Читать онлайн Пожар любви, автора - Хэндленд Лори, Раздел - ГЛАВА ВТОРАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пожар любви - Хэндленд Лори бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.61 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пожар любви - Хэндленд Лори - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пожар любви - Хэндленд Лори - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэндленд Лори

Пожар любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ВТОРАЯ

– Пожалуйста. Я же не смогу заснуть в этом месте. – В голосе Анжелины явно слышалось отвращение.
Но еще Чарли уловил в нем истеричные нотки, которых не звучало раньше. Для человека, пережившего такие страшные события, она казалась слишком спокойной, поэтому он ожидал, что нервный срыв может произойти в любой момент. Складывалось впечатление, что этот момент приближался.
– Но почему не здесь? – Он огляделся. На этом холме удобно разбить лагерь и с небольшой возвышенности наблюдать все, что творится вокруг.
Они находились неподалеку от Сан-Антонио, в самом сердце холмистой прерии, полной густых трав, зеленых деревьев и вздымающихся повсюду холмов. Раньше ему доводилось бывать в разных частях Техаса по пути из Миссури, но эта местность определенно казалась ему самой красивой. Нет, она просто безупречна. Чарли принюхался, и его лицо помрачнело. Дым от все еще тлеющего фургона мог создать некоторые проблемы, но поскольку фургон горел уже несколько часов и до сих пор не привлек ничьего внимания, Чарли подумал, что за ночь с ними вряд ли что-нибудь может случиться.
– Я не смогу уснуть на той земле, где умерли мои друзья. Эта земля пропиталась их кровью. Я... я должна уехать с этого места.
Чарли вздохнул и потер глаза. Вот об этом-то он и не подумал. За свою жизнь ему приходилось спать на политой кровью земле так часто, что связанные с этим эмоции уже почти не трогали его. Но он прекрасно понимал, что у женщины в этой связи могут возникнуть неприятные ощущения.
Краем глаза он взглянул на надвигающуюся темноту. Хорошее ночное зрение часто его выручало, особенно в те времена, когда он служил рейнджером под командованием Мосби, и потом в его бытность главарем банды. Но он уже давно не юноша и пора бы ему полагаться не только на свои физические способности, не могущие сохраняться вечно.
– Ну, а вон там?.. – сказал Чарли, указывая на холм еще одной гряды, вздымавшийся в полукилометре от них. Ему показалось, что тот холм такой же защищенный, как и этот, но с тем преимуществом, что находится в стороне от дымящихся остатков фургона.
Анжелина кивнула и поблагодарила его слабой улыбкой. Она наклонилась, чтобы собрать остатки своих пожитков. Ее движениям мешала натянутая на плечи, с позволения сказать, шаль, которую ей пришлось поправить.
– Интересную шаль вы себе придумали. Може быть, вам лучше переодеться, прежде чем мы тронемся в путь, – проговорил Чарли задумчиво.
Ремарка по поводу ее нижней юбки заставил: Анжелину внутренне сжаться, но потом она успокоилась. Не поворачиваясь, она ответила:
– Боюсь, что столь малозначащие для грабителей вещи, как предметы одежды служителей церкви, остались в фургоне и сгорели, когда эти люди его подожгли. – Она подняла тонкую красивую руку и прикоснулась к черной ткани, покрывавшей ее волосы. – Как постулантка, я обязана носить монашеское покрывало только во время посещения церкви, но я захватила его с собой, чтобы в пути защищать лицо от солнца. А что касается одежды, то мне придется обходиться тем, что у меня есть. Если у вас есть иголка с ниткой, то я, пожалуй, смогла бы зашить платье, пока мы ночуем здесь.
– Может быть, и так, – ответил Чарли, вдруг рассердившись на самого себя. «И что в этой женщине такого, что я чувствую себя неловко в ее присутствии да еще так раздражаюсь? За последние годы такого со мной не случалось...»
– Послушайте, сестра, вам не хочется выплакаться или еще чего-нибудь? – спросил Чарли, воз вращаясь к своему предположению о ее состоянии.
Она обернулась и недовольно посмотрела на него:
– Почему вы решили, что мне это нужно?
– Ну, скажем, большинство женщин заплакали бы или устроили истерику на много часов подряд... если б с ними такое приключилось. Так что вы не стесняйтесь.
На ее лице появилось выражение безмятежности.
– Плач и истерика не вернут моих друзей к жизни. Мне же это только будет мешать осуществить то, что я должна сделать. Бог велит нам доверяться Ему во всех наших деяниях. Я должна верить в то, что Его рука направила ход событий к тому, что произошло, во имя причин, которые известны лишь Ему.
Чарли фыркнул и кивнул на свежую могилу.
– Какой смысл мог бы Он иметь в этом?
– Нам не дано судить о Его помыслах.
Ее слова звучали настолько убедительно, так мирно и так спокойно, что он даже позавидовал, но тут же нахмурился, недовольный своими мыслями: «Позавидовал, и комумонашенке! Проклятие! А что будет дальше?»
Чарли повернулся и зашагал к лошадям, оставив ее собирать свои нехитрые пожитки. Выбрав для Анжелины лучшую лошадь из тех, что раньше принадлежали преступникам и священнослужителям, Чарли разделил то немногое, что оставалось от корма, между своим конем и ее лошадью. Шлепнув каждое животное по крупу, он отправил их в надвигавшуюся темноту.
Связанный бандит выкрикнул им вслед несколько непристойных ругательств. От самых цветистых (Чарли вздрогнул, подумав о том, а не следовало бы ему в конце концов пристрелить этого человека. Однако одного взгляда на свою новую попутчицу ему хватило, чтобы убедиться в ее невозмутимости. Если это не шокировало ее, то и ему тоже нечего беспокоиться. Вскоре голос связанного затих где-то позади, в тиши лунной ночи.
Чарли с удовлетворением отметил, что она не солгала и отлично держится в седле, хотя, подумал он, основная проверка предстоит на следующий день, когда им придется скакать под палящим солнцем долгими часами.
Доехав до намеченной им гряды, они спешились и разбили маленький лагерь. Она помогала ему во всем, не жалуясь, и оказалась неплохой поварихой, умело справившись с костром.
Он наблюдал, как она вычистила посуду от остатков пищи и налила им обоим по чашке кофе. Анжелина двигалась с необыкновенной грацией, привлекавшей и интриговавшей его: тяжелые юбки крутились вокруг ее щиколоток, словно играя в прятки, заставляя его мучиться... Ее волосы, – если б только их выпустить из-под этого смешного монашеского убора свободными волнами на плечи, – своей медью отражали бы блики языков пламени и жара костра. На маленьком сердцевидном личике сияли глаза, теплые и выразительные. А кожа цвета зрелого меда выдавала присутствие в ее крови предков-креолов, родившихся в Мексике испанских аристократов.
Она остановилась перед ним, держа в каждой руке по большой кружке кофе, и слегка наклонилась вперед, подавая ему кружку. И в этот момент края разорванного на груди платья, едва сдерживаемые завязанной неловким узлом нижней юбкой, медленно разошлись. Не видя протянутой ему кружки, Чарли наблюдал за медленным движением неуклонно расползавшейся черно-белой ткани.
А Анжелина замерла, пытаясь остановить неотвратимое. Но она проиграла сражение. Порванный корсаж полностью распахнулся, и из-под него выглянула гладкая сорочка, тоже слегка порванная, но не настолько, как платье.
У Чарли перехватило дыхание: она не носила корсета. Неплохая идея для весенней жары в Техасе, особенно если учесть, что одета она в тяжелое черное платье с множеством нижних юбок. Но являлось ли это обычным правилом для монахини? Хорошо развитые груди растягивали порванную ткань, едва их сдерживавшую. Ее тело определенно не было детским, как он вначале подумал.
Их взгляды встретились, но девушка смотрела спокойно, без намека на раздражение, которое он думал прочесть в ее глазах. Ему пришлось отдать ей должное. Она могла бы обварить горячим кофе его колени, если б только поторопилась зажать рукой расползшиеся края корсажа, как это сделала бы любая другая женщина. Но, вместо этого, она посмотрела ему прямо в глаза и заставила его почувствовать себя так, будто он заслуживал наказания линейкой по рукам или по каким-нибудь другим частям тела. Ей за этот день тоже пришлось многое перенести, но он видел, что она полностью овладела собой.
– Мистер Колтрейн, вы согласились проводить меня до Корпус-Кристи. За плату, конечно. Это некоторым образом ставит вас в положение моего служащего. И я надеюсь, что вы будете относиться ко мне с уважением.
Чарли принял кружку кофе у нее из рук, случайно погладив ее пальцы своими. Это легкое касание долго ощущалось ими, хотя их плоть больше не соприкасалась. Он нахмурился от мысли, что же, в конце концов, заставляло его так мучиться. За всю историю его длительных отношений с женщинами он никогда не чувствовал себя таким нервным и раздражительным.
– Вы не можете осуждать мужчину за то, что он восхищается истинной красотой, мисс Рейес. Если вы не хотите, чтобы я глядел на вас, вы должны что-то сделать со своим платьем.
Она отвернулась от него, а резкое вращение юбок лишь подчеркнуло ее гнев. Сев по другую сторону костра, она отпила кофе из кружки, прежде чем решила, что ответить ему.
– Мне нужна иголка и нитка, мистер Колтрейн.
– Чарли.
Она вопросительно подняла брови.
– Если мы собираемся путешествовать вдвоем, то вы вполне можете называть меня Чарли. Я до сих пор никогда не откликался на что-либо иное. По крайней мере, мне нечего повторить для ваших милых ушей, мисс Рейес.
– Очень хорошо. Тогда вы можете называть меня Анжелиной.
– Сестра Анжелина?
– Нет. Сойдет и просто Анжелина.
– Знаете, что-то меня в вас очень беспокоит.
Она удивленно взглянула на него. Но ему пришлось с восхищением отметить ее выдержку. Ее голос не выдавал никаких эмоций, когда она спросила:
– Что же такое вас так волнует?
– Вы, по всей вероятности, из Мексики... и очевидно, что вы – мексиканка, хотя я и вижу, что вы – не из крестьян. И все же, меня несколько удивляет, что вы говорите по-английски так хорошо, гораздо лучше, чем я, и безо всякого акцента.
Анжелина сделала еще один глоток кофе, прежде чем ответить.
– Мой отец настаивал, чтобы все его дети знали английский язык и могли бегло на нем говорить. Для этого он приглашал учителей. Дома мы всегда говорим по-английски.
– Почему?
– У него, у моего отца, свои представления о знатности и престиже. Он хочет быть выдающимся человеком в Чихуахуа, самым выдающимся. Он понимает, что Соединенные Штаты – это мощная держава. – Анжелина пожала плечами. – Он пытается строить планы на будущее. А теперь, – она оживилась, по-видимому, ей приходилось часто говорить о своей семье, – если бы я могла воспользоваться вашей иголкой и ниткой, то что-нибудь сделала бы со своим платьем.
– Но это создает еще одну проблему, Анжелина, – сказал Чарли, получая удовольствие, произнося ее имя. – У меня их просто нет.
– У вас нет иголки и нитки? – повторила она недоверчиво. – Как же вы путешествуете без них? А что, если вы порвете одежду?
– В общем-то, сам я неважный портной. Поэтому обычно рядом со мной всегда находится друг, который заботится обо мне в таких делах.
Она наморщила брови:
– Друг? Не понимаю, почему это друг будет зашивать вашу одежду?
Чарли чуть не улыбнулся ее наивности.
– Не совсем друг. Мои подруги, как мне кажется, с большим удовольствием оказывают мне такие мелкие услуги.
– О! – Она наклонила голову и сделала торопливый глоток кофе. Чарли показалось, что у нее на щеках выступил румянец. – Понятно. Ну, тогда это действительно проблема.
– У меня есть запасная рубашка и вы, может быть, наденете джинсы. Да и в седле в такой одежде вы почувствовали бы себя удобнее. Конечно, она для вас чуть-чуть великовата, но я попробую с ней что-нибудь сделать, пока в ближайшем городе не куплю одежду для вас. Но это, по-видимому, мы сможем сделать только завтра, если я не ошибаюсь в расчетах.
Анжелина потягивала кофе и пристально смотрела в огонь. Чарли видел, что она мучительно раздумывает, какое принять решение. Наконец, она поджала губы.
– Думаю, сестры посчитали бы вызывающим то, что я одела мужскую одежду, но в данных условиях я пока не вижу иного выбора. По крайней мере до того, как мы попадем в ближайший город и не исправим положение. И еще мне приходилось слышать, что монахиня должна быть прагматичной. Так что я принимаю ваше предложение, Чарли, и благодарна вам за него.
Чарли кивнул и встал. Выплеснув остатки кофе в огонь, он направился к своим сумкам. Через несколько минут вернулся к костру и передал ей одежду и кусок веревки.
– Чтобы штаны не свалились, – сказал он, как бы отвечая на ее вопросительный взгляд.
Он кивнул на лошадей, пасшихся неподалеку.
– Вы можете спокойно переодеться за ними, если хотите.
Ее благодарная улыбка задела его за живое: «И что такого есть в этой женщине, что заставляет меня стискивать зубы от неудовольствия самим собой? Может быть, ее неискушенность и доверие ко мне. Но эти ее качестваполная противоположность моимдурному и подозрительному характеру и больной совести. Она запала мне в душу и застряла там как репей под седлом», – думал он.
Чарли отвернулся и, перейдя на другую сторону костра, бросился на землю и уставился в огонь. «Столько времени живу без женщины, черт побери...»Он поднял голову. Анжелина некоторое время стояла, подсвеченная мерцающим пламенем. Он почти боялся, что она сядет рядом и спросит, что с ним происходит. А она удивила его вопросом совсем иного сорта.
– А ваш голос, – сказала она тихо, почти нежно. Он напрягся, уже зная, какой вопрос за этим последует. – Что с ним случилось?
Чарли вздохнул и потер горло, разрываясь между желанием рассказать правду и рисковать тем, что снова вернутся кошмары, которые он давно пытался похоронить... или же спокойно сказать ей, что его голос ее совершенно не касается. Последний вариант обычно вполне устраивал самых любознательных, но он чувствовал, что Анжелина спросила его не из праздного любопытства.
– Получил удар прикладом ружья по горлу. Во время войны, – ответил он, пытаясь сдержать волну ненависти, охватывавшую его каждый раз, когда он вспоминал агонию, через которую прошел давным-давно.
– Проклятый янки. Он, должно быть, сломал что-то там внутри. С тех пор я могу говорить только так.
Анжелина не стала растерянно лепетать обычные в таких случаях банальности вроде того, что «это счастье остаться в живых с целыми руками и ногами». Вместо этого она долго смотрела на него сквозь мерцающее пламя, а потом закрыла глаза. Ее лицо обрело спокойное и умиротворенное выражение.
Он сделал глубокий вздох, втягивая воздух сквозь зубы, наконец поняв, что она молится за него.
«Слишком поздно, – подумал он. – Бедное дитя, ты слишком поздно пришла, чтобы спасти душу этого мужчины».
Наконец, она открыла глаза и нежно улыбнулась ему. Сердце Чарли перевернулось от неискушенности и доверия, которые легко читались на ее лице. Потом она повернулась и исчезла в темноте.
Чарли взглянул на звезды и сделал долгий напряженный выдох.
Он слишком стар для всего этого.
Солнце сияло у них прямо над головой, и мерцающие сквозь марево лучи играли на голове Анжелины с безжалостностью чумы. Чарли не возил с собой второй шляпы. Он было галантно предложил ей свою, но, когда она ее надела, шляпа тотчас же сползла ей на глаза. И, в конечном итоге, ей пришлось ехать в своем монашеском вуалевом покрывале на голове. Тонкая ткань, предназначенная монахиням только для выражения их благоговения к церковному обряду, не могла защитить ее от палящего солнца.
Все утро они ехали почти в полной тишине, ибо Чарли на любую попытку заговорить с ним отвечал ворчанием. Его голос – подобный скрипу – в эти моменты казался особенно свирепым. И в конце концов, ее попытки завершились неловким молчанием.
До сих пор она общалась с немногими мужчинами – либо с членами своей семьи, либо со священниками. И опыт этого общения оказался почти бесполезным для того, чтобы строить какие-то отношения с такими людьми, как Чарли Колтрейн. И хотя его пока ни в чем нельзя было упрекнуть, ибо он неизменно оставался почтительным с нею, все же его огромные размеры, его голос и откровенная мужская сексуальность пугали ее. Однако за двадцать лет, прожитых бок о бок с шестью старшими братьями и отцом-тираном, Анжелина научилась не допускать, чтобы страх подавлял в ней все самое лучшее. Напротив, она научилась скрывать свои чувства и эмоции за спокойной набожностью и почтительностью, которые впитала с молоком матери. Обращение к Богу в трудные минуты никогда ее не подводило и поэтому у девушки не оставалось и тени сомнения, что и в будущем она сможет полагаться на Него во всех своих делах.
Анжелина метнула взгляд на Чарли. Он с большим интересом разглядывал какой-то обломок скалы. Прищурившись от яркого солнца, она тоже стала присматриваться. Но, не увидев ничего особенного, повернулась к Чарли и уже собиралась о чем-то спросить его...
Не предупредив ее, он внезапно соскочил с седла, дернул ее на землю и накрыл своим телом. Через мгновение прогремел выстрел и пуля ударила в землю рядом с их головами.
Чарли протянул руку и схватил поводья ее лошади. Он потянул за них, и, к удивлению Анжелины, животное послушно легло на землю. Она возблагодарила Бога за то, что они взяли одну из лошадей тех преступников, и та, по-видимому, знала, как вести себя в перестрелке.
– Оставайтесь здесь, за лошадью, – прошипел Чарли, – и не поднимайте голову.
Не дожидаясь ее ответа, он покатился в сторону – все дальше и дальше по земле, часто стреляя из револьвера по выступающей скале. Он казался совершенно незащищенным от тех, кто выстрелил по ним. И в любой момент пуля могла его настигнуть. Вдруг Чарли перестал перекатываться и застыл. «В него попали?»– горло Анжелины перехватило от напряжения, и она лихорадочно пыталась заметить у него какие-нибудь признаки жизни. Кроме первого выстрела, она больше не слышала из-за скалы никаких иных звуков. «Может быть, я пропустила выстрел из-за шума стрельбы Чарли?»
– Чарли? – позвала она его дрогнувшим голосом.
Ответа не последовало.
Все ее внимание сосредоточилось на неподвижной фигуре. «Я должна быть рядом с ним. Должна убедиться, что с ним все в порядке. Помочь ему, если что-то случилось».
Нимало не заботясь о своей безопасности, Анжелина вскочила и помчалась по разделявшей их твердой земле. Чарли лежал так неподвижно, что ее сердце глухо и сильно билось, больно ударяя изнутри в грудь. В тревожной тишине ее дыхание звучало хрипло и громко.
Склонившись над ним, она взяла его за плечо. И тут же оказалась на земле. Большие и жесткие ладони Чарли пригвоздили ее запястья к земле возле головы, а его лицо нависло над ней всего в нескольких сантиметрах.
Анжелина вздрогнула от того гнева, который увидела в его черных глазах. Она совсем забыла, что до него нельзя внезапно дотрагиваться. Она допустила ошибку.
– Разве я не говорил, чтобы вы оставались там, за лошадью? – его ломкий голос казался нелепо громким и угрожающим при ярком свете послеполуденного солнца.
– Вы мне не ответили, когда я вас позвала. Мне показалось, что вас задело. – Она глубоко вздохнула. – Слава Богу, что с вами все в порядке.
– Я себя отлично чувствую. Если бы тот человек оказался живым, а я ответил бы вам, тут-то он наверняка меня и подстрелил бы. Я и представить себе не мог, что вы побежите сюда. – Он нахмурился, глядя на нее, – этого выражения его лица она начинала бояться – и слегка сжал ее запястья, как бы в подтверждение своих слов. Анжелина вздрогнула. Чарли посмотрел в сторону скалы. – Должно быть, я достал его сразу же, иначе мы оба валялись бы тут продырявленными, как бизоны.
Анжелина ждала, но он, казалось, не собирался вставать. Его тело давило на нее – тяжело, хотя и не совсем неприятно. Ее братья в детстве частенько валили ее на землю, а потом фыркали ей в лицо. Ей было противно. Они это знали и потому заваливали ее всякий раз, когда подворачивался подходящий случай. Однако сейчас тяжесть тела Чарли не вызывала у нее желания ни брыкаться, ни лягаться, ни звать на помощь, как она обычно делала там, в Мексике, много лет тому назад. У нее возникло совсем иное ощущение – тянущее тепло глубоко внутри, хотя кожу слегка пощипывало от покрывшего ее холодного пота. «Неужели я тоже заболела лихорадкой?»– подумала она.
Анжелина взглянула на Чарли и от удивления подняла брови, предприняв слабую попытку высвободить свои руки: он в упор смотрел на нее. Его взгляд бродил по ее лицу и остановился на губах. Внезапно ей показалось, что ее рот вдруг стал совершенно сухим. Она облизнула губы и вздрогнула от его резкого вздоха.
«Что с ним? Он обо что-то ударился головой, когда перекатывался по земле?»
Она поежилась под его тяжестью и, удивленная его стоном, воскликнула:
– Чарли, вам больно?
Не отвечая, он вдруг скатился на бок и встал, резко поднимая на ноги и ее. Когда он отпустил Анжелину, она почувствовала слабость в ногах и протянула к нему руку, чтобы он ее поддержал.
Но Чарли уже повернулся и зашагал к скале. Анжелина, покачнувшись, удержала равновесие.
– Подождите! – крикнула она и побежала за ним.
Он на мгновение задержался, но к ней не повернулся. Когда Анжелина догнала его, он уже перезарядил револьвер. По всему было видно, что с оружием он чувствовал себя более уверенно.
Вместе они подошли к скалам. Чарли знаком показал, чтобы она оставалась у него за спиной, и осторожно обошел угол. Почти сразу же он с облегчением выпрямился и его тело приняло обычную спокойную позу. Взглянув на нее, он кивнул ей, приглашая подойти.
На земле, все еще сжимая рукоять револьвера, лежал человек. Его безжизненные глаза смотрели в бездонное синее небо.
– Вы его знаете? – прошептала Анжелина. Чарли снял курок с боевого взвода и сунул револьвер в кобуру.
– С уверенностью не могу сказать, что знаю. Но это совсем не означает, что он не знает меня.
– Что вы хотите этим сказать?
Чарли пропустил ее вопрос мимо ушей, спокойно приступив к осмотру содержимого карманов убитого.
– Ничего, – сказал он с раздражением.
– Что вы ищете?
– Нечто такое, что мне подскажет, почему он в нас стрелял.
– С целью грабежа? – подсказала Анжелина.
– Сомневаюсь. Теперь воры грабят поезда и дилижансы. Банки... если они по-настоящему храбрые. Получаешь больше денег при тех же усилиях. А ожидание на пустынных степных дорогах в надежде, что кто-нибудь да появится, денег не приносит. Если кто и проедет мимо, так такой же нищий, как и сам грабитель. – Чарли снова посмотрел на лицо мертвеца, потом покачал головой от отвращения. – Нет, этот определенно охотился именно за мной. Хотелось бы только знать почему. Внезапная мысль пришла в голову Анжелины, и она долго и пристально смотрела на него, прежде чем задала свой вопрос.
– Скажите, Чарли, вас что, разыскивают? – спросила она через силу.
Быстрый взгляд метнулся в ее сторону, и ей вдруг захотелось отшатнуться от холодной пустоты его черных глаз.
Ее мозг лихорадочно работал, перебирая различные варианты: «Что я знаю о нем? Он спас мне жизнь, но это не гарантия того, что у него нет против меня каких-либо планов. Ведь сказала же я ему, что моя семья достаточно богата. И заплатит ему за оказанную помощь. Он же с легкостью может меня похитить и удерживать, пока не получит выкуп. Но уж если он это и сделает, то ко времени приезда в Корпус-Кристи мы оба умрем от лихорадки...»
Анжелина смело посмотрела Чарли в глаза. Она не допустит, чтобы так произошло, если только это будет в ее силах. «Я хочу получить ответ, и я его получу».
– Итак, – сказала она, – значит, вас разыскивают?
type="note" l:href="#n_1">[1]
Губы Чарли дернулись, и глаза Анжелины раскрылись от изумления, когда он начал громко смеяться. Из-за поврежденного горла его громкий смех больше напоминал кашель, но выражение лица свидетельствовало о том, что ее вопрос показался ему забавным.
– Что в этом смешного? – настойчиво спросила она, в приступе гнева позабыв о том, что только что его боялась.
– Вы спросили, – он сделал короткую паузу, чтобы перевести дыхание, – вы спросили, не нужен ли я кому-нибудь.
– Да, спросила и хочу получить ответ. Не вижу в этом ничего смешного.
– Ну, сестра, меня разыскивали и разыскивают. Если вы говорите о женщинах, то это одно. Если о правосудии, то это совсем другое.
– Вы же прекрасно знаете, что я не спрашиваю вас о женщинах, – отпарировала Анжелина, раскрасневшись от стыда.
Видя ее смущение, Чарли посмотрел на нее так, словно хотел снова расхохотаться. Но ее гневный выпад дал ему время подумать. Он сглотнул и откашлялся.
– Да. Меня разыскивали от имени правосудия. Но не в последние годы. За последние пять лет я не совершил ничего такого, что могло бы заставить этого незнакомца стрелять в меня. Черт, я прятался в Сан-Антонио очень долго и уже начал думать, что многие полицейские подзабыли о моем существовании и посчитали меня мертвым.
Горящее еще несколько секунд тому назад лицо Анжелины вдруг исказилось и стало холодным, как зимнее небо.
– Что же вы такого натворили? – спросила она в ужасе.
– Я же сказал вам, – повторил Чарли голосом, полным раздражения, – ничего... за последнее время. Лучше давайте доедем до ближайшего городка и выясним, что здесь такое творится.
– После того, как мы похороним этого человека, конечно.
– Что? – Чарли посмотрел на нее с нескрываемым изумлением.
– Мы же не можем оставить его лежать здесь.
– Почему нет? Сестра, я вас уверяю, что он нас хоронить бы не стал.
– И тем не менее, мы обязаны его похоронить.
– Нет. – Чарли повернулся и пошел прочь.
– Что вы хотите сказать этим «нет»? – бросила она ему вслед.
Он остановился и повернулся к ней вполоборота:
– Я только это и имел в виду. Я похоронил тех двоих только потому, что не хотел, чтобы из-за них звери рыскали ночью вокруг нашего лагеря. А теперь я не стану ломать спину, чтобы похоронить человека, только что пытавшегося меня убить. Вы можете читать мне нравоучения, молиться и пророчить в мой адрес, если вам так хочется, сестра, но я этого делать не стану. – И он целенаправленно направился дальше.
Анжелина с удивлением посмотрела ему вслед и побежала, чтобы его догнать. Она протянула было руку, чтобы схватить Чарли за рукав, но тут же вспомнила печальный опыт двух своих прежних попыток дотронуться до него без предупреждения. Тогда она забежала вперед и остановилась перед ним. Она смотрела ему в лицо, в его преступно красивое лицо, и все ее сомнения снова вернулись. «Что же, в конце концов, я собираюсь сделать? Я же в самом центре незнакомой местности с человеком, который признался, что его разыскивали именем закона уже несколько раз за его жизнь». Она вспомнила, что в Техасе искали убежище многие преступники из разных штатов. Из тех, о ком она слышала, это мог быть Джесс Джеймс. Она уже забыла о незнакомом убийце, которого следовало бы похоронить, и к ней с полной силой вернулся страх перед человеком, стоявшим возле нее.
– Так кто же вы такой? – спросила она.
У него на лбу залегли морщинки удивления и смущения.
– Вы, случайно, не перегрелись на солнце, Анжелина? Нам для вас непременно надо будет купить в городе шляпу. Я же говорил вам, что я – Чарли. Помните? Чарли Колтрейн.
Он говорил медленно, как будто она – бестолковый ребенок. Страх Анжелины сменился яростью: «Я так доверяла ему, печалилась за него, верила. Я заслужила, чтобы он сказал мне правду...»
– Я хорошо помню, какое имя вы мне назвали. Но разве вы говорите правду? Вы вполне можете быть из той банды, которая напала на наш фургон. – У Анжелины перехватило дыхание от непрошенных воспоминаний. – Только подумайте, ведь вас знает даже последний убийца!
Она начала пятиться от него, оглядываясь по сторонам в поисках укрытия.
– Не надо. – Чарли одним плавным движением схватил ее и привлек к себе. Она сопротивлялась, брыкалась и пыталась ударить его побольнее, но он с легкостью ее удержал. Анжелина почувствовала, что ей никогда не сравниться с ним в силе, поэтому перестала бороться и затихла. Удовлетворившись этим, он продолжил: – Анжелика, послушайте. Я признаюсь, что совершил массу вещей, которыми не могу гордиться. На то у меня были свои причины. Я вам не солгал, когда говорил, что нанялся перегонять скот. Я собирался купить ранчо в Монтане. Мне так хотелось, чтобы меня оставили в покое с моими коровами и лошадьми. Разве это так уж много?
Анжелина отодвинулась от него, чтобы заглянуть в его глаза. Обычно такие холодные, сейчас они показались ей честными. Она вглядывалась в их темные глубины, и вдруг умиротворение снизошло на нее, когда он встретил ее взгляд без содрогания.
– Нет, – проговорила она медленно, продолжая внимательно смотреть на него. – Просить это – совсем не так уж и много.
Часто в прошлом, когда ей приходилось переживать нервное напряжение, она пыталась найти правду, обращаясь к Библии. Еще раз она обратилась к тому же источнику за помощью и поняла, что Чарли не лжет.
– Наш Господь простил Марию Магдалину. То, что вы совершили, пусть останется между вами и Им. У меня нет права судить вас.
Чарли рассмеялся и выпустил ее из своих рук.
– Мария Магдалина. Что ж, должен признаться, что до сих пор меня еще не сравнивали с кем-либо подобным, хотя у меня достаточно много таких знакомых. – Он шутливо наклонил голову набок. – Вы говорите, что Бог ее простил? Ну, тогда у меня тоже есть шанс попасть на небеса когда-нибудь.
– Не богохульствуйте.
– Вы еще ничего не слышали, сестра, – проворчал Чарли и пошел ловить своего коня.
От многолетних привычек трудно избавляться. Когда они приближались к окраинам небольшого техасского городка, Чарли машинально спрятал свои длинные до плеч волосы под шляпу. Ему даже трудно было сосчитать все случаи, когда его узнавали именно по золотисто-серебряному оттенку волос. Если бы он от них избавился, то жизнь его стала бы намного проще. Но когда-то очень давно Чарли пообещал одной девушке, что никогда не острижет длинные волосы. За свою жизнь он нарушил много обещаний, но это сдержать смог.
Городок, в который они попали, – похожий на сотни других, расположенных вдоль границы Техаса, – на самом деле и городом-то считать было нельзя, хотя люди, его населявшие, думали о нем именно, как о городе. Его имя носили салуны, магазин товаров повседневного спроса и каретный сарай дилижансов с платной конюшней. На горбыле, врытом в землю на въезде в этот поселок значилось: «Бейкерстаун», видимо, в честь давно усопшего основателя местного заводика по производству виски.
Несколько жителей вышли из домов, выстроившихся в ряд вдоль пыльного проселка, служившего главной улицей, чтобы посмотреть на приезжих. Из-под широких полей шляпы Чарли внимательно разглядывал всех и всё, что попадало в поле его зрения. Он чувствовал себя очень напряженно, хотя и не подавал вида. То, что впервые за пять лет в него стреляли, вдруг в полную силу оживило его прежние, до сих пор дремавшие навыки выживания. Те годы, что он провел в рядах рейнджеров Мосби во время Гражданской войны, дали ему хорошую подготовку к партизанской войне, а в более поздние годы с собственной бандой в штате Миссури он еще больше отточил свое мастерство. То, что он всегда оставался спокойным и никому ни в чем не доверял, помогало ему оставаться в живых в самых сложных ситуациях.
Они остановились у небольшого универсального магазина, и Чарли спешился. Он подошел к Анжелине, чтобы помочь ей слезть с лошади. Она сняла свой монашеский головной убор, когда он еще только подумал, что неплохо бы это сделать. Ведь смешное сочетание мужской одежды с вуалью монахини могло лишь привлечь к ним внимание, чего ему совершенно не хотелось. Он не хотел, чтобы любого из них кто-нибудь запомнил и описал позже, если бы его спросили.
Анжелина легко соскользнула с лошади сама, без его помощи, и они вместе вошли в магазинчик.
Внутри Чарли несколько раз быстро моргнул, чтобы поскорее привыкнуть к полумраку. Одна его рука лежала на рукояти револьвера, а другая, поднятая над плечами Анжелины, была готова прижать ее к себе в любой момент, чтобы оградить от опасности, пока он будет пробиваться к выходу. Когда его глаза привыкли к темноте, он с облегчением вздохнул: в магазине не было видно покупателей.
– Э-гмм, – раздалось сзади.
Чарли быстро обернулся. Один из вышедших посмотреть, кто въезжает в городок, стоял в дверях.
– Вы, господа, ищите что купить? – спросил он, проскальзывая за прилавок и настороженно глядя на заряженные «кольты» Чарли.
– Да, сэр, – ответил Чарли, покашливая, чтобы скрыть свой голос. Как и волосы, его голос выдавал его слишком легко. Он взял Анжелину за руку и, улыбнувшись хозяину магазина, отвел ее в сторонку, чтобы сказать на ухо: – Купите шляпу и чего-нибудь из еды нам в дорогу. – Он сунул ей в руку деньги. – С другой одеждой придется подождать. Мне не хочется особенно крутиться на людях, пока я не выясню, почему в нас стреляли.
Анжелина кивнула и пошла торговаться с хозяином. Чарли бродил по магазину, размышляя о том, как бы им собрать нужную информацию, не показывая при этом своей заинтересованности. Его внимание привлекло несколько пожелтевших листков бумаги, приколотых к стене в задней части зала. Один из них показался ему еще свежим и ненадорванным. Он подошел, чтобы прочитать, что в нем написано. – Черт бы их взял! – пробормотал он.
Разыскивается живым или мертвым
ЧАРЛИ КОЛТРЕЙН. За ограбление поезда и убийство.
1 апреля 1875 года вблизи города Даллас, штат Техас. Вознаграждение – 1000 долларов.
Чарли не нуждался в том, чтобы перечитывать написанное. Быстрый взгляд, брошенный в переднюю часть магазина, подсказал ему, что хозяин все еще занят с Анжелиной. Чарли сдернул объявление со стены и сунул бумагу за пазуху. Пока его мозг лихорадочно работал, он продолжал просматривать другие объявления о розыске преступников, как будто ничего не произошло.
Первое апреля? Так ведь стадо вышло из Сан-Антонио двадцать восьмого апреля. Первого числа он оставался в городе, ожидая выступления стада. Он мог бы ограбить поезд возле Далласа и оказаться в Сан-Антонио к двадцать восьмому, но он этого не делал.
Проблема состояла в том, кто это сделал. И этот «кто-то» выглядел и действовал так, будто он – настоящий Чарли. Поэтому в объявлении доставить бандита «живым или мертвым» напечатано его собственное имя. Такое бывало и раньше, но тогда он и совершал нечто такое, что подводило хоть какую-то реальную и юридическую базу под объявление о его розыске.
Сделав все покупки, Анжелина подала Чарли знак. Они вынесли покупки и привязали их к седлам. Хозяин магазина внимательно наблюдал за ними, но при этом не проявлял подозрительности. Чарли надвинул шляпу на глаза. Пряча волосы под шляпой и держа рот закрытым, он мог надеяться, что выберется из этого городка живым.
– А куда вы, господа, держите путь?
Человек проводил их до выхода и теперь вопросительно смотрел на Чарли. Чарли улыбнулся и пожал плечами, глядя на Анжелину.
Ее лоб от смущения наморщился, но она все же ответила ему:
– В Корпус-Кристи.
– А вы оттуда?
– Да... ох... нет. Я хочу сказать, что... я оттуда.
– О, так вы навещали семью?
Чарли снова закашлялся и пробормотал:
– Да.
Хозяин магазина улыбнулся:
– Семья жены, да? Что ж, не завидую я вам. – Он пожал Чарли руку. – Счастливого пути и держитесь начеку. Говорят, в этих местах бродит убийца. Тут перебывало столько «охотников за головами», которые хотят получить награду за преступника, что можно подумать, будто мы – на железнодорожной станции. Присматривайте за женой, слышите? Недурная идея одеть ее под мужчину. Вблизи-то видно, что она – женщина, но издали... Так вы будете в большей безопасности.
Чарли кивнул и вспрыгнул в седло. Он с облегчением отметил, что Анжелина удержалась от разговоров и дала им выехать за околицу, прежде чем стала задавать вопросы.
– Что на вас такое нашло? – резко спросила она.
Он пожал плечами, раздумывая над тем, во что и насколько ее можно посвятить. Один раз она уже напугалась оттого, что его когда-то разыскивали. Что она подумает теперь, если увидит это свежее объявление с его портретом и именем? И за что? За убийство – не больше и не меньше. Может, лучше отправить ее назад, в городок, чтобы она дождалась там очередного дилижанса? И все же, путешествие с нею оборачивалось для него неплохим прикрытием. Хозяин магазина поверил, что они – муж и жена. И другие подумают то же.
– Чарли? – Анжелина вмешалась в ход его мыслей. – Почему вы не стали разговаривать с тем человеком в магазине? Вы выяснили, почему в нас стреляли?
Чарли вздохнул. Придется ей рассказать. Он медленным движением полез за пазуху и вынул оттуда объявление о розыске.
– Что это? – спросила она.
– Ну, вы же видите, что это такое, Анжелина. Меня разыскивают – живого или мертвого – за ограбление поезда и убийство. За такое вознаграждение любой «охотник за головами» или страж порядка в этом штате, да еще и многие другие будут меня преследовать днем и ночью. – И он, щурясь от яркого предвечернего солнца, обернулся назад, чтобы убедиться в том, что их действительно не преследуют.
– Но вы же этого не совершали.
Его голова дернулась в ее сторону так быстро, что один из шейных позвонков скрипнул, протестуя.
– Чего?
– Вы же не делали этого. Вы не стали бы этого делать.
– А почему вы так думаете? – спросил он, ошеломленный прозвучавшей в ее голосе уверенностью.
– Вы же, в сущности, хороший человек. Вы спасли мне жизнь дважды за два дня. Злой человек и пальцем бы не шевельнул.
– Анжелина, – сказал он и глубоко вздохнул, еще не зная, как отнестись к ее такой необоснованной вере в него. «Боже правый, она ведь слишком молода, чтобы знать что-то наверняка». – В своей жизни я много грабил и убивал. Но могу признаться, что именно этот грех – не на мне. Хоть это и не значит, что я не делал этого раньше.
– Я же говорила вам, что то, что вы делали когда-то, касается только вас и Бога. Важно лишь то, что вы делаете сейчас.
– Я мог бы легко вернуться к тому, кем я был прежде. Очень легко. Честную работу я выполнял всего лишь на протяжении последней недели – и вдруг меня снова разыскивают. Можно, конечно, начать снова заниматься грабежами. Денег больше, а работа полегче, да и я в ней специалист покрупнее.
– Но вы бы не стали заниматься этим снова, – заверила она его спокойно.
– Да оставьте вы эти разговоры! – почти прокричал Чарли, теряя самообладание впервые за много лет.
– Почему? Я же только говорю правду.
– Да вы просто ничего обо мне не знаете. Всю свою жизнь я только и делал то, что мне нравилось, и плевать я хотел на последствия. Просто, от того, чтобы не попасть в петлю, меня спасало везение и умение. Так что вам лучше вернуться в этот городок, и как можно скорее. Оставьте меня, сестра. Я могу доставить вам одни только хлопоты.
Невероятно, но она улыбалась. Мышцы его лица напряглись, как это не раз уже случалось в те мгновения, когда он ловил на себе именно такой ее взгляд. Он провел с этой женщиной всего несколько дней, а уже страстно стремился к ней. И если уж ему довелось спасти женщину, то почему она должна оказаться именно той в целом мире, которая способна свести его с ума?
– Поехали дальше, Чарли, – предложила она. – Меня ждут сестры. Когда я доберусь до монастыря, вы сможете отправиться к шерифу и объяснить ему, что это не вы ограбили тот поезд.
– Так. И вы думаете, что он обязательно поверит мне. Вы, по-видимому, никогда не сталкивались с законом, Анжелина. Да такой ордер – доставить живым или мертвым за тысячу долларов – не оставляет мне никакого шанса живым добраться до первого же шерифа. Меня просто застрелят по дороге. – Она было открыла рот, чтобы начать с ним спорить, но он перебил ее: – Так или иначе, но планы изменились. Техасский климат стал мне вреден. Едем в Мексику, сестра.
Чарли с удовлетворением улыбнулся, увидев, что Анжелина, наконец, перестала возражать. Для будущей монахини она оказалась ужасно разговорчивой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Пожар любви - Хэндленд Лори



Хороший роман !!! Кому нравятся романы без соплей - читайте !!!
Пожар любви - Хэндленд ЛориМарина
29.12.2011, 18.19





Роман этого же автора "Сердце в подарок" мне показался незаконченным для одного из персонажей. И вот этот роман наверстал упущенное. Автору спасибо за приятно проведенное время с обоими произведениями. Читайте.
Пожар любви - Хэндленд Лориren
31.01.2015, 1.22





Хороший роман! Герой с тяжелой судьбой!
Пожар любви - Хэндленд ЛориЭля
1.02.2015, 18.49





Боже мой, какой шикарный роман... Советую
Пожар любви - Хэндленд ЛориЧитатель
15.04.2015, 3.05





Хороший роман.
Пожар любви - Хэндленд ЛориЧита
15.04.2015, 19.12





Хороший роман.
Пожар любви - Хэндленд ЛориЧита
15.04.2015, 19.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100