Читать онлайн Подкидыш, автора - Хэррод-Иглз Синтия, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Подкидыш - Хэррод-Иглз Синтия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.86 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Подкидыш - Хэррод-Иглз Синтия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Подкидыш - Хэррод-Иглз Синтия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэррод-Иглз Синтия

Подкидыш

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

– Нет, нет и нет! – сердито повторяла Элеонора, расхаживая по своей комнате. – Я не позволю, чтобы меня шантажировала моя собственная дочь. И мне нет дела до того, что ты скажешь, Джоб.
Джоб стоял у окна гостиной, любуясь открывавшимся отсюда видом, пока Элеонора бурно изливала свой гнев. Джоб знал, что, имея на своей стороне Роберта, он быстрее уговорит Элеонору. Но всей истории Джоб хозяину рассказывать не стал – просто объяснил, что Изабелла потеряла голову из-за одного парня. Роберт же был натурой чувствительной. Даже собственную свадьбу он считал галантным приключением, и уж коли молодой человек, о котором шла речь, был из довольно приличной семьи и главное – собирался жениться на Изабелле не из-за денег, то Роберт склонялся к тому, чтобы увидеть свою дочь счастливой. С Элеонорой все, естественно, обстояло иначе. – Я давно обдумала, как устроить судьбу Изабеллы, – продолжала она бушевать. – Всю свою жизнь эта мерзавка делала, что хотела, ни разу не вспомнив ни о родителях, ни о семье. Она – дрянная, эгоистичная девчонка, но это не значит, что ей все сойдет с рук. Она обвенчается с тем, с кем я скажу, и это мое последнее слово!
– А если выяснится, что она беременна? – предположил Джоб.
– Черт бы её побрал! – взорвалась Элеонора. – И черт бы побрал тебя, Джоб! Ты на её стороне – я же вижу. Она всегда была твоей любимицей, хотя я не могу взять в толк, почему.
– Прежде всего, я на вашей стороне, – успокаивающе проговорил верный слуга. – И вы знаете это. Сядьте и спокойно выслушайте меня.
– О, я знаю твой сладкоречивый язык старого... – начала Элеонора, но все-таки опустилась на стул и сложила руки на своем огромном животе, мрачно глянув на него. – Джоб, я так плохо себя чувствую и так устала. Почему этой гадкой девчонке непременно надо мучить меня именно в это время?
– Она влюблена – а когда человек влюблен, он не думает о последствиях, – вздохнул Джоб. – Уж кому, как не вам это знать, – добавил он многозначительно.
– Не надо, – вздрогнула и поморщилась Элеонора.
– Госпожа моя, это хорошая возможность сбыть девчонку с рук. Партия не такая уж плохая. Молодой человек – хороший парень, да к тому же – далеко не нищий.
– Сын виноторговца! – презрительно бросила женщина.
– С тех пор, как вы принимали в своем доме герцога, вас обуяла непомерная гордыня, – укорил её Джоб. – Вы же не сможете выдать Изабеллу за лорда, не так ли?
– Ну уж, во всяком случае, я сумею подыскать что-нибудь получше, чем сын какого-то там виноторговца! – огрызнулась Элеонора.
– Да неужели? – усмехнулся Джоб. – Сейчас, когда она уже не девственница?
– Это все можно устроить. Мы продержим её под замком до тех пор, пока не убедимся, что она не беременна. И никто ничего не будет знать, кроме тебя и меня.
– Вы избавите себя от множества хлопот, если примете все как fait accompli, – воскликнул Джоб, отчаянно пытаясь убедить Элеонору. Он шагнул вперед и опустился перед ней на одно колено. – Я говорю это для вашего же блага. Зачем вам беспокоиться о таких вещах? Пусть девочка обвенчается с этим парнем. Какая вам разница? Вы же не собираетесь извлечь из её замужества никаких выгод. У вас достаточно своего золота и своей земли!
Элеонора раздраженно заерзала на стуле.
– Не переношу, когда что-то уплывает у меня из-под носа, – буркнула она.
– Гордыня, гордыня... А вам ведь известно, что это тяжкий грех! Но нет, я уверен, что ваш здравый смысл всегда восторжествует над пустым тщеславием, госпожа. Ну?! Что вы все-таки скажете?
Элеонора еще несколько минут колебалась, а постом нежно потрепала Джоба по щеке.
– Ты прекрасно научился обхаживать меня! – усмехнулась женщина. – Это Изабелла попросила тебя похлопотать за неё? Ладно, ладно, не отвечай. Я не хочу знать. Ты прав – из-за всего этого не стоит беспокоиться. Если Роберт считает, что партия довольно приличная... Что же, пусть поедет и посмотрит на этого... виноторговца. – Неожиданно в голову Элеоноре пришла тревожная мысль. – Надеюсь, ты не сказал Роберту об этом... fait accompli?
– Нет, ни слова никому, кроме вас, – заверил хозяйку Джоб.
– Прекрасно, – кивнула Элеонора. – Об этой истории никто ничего не должен знать. Передай госпоже Изабелле, что она может забирать себе этого мальчишку из кабака, если уж ей так хочется. Но Бога ради, втолкуй ей, чтобы она никому не проболталась о том, как этого добилась, особенно своему отцу.
Джоб встал и поклонился.
– Уверяю вас, госпожа, что вы приняли мудрое решение, – промолвил он и вышел с едва заметной улыбкой на губах, объяснить значения которой не посчитал нужным.
Мистер Каннинг был только рад счастью, выпавшему на долю его сына, и без лишних слов согласился подписать брачный контракт. Решили, что ждать нечего и что свадьбу надо сыграть как можно скорее, уже в июне, но в самом начале этого месяца у Элеоноры начались преждевременные роды, и она произвела на свет девочку, которая прожила лишь два дня, так что свадьбу пришлось отложить.
В июле все заговорили о том, что короля поразило какое-то странное безумие: Генрих оглох, онемел и перестал узнавать окружающих. Королева плакала и цеплялась за его руку, но он просто отворачивался, не понимая, что перед ним – его жена. Он словно отгородился от мира невидимой стеной. Сначала Маргарита и её сторонники пытались утаить эту страшную новость от герцога Йоркского, но правду скрыть не удалось, и, в конце концов, королева вынуждена была созвать Тайный Совет и поставить во главе его Ричарда Плантагенета, вернув тому его законный пост.
– Не кажется ли тебе, что нам пришло время выбрать нового покровителя? – спросила Элеонора у Роберта, когда до них дошли все эти слухи. – Ты же видишь, лорд Эдмунд усиленно прикидывается больным. Тайный Совет, который возглавляет теперь герцог Йоркский, скоро обвинит лорда Эдмунда в государственной измене и, возможно, даже отправит на плаху.
– Я подожду, пока это произойдет, – ответил Роберт – Я не хочу, чтобы меня считали перебежчиком.
– Тебе совсем незачем хранить верность человеку, который не заслуживает этого, – резко бросила Элеонора.
– Я не сомневаюсь, что в этой истории не правы оба лорда, – задумчиво проговорил Роберт. – Посмотрим, что предпримет Йорк. Он может оказаться таким же прожорливым, как и все остальные.
Элеонора все еще чувствовала себя плохо, и свадьба была перенесена на октябрь. До этого времени Изабеллу отправили к Хелен и её мужу; у них в доме она могла встречаться со своим нареченным, не нарушая приличий. Изабелла просто светилась от счастья, и это сделало её почти красивой; даже Элеоноре пришлось нехотя признать, что из девчонки может получиться вполне миленькая невеста. Заказывая дочери свадебные наряды, Элеонора уже выглядела почти довольной.
Венчание назначили на шестнадцатое октября, а тринадцатого Изабелла вернулась домой от Хелен, чтобы закончить все приготовления к свадьбе. Мать встретила Изабеллу почти доброжелательно, а потом, хлопоча вместе над приданым, они почувствовали, как между ними возрождается нечто, похожее на прежнюю близость. Затем пятнадцатого курьер, проезжавший мимо их дома, поведал им о том, что королева благополучно разрешилась от бремени мальчиком, которого собираются назвать Эдуардом – в память об Эдуарде III. Это имя должно было подчеркнуть, от какого короля происходят – или, во всяком случае, утверждают, что происходят, – все нынешние претенденты на престол.
Эта новость повергла Элеонору в полное отчаяние.
– Случилось самое худшее! – рыдала женщина. – О, если бы она умерла, или ребенок бы не выжил, или хотя бы родилась девочка! А теперь Маргарита будет яростно бороться за то, чтобы удержать своего выродка на троне, и распри никогда не кончатся! И все из-за этой проклятой линии узурпаторов! Предположим, король сейчас умрет – а кто знает, к чему приведет его болезнь? – и опять на престоле король-несмышленыш! Еще двадцать лет раздоров и беспорядков!
Даже Роберт был потрясен.
– Я как-то не подумал об этом, – пробормотал он. – Может быть, и правда было бы лучше, если бы к власти пришел лорд Ричард. Сначала хотя бы в качестве лорда-протектора...
Но Элеонора не дала мужу договорить.
– Она убьет его! – вскричала женщина. – Став лордом-протектором, он не проживет и года. Она прикончит сто ради своего сына. Она сейчас – как голодная волчица, и к тому же у неё нет ни малейшего представления о том, как должны вести себя благородные люди.
Элеонора хотела снова отложить венчание.
– Как мы можем веселиться в такое время? – твердила она. Но Роберту и Джобу совместными усилиями удалось отговорить её от этой затеи.
– В округе будут смеяться. Соседи подумают, что мы больно много на себя берем. А мы ведь простые люди. Какое нам дело до того, что королева родила сына? Ты не можешь из-за этого отменить свадьбу собственной дочери! – убеждал жену Роберт.
Пока они спорили, Изабелла два часа сидела как на иголках; когда этот разговор наконец закончился, ей от облегчения хотелось петь, но на мать она все равно могла смотреть лишь тяжелым, угрюмым взглядом.
– Она бы все мне испортила, если бы только могла, – по секрету сказала Изабелла Джобу, за что получила от него изрядный нагоняй.
День с самого утра выдался чудесным – свежий осенний день с бодрящим морозцем, покрывавшим инеем опавшие листья. Все в доме поднялись ни свет ни заря и отстояли раннюю мессу, после чего Изабелла отправилась переодеваться. Жак уже был на кухне, готовя свадебный обед; слуги украшали огромный главный зал багряными и бронзовыми осенними цветами, золотистыми листьями и побуревшими побегами хмеля.
Энис помогла Изабелле облачиться в свадебное платье, но прежде выщипала ей брови и подбрила волосы на лбу, смочив потом порозовевшую кожу настойкой из лесных орехов, и замазала самые крупные веснушки отбеливающим кремом. По песочного цвета ресницам Изабеллы нянька прошлась тушью, а в глаза закапала чуть-чуть белладонны, чтобы сделать белки еще белее, а зрачки – темнее.
– Немножко алого на ваши губки, дитя мое, – приговаривала Энис, – а потом мы посмотрим, как все это будет сочетаться с вашим нарядом. – Она пристроила тяжелый, унизанный жемчугом убор на голову невесты и, прикрепив вуаль, повернула Изабеллу так, чтобы та могла видеть свое отображение в полированном серебряном диске, который уже держала в руках. – Ну вот! Как вам нравится новобрачная?
Изабелла посмотрела в металлическое зеркало и робко проговорила:
– Неужели это я? Сегодня я совсем не похожа на себя. Я выгляжу почти... почти хорошенькой!
– Вы выглядите просто прелестно, как вам и положено. Любая девушка кажется красавицей на собственной свадьбе.
– Ах, Энис, я даже не могу тебе передать, как я счастлива! – воскликнула Изабелла. – Может быть, поэтому и кажусь хорошенькой. Никогда не думала, что буду рада выйти замуж.
– Свадьба – это только начало нелегкой женской жизни, – мягко предупредила её Энис.
– Нет, все мои горести остались позади! – убежденно заявила Изабелла, и Энис тут же перекрестилась на всякий случай. – Нам будет так весело! Люк собирается подарить мне на свадьбу пустельгу, и первое, что мы сделаем сразу же после венчания, – это отправимся на вересковые пустоши, на соколиную охоту.
– Ничего себе! – изумилась Энис. – Подарить невесте на свадьбу пустельгу! Это плохая примета.
– Я не верю во всю эту чепуху, – отмахнулась от няньки Изабелла.
– Ладно, как бы то ни было, у вас не останется времени ни на какие соколиные охоты, когда вы начнете рожать детей. Как наша госпожа – пять младенцев за четыре года. Не очень-то поездишь верхом с большим животом.
– А почему ты не вышла замуж, Энис? – с невинным видом спросила Изабелла. – Потому что не хотела иметь детей?
– Сейчас же прекратите эти разговоры, мисс, – тут же прикрикнула на неё Энис. – Идите-ка лучше сюда, давайте я покажу вам ваше платье. Когда женщина выходит замуж, она рожает детей. Это её святой долг.
– Хелен же этого не сделала, – возразила Изабелла. – А она замужем уже два года.
– Они у неё появятся, когда ей пошлет их Господь. А теперь помолчите! Перед тем как отправиться в храм, вам надо посидеть да подумать о возвышенном, а не болтать попусту о вещах, которые вас не касаются.
Изабелла сочла упрек справедливым и крепко обняла няньку.
– Дорогая ты моя старушка, – прошептала юная женщина.
Энис строго сказала:
– Давайте-ка закончим одеваться! – Но в уголке её глаза блеснула непрошеная слеза.
В девять утра все семейство Морлэндов уже было у дверей храма Святой Троицы и с удивлением обнаружило, что никого из Каннингов там нет. Элеонора нахмурилась, клокоча от оскорбления, но делать было нечего. Оставалось лишь ждать. В половине десятого ни о женихе, ни о его родных по-прежнему не было ни слуху ни духу.
– Это уж слишком, – злым шепотом сказала Элеонора Роберту. – Вот что происходит, когда имеешь дело с людьми низкого звания!
Изабелла выглядела встревоженной, но по-прежнему держалась вызывающе.
– Люк скоро появится, – уверенно проговорила она. – Он не мог опоздать без серьезных причин.
– Разумеется, дитя мое, – рассеянно ответила Энис.
– У меня такое впечатление, что ты вовсе так не думаешь, – быстро отозвалась Изабелла. – В чем дело? Чего ты боишься? Что кто-нибудь помешает ему приехать сюда?
– Нет, нет, конечно, нет. Успокойтесь. Не надо, чтобы люди видели, как вы волнуетесь. Старайтесь казаться безмятежной и счастливой. На вас смотрят.
– Да, да, ты права. Я не должна бояться. – В ушах у Изабеллы звучал голос Люка. «Я никогда не покину тебя», – сказал тогда её любимый. Никто не сможет помешать ему приехать.
Роберт между тем быстро переговорил с одним из своих пажей, который тут же выскользнул со двора и по Микллгейт помчался к Питергейту. Но не успел он преодолеть и половину пути, как в церковный двор ввалился один из слуг Каннинга – бледный, с красными глазами и, казалось, совершенно обезумевший.
– Мистер Морлэнд... Госпожа... – прохрипел он, задыхаясь.
– В чем дело? – Роберту пришлось подхватить его под руку, чтобы он не упал.
Это был уже пожилой мужчина, по-видимому, один из писцов Каннинга. Бедняга устремил на Роберта отчаянный взгляд своих ввалившихся глаз. Губы старика беззвучно шевелились, но он не мог вымолвить ни слова Морлэнд знаком велел Элеоноре отойти в сторону и спокойно, но твердо заговорил с этим человеком.
– Успокойтесь, приятель. Объясните нам, что случилось.
– Молодой хозяин, сэр, – наконец пролепетал старик, и из глаз его хлынули слезы. – Он как раз выходил из дома, сэр, чтобы ехать к венцу... в свадебных одеждах... – Тут посланец Каннинга заметил Изабеллу и зарыдал. С трудом выговаривая слова, он обращался теперь прямо к невесте. – Дверь у него за спиной захлопнулась от ветра... и с крыши упала черепица. От сотрясения, понимаете? Наверное, она была плохо закреплена...
Роберт похолодел. Эти черепицы делались из цельного куска камня, размером они были около двух квадратных футов и толщиной в три или четыре дюйма. Каждую такую черепицу с трудом поднимали двое здоровых мужчин.
– И она упала на него? Посланец только кивнул.
– Он мертв?
– Мертв, сэр, – прошептал старик, глядя, однако, не на Роберта, а на Изабеллу.
Та побелела как мел и, словно задыхаясь, схватилась руками за горло. Несколько секунд она недоверчиво смотрела на посланца, не в силах осознать услышанного, а потом стала беспомощно вглядываться в лица окружающих, точно надеясь, что кто-нибудь скажет ей: «Все это неправда!»
– Дитя мое... – Энис попыталась обнять Изабеллу за плечи, но та стряхнула руку няни. Из груди несчастной вырвался тихий стон, а потом глаза её остановились на лице матери.
– Вы, – задыхаясь, произнесла Изабелла. – Вы все это подстроили! Вы не могли допустить, чтобы я была счастлива... Это вы убили его!
– Изабелла... Ты не понимаешь, что говоришь, – ошеломленно пробормотала Элеонора. Она шагнула вперед, протягивая руки к дочери.
– Нет, не прикасайтесь ко мне! – взвизгнула Изабелла, отскочив назад. – Я знаю, что это правда. Это не могло случиться просто так, само по себе. Вы никогда не хотели, чтобы я выходила за него замуж, с самого начала! Но зачем вам нужно было делать это? Зачем? – И тут Изабелла разрыдалась; ужасные, душераздирающие всхлипы рвались, казалось, прямо из её сердца. – Люк! – в отчаянии закричала она, дико озираясь вокруг, словно надеялась увидеть, как он бежит к ней. Энис попыталась удержать свою питомицу, но она с силой оттолкнула няньку, не переставая рыдать, как ненормальная, так что окружающие и правда начали опасаться за её рассудок. её мать, её отец, её сестра – все пытались успокоить несчастную, но как только до неё дотрагивались, она начинала биться в истерике, считая всех своих родных врагами. Наконец она бросилась к Джобу, спрятала лицо у него на груди и позволила ему ласково обнять себя и увести с церковного двора.
Джоб покачал головой, когда Роберт и Элеонора хотели пойти следом.
– Позвольте мне позаботиться о ней, – сказал верный слуга. – Я отвезу её домой. А вы вернетесь попозже. – Он погладил Изабеллу по волосам – её свадебный головной убор слетел на землю, пока она металась по двору. – Бедное дитя, – прошептал Джоб. – Бедный парень... – Он посадил не перестававшую плакать Изабеллу на свою лошадь, сам пристроился сзади и, выехав из ворот, медленным шагом двинулся мимо сбросивших листву деревьев домой.
Эта зима оказалась для Морлэндов тревожной. Сначала они боялись, что Изабелла окончательно сойдет с ума, ибо её горе было столь неутешным, что она плакала и плакала, пока ей не делалось дурно, или причитала, пока не теряла голоса. Она не могла ни есть, ни спать – и за какую-то неделю превратилась в жалкое подобие прежней Изабеллы, в настоящий скелет. Она упорно обвиняла в гибели Люка свою мать, как ни пытались Энис и Джоб доказать, что жизнь молодого Каннинга оборвал трагический в своей нелепости несчастный случай. Даже после того, как истерики у Изабеллы прекратились и она начала медленно, с трудом приходить в себя, она все равно оставалась молчаливой и задумчивой, упрямо избегая свою мать, и мрачно смотрела на неё, когда им доводилось очутиться вместе в одной комнате.
В ноябре лорд Эдмунд был обвинен Тайным Советом в государственной измене и заточен в Тауэр, и казалось очевидным, что такой покровитель Морлэндам больше не нужен. Но Роберт все равно не желал отречься от человека, которому был обязан столь многим, хотя трудно было сомневаться в том, что лорд Эдмунд осужден справедливо и что, если его когда-нибудь и освободят, то только благодаря вмешательству королевы. Впрочем, Роберт, хоть и с неохотой, согласился не поддерживать больше партию Бьюфорта деньгами и людьми, одновременно решительно отказавшись предоставить такую поддержку партии Йорка, из-за чего жестко разругался с Элеонорой, предложившей ему это.
Рождество Морлэнды отметили очень тихо, без всяких гостей, если не считать Хелен с мужем и мистера Шоу с дочерью Сесили, серьезной двенадцатилетней девочкой. Хелен мало изменилась со времени своей свадьбы. Она была счастлива с мужем, который до невозможности гордился красавицей женой и одевал её в роскошные наряды, сшитые по самой последней моде; правда, супругов уже начинало беспокоить, что у них все не было и не было детей; из-за этих переживаний Хелен тоже была бледной и осунувшейся, хотя рядом со своей младшей сестрой казалась просто цветущей розой. Изабелла же резко повзрослела. В ней не было больше ни ребяческой лихости, ни бесшабашной отваги. Теперь Изабелла нервно вздрагивала при каждом шуме, раздражалась от детских шалостей и едва разговаривала, постоянно погруженная в мрачные мысли о своей утраченной любви и о своих несчастьях, случившихся по чьей-то злой воле. Единственным человеком, с которым Изабелла хоть изредка перебрасывалась словами, был Джоб; он изо всех сил старался утешить бедняжку, впрочем, без особого успеха.
С приходом весны дела, казалось, пошли на лад. Элеонора опять зачала и в новом приливе сил, что бывало с ней в первые месяцы беременности, попыталась уговорить мужа вкладывать капитал не только в шерсть, но и в производство тканей из этой шерсти.
– Это принесет в будущем большой доход, – доказывала Элеонора. – Славные дни поставщиков шерсти – в прошлом. Слишком велика конкуренция, а теперь, когда Франция для нас потеряна, мы уже не можем сами назначать цены, как привыкли делать это раньше.
Роберт и слышать не хотел об этом.
– Дела поставщиков шерсти всегда будут идти отлично! – горячился он. – Шерсть нужна всем, а лучшей шерсти, чем английская, нет. Это тебе любой скажет.
– Разумеется, всем нужна шерсть – но для чего?! Господи, ну конечно же, для того, чтобы превратить её в материю! – восклицала Элеонора. – Они покупают нашу дешевую шерсть, изготовляют из неё ткани и продают их гораздо дороже, мой милый.
– Наша шерсть вовсе не дешевая, – ворчал в ответ Роберт – Мы следим за этим.
– О, да, великий глава гильдии оптовиков, я знаю это, и все-таки они делают на этом деньги, большие деньги. Ты только посмотри, сколько нам приходится платить за отрез прекрасного линкольна или керси! Неужели ты не понимаешь, что это – второй шаг? Ведь первый мы однажды уже сделали! Тогда мы сами стали продавать шерсть, минуя перекупщиков и оптовиков. Почему бы Нам теперь не завести собственную ткацкую мастерскую, которая будет использовать нашу же шерсть, и не получать прибыль, попадающую сейчас в руки тех, кто торгует сукном?
Но Роберта невозможно было переубедить. Он раз и навсегда избрал свой путь и даже не думал сворачивать в сторону. Ему нравилось прочное и надежное положение богатого купца и совсем не улыбалось начинать все сначала и ввязываться в новое незаконное дело.
– Ты хочешь, чтобы я лишил продавцов тканей куска хлеба, – говорил он. – Что случится со страной, если каждый будет заниматься не своим делом? Нет, нет, жена, я – торговец шерстью, торговцем шерстью и останусь. – Роберт нежно потрепал Элеонору по руке. – Всегда-то у тебя в голове бродят всякие сумасшедшие мысли. Вечно ты ищешь чего-то нового.
– А ты похож на тех стариков, которые страшно негодовали, когда мы строили камины с трубами в нашем новом доме, и предрекали нам неминуемую погибель, если мы не будем дышать дымом, – с улыбкой отвечала Элеонора. Она и не надеялась выиграть эту битву с первого же раза.
В апреле герцог Йоркский был назначен лордом-протектором; теперь он фактически заменял короля до тех пор, пока к тому не вернется рассудок – если это вообще когда-нибудь случится. Элеонора напрасно боялась за жизнь Ричарда. Первое, что он сделал, став правителем Англии, – это собрал всех знатных людей страны и принудил их присягнуть на верность малолетнему принцу Эдуарду. Это, возможно, на какое-то время успокоило королеву; она вроде бы больше не жаждала крови Ричарда. Он восстановил порядок в бурлящем королевстве, подавляя бунты и верша правосудие – честно и беспристрастно. Казалось, что наконец-то начали возвращаться старые добрые времена и несчастная страна успокаивается под властью сильного и мудрого правителя; так было при Ричарде и в Ирландии – и возможно, думала Элеонора, даже хорошо, что судьба когда-то забросила его туда.
Теперь Роберту пришлось согласиться, что приход к власти доброго герцога Йоркского оказался для королевства величайшим благом и что Ричард был единственным, кто мог дать Англии надежду на мир и спокойствие. В конце концов Роберт и сам перешел на сторону Йорка, послав тому письмо, в котором заверил герцога в своей преданности и предложил правительству денег, если в таковых явится нужда. Вскоре от герцога пришел теплый ответ: Ричард благодарил Морлэнда за готовность помочь и обещал помнить об этом дружеском жесте. Все это немедленно погрузило Элеонору в мысли о той лунной ночи, когда Ричард целовал её, а она поклялась ему в верности.
Осенью Элеоноре пришлось с грустью распрощаться со своим любимым сыном Томасом; мальчику исполнилось тринадцать лет, и его отправили в Тринити Холл, в Кембридж, изучать право. Вообще-то в первую очередь этого хотела сама Элеонора, но и Роберт от всей души поддержал жену.
– Нам не обойтись в делах без человека, разбирающегося в законах, – признал он. Но одно дело – строить планы, и совсем другое – расставаться с прелестным, очаровательным мальчиком, который всегда был для Элеоноры главным утешением во всех горестях и бедах.
– Не волнуйтесь, матушка, – сказал Томас перед разлукой. – Я буду приезжать на каникулы, когда смогу.
– Вот именно, когда сможешь, – печально ответила Элеонора. – Хорошо, мой дорогой, не беспокойся о деньгах. Если нехватка денег – это единственное, что помешает тебе навещать нас, только дай мне знать, и я немедленно вышлю тебе, сколько надо.
– Учись упорно, дитя мое, и во всем слушайся своих наставников, – напутствовал сына Роберт.
– И смотри не пристрастись к вину, как, я слышала, случается с другими мальчиками, – резко добавила Элеонора. – Эль – это все, что тебе нужно в твоем возрасте.
Томас ухмыльнулся.
– Хорошо, матушка, я буду помнить ваши слова. Я вернусь к вам домой таким же хорошим и честным парнем, каким уезжаю.
Элеонора ущипнула его за щеку.
– Ах ты подлиза, – сказала женщина. – Пиши мне, когда сможешь. И знай, что я буду молиться за тебя каждую ночь.
Следующим утром, еще до рассвета, Томас был уже в пути, примкнув к паломникам, которые направлялись в те же края и согласились присматривать за мальчиком в дороге. Ему предстояло проучиться в Кембридже четыре года, а потом послужить в одной из адвокатских контор в Лондоне, так что было весьма вероятно, что, если не считать кратких приездов Томаса на каникулы, Элеонора не увидит своего сына до тех пор, пока он не станет вполне взрослым мужчиной.
Трудно сказать, повлияла ли на неё так сильно разлука с любимым сыном, но со дня его отъезда Элеонора чувствовала себя все хуже и хуже и неделю спустя родила девочку, которая почти тут же умерла.
Опять наступила долгая промозглая зима. На Рождество король неожиданно пришел в себя, чего никто уже не ожидал, и торжествующая Маргарита сместила с поста лорда Ричарда и одновременно освободила Эдмунда Бьюфорта из Тауэра. Ричард поспешил бежать на север, опасаясь за свою жизнь и стремясь заручиться поддержкой верных людей. Казалось, на герцога вновь обрушились все старые беды: королева опять захочет убить его, он попытается защищаться, а страна снова расколется пополам на два враждующих лагеря, каждый из которых будет отчаянно бороться.
Вот тут-то Морлэндам впервые пришлось испытать на собственной шкуре, что такое война, Королеве удалось убедить своего супруга, что Ричард – его заклятый враг, а тот решил прорваться к королю, чтобы доказать ему обратное, но сделать это можно было лишь с помощью армии. Ричард собирал войска на севере, и Роберт повел к нему двадцать своих людей, лично возглавив этот отряд. Ричард и его солдаты двинулись на юг; король, Бьюфорт и их армия двинулись на север; встретились они у Сэнт-Элбанс. Впечатляющей битвы не получилось – через час все было кончено, и победа осталась за Ричардом – но такое незначительное сражение собрало весьма солидный урожай знатных покойников, среди которых оказался и лорд Эдмунд, убитый в первые же минуты схватки.
Несчастный, трясущийся король ждал появления Ричарда, который непременно должен был прийти, чтобы убить его, что, как уверяла Маргарита, и было с самого начала главной целью герцога Йоркского; так что Генрих был приятно удивлен и обрадован, когда появившийся герцог преклонил перед ним колено и в очередной раз поклялся ему в верности. Эту трогательную сцену Роберт описал Элеоноре, когда вернулся домой, вместе со всей армией Йорка торжественно проводив короля обратно в Лондон.
– Но ничего хорошего из этого все равно не выйдет, – мрачно закончил Роберт свой рассказ. – Король делает все, что пожелает его супруга, и верит всему, что она ему говорит. Королева – заклятый враг лорда Ричарда, но герцог не может бороться с ней, потому что это будет выглядеть как посягательство на самого Генриха. А если Ричард будет ждать, когда она нанесет ему первый удар, то, скорее всего, окажется либо в тюрьме, либо в могиле.
– Эта женщина... Как же я её ненавижу! – воскликнула Элеонора, сжимая кулаки. – Пока она жива, мира в этой стране не будет! Если бы я была мужчиной, я убила бы эту змею своими руками!
– Тогда мне остается только радоваться, что ты женщина; ведь если бы ты посягнула на жизнь королевы, то умерла бы самой ужасной и мучительной смертью, – ответил Роберт. – Но как бы то ни было, а Англию ожидает еще много бед. И я не знаю, что мы можем сделать... Разве только молиться.
– Я не переставая взываю к Господу, – вздохнула Элеонора. – Но, похоже, пользы от этого мало.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Подкидыш - Хэррод-Иглз Синтия



Класскласс
Подкидыш - Хэррод-Иглз Синтиянастя
7.12.2014, 21.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100