Читать онлайн Длинная тень, автора - Хэррод-Иглз Синтия, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Длинная тень - Хэррод-Иглз Синтия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Длинная тень - Хэррод-Иглз Синтия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Длинная тень - Хэррод-Иглз Синтия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэррод-Иглз Синтия

Длинная тень

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

В студии Чельмсфорд-хаус Руперт Морлэнд пытался скрасить свое существование, считая жемчужины на рукоятке меча, кроме которых он практически ничего не видел. Было почти невозможно столько времени находиться без движения, но, как только он пытался шевельнуться, мать тут же одергивала его:
– Руперт, успокойся, стой смирно.
А мистер Виссинг вздыхал, словно его терпение подвергалось жестоким испытаниям. Казалось, матери ничего не стоит сохранять свою позу, но она-то стояла, а это легче. На этом портрете она стояла, одной рукой небрежно опираясь на подставку, а он, преклонив колено у ее ног, протягивал ей меч рукояткой вперед. Аннунсиата просила Виссинга, чтобы на портрете были изображены и ее спаниели, и мастер не смог отказать ей. Руперт думал о том, насколько спаниели счастливее – им не приходится позировать. Он на несколько минут забыл о затекших коленях, размышляя над тем, как заставить собак делать это, и решил, что написать их можно только во время их сна, если так уж необходимо, чтобы портрет соответствовал жизни.
Мать прервала его размышления, с неожиданной теплотой сказав:
– Потерпи, мой дорогой. Уже скоро. Как только мистер Виссинг закончит набросок, тебе больше не придется стоять на коленях. Не так ли, сэр?
– Я думаю, миледи, что на сегодня мы можем закончить, если юному джентльмену нужен отдых, – сказал Виссинг.
Руперт с облегчением вздохнул и попытался встать, но колени не разгибались, и Аннунсиата со смехом наклонилась и помогла ему. Они подошли к мастеру, чтобы взглянуть на набросок.
– Да, да, я знаю, что все отлично, – сказала Аннунсиата. – Ты согласен со мной, мой дорогой? – добавила она, целуя Руперта в макушку. Ей не пришлось сильно наклоняться: с Рождества сын очень вырос. – Можешь пойти переодеться, дитя мое.
Руперт поклонился матери и мистеру Виссингу и вышел из комнаты. Когда он выходил из одной двери студии, Гиффорд открыл другую и сказал:
– Миледи, прибыл мистер Морлэнд.
– Который мистер Морлэнд? – удивленно спросила Аннунсиата.
– Мистер Мартин, госпожа.
– Один? А, наверное, он выехал вперед. Впусти его, Гиффорд, и проводи мистера Виссинга к его экипажу. Вы еще придете, мистер Виссинг?
– В ближайшие пару дней – нет, миледи. Я навещу вас на следующей неделе. Здесь очень много работы, как вы понимаете...
– Да, да, конечно.
Художник вышел, и у Аннунсиаты осталось время, чтобы до прихода Мартина привести в порядок платье, в котором она позировала. Он на секунду задержался у дверей, глядя на нее, и губы расплылись в такой знакомой улыбке, что внезапная тоска по дому охватила графиню. Мартин поклонился, но она протянула ему навстречу руки.
– Мартин, как приятно видеть тебя! Быстро обними меня.
Он пересек комнату, крепко обнял ее. Аннунсиата прижалась к нему и почувствовала запах свежего воздуха. Руки Мартина были очень сильными, а волосы мягкими и шелковистыми. Когда он, наконец, разъял объятия, в ее глазах стояли слезы.
– Ну, что такое? – мягко спросил он, прикасаясь к ее щеке пальцем, чтобы осушить слезы.
– Твои волосы пахнут листьями, – сказала она невпопад. – Я соскучилась по тебе.
– Вы не должны жить вне дома, бедная моя. Как же вам здесь печально и одиноко! Мы все думали, что вы приедете, когда принц... – он не закончил предложение, не в силах подобрать нужные слова.
– Я собиралась, но почему-то так и не смогла уехать. И потом, ты же знаешь, я здесь не одна. Со мною Руперт, время от времени приезжал Кловис и...
– По тому, как вы это говорите, вам явно было одиноко, – констатировал Мартин.
Его симпатия была столь острой, что Аннунсиата сочла необходимым прервать этот интимный разговор и весело произнесла:
– Как вышло, что ты приехал один? А остальные скоро прибудут?
– Да, очень скоро. Кловис едет в экипаже с Дейзи и двумя детьми, но мой конь не в состоянии так медленно тащиться. Наверное, он знал, что несет меня к вам, – усмехнулся Мартин.
– Ты почти прервал работу над нашим портретом, – сказала Аннунсиата. – Когда ты входил сюда, навстречу прошел мистер Виссинг.
– А я-то думал, кто это так быстро бежал отсюда, – сказал Мартин, улыбаясь глазами, и она поймала себя на том, что покраснела.
– Сэр, пожалуйста! Придержите язык. Это просто новый портрет для восточного камина.
– Прекрасно! Значит, вы снимете тот, где изображены верхом? Я никогда не любил его.
– Правда? – вскинула Аннунсиата брови.
– Вы получились не слишком удачно, правда лошадь хороша!
– Портрет перевесят в мою спальню, поэтому тебе не придется смотреть на него, – бездумно сказала Аннунсиата.
Он взял ее руку, прижал к сердцу и произнес:
– Моя леди, какие жестокие слова! Точный удар, и по заслугам.
– Ой, перестань, – Аннунсиата с трудом сдерживала смех, и от этого сразу помолодела. – Не хочешь ли вина? Я горю желанием выслушать новости.
– Давайте пойдем в сад и прогуляемся. По моему, здесь очень жарко, несмотря на ваши чудесные огромные окна.
В саду, под сенью деревьев, было немного прохладнее. Июнь был жарким, но июль – просто удушающим. В предыдущие годы к этому времени пустовали все дома высшей знати – их хозяева выезжали в загородные резиденции. Но сейчас при дворе назревали важные события, поэтому Аннунсиата послала за Карелли и Морисом. Кловис любезно согласился съездить за ними и доставить в Лондон.
– Ну, скажи мне, почему Дейзи решила ехать в Лондон? – спросила Аннунсиата. – По-моему, такая погода может повредить ей.
– Сначала дайте мне руку. Я чувствую себя неуютно, когда у моей руки нет женщины. Ну вот, так гораздо лучше. Теперь можно гулять спокойно, – он взглянул на нее ярко-синими глазами – казалось, они вобрали в себя весь свет этого солнечного летнего дня. – С вами очень удобно идти об руку, мы ведь одного роста. И Арабелла, и Дейзи гораздо выше меня.
– Я не хочу говорить об Арабелле, – прервала его Аннунсиата. – Ответь на мой вопрос.
– Ну, хорошо. Эта поездка в любом случае пойдет ей на пользу, хотя я с большим удовольствием послал бы ее в Хэроугейт или Скарборо, но точно знаю, что туда она не поедет. Я сказал, что нам необходимо сопровождать детей и я не хочу ехать один, поэтому ей пришлось согласиться. Ведь Дейзи очень много работает, и я решил любой ценой вырвать ее оттуда. Она никогда не покидала дом, работая с утра до ночи.
– А Каролин ей не помогает? – спросила Аннунсиата, заранее зная ответ.
– Каролин не привыкла заниматься хозяйством, – раздраженно сказал он. Не в его правилах обсуждать женские дела, но Каролин обращалась с Дейзи, как с горничной: подай то, принеси это, постоянно требовала то почитать ей, то развлечь ее. – А когда забеременела Арабелла, стало еще хуже. Раньше она большую часть дня отсутствовала, но теперь прикована к дому и руководит Дейзи круглые сутки.
Аннунсиата подумала, что беременность не улучшила характер дочери.
– Таким образом, ты решил предоставить ей возможность отдохнуть от домашних забот?
– Она такая худая и бледная, – сказал Мартин. – Я боюсь, что ее здоровье не совсем в порядке.
– А ведь это твоя вина, – заметила Аннунсиата.
– Моя? Почему?
– Потому, что ты должен был давным-давно выдать ее замуж. Все ее неприятности именно от того, что она сидела дома и до сих пор не пристроена.
– Отец должен был найти ей мужа!.. – ответил Мартин, но тут же осекся, понимая, что, взяв на себя все обязанности отца, должен был позаботиться и о судьбе Дейзи.
Аннунсиата смягчилась:
– Впрочем, тебя можно понять. Ты всегда был очень привязан к ней, и для тебя она всегда – твоя маленькая сестренка. Тебе очень трудно осознать, что она уже выросла. Здесь есть и моя вина. Я хозяйка Морлэнда и должна была позаботиться об экономке на время своего отсутствия, не пуская дело на самотек. Ладно, постараюсь исправить наши ошибки. Ты должен оставить Дейзи со мной, я найду ей мужа. И если не смогу сделать это здесь, при дворе, никогда больше не верь мне.
– Спасибо, моя леди, – сказал Мартин, хотя в этот момент к чувству благодарности примешивалась острая тоска: Дейзи была его единоличной собственностью.
– Значит, вы еще не собираетесь домой?
– Думаю, что в августе приеду на пару месяцев. А что? Что-то случилось?
– Отец... Он не совсем здоров. О, нет, ничего особенного. Но он теперь редко покидает свое кресло. Мне было бы гораздо спокойнее, если бы я знал, что вы ненадолго задержитесь здесь.
Аннунсиата обеспокоенно посмотрела на него.
– Ты думаешь... – и она закусила губу.
– Мадам, он уже стар, – мягко сказал Мартин.
– Ему всего пятьдесят два, король на год старше.
– Для некоторых пятьдесят не возраст, но мой отец – старик.
Некоторое время они молча шли по саду, а потом Аннунсиата попросила:
– Ну, расскажи мне остальные новости. Хоть что-нибудь хорошее есть?
– Эта зима была ужасной, зима смертей. В ноябре – принц Руперт, в январе – Анна Саймондс, в феврале Кэти и Кит потеряли единственного оставшегося в живых ребенка, болезненную дочь Хиро. В апреле Каролин на месяц раньше срока родила второго ребенка, и он не прожил и нескольких часов. Наверное, вы уже слышали, что Кэти опять беременна?
– Нет, она мне не пишет. Очень приятно слышать это, но в ее возрасте... – Аннунсиата осеклась, вспомнив, что она ровесница Кэти. – Когда должен появиться ребенок?
– Видимо, в ноябре или декабре. Дай Бог, чтобы все сложилось удачно. Ну, что еще? Ах, да! Карелли получил приз основателя школы Святого Эдуарда. Церемония была замечательной. Как бы мне хотелось, чтобы вы там были и слышали все это сами. Мы так гордимся им.
Аннунсиата недоуменно посмотрела на Мартина, потому что он говорил о Карелли, как о сыне. Он действительно гордился ребенком. Это вызвало у нее странное чувство. Мартин был ее приемным сыном, мужем дочери, но в то же время она испытывала к нему... Она быстро оборвала свои мысли, будто он мог услышать ее.
– Ну, что ж, это хорошо. При дворе тоже есть хорошие новости. Виги, наконец, успокоены. Король может немного отдохнуть. Слава Богу, у него есть несколько мирных лет. Мы так боялись, когда раскрылся заговор королевского дома. Представляешь, Монмаут был вовлечен в него. Говорят, он сам должен был выстрелить, когда король возвращался из Ньюмаркета. Конечно, когда все раскрылось, он побежал к отцу вымаливать прощение и клясться в том, будто не знал о запланированном убийстве. По словам герцога, ему было известно лишь о том, что его хотят лишить трона.
– Невозможно поверить в то, что герцог мог убить своего отца, – сказал Мартин.
Аннунсиата нахмурилась.
– Ты не знаешь герцога. Многие приходили к королю сказать, что и они, и герцог присоединились к заговору только для того, чтобы предотвратить это убийство, так что, как ни крути, он должен был обо всем знать. Герцог настолько испорчен и лишен всяких принципов, что наверняка убил бы отца не задумываясь.
– Не может быть, мадам, – обескураженно проговорил Мартин.
– Ты слишком хороший человек, поэтому не можешь поверить в такую подлость. Но король верит. Он сказал герцогу, что прощает его и не станет наказывать, однако решил отправить сыночка с глаз долой, а когда герцог собрался его поцеловать, отпрянул и сообщил, что у него есть серьезные основания полагать, будто он вообще не его сын. Монмаут смертельно побледнел – о его матери всегда ходило много сплетен. – Она передернула плечами. – Но, по крайней мере, это дискредитировало вигов, лидеров клуба Зеленой Ленты, а Монмаут попал в немилость. Герцога Йоркского восстановили в совете, и у нас снова воцарился мир.
– А юному Руперту обязательно дадут титул, – улыбаясь, заключил Мартин. – Должно быть, вы очень счастливы. Как жаль, что на церемонии не будет Хьюго. Он все еще в Брюсселе?
– Нет, сейчас он в Гааге, а оттуда поедет в Палатинат. Сын принца, Дадли, тоже там. Они вместе вернутся через Сент-Омер, – она замолчала в замешательстве, но затем продолжила: – Хьюго еще ничего не знает о титуле Руперта. Я даже рада, что сейчас его нет в стране. Твой отец говорит...
–Что?
– Я не знаю, рассмешит ли это тебя так же, как и меня, но, может быть, здесь есть доля правды? Хлорис тоже считает, что Хьюго всю жизнь ревновал меня к Джорджу, потому что, хотя тот и был младше, но всегда имел перед ним преимущество, так как его титул был выше.
Мартин внимательно посмотрел на мачеху – у него не было слов, чтобы донести до нее то, что он наблюдал и видел, пока росли ее дети. Вслух же он сказал:
– Хьюго уже взрослый. Теперь у него есть жена и даже сын.
Мартин не имел в виду ничего конкретного, но, казалось, она успокоилась.
– Ты прав. Я всегда говорила Хлорис, что это глупо. А вот и Гиффорд. Дети наверняка уже доехали. Пошли в дом.
...В мае король, только что оправившийся после заговора, встретился с посланниками из Дании, чтобы обсудить возможность брачного союза между принцессой Анной и младшим братом датского короля, принцем Джорджем. Аннунсиата думала, что имя – плохой знак. Но миниатюрный портрет принца, присланный для принцессы, запечатлел образ приятного молодого человека с большими невинными голубыми глазами и копной вьющихся светлых волос. Кроме того, Анна, которой было уже восемнадцать, очень торопилась замуж, особенно после того, как ее любимая подруга Сара Черчиль обзавелась семьей и детьми и проводила при дворе гораздо меньше времени. С тех пор как умер принц Руперт, Аннунсиата вынуждена была часто играть в карты с королевой и ее фрейлинами, и потому она узнала много нового о довольно странных отношениях принцессы Анны и Сары Черчиль. Пока графиня играла в карты, Хлорис не теряла времени даром, собирая сплетни и другую информацию.
В конце концов венчание было назначено на июль.
– Значит, принцесса скоро покинет нас? – спросила Аннунсиата короля во время одной из их обычных утренних прогулок.
Он улыбнулся:
– Нет, они с принцем будут жить здесь, в Уайтхолле.
– Выходит, ей повезло больше, чем другим принцессам, – отмстила Аннунсиата. – Я полагаю...
– Вы правильно полагаете, моя дорогая. Хотя у герцогини Йоркской и есть сын, но нет никакой надежды, что он сможет занять трон. Поэтому скорее всего, принцесса Анна в один прекрасный день станет королевой Англии, а раз так – ей лучше остаться здесь и не покидать пределы страны.
– Как по-вашему, понравится ли это ее мужу? – спросила Аннунсиата.
Король пожал плечами.
– Это часть приданого, о которой он должен знать. Быть королевой Англии очень тяжело, даже имея на то полное право. Но, слава Богу, когда ей придется решать такие проблемы, меня на этом свете уже не будет.
Аннунсиата подумала о королеве Елизавете, о Марии Шотландской, которым пришлось столкнуться с проблемой положения мужа королевы. Правда, при этом очень многое зависит от характера избранника.
– А что вам известно о характере принца Датского? – спросила она.
– Я не знаю о нем ничего плохого, – ответил король. – Он хороший солдат и отважный охотник.
Аннунсиата вспомнила чистое и открытое лицо принца Джорджа. В нем не было ни капли вероломства, если художник, конечно, не наврал.
– Возможно, – сказала она резонно, – он предпочтет сплетням и интригам двора свободную жизнь на природе.
Король улыбнулся.
– Именно на это все и надеются. Я собираюсь поиграть в теннис с Джеймсом. Пойдемте, поболеете за меня. Это ненадолго.
Они пошли в сторону теннисных кортов, и король очень тихо произнес:
– Я думаю, что вашему сыну Руперту надо дать титул. Что вы скажете о графстве?
– Ваше величество... – замялась удивленная Аннунсиата. Она привезла Руперта ко двору, надеясь на получение титула, но король никогда об этом не заговаривал, и она почти забыла о своих планах.
– Я должен был сделать это уже давно и надеюсь, что вы простите меня, – виновато сказал король. – Когда умер мой дорогой кузен, я хотел раздать патенты тут же, как бы в память о нем, но, как всегда бывает, навалились другие неотложные дела. А венчание – прекрасный предлог. Я создам несколько новых придворных должностей для пущих интриг, когда меня уже не будет, при условии, что принц действительно предпочтет жизнь на природе.
– Я очень благодарна вам, сэр, – сказала Аннунсиата, и король, улыбаясь, сжал ее руку.
– Я давно должен был сделать это. А ваше постоянное пребывание при дворе будет мне наградой. Я люблю, когда моя семья в сборе. У меня осталось так мало близких людей.
Глаза короля были печальны, а лицо на мгновение постарело, будто жизнь оставила его. Но через минуту он снова улыбнулся и стал тем королем, которого все знали и любили.
– Теперь нам надо подумать, какое графство дать вашему сыну. У меня есть парочка на примете.
– Сэр, если у вас нет конкретных мыслей на этот счет, то есть один титул, который мне очень дорог.
Король кивнул, сразу поняв, о чем она говорит.
– Конечно, я должен был сам догадаться. Ваш сын – очень приятный молодой человек. Я создам для него графство Чельмсфорд.
Вот почему Аннунсиата послала за остальными детьми, надеясь застать короля в добром расположении духа и тоже получить для них титулы. Правда, Нелли Гвин, узнав о предстоящей церемонии, сразу же нанесла ей визит и сказала:
– Надеюсь, вам повезет больше, чем мне. Король обещал мне герцогство еще раньше, чем Сквинтабелле. Но обещания всегда дешевле действий. Если король когда-либо посулит вам что-нибудь для ваших очаровательных детей, настаивайте, чтобы это тут же было зафиксировано. Я недостаточно его пилила, вот в чем беда. Чарльз сделает все, лишь бы от него отстали. И все же, – продолжала она, с интересом наблюдая за Аннунсиатой, – король крайне заинтересован в вас, и это – факт! Правда ли то, что обычно говорил о вас бедный Рочестер? – Рочестер умер два года назад, как говорили, от сифилиса.
– Я не знаю, что обычно говорил Рочестер, – безучастно ответила Аннунсиата, а миссис Гвин улыбнулась.
– Возможно, это и правда. Ах, если вы сумеете добыть для меня герцогство, помните, что я всегда желала вам только добра.
Аннунсиата была уверена, что ее дети должны понравиться королю. Морис очень походил на принца Руперта, хотя все еще был маленьким и худеньким, даже для своих десяти лет. Аннунсиата вспомнила, что Руперт вырос как-то сразу, и надеялась, что Морис тоже станет высоким. Он был самым спокойным из детей, даже флегматичным, но внезапная улыбка делала его до боли похожим на принца Руперта. Карелли, которому было уже почти двенадцать, был копией Ральфа – крупный, светловолосый, с открытым лицом и пронизывающим взглядом темных глаз. Его приятное лицо отражало веселый нрав – в кругу сверстников он слыл клоуном и часто нарывался на неприятности из-за своих шалостей, виной которым была неуемная энергия. Он очень быстро усваивал новый материал, блестяще сдавал экзамены, и казалось, далеко пойдет. Аннунсиата была уверена, что король не сможет не оценить это потенциальное величие.
Детей представили королю, и он тепло приветствовал их. Ему явно пришлись по душе очарование и ясный ум Карелли, но он лишь прошептал нечто невразумительное по поводу того, что он должен подумать о том, что сможет для них сделать.
По указанию Аннунсиаты сына Хлорис, Майкла, тоже привезли в Лондон. Встреча матери с сыном была очень трогательной, семья воссоединилась, но еще более волнующим событием стала встреча Майкла и Руперта, скучавшего по своему приятелю и компаньону больше, чем по родным братьям. Майкл был симпатичным мальчиком, хотя и не красавцем, с песочными волосами, веснушчатым лицом – он ни капли не был похож на свою красавицу-мать. Аннунсиата поймала себя на мысли, что должна что-нибудь для него сделать, но тут же рассмеялась над собой, вспоминая слова короля.
При виде Дейзи, бледной и усталой, с печатью заботы на челе, Аннунсиату переполнило чувство вины. Необходимо немедленно что-то предпринять и хоть как-то исправить ситуацию. Дейзи было уже почти двадцать четыре года, и тяготы сельской жизни успели подпортить ее красоту. Аннунсиата решила, что ей надо как следует отдохнуть и получше питаться, и она снова станет прежней очаровательной Дейзи, а при хорошей одежде, приятной компании, достаточном приданом сможет найти неплохую партию и без труда выйти замуж. Она понимала, что Дейзи необходимо развеяться, и собиралась втянуть ее во все развлечения, которые мог предложить Лондон за неделю до королевской свадьбы: хождения по магазинам, катание в Гайд-парке, гуляние у Сент-Джеймса, утренние визиты, обеды, вечером – театр, приемы, балы и маскарады, – пусть опробует все. И в первую очередь надо послать за миссис Дрейк – Дейзи необходимо обновить гардероб. Если ее правильно одеть и немножко подкрасить, она, без сомнения, затмит большинство придворных дам.
Венчание состоялось 28 июля, в день Святой Анны. В часовне дворца Сент-Джеймс столпилось много народа. День выдался ясным и очень жарким. На улице было нечем дышать, в часовне тем более, несмотря на то, что все окна распахнули настежь. Аннунсиата думала, что сегодняшнее венчание очень отличается от венчания принцессы Мэри, когда дождь, целый день ливший как из ведра, лишь усиливал сырость, которую разводила невеста. Анна выглядела великолепно. Она была чрезвычайно счастлива и потому необыкновенно симпатична. Принцесса не отличалась красотой, но ее гладкие плечи были белыми, пухлые губы – красными, а темные волосы и глаза сияли юношеским здоровьем. Она очень напомнила Аннунсиате свою мать, хотя лицо Анны Хайд изнутри освещалось блестящим умом, тогда как принцесса Анна этим не славилась, хотя и глупой ее назвать было неправильно.
Она была явно очарована своим женихом – по мнению Аннунсиаты, сложившемуся у нее за ту неделю, что он пробыл в Уайтхолле до венчания, принц Джордж был вполне приятным молодым человеком, очень высоким, сильным и плотным, что со временем грозило перейти в полноту, если он не будет следить за своими привычками. Черты его лица в обрамлении шикарных светло-золотых волос были необыкновенно красивы, выправка – благородна, а манеры – безукоризненны, и даже второй подбородок не портил его. Но лицо Джорджа было крайне невыразительным: пустые, широко открытые глаза вполне соответствовали мнению большинства о том, что интеллектом он не отягощен. Аннунсиата подумала, что это к лучшему: меньше вероятности того, что могут возникнуть проблемы, если Анне придется когда-нибудь занять трон.
Король вручил принцессу жениху с той долей юмора, которой сопровождал скучные свадьбы своих племянниц – он всегда находил их немного смешными. Герцог и герцогиня Йоркские стояли за спиной короля и епископа Лондона, который был наставником обеих принцесс с детства, а сейчас совершал обряд бракосочетания. Позади стояли высокопоставленные гости, те же, кто не смог попасть в часовню, заполняли все подходы снаружи, узнавая о происходящем из разговоров, передаваемых из уст в уста. В промежутках между вопросами епископа и ответами молодых в тишине ясно слышалось шумное дыхание принца Джорджа, к несчастью, имевшего склонность к астме, которая усиливалась из-за духоты в часовне. Мулгрейв, придворный волокита и остряк, два года назад вызвавший большой скандал, пытаясь соблазнить принцессу Анну, саркастически заметил, что принц Джордж так тяжело дышит, беспокоясь о том, что, если он не будет подавать подобных признаков жизни, его сочтут мертвым и отнесут на кладбище. Но бракосочетания пользовались большим одобрением у простого народа, и, когда зазвонили колокола, а бокалы наполнились вином, лондонцы веселились всю ночь, поднимая тосты за новобрачных и благодаря Бога за то, что принцесса вышла замуж за протестанта, пусть даже и лютеранина. В качестве свадебного подарка король предоставил принцессе Анне апартаменты в Уайтхолле, где они с мужем и расположились с благословения всего народа.
Спустя две недели Руперта пожаловали титулом графа Чельмсфорда. Церемония состоялась в тронном зале Уайтхолла в присутствии короля и королевы, герцога и герцогини Йоркских, принцессы Анны и принца Джорджа и большого скопления народа из тех, кто был две недели назад в часовне Сент-Джеймса. Юный Руперт в костюме из кремового бархата выглядел очень взрослым и серьезным, когда медленно шел через весь зал к трону, на котором сидел король, ласково улыбавшийся ему. Аннунсиата с гордостью наблюдала за сыном, понимая, что он боится споткнуться о собственный меч и упасть на полпути. Его сопровождали оба брата, Морис и Чарльз, а также граф Фивершем и граф Кравен, представляющие его.
Руперт приблизился к трону и преклонил перед королем колено, склонив непокрытую голову так низко, что прекрасные блестящие длинные локоны почти закрыли его фигуру. Король громко прочитал слова патента:
– Таким образом, мы оказываем честь означенному Руперту Морлэнду быть графом Чельмсфорда и бароном Мелдона. Надевая на него эту мантию и возлагая золотую корону, мы истинно даем это имя и титул ему и его наследникам мужского пола.
На плечи Руперта накинули мантию, и епископ Лондонский вручил графскую корону королю, который и возложил ее на голову мальчика, а затем поднял его с колен и расцеловал в обе щеки. Аннунсиате, насколько ей удалось видеть сквозь слезы, показалось, что король смотрит на Руперта с нежностью, граничащей с обожанием, и, вероятно, думает, как приятно иметь такого сына.
Руперт произнес слегка дрогнувшим голосом:
– Я искренне благодарю ваше величество.
Затем он отступил назад, совершив три низких поклона. После церемонии в Чельмсфорд-хаус был банкет, на который Аннунсиата пригласила всех, имеющих отношение ко двору. Потом был бал, а за ним – небольшой частный вечерний прием, на который прибыли король и королева. Это был изматывающий, но счастливый день.
Наутро пошли первые посетители, и весь двор был забит торговцами, желающими обслужить нового графа еще до того, как графиня выйдет из часовни. Весь день прибывали и отъезжали карсты, и только в два часа дня графиня с семьей смогли пообедать. После обеда Мартин с Кловисом исчезли по делам, а вечером они и Аннунсиата с Дейзи пошли на маскарад к герцогине Кливленда. Аннунсиата заметила, что Кловис был очень внимателен к Дейзи в течение всего вечера, и это внимание было приятно ей – девушка очаровательно вспыхивала при малейшем его проявлении. Безумно жалко, что родство не позволяет им пожениться, из них могла бы получиться великолепная пара.
Только после полуночи они прибыли в Пэлл Мэлл. Огромная черная карста герцогини остановилась у главного подъезда Чельмсфорд-хаус. Дейзи слегка оступилась, выходя из экипажа, и чуть не упала, но Кловис поддержал ее. Аннунсиата сказала:
– Завтра подольше оставайся в постели, ты еще недостаточно окрепла, а у нас впереди несколько тяжелых дней.
При их приближении большая дверь широко распахнулась, и входя в дом, Аннунсиата не заметила странного выражения лица дворецкого. Однако ее взгляд тут же остановился на сгорбленной фигуре у незажженного камина, и, поняв, кто это, она тихо спросила, заранее зная ответ:
– Что такое, Клемент? Что ты здесь делаешь?
Он приехал из Морлэнда, чтобы сообщить: три дня назад Ральф скончался – тихо, во сне.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Длинная тень - Хэррод-Иглз Синтия


Комментарии к роману "Длинная тень - Хэррод-Иглз Синтия" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100