Читать онлайн Вернись, бэби!, автора - Хэран Мэв, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Вернись, бэби! - Хэран Мэв бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.5 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Вернись, бэби! - Хэран Мэв - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Вернись, бэби! - Хэран Мэв - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэран Мэв

Вернись, бэби!

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

Клэр оказалась права. Жить со Стеллой действительно было непросто.
Джо лежал в шикарной гостевой спальне Стеллы, на накрахмаленных простынях, не спал и все прислушивался, не плачет ли Эдди. Он скучал по жене и сыну. Но он знал, что должен сперва во всем разобраться. Втайне он надеялся, что Молли позвонит, но тут же обрывал себя: гордость ей не позволит. Как взрослый человек, он не может рассчитывать, что решения за него будут принимать Молли или Стелла.
Решать должен он сам.
Стелла вела совершенно другой образ жизни, чем они. Он никогда не считал себя очень практичным человеком, но, по крайней мере, умел приготовить омлет. У Стеллы же даже яиц в доме не оказалось, не говоря о молоке и хлебе. Джо с трудом представлял себе мир, в котором даже завтракать ходят в ресторан. Правда, Стелла объявила, что вообще никогда не завтракает.
В нескольких сотнях шагов от ее дома он обнаружил круглосуточный супермаркет, о существовании которого Стелла и не подозревала. Там он купил самое необходимое.
– Ты просто чудо! – восхитилась Стелла. Голос ее переливался таким восторгом и удивлением, как если бы он обнаружил не обыкновенный магазин в огромном городе, а по меньшей мере истоки Нила.
– Ты дома никогда не ешь? – спросил он, отодвигая в сторону брынзу с шампанским, чтобы пристроить молоко, масло и сыр.
– Да нет. Я то на диете – и тогда я вообще не ем, – то питаюсь где-нибудь в городе.
Джо открыл пакет хлопьев и поискал глазами подходящую плошку.
– Я ими не пользуюсь, – радостно объявила Стелла. – Возьми чашку.
Она взяла себе щепотку на пробу.
– Ого, вкусно!
Джо бродил по гостиной с чашкой в руке и оценивал роскошный минимализм интерьера. Меньшего количества безделушек он в жизни не встречал. Иное дело Молли. Та хранила маленькие вещички на память обо всех событиях их жизни, от пикников на Саутендском пирсе до подставок под пивные кружки со студенческих времен. Как-то она призналась, что до сих пор хранит обертку от их первого презерватива.
На одной из красивых встроенных книжных полок он увидел детский носочек, который Стелла ему как-то показывала. Теперь он был в рамке и под стеклом. Джо моментально вспомнил лохматую черную головку сына и безумно захотел подержать его на руках.
Он резко повернулся к Стелле и спросил:
– Ты никогда ничего не говорила о моем отце. Кто он?
От неожиданности Стелла пролила свой сок. Она отвела глаза. Надо сейчас же сказать ему все. Но тогда он возненавидит ее с такой силой, что она сможет лишиться его прямо сейчас, только-только начав его поближе узнавать и по-настоящему любить. Перед лицом опасного решения Стелла всегда пасовала и выбирала линию наименьшего сопротивления. Так она поступила и теперь.
– Можно сказать, его никогда не было. – Она говорила едва слышно. – Всего лишь мимолетное увлечение. Я была такая молодая и неопытная, что не понимала, что происходит, а потом было уже поздно.
– Но он знал? – Джо все еще держал перед собой детский носочек в рамке. – Обо мне знал?
Голос у Стеллы стал еще тише, как будто кто-то прикрутил звук:
– Я ему не сказала. Считала, что должна принять решение сама. – Она встретилась с Джо глазами. – Прости меня. Из него вышел бы никудышный отец.
– Как я.
Боль, прозвучавшая в его голосе, резанула Стеллу как ножом. Это все ее вина. Из-за нее он чувствует себя брошенным и обездоленным. Принимая это решение, она не думала, что окажется в чем-то виноватой. Тогда все было так просто. Материнство – мокрые пеленки и бессонные ночи – было не для нее.
И в конечном итоге Стелла более чем осознанно приняла решение отказаться от ребенка. Конечно, поначалу была боль, но с годами от нее остались лишь периодические легкие приступы, с которыми она легко справлялась. К тому, что происходило сейчас, она совершенно не была готова.
Встреча с Джозефом и вспыхнувшая материнская любовь с новой силой опрокинули на нее сокрушительную волну страдания. Сейчас Стелла со всей отчетливостью видела ужас давно содеянного.
Ее как молнией поразила мысль о том, что до Джозефа она никого в своей жизни не любила, даже мать. Она видела, что любовь сопряжена со страданием и от этого никуда не деться. Ей хотелось броситься к Джозефу и прижать его к себе крепко-крепко, чтобы разом защитить ото всех бед.
Внезапно подступила дурнота. Он не должен этого узнать, ему станет невыносимо больно, этого не должно произойти!
– Чем бы ты хотел сегодня заняться? – спросила она, ловко уводя разговор с опасной стремнины. – Или ты по субботам работаешь?
– Нет. Только когда у нас запарка.
– Тогда давай пообедаем вместе! А потом можем пойти купить тебе что-нибудь к завтрашнему событию. Если, конечно, в твоей спортивной сумке не лежит смокинг.
– Для моей жизни смокинг не нужен.
Собственная реплика, вполне соответствующая действительности, вернула его к мыслям об их жизни с Молли. Ему вдруг стало недоставать ее оптимизма и способности довольствоваться малым. Сейчас она уже, наверное, проснулась и взяла Эдди к себе.
Не говоря ни слова, он схватил трубку и набрал номер. К его изумлению, отозвался автоответчик. Услышать свой голос вместо голоса Молли оказалось ужасным разочарованием. Записать сообщение у него не хватило духу, оставалось надеяться, что Молли позвонит на станцию и узнает, кто звонил. А может, и перезвонит сама.
То ли Молли действительно отсутствовала, то ли была очень рассержена, но ответного звонка не последовало.
– Так, – бодро сказала Стелла. – Готов? – Она старалась подавить охватившее ее глупое возбуждение от перспективы выйти в город с сыном. Подумать только – он целиком принадлежит ей!
Не дожидаясь лифта, они бегом спустились по лестнице, вышли на оживленную улицу и направились в сторону торгового центра. Утро было в разгаре, и магазины оживленно бурлили. Повсюду сновали лондонцы, вышедшие за покупками, туристы, рыщущие в поисках сувениров, покупающие костюмы от Гоббса или соль для ванны от Блаша.
Перехватив по круассану в киоске, они отправились на цокольный этаж, где Стелла хотела показать ему потрясающий магазин механических игрушек. Стайка мальчишек прилипла к витринам, мигом напомнив Стелле о том, что и Джо когда-то был таким.
Потом они просто бродили по пассажу, держась за руки. Никогда еще Стелла не была так счастлива.
Джо вдруг осознал, что он впервые гуляет со Стеллой по городу. Это выглядело довольно необычно. Ее все узнавали, некоторые – в открытую, другие смущенно отводили взгляд и пихали локтем приятелей.
Стелла смотрела строго перед собой.
– Фокус в том, чтобы ни с кем не встречаться взглядом, – шепнула она. – Тогда можно делать вид, что ничего не происходит.
– И к этому можно привыкнуть? – Джо был в ужасе.
Она рассмеялась своим влекущим смехом:
– Если честно, мне это даже нравится. Ужасное признание, да? – В этот миг она поняла, что это и есть горькая правда.
Они с большим удовольствием пообедали. Стелла много смеялась и пила, флиртовала то с Джо, то с официантами – его ровесниками. Поначалу ему это казалось неуместным. В конце концов, она же ему мать! Но он быстро понял, что флирт – обычный для нее способ общения. Это был еще один прием, помогающий держать дистанцию. Глубокие отношения ее явно не привлекали. Может быть, глубину она приберегает для сцены?
Из ресторана они ушли около четырех.
– Итак, – объявила Стелла, беря его под руку, – с чего начнем? Раз у тебя нет смокинга, я с большим удовольствием тебе его куплю.
– Да лучше взять напрокат! Куда мне его носить-то?
– Тогда я куплю тебе что-нибудь еще!
Делать покупки со Стеллой оказалось довольно занятно. Пэт обычно отсылала их с Эндрю в «Бэртонз» с подробнейшими инструкциями, что надо купить. Молли сама покупала ему яркие, но симпатичные галстуки, чтобы оттенить его любимый черный цвет. А вообще он шмотками мало интересовался.
Магазин, где давали вещи напрокат, находился на Эксетер-стрит. Витрины были оформлены в стиле Джеймса Бонда, там стоял манекен в белом смокинге, а рядом с ним – трогательная имитация Урсулы Андресс в бикини и с кинжалом за поясом. Манекен был таким допотопным, что сама Урсула Андресс оказалась бы моложе.
– Нет, – Стелла покачала головой, – белые смокинги – это слишком вызывающе. Как насчет килта?
Джо стало смешно:
– Из меня шотландец как папа римский. Даже и не думай!
– Тогда это должен быть скучный классический смокинг. Идем.
При одном взгляде на Джо продавец просиял. Нечасто ему попадался клиент, на которого стоило тратить свое внимание и творческий нюх. Сегодня ему повезло.
– Смотри, как он сияет! – шепнула Стелла. – Обычно-то ему приходится ублажать дряхлых старцев.
К вящему разочарованию продавца, Джо категорически отверг все варианты комбинации шерсти с шелком, дополненные щегольской кружевной сорочкой и атласным кушаком. Он выбрал простой черный смокинг, белую рубашку и голубую бабочку.
– Одну минуту, сэр, – взмолился продавец. – Один малюсенький штрих. – Он исчез и вернулся с ярко-синим шелковым поясом. – Точно в цвет ваших глаз, сэр, – засопел он. – Если вы позволите мне это маленькое замечание.
– Не позволю, – смущенно буркнул Джо и покраснел.
– А я позволю, – пропела Стелла. Она стояла рядом и не сводила глаз с его отражения в зеркале. Она поймала в зеркале свой взгляд и вздрогнула, вновь осознавая свое разительное сходство с сыном.
Казалось бы, такая прелесть – мать с сыном, словно отлитые по одной форме. Но почему-то было невыносимо больно. Целых двадцать пять лет она могла наслаждаться его взрослением, быть рядом, когда он разбивал коленки. Все это время, пока формировалась личность Джо, она могла бы быть частью его эмоционального «я». Она могла бы знать его лучше, чем кто бы то ни было. Но все это она отбросила, как дикарь швыряет драгоценный камень, не сознавая его ценности. Если бы можно было раскрутить время назад, она бы все за это отдала. Сейчас, двадцать пять лет спустя, более трагической утраты нельзя было и представить.
Чтобы спрятать свою боль, она углубилась в изучение витрины с запонками. Взгляд зацепился за одну пару, украшенную греческими масками трагедии и комедии. В каком-то смысле они отражали ее внутренний разлад. Она попросила показать их поближе.
– Вот, – обратилась она к Джо. – Вот что нужно на завтрашний вечер. – Она подтянула ему рукав смокинга, чтобы добраться до манжеты. Ее взору открылось маленькое родимое пятнышко на внутренней стороне левого запястья. Это пятнышко она видела в последний раз двадцать пять лет назад.
Стелле показалось, что она буквально умирает. Грудь разрывала такая боль, что она не могла ни дышать, ни говорить. Перед глазами стоял тот миг, когда ей впервые дали подержать младенца. Она взяла его нехотя, опасаясь ненужной привязанности, но потом, как-то машинально, приоткрыла одеяльце и увидела свое темноволосое чудо, черную всклокоченную головку, еще затуманенные синие глазки, длинные ресницы и это крохотное родимое пятно на запястье.
И еще одно не давало ей покоя, как заноза в открытой ране. Почему он ушел от Молли и перебрался к ней? Не ее ли эгоизм превратил его в человека, которому трудно любить другого? В человека, подобного ей самой?
Стелла готова возместить ему все, что в свое время недодала. Она станет любить его так сильно, что в ее преданности растворится все содеянное зло. Но в глубине души, в самом честном ее уголке, спрятанном под толстым слоем самообмана, она знала, что жизнь не так проста.
Она усилием воли заставила себя застегнуть ему запонки и опустить рукав, спрятав ужасное напоминание.
– Отлично! Спасибо. – Джо поцеловал ее в щеку, не подозревая о нахлынувших на нее переживаниях. – Спасибо, Стелла. Это просто фантастика!
Стелла вдруг заметила, что он никогда не называет ее мамой. Всегда только по имени. Это было еще одно страшное открытие.
Выйдя из магазина, Джо сказал:
– Пожалуйста, не спорь, но я тоже хочу тебе кое-что купить. Ты иди, а я вернусь через часик.
Стелла брела по пассажу с идиотской улыбкой на лице. Она остановилась перед вереницей статистов, изображавших роботов. Пять-шесть человек, все в костюмах разного цвета, от белого до золотистого. Что за способ зарабатывать на жизнь! Часами стой неподвижно, выдавая свою принадлежность к миру живых едва заметными движениями, а взамен получай жалкий гонорар и довольно сомнительное ощущение, что приносишь людям радость. И на эту стезю она эгоистично толкнула Джо!
В переулке Стелла наткнулась на итальянский магазинчик деликатесов, в котором никогда не бывала – возможно, из-за своей привычки не покупать еду и всюду ездить на такси. Ей пришло в голову, что сегодня они могут поужинать дома. Она даже сумеет что-нибудь приготовить. Правда, ее представление о готовке выразилось в покупке всех представленных в магазине видов салями, по кусочку от восьми разных сыров, четырех разновидностей оливок, сушеных томатов и простого хлеба чиабатта.
– Так, – объявила она, сверкая глазами, как священник на ярмарке, – что же мы возьмем на горячее?
После непродолжительной дискуссии с юношей за прилавком она вышла из лавки с двумя пухлыми пакетами и заспешила домой. Мысль о том, что у нее появился кто-то, к кому надо спешить, готовить ему еду и даже – почему бы нет? – гладить рубашки, наполняла ее радостным возбуждением.
Ее каминная полка была завалена приглашениями и визитками, в основном от людей и организаций, которые она даже не знала, но которые тоже хотели войти в круг тех, кого Стелла Милтон почтила своим посещением. Какое счастье, что можно о них забыть и провести вечер с Джо!
Он еще не вернулся, и у нее было время распаковать свою добычу и приготовить ему сюрприз. Какое, оказывается, блаженство, надеть фартук и приготовить кому-то поесть!
Она с упоением раскладывала на блюде закуски и насвистывала себе под нос мелодию, как вдруг ее словно ожгло. Это была песенка «Молли Малон». Вся радость мгновенно испарилась. Джо должен быть не здесь. Какая она эгоистка! Разве так любят? Она и сейчас хочет только брать, но не давать.
Телефонный звонок воем сирены отозвался в ушах. От резкого звука она окаменела.
Звонила мать.
– Стелла, какого черта ты снова вытворяешь всякую чушь? – В голосе Би и за многие километры упрек слышался так же отчетливо, как если бы она стояла рядом. – Молли мне только что все рассказала. Они поссорились с Джо, и он живет у тебя. Это совершенно неправильно! Мать не должна вставать между мужем и женой. Я знаю, ты рада, что нашла Джо, но ты должна отправить его домой. Чем скорее, тем лучше.
Стелла, которая и сама уже почти решила это сделать, вдруг взбунтовалась. Почему старуха возомнила себя вправе диктовать ей, что делать, а что нет? С чего она взяла, что Стелла не способна сама принять нравственное решение?
– Завтра мы с ним идем на церемонию «Миллениум». Это мой торжественный день, и я хочу, чтобы он разделил мою радость. Дальше я пока не загадываю.
– Советую тебе передумать. Стелла, дорогая, ты слишком эффектна. Ты не подозреваешь, какое можешь производить впечатление. Джо и Молли были счастливы своей обычной жизнью. Ты кружишь мальчику голову. Молли говорит, у него теперь еще и актерский зуд проснулся?
– Это не просто зуд. Я пыталась его отговорить, но Сюзанна Морган считает, он действительно одарен. Может быть, я оказываю ему этим большую услугу.
– А может быть, нет. Девяносто пять процентов актеров сидят без работы. Тебе это отлично известно. Наиболее удачливые превращаются в асоциальных типов вроде тебя и меня, которые шатаются по белу свету и отказываются от собственных детей. Конечно, Молли забеспокоилась, что он может посвятить себя театру. Игра – это болезнь. Я очень рада, что уже переболела.
– Чушь! – Стелла не собиралась слушать это вранье. – Да предложи тебе Национальный театр крохотную ролишку – ты кинешься на нее коршуном. Да и от заштатного театрика, уверена, тоже не откажешься.
– Не в этом дело, Стелла. Дело в том, что ты встаешь между Джо и Молли.
– Но мне так хорошо оттого, что он здесь!
– Надо было думать об этом тогда, когда ты его отдавала! – Би была безжалостна. – Заставь его вернуться к Молли! Молли дает ему стабильность, которой ты дать не можешь. Она практичная девочка и любит его.
– Не знаю, получится ли у меня.
– Стелла, дочка, если я что-то и усвоила твердо, то только то, что любить означает делать так, как человеку лучше, как бы тебе при этом ни было больно.
– Да ладно, ма, – съязвила Стелла, – ты говоришь слогом поздравительных открыток.
Разговор был прерван появлением Джо с большим подарочным свертком в руках.
– Ма, мне надо идти, – зашептала Стелла. – Джозеф вернулся. Я подумаю над тем, что ты сказала. Обещаю.
Би сидела в своем любимом кресле под яблоней и напряженно соображала. Никогда в голосе ее дочери не звучало столько счастья. Неужто она наконец обнаружила, что любить кого-то – гораздо большее счастье, чем любить себя? Какой ужас, что это произошло с опозданием в двадцать пять лет!
Би задумалась о двух женщинах в жизни Джо – жене и матери. Как несправедливо по отношению к Молли, что Стелла вдруг заняла главное место! Хуже того, Би подозревала, что Стелла наслаждается столь эффектной победой. Однако на самом деле весь внешний блеск Стеллы не более чем покров для ее душевных изъянов. Молли, не прилагающая никаких усилий к тому, чтобы подать себя в наилучшем свете, в действительности куда более сильная личность. Надо каким-то образом раскрыть Джозефу глаза на то, что он уже имеет.
Молли тоже хороша собой; просто она не любит выставлять себя напоказ. Пора ей перестать прятать свои прелести под маской сорванца и взять у Стеллы реванш. А Джо давно следовало бы разглядеть, что не все козыри на руках у Стеллы.
Ей пришла в голову мысль, заставившая Би рассмеяться в голос. Пусть она и старая мышь, засевшая в захолустье, но связи-то у нее остались. Старая гвардия еще жива!
Би принялась листать допотопную записную книжку. Всеми правдами и неправдами она выклянчит себе столик на завтрашнюю церемонию, чтобы разделить почести, воздаваемые ее дочери, а заодно дать Молли шанс напомнить Джо, что она не только красивая молодая женщина, но и его жена.
Но сначала надо найти для Молли подобающий наряд, что-нибудь настолько сногсшибательное, чтобы затмить Стеллу. Конечно, это потребует усилий.
Беатрис снова позвонила дочери:
– Стелла, дорогая, я знаю, что завтра у тебя особенный день, и я хотела послать тебе бутоньерку к платью. В чем ты будешь? Ты ведь наверняка уже решила. – Зная страсть Стеллы к нарядам, нетрудно было предположить, что на выбор платья к давно запланированной церемонии потрачено несколько недель.
Стелла заподозрила что-то неладное. С чего бы это мать внезапно сменила тон с ледяного на приторно-сладкий? Старушка ведет себя очень странно.
– В красном шелковом, – недоверчиво сказала она.
– С голой спиной и боками? Которое держится на цепочке? Или с лентой-удавкой? – допытывалась Би, стараясь не выдавать своего веселья. Оба платья были одинаково безвкусны, поэтому никакой разницы на самом деле не было. Она задавала вопросы для отвода глаз. Удивительно, у Стеллы безупречный вкус на повседневную одежду, но по торжественным случаям она делает из себя настоящую шлюху.
– С удавкой.
– Что скажешь об орхидеях? Или лучше белую камелию, как у Греты Гарбо?
– Ма, я не хочу тебя обидеть, но цветы на платьях никто не носит со времен последней коронации. Теперь их надевают только на деревенских свадьбах.
– А-а. Тогда, может, прислать тебе букет на дом?
– Это будет чудесно. – Стелла решила не быть неблагодарной. – Спасибо, ма, это прекрасная идея.
Би ощутила легкий укор совести. Нет, все равно, дочь ведет себя совершенно наплевательски по отношению к окружающим, и этому надо положить конец.
В течение следующего часа Би названивала десяткам людей, напоминая важным персонам в актерской гильдии, что их матери и отцы были когда-то ее закадычными друзьями – даже если на самом деле она их терпеть не могла. В конце концов она добилась своего.
Теперь оставалось уговорить Молли.
За целый день Молли пережила полную гамму эмоций, от ярости до отчаяния. Она подумывала, не запустить ли кирпичом в окно Стеллы, но это было так высоко, что кирпич, скорее всего, не долетел бы. Чего доброго, упав, он прибил бы саму Молли. От невероятных фантазий ее спасло появление Клэр с бутылкой вина и коробкой феминистского печенья с записками-предсказаниями, обязательно обещавшими какую-нибудь мерзость.
Когда раздался звонок в дверь, Молли подумала, что это Джо, полный раскаяния, с букетом цветов и вещами. Меньше всего она сейчас ожидала увидеть мать Стеллы Милтон. На Беатрис были любимые брюки для верховой езды и блуза с оборками, на голове – широкополая шляпа. В руках Би держала пластиковый чехол для одежды и широко улыбалась.
– Привет, Молли, моя девочка. Знаю, знаю, ты меня не ждала. Маленький сюрприз. Можно войти?
– Конечно. – Молли взяла Эдди и усадила себе на изгиб бедра. – Познакомьтесь, моя подруга Клэр, та самая, что брала интервью.
– Рада познакомиться.
Появление Би необъяснимым образом придало Молли оптимизма. Вопреки ее эксцентричной внешности Беатрис Мэннерз излучала неподдельную уверенность. Когда Би была на сцене, ощущение создавалось такое же, как от присутствия мисс Марпл в рассказах Агаты Кристи, – все будет хорошо.
– Ну и как ты держишься в этом кошмаре, девочка? Хорошо, что с тобой подруга. – Непритворное сочувствие, прозвучавшее в этой реплике, возымело гибельный эффект: из глаз Молли, смывая тушь, хлынули слезы, сопровождаемые жалобным иканием.
– Мы тут планировали разбить Стелле окно кирпичом.
Би с нежностью обняла девушку.
– У меня есть идейка получше, – объявила она. – Моя дочь ведет себя непотребным образом. Не знаю даже, как за нее и извиняться. Но хватит нам страдать, пора действовать! Вся эта глупость продолжается уже слишком долго. – Она сняла плащ и расположилась на диване. – Чудесная комната! У тебя отменный вкус, дорогая. – Понизив голос, Би добавила: – Не то что у Стеллы. Так вот, Молли, пора нам с тобой нанести ответный удар. Справедливости ради надо сказать, что Стелла действительно обнаружила в себе любовь к сыну, но она верна себе и считает, что Джо достался ей в качестве подарка. О твоем существовании она просто забыла. Значит, надо напомнить. А для этого я предлагаю, как это ни жестоко, доказать ей, что ты не кукла, которую можно отложить в сторону, когда в ней отпала необходимость.
– Вперед! – поддержала Клэр, воздев кулак в жесте Че Гевары.
– Вы хотите сказать, надо ей все-таки бросить этот кирпич? – Молли оживилась.
– Я целиком за, но вообще-то у меня есть более тонкий план. И к тому же убийственный. – Она открыла чехол и извлекла оттуда платье нежно-кремового шелка. Оно легло на диван мягкими мерцающими складками. – Это Живанши. Подлинное. Говорю так уверенно, поскольку сама его заказывала в 1935 году. Оно уже тогда стоило три тысячи фунтов, а теперь, с учетом того, сколько раз я его надевала, – и вовсе баснословные деньги.
На свет появилось второе платье. Черное и узкое, расшитое бисером, с бретелью через одно плечо.
– На вешалке – так себе, – сказала Би. – Но поверь мне, когда в нем будет тело, – закачаешься! Особенно такое тело, как у тебя. Я-то всегда была как доска, грудь приходилось подкладывать. Ну-ка, примерь! – Би взяла у Молли малыша и опустила на пол. Потом дала ему свою трость с рукоятью слоновой кости в виде лисьей головы. – Пусть немного поиграет. Ну же, Молли, надевай, пока дают!
Молли сняла с себя джинсы и майку и осталась в одном белье. От смущения она зарделась.
– Когда поездишь с мое по городам и весям, где приходится переодеваться черт-те в каких условиях, поневоле привыкнешь к виду чужих бюстов и прочих частей тела. Похлеще редактора «Плейбоя». – Она озорно подмигнула. – И научишься отличать настоящую блондинку от крашеной. Боюсь, с этим платьем лифчик не пойдет.
Би застегнула «молнию» сзади и отошла на шаг, чтобы оценить результат.
– Бог мой! Когда я его надевала, все смотрели на платье. В данном случае будут пялить глаза на твою фигуру. Ты очень привлекательная девочка, ты это знаешь? А будешь выглядеть еще более потрясающе, когда мы проделаем вот это. – Она расстегнула гребень с защелкой, которым Молли обычно перехватывала сзади свою гриву, и роскошные рыжие волосы волнами рассыпались по ее слегка веснушчатым плечам.
Клэр ахнула. Молли посмотрела в зеркало и тоже ахнула. На нее смотрела роскошная молодая женщина в платье, создающем необычайно сексуальный эффект. Она была похожа на модель художника девятнадцатого века, своими эротическими уловками способную заставить мужчину забыть и жену, и детей, чтобы предаться опасной страсти.
– Понимаю, вам, молодежи, это может показаться допотопным приемом, но пора тебе пустить в ход свои чары и напомнить Джо, что в его жизни есть что-то поинтереснее Стеллы.
– Никогда не считала себя сексапильной, – засмеялась Молли, очарованная своим отражением в зеркале. – Я больше по части решения проблем и улаживания всяких дел.
– И вот куда это тебя завело! – поддразнила Би. – Определенно пора сменить амплуа. Отныне будешь сердцеедкой. Или, лучше, свекровеедкой.
– Все-таки это странно, – нахмурилась Молли. – Я что, бьюсь за него на сексуальном фронте?
– Это единственный фронт, где Стелла всегда на коне. Вот только в ее случае, увы, говорить о подлинно сексуальном чувстве не приходится. И то, что ты видишь, ты никогда не сможешь от нее получить.
Би взяла Эдди на руки и повернула его лицом к маме.
– Ну, как тебе твоя мамочка в таком виде? Так бы и съел, да? – Эдди обеими ручонками потянулся к бюсту Молли. – Вот так сказанула! – засмеялась Би. – Кстати, не разрешишь мне у тебя переночевать? Как подумаю, что надо ехать в Суссекс, а завтра опять сюда, – дурно становится.
– Беатрис, – совершенно искренне заверила Молли, – для меня это будет большое удовольствие.
Так и вышло. Вино, правда, уже кончилось, но Би вдвоем с Клэр сходили в угловой магазин и умудрились выторговать у мистера Савалы две бутылки почти приличного напитка, наличие которых трудно было даже подозревать.
– Из своего загашника выдал! – тараторила Клэр. – По-моему, он их хранил как реликвию. Но Би умаслила его рассказом о своих гастролях в Рангуне, и он растаял. Не разрешил брать ничего с полок, а лично принес из своих запасов. Думаю, это нам подойдет.
Молли наскоро соорудила спагетти с томатным соусом и присоединилась к своим гостям.
– Надеюсь, вы едите пасту? – весело спросила она.
– Дорогая, когда поездишь с мое, научишься есть все подряд. В Индии – карри, в Китае – дим-сум, в Сингапуре – лапшу, в Таиланде – сушеную рыбу, в Афганистане – бараний глаз. На каких только окраинах империи я не побывала! Похлеще доктора Ливингстона!
– Должно быть, у вас была очень интересная жизнь! – предположила Клэр.
– Да. Но не совсем такая, как мне бы хотелось. Я бы предпочла, чтобы Джордж нашел работу здесь, но у него был довольно ограниченный диапазон. Кончились мюзиклы – сошел и он. Поэтому поездки были для нас единственным способом держаться на плаву. Я считала, что из кожи вон лезу, но на Стелле это отразилось не лучшим образом. Она росла в одиночестве, а теперь в одиночестве живет, несмотря на многочисленных поклонников. – Беатрис подняла бокал. – Но мы с вами другие! Господь одарил нас энергией и целеустремленностью. Если нам становится одиноко – мы действуем!
– Только не всегда разумно, – вздохнула Молли. – Например, ищем давно забытых мамочек.
Би взяла ее за руку.
– Может быть, это должно было произойти. Джозефу надо разобраться, чего он хочет от жизни. – Она подмигнула. – Нам только нужно убедиться, что мы подталкиваем его в правильном направлении. И если кто и может это сделать, то только ты. По-моему, Джозефу очень повезло.
Молли подняла бокал в необычайном воодушевлении.
– Что ж, пора ему в этом убедиться!
Би просияла. Наконец-то ее невестка заговорила по существу.
– Выпьем за это, а, Клэр? Вообще-то, – она опять улыбнулась, – мне кажется, мистер Савала будет доволен, если мы откроем и вторую бутылку.
Назавтра, отдав Эдди соседке снизу миссис Саламан и приведя ее этим в полный восторг, Молли уже в половине третьего начала наряжаться, как какая-нибудь фотомодель перед съемками для обложки очередного журнала.
– Вы уверены, что над нами не будут смеяться? – беспокоилась она.
– Подожди, сама увидишь, – обнадежила Би.
– Все просто лягут! – Клэр обняла подругу. – Жаль, меня там не будет.
– Я все сфотографирую, – пообещала Би.
Посещение церемонии вручения кинематографических премий для Молли стало самым волнующим событием за всю ее жизнь. Таксист подвез их сзади к отелю «Гровнер-Хаус», где уже выстроилась длинная очередь лимузинов, высаживающих своих знаменитых пассажиров под фейерверк фотовспышек.
Молли осторожно высунула ногу из машины и почувствовала под подошвой ковер. Дорожка тянулась до самого входа в отель. С одной стороны выстроились шеренгой не менее двухсот фотографов. С другой расположились телекамеры и молокососы-репортеры. Молли чувствовала себя как Моисей, когда по воле господней перед ним расступилось Красное море. С той только разницей, что Молли страшно хотелось вернуться в такси и остаться в Египте.
– Улыбайся! – прошипела Би, куда более опытная в плане норм поведения знаменитостей, и крепко взяла ее под руку.
Защелкали фотоаппараты, хотя все видели Молли впервые.
– А можно снять юную леди отдельно? – спросил молодой фотограф в первом ряду.
Би отошла, довольно улыбаясь:
– Давай, Молли, не забывай, зачем ты здесь. Позируй так, словно от этого зависит вся твоя жизнь.
Молли вдруг стало смешно: ее развеселила нелепость славы и репортерской жажды свежей крови, неважно какой. Она встала перед объективом, изобразив из себя старлетку, рвущуюся в героини светской хроники.
– Отлично! – поздравил один из репортеров. – Разверните плечи! Чуточку тряхните волосами, пусть немного разлетятся. Какие же у вас волосы!
Молли повиновалась.
– Как, вы сказали, вас зовут? – поинтересовался один, когда все желающие отщелкали необходимое количество кадров.
Би ее опередила:
– Это невестка Стеллы Милтон. Жена ее когда-то утраченного сына. Вы наверняка читали эту историю в газетах.
При намеке на сенсацию, а следовательно, на хорошие перспективы сбыта все снова яростно защелкали затворами фотокамер.
В этот момент подкатил самый длинный лимузин, какой можно себе представить, и все направили объективы в его сторону. Под вспышками камер из машины шагнула Стелла Милтон собственной персоной. Она ослепительно улыбалась.
Красный атлас не очень соответствовал времени дня, тем более в сочетании с темными очками. Было заметно, что Стелла только что побывала у парикмахера, и ее черные волосы приобрели синеватый отлив. Эффект был несколько вульгарный.
– Стелла! Стелла! – наперебой окликали фотографы. – Пожалуйста, сюда!
С подчеркнутой невозмутимостью и даже некоторой томностью, призванной подчеркнуть, кто сегодня герой дня, Стелла поворачивалась к камерам то так, то этак.
– Парный снимок с сыном!
Она обняла Джо с видом безраздельной собственницы, отчего Молли захотелось подойти и ударить ее. Стелла пока не замечала присутствия соперницы.
– А может, с вашей красавицей-невесткой? – предложил один особо предприимчивый, сделав знак в сторону Би и Молли.
В этот момент своей славы Молли наконец убедилась, что там, наверху, точно есть бог. Воспоминаний об искаженном лице Стеллы ей хватит до конца дней. Это был пьянящий коктейль из крайнего удивления и застывшего ужаса, к тому же щедро приправленный ревностью.
– Молли! – воскликнул Джо, пораженный не меньше матери. – Что ты здесь делаешь? И откуда у тебя такое потрясающее платье?
– Мы его взяли напрокат, – твердым голосом ответила Би, не дав Молли и рта раскрыть.
– Но зачем ты здесь?
С каждой секундой в Молли росла уверенность в себе.
– Конечно, чтобы повидаться с тобой и посмотреть, как моей свекрови будут вручать приз.
– Между прочим, – величественным тоном объявила Би, – мы приглашены самим сэром Рональдом Вудом.
Стелла разинула рот. Сэр Рональд Вуд был патриарх британского театра, отец той самой беременной Роксаны, которую она надеялась заменить в «Ночи желания».
– Ты разве с ним знакома?
Прибывали все новые люди, все новые звезды. Странному семейству пришлось пройти вперед, дабы не создавать затора на ковровой дорожке.
– Знакома! – Би дерзко улыбалась. – И какое-то время мы даже были близки. – Она не стала рассказывать, как ей пришлось унижаться и умолять, и даже пообещать солидное пожертвование в пользу Театрального благотворительного общества, чтобы заполучить эти два места за столиком сэра Рональда. Роксана с мужем больше никогда в жизни с ней не поздороваются, поскольку их беспардонно выперли с собственных мест. – Потом увидимся на приеме. Знаешь, Стелла, – добавила она, – красный тебе все-таки не очень к лицу. Ты в нем похожа на валяющуюся на диване шлюху.
– А ты… давно прокисла, как старый йогурт! – огрызнулась Стелла. – Посмотри на себя в зеркало, мышь белая!
Би с Молли проследовали в зал и угостились шампанским. Молли старалась не глазеть на знаменитостей, которые то и дело здоровались с Би.
– Надо почаще появляться в свете, – заметила Би шепотом, – пока мне это еще доставляет удовольствие.
В противоположной стороне зала Стелла не находила себе места от злости, а Джо и вовсе поджал хвост. К великой радости Би, он без конца поглядывал на Молли. Похоже, он очень хотел с ней поговорить, но не знал, с чего начать.
Когда Би увлеклась беседой с очередным старинным другом, Молли подошла к мужу.
– Извини, что так вышло. Это была идея Би.
– Да ты вроде прекрасно себя здесь чувствуешь?
– Сначала да. Ну, то есть это все, конечно, не для меня, но наблюдать интересно.
– Ты потрясающе выглядишь.
– Спасибо. Би решила позлить Стеллу и показать тебе, что я не маленькая серая мышка, домохозяйка, которой можно пренебречь.
Джо посерьезнел.
– Мне кажется, те, кто тебя знает, ни за что не станут считать тебя серенькой мышкой, тем более я. – Молли заулыбалась. И тут он все испортил: – Ты больше похожа на ракету с тепловым наведением.
Молли вспыхнула. Видимо, Джо ничему не научился за то время, что они врозь.
– А не пошел бы ты? Я-то, по крайней мере, что-то делаю! Ты говоришь, что работать у Грэхама тебе не нравится, но, чтобы ты это понял, потребовалась отыскать тебе мамочку! В наших отношениях мотором всегда была я. Ты предпочитаешь плыть по течению. Ты даже на прослушивание пошел только потому, что его тебе организовала Стелла. Ты спокойненько бросил меня с Эдди и отправился к мамуле, чтобы на тебя там молились. Мои мотивы хотя бы объяснимы. Твои, впрочем, тоже. Это называется эгоизмом, чтоб ты знал.
Платье помогло. Прическа тоже. Благодаря им Молли нашла в себе смелость картинно развернуться и отойти.
– Молодец! – поздравила Би, когда Молли села рядом с ней к столу. – Молодец, что высказала ему все.
Молли оглянулась на Джо. Тот стоял в одиночестве, сам не свой. Она тоже чувствовала себя не в своей тарелке. Страстно хотелось подбежать к нему, взять за руку и увести отсюда. Ну уж нет, она и так слишком часто принимает решения. Теперь его очередь. Он должен ясно дать понять, что ему нужна она и Эдди.
На лице Джо отразились примерно те же мысли, и Молли возликовала. Он уже сделал шаг в их сторону, но тут ведущий объявил о начале церемонии награждения.
Стелле всегда казалось, что этих церемоний слишком много, что они необычайно скучны и однообразны. Но сегодня, когда рядом с ней был Джо, она готова была находиться здесь до бесконечности. Даже раздражение от неуместной выходки матери прошло.
Знаменитости вились, как мухи над вареньем, и весь вечер им предстояло попадать в объективы телекамер. Что ж, их ждет большой сюрприз.
Пожалуй, эта Молли действительно недурна. Стелла взглянула в зеркало. Конечно, Би, как всегда, права, черт бы ее побрал! Красный смотрится слишком откровенно. На таком мероприятии скорее пристало выглядеть добропорядочной дамой, чем породистой девкой.
Завтра газетчики камня на камне не оставят от ее наряда. Телевизионщики тоже. Вспомним, что случилось с беднягой Сарой Киллен, актрисой с амплуа женщины-вамп. Она появилась на каком-то рауте в платье-мини. Газеты тут же поместили огромные развороты, допытываясь у читателя, не слишком ли она стара для таких штучек.
Расстроенная как никогда, Стелла глотнула вина и наклонилась к Джо:
– Теперь уже скоро.
Однако очередь до нее дошла только спустя час.
– И наконец, идя навстречу новому тысячелетию и желая подтвердить значение Британии как неотъемлемой части Европы, театральный цех желает поздравить одну из самых соблазнительных и долговечных статей нашего экспорта…
– Я ему что, тушеная говядина? – прошипела Стелла.
Джо фыркнул.
– …звезду нашего театра и кино, до мозга костей нашу – Стеллу Милтон!
Стелла грациозно встала, отчего тонкие паутинки, удерживавшие ее платье на шее, натянулись до предела, и прошествовала на подиум.
– Прежде чем вручить вам эту награду, дорогая Стелла, мы бы хотели показать несколько фрагментов кинолент, которые сделали вас такой знаменитой, – он попытался сострить, – причем подчас в скандальном смысле.
Пошла запись. Стелла старалась не смотреть на экран. Она и так знала, что это будет. И конечно, опять эта грудь в распахнутой кожаной куртке, которую так хорошо знает по плакатам мужская часть населения.
– Фильм, фрагмент которого мы сейчас видели, был снят – подумать только! – почти двадцать лет назад, – продолжал ведущий. – А теперь, дорогая Стелла, позвольте вручить вам приз «Миллениум» за большой вклад в развитие кинематографии. Вклад, который вы вносите самим вашим присутствием, вашей красотой и талантом. Благодарим вас, Стелла Милтон!
Дождавшись, пока стихнут аплодисменты, Стелла улыбнулась:
– Я-то думала, мне сегодня дадут именные часы за выслугу лет. Хотя не так уж я и стара, знаете ли. – Она посмотрела прямо в камеру. – Прошу меня извинить, ребята, я, кажется, немного собью вам эфирный график, но сегодня я намерена произнести речь.
Телевизионщики стали беспокойно переглядываться. Церемония шла в прямом эфире, и все было рассчитано по секундам. Случилось что-то явно незапланированное.
Стелла решила не обращать на них внимания.
– Я рада этой награде, потому что считаю свою карьеру в высшей степени удавшейся. Для того чтобы сделать такую карьеру, приходится, конечно, идти на жертвы. Но в моей жизни была одна жертва, которая касалась не только меня. Когда я только начинала свой путь в театре, я вдруг обнаружила, что беременна, и решила отдать своего ребенка в чужую семью. – Наступила полная тишина, вплоть до самых дальних столиков. – Я могла бы сказать, что сделала это во имя искусства или ради творчества, но на самом деле главной причиной был мой эгоизм. Я оказалась счастливей, чем заслужила. Мой сын нашел меня, и теперь у меня появился второй шанс.
Голос у нее дрогнул от волнения, и Стелла ухватилась рукой за микрофон.
– И сегодня я хочу от всего сердца попросить прощения у своего сына. Пусть он подойдет сюда, я хочу передать ему эту награду. Это Джозеф Мередит, чьего внимания я не заслужила.
Все взоры в зале разом устремились к Джо. Он понял, что надо идти на сцену. Неуверенной походкой Джо двинулся к подиуму, за ним неотступно следовал телеоператор, фиксируя каждое движение. Люди в зале принялись хлопать. К микрофону он подошел уже под гром аплодисментов.
Стелла вывела его на середину сцены и заговорила, поворачивая его лицом поочередно к каждой части зала:
– Мой замечательный сын, Джозеф Мередит. Джо, простишь ли ты меня когда-нибудь?
Даже режиссер прямого эфира, у которого из-за выходки Стеллы полетела вся сетка вещания, смотрел как завороженный.
– Да, чего у нее не отнимешь, так это театральности…
Все гости повскакали с мест и восторженно хлопали. Несмотря на обиду и злость, Молли тоже поддалась общему настроению. И только один человек в этом зале продолжал сидеть, словно не замечая всеобщего накала эмоций.
– Господи, Стелла, – проговорила Би себе под нос, утирая слезы негодования, – глупая девчонка! Ну почему ты непременно должна испытывать судьбу?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Вернись, бэби! - Хэран Мэв



Интересный роман.
Вернись, бэби! - Хэран МэвЕлена
1.07.2015, 22.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100