Читать онлайн Иметь все, автора - Хэран Мэв, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Иметь все - Хэран Мэв бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.44 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Иметь все - Хэран Мэв - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Иметь все - Хэран Мэв - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэран Мэв

Иметь все

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

Лиз стояла, прислонясь к двери туалета, и пыталась сдержать рвущиеся из груди истерические рыдания. Ведь по ту сторону тонкой фанерной двери ее ждал счастливый и ничего не подозревающий Джейми.
Она не могла себе представить, что это будет так больно, – больнее, чем увидеть Дэвида входящим в тот ресторан, даже больнее, чем порвать с ним. И в первый раз должна была признать почему. Еще пять минут назад где-то в самой глубине ее подсознания таилась вера в то, что они будут вместе снова.
Начиная с самого детства, она порой просыпалась и, не зная почему, ощущала себя необъяснимо счастливой. Иногда требовались секунды, а иногда минуты поисков, чтобы найти причину: приятная новость, обещанное лакомство или похвала – что-то запрятанное глубоко в память, но все еще достаточно сильное, чтобы озарить ее внезапной радостью. Прислонясь к двери дамской комнаты дома моделей и пытаясь не думать о толпе рождественских покупателей по другую сторону двери, она поняла, что именно эта ее вера в возвращение Дэвида, неосознанная, даже осуждаемая рассудочной частью сознания, была упрятана в его глубине и в самые тяжкие моменты как бы светилась и обещала возвращение счастья. А теперь она была навсегда утрачена. С немым криком боли Лиз увидела, что она – обычная брошенная жена, которая не может посмотреть в лицо неумолимой реальности.
И все же, неужели она только обманывала себя? Всего неделю назад она ощутила всплеск этой тайной надежды, когда Дэвид приехал в коттедж. Он казался совсем другим, чуть ли не благодарным за то, что он здесь, словно очутился наконец дома, обрел какую-то утраченную важную часть себя. Несмотря на напряженность между ними и ее гнев на Бритт, его присутствие было словно недостающий фрагмент в головоломке ее новой жизни.
Когда раздался стук в дверь, Лиз вздрогнула, как будто танк ломился в кабинку дамского туалета.
– Мам, мам, ты в порядке?
В голосе Джейми слышалось беспокойство. Она должна взять себя в руки. С его чувствительностью он вмиг догадается, что произошло что-то ужасное. Как бы ни было сильно искушение, она не должна опираться на него. Она – взрослая. Она – защитник. А он – только ребенок. Сильной должна быть она.
Она пошуршала туалетной бумагой и с шумом спустила воду в унитазе. Порывшись в сумочке, вытащила маленькое зеркальце и вытерла слезы.
– Да, Джейми, со мной все в порядке.
Если быть честной до конца, она решила, будто Дэвид опять любит ее. Ладно, это ошибка. Дэвид просто стряхнул с себя свою старую жизнь и начал новую. Нравится ей или нет, надо сказать себе правду: дети означают привязанность. Дети означают начало.
– Ты что, собираешься кормить грудью?
В сотне футов от «Харродс» во французском ресторанчике «Брасьери Сен-Кентэн» подруга Бритт, Карла, опустила на тарелку вилку с куском морского ангела с горошком, застыв с открытым в ужасе ртом.
– Конечно, нет, – Бритт посмотрела на нее осуждающе, словно Карла заподозрила ее в каком-то особо изощренном и отвратительном половом извращении. – В этом случае я не смогла бы сразу вернуться к работе.
– На сколько ты берешь отпуск?
– Не знаю. Недели на три?
– Так много? – Тон Карлы дал понять, что, по ее мнению, в отпуск по родам на три недели может уйти только очень распущенная женщина. – Лора Уэллс вернулась в «ТВ Норт» через две недели, а моя подруга Эйри Грин, кинопродюсер, брала только десять дней. Я всегда повторяю, – тут Карла, принципиально бездетная, покровительственно потрепала Бритт по руке и пригубила свой совиньон, – не разевай варежку. На твое место столько претенденток, а на телевидении забываешь все так быстро.
Не веря своим ушам, Дэвид вслушивался, как Бритт и Карла перечисляли высокопоставленных рожениц, каждая из которых стремилась перещеголять других в сокращении срока, пожертвованного на такое пустяковое дело, как роды.
– Если кому-нибудь интересно, что я, простой отец, думаю, то три недели мне кажутся слишком большим сроком.
Бритт и Карла воззрились на него с удивлением.
– Почему бы тебе не опростаться прямо в свой портфель и не послать его с таксистом домой? Тогда ты даже не опоздаешь на деловую встречу.
– Если бы мужчины рожали детей, то родильные дома были бы при мужских туалетах! – бросила Бритт, и они с Карлой вернулись к своему разговору.
– Как я сказала, три недели – это самое большее, иначе я вернусь домой и обнаружу, что никто даже не отвечает на телефонные звонки, – Бритт явно испытывала облегчение от принятого решения.
– Знаешь, – доверительно поведала она Карле, – есть такая замечательная вещь, как патронажные сестры, которые берут на себя заботу о малыше сразу после твоего выхода из больницы и делают все, в том числе встают к нему ночью и кормят его.
– Великолепно, – Карла постаралась, чтобы в ее голосе не прозвучало соболезнование, но это ей не удалось. Бедная Бритт, забеременеть! Какое несчастье! – Тебе даже не придется менять замаранные пеленки и все такое?
– Только по выходным. Но я уже ищу няню на уик-энды.
Сидя за своим вторым мартини за день, Дэвид чувствовал, что к нему возвращается знакомое чувство подавленности. Когда родился Джейми, ни он, ни Лиз не смотрели на это как на краткую помеху в их деловом графине. Это просто был самый счастливый день их жизни.
Роды были трудными, и когда акушерка спросила, хотят ли они взглянуть на появившуюся головку, Лиз была так измучена, что ей было все равно, рожает она человечка или гориллу. Так что Дэвиду одному пришлось быть свидетелем этого невероятного момента. Когда наконец после всей этой борьбы Джейми выскользнул наружу, словно паста из тюбика, он повернул свою головку набок и огляделся вокруг спокойным и сосредоточенным взглядом, точно ожидал официанта со счетом.
Потом его положили на руки Лиз, и она плакала от радости и облегчения, а Дэвид сидел на краю койки и обнимал их обоих, свою семью. Он чувствовал себя так, будто с ним случилось чудо.
И что же стало со всей этой любовью, с этим ощущением, что теперь, когда они семья, для них нет невозможного, весь мир принадлежит им?
К реальности Дэвида вернул следующий вопрос Карлы:
– А тебя не пугает, что ты станешь толщиной с бочку?
– Я вовсе не собираюсь. Никакого хлеба. Никаких бисквитов. Ничего мучного. И, уж конечно, ничего спиртного. Думаю, что до шести месяцев я не буду прибавлять ни фунта и только в последнюю треть прибавлю, может быть, пару фунтов.
Так вот почему она отказалась от шампанского, не ради здоровья маленького, а ради своей гребаной фигуры! Дэвид снова взглянул на Бритт и Карлу, теперь обсуждавших, как Жасмен Лебон удалось вернуться на съемочную площадку почти тотчас после выписки из родильного дома, и понял, что с него достаточно. Слава Богу, что ему надо идти и позвонить в «Ньюс» Берту насчет разоблачительного материала Сюзанны о полиции, который был уже почти готов и обещал стать сенсацией.
В глубине ресторана он нашел телефон, отгороженный от нескромных взоров цветастой ширмой и расположенный рядом с дамским туалетом. Проклятого Берта не было на месте, и это означало, скорее всего, что он отправился выпить полпинты пива в «Собаку и бочонок» через дорогу. Дэвид хотел было позвонить прямо в «Собаку и бочонок», но дело было слишком щекотливым, чтобы обсуждать его в пабе. Придется просто перезвонить ему позже. Сгоряча Дэвид попробовал набрать номер Сюзанны, но ему ответил противный электронный голос, повторявший без конца: «Спасибо за звонок. Мы пытаемся связаться с вами». Потом без видимой причины механический голос сменил пластинку: «Простите, мы не можем связаться с вами. Позвоните, пожалуйста, еще раз».
Он уже был готов повесить трубку, когда увидел приближающихся к нему Бритт и Карлу. Но они искали не его, а дамский туалет. Дэвид собрался было выскочить на них, выкрикивая какую-нибудь хулиганскую фразу, но решил, что Бритт это не покажется смешным. И неожиданно услышал то, что сразу приковало к себе его внимание.
– Так когда ты все поняла?
– На прошлой неделе.
– Ты была удивлена? Я бы просто чокнулась. Это же самоубийство!
– Удивлена только тем, что для этого понадобилось потрахаться шесть раз. Я считала, что хватит одного. В моей семье бабы жутко плодовиты. Нам достаточно посмотреть на палку – и привет, абортарий!
– Откуда ты знаешь, что шесть раз? Как ты можешь это знать?
На секунду Дэвид испугался, что сейчас они исчезнут за дверью дамского туалета, оставив его почти в состоянии прерванного полового акта, но тут Карла схватила Бритт за рукав и остановила.
Бритт понизила голос до шепота:
– Ты что, Карла, уж не думаешь ли, что это был случай? Да я самая осторожная женщина на свете.
– Поэтому я и подумала, что наверняка случай. Ты хочешь сказать, что сделала это нарочно?
– Конечно, нарочно. Неужели ты подумала, что я могу забеременеть по оплошности? Все, что потребовалось для этого, – пара бутылок шампанского и трусики от Джанет Рейджер!
– И это сработало?
– Как часы!
– Но почему, скажи на милость, ты захотела забеременеть?
– Потому что Дэвид до сих пор сохнет по своим щенкам. Я решила, что единственный способ помешать ему вернуться к ним, – это дать ему нашего.
Карла и Бритт, хихикая, проследовали в туалет, а Дэвид несколько мгновений стоял как вкопанный. Потом очень спокойно прошел за свой столик и стал дожидаться их возвращения.
Лиз собиралась воспользоваться своим редким визитом в «Харродс», чтобы купить подарок Джинни, что-нибудь от Пенхелигона, туалетную воду «Викторианский букет», например, или что-нибудь от фирмы «Крэбтри и Ивлин». Косметику Пенхелигон она обожала за ее милую старомодную упаковку. Она вспомнила, как однажды на Рождество стояла в очереди и смотрела, как мужчина перед ней покупал целый набор Пенхелигон – духи, одеколон, увлажняющий крем, пена для ванны, мыло в маленькой яркой коробочке с тремя отделениями, вода для очистки лица, пудра, все в старомодных стеклянных флаконах с серебряными пробками и упаковано в огромный, старинного фасона кожаный дамский несессер, прямо как у Джейн Остин или у Джорджет Хайер.
У кого-то будет счастливое Рождество, думала она. И, нисколько не кривя душой, радовалась, что каким-то счастливицам повезло, и надеялась, что они ценят это, потому что знала, что и у нее будет счастливое Рождество с Дэвидом и с детьми – у всех четверых. И оно у них было. Самое счастливое Рождество из всех, которые помнила Лиз. Она на мгновение остановилась, чтобы сосчитать на пальцах, когда же это было. Неужели только год назад?
Хотя в очереди перед ней остались всего два или три человека, Лиз поняла, что больше ждать не может. Она должна попасть домой, в безопасность своего коттеджа с его кошмарной праздничной гирляндой, чтобы заняться привычными делами, которые ее успокоят: разжечь в камине огонь из сучьев, что они собрали в лесу, заварить чай, задернуть занавески и сделать вид, что все чудесно в их маленьком уютном мирке.
Когда они встали в длинную очередь замерзших и усталых покупателей, ожидавших такси на Найтсбридж, Лиз почувствовала, как маленькая ручка нашла ее руку и сжала. Она ответила благодарным пожатием, посмотрела вниз и улыбнулась.
И увидела, что, как она ни старалась скрыть случившееся, Джейми, как всегда, понял – что-то не так, и хотел сделать все, что было в его силах, чтобы утешить ее.
К тому времени, когда Бритт и Карла вернулись к стопину, Дэвид уже потребовал счет.
– Но мы даже не заглянули в меню десертов, – изумленно заявила Бритт.
– Мне показалось, вы были озабочены своим весом, – язвительная ирония Дэвида не дошла до Бритт. – Я потребовал счет, потому что мы уходим.
– Ты, возможно, уходишь. Я – нет.
– Как хочешь. В таком случае у меня будет аудитория для того, что я предпочел бы сказать тебе с глазу на глаз.
Бритт натянуто улыбнулась. Она была уверена, что справится с любой ситуацией. Возможно, у него плохие новости от Берта из редакции. Возможно, на его место посадили другого, пока он отлучился на обед.
– Я ухожу, Бритт. С меня довольно.
– Не смеши меня. Никуда ты не уходишь. Мы идем в «Харродс» покупать подарки к нашему первому Рождеству.
Но лицо Дэвида оставалось каменным. Какая муха его укусила?
– Я слышал, что ты сказала Карле.
Было довольно смешно наблюдать, как улыбка сползла с лица Бритт.
– Я мог бы догадаться, что эта беременность – одна из твоих задумок. Может быть, ты и воздух портишь по расчету? Ах да, ты ведь совсем этого не делаешь, не так ли?
Он медленно встал и на мгновение оперся о спинку своего стула.
– Мне жаль, если это будет трудно для тебя. Разумеется, я дам тебе столько денег, сколько ты захочешь, но я не в силах больше выносить такой балаган. Этот ребенок для тебя ничего не значит. Ты и понятия не имеешь, что такое любовь к детям.
– Ты имеешь в виду свою любовь к детям? – на этот раз Бритт не подумала, прежде чем открыть рот. – Да ты видел их только раз за три месяца!
Лицо Дэвида исказилось от боли и гнева. Поняв, какой удар она нанесла, Бритт попыталась взять свои слова обратно:
– Дэвид, я не это хотела сказать. Мне жаль…
– Да нет, ты хотела сказать именно это, – голос Дэвида прервал ее извинения. – Ты хотела сделать мне больно, и тебе удалось. Как ты правильно сказала, оплошностей у тебя не бывает. Прощай, Бритт. О моих вещах можешь не беспокоиться. Пошлешь мне их позже.
Взвесив все возможности, Бритт решила, что лучшей тактикой для нее будет изображать хладнокровие. Ничто так наверняка не оттолкнет мужчину, как умоляющая его женщина. Кроме того, никуда он не уйдет. Во всяком случае сейчас. Он разозлился, вот и все. Но через пару часов остынет. Она сваляла дурака, распустив свой язык с Карлой.
Бритт спокойно отвернулась и заказала «капуччино». Не говоря больше ни слова, Дэвид вышел из ресторана и направился по Найтсбридж к «Харродс».
Бритт взглянула на искаженное ужасом лицо Карлы.
– Не волнуйся, я его знаю. Чуть позже он вернется. С повинной и с рождественскими подарками.
Лиз смотрела в окно вагона, а Джейми спал, уютно и доверчиво положив голову ей на колени. И эта его доверчивость и беззащитность действовали на нее, как крепкое вино, возвращая ее к жизни. Она бросила взгляд на его личико, на торчащие ежиком, как обычно, волосы, короткие на макушке, но с единственной длинной прядью на затылке – причуда, которую она позволила себе, когда сыну было два года, но за которую он твердо держался, считая ее эмблемой своей индивидуальности, и при стрижке каждый раз не давал отстричь ее. Лиз боялась, что в саду его будут дразнить за эту прядь, но другие дети, похоже, приняли ее, и теперь она стала частью Джейми. И, гладя его волосы, Лиз чувствовала: что бы ни случилось с ней, она выживет благодаря ему и Дейзи. Ее любовь к ним поможет ей пройти через все, что угодно.
Пусть ей страшно смотреть в лицо жизни сейчас, когда Дэвид действительно ушел навсегда и она на всю жизнь может остаться одинокой, но надо быть сильной ради них. И Лиз вдруг поняла всех этих женщин, которые грустно улыбались с газетных страниц, после того как их мужья утонули или погибли в катастрофах на шахтах. Даже когда твоя душа кричит от боли, ты должна быть спокойной ради твоих детей. Но боль от этого не утихала, и, глядя на темнеющую равнину, она думала о том, как Дэвид, может быть, даже сейчас занимается покупкой подарков для Бритт и ее ребенка. Она на секунду закрыла глаза и попыталась как-то заглушить свое страдание.
Когда ее поезд прибыл на станцию, Лиз поняла, что ей вовсе не хочется идти домой. Дом будет темным и пустым, а перед ее глазами все время будет стоять картина: Дэвид сидит на полу у камина и играет с Джейми в карты. Вместо этого она лучше возьмет машину со стоянки при станции, поедет и купит самую большую елку, которую они только смогут найти, а потом заберет Дейзи у Джинни. Они могут попить у Джинни чаю и пробыть там до купания детей. Потом вернутся домой и начнут украшать елку все вместе. Она любила украшать елку. Это было как раз то лекарство, в котором она нуждалась.
Распевая «Маленький городок Вифлеем» и шагая в ногу, они с Джейми направились к стоянке. В конце концов жизнь была не так уж плоха.
Дэвид быстро прошел сотню ярдов от «Харродс» до подземного гаража на Хэнс Кресент и сложил подарки в багажник своего «мерседеса». Какое-то время он сидел в сумрачной тишине и размышлял. Потом наконец завел мотор и тронулся с места. У светофора в начале Слоун-стрит он поколебался, увидев указатель на Трафальгарскую площадь, с которой, если повернуть на восток, к набережной, в конце концов попал бы на Канари Уорф и в квартиру Бритт.
Но вместо этого он повернул налево, на Бромптон-роуд и на автостраду М4, соединяющуюся потом с автострадой М25 – первым отрезном на пути в Суссекс и к Лиз.
Когда поезд Лиз мчался в холодных вечерних сумерках, Дэвид смотрел на часы на приборной доске своей машины. Еще двадцать минут, и он наконец будет в Симингтоне. Боясь потерять хоть минуту, он жал на акселератор. Предчувствие кричало ему, что теперь все будет хорошо, и он смеялся от радости. Другие водители считали его, наверное, сумасшедшим или пьяным и на всякий случай держались на расстоянии, предписываемом правилами движения по автострадам.
Впервые за несколько месяцев Дэвид чувствовал себя так, словно пробудился от неприятного и страшного сна, в котором он заблудился и не мог найти выхода: все пути закрыты, никакого света и никакой дороги к счастью. Но теперь он наконец видел выход. Все произошедшее было ужасной ошибкой, и все случилось по его вине. Его место со своей семьей и с Лиз, и он заставит ее понять это.
На мгновение он позволил себе нарисовать сцену, которая ждет его в Кроссуэйз: гудящий камин (не уголь, а поленья), теплый дом, наполненный запахом хвои и яблоневых дров, а может быть, и пирога с мясом. И еще будет елка. Он постучит в дверь, ему откроет Лиз, и рядом будут Джейми и Дейзи. Он не знает как, но, несмотря на ее протесты, он убедит ее, что ему бесконечно жаль и что она должна принять его назад. Побежденная доводами, которые он пока не сформулировал, она откроет ему свои объятия и простит его, и они снова станут счастливой семьей, празднующей Рождество. Горя нетерпением скорее добраться, Дэвид прибавил скорость.
Однако, еще только остановив машину на дорожке у дома, он заподозрил что-то неладное. Из трубы не вился дымок, бледно-серый на фоне густых синих зимних сумерек, как он видел в своем воображении, а глубокая сельская тишина не нарушалась смехом и рождественскими гимнами, несущимися из коттеджа.
Оставив подарки в машине, он побежал по дорожке к дому, пытаясь подавить в себе растущую панику. Звук собственных шагов по шуршащему гравию оглушал его. На секунду он остановился, услышав незнакомое уханье, но потом понял, что это стучит его сердце.
И вот он у темного и пустого дома. Боль в груди была такой сильной, что Дэвиду показалось, будто у него сердечный приступ. Какая жестокая ирония. Блудный сын возвращается и умирает на пороге отчего дома. Но потом он понял, что это была просто реакция на горькое разочарование. Лиз и детей не было дома.
В слабой надежде Дэвид подергал входную дверь и обнаружил, что она заперта на два замка. Лиз никогда не делала этого, уходя на полчаса. Он припомнил, как она смеялась в самом начале их жизни здесь над его привычкой запирать дверь на два замка каждый раз, отправляясь в сельскую лавку. «Видишь ли, это тебе не Лондон», – подшучивала она над ним, и он тоже смеялся и демонстративно оставлял дверь открытой настежь. И их ни разу не обокрали.
Было невозможно представить себе взломщиков в Симингтоне. Они словно признавали покой этого места и не осмеливались нарушить его.
И тут ему пришла в голову идея. Его ключи. Может быть, его ключи от коттеджа с ним. Он побежал к машине и перерыл весь свой портфель. И тогда вспомнил, где они были. В маленьком ящике ночного столика возле кровати Бритт.
Он сидел в темной машине и спрашивал себя, нуда Лиз могла уйти. К Джинни? Но тогда она не стала бы запирать дом на два замка. К матери? Ну, конечно же, как ему раньше не пришло это в голову. Она, наверное, на Рождество перебралась и матери, чтобы не встречать его одной здесь.
У Дэвида мелькнула мысль сейчас же поехать туда. Но он вспомнил Элеонор с ее холодной патрицианской элегантностью, и его решимость угасла. Лиз обожала свою мать и считала ее нежной и любящей, но Дэвид никогда не чувствовал, что эта любовь распространяется и на выходца из низших классов, пришельца с севера, укравшего ее прекрасную дочь у банкира или у биржевого воротилы, за которого ей следовало выйти замуж. А теперь он вдобавок еще обидел и бросил ее.
Нет, туда он пойти не может. И уж во всяком случае там не место для того, чтобы убеждать Лиз в его искренности. Ее мать, держась в тени, будет исподволь напоминать ей об очевидной истине, которая, как он твердо верил в глубине души, истиной вовсе не была, во всяком случае сейчас, – что он уже однажды причинил ей боль и может сделать это снова.
Да мать просто скажет ей, как сказала бы на ее месте любая мать, что будет безумием принять его обратно. Элеонор не будет делать никаких скидок, она не в состоянии допустить даже мысли, что в крахе их брака может быть доля вины и ее дочери.
Не делай этого, наверняка посоветует она, не загоняй себя в ловушку мазохистских отношений, ты молода. Помни, что люди не меняются, почти не меняются. Ты еще встретишь кого-нибудь. Хорошего человека, который даст тебе чувство безопасности.
Но Дэвид знал, что ее совет будет неправильным. Он хороший человек, и он может дать Лиз столько чувства безопасности, сколько она захочет. Если только она даст ему еще один шанс.
По крайней мере, надо оставить подарки на пороге, чтобы Лиз знала, что он был здесь. Он аккуратно распаковал их и перенес к крыльцу. На темном крыльце они выглядели бесформенной кучей, словно были свалены сюда по ошибке. Дэвид понял, что эта куча могла привлечь чье-то внимание и навести на мысль, что дом пуст. Нет, он не может оставить подарки здесь. Ему лучше забрать их и привезти снова после Рождества.
Снова запаковывая подарки, он решил обязательно оставить что-то, например, записку, что свидетельствовало бы о том, что он был здесь. Но что написать в записке? Нет, он должен обратиться к ней лично, отвести ее возражения и убедить ее своими аргументами и своей любовью. Его лучший союзник – неожиданность.
Когда Дэвид вернулся в машину, ему впервые пришла в голову мысль, что он не имеет ни малейшего представления о том, куда теперь ехать. Его мечта кончалась на том, что он окажется здесь, перед камином и с Лиз. Никто никогда не принимает мер на тот случай, что мечта не сбудется, не допускал такой возможности и он.
О возвращении к Бритт не могло быть и речи, а если он вернется в свой дом, то она до него доберется. Если он выключит телефон, она станет караулить его снаружи. Он знает Бритт. Дэвид с усмешкой подумал о том, что сам сейчас караулил у дома Лиз, как Бритт караулила бы у его дома. Вечный треугольник. Избитая ситуация, которая портила людям жизнь от начала времен. Когда Адам и Ева были единственными людьми на земле, Ева затеяла какие-то шуры-муры со змеем.
Как насчет друзей? Ведь должны же быть у него друзья, к которым он мог бы завалиться. Но Дэвид вдруг с содроганием осознал, что у него почти нет друзей, достаточно близких для того, чтобы к ним можно было перебраться на два предрождественских дня. Все его друзья были их общими с Лиз друзьями, и, уйдя от нее, он вычеркнул себя из их записных книжек. На секунду он представил себе едва скрываемые ужас и изумление на лицах Берта и его семьи, если он явится на порог их дома в Пиннере, подобно рождественскому гному Скруджу.
А потом он вспомнил, что есть место, нуда он может поехать и где Бритт не найдет его. И никто другой не найдет. С внезапным беспокойством Дэвид обшарил карманы своей куртки в поисках связки ключей. Вот этот ключ.
Он встретит Рождество один. И невольно подумалось о немыслимом: что ему делать с остатком его жизни, если Лиз не захочет, чтобы он вернулся.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Иметь все - Хэран Мэв



Интересный роман. Читайте.
Иметь все - Хэран МэвКэт
16.06.2015, 8.50





Мне очень понравилось. Необычный роман. Не назвала бы его любовным романом. Если уже немного подустали от шоколадно-мармеладных произведений и хотите прочитать о том, как живут обычные люди через 12 лет брака, как им приходится справляться со страстями. Про женскую дружбу, которая может и подвести. А главное, про то, что воля и труд всё перетрут и всё в конце-концов всё равно окончится хэппи-эндом.
Иметь все - Хэран МэвClaire
18.06.2015, 2.00





Очень длинный роман, даже хотела бросить читать. Но все таки кое как осилила.Мужчины показаны не в лучшем свете.Но конец хороший.8
Иметь все - Хэран МэвVintik
18.06.2015, 17.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100