Читать онлайн Подкидыш, автора - Хэррод-Иглз Синтия, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Подкидыш - Хэррод-Иглз Синтия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.86 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Подкидыш - Хэррод-Иглз Синтия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Подкидыш - Хэррод-Иглз Синтия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэррод-Иглз Синтия

Подкидыш

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

В «Усадьбе Морлэндов» царило необычное оживление: слуги подметали полы, стелили свежий тростник, скребли скамьи и столы, мыли окна, выбивали и проветривали ковры и гобелены; на кухне Жак, окруженный помощниками и кухонными мальчишками, корпел над составлением меню, подобного которому никому никогда не доводилось видеть; по ходу дела повара придумывали новые блюда и привносили пикантность в старые; наверху вся женская часть семейства просматривала свои платья, спорила о новых фасонах, обсуждала грядущие увеселения... Готовилась гостевая комната: её обставляли самой лучшей мебелью, которая только нашлась в доме, и украшали самыми роскошными покрывалами, гобеленами, подушками и прочими вещами, призванными придать этому покою изысканный уют. Приближался великий день: «Усадьба Морлэндов» ожидала прибытия Ричарда Плантагенета, его светлости герцога Йоркского, графа Приграничного, графа Рутландского, графа Ольстерского, графа Кембриджского, владетеля Клэра, Трима, Коннаута и Оссори.
Элеонора и Роберт были очень довольны – и не только из-за того, что удостоились высокой чести принимать у себя такую знатную персону, но еще и потому, что всего несколько месяцев назад такой визит был бы невозможен. В феврале этого, тысяча четыреста пятьдесят второго, года герцог Йоркский, одновременно поклявшись в верности королю Генриху и объявив войну лорду Эдмунду Бьюфорту, поднял по тревоге свою армию и повел её на Лондон. С ним ушли двое родственников Элеоноры, двое Кэртни, – граф Девонский и последовавший за ним Джон Кэртни, муж Анны.
Морлэндам было тяжело наблюдать за всем этим. Анна оставалась дома, нянча своего первенца, которому было всего несколько недель от роду; муж её был вассалом графа Девонского, сторонника герцога Йоркского, который теперь выступил против лорда Эдмунда – друга и покровителя Роберта. Элеонора же не могла отречься от дела Йорков – Кэртни, особенно теперь, когда лорд Эдмунд стал ближайшим союзником королевы, которую Элеонора ненавидела всей душой. В семье начался разлад, чуть не навсегда поссоривший Роберта с Элеонорой.
Все лето английские войска терпели во Франции одно поражение за другим, пока наконец с падением Бордо Англия не лишилась своего последнего владения во Франции. Теперь из всех прежних французских земель, находившихся под властью Англии, в руках короля Генриха остался лишь город Кале, и народ, естественно, роптал, возмущенный тем, что непосильные налоги, которые приходилось платить все эти годы, не принесли государству никакой пользы. Королева, стремясь успокоить своих подданных, решила отправиться с королем в поездку по стране, и в октябре, венценосная чета отбыла из Лондона.
Герцог Йоркский в это время жил в своем поместье в Фозерингее, где жена его светлости только что родила своего одиннадцатого ребенка, хиленького мальчика, названного Ричардом в честь отца. Из остальных десяти детей лишь шесть пережили младенческий возраст. Теперь две старшие девочки, Анна и Элизабет, были отданы в знатные семьи для воспитания и обучения; у двух старших мальчиков, Эдуарда и Эдмунда, было собственное поместье в Ладлоу в Приграничье; и только маленькие Маргарет и Джордж жили дома в Фозерингее.
Герцог фактически находился под домашним арестом с тех пор, как предпринял в феврале неудачную попытку вернуть себе свое законное место в Тайном Совете; но король любил Ричарда, верил ему и решил посетить его во время своей поездки на север. Эта встреча закончилась счастливым примирением: Ричард поклялся, что предан королю душой и телом, а король всенародно объявил о своем милостивом отношении к Ричарду; королеве и лорду Эдмунду, слушавшим эти публичные заверения во взаимной любви, оставалось только снисходительно улыбаться.
Затем королевский двор отправился в Йорк, где венценосной чете должны были нанести ответный визит герцог и герцогиня, остановившись по пути на ночлег в «Усадьбе Морлэндов» – в знак уважения к лорду Эдмунду. Роберт относился к этому событию очень серьезно. Он был одним из богатейших людей в Йоркшире, членом гильдии оптовых поставщиков шерсти и протеже фактического наследника трона. Но этот визит говорил еще и о том, что из-за своей дружбы с сильными мира сего Роберт, оказывается, стоял достаточно высоко, чтобы иметь и некоторое политическое влияние. На такое он никогда и надеяться не смел! Как был бы горд и счастлив отец, если бы дожил до этого дня!
Элеонора же, услышав новость, задрожала так сильно, что вынуждена была найти какой-то предлог, чтобы покинуть гостиную и искать уединения в саду. Ричард Плантагенет посетит её дом! Она опять встретится с ним – впервые за двадцать лет, увидит во плоти мужчину, чей образ никогда не покидал её сердца, за чьей жизнью и судьбой она следила издали с каким-то болезненным любопытством, уже не надеясь когда-нибудь вновь приблизиться к герою своих грез. Элеонора села на скамейку в беседке, закрыла руками лицо и попыталась убедить себя, что её поведение просто глупо, но в голове крутилось лишь одно: «Я опять увижу его, я снова буду с ним говорить!», а душу переполняла сумасшедшая радость, охватившая все существо Элеоноры.
Так женщина и сидела, когда её нашел Джоб.
– Госпожа! – окликнул он её, но она не отняла рук от лица и не отозвалась. Джоб опустился перед Элеонорой на колени и сжал её запястья, словно пытаясь заставить её взглянуть на него.
– Уходи! – приказала Элеонора сдавленным голосом.
– Госпожа, выслушайте меня, – начал Джоб.
– Тебе не понять, – прошептала Элеонора.
– Нет, я все понимаю, госпожа... Элеонора, послушайте. – Голос у Джоба был низким и напряженным. – Вы же знаете, как я вам предан. Лорд Эдмунд послал меня с вами, когда я был совсем еще мальчишкой. Вы знаете, что я люблю вас и готов отдать за вас жизнь. – Элеонора медленно опустила руки и уставилась на Джоба, видя в его глазах отражение собственной боли. – Я хочу объяснить вам, что вы не должны этого никому показывать. Что бы ни делалось в вашем сердце, заприте его на замок и не позволяйте никому догадаться о ваших чувствах – и особенно ему.
Элеоноре не надо было спрашивать, кого это его Джоб имел в виду. Верный слуга прочел на её лице понимание и согласие.
– Вы знаете, что я прав, – вздохнул он. – Это может погубить вас и лишить всего того, что у вас есть. А теперь идите и держитесь перед хозяином как ни в чем не бывало. Пока что он ничего не подозревает. Возьмите себя в руки. Это ваш долг.
– Да, – прошептала Элеонора. – Ты прав.
Он разжал пальцы и, поднявшись на ноги, почтительно отступил на шаг, словно опускался на колени только для того, чтобы прислуживать ей за столом. Элеонора тоже встала и расправила свои юбки, смутно почувствовав, как резко натянулась цепочка, прикрепленная к поясу, когда тяжело упал вниз заветный молитвенник. Элеонора повернулась, чтобы уйти, но потом остановилась и, оглянувшись, посмотрела на своего самого преданного друга и слугу.
– Джоб... прости меня, – прошептала она. Ей было так же больно говорить это, как и ему – слышать. Его губы искривились в жалкой попытке улыбнуться.
– Это не имеет значения, – ответил он ей теми же самыми словами, которые когда-то сказал уезжавшей Анне. – Когда ты отдаешь кому-то свое сердце, то отдаешь его навсегда.
– Да, – выдохнула Элеонора. – Я понимаю. – И, гордо вскинув голову, удалилась.
После этого разговора ей стало проще скрывать свои чувства. Она целиком окунулась в хлопоты и позволяла себе проявлять только вполне естественную радость гостеприимной хозяйки. Герцог и герцогиня должны были приехать к ужину и заночевать, а на следующее утро отправиться дальше. Кое-кого из их свиты можно было устроить здесь же, в «Усадьбе Морлэндов», вместе со слугами хозяев, но большая часть герцогской челяди вряд ли поместилась бы в доме; к счастью, недалеко были Микллит и Твелвтриз, где и могли остановиться на ночь остальные слуги Ричарда. На обед нужно было пригласить гостей – немного, всего одного или двух человек, занимающих достаточно высокое положение в обществе, чтобы герцог не почувствовал себя оскорбленным или, наоборот, не заскучал. Ожидались также Хелен и её супруг – красавица год назад вышла-таки замуж за торговца пряностями, Джона Батлера, и Элеонора могла только надеяться, что они проникнутся торжественностью момента настолько, что не откроют ртов, ибо была далеко не лучшего мнения об умственных способностях обоих.
И вот этот день настал. Жак превзошел себя, подав на стол такие угощения, которыми не побрезговал бы и сам король, а Элеонора, сидевшая на возвышении, вряд ли проглотила хоть кусочек, ибо рядом с ней находился человек, заставлявший её таять и чувствовать себя совершенно беспомощной и глупой.
Недавно она стояла во дворе своего дома, вся дрожа, словно молоденькая девчонка, и смотрела, как он въезжает в ворота во главе своей свиты. Элеонору волновало только одно: что он подумает о ней по прошествии стольких лет?! Минуту назад она была уверена, что выглядит прекрасно в своем новом платье с верхней юбкой из зеленовато-голубого бархата, отделанного горностаем, поверх нижней из золотой парчи. У платья были широкие, свободно ниспадающие рукава в полоску из белого и золотого шелка. К бело-золотому чепцу была приколота длинная газовая вуаль, обшитая накрахмаленным муслином, обрамлявшая лицо Элеоноры и выгодно подчеркивавшая её высокий лоб и большие глаза.
Но как только в воротах показались лошади, вся уверенность Элеоноры испарилась, как роса на солнце, и лишь сознание того, что рядом стоит Джоб, помогло женщине побороть глупейшую слабость и удержаться на подкосившихся ногах. И вот герцог въехал во двор, спрыгнул с коня и приветствовал встречающих. Элеонора опять слышала голос Ричарда, опять смотрела ему в лицо – и даже обменялась с гостем традиционными поцелуями. И он совсем не изменился, ну просто ни капельки! О, конечно, он стал старше, и на лице у него появилось больше морщин; это были следы и привычки к власти, и печали, и добродушного нрава, и любви к хорошей шутке. И волосы у Ричарда начали седеть. Их вид неожиданно тронул Элеонору больше всего – она и сама не знала почему. Но в сущности, Ричард остался прежним. Это был все тот же плотно сбитый, широкоплечий, с военной выправкой мужчина, с тем же честным, открытым лицом и глазами, которые, казалось, смотрели вам прямо в душу. Он поприветствовал Элеонору улыбкой и дружеским поцелуем, а потом сказал:
– Ну что же, госпожа Морлэнд, вы все так же прелестны, как и в юности. Именно такой я вас и помню! – И Элеоноры вновь отдала Ричарду свою душу навсегда.
Сейчас, за обедом, Элеонора была рада, что он сидит рядом с ней, а его супруга – с Робертом. Элеонора была уверена, что не нашла бы, о чем говорить с герцогиней. В первый же момент, увидев эту чету вместе, Элеонора поняла, что Ричард действительно любит свою жену, эту женщину, которую в юности звали Рэбской Розой и которая до сих пор была столь ослепительно прекрасна, что рядом с ней померкла бы прелесть любой молоденькой девушки. Сидя же рядом с Ричардом, вдали от собственного мужа и его жены, Элеонора могла хоть недолго насладиться вниманием гостя. её нервозность и смущение исчезли почти сразу же, растаяв, как снег, под теплом его открытого, добродушного взгляда. Герцог мягко подтрунивал над положением, в котором оказался, хвалил еду, развлечения и дом, а потом заговорил и о самой Элеоноре.
– Вы прекрасно выглядите, – улыбнулся он. – Честно говоря, вы совсем не изменились со времени нашей последней встречи. Но, полагаю, вы давно забыли, как танцевали со мой в Корфе, ведь так? Это было так давно...
– Я все прекрасно помню, милорд, – ответила Элеонора. – И должна заметить, что вы тоже совсем не изменились.
Он рассмеялся.
– Ну, ну, госпожа, вот это уже лесть чистейшей воды! Как вам не стыдно вести себя, как какой-нибудь придворной даме!
– Нет, нет, уверяю вас, – настаивала Элеонора.
– И я как величайшее сокровище храню тот подарок, который вы прислали мне к следующему Рождеству и о котором, могу поклясться, вы-то как раз и забыли.– И женщина извлекла из складок своего платья заветный молитвенник. Когда взгляд герцога упал на книжечку, Элеонора сразу поняла, что Ричард и правда забыл об этом подарке – да и почему, в сущности, должен был помнить? Герцог взял молитвенник в руки и нежно погладил пальцами кожаный переплет. Взглянув сейчас на Ричарда, даже совершенно посторонний человек сразу понял бы, как герцог любит книги – несмотря на призвание военного.
– Я искренне польщен, что вы хранили все эти годы такой незначительный подарок. Должно быть, у вас сложилось доброе мнение обо мне.
– Раз и навсегда, милорд, – твердо ответила Элеонора.
– Несмотря на... – он обвел взглядом комнату, явно намекая на то, что все это Элеонора получила благодаря своему бывшему опекуну.
– Я многим обязана лорду Эдмунду, – спокойно сказала Элеонора. – Но больше всего на свете я ценю справедливость. И, в конце концов, я все-таки Кэртни.
Он опять быстро пробежал глазами по залу, теперь – чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, и кивнул.
– Да, вы – Кэртни. И родственница милорда Девонского, если мне не изменяет память. Ну что же, госпожа Кэртни, – заявил Ричард, с кривой усмешкой подчеркнув её девичью фамилию, – я многим обязан этому семейству. И знаю, как ценить преданность.
– Вы можете рассчитывать и на мою собственную семью, милорд, говорю вам от всего сердца... – горячо начала Элеонора, но герцог легким наклоном головы предупредил её, что надо замолчать, так как к столу как раз приближался один из пажей, неся чаши для ополаскивания рук и полотенца, которые предлагались гостям после каждой перемены блюд.
После обеда были танцы, и Элеонора опять порадовалась, что по правилам этикета Роберт вел прекрасную герцогиню Сесили, а Ричард должен был пригласить хозяйку дома. Потом к ним присоединились другие пары; под музыку и шум голосов можно было возобновить прерванную беседу. Причем к теме, интересовавшей их обоих, вернулся сам Ричард.
– Вы говорили о преданности, – начал он. – Видимо, вам было нелегко сохранить преданность своему покровителю; ведь она подвергалась немалым испытаниям!
«Да он же просто проверяет меня», – подумала Элеонора.
– Как я уже говорила, милорд, превыше всего я ценю справедливость, а в данном случае она была попрана. Вас обидели...
– А вы знаете, как обидели? – тихо и настойчиво спросил Ричард. – Известно ли вам, что некая особа дважды пыталась меня убить?
– Вы имеете в виду... королеву? – в ужасе прошептала Элеонора.
– На пути в Ирландию и по дороге обратно. Были посланы специальные люди, чтобы перехватить меня и не допустить ни до короля, ни до Тайного Совета.
– А лорд Эдмунд знал об этом?
– Несомненно. Вот почему...
– Вам пришлось вести армию на Лондон? Герцог кивнул.
– Он проводил бездарную политику во Франции и при этом набивал себе карманы за счет простых людей. А Маргарита настойчиво стремится убить меня, хотя я даже не знаю, за что она меня так ненавидит.
– Думаю, что я знаю, – откликнулась Элеонора. Ей необходимо было сказать ему что-то не менее крамольное, чем его собственные слова, что-то такое, за что её могли бы обвинить в государственной измене. Тогда он понял бы, что может доверять ей. – Она боится крови королей. Истинной крови!
Элеонора взглянула Ричарду в лицо, пытаясь заставить его понять её. В ответ его глаза заглянули ей прямо в душу и прочли все, что там было.
– Если все это приведет к войне, – наконец проговорил Ричард, – можем ли мы рассчитывать на вас? – Он посмотрел на пару, шедшую первой в длинной веренице танцующих. – На него?
– Милорд, я не могу сказать, что муж у меня под каблуком, но мое слово для него кое-что значит. Если мне не удастся заставить его выступить на вашей стороне, я, по крайней мере, смогу удержать его от того, чтобы сражаться против вас.
Герцог кивнул и потом быстро переменил тему, улыбнувшись теперь совсем по-другому.
– Это ваша дочь – вон та, в алом платье? Я подумал так, потому что она – вылитая вы.
– У неё и имя такое же, как у меня, – Элеонора, но мы зовем её Хелен за красоту, – откликнулась Элеонора, вспомнив, что герцог – опытный волокита.
– А я должен танцевать с другой вашей дочерью – Изабеллой, так, по-моему? Она мне показалась весьма своеобразной молодой леди.
– Для неё будет большой честью, если вы согласитесь потанцевать с ней, милорд. Она никем не восхищается так сильно, как военными.
Ричард повел в танце Изабеллу, раскрасневшуюся от неожиданности, как маков цвет, а Элеоноре достался в кавалеры джентльмен из окружения Ричарда. Она с радостным удивлением наблюдала за герцогом и дочерью, видя, с каким тактом Ричард вывел в круг неуклюжую от смущения девушку и как потом, танцуя, Изабелла постепенно обретала дар речи и под конец болтала с герцогом уже совсем раскованно. Когда отзвучал последний аккорд, Элеонора со своим кавалером оказались рядом с Ричардом и Изабеллой, и женщина смогла услышать, как звонкий молодой голосок проговорил:
– О, конечно, я была помолвлена в прошлом году, когда мне исполнилось четырнадцать лет, но потом отец приобрел новое имение рядом с Бишоп-торпом, и матушка разорвала помолвку, считая, что жених недостаточно хорош для меня.
– И вы не возражали? – спросил Ричард. Губы у него были плотно сжаты, но в глазах так и прыгали веселые чертики.
– Нет, наоборот, я была довольна, – решительно заявила Изабелла. – Он был просто тряпкой! И вообще, я не хочу замуж, надеюсь, что никогда и не выйду, – но, если это все же случится, мне бы хотелось, чтобы он, по крайней мере, умел ездить верхом, охотиться и воевать. Ну, что-нибудь в этом роде.
– Значит, вам хочется стать женой военного?
– Если мне придется быть чьей-нибудь женой... я бы не возражала, если бы он был похож на вас.
Ричард от души рассмеялся и, перехватив сердитый взгляд Элеоноры, сказал:
– Нет, нет, не надо ругать её. В вашей дочери нет ничего от всех этих придворных льстецов, и беседовать с ней – одно удовольствие. – Он поклонился своей даме. – Госпожа Изабелла, искренне благодарю вас за комплимент. – И эти слова герцога удержали Элеонору от дальнейших замечаний.
Элеонора не могла заснуть. Ночь была ясной, светила полная луна, чей голубовато-белый свет пробивался через щель в занавесках и бил Элеоноре в глаза. Роберт лежал рядом. Он спал мертвым сном после хорошей еды, хорошего вина и долгих танцев, а Элеонора не могла себя заставить даже задремать, все время помня, что Ричард был под её крышей и спал всего в нескольких шагах от неё, в гостевой комнате.
Завтра он уедет вместе со своей женой, свитой, слугами и багажом. Элеонора понимала, что ей вряд ли доведется увидеть его еще раз. Спать сейчас – значит терять драгоценные часы его близости. Дом был погружен в тишину и покой, все в нем, кроме неё, безмятежно спали. Она осторожно села, свесила ноги с кровати и выскользнула из-за полога. Если кто-нибудь проснется, Элеонора сделает вид, что просто идет в туалетную. Лунный свет растекался по комнате, как расплавленное серебро, высвечивая силуэты спящих. Элеонора тихо пересекла опочивальню, выскользнула в коридор и сделала несколько осторожных шагов по направлению к двери, ведущей в гостевую комнату.
Здесь женщина остановилась. Проникнуть внутрь было бы безумием. Она положила руки на гладкую полированную поверхность дубовой двери, потом прижалась к ней лбом и долго думала о Ричарде, о том, насколько все это безнадежно. Она уже совсем было собралась вернуться к себе, но в тот миг, когда она отступила от двери, та распахнулась и на пороге появился герцог.
– Мне показалось, что я слышал какой-то шум, – прошептал он. – В последнее время я почти не смыкаю глаз. Похоже, вы тоже не можете заснуть?
Она посмотрела на него снизу вверх, и ей уже не надо было говорить ему, чего она ждет, ибо все было ясно написано у неё на лице. Он колебался только мгновение, а потом шагнул к ней; одна крепкая, солдатская рука обхватила её за талию, ощутив нежность кожи под тонкой тканью пеньюара, другая обняла за плечи. Он притянул Элеонору к себе, склонился над ней – и его губы приникли к её устам, его язык скользнул ей в рот. Ричард был опытным любовником, но даже его удивил тот пыл, с которым Элеонора ответила ему. Вскинув руки, она сжала в ладонях его голову и осыпала его лицо страстными поцелуями. Он чувствовал жар её тела и твердость её сосков, прильнувших к его груди.
Через минуту Ричард поднял голову и посмотрел Элеоноре в глаза.
– Я не знал, что для вас это так серьезно, – мягко проговорил он.
– Было, есть и будет, – ответила она. – С той самой ночи, когда вы танцевали со мной, а потом целовали в саду – еще с тех пор.
Она повела кончиками пальцев по его лицу, не сознавая, что делает.
– О, моя дорогая, – печально сказал он. – Вам же известно, что уже тогда я был помолвлен с Сесили.
– Я знаю об этом сейчас.
– И вы знаете, что я люблю её.
– Знаю. И я рада за вас. Но для меня это ничего не меняет. Я всегда любила вас.
Вместо ответа он опять поцеловал её, еще крепче прижав к себе и гладя её длинные черные волосы. Потом немного отстранился и посмотрел на неё.
– Вы очень красивы, – вздохнул он. – Я никогда прежде не видел вас с распущенными волосами. Я бы с удовольствием занялся с вами любовью, но здесь некуда пойти. Дом полон слуг.
Он продолжал гладить её волосы, а она неотрывно смотрела на него, зачарованная его близостью и своей любовью. Луна, спрятавшись за тучу, оставила их в полной темноте. Элеонора поняла, что Ричард скоро покинет её, потому что ничего другого нельзя было сделать.
– Поцелуйте меня еще раз, – прошептала она и, когда их губы неохотно разъединились, сказала: – Знайте: вы можете доверять мне несмотря ни на что, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам и вашей семье. Вы будете помнить об этом?
– Да. Я верю вам. И я понимаю, что вы хотите сказать.
– Вы думаете, дело идет к войне? – Почему-то не казалось странным, что они говорили о подобных вещах, пока их руки продолжали ласкать тела друг друга.
– Она вознамерилась убить меня. Бог свидетель, я никогда не желал, чтобы дело дошло до этого, но я не хочу умирать, и если для спасения жизни мне придется захватить трон – я захвачу его! Если мы стали врагами, то в этом виновата лишь королева! Я старался сохранить мир, пока мог, но если она меня вынудит, то мне придется прикончить её, чтобы уцелеть самому.
– Вы король по праву, – сказала Элеонора. – И я поддержу вас. А ваша жена?..
– Сесили пройдет со мной плечо к плечу через все испытания, которые ниспошлет нам Господь. Она – лучшая жена, какую только может пожелать воин. – Ричард говорил просто и искренне. В нем не было никакого притворства – он был прямым и честным человеком, настоящим солдатом.
– Я буду рядом с ней и вашими детьми – словно с вами самим, – поклялась Элеонора. Он поцеловал её в лоб в последний раз и отступил на шаг назад. Теперь в коридоре было темно, и они не могли видеть лиц друг друга. Уже из дверей своей комнаты он сказал:
– Надеюсь, мы еще встретимся, но если нам не доведется больше свидеться – знайте, я никогда не забуду ни вас, ни вашего обещания. Да благословит вас Господь, Элеонора Кортней.
– Да сохранит вас Бог, милорд, – прошептала она в ответ.
Вся семья Морлэндов приехала, как всегда, на воскресную пасхальную службу в городской кафедральный собор. Когда Морлэнды вышли из огромных восточных дверей храма на залитый ярким весенним солнцем двор, Изабелла вскинула голову с чувством вновь обретенной свободы и глубоко вздохнула, уловив запахи молодой травы и цветов даже сквозь обычную вонь большого города. Во время службы девушку отчаянно донимал какой-то молодой человек, сидевший на скамье через проход от неё; он то и дело улыбался Изабелле, подмигивал ей и корчил такие смешные рожи, что ей стоило большого труда не рассмеяться. Сейчас она огляделась вокруг и ничуть не удивилась, заметив его поблизости. Он все еще улыбался. Девушка нахмурилась, а он, ничуть не смутившись, ужом проскользнул сквозь толпу и очутился рядом с ней.
– Что вам угодно? – строго спросила Изабелла. – Чего вы добиваетесь, строя мне рожи?
– Я хотел заставить вас рассмеяться, – признался тот. Он был чуть старше самой Изабеллы; она решила, что ему лет восемнадцать-девятнадцать. Он был совсем не красив, но у него было приятное, добродушное лицо, а одежда выдавала в нем сына богатого человека. – Вы показались мне веселой девушкой, я подумал, что вам хочется посмеяться, – и поспешил исполнить ваше желание.
– Смеяться – в храме? – с упреком произнесла Изабелла.
– А почему бы и нет? Сегодня все должны радоваться – в этот день Господь воскрес из мертвых. И он хотел бы, чтобы мы смеялись и веселились.
Изабелла задумалась над этими словами и нашла, что в них есть определенный смысл. Она кинула через плечо взгляд на своих родителей, которые невдалеке беседовали с соседями.
– Моя мать не должна видеть, что я разговариваю с вами, – сказала Изабелла, осторожно отходя от юноши на несколько шагов.
– Почему? Вы связаны с кем-нибудь словом?
– Нет. Пока еще нет. Но она всегда сердится, если замечает, что я болтаю с каким-нибудь незнакомцем. Она опять беременна, а это всегда плохо сказывается на её настроении.
– Хорошо, тогда, с вашего позволения, я представлюсь и больше уже не буду незнакомцем. Меня зовут Люк.
– А меня – Изабелла.
– Я знаю, кто вы. Ваш отец – господин Морлэнд, принимавший у себя в прошлом ноябре герцога Йоркского.
– Точно, – заявила Изабелла, гордо тряхнув головой. – Я танцевала с его светлостью. Он очень мил.
– Вы любите танцы?
– Очень. А вы?
– Конечно же! Послушайте, не хотите потанцевать со мной на Первое мая?
– Как вы себе это представляете? – насмешливо спросила девушка. – Мы будем отмечать этот праздник дома. А вы, насколько я понимаю, собираетесь веселиться где-то здесь, в городе.
– Первого мая я приду к вам! – ответил юноша. От такой смелости Изабелла даже открыла рот и инстинктивно понизила голос.
– Как? Как вы сможете это сделать? Вас же увидят.
– Ну, отсюда я ускользну запросто. Мой наставник в последнее время не больно-то следит за мной. А когда я приду к вам – там ведь будут десятки молодых людей, верно? Я оденусь как слуга, или мелкий фермер, или еще кто-нибудь в этом роде.
– Вообще-то, к нам приходит много народу из окрестных деревень, и собираются все соседи-фермеры со своими детьми, – задумчиво проговорила Изабелла, которой уже начинал нравиться план Люка. – Но что будет, если вас поймают?
– Тогда меня, наверное, поколотят, – беззаботно рассмеялся он. – Но меня не поймают. Так что ждите меня, госпожа Изабелла. И смотрите, не танцуйте слишком много со своими поклонниками, а то я буду ревновать!
И он мгновенно скрылся, опять проскользнув ужом сквозь толпу. Изабелла даже не успела удивиться его молниеносному исчезновению, поскольку в следующий момент услышала у себя над ухом голос матери.
– Изабелла, что ты здесь делаешь, девочка моя? Мы уже уезжаем. И куда это ты уставилась?
– Никуда, матушка, – угрюмо ответила Изабелла. Элеонора только вздохнула. Она и правда находила эту свою дочь весьма утомительной. К тому же, как и сказала Изабелла, Элеонора опять была беременна, а в это время она всегда чувствовала себя не лучшим образом. Вот и сейчас она была усталой, бледной и раздражительной.
– Чем быстрее мы выдадим тебя замуж – тем лучше, – заявила Элеонора. Изабелла ничего не ответила. Она думала об этом парне с веселой физиономией, который готов был рискнуть и вытерпеть побои только ради того, чтобы потанцевать с ней. Если бы она могла выйти замуж за него, её жизнь, пожалуй, не была бы такой скучной.
Праздник Первого мая получился замечательным, каким ему и полагается быть. Джоб принес Элеоноре кружку эля, пока она сидела и наблюдала за танцующими, слишком отяжелевшая, чтобы присоединиться к ним.
– Улыбнитесь, госпожа, – сказал Джоб. – В такой день, как сегодня, надо веселиться!
– Что-то мне совсем не весело, Джоб, – вздохнула она. – Скорее, я чувствую себя больной. А ты слышал плохие новости из Норвича?
– Насчет того, что королева беременна? Я только что собирался сообщить вам об этом.
– Мне сказал Роберт. Это ужасно, не правда ли?
– А я, наоборот, подумал, что это добрая весть. Она, по крайней мере, положит конец соперничеству между двумя нашими знаменитыми покровителями.
– Ты не понимаешь, – нетерпеливо воскликнула Элеонора. – Королева теперь еще больше ополчится на Ричарда – коли у неё есть дитя, которое надо защищать. Она вбила себе в голову, что он хочет сам сесть на трон. И кто сможет помешать этой женщине убить герцога? Слабоумный король?! Лорд Эдмунд, который ненавидит Ричарда почти так же сильно, как сама Маргарита?!
Джоб наклонился к Элеоноре, глаза его таинственно сверкнули.
– Поговаривают, что лорд Эдмунд и есть настоящий отец...
– Джоб, мне стыдно за тебя – повторять такие гадости, да еще своей госпоже, – раздался в этот миг голос Роберта, подошедшего к жене.
– Извините, хозяин. Я просто пытался развлечь её.
– Не вижу в этой гнусной сплетне ничего смешного, – отрезал Роберт.
– А я бы не удивилась, если бы это оказалось правдой, – раздраженно проговорила Элеонора. – Лорд Эдмунд достаточно часто залезает к ней в карман. Не было бы ничего удивительного, если бы...
– Элеонора, давай не будем сейчас говорить на эту тему, – предостерегающе произнес Роберт. Супруги несколько секунд напряженно смотрели друг на друга. В последние месяцы Роберт и Элеонора все чаще ссорились из-за лорда Эдмунда и герцога Йоркского: хотя ничего не было сказано, Роберт каким-то образом догадался о её чувствах к Ричарду, и Элеонора видела, что муж знает. И когда они ругались, это молчаливое знание всегда подспудно присутствовало в их спорах.
– Ты прав, не будем, – наконец согласилась Элеонора. – Сегодня надо только радоваться. Давай посмотрим, как веселится молодежь. Господи, что это там вытворяет Изабелла? Она так и продолжает бродить между парами, а сама не станцевала еще ни единого танца.
Но как раз в этот момент они увидели, как к девушке приблизился молодой человек в короткой кожаной куртке и зеленых рейтузах, поклонился и увлек её в гущу танцующих.
– Я уж думала, вы не придете, – задыхаясь, проговорила Изабелла; она крепко держала его за руку, словно боясь, что он сейчас убежит.
– Мне пришлось подождать, пока мой наставник не усядется поосновательнее со своим кувшином эля, – ответил Люк. Глаза его искрились весельем. – А потом мне надо было еще вывести свою лошадь из конюшни. Там на страже оставался единственный старый грум; когда я притащил ему бутыль эля, он благословил мое доброе сердце, и скоро я мог бы увести у него из-под носа не только свою, а вообще всех лошадей. Он бы все равно ничего не заметил...
Изабелла весело расхохоталась.
– Вы выглядите такой хорошенькой, когда смеетесь, – прошептал Люк, и Изабелла покраснела до корней волос, вдруг испытав волнение от какого-то нового чувства, которое приводило её в смущение. Она постаралась побыстрее подыскать новую тему для разговора.
– У меня тоже есть своя лошадь, – заявила девушка. – А вы любите охоту?
– Да. А вы? – Она кивнула. – А как выглядит ваша лошадь?
– Вы хотите посмотреть на неё? Тогда пошли. В поместье собралось столько народа, что было совсем нетрудно улизнуть из круга танцующих и отправиться к конюшням. Там на молодых людей залаяли собаки, но, узнав свою юную хозяйку, сразу успокоились и опять растянулись на солнышко. Гнедой мерин Изабеллы ступил вперед, чтобы обнюхать её руки и прижаться к ней головой.
– Его зовут Лайард, – сказала девушка. – Ну разве он не хорош? – Она подняла глаза и увидела, что Люк смотрит не на лошадь, а на неё. – Что вы так на меня уставились? – спросила Изабелла, почему-то чувствуя себя неловко.
– А вы не знаете? – ответил Люк вопросом на вопрос и придвинулся ближе.
– Я... – начала она, но потом в панике зашептала: – Кто-то идет!
– Давайте встретимся завтра, – быстро предложил Люк. – Это ведь тоже праздничный день. Вы не сможете приехать на Лайарде? Мы бы отправились на прогулку, покатались бы верхом...
– Я не знаю. Думаю, что смогу.
– Вы знаете Рощу Мертвеца? Приезжайте на её южную опушку; как только сумеете выбраться из дома, я буду вас ждать. Я появлюсь в роще на рассвете.
Изабеллу вдруг охватило какое-то непонятное ей самой волнение. Она вскинула голову.
– Я постараюсь... А теперь уходите – быстро!
Люк задержался еще на миг, успев поцеловать Изабелле руку, взглянул со своей озорной улыбкой на девушку – и исчез, перемахнув через запертую калитку и зайцем промчавшись через паддок; парень скрылся как раз вовремя: в ту же минуту во двор с другой стороны вошел Джоб.
– Смотри-ка, Изабелла, – сказал он таким тоном, словно понятия не имел, что она здесь.
– Привет, Джоб, – нервно откликнулась девушка. Потом она улыбнулась. – Я тебе нужна?
– Почему вы не танцуете? – спросил он.
– Я просто забежала посмотреть, все ли в порядке с Лайардом, – ответила Изабелла, деланно рассмеявшись.
– А с кем это вы тут были? – словно невзначай поинтересовался Джоб.
– Я? С чего ты взял, что я с кем-то была?
– Я слышал, как вы разговаривали, – пояснил он.
– Я разговаривала с лошадью, больше ни с кем, – выпалила Изабелла, быстро сообразив, что ответить. Она с вызовом посмотрела Джобу в глаза, и через несколько секунд он, пожав плечами, отвернулся, всем своим видом показывая, что она разочаровала его.
– Ваша мать искала вас. Она волнуется, почему вас нет с остальными, – произнес он. – Вот и все.
Сердце Изабеллы сжалось: вдруг Джоб дурно подумает о ней?! Этого вынести она не могла.
– О, Джоб!.. – окликнула его Изабелла. Он приостановился, но ей так и не пришло в голову, что еще ему сказать. – Хорошо, я иду, – угрюмо пробормотала девушка и поплелась за ним навстречу шуму и музыке.
Изабелла так и не смогла придумать ни единой правдоподобной причины, чтобы объяснить свое отсутствие в доме, так что просто прокралась по ступенькам вниз, пока все в усадьбе еще спали, сама оседлала Лайарда и выехала со двора. Девушка знала, что, когда вернется, ей придется несладко, но решила пока не забивать себе этим голову. Сейчас Изабелла хотела только одного – опять увидеть Люка.
Был тот сумеречный предрассветный час, когда весь мир погружен в тишину и покой, ожидая, что толстый ковер серебристой росы вот-вот исчезнет под лучами солнца и все вокруг вновь заиграет живыми красками дня. Пока же луга и рощи были окутаны легкой дымкой тумана. Откуда-то издалека доносилось пение птиц; кроме него глубокое безмолвие нарушал лишь шелест травы под копытами Лайарда, оставлявших темный след в росс, и случайное звяканье подковы, изредка задевавшей за камень. Когда Изабелла выехала на склон холма, спускавшийся к Роще Мертвеца, над горизонтом показался краешек солнца – и первые лучи осветили серую лошадь, неподвижно стоявшую среди серебристых берез на опушке леса.
Лайард тихонечко заржал, и Изабелла пустила его вперед легким галопом: сердце девушки колотилось от волнения все сильнее и сильнее.
– Значит, вы все-таки сумели выбраться из дома! – воскликнул Люк, когда она остановила лошадь рядом с ним. – Вы чудесная девушка – самая смелая в мире!
Изабелла улыбнулась.
– Мне все равно, что со мной будет. Давайте просто совершим чудесную прогулку. А ну-ка, кто быстрее доскачет вон до той опушки! – Она развернула Лайарда и прямо с места пустила его в галоп.
– Эй, так нечестно! – прокричал Люк ей вслед и бросился вдогонку.
Потом они часа два неторопливо ехали рядом сквозь чудесное майское утро, только начинавшее пробуждаться во всей своей полной красе; они были поглощены друг другом, но при этом все время помнили, что скоро им придется расстаться, – и потому каждая минута этого свидания казалась им восхитительной.
– Вы ездите верхом лучше всех девушек, которых я знал. Да, пожалуй, и лучше большинства мужчин, – сказал Люк.
– Меня научил отец, – объяснила Изабелла. – И к тому же я привыкла сопровождать на охоте Джоба.
– Кто такой Джоб? – ревниво осведомился юноша.
– Управляющий моей матери, – ответила Изабелла, решив не обращать внимания на его тон. – Он состоит при ней еще с тех пор, когда она приехала сюда выходить замуж. Теперь он практически член семьи. Он вам нравится?
– Я в этом совсем не уверен, – проворчал Люк. Какое-то время они ехали молча, направляясь назад, к роще, и зная, что скоро им предстоит вернуться в другой, чуждый им мир.
– Как бы мне хотелось видеться с вами часто-часто, а не вот так, украдкой, – с досадой проговорил Люк.
– Если бы только наши родители наносили друг другу визиты... – начала Изабелла и вдруг осеклась. – До меня только что дошло, что я даже не знаю вашей фамилии! И чем занимается ваш отец?
– Фамилия моя Каннинг. А мой отец – виноторговец. Мы живем в Питергейтс.
– О, моя сестра живет там же! Возможно, вы её знаете – она замужем за Джоном Батлером...
– Торговцем пряностями? Да, я знаю эту чету. Отец довольно дружен с мистером Батлером. Так, значит, это ваша сестра?.. Она очень хорошенькая, верно?
– Да.
Они замолчали, раздумывая над тем, как можно использовать это знакомство.
– А что, если Хелен пригласит меня в гости?.. – рискнула предложить Изабелла.
– Не знаю. Может быть, стоит попробовать, – отозвался Люк. Он еще немного подумал, а потом голосом, гораздо более робким, чем обычно, спросил: – Изабелла, если бы наши родители позволили нам... Вы бы... Вам бы хотелось выйти за меня замуж?
– Я думаю, да, – так же застенчиво ответила она. – Мне кажется, что... это могло бы быть забавно.
Они посмотрели друг на друга и опустили глаза.
– Но родители не согласятся, – с горечью проговорил Люк. – Мой-то отец, полагаю, был бы только доволен, но для вашей семьи я, конечно, недостаточно знатен. Ведь мой отец не принимает у себя дома герцогов.
Изабелла хотела сказать что-нибудь, чтобы успокоить Люка, но она знала, что он прав, – и они ничего не могли с этим поделать.
– Может быть, – проговорила она, – может быть, если никто не попросит моей руки, матушка будет рада и вам. Она все время говорит, что никогда не найдет для меня подходящей партии. Мне ведь уже шестнадцать. – Это был весьма значительный возраст, в котором уже стыдно было оставаться в девицах. – Мой день рождения – через три недели.
– А мне восемнадцать, – отозвался Люк.
– Ну, для мужчин это неважно.
Теперь они достигли того места, где встретились на рассвете, и знали, что им пришло время расставаться. Люк взял руку девушки в свои.
– Изабелла, я должен снова вас увидеть. Я не смею больше просить вас рисковать так, как сегодня. Но если бы я приехал ночью, смогли бы вы выскользнуть из дома и встретиться со мной – ну, скажем, в саду?
– Когда? – спросила она, задыхаясь от волнения.
– Я не знаю, когда смогу вырваться. Но я мог бы бросить в ваше окно камешек и разбудить вас.
– Я повешу что-нибудь белое – ленту или что-нибудь еще на окно, чтобы вы сразу поняли, где моя комната. Я живу в южной части дома.
Молодые люди взволнованно строили планы, зная о возможных последствиях, но ничуть не беспокоясь о них.
– Тогда я приеду как-нибудь ночью, постараюсь побыстрее. Вспоминайте, пожалуйста, обо мне – хоть иногда. А я буду думать о вас. И – Изабелла – не позволяйте им обручить вас ни с кем другим, хорошо?
Она бросила на него безнадежный взгляд, слишком хорошо зная, что не в силах противиться родительской воле.
– Нет, – сказала она. – Я им не позволю.
Тремя днями позже Изабелла, лежавшая без сна в своей комнате, которую она делила с Энис и малышом, двумя няньками и тремя прислужницами Элеоноры – девочками из семей местной знати, услышала стук камешка о стекло. Он прозвучал ужасно громко в тишине ночи, но никто из спящих даже не пошевельнулся. Изабелла выскользнула из кровати, подбежала к окну и торопливо распахнула его. Как и было договорено, еще вечером того дня, когда она ездила на свидание, Изабелла прикрепила к наружному оконному переплету лоскуток белой ткани, так, чтобы он свисал по стене и сразу бросался в глаза. Сейчас, высунувшись из окна, девушка первым делом отвязала тряпицу. Внизу едва можно было разглядеть смутно белевшее в темноте лицо Люка. Изабелла помахала рукой, увидела, что он машет в ответ, и, выхватив из комода свой плащ, на цыпочках выбралась из комнаты и бесшумно помчалась вниз по лестнице.
– Собаки почему-то не залаяли. – Это было первое, что она сказала, подбежав к Люку.
– У меня с собаками всегда хорошие отношения, – рассмеялся он. – Похоже, им нравится мой запах. Вам попало в тот раз?
Она кивнула.
– Но не очень. Я думала, что меня наверняка высекут, но матушка только бесконечно долго отчитывала за поведение, недостойное молодой леди; но никому не пришло в голову, что я удрала на свидание. Матушка, видимо, решила, что я просто поехала покататься в одиночестве. Понимаете, когда я была девчонкой, я часто выкидывала такие фокусы. Так что она просто отправила меня в мою комнату и продержала там весь день взаперти, без хлеба и воды.
– Я очень рад, что обошлось без порки! Я, не переставая, думал об этом и клял себя за то, что подверг вас такой опасности!
– Я рисковала ради вас.
– Я знаю. По-моему, вы – замечательная!
– А что с вами? Вам тоже досталось?
– Ну нет, только не мне! – опять рассмеялся Люк. – Все равно никто не знает, где я болтаюсь целыми днями. О, Изабелла, нам нужно что-то делать.
– Но что мы можем?.. – спросила она.
– Мы можем попробовать поговорить с нашими родителями.
– Будет только хуже. Как только они узнают про нас, мы никогда больше не сможем встречаться. Они не спустят с нас глаз.
– Но, может, они согласятся обручить нас?
– Они не согласятся. Я знаю, что они не согласятся, – в отчаянии проговорила Изабелла. – Наоборот, они постараются побыстрее выдать меня замуж за какого-нибудь богача, и тогда я умру, я точно знаю, что умру!
Он взял обе её руки в свои и легонько притянул к себе.
– Изабелла, посмотрите на меня. – Голос у него был очень серьезным, и она послушно подняла голову и храбро взглянула ему в глаза. – Есть только один выход – но тогда вам придется целиком довериться мне.
– Что вы имеете в виду?
– Если мы поклянемся друг другу в любви...
– Но для них это ничего не будет значить, – перебила Люка девушка.
– Будет, если... если вы пойдете к ним и скажете, что мы с вами были... ну, как мужчина и женщина. Тогда они не смогут выдать вас замуж ни за кого другого.
– Я... я понимаю вас, – медленно прошептала Изабелла. Во рту у неё сразу пересохло. Если она добровольно отдастся ему, церковь будет рассматривать это как помолвку. А еще надо будет принять во внимание возможность появления ребенка. Но...
– Вы же говорили, что хотите выйти за меня замуж, – убеждал её Люк. – Почему бы и не таким способом? И какая разница, до свадьбы это произойдет или после?
Она посмотрела ему прямо в глаза, и он не отвел своих сияющих глаз.
– Тогда мы сможем быть вместе до самой смерти. Я буду с вами. Никому не удается разлучить нас. Вы верите мне?
– Да, – выдохнула она и потом добавила чуть тише. – Я люблю вас.
Она положила ладони ему на плечи, а он подхватил её на руки и поцеловал. Они нашли подходящее убежище в одной из аллей, и здесь Люк бросил на траву свой плащ и нежно опустил на него Изабеллу. Когда юноша уже нависал над ней, она на секунду задержала его, полная страха и тревоги. Люк понял молчаливую мольбу своей избранницы.
– Я буду осторожен, – прошептал он. – Я не причиню тебе боли, любовь моя.
– Ты когда-нибудь делал это раньше? – спросила она.
Он улыбнулся своей обаятельной озорной улыбкой.
– О чем это ты?
Позднее – им казалось, что через многие сотни лет – они прощались у боковой двери дома. Изабелла пообещала:
– Я скажу им, как только смогу. Нужно будет выбрать подходящий момент. – Она прижалась к Люку, а он вновь осыпал поцелуями её волосы, щеки, руки.
– Сделай это побыстрее, – прошептал он. – Я хочу быть с тобой все время.
Страсть уже проснулась в необузданной натуре Изабеллы, и она отвечала на ласки Люка со всем своим юным пылом.
– Теперь я должна возвращаться, – наконец произнесла она.
– Я приду опять завтра ночью – ты выйдешь?
– Да. О, да. И я скажу им, как только смогу. Ты любишь меня, да?
– Ты же знаешь, что люблю. Я никогда не покину тебя, Изабелла. Я буду с тобой всю жизнь.
Время для признания было выбрано явно неудачно. Элеонора плохо переносила беременность, что делало её раздражительной и капризной. Роберт был озабочен состоянием жены и множеством других вещей, имевших отношение к политике и к торговле, то есть к тому, к чему Изабелла не испытывала ни малейшего интереса. Каждую ночь она встречалась со своим возлюбленным в саду и каждый день так и не могла набраться храбрости поговорить с родителями. Это продолжалось целую неделю. Но вряд ли могло тянуться до бесконечности: удивительно, что парочку до сих пор не поймали на месте преступления... И вот как-то ночью Изабелла и Люк пробыли вместе чуть не до рассвета, не в силах расстаться друг с другом и давно утратив всякое благоразумие. Наконец Изабелла в последний раз поцеловала любимого и помчалась домой. Она сломя голову влетела в темный коридор и со всего маху столкнулась с кем-то, стоявшим у двери.
Изабелла чуть не взвизгнула, но вовремя зажала себе рот руками. Сердце едва не выскочило у неё из груди, прежде чем она узнала Джоба.
– О Господи, как ты напугал меня! – воскликнула Изабелла, чувствуя, как по всему телу разливается волна облегчения.
– Где вы были? – строго спросил Джоб.
– Просто выходила подышать свежим воздухом, – беспечно ответила Изабелла. – И вообще, какое тебе дело?
– Хорошо же вы, наверное, надышались, – сказал Джоб. – Вас не было всю ночь.
– Чепуха, – резко ответила Изабелла и попыталась проскользнуть мимо него. – Я только что вышла. И, пожалуйста, дай мне пройти.
– Не кажется ли вам, что будет лучше, если вы признаетесь мне, кто он?
– Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Пожалуйста, дай мне пройти.
Джоб мрачно отступил в сторону, пропуская её в дом. Изабелла ненавидела себя за то, что ей приходится лгать Джобу, но была слишком испугана, чтобы вести себя по-другому. Проходя мимо Джоба, она постаралась принять надменный вид, не понимая, что выглядит просто жалко.
– Как вам будет угодно, госпожа, – спокойно произнес он. – Но, по-моему, вам потребуется моя помощь.
Изабелла обернулась и впилась в него глазами, не осмеливаясь надеяться, что он может оказаться на её стороне.
Прежде чем она смогла вымолвить хоть слово, он схватил её за плечи и потряс с грубоватой нежностью.
– Ах ты, маленькая глупышка, – с упреком проговорил Джоб. – И сколько, по-твоему, это может продолжаться? Вас же обязательно кто-нибудь увидит!
– Мать знает? – ахнула Изабелла, чувствуя, что сердце у неё уходит в пятки.
– Пока нет. Кто он?
– Люк... Люк Каннинг. Сын виноторговца. Они живут в Питергейте. Муж Хелен знаком с ними. – Она с вызовом посмотрела в строгие глаза Джоба. – Я люблю его. Мы хотим пожениться.
– Ты же знаешь, что это невозможно, – ответил он.
– Нет, ты не понимаешь. Теперь мы должны пожениться...
– И как далеко это зашло? – спросил Джоб, неожиданно поняв её намерения.
Изабелла тяжело вздохнула.
– Мы... мы как... как муж и жена. Джоб застонал.
– Святой Боже на небесах, Изабелла, что ты натворила? – Он на минуту задумался. – Тебе придется сказать им, ты знаешь. И думаешь, что они согласятся, если вы сделали такую глупость?
Она кивнула.
– Это он тебе так сказал? Она опять кивнула.
– Ты дурочка, Изабелла. Это самый старый трюк на земле.
– Нет, нет, ты не понимаешь! Он любит меня! Мы любим друг друга – и хотим быть вместе!
– Ну что же, горячо надеюсь, что он и правда готов взять тебя в жены. Но обычно, чтоб ты знала, этот фокус не проходит. Такую историю нетрудно замять, как, впрочем, и любую другую. Ты же понимаешь, как была разорвана твоя помолвка, а ведь она фактически приравнивается к браку.
Изабелла молча смотрела на Джоба, и глаза её постепенно наполнялись слезами. Он ласково взъерошил ей волосы.
– Но в твоем случае это как раз может сработать. Этот парень – не такая уж плохая партия, и твоя мать наверняка будет даже рада поскорее сбыть тебя с рук. Его-то отец, насколько я понимаю, возражать не станет.
– О, Джоб, может быть, ты сам им скажешь? Пожалуйста! Для тебя матушка сделает все что угодно! – взмолилась Изабелла.
– Вы льстите мне, госпожа, – печально рассмеялся Джоб. – Но я попробую – для вас. Лучше пусть это исходит от меня. А теперь бегите в свою комнату и, Бога ради, постарайтесь сделать все от вас зависящее, чтобы не сердить сегодня вашу матушку. Ведите себя как истинная леди – не осложняйте своего положения.
– Спасибо тебе. Спасибо, Джоб. – Изабелла привстала на цыпочки, поцеловала его в щеку и легкими шагами помчалась вверх по лестнице.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Подкидыш - Хэррод-Иглз Синтия



Класскласс
Подкидыш - Хэррод-Иглз Синтиянастя
7.12.2014, 21.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100