Читать онлайн Иметь все, автора - Хэран Мэв, Раздел - Глава 24 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Иметь все - Хэран Мэв бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.44 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Иметь все - Хэран Мэв - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Иметь все - Хэран Мэв - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэран Мэв

Иметь все

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 24

Дэвид ехал по петляющей сельской дороге, вымещая свой гнев на поворотах, которые проходил слишком резко. Если бы Лиз в разговоре с ним вышла из себя, если бы она кидалась вещами, визжала и кричала, он сладил бы с этим. Он визжал и кричал бы в ответ, и в конце концов все обвинения были бы произнесены и аккуратно выложены на стол, и они бы успокоились. Но что он мог поделать с ее горьким сарказмом и со своим подозрением, что претензий у нее даже больше, чем она высказывает?
Ему пришло в голову, что мужчины в гневе теряют над собой контроль и ведут себя по-мальчишески, но женщины борются без правил, с саркастическими насмешками и ехидными подковырками. Теперь он с полным знанием дела мог судить, какое оружие более омерзительно.
Начиная обгонять древний «моррис майнор» с пожилой леди за рулем на «слепом» повороте, Дэвид знал, что идет на риск, но ему было все равно. Уже на середине поворота он услышал рокот приближающегося трактора. За долю секунды ему предстояло решить, жать на газ или на тормоза.
На него вдруг нахлынула волна фатализма, и он, всегда безоговорочно и всецело веривший в свободу воли и во власть человека над своей судьбой, с упоением подчинился ей.
Проскочив в нескольких дюймах от обеих машин, он увидел в зеркале заднего обзора, как пожилая леди перекрестилась, благодаря Бога за его спасение. Или за свое.
После этой последней ссоры с Лиз Дэвиду было на все наплевать. Идею развода он подал только для того, чтобы посмотреть на ее реакцию. И что же – она восприняла ее спокойно и даже развила.
В таком настроении он добрался до дорожного указателя, предлагавшего простой выбор: либо в Лондон, либо по автостраде М1 на север.
На решение Дэвиду потребовалось не больше двадцати секунд. Почему-то вдруг ему показалось, что все его будущее и все надежды на счастье зависят от этого простого решения.
Сюзанна крепко сжала руку Лиз и закрыла глаза.
– У вас тоже было счастливое детство. Вы росли в сельской местности, на ферме с лошадьми и курами.
Лиз ощутила растущее чувство беспокойства. Она действительно росла с лошадьми. И на протяжении многих лет самым большим и ни с чем не сравнимым для нее восторгом был тот, который она испытывала, сидя на пони.
– Ваш отец взял вас покататься на лошади, когда вам было пять лет. Вы упали с нее, но упросили его сразу же посадить вас обратно. Он гордился вами.
Это воспоминание было так глубоко упрятано в ее памяти, что ей потребовалось несколько секунд, чтобы оживить его. Вот оно. Яркий весенний день на Лонг-Салли, поле, соседствовавшее с фруктовым садом. Отец оседлал самую старую и самую смирную лошадь из всех, какие у него были. Но и она казалась огромной и страшной пятилетней Лилли-бет. На мгновение тот страх вернулся к ней, словно ее сажали на лошадь сейчас. А потом было чувство восторга, когда лошадь медленно двинулась вперед и отец отпустил ее. Она действительно большая! И вдруг неожиданное устрашающее ощущение падения и давно забытый трепет при виде гордости отца, когда она потребовала посадить ее обратно.
Вернувшись в настоящее, Лиз с содроганием поняла, что ей страшно. Ей хотелось и убежать, и не сходить с места. Но Сюзанна все еще крепко держала ее руку.
– Он гордился вами тогда, – сказала она мягко, – и он гордится вами сейчас.
Лиз подняла на нее глаза. Уже десять лет, как ее отец умер! На долю секунды ей показалось, что ясновидящая сжала ее руку чуть сильнее, но не сказала при этом ни слова. Лиз подумала об отце, которого так любила, и ощутила неожиданное чувство покоя, не замутненное печалью, всегда возникающей в душе при мысли о нем.
Сюзанна заговорила снова:
– Вы многое изменили в своей жизни. Вы чувствовали себя бабочкой в железной клетке, и вы сломали ее. Это потребовало огромных усилий. Но это не дало вам счастья, которого вы ждали. И вам предстоит изменить еще очень и очень многое. Но в конце концов вы будете счастливы.
Слушая Сюзанну, Лиз наконец поняла, почему Мел так хотела попасть сюда сегодня. Обещание счастья в конце концов, после мучительной борьбы, так обнадеживает, что ты готова отбросить все разумные соображения, чтобы поверить в него. Тебе нужно поверить в него. И это побуждает тебя не предаваться пассивно в руки судьбы, а более страстно бороться за счастье, которое тебе когда-то было обещано.
Чтобы как-то справиться с нахлынувшими эмоциями, Лиз решила переменить предмет беседы:
– А как насчет моей личной жизни? Меня тоже ждет свободный художник с «конским хвостом»?
Но Сюзанна никак не отреагировала на ее насмешливый тон. Вместо этого она немного сместила руну Лиз в своей руке, словно открывая дорогу какому-то потоку энергии.
– Вас любят двое мужчин, и оба они причинят вам боль.
– С ума сойти! – посочувствовала Мел. – Для меня не секрет, кто один из них.
– Но вы сильны, вы переживете, – гадалка сделала паузу и провела пальцем по ладони Лиз, словно перепроверяя какой-то удивительный факт. – Один из них на перекрестие своей жизни. Он может повернуть либо к вам, либо от вас.
Сюзанна помолчала.
– Он поворачивает от вас.
Она открыла глаза и посмотрела на Лиз затуманенным и встревоженным взглядом.
– Вы уверены, что хотите этого?
– Это ерунда, Мел, это немного забавно, но не больше! – Холодный ветер прояснил голову Лиз, и к ней вернулся ее обычный скептицизм.
– А как насчет твоего отца, и лошади, и «хвоста» Гарта?
– Какая-то разновидность чтения мыслей, и ничего больше. – Почувствовав, как ей на щеку опустились не сколько снежинок, первых снежинок этой зимы, Лиз поплотнее запахнула пальто. – Возможно, что она в состоянии рассказать нам, о чем мы думаем сейчас, но она никак, абсолютно никак не может заглянуть в будущее.
Десятью минутами позже Дэвид вырулил с площадки за дорожным указателем и включил сигнал левого поворота своего «мерседеса». Ничто не связывало его с Лондоном, и он ощутил внезапное желание снова увидеть Йоркшир. Не родной дом, – к этому он пока не был готов, – а страну своего детства. Он купит пару крепких ботинок, куртку с капюшоном, может быть, даже простую палатку и спальный мешок. Завтра он уже сможет наблюдать с вершины холма восход солнца над Ниддердэйл-Эдж.
Нажимая педаль газа, он внезапно и остро ощутил, что Юг остался в прошлом, а в будущем его ждут широкие, дикие просторы Севера.
По дороге к своему коттеджу Лиз включила стереомагнитофон и поставила кассету с «Жаворонком». Эта музыка всегда давала ей покой и оптимизм. Смешно принимать близко к сердцу то, что наговорила модернизированная гадалка.
Дэвид сейчас ни на каком не на перекрестие своей жизни. Сейчас он уже вернулся в Лондон, сидит, не вылезая, за своим столом, редактирует свою драгоценную газету и решает, какие сомнительные и грязные истории страна прочтет завтра за завтраком. Такому пустяку, как ссора с ней, не оторвать Дэвида от Логана Грина и не остановить его подъема по служебной лестнице.
Играла музыка, Лиз забыла о холодной слякоти за стеклами машины и представила себе конец весны и синее до рези в глазах небо, в котором жаворонок кувыркается и поет над нивами Восточного Суссекса. Через полчаса она будет дома с Джейми и Дейзи. Они сядут пить чай, и ее мать отрежет им по толстому кусну своего темного и сочного рождественского кекса.
Вот наконец и Симингтон. Дома. Местный магазинчик, на удивление, был еще открыт, и Лиз вспомнила, что надо купить молока. Она остановилась у магазина. К ее досаде, осталось одно гомогенизированное молоко в пластиковых пакетах, которым чашку чая можно только испортить, но которое годится для утренних хлопьев. Открыв сумку, она обнаружила, что кошелек остался в машине. Возвращаться не хотелось, и Лиз принялась искать по карманам. В одном затерявшаяся фунтовая монетка, в другом даже пятифунтовая. Но вот в ее руке что-то захрустело. Она с любопытством вытащила это наружу и в ярком свете у прилавка увидела колечко блестящей ленты, которую сунула в карман перед Рождеством. Лиз уже хотела выбросить ее, но вдруг остановилась, оценив наконец ее значение. Она нашла эту ленту у крыльца как раз перед Рождеством. И как раз там, где Дэвид, по его словам, оставил подарки.
Перед ее глазами вдруг встал Дэвид, спешащий из Лондона с багажником, полным подарков для нее и детей. Оказывается, он все-таки говорил ей правду. А она кричала на него и ругала его. А в первый день Рождества, когда он сидел один на квартире Логана Грина, она даже обвинила его в том, что он испортил Джейми праздник.
Пообещав заплатить за молоко в следующий раз, Лиз бросилась к машине, схватила кошелек и сквозь холодную ночь побежала к старой красной телефонной будке на другом конце поселка, рядом с почтовым ящиком того же цвета – напоминание о единстве стиля в викторианские времена. Однако за дверью будни она снова оказалась в двадцатом вене с его непристойными надписями на стенах и застарелым запахом мочи. Слава Богу, что хотя бы телефон работал.
Обшарив кошелек, Лиз набрала стопку монет. Она не знала, сколько времени займет попросить прощения.
С редактором, как ни странно, ее соединили сразу. Был уже седьмой час, и его секретарша, скорее всего, ушла. После семи или восьми гудков ответил сердитый мужской голос, в котором она с удивлением узнала голос Берта.
– Берт? Это ты? Хорошо провел Рождество? Послушай, Берт, – ей приходилось кричать, потому что в трубке начались щелчки и гудение, – Дэвид есть? Мне не хотелось бы отвлекать его, но это довольно важно.
– Дэвид?
Она не могла понять изумления в голосе Берта. Она просила не папу римского и не Мика Джаггера, а только своего мужа.
– Да, Дэвид. Мой муж.
– Но Дэвид ушел.
– Куда ушел? Домой?
– Никто не знает. Вчера он пошел к Логану и подал заявление об уходе. С тех пор никто из нас его не видел.
Лиз почувствовала, что ее сердце на минуту замерло, а потом стало биться оглушительно громко. Дэвид ушел из «Дейли ньюс» и поехал прямо к ней. И вместо того, чтобы спросить, почему он это сделал, она устроила ему скандал и рассмеялась, когда он предложил развод.
Когда она вошла в дом, там никого не было. Чайный сервиз был аккуратно расставлен на кружевных белых салфетках на сосновом столе. Ее мать любила порядок. Сейчас, должно быть, она повела детей на качели.
Невидящим взглядом Лиз обвела комнату со знакомыми, любимыми вещами: бело-голубым фарфором, старым диваном с цветастой ситцевой обивной и подушками, которые она сшила сама, фотографиями Джейми и Дейзи, вставленными в рамки. Дэвид ушел, исчез, и никто не знал, где он. Она попробовала позвонить Бритт в абсурдной надежде, что он окажется там, одновременно страстно желая, чтобы его там не оказалось.
Но ей ответил автоответчик, и с грустным удовлетворением Лиз заметила, что он больше не заявлял, что ни Дэвид Уорд, ни Бритт Уильямс сейчас не могут взять трубку. Теперь только голос Бритт сообщал звонящему, что Бритт в настоящее время вышла и сможет перезвонить ему позже.
Но если Дэвид не у нее, то где же? На несколько недель поехал проветриться за границу? Нет, это не в его характере. На второй неделе любого отпуска он уже начинал скупать все подряд газеты: ему не терпелось домой. Где же тогда он, Господи?
Она в третий раз попробовала позвонить в их дом в Холланд-парк, однако и там никто не отвечал. И хотя Лиз понимала, что это смешно, что это технически невозможно, но она была убеждена, что в ответных гудках была какая-то пустота, нечто присущее только телефону, которым давно никто не пользовался. Он словно говорил ей, что трубку снять некому.
На память невольно пришла Мел и ее нескончаемая охота на Гарта, все эти бесчисленные послания, записанные на его автоответчик и оставшиеся без ответа, горы записок, оставленных на его имя в самых разных местах по всему Лондону, и Лиз спросила себя, не тем ли самым занимается и она. Нет, конечно, это совсем другое. Она не преследует Дэвида. Она просто хочет попросить прощения и сказать, что была несправедлива к нему. Вот и все.
Чтобы отвлечься от своих мыслей, она включила телевизор. Ей было странно ощущать себя просто зрителем, без всяких связанных с телевидением профессиональных забот. Развлечение – это все, что ей нужно от ящика. Предыдущая передача как раз кончалась, и Лиз вдруг узнала в титрах знакомые имена. Это был сериал по Агате Кристи, поставить который она помогала – уже столько месяцев назад!
На мгновение вспыхнула досада на то, что ей никогда больше не придется испытать волнующее чувство причастности к созданию чего-то долговременного. Конечно, воспитывать Джейми и Дейзи очень важно и иногда приятно, но есть что-то временное в собранных из конструктора замках, которые будут разобраны через десять минут, и в испеченных ею кексах, которые будут съедены за чаем.
Внезапно поняв, что не хочет больше смотреть телевизор, Лиз уже потянулась к пульту, чтобы выключить его, как ее внимание привлек рекламный клип. Рекламировалось пиво. Отец средних лет и взрослый сын играли вместе в футбол.
Они обсуждали предстоящую свадьбу сына, которая, к досаде отца, была назначена на тот же день, что и финал кубка по футболу. Сын, явно из этой новой породы «скользких» молодых людей, с улыбкой сказал, что кубок будет и на следующий год. Проходивший по экрану в это время строчкой текст гласил: «Кроненбург» – это крепость совсем другого рода».
Чушь, подумала Лиз, половина гостей просто не придет на свадьбу. И все-таки в этом ролике было что-то, что запало ей в память. Уже выключив телевизор и взяв книжку, она вдруг поняла, чем обратил на себя ее внимание этот клип. Отец и сын были северянами, и рекламный ролик был с любовью снят на промышленном Севере.
И в тот же миг ей стало совершенно ясно, что именно туда поехал Дэвид.
– Привет, Бетти. Это Лиз.
Лиз подождала, пока свекровь справится с удивлением по поводу того, что впервые за шесть лет слышит ее голос. Ожидая ответа, она представила себе Бетти, сидящую в своем опрятном домике, каждый дюйм которого пропылесосен до дыр, где каждая поверхность сверкает, а воздух благоухает противным искусственным запахом воздухоочистителя «Эйрвик», разложенного во всех комнатах на случай, если нежеланный запах тепла и жизни осмелится туда проникнуть. Вершиной жизни Бетти был приз Союза матерей в Кеттли за самую чистую кухонную утварь. Когда она умрет и ее вскроют, у нее на сердце наверняка будет надпись, как у Марии Тюдор: «Всему свое место и все на своих местах».
– Лиз? Какая неожиданность! – И неожиданность не приятная, говорил ее тон. Лиз почувствовала себя виноватой перед свекровью. Следовало позвонить ей уже несколько раз после того, как они с Дэвидом расстались. В конце концов Бетти и Билл все-таки бабушка и дедушка ее детей. Но не было сомнений, что, когда Бетти услышит о крушении их брака, она тотчас же обвинит в этом Лиз и ее карьеру. Просто не хватало духу услышать сейчас этот голос домашней хозяйки, наконец получившей возможность отомстить за свои прежние обиды.
– Бетти, скажи, пожалуйста, ты давно видела Дэвида? – Бетти мгновенно встала в оборону:
– Он очень занят. У него никогда нет времени. Ты это знаешь. Он приезжал бы чаще, если бы мог, он всегда говорит это. А почему ты спрашиваешь?
На секунду Лиз захотелось сказать ей правду. Но Дэвид – их гордость и радость, сын, который оправдал все вложенное в него и добился в жизни успеха, он один из самых знаменитых сынов Кеттли. И если ценой, которую надо было заплатить за это, было отсутствие возможности видеть его, то, по крайней мере для Бетти, такая цена была приемлемой. Лиз вовсе не собиралась лишать бедняжку этих иллюзий, сообщив, что ее гордость и радость лишилась работы, бросила свою беременную подругу и ударилась в бега.
Если Дэвид захочет сообщить родителям все это, он, без сомнения, в скором времени сделает это сам.
– Ты что, не могла застать его в редакции? – в голосе Бетти Лиз услышала нетерпеливое желание поскорее вернуться к полировке мебели.
– Сейчас его нет там. У него что-то вроде отпуска. Если он появится у тебя, попроси его, пожалуйста, позвонить мне.
– У меня он не появится, – сердито отрезала Бетти. – Родной дом – это как раз то место, где меньше всего надежды встретить его на Новый год.
И мало кто станет винить его за это, язвительно подумала Лиз, торопливо прощаясь. После пяти минут разговора с Бетти она чувствовала себя измочаленной. Одному Богу известно, что сделали с Дэвидом восемнадцать лет общения с ней!
Со всеми этими переживаниями по поводу ухода Дэвида с работы она совсем забыла, что сегодня канун Нового года. И это она-то, которая всегда знала все знаменательные даты, их особенности и связанные с ними ритуалы! Но сейчас она знала только, что никак не хочет провести сегодняшний день в одиночестве.
Наудачу она набрала номер Джинни и Гэвина и с облегчением улыбнулась, услышав в трубке смех Джинни, который был словно дыхание жизни и тепла после ненатурального, брюзгливого голоса Бетти.
– А что, если я предложу… – Только теперь, когда ее подруга взяла трубку на том конце провода, Лиз вдруг поняла, о чем же она хочет ее попросить, и оробела, не желая ломать планы, которые у той, возможно, были.
– Ты хочешь предложить?..
– А что, если я предложу, чтобы вы все приехали сюда и встретили Новый год у меня? Мы поужинали бы, а потом, если хотите, вы остались бы переночевать, чтобы не надо было беспокоиться водителю.
– Как водитель, – Гэвин отобрал у Джинни трубку, – я могу сказать, что это самое интересное предложение, услышанное мною за весь сегодняшний день!
– Дочка, ты счастлива?
Еще три года назад Бритт не могла себе вообразить, что даже за миллион лет дождется от отца такого вопроса.
Она уже была готова сказать: «Конечно, счастлива, папа» и повернуть разговор в безопасное русло, но вместо этого посмотрела на него и на минуту задумалась над ответом.
Отец сидел перед камином в пижаме, с пледом на коленях, и его лицо было почти таким же серым, как зола, которую мать аккуратно сгребала с решетки каждое утро. Но что больше всего бросалось в глаза, это то, что он утратил свою задиристость. Словно сложил ее аккуратной кучной на стуле возле кровати, как складывал свою одежду. Видеть его таким было тревожно и непривычно. Кроме того, Бритт понимала: это значит, что он плох, что он гораздо хуже, чем сам готов признать.
Бритт взяла отца за руку:
– Счастлива ли я?
Она словно повертела этот вопрос и осмотрела его со всех сторон, прежде чем взглянуть в глаза правде, которой раньше всегда избегала.
– Пожалуй, нет, папка.
– И это при всех твоих достижениях и твоей компании, которая процветает?
– Наверное, этого мало.
Она почувствовала, как его рука сжала ее руку.
– Да. Ну ладно, я рад тебя видеть, родная.
– Пап?
Услышав волнение в ее голосе, отец поднял на нее глаза.
С минуту Бритт колебалась. Она испытывала жгучее желание рассказать ему, что беременна, но смертельно боялась, что эта их новая близость, эта чудесная возможность говорить друг с другом внезапно испарится и вернется ее прежний отец. Тот отец будет кричать о ложных ценностях и эгоистичных побуждениях.
Но кому-то сказать это она все равно должна. Риск есть, но ей надо рисковать.
Она подняла голову и посмотрела на него прямо и открыто.
– Па, я жду ребенка.
Она видела, как на мгновение его лицо напряглось от осознания этой новости. Конечно же, он подумал о всех тех жертвах, которые они с матерью принесли, чтобы дать ей хороший старт, чтобы ее судьба не повторила судьбу фабричных девчонок, что беременеют в семнадцать и оказываются в ловушке на всю жизнь. Наконец он заговорил:
– Ребенок? Ребенок, эй! Мы будем с приплодом!
И Бритт поняла, что он вовсе не собирается, как она опасалась, разыгрывать из себя отца викторианских времен и заявлять, что не желает больше видеть ее на своем пороге. Поняла, что сказанное ею он принял, как подарок. Подарок жизни на пороге смерти. Он протянул руку и крепко обнял ее.
– Ребенок, а? – Он ласково потрепал дочь по голове. – Ты рада, дорогая?
Бритт улыбнулась. Она была довольна собой, как маленькая девчонка, у которой есть секрет.
– Да, пап, очень.
И к своему изумлению, она сознавала, что это правда.
– Внучек, а? И как раз очень вовремя.
– Не надо, пап, – неподдельная боль в ее голосе тронула его до глубины души, – тебе скоро станет лучше.
– Да. Может быть. Так что давай, милая. Сколько мне надо протянуть? Когда ты его ждешь?
– В августе.
– А вы собираетесь… ну… ты и отец?..
– Пожениться? Нет, пап, не собираемся. Фактически мы разошлись.
Он посмотрел на нее с испугом.
– Не волнуйся. Все будет хорошо. Я знаю, все будет хорошо.
На мгновение Бритт отвела взгляд, словно набираясь мужества для дальнейшего плавания по опасным водам правды.
– Па, мне нужен твой совет. Представь себе, что ты молодая женщина, и у тебя есть подруга, и ты влюбилась в ее мужа, и он немного пожил с тобой, а потом ушел. И тут тебе предлагают ее работу. Не ту работу, которая у нее сейчас, а ее прежнюю работу. Представь себе, что это чудесная работа. Восхитительная. Одна из лучших на телевидении…
Бритт запнулась, пораженная абсурдом предположения, что ее отец, человек строгих моральных правил и разумных доводов, мог когда-нибудь попасть в идиотскую ситуацию вроде той, которую она описывает.
– Ты согласился бы на эту работу?
– А твоя подруга хотела бы вернуться туда?
– Я думаю, да, скорее всего, хотела бы.
– Тогда, наверное, я решил бы, что с меня, пожалуй, уже хватит ее собственности.
Бритт усмехнулась. Она знала, что он скажет именно так. И именно так она собиралась сделать.
– А вы знаете, что Бритт беременна?
Лиз передала Джинни и Гэвину стаканы.
Джинни удивилась:
– От Дэвида? Лиз кивнула.
– Ой, Лиззи, какой ужас! – Гэвин обнял ее:
– Бедняжка Лиз. Вот подонок!
– А теперь он ушел от нее.
– Боже!
– Значит, хэппи-энд? – пошутил Гэвин. Он никогда не любил Бритт.
– Только не для Бритт, – Лиз села на диван.
– Ну да, давайте, жалейте страдалицу Бритт! – Мысль о том, что кто-то, а особенно Лиз, может испытывать сочувствие к Бритт, явно бесила Гэвина. – О Бритт можете не беспокоиться. Когда она обнаружит, что не может получить таких отступных, как с Кельвина Клейна, она тут же сделает аборт!
Против своей воли Лиз рассмеялась. Она тоже не могла себе представить бывшую подругу матерью. Было невозможно вообразить, как дорогой бежевый костюм Бритт весь испачкан бананами или как маленькие пальчики хватают полу ее жакета от Армани. Бритт была создана для фланирования по «Харродс» и «Харви Николс», а не для толкотни в «Мазеркэр»
type="note" l:href="#n_17">[17]
и в «Тойз Ар-Ю».
type="note" l:href="#n_18">[18]
Лиз на секунду задумалась, что будет, если дать ребенку полную свободу в вылизанной до блеска квартире Бритт, и тут же воочию увидела это несчастное маленькое существо, одетое исключительно в черно-белое, в тон обоям.
И впервые Лиз пришло в голову, что теперь, когда Дэвид ушел от Бритт, она в самом деле может не захотеть иметь ребенка.
Бритт сидела на неудобном диване в гостиной родительского дома, укрывшись пледом. В доме было холодно, и старики ушли спать. Отец был еще слишком слаб, чтобы дожидаться у телевизора, когда бой Биг Бена в полночь возвестит Новый год.
С кружкой чая в руках Бритт наблюдала беспомощную попытку телевидения – разумеется, как обычно, в прямой передаче из Шотландии – совместить шотландские юбки и заиндевевший вереск с чередующимися комиками и рок-н-ролльными закидонами.
Бритт часто казалось, что канун Нового года был придуман специально, чтобы мучить тех, кто одинок. Когда ты проводишь его одна, невольно чувствуешь себя в некотором роде отбросом общества. Даже если убедительно докажешь себе что не хочешь идти в гости, что желаешь поработать или Побыть Одной, фальшивое веселье и суета все равно как-то просачиваются через щели твоего дома и угнетают тебя.
Однако вопреки всему сегодня Бритт не чувствовала себя одинокой. И на своей памяти впервые ощущала себя счастливой и в безопасности. Ее отец поправится теперь, когда у него появилась цель, ради которой надо жить. А завтра она позвонит Конраду Марксу и откажется от работы. На секунду Бритт понежилась в незнакомом ей чувстве собственного бескорыстия.
И что дороже всего – она крепче прижала подушку к своему животу – у нее ребенок.
Начиная с этого момента она никогда, никогда не будет больше одна.
Лиз сидела на подоконнике в спальне Джейми и Дейзи и смотрела на освещенный лунным светом пейзаж. Вот-вот зазвонят возвещая Новый год, колокола маленькой церквушки, она спустится вниз, и вместе с Джинни и Гэвином они споют «Забыть ли старую любовь». Кончится этот год, самый тяжелый в ее жизни.
Приподняв окно на несколько дюймов, чтобы не напустить в комнату слишком много холодного воздуха и не разбудить детей, она встала на колени и пролила вниз несколько капель шотландского виски, принесенного Гэвином. Что-то вроде жертвоприношения древним богам этих мест, чтобы они дали ей немного здешнего покоя.
Внизу, в поле за дорогой, ведущей в Южный Даунс, в лунном свете стояла белая лошадь, словно выхваченная из тьмы лучом прожектора. Лиз она показалась добрым предзнаменованием, символом жизни, в отличие от лошади, вырезанной в известняке на склоне холма, чтобы напоминать людям о несчастной любви и смерти.
Она смотрела в безмолвную ночь и думала, что их с Дэвидом любовь тоже мертва, что ей пора перевернуть эту страницу своей жизни и впервые признать, что до настоящего момента ее переезд сюда не был действительно началом новой жизни, о которой она мечтала.
Поднявшись с коленей и пережидая, пока перестанет покалывать в ногах, Лиз услышала, что зазвонили колокола Симингтонской церкви, как они звонили уже сотни лет.
Но сегодня раскатистый вибрирующий перезвон звучал, казалось, только для нее, призывая начать новую жизнь, не оглядываясь на этот раз назад.
И она знала, что ей придется учесть еще одну вещь. То, о чем сказала Мел. Что она никогда не будет Матерью-Природой. Она любит своих детей, но ей нужно хотя бы время от времени уходить из дома. Она никогда больше не будет ставить карьеру выше семьи, но пора посмотреть в лицо правде: ей придется найти себе работу.
Бритт лежала на узкой кровати – той самой, на которой спала в детстве, – и слушала, как колокола Ротуэллской реформистской церкви прощаются со старым годом и приветствуют новый.
Снаружи темно и тихо. В Энейша-Гарденз ни пьяных гуляк, ни размалеванных ряженых, с песочным коржиком и куском угля обходящих соседей с пожеланиями удачи. Никаких шумных поцелуев и восклицаний: «Дорогуша!», как на лондонских вечеринках. В Экейша-Гарденз мирные обыватели дождались боя Биг Бена и спокойно легли спать.
Но сегодня Бритт не считала их ограниченными или неспособными радоваться. Это просто обычные люди, которые живут спокойной жизнью, как ее мать и отец. Спать ей не хотелось, и она лежала с открытыми глазами. От уличного фонаря в маленькой комнате было светло. Неожиданно Бритт поняла, что впервые после своего ухода из этого дома она распаковала чемоданы и разложила свои вещи по комнате, словно это действительно был ее дом.
Улыбнувшись, она повернулась набок и уютно устроилась под одеялом. Сегодня она чувствовала себя удивительно спокойно в этом мире.
В пять утра, задолго до того, как в небе засветлела полоса рассвета, когда птичий хор только начинал свой первый шумный концерт в этом году, Бритт ощутила боль.
В полусне она повернулась на другой бок и постаралась забыть о ней, прижав к себе подушку. Скорее всего, это расстройство желудка, результат неумеренной рождественской еды.
Но приступ повторился, на этот раз сильнее. Волна боли и тошноты заставила ее открыть глаза и покрыла потом ее ладони. Бритт взмолилась, чтобы это была ошибка, чтобы этого не произошло.
Но она уже знала, что ошибки не было. Выпрямившись и растянувшись абсолютно ровно, как, она читала, надо сделать, она почувствовала еще один приступ боли, и кровь нескончаемым потоком хлынула из нее, пропитывая простыни и окрашивая в алый цвет белизну ее шелковой пижамы.
Сначала она хотела крикнуть матери, чтобы та позвала врача. Но потом поняла, что уже слишком поздно. Что теперь помочь ей уже никто не мог. Что она уже потеряла своего ребенка.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Иметь все - Хэран Мэв



Интересный роман. Читайте.
Иметь все - Хэран МэвКэт
16.06.2015, 8.50





Мне очень понравилось. Необычный роман. Не назвала бы его любовным романом. Если уже немного подустали от шоколадно-мармеладных произведений и хотите прочитать о том, как живут обычные люди через 12 лет брака, как им приходится справляться со страстями. Про женскую дружбу, которая может и подвести. А главное, про то, что воля и труд всё перетрут и всё в конце-концов всё равно окончится хэппи-эндом.
Иметь все - Хэран МэвClaire
18.06.2015, 2.00





Очень длинный роман, даже хотела бросить читать. Но все таки кое как осилила.Мужчины показаны не в лучшем свете.Но конец хороший.8
Иметь все - Хэран МэвVintik
18.06.2015, 17.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100