Читать онлайн Черный жемчуг, автора - Хэррод-Иглз Синтия, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Черный жемчуг - Хэррод-Иглз Синтия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.71 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Черный жемчуг - Хэррод-Иглз Синтия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Черный жемчуг - Хэррод-Иглз Синтия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэррод-Иглз Синтия

Черный жемчуг

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

– Фрейлина герцогини Йоркской, – проговорила Люси, разглаживая плотную бумагу в пальцах. – Но это же...
– Это только начало, – ответила Аннунсиата. – В конце концов, чьей еще фрейлиной он мог бы назначить меня?
– Верно. Когда король женится, он, вероятно, изменит твое назначение. То, что он разрешил тебе взять с собой лошадь – великая честь, – Люси с любопытством взглянула на Аннунсиату. – Твоя мать будет очень рада, и Ральф, конечно, тоже – особенно если ты замолвишь за него словечко перед королем.
Аннунсиата слегка прищурила глаза, и целую минуту они с Люси понимающе смотрели друг на друга. Наконец Люси произнесла:
– Твоя мать уверена, как и я, что ты всегда будешь поступать по совести, как тебя воспитали. Но, конечно, только ты можешь решить, в каких случаях и как следует себя вести.
Аннунсиата кивнула – ничего другого она не могла сказать относительно столь запутанного вопроса; однако для себя она уже решила, что на любые просьбы короля ответит только согласием. Принять такое решение было несложно – Аннунсиата, как почти каждая женщина, которая была знакома с королем, влюбилась в него.
Единственным оставшимся затруднением были поиски горничной, ибо Аннунсиата не могла переселиться в апартаменты Уайтхолла без достойной ее прислуги. Непросто было отыскать порядочную женщину в Лондоне, наводненном вернувшимися из изгнания или Прибывшими из провинции семьями, жаждущими милостей и подачек. Люси и Аннунсиата каждый день расспрашивали по десятку женщин, но ни одну из них невозможно было даже представить себе в качестве горничной. Наконец их внимание привлекла пожилая жительница Лондона с проницательными глазами и желтоватым лицом, по имени Джейн Берч – Аннунсиате она вовсе не понравилась, но показалась умелой и чистоплотной. Нанять лакея оказалось легче, и они быстро выбрали шестнадцатилетнего юношу, Тома Уиллета, который только недавно прибыл в Лондон из Кента, и был рад стать и грумом Голдени, и лакеем ее хозяйки.
Вечером, перед тем как Аннунсиате предстояло покинуть дом родственников и перебраться в Уайтхолл, Ричард и Люси устроили прощальный ужин в ее честь, на который пригласили своих самых близких друзей. Такие вечера Люси нравились больше всего – немноголюдные, интимные и веселые, где она сама и Аннунсиата были единственными дамами среди вежливых, умных и влиятельных мужчин. Люси никогда не питала склонности к обществу дам и провела столько лет своей юности в компании студентов, преподавателей колледжей, юристов и придворных, что беседы такого рода были необходимы ей, как воздух. Тем не менее Люси предусмотрительно усадила Хьюго между собой и Аннунсиатой и украдкой облегченно вздохнула.
Хьюго, казалось, был в странном расположении духа – временами он шутил, временами становился серьезным, как будто вспоминал что-то тревожащее его.
– При дворе вы окажетесь не в самом лучшем положении, – наконец заметил он Аннунсиате. – Среди придворных некоторые все еще пребывают в сомнениях, как относиться к молодой герцогине – кланяться ей или пренебрегать.
– У короля на этот счет нет никаких сомнений, – резко отозвалась Люси.
Поставив локоть на край стола, Хьюго длинными изящными пальцами поднес ко рту кусочек хлеба.
– От некоторых неприятностей не может спасти даже заступничество короля, – улыбнулся он. – Меньше, чем через неделю сюда прибудет принцесса Мэри, и ходят слухи, что она поклялась не принимать герцогиню. Она говорит, что не станет называть свою бывшую фрейлину сестрой. Люси мудро усмехнулась.
– Если она хочет жить здесь до конца своей жизни, как собиралась, ей понадобится получить содержание от его величества, и если его величество прикажет принцессе принять герцогиню...
– Как бы там ни было, королева Генриетта во всем согласна с Мэри, и неужели вы можете вообразить, что она примет Анну Гайд как дочь?
– Чем вызван приезд королевы? – поинтересовалась Люси.
Услышав ее вопрос, Ричард ответил вместо Хьюго:
– Причиной, думаю, явилось замужество принцессы Генриетты. Королю и принцу Руперту предстоит провести сговор.
– Говорить можно что угодно, но настоящая причина состоит в том, что королева поклялась разлучить герцога Йоркского с его женой, – заметил Хьюго.
Ричард усмехнулся.
– Она не сделает этого. Если уж король что-нибудь решил, он не отступится от своего решения, а этот брак получил слишком широкую огласку, чтобы быть расторгнутым. Король заставит Генриетту принять герцогиню, и все ее сопротивление будет сломлено. Не беспокойся, Аннунсиата, твоя карьера при дворе не будет преждевременно окончена.
– Когда король испытывает личный интерес к молодой даме, ее карьера при дворе бывает молниеносной, – отозвался Хьюго.
При этой реплике Люси и Ричард обменялись взглядами, а затем Ричард произнес, как будто в словах Хьюго не было ничего особенного:
– Продвижение Аннунсиаты будет идти самым респектабельным образом, если уж о нем зашла речь. Канцлер Гайд, секретарь Моррис, главный конюший Элбермарл и принц Руперт...
– Все связи Морлэндов при дворе безупречны, – с улыбкой докончила Люси.
Хьюго добавил с таким видом, как будто изливался в комплиментах:
– И только бедный лорд Баллинкри представляет другую, безнравственную сторону жизни Уайтхолла. Ну что же, мадам, если вы позволите, я сделаю все, чтобы восстановить равновесие и стану таким фривольным, как того допускает моя трезвая натура, – и он поклонился Аннунсиате, иронически улыбнувшись и разглядывая девушку из-под опущенных ресниц. Слуги внесли еще одну перемену блюд, и Хьюго изменил тему разговора: – Боже милостивый, мисс Люси, неужели у вас подают лед? Какое счастье, что осень достаточно теплая, чтобы поддерживать эту моду! Вы слышали, король приказал построить в парке Сент-Джеймс ледяной дом? Это будет огромная услуга с его стороны для всех нас, ибо тогда мы все лето сможем иметь лед. У джентльменов появится еще одна причина для прогулок по парку, хотя, осмелюсь сказать, они будут гулять там днем, а не на рассвете.
Взгляда на зарумянившиеся щеки Аннунсиаты было достаточно, чтобы Хьюго вновь вспомнил о своем остроумии и продолжил беседу на неистощимые темы кулинарии.
Приемный зал сиял от света свечей и ламп; в нем было душно от тепла множества тел. Аннунсиата продвигалась по ковровой дорожке, ведущей от дверей к трону, не спуская глаз со спин своих новых господ и держась очень прямо, высоко вскинув подбородок под взглядами множества любопытных глаз, устремленных на нее со всех сторон. Герцогиня Йоркская была одета в новое зеленое атласное платье, которое очень шло ей; ее легкие и пушистые волосы свободно струились по спине прямо перед лицом Аннунсиаты, но в подмышках по зеленому атласу расплылись большие влажные пятна – герцогиня покрылась потом от беспокойства и духоты. Примет ее королева или оскорбит? Этот вопрос ясно читался в глазах всех присутствующих.
Королева Генриетта, вдова короля-мученика, восседала на троне прямо, как палка, глядя поверх голов герцога и герцогини. Это была миниатюрная женщина с тонким, суровым лицом, некогда, в ее юности, довольно миловидным, а теперь просто старым. Ее черные волосы были сильно завиты по французской моде ее юности; королева была одета во все черное, ибо носила продолжительный траур по своему супругу, однако ее одежду украшало обилие драгоценностей. Маленькие, черные и яркие глазки королевы напоминали обезьяньи, и такими же обезьяньими были ее сморщенные ручки, сложенные на коленях. Рядом с ней стояла принцесса Мэри, вдова принца Оранского, старшая сестра короля. У Мэри было длинное смуглое болезненное лицо Стюартов, темные волосы свисали длинными локонами, а черные глаза недовольно поблескивали. Именно к этим двум молчаливым судиям неохотно шла молодая герцогиня Йоркская.
Герцог поклонился своей матери, которая холодно кивнула ему в ответ, и представил свою жену. Герцогиня опустилась в глубоком реверансе и долгую минуту оставалась с опущенной головой, оказавшись в неудобном положении, а все в зале затаили дыхание, ожидая, что королева так и не разрешит ей подняться. Однако, помедлив немного, королева протянула руку, которую Анна с благодарностью приняла и выпрямилась.
– Дочь моя, – взволнованно произнесла королева, – позвольте поцеловать вас.
Анна Гайд на мгновение замерла от неожиданности, а затем наклонилась к королеве, которая положила руки на плечи своей невестке и поцеловала ее в лоб. По залу пронесся шепот удивления и одобрения, а королева метнула в сторону короля Карла торжествующий взгляд, на который тот ответил своей неопределенной усмешкой. Принцесса Мэри приветствовала свою бывшую фрейлину менее любезно, но с безупречной вежливостью, и все облегченно вздохнули.
Аннунсиата низко поклонилась королеве и принцессе Мэри и уже собиралась занять свое место позади герцогини Йоркской, когда король подозвал ее. Удивленная, девушка сначала оглянулась, не уверенная в том, к ней ли обращен жест короля, но потом, поняв, что все вокруг заметили это, подошла к трону. Аннунсиата порадовалась тому, что она выглядит достаточно хорошо, чтобы встретить самый придирчивый взгляд: ее придворное платье, сшитое из темно-лилового атласа, было сильно декольтировано, пышные буфы на рукавах заканчивались у локтей, а из-под них выглядывали отделанные кружевом рукава нижнего платья. Шнуровку впереди на верхнем платье скрывал расшитый жемчугом пластрон, а поверх него Аннунсиата надела аметистовый крест, подаренный ей матерью. Волосы, зачесанные кверху, венчали ее головку короной, перевитой нитями жемчуга, и спадали на затылок крупными локонами. На шее девушки покоилось ожерелье из оправленных в золото аметистов, которые по такому случаю одолжила ей Люси. Несмотря на то, что Аннунсиата не подкрасила губы и щеки, и на скромность ее украшений, она знала, что выглядит гораздо лучше большинства придворных дам, критически разглядывающих ее.
Король находился по правую руку от королевы, а рядом с ним, почти скрываясь в тени, как будто находясь под его защитой, стояла его младшая сестра, принцесса Генриетта Анна, которую король звал Минеттой. Принцесса была такой же миниатюрной, как и ее мать, и на первый взгляд казалась очень похожей на нее. Ее волосы также были завиты по французской моде, отделанное драгоценностями платье было французского покроя, однако присмотревшись, Аннунсиата увидела, что в простом, приятном лице принцессы просматриваются скорее черты Стюартов, нежели французских родственников. Принцесса Генриетта не отличалась красотой, и все же была очаровательной: лицо ее сияло женственностью и добротой – неудивительно, что она стала любимицей короля.
Принцесса улыбнулась, когда Аннунсиата приблизилась к ней, а король выступил вперед, взял девушку за руку и сам представил ее своей сестре. Аннунсиата присела, смущенная и гордая неожиданной честью, слыша за спиной взволнованный шепот придворных, который перекрыл звучный голос короля:
– Думаю, вы ровесницы. Я надеюсь, что вы станете подругами. Минетта, благодаря мисс Морлэнд твой образ постоянно находился передо мной последние две недели. В ее лице есть что-то, поразительно напоминающее тебя – только я никак не могу понять, что именно.
Голос Минетты оказался тихим, смущенным, очаровательно мелодичным. Она говорила по-английски с заметным французским акцентом. Принцесса улыбнулась Аннунсиате и повернулась к брату:
– Но она гораздо красивее меня, Карл. Ты же знаешь, я никогда не была красавицей.
Нежно взглянув на сестру, Карл возразил:
– Не думаю, чтобы мисс Морлэнд усмотрела в моих словах что-то большее, нежели комплимент. Каждая женщина должна только радоваться, если ее считают похожей на тебя.
Минетта ласково улыбнулась ему и вновь обратила внимание на Аннунсиату:
– Надеюсь, мы сможем познакомиться поближе, пока я здесь. Если Карл считает, что нам следует подружиться, мы подружимся.
Король кивнул Аннунсиате, отпуская ее, и она вновь склонилась в глубоком реверансе и поспешила на свое более спокойное место позади Анны Гайд. Сердце Аннунсиаты колотилось от возбуждения так стремительно, что напоминало пойманную птицу под тугим лифом.
Когда остальные представления были закончены, заиграла музыка, и король с герцогом Йоркским открыли бал, пригласив принцесс Мэри и Генриетту. Королева приказала принести кресло, чтобы герцогиня Йоркская могла сесть рядом с ней – видимо, она решила быть любезной до конца. Когда первый танец был окончен и уже объявили второй, к нему смогли присоединиться все придворные, тут же поспешившие с приглашениями к дамам. Аннунсиата надеялась, что король будет танцевать с ней, но он пригласил принцессу Генриетту, а рядом с Аннунсиатой тут же оказался друг принца Джеймса Беркли. Протянув ему руку, Аннунсиата заняла свое место в ряду танцующих пар.
– Боже, посмотрите, как волнуется Том Киллингрю! – вполголоса обратился к ней Беркли. – Когда король говорил с вами, он поклялся, что пригласит вас на первый танец и разузнает, о чем изволили беседовать с вами его величество. Но я опередил его – я захватил первый танец и уже знаю, что сказал вам король. По крайней мере, я догадываюсь об этом, однако, если вы пожелаете, вы можете открыть мне эту тайну – обещаю вам, я никому не скажу.
Аннунсиата рассмеялась.
– Вероятно, об этом вы знаете лучше меня – разве вы можете смириться с тем, что менее осведомлены о моих разговорах, чем кто-либо другой?
Беркли одобрительно кивнул в ответ.
– Ваш ум не уступает красоте! Итак, если я не ошибаюсь, король сказал, что вы напоминаете ему принцессу Генриетту. Хорошо, что сегодня здесь нет Барбары Палмер – с этой женщиной ссориться опасно. Конечно, вряд ли миссис Палмер желает напоминать кого-нибудь, кроме себя самой, к тому же Минетта совсем не красива, однако известно, что король обожает ее, поэтому все думают, что вы в конце концов оставите Барбару с носом. Если только, конечно... – Беркли с любопытством оглядел девушку.
– Если – что? – удивленно поинтересовалась Аннунсиата.
Беркли продолжал подозрительно разглядывать ее.
– Да, трудно отрицать – в вашем лице есть фамильные черты, – произнес он. – Теперь я понимаю, почему вы напомнили королю его собственную сестру. Я уж было решил... вам, должно быть, лет пятнадцать?
– С половиной, – сухо поправила Аннунсиата.
– Понятно. Значит, маловероятно, чтобы вы оказались дочерью его величества.
Аннунсиата попыталась изобразить возмущение, но ей это не удалось.
– Хорошо, оставим это до поры до времени, – заключил Беркли. – А вы прекрасно танцуете, – продолжал он. – Я слышал, что вы к тому же еще и хорошая наездница. Не удивлюсь, если вы введете новую моду. Общеизвестно, как восхищает короля стройная фигурка, сидящая верхом на лошади. Шорников замучают заказами на дамские седла.
– Неужели здесь ничего нельзя сохранить в тайне? – спросила Аннунсиата, приподняв брови.
– В Уайтхолле? – насмешливо переспросил Беркли. – Успокойтесь, наши дамы не смогут в точности подражать вам. В конце концов, вы из старого рода, связанного с прежним дворянством, и, несомненно, вам достались фамильные драгоценности. Грум рассказывал мне, что упряжь вашей лошади украшена восхитительными подвесками, и еще вот это... – его рука скользнула по кресту на груди Аннунсиаты не совсем невинным жестом. Девушка слегка отпрянула, чувствуя нарастающее отвращение к своему партнеру, а он в ответ только улыбнулся, как взрослый мог бы улыбаться забавному ребенку. – Это одно из немногих мест Англии, где открытое проявление приверженности к католицизму может быть уместным. Во всяком случае, это не помешает вашим отношениям с королем. Позвольте дать вам совет – будьте скромны, но тверды в своих требованиях. Король щедр на обещания, но редко выполняет их. Женщинам, оказавшимся в положении, подобном вашему, следует подражать ему в своих поступках.
Музыка закончилась одновременно со словами Беркли. Он поклонился и отвел Аннунсиату на ее место, где полдюжины молодых придворных уже дожидались возможности пригласить новую красавицу. Аннунсиата приняла первое приглашение, которое получила, почти не замечая, с кем танцует – слова Беркли требовали размышления.
Объявили последний танец перед ужином, и тут рука Аннунсиаты попала в плен крепких пальцев, а Хьюго Мак-Нейл решительно повел ее прочь от толпы юношей, из которых ей предстояло выбрать себе партнера на танец.
– Прошу прощения, леди, что я не был с вами рядом до сих пор, – проговорил Хьюго, уводя ее в сторону, – но я хотел убедиться, что смогу попросить вас поужинать со мной. Вам понравился бал? Несомненно, сегодня вы были в центре внимания. Если бы я не обладал опытом в неожиданных похищениях, мне нечего было бы и рассчитывать поговорить с вами.
– Надеюсь, я никогда не окажусь несправедливой по отношению к давним друзьям, – ответила Аннунсиата.
Хьюго неуверенно улыбнулся.
– Вы и в самом деле считаете меня давним другом?
– Вы были одним из первых людей, с кем я познакомилась в Лондоне. И первым, с кем я танцевала.
– А это, конечно, немаловажно в нашем обществе, – с насмешливой торжественностью заключил Хьюго. – Вы позволите мне заметить, что сегодня вы выглядите бесподобно? Если бы король больше прислушивался к своему сердцу, чем к зрению, он никогда бы не сказал, что вы похожи на принцессу – вы сущий ангел.
Аннунсиата разочарованно улыбнулась.
– Неужели все слышали, что он говорил?
– Конечно! Мы же в Уайтхолле. Это вас тревожит? Вероятно, светская жизнь показалась вам не такой заманчивой, как вы думали прежде?
– Конечно, нет, – поспешно проговорила Аннунсиата, не желая показаться неискушенной. – Мне она нравится, это самое замечательное...
– О, принцесса, – печально покачал головой Хьюго, – неужели вас уже коснулось дыхание порока? Прошу вас, скажите правду, и пристыдите недостойного: разве вы не находите сплетни всех этих щеголей несколько неприличными?
– Неприличными? Но почему? Я уже не ребенок... – раздраженно заговорила она. Хьюго сжал ее руку.
– Неправда. Я наблюдал за вами весь вечер и видел, как вы отпрянули от Беркли, как кошка от пролитого вина. Итак, признавайтесь.
– Видите ли...
– Вы привыкли к лучшему обществу, разве не так? К обществу джентльменов? У ваших прежних поклонников манеры были более сдержанными?
– Да, но...
Хьюго радостно улыбнулся.
– Вот и отлично. Теперь вы сказали правду. И в ответ на признание я скажу вам кое-что важное: когда вы проживете при дворе столько же, сколько и я, вы узнаете, что ничто не ценится так высоко, как способность на несколько мгновений заинтересовать, удивить или развлечь собеседника, – Аннунсиата неохотно засмеялась. – И потом, во-первых, я знал, что вы прекрасны, как ангел, задолго до того, как вы появились при дворе, а если бы вы не приехали в Лондон, я нашел бы повод отправиться в Йоркшир и встретиться с вами. Разве вам не интересно узнать, откуда у меня такие сведения?
– Совершенно неинтересно, – с трудом проговорила Аннунсиата. – Я не настолько тщеславна, чтобы...
– Вы опять говорите вздор, мисс Морлэнд, – усмехнулся Хьюго. – Ваше тщеславие поразительно, и вы, как и я, больше всего любите быть в центре внимания – впрочем, так и должно быть. Поэтому признаюсь: о вас рассказал мне ваш кузен Эдуард.
Аннунсиата, чувствуя, что Хьюго пристально наблюдает за ней, попыталась удержаться – не краснеть и сохранить спокойствие, однако Хьюго улыбнулся так многозначительно, что она поспешила заговорить.
– Хорошо, это во-первых – а что же вы хотели сообщить мне во-вторых?
– Это «во-вторых» не о вас. Можно мне продолжать?
– Разумеется. Мне надоело говорить о себе.
– О, сама скромность! Так вот, вы должны знать, что принцесса Генриетта обручена с Филиппом Орлеанским, братом короля Луи, и король готовится к их свадьбе. Вот почему сюда приехала королева. Однако принц Руперт, который близко знаком с Филиппом и любит Минетту почти так же сильно, как король, пытается разорвать помолвку и желает найти другую, лучшую партию для своей юной кузины.
– Почему же его не устраивает брак с Филиппом Орлеанским? – полюбопытствовала Аннунсиата.
Хьюго криво усмехнулся.
– Будь вы немного постарше и менее невинны, я бы сказал вам, А пока вам достаточно знать, что Филипп – не джентльмен. В сущности, я вообще не считаю его человеком. Я слишком хорошо знаю Филиппа, и могу сказать, что он просто животное, хотя все животные, которых я встречал в своей жизни, были милейшими существами по сравнению с Филиппом Орлеанским.
– Тогда почему король желает брака своей любимой сестры с этим... животным?
– По политическим мотивам, дорогая мадам. Кроме того, думаю, Генриетта не слишком возражает, поскольку тогда она сможет жить во Франции. Король всегда поступает так, чтобы доставить себе как можно меньше беспокойства. Вот принц Руперт – совсем другой человек.
– А какой он, принц Руперт? – полюбопытствовала Аннунсиата. – Я так много слышала о нем – вы ведь знаете, многие мужчины из нашей семьи служили у него.
Хьюго кивнул.
– Да, я знаю, – ответил он. – Принц – это достоинство, храбрость и честь. Полагаю, он не очень уютно чувствует себя в новой развеселой Англии. Но он всегда любил Англию и будет только счастлив жить здесь на содержание, предоставленное ему королем. – Музыка смолкла. Хьюго вновь взял Аннунсиату за руку. – Видите, я развлекал вас на протяжении целого танца. Разве такая услуга не стоит награды?
– Конечно, стоит! – рассмеялась Аннунсиата. – На какую награду вы рассчитываете?
На мгновение лицо Хьюго стало совершенно серьезным, и Аннунсиата вздрогнула, почти догадываясь, о чем он собирается попросить. Но внезапно Хьюго передумал, поклонился и небрежно произнес:
– Я бы хотел сидеть за ужином рядом с вами. Могу ли я надеяться?
– Конечно, сэр, – почту за честь, – присев, ответила Аннунсиата.
...Несмотря на то, что он еще носил траур по жене, Ральф решил весело отпраздновать Рождество в доме Морлэндов, ибо его жизнерадостная натура стремилась побороть печаль. Кроме того, он рассуждал, что получив от судьбы свою долю неприятностей, ему было за что и поблагодарить ее. Все его дети отличались крепким здоровьем, они не страдали даже обычными детскими хворями, кроме малыша Мартина, который вечно спотыкался, ушибался обо что-нибудь либо обрезал себе пальцы. Назначение Кэти и Элизабет оказалось весьма удачным. Кэти была идеальной хозяйкой для дома Морлэндов, и вскоре жизнь в нем потекла даже более гладко, чем при Лии. Клем говорил, что «все замечательно, как парное молоко», а Ральф утверждал, что Кэти подросла по меньшей мере на три дюйма с тех пор, как в ее руках оказались бразды правления домом. Несмотря на свою молодость, Элизабет стала превосходной гувернанткой для детей, будучи одновременно и энергичной, и терпеливой, а поиски наставника можно было на время отложить, отправив старших детей учиться в школу Святого Эдуарда.
Еще одним радостным событием явилось восстановление добрых отношений с Эдуардом. Ни он, ни Ральф не упоминали о прошлой размолвке, а после смерти Мэри о ней и вовсе забыли, как будто была устранена сама причина разногласий. Ральф настолько нуждался в помощи Эдуарда, а Эдуард относился к нему так великодушно, что вскоре они вновь стали друзьями. Эдуард пообещал провести Рождество в доме Морлэндов; кроме того, ожидался приезд Руфи и Кита, а также Криспиана из Кокетдейла вместе с его младшими сестрами. К сожалению, Анне нездоровилось, а Сэм отказался оставить ее одну. Так что праздник обещал быть запоминающимся.
За несколько дней до Рождества Ральф выехал верхом на Рыжем Лисе в сопровождении Артура, который заменил Варнаву в обязанностях и привязанности Ральфа. Они собирались разведать следы оленей и дичи.
– Пока наши гости здесь, мы постоянно будем устраивать охоты, – мечтал вслух Ральф. – И надо убедиться, что все пройдет благополучно: Кэти выдержит нагрузку, а Элизабет не простудится, если им придется слишком долго быть в седле, – всадники направлялись к Тен-Торнз, где Ральф остановил жеребца и сказал: – Думаю, нам следует устроить засаду именно здесь. Какая досада, что нельзя показаться в лесу! Стоит мне только подумать о том, что Макторп может прогнать нас...
Артур нервно закашлял, будучи слишком далеко, чтобы дотронуться до своего хозяина.
– Тише, хозяин, – прошипел он. – Он здесь. Остается надеяться, что он вас не услышал.
Ральф обернулся и натянул поводья. Макторп появился со стороны своего дома – вероятно, издалека завидев Ральфа, он поспешил за ним – но самое странное, Макторп улыбался! По крайней мере, Ральф предположил, что странное выражение на его лице было улыбкой – очевидно, в этом деле Макторпу недоставало практики.
Они подъехали к опушке леса почти одновременно. Мимо проходила общинная дорога на Раффорт, и Макторп не мог запретить ездить по ней, однако он и не собирался ничего запрещать. Продолжая скалить зубы в своей ужасающей улыбке, он окликнул Ральфа.
– Эй, Морлэнд, я так и думал, что это вы. Я хочу поговорить с вами. Не могли бы вы отойти в сторону – это личный разговор.
– Не думаю, что у нас с вами нашлись бы общие темы, на которые нельзя было бы говорить при свидетелях, – раздраженно откликнулся Ральф.
Макторп протянул руку.
– Я хочу поговорить о нашей... назовем это «ссорой». Отойдем на минутку со мной – разве вам трудно это сделать? Пусть ваш человек подержит лошадей.
Изумленный, но заинтригованный, Ральф спешился и отдал поводья Артуру. Макторп последовал его примеру, и спустя минуту они шли вдоль живой ограды из кустов боярышника. Ральф на всякий случай держался ближе к дороге. Казалось, Макторпу трудно начать разговор, но Ральф не стал помогать ему и шел в молчании, пока, наконец, Макторп не остановился и не повернулся к нему лицом.
– Говорят, на Рождество вы устраиваете праздник, – проговорил он. – Я слышал, что вы уже сделали приготовления.
– Какое вам до этого дело?
– Я не приглашен. Ральф застыл в изумлении.
– Разве теперь это считается преступлением? Какое же обвинение вы выдвинете против меня на этот счет?
– Нет, нет, вы не поняли. Смотрите, – Макторп замолчал на мгновение, глубоко задумавшись. – Смотрите, разве между нами есть разница? – Ральфу не хотелось отвечать. – Я землевладелец, и вы тоже. Так в чем же разница? Теперь у меня много земель в округе...
– У вас много моих земель, – поправил Ральф.
– Разве я силой забрал их у вас? – возразил Макторп. – Я по совести купил их. Почему я должен возвращать их просто так?
– Вы бы могли получить возмещение.
– И что бы я купил на это возмещение? Где, по-вашему, я мог бы получить такие земли, как эти? – Ральф пожал плечами – вопрос его не касался. – Как вы думаете, почему мне прежде всего хотелось заполучить их? Почему я поклялся стать владельцем замка Морлэндов? – Ральф вновь удержался от ответа, но Макторп кивнул, как будто услышал невысказанное. – Я знаю, о чем вы думаете, и, вероятно, вы не ошибаетесь. Но здешние люди плохо относятся ко мне. – Ральф приподнял бровь: это была новая претензия. Макторп сжал кулаки и выпалил единым духом: – Вы устраиваете праздник, все хотят побывать у вас, и никто не желает появиться у меня в доме или пригласить меня к себе! Они никогда не забудут, что мой отец был мясником, а ваш – джентльменом! Даже если я заполучу все ваши земли и буду жить в замке Морлэндов, люди все равно будут настроены против меня!
Макторп остановился, а Ральф с любопытством уставился на него. Неужели у Макторпа есть какая-то тайна – иначе почему он так жаждет стать джентльменом? Или это игра? Во всяком случае, Ральф надеялся, что разговор закончится мирно: новое поведение Макторпа не внушало серьезных опасений.
– Ну хорошо, я-то здесь при чем?
Казалось, вопрос воодушевил Макторпа: он прищурился и устремил на Ральфа пронизывающий взгляд – так, как смотрел раньше.
– Я хочу жениться на вашей сестре, – объявил он.
Ральф был настолько ошеломлен, что не мог выговорить ни слова, и Макторп продолжал:
– Вы хотите получить обратно северные поля – что же, я сделаю их свадебным подарком и напишу в завещании, что после моей смерти они должны отойти вашим наследникам. В обмен на это я получу в жены вашу сестру и стану членом вашей семьи – почтенным и уважаемым. Это неплохая сделка.
К Ральфу вернулся дар речи, однако он постарался сдержаться до тех пор, пока не сумеет выяснить все до конца.
– Почему я должен идти на это для того, чтобы получить свою законную собственность?
Глаза Макторпа еще больше сузились.
– Потому что у меня есть средства и влияние, чтобы помешать вам получить вашу собственность по закону. Вы никогда не получите ее, Морлэнд, – у меня есть деньги, есть связи. Северные поля никогда не вернутся в семью Морлэндов другим путем, кроме предложенного мною! – Он смотрел прямо в лицо Ральфу, как кошка смотрит на мышиную норку. – Ну, что вам стоит согласиться? Вы знаете, я не такой уж плохой жених – я богат, мое поместье не обременено долгами, чего нельзя сказать о вашем. Мне не нужно никакого приданого. Я буду заботиться о ней так, что большего ей нечего и желать. Так что вы скажете?
Ральф собирался с силами, чтобы заговорить, когда внезапно заметил нечто, бессознательно тревожащее его со времени начала разговора. Макторп был чисто умыт; Ральф стоял против ветра, и не чувствовал запаха пота. Это неожиданное открытие настолько обезоружило его, что вместо гневной отповеди, к которой Ральф уже было приготовился, он только холодно произнес:
– Мне нечего сказать. Моя сестра может выйти замуж, за кого она пожелает. Я не буду принуждать ее к замужеству, если этого не захочет она сама.
Макторп сжал губы – он совсем не ожидал такого ответа.
– Отлично, – резко проговорил он и бросился прочь так быстро, что оказался на спине коня и был уже довольно далеко, прежде чем Ральф подошел к Артуру.
Ральф предполагал, что странный разговор окончен, но просчитался. Весь день он провел вне дома, пообедав на постоялом дворе, куда заехал по делу, а когда вернулся к ужину, Макторп уже успел нанести визит в замок Морлэндов – это сообщил Клем, встретив хозяина у дверей.
– Он приехал тихо, прямо как джентльмен, сэр, и попросил разрешения поговорить с мисс Кэти. Она согласилась, и я провел его в гостиную и остался у дверей – на случай, если понадобится моя помощь. Но в гостиной все было спокойно, сэр. Макторп оставался там около четверти часа, а потом вышел, и мисс Кэти не сказала мне, зачем он приезжал.
– Все в порядке, Клем, я знаю, почему он явился сюда, – ответил Ральф. – Где сейчас мисс Кэти?
– Она переодевалась к ужину, но, кажется, я видел, как она проходила в большой зал.
Ральф поднялся по лестнице. Кэти была в зале одна, прохаживаясь вдоль окон. Она уже оделась к ужину в простое черное платье без всяких украшений. Редкие волосы Кэти были уложены в маленький пучок на затылке. Она повернулась к Ральфу, когда он вошел, и остановилась, сложив руки на животе.
– Кэти, – начал Ральф, стараясь понять, в каком состоянии находится его сестра. Однако ее лицо было спокойным, почти бесстрастным.
– Здесь был Макторп. Он приезжал просить меня...
– Я знаю, чего он хочет, – сегодня он разговаривал со мной в поле. Я не думал, что он решится появиться здесь.
– Что ты ответил ему?
Ральф смутился: теперь ему казалось, что необходимо поговорить более серьезно, чтобы Макторп выбросил из головы свою бредовую идею. Наглость этого человека была безгранична, в нее верилось с трудом.
– Я сказал, что не стану принуждать тебя выйти замуж, если ты не хочешь этого сама.
Кэти молча оглядела Ральфа и тихо вздохнула – так тихо, что Ральф не смог решить, был ли этот вздох на самом деле или ему только послышался.
– Он сделал мне предложение – очень корректно, – невозмутимо продолжала она. – Я получу северные поля в качестве свадебного подарка, а после смерти Макторпа они перейдут к твоим наследникам. Все прочее останется моим детям. Он не просил никакого приданого – это самый удачный способ для меня устроить свою жизнь.
Ральф беспомощным жестом поднял руки. Кэти не шелохнулась, продолжая смотреть ему в лицо.
– Я сказала, что дам ему ответ завтра. Прежде мне хотелось знать твое мнение.
– Почему ты сразу не отказала ему?
– Но ведь ты хочешь вернуть северные поля?
– Я получу их по закону.
– Судебный процесс дорого обойдется и затянется надолго. Макторп сказал, что таким образом ты никогда не получишь свои земли.
Ральф пожал плечами.
– Всему свое время.
Кэти отвернулась и вновь начала ходить взад-вперед, при этом ее застывшее лицо напоминало маску.
– Я приму его предложение.
– Но... Гусеница, ты... – воскликнул Ральф, вспомнив старое прозвище, и это, казалось, вызвало приступ гнева Кэти.
– Гусеница! Гусеница каталина! – горько перебила она. – Я-то помню эту старую шутку, а ты нет. Я твоя домоправительница, Ральф, и хотя мое положение меня устраивает, я хотела бы иметь свой дом.
– И у тебя он будет, – подтвердил Ральф. – Ты можешь выйти замуж...
– За кого? После войны мужчин в этих местах осталось совсем мало, да и те стремятся найти красивую и богатую невесту. Я же некрасива и бедна. Может быть, мне больше никогда не сделают предложения.
– Но ведь его сделал Макторп!
– Он хочет заботиться обо мне, сделать мою жизнь такой, какой здесь была жизнь Мэри. Женщины редко выходят замуж по любви. Он же относится ко мне достаточно хорошо, – и она подняла на Ральфа глаза, в которых смешалась горькая ирония и жалость, от которых Ральфу захотелось заплакать. – Понимаешь, он любит меня.
Ральф не нашелся, что ответить.
– Если ты этого хочешь... – медленно произнес он.
– Я отвечу ему завтра, – решительно отозвалась Кэти. – А теперь иди переодеваться – скоро будет готов ужин.
Оставшись одна, она прошла в дальний угол зала и уставилась на пляшущие языки пламени в камине. Лицо Кэти стало задумчивым и отчужденным. Она вспоминала о Мэри, Аннунсиате, Ките, Элизабет и не могла заставить себя изменить решение. Любовь проходит, а собственность, деньги и почет остаются; эта мысль вызвала у нее слезы, которые пришлось тут же стереть – со стороны лестницы донесся звук шагов.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Черный жемчуг - Хэррод-Иглз Синтия



Книга очень нравится, образы такие живые и яркие, перечитывая всю серию в третий раз.
Черный жемчуг - Хэррод-Иглз СинтияОксана
6.01.2016, 10.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100