Читать онлайн Пожар любви, автора - Хэндленд Лори, Раздел - ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пожар любви - Хэндленд Лори бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.61 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пожар любви - Хэндленд Лори - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пожар любви - Хэндленд Лори - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэндленд Лори

Пожар любви

Читать онлайн


Предыдущая страница

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Прошло три недели. Три недели надежд Анжелины на то, что у нее все-таки будет ребенок г Чарли. «Если мои молитвы будут услышаны, то мне как-нибудь удастся передать ему весточку...»
Ни на минуту она не сомневалась в том, что он жив.
«Он не совершал того убийства, в котором его обвиняют, а потому и повесить его не могут, – думала она. – Когда рейнджер узнает точно, что Чарли не убивал Клэр, то и он поступит по справедливости и отпустит Чарли. Дрю Уинстон – порядочный человек, и он не взял бы денег, чтобы убить безвинного». Она в это верила. Это было единственное, что ей оставалось делать.
Вопреки упрямым утверждениям Чарли, что он для нее не слишком хорош и ей следует вернуться в монастырь, она даже не допускала мысли, что он сможет бросить своего ребенка. Если б ей только удалось вернуть Чарли, она сумела бы сделать так, чтобы он ее полюбил. Она свято верила в силу своей любви.
Когда появилось неопровержимое доказательство, что ребенка у нее не будет, Анжелина забралась в постель и проплакала весь день.
Когда ей стало плохо так же, как она выглядела, Анжелина встала, оделась и потребовала, чтобы ее выпустили из заточения. Она собиралась съездить в город и дать в Даллас телеграмму. Если она расскажет Чарли о своих неприятностях и бедах, то он приедет за ней. А она попала в настоящую беду.
Отец, услышав эту хорошую для него новость, улыбнулся и милостиво разрешил ей съездить с матерью в Чихуахуа за покупками, необходимыми перед отъездом в монастырь. Когда все шло по его плану, Мигель Рейес становился очень щедрым.
Анжелине удивительно легко удалось отделаться от своей рассеянной матери. Она оставила Терезу Рейес с магазине посреди зала с продуктами и перебежала на другую сторону улицы, в отделение телеграфа.
– Мне надо послать телеграмму в Даллас, штат Техас, – сказала она оператору.
Он кивнул, не поднимая глаз, и подал ей листок бумаги, чтобы она написала текст.
Чарли Колтрейну точка Ты немедленно нужен на ранчо Рейес точка Пожалуйста приезжай точка Анжелина
Она перечитала написанное и удовлетворенно кивнула. Неплохо. Кратко. Неопределенно. Если она хоть немного дорога Чарли, ему придется приехать. Она была уверена, что он приедет к ней. Могла за это поручиться своей жизнью.
Оператор взял бумажку и деньги.
– У-гм-м, – Анжелина покраснела, понимая как может быть воспринята ее просьба. Но она не могла без нее обойтись: – Вы можете сообщить оператору в Далласе, что адресат, возможно, находится в тюрьме.
Телеграфист равнодушно кивнул и отвернулся.
Через несколько минут он вернулся с листком бумаги, содержащим короткое сообщение.
Чарли Колтрейн осужден приговорен повешен за убийство точка
Анжелина тупо поглядела на бумажку, а потом на то, как бумажка выпала у нее из рук и медленно опустилась на пол. Написанные на ней слова продолжали кричать ей страшную новость.
– Нет! Нет! Нет!
Истерично громкие слова испугали ее, но она тут же поняла, что они неслись из ее собственного горла. Прижав руку к губам, Анжелина пыталась остановить свой пронзительный крик, но не могла.
Пока обычно безразличный, но теперь явно испуганный оператор подбегал к ней, она уже рухнула на колени. Подняв упавшую телеграмму, Анжелина успела смять ее в кулачке за мгновение до того, как весь мир вокруг нее почернел.
Чарли оставался в Далласе еще несколько дней.
Он пьянствовал с утра, допоздна играл в карты и напивался снова. Воздерживался он только от одного – ото сна, ибо каждый раз, засыпая, видел во сне Анжелину.
Ночь, которую они провели вместе перед его отъездом, запомнилась ему как самая прекрасная в его жизни. Конечно, он мог притворяться сердитым на нее за то, что она соблазнила его, – себе он объяснял это тем, что был полупьян, – но у него не было никаких оправданий тому, что они тогда же занимались любовью и во второй раз.
Когда он проснулся посреди той ночи, его голова была совершенно ясной. Все тело горело. Анжелина лежала рядом, тесно прильнув к нему спиной, а ее обнаженные ягодицы прижимались к его напряженному стержню. Он зарылся лицом в ее волосы, целуя нежную шейку. Она простонала его имя и толкнулась спиной еще теснее к нему.
Вначале он подумал, что она спит, но когда Анжелина взяла его руку и положила на свои груди, он понял, что она, как и он, проснулась. Ее аромат чистоты и состоявшейся женщины так подействовал на него, что его тело, против воли, немедленно ответило само.
Он поглаживал ложбинку между ее грудями, подхватывал их ладонью, ласкал и дразнил набухшие соски. Она со страстным вздохом прошептала его имя, и он потерял способность сдерживаться.
«Ущерб уже нанесен, – подумал он тогда, – подвел я ее. Но зато теперь, перед отъездом, я могу насладиться еще раз, чтобы потом унести с собой в могилу еще одно воспоминание о ней».
Нежно и осторожно он подвинул ее тело так, чтобы скользнуть внутрь. Ее вздох был полон наслаждения и изумления. Притянув Анжелину к себе поближе, он сам застонал, когда она сжала его собой.
Он взял ее за бедра и начал свои движения. Ее голова откинулась ему на плечо, и он бесконечно целовал изгибы ее шейки. Она притянула его голову, чтобы захватить его губы своим ртом. Ее вскрик наслаждения совпал с их поцелуем и его последним толчком. Он наполнил ее своей любовью – единственным, что мог ей предложить, – хотя она больше не услышит о нем никогда.
– Колтрейн.
Глаза Чарли моментально открылись. По-настоящему он и не спал, лишь сидел в полудреме, прислонившись головой к стойке бара. Он глянул на человека, садившегося рядом на высокий стул, и немного успокоился.
На его счастье, это был Уинстон. Если б он не был осторожным, то давно бы погиб, вот и на этот раз с трудом, но все же избежал петли. Чарли оглядел прокуренный зальчик салуна, отметив нескольких забулдыг, хитро глядевших на него из-под полей надвинутых на глаза шляп. «Нет, в такихместах все же нельзя расслабляться», – подумал он.
Обе его руки опустились к паре новеньких «кольтов», висевших на бедрах – конечно, не таких, какие он потерял, отдав их Мигелю Рейесу. Те у него оставались еще со времен войны, и он тосковал по ним, как по дорогим боевым товарищам. Револьверы, которые он купил взамен тех, были «пиисмейкеры» системы Кольта, 45-го калибра, – точно такие же, как у рейнджера. «Новейшие изобретения», – презрительно думал Чарли, но все же носил их. Револьверы работали исправно, а это для него пока что было главным.
– Уинстон, – кивнул он приятелю и дал знак бармену подать еще стакан виски. – Думал, ты уже приступил к обязанностям у рейнджеров.
– Нет, я уволился.
Чарли проглотил только что взятый виски и почувствовал, как огонь прокатился по его поврежденному горлу.
– Как это?
Уинстон пожал плечами.
– Я никогда не был настоящим полицейским. Я и к рейнджерам поступил, чтобы добраться до тебя. А теперь, когда все закончилось, я оттуда ушел.
Чарли кивнул.
– И куда теперь?
– Не знаю. Подумывал заняться перегонкой скота и отправиться в Канзас. Недавно слышал, что мои знакомые там уже обосновались.
– Жаль, что ты мне не сказал обо всем этом раньше. Когда я играл в тюрьме в покер, выиграл целый танцевальный зал. Он в каком-то городишке неподалеку от Доджа. Называется «Последний шанс». – Чарли коротко хохотнул. – Да-а... местечко с таким названьицем должно быть интересным. Мне кажется на него стоит поглядеть. Я бы с тобой туда съездил...
Уинстон резко повернулся к нему, и Чарли подумал, что бывший рейнджер хочет снова с ним поспорить, и нахмурился. Ему совсем не хотелось опять выслушивать рассуждения Уинстона о любви, жизни, браке. С минуту они упрямо смотрели друг на друга, потом Уинстон с силой стукнул стаканом по стойке и встал.
– Ты хочешь ехать в Канзас, что ж, мне это подходит. В этом году по Западному тракту погонят еще одну партию скота, – громко сказал ему вдогонку Чарли.
Уинстон прошел по залу до двери, так и не обернувшись. Чарли вздохнул, вынул из кармана уже поистрепавшуюся и поблекшую красную ленточку и поднес ее к лицу. Он почувствовал мягкость атласа и слабый запах своей жены.
– Прощай... – произнес он шепотом и убрал талисман обратно, прежде чем отправиться вслед за Дрю Уинстоном к двери и далее... на тракт.
Когда они выезжали из Далласа, Уинстон молчал. Чарли это вполне устраивало. У него не было настроения ехать с болтливым спутником до самого Канзаса. По поведению Уинстона он понял, что тот тоже был намерен разговаривать только в крайних случаях или о чем-нибудь важном.
Уинстон откашлялся, и Чарли подозрительно взглянул на него.
– Мне надо бы рассказать тебе кое-что о Мигеле Рейесе.
Услышав это имя, Чарли насторожился. Его тесть всегда приносил одни беды.
– Давай, выкладывай. Немедленно.
– Перед тем, как мы с тобой выехали с его ранчо, он предложил заплатить мне любые деньги, если я постараюсь, чтоб ты умер.
Чарли изумленно посмотрел на Уинстона и задумчиво перевел взгляд на пыльную дорогу, простиравшуюся перед ними. Его руки, державшие поводья, сжались в кулаки, и даже Гейб повел от этого напряжения головой, неодобрительно фыркнув.
– Так. Значит, ты меня вытащил из города, чтобы сообщить эту приятную новость без свидетелей? – Чарли одобрительно кивнул. – Никогда бы не сказал, что ты глуповат, Уинстон. Ну, и почем моя голова идет на рынке сегодня?
– Если для меня... то ничего не стоит. Я ему сразу и отказал. – Дрю довольно рассмеялся. – Он с ума сходил от ярости.
– Да уж наверное. Он любит такие штучки. – Тут Чарли с любопытством повернулся к Уинстону. – И зачем ты только отказался? В тот момент ты хотел, чтобы я умер, ну и взял бы за это хоть какие-то деньги.
Дрю пожал плечами, глядя на дорогу.
– За деньги я не убиваю. И кроме того, мне многое не нравится в этом человечке.
– Нам обоим.
Дрю быстро посмотрел на Чарли и снова устремил взгляд на дорогу.
– Если ты такого же мнения, то почему оставляешь с ним свою жену? Ты же знаешь, что он вечно будет заставлять ее делать то, что нужно ему, и то, что он хочет.
– Никто на заставит Анжелину делать что-нибудь против ее воли.
– Получается, что она вышла за тебя добровольно?
Чарли хмуро поглядел на Уинстона. «Наверное, этот парень за те несколько часов, что провел на ранчо, узнал про оба хождения Анжелины к алтарю», – подумал он.
– К чему ты клонишь, Уинстон? – прорычал он.
– Того, кого я по-настоящему люблю, с таким человеком, как Рейес, я бы не оставил. Рейес опасен. По крайней мере, забрал бы ее оттуда, а там уже и решал бы.
– Для себя я уже решил. Я ушел из ее жизни. И я еду с тобой в Канзас.
– Ты-то, может, и решил. А как насчет нее? Ты вот все время повторяешь, что она молода, а ты – стар и ей не подходишь. Но из того, что я видел, я понял, что она тебя любит. И ей надо, чтобы кто-то дал ей шанс самой разобраться в своих мыслях, чувствах и намерениях. А ты ведешь себя точно так, как и ее отец, который диктует ей, что хорошо для нее, а что плохо.
Чарли недовольно насупился, ему явно не нравился новый поворот в разговоре и особенно то, что его сравнили с Мигелем Рейесом.
– Я только пытаюсь сделать что-то правильное, хоть раз в своей жалкой жизни...
– А что, если ты ради справедливых целей совершаешь несправедливость?
– Перестань трепаться и говори прямо, чего ты хочешь?
– Я вот только что подумал, что вы должны дать друг другу шанс. Эта женщина никогда не станет монахиней, это не ее призвание. Я же видел, какими глазами она на тебя смотрит. Кое-кто из работников на ранчо порассказал мне, как она любит детей. И именно из-за дегей она пошла в монашеский орден, занимающийся их обучением. Она хотела быть рядом с детьми, хоть у нее могло никогда не быть собственных. В монастыре всю оставшуюся жизнь она будет несчастной. Ты хочешь для нее именно этого?
Чарли не ответил, упрямо уставясь в одну точку – где-то впереди, между подергивающимися ушами Гейба.
– А что, если она беременна? От прямого и откровенного вопроса Уинстона Чарли вздрогнул.
– Она ни разу не пыталась со мной связаться пока я был в Далласе.
– Откуда ты знаешь? В Далласе Колтрейна давно считают мертвым.
Страх ледяным холодом сковал сердце Чарли при мысли о том, что могло случиться в Мексике за время его отсутствия, и о том, что Анжелине приходится справляться со всеми неприятностями одной.
– Черт возьми, – пробормотал Чарли и, дернув поводья, остановил Гейба.
– Что ты делаешь?
– Еду в Мексику забирать свою жену. Дрю криво ухмыльнулся:
– Нужна компания?
Чарли тоже ухмыльнулся. Вопреки самому себе, он начинал по-дружески относиться к этому никудышному полицейскому-янки.
– Естественно.
Он слегка прикоснулся каблуками к бокам Гейба, и массивное белоснежное животное, присев на задних ногах, замолотило воздух передними копытами.
– Постарайся не отставать! – крикнул Чарли через плечо, когда его конь сорвался с места и начал свой бег.
Анжелина оставалась в постели еще целую неделю. Окрепнув настолько, чтобы подняться, она стала искать красную ленточку – единственный предмет, оставшийся у нее от Чарли. Не найдя этот атласный лоскуток сразу, она перерыла всю комнату, побросав на пол вещи и перебирая их снова и снова.
Найти его сувенир она нигде не могла.
В дверях появилась служанка, встревоженная странными звуками, доносившимися из ее комнаты.
– Где она? – гневно выкрикнула Анжелина.
– Что вы ищете, сеньора? – спросила девушка, в испуге отступая назад.
– Моя ленточка. Красная ленточка. Я надевала ее на прием, а теперь она исчезла. Я должна ее найти.
Анжелина и сама слышала в своем голосе истеричные ноты, и, прежде чем служанка побежала вниз сказать ее матери, чтобы та быстро шла наверх, она поняла, что переборщила. Казалось, она ничего не может с собой поделать. Ленточка была единственным, что осталось от Чарли, и она всеми силами стремилась ее найти.
Мать попыталась ее успокоить, но эта мягкая и безвольная женщина смогла только опросить прислугу. Никто не видел красной ленточки у нее в комнате.
Анжелина выгнала всех из своей спальни, заперлась и легла в постель. Она плакала до тех пор, пока не уснула. На следующий день она отказалась выходить из спальни. Врач пришел и ушел ни с чем, если не считать того, что он поговорил с ее родителями о чем-то по-испански, как и в первую неделю, когда она слегла. С ее здоровьем почти все было в порядке, по крайней мере, не было ничего такого, что требовало бы врачебного вмешательства.
Анжелина чувствовала, что ее сердце разбито. Она хотела бы свернуться клубочком и умереть. Одной. Так же, как умер Чарли. И хотя его повесили при стечении народа, он все равно умер одиноко вдали от той, что его любила и будет любить всегда.
Каждую ночь, ложась в постель, которую она делила с Чарли, Анжелина вспоминала его. Она глубоко переживала, что, проведя только одну ночь вместе, они не смогли зачать ребенка. У нее хотя бы осталась маленькая частичка Чарли. И, несмотря на то, что говорил ее отец, никто не посмел бы отнять у нее ребенка Чарли. Никто.
Отец в эти дни ей на глаза не показывался. Поскольку доктор сказал, что его дочь поправится, Мигель занялся хозяйственными и политическими делами. Заботу о дочери он поручил домашнему врачу и жене, не отходившей от единственной дочери и опекавшей ее чересчур усердно, вселяя смутные надежды, проявляя излишнее беспокойство, болтая глупости и... почти ничего не делая.
Поэтому когда через несколько недель после того, как она упала в обморок на телеграфе, отец появился на пороге ее спальни, Анжелина поняла, что он пришел сообщить ей о своем решении, как ей провести остаток жизни. Ей было все равно.
– Завтра, дочь, твои братья сопроводят тебя обратно в монастырь Корпус-Кристи.
Анжелина даже не удостоила его взглядом. Она по-прежнему лежала, глядя в потолок.
– Все мои братья? Зачем же теперь вам созывать всех своих ученичков?
– Ты поедешь в закрытой карете, а братья нужны для твоей защиты.
– От кого?
– Чтобы сгладить возможные трения после скандалов, которые ты навлекла на семью Рейесов, я был вынужден пообещать дать за тобой большое приданое.
Анжелина слишком хорошо знала своего отца, чтобы не расслышать в его словах скрытый гнев, хотя чужой человек вряд ли уловил бы в них вообще какие-либо чувства. На людях Рейес мог притворяться и делать вид, что между ними все идет хорошо, но он никогда не простит ее за доставленные ему неприятности. Сейчас ей не хватало ни душевных, ни физических сил, чтобы думать о том, как он к ней относится, а тем более задумываться о том, куда он ее отправляет.
– К чему так беспокоиться о деньгах? – спросила она. – Мне же все равно, куда я поеду. Отошлите меня туда, где никто и никогда не слышал вашего драгоценного имени.
Наконец, отец переступил порог, и Анжелина в первый раз за весь разговор подняла на него глаза. Он подошел к кровати с перекошенным и раскрасневшимся от бешенства лицом. От вида такого необычного для него состояния Анжелина не смогла удержаться от вопросительной гримасы.
– А мне не не все равно, куда ты поедешь, – резко бросил он ей в лицо. – Как это будет выглядеть, если сестры, с которыми ты связана торжественным обещанием, не примут тебя обратно? А если это произойдет, то неужели ты думаешь, что сможешь остаться в этом доме? Нет, мы не потерпим, чтобы твое посеревшее, болезненное лицо мелькало здесь и напоминало каждому, кто к нам придет, о твоей неудачной привязанности к преступнику. Да и во всем Чихуахуа теперь не найдется мужчины, который согласился бы взять тебя в жены... – Он на время замолк, чтобы нервно и прерывисто схватить глубокий глоток воздуха. – Нет, дочь, ты уедешь отсюда и вернешься в монастырь. И я надеюсь, что больше никогда не увижу тебя. Принеси клятвы и обеты, о которых ты при всех кричала на первой свадьбе, и доживай свои дни монахиней. Скандал затихнет очень быстро, если только ты своим присутствием здесь не станешь о нем напоминать. К тому же, мне подсказали, что в католической стране государственному деятелю престижно иметь дочь служащую делу церкви. В конце концов, все должно сложиться превосходным образом...
Анжелина со смешанным чувством негодования, изумления и отвращения смотрела на собственного отца. Это были ее первые сильные чувства, испытанные с того момента, как она прочитала весть о гибели Чарли.
– Как тебе будет угодно, Мигель. – Она решила, что отныне больше никогда не назовет этого человека отцом. Он всегда ее недолюбливал и смотрел на нее только с той точки зрения, что она может ему принести. – Завтра я уеду. Но сделаю это потому, что я сама так решила. Я не вижу смысла жить в твоем мирке, и в этом отношении, церковь мне ближе. Я уеду, куда глаза глядят, лишь бы тебя никогда больше не видеть.
Анжелина упрямо смотрела в холодные черные глаза отца и удивлялась тому, как ее мать смогла вынести столько лет замужества с этим мерзким эгоистом. Но он, после того, как его единственная дочь заявила, что не хочет видеть его снова, просто улыбнулся, довольный тем, что все идет по намеченному им плану.
– Так, значит, мы друг друга поняли?
– Вполне. – Анжелина подняла глаза и принялась снова рассматривать уже до отвращения знакомый потолок, пока отец не вышел из комнаты.
В эти минуты ей было совершенно безразлично, где придется провести остаток своих дней, хотя на мгновение она задумалась, как поедет обратно в монастырь. Анжелина ничуть не сомневалась, что сестры встретят ее с распростертыми объятиями, даже полагала, что они ее будут слегка баловать, чтобы хоть чем-то помочь пережить все ужасные несчастья, выпавшие на ее долю в этом грубом, окружающем их мире. Но она всегда будет не такой, как они: она познала любовь и страсть к мужчине. Ей придется страдать по нему каждую ночь. В глазах каждого ребенка, которого ей доведется учить, ей будет видеться упущенная возможность того, что могло бы состояться.
Она всем сердцем поверила словам ангела и крепко держалась своей веры и любви.
«В чем же я совершила роковую ошибку?»
Чарли и Дрю остановили коней на вершине гребня холмов, опоясывающих гасиенду Рейеса.
– Есть план? – спросил Дрю.
– Руки чешутся спуститься вниз и расквасить нос милому тестю. Потом забрать жену и удрать отсюда. Но, мне кажется, это не выход.
Дрю поморщился.
– Да, думаю, ты прав.
– Так, а что, если я поеду один и поговорю с женой. Ты пока останешься здесь, но так, чтобы тебя не было видно, и прикроешь меня в том случае, если Рейес и его ученички захотят меня подстрелить, прежде чем я что-нибудь успею сказать?
– Ученички?
– Это долгая история. Смотри за шестью парнями, помоложе, но точной копией Рейеса. Они неплохо держатся в седле и револьверы у них не игрушечные.
Дрю кивнул и отъехал назад, укрывшись вверху, за группкой деревьев.
Чарли еще спускался по склону холма к дому, когда увидел, что к нему с другой стороны приближается Рейес с двумя вооруженными работниками. Все трое держали оружие на изготовку. Вокруг не было видно ни одного сына-ученичка, только трое мужчин с револьверами. Чарли демонстративно держал руки подальше от своих «пиисмейкеров». Тесть в любую минуту может выстрелить, если только спровоцировать его малейшим движением. Так что Чарли намеревался – хотя бы вначале – быть покладистым.
Выражение искреннего удивления, появившееся в тот момент, когда Рейес узнал Чарли, быстро исчезло.
– Я слышал, что вы умерли...
– Не совсем. – Чарли не мигая смотрел на Рейеса. Он хотел добиться своего так или иначе. – Я приехал за женой.
Тонкие губы Мигеля скривились в сожалеющей и удовлетворенной улыбке.
– Ее здесь нет...
– Где же она?
– Вы думаете, что я вам скажу?
Чарли вздохнул. Обстановка требовала тактичного поведения, хотя в этот момент ему как раз не доставало готовности к этому. Наверное, на переговоры с Рейесом следовало бы послать Уинстона, а самому остаться за холмом. Но ему так хотелось поскорее увидеть Анжелину, что некогда было думать.
– Она – моя жена и я хочу забрать ее с собой. Вы не имеете права ее удерживать и не сможете этому воспрепятствовать.
– Почему? Смогу. Я знаю, где она находится, а вы – нет. К тому же у меня наготове револьвер. Так что убирайтесь с моего ранчо. – Чтобы подкрепить сказанное, Мигель взвел курок. То же сделали и его подручные.
Чарли попытался изменить тактику. Он понизил голос и начал заговорщическим тоном:
– Вам она всегда была безразлична. Я знаю, что наша свадьба оказалась для вас только помехой. Обещаю, что увезу ее и здесь никто о нас двоих никогда больше не услышит. И вам больше не придется иметь из-за нас неприятности.
– Вы правы. Вы принесли мне одни неприятности. А Анжелина, – что ж, – она всю жизнь только и делала, что создавала мне всякие трудности. Признаюсь, я рад тому, что она уехала. Но я, наконец-то, устроил все так, как хотел. И не позволю вам снова помешать моим планам. Можете обрыскать здесь все, но тут вы ее не найдете.
Чарли собрался спорить и дальше, но Рейес нажал на курок, и под ногами Гейба взметнулся фонтанчик пыли, а сам Гейб попятился. Чарли успокоил коня ласковыми словами и поглаживанием по холке. Когда он поднял глаза на Рейеса, тот со своими работниками уже скакал прочь.
– Мерзавец, – пробормотал Чарли и обернулся, чтобы дать знать Уинстону, что с ним все в порядке. Уинстон вышел из-за дерева и помахал в ответ, показывая, что понял.
Чарли глянул на окно спальни Анжелины: «Может быть, несмотря на уверения Рейеса, она все же там?»Он сомневался в том, что Рейес пустит его в свои владения. И все же не мог уехать, так и не удостоверившись в том, что его жену силой не держат где-нибудь взаперти.
Чарли шагом направил Гейба к дому и спешился. Одного взгляда вслед Рейесу с его помощниками было достаточно, чтобы убедиться – они почти исчезли в клубах пыли, поднятой копытами лошадей.
Продолжая глядеть на удалявшегося Рейеса, Чарли ступил на первую ступеньку веранды и замер, так как входная дверь начала медленно отворяться перед ним. Он увидел, что на веранду вышла Tepеза Рейес.
Она улыбалась, хотя в глазах еще виднелся испуг. Чарли заставил себя улыбнуться так, чтобы не испугать ее еще больше. Но ему это не удалось. Она так же медленно отступила назад и прижала к горлу дрожащие пальцы.
– Не бойтесь меня, – сказал Чарли почти нежно. Но при первых же звуках его скрипучего голоса она все-таки вздрогнула. – Я только хотел спросить, где Анжелина. Вы можете мне сказать?
Тереза оглядела пустой двор.
– Он уехал, – подсказал ей Чарли. – Уехал на запад с двумя помощниками. Он никогда не узнает того, что вы мне скажете. Клянусь.
Задумавшись и немного поколебавшись, она кивнула.
– Он отправил ее обратно в монастырь Корпус-Кристи. Вчера. Все мальчики уехали с ней, хорошо вооруженные.
– Зачем? – Чарли нахмурился. – Он же думал, что я умер. От кого они намерены ее защищать?
– От любого. От всех. Он же отправил в монастырь большую сумму денег, чтобы сестры приняли ее обратно. Они охраняют деньги, а не ее...
– Невероятно, но я так и подумал. – Чарли повернулся и вскочил в седло.
Тереза пошла было за ним, но на верхней ступеньке задержалась и тяжело опустилась на нее, словно испуганная птица, готовая взлететь.
– Мистер Колтрейн? – окликнула она его. – Передайте ей, я хочу, чтобы она была счастлива. Это все, чего я всегда хотела... Сама я никогда не могла ее защитить. А вы сможете. Вы сделаете так, чтобы она была счастлива, ведь правда?
– Мэм, я приложу все свои силы.
Она улыбнулась: – Я так и думала. Будьте осторожны, ладно? Мои сыновья бывают опасны.
– Я тоже. – Чарли приложил пальцы к шляпе, прощаясь со своей тещей, и слегка поклонился, готовясь развернуть Гейба в сторону вздымавшихся невдалеке холмов.
Дрю встретил его на вершине.
– Извини, что я позволил Рейесу выстрелить. Но поскольку он в тебя не попал, я решил до поры не вмешиваться. К тому же не хотелось затевать маленькую войну, когда ты на нейтральной полосе.
Чарли кивнул.
– Мерзавец старался припугнуть меня.
– Так где же она?
– На пути в монастырь Корпус-Кристи.
Дрю кивнул.
– На сколько они нас опережают?
– На день.
– Нет проблем. Будем скакать всю ночь и к полудню их настигнем.
– Тебе не стоит в это ввязываться, Уинстон. Рейес отправил с нею всех своих шестерых сыновей-ученичков. Они везут с собой много денег и много оружия. Может быть опасно.
Дрю пожал плечами.
– Жить вообще опасно. А мне сейчас как раз нечего делать. К тому же страшно хочется проучить сеньора Рейеса.
Чарли ухмыльнулся:
– Мой тесть трудно сходится с людьми.
– Особенно с такими, как я. Итак, что должны сделать двое, чтобы забрать одну женщину из рук шестерых вооруженных охранников-мужчин?
– Почему это я должен разрабатывать план?
– Ты – беглый преступник. А я – бывший полицейский. Когда дело доходит до похищение тебе и карты в руки. Вот когда тебе понадобится совет, как поймать негодяя или спасти женщину, тогда ты попросишь меня.
– Вполне справедливо. – Чарли криво улыбнулся. Уинстон начинал ему нравиться. Чувство юмора этого парня доставляло ему удовольствие.
– Итак, каким же будет план действий?
– Я расскажу тебе потом, – ответил Чарли и пустил Гейба в галоп. – Когда сам придумаю, – пробормотал он себе под нос.
Несмотря на то, что Анжелина ехала в семейном экипаже Рейесов, она покрылась толстым слоем дорожной пыли. Сама она предпочла бы ехать верхом, но Мигель строго-настрого наказал сыновьям, чтобы те держали ее в карете, подальше от чужих глаз. Поскольку случившееся с ней нервное расстройство серьезно ослабило ее, Анжелина особенно не удосуживалась спорить с братьями. Напротив, она плотно задернула на окнах тяжелые занавески, сравнительно успешно скрывавшие от глаз грязно-пыльный ландшафт северной части Мексики.
Анжелине, сидевшей на жестком и тряском сиденье, то и дело приходилось менять положение, при этом каждый раз больно толкаясь коленками в большой ковровый мешок на полу. Словно рассерженный ребенок, она пнула его ногой, и он завалился набок поперек небольшого пространства между сиденьями. Мешок наполняли ее нехитрые девичьи пожитки и объемистый пакет – значительная взятка монастырю наличными деньгами. Экипаж дернулся, накренился и замедлил ход. Анжжелина настороженно выпрямилась. «Для остановкина ночлег еще слишком рано. Тогда почему мы так тихо едем?»– подумала она и, протянув руку, отодвинула тяжелую занавеску и выглянула.
Люк и Джон ехали как раз напротив ее окна. Оба они всматривались в даль, глядя на что-то, чего она видеть не могла.
– В чем дело? – крикнула она им.
Люк взглянул на нее и пожал плечами. Анжелина поморщилась. Ее братцы цедили скупые слова, словно скряги, складывающие золото в столбики. Иногда она сомневалась в том, что они вообще могут говорить, пользуясь нормальными словами, а не только им одним понятными междометиями.
Экипаж дернулся и остановился. Ее качнуло в сторону двери и она чуть не упала на пол. Бормоча слова, которые еще несколько месяцев назад вообще не рискнула бы употреблять, Анжелина поднялась. Одернув серое платье, она ногой отворила дверь и вышла на жаркий и пыльный воздух. Люк, Джон, Тимоти и Питер – все верхом – окружали экипаж, а Мэтью и Марк сидели на козлах. Все шестеро вглядывались в даль прямо возле дороги.
Анжелина прищурилась от яркого солнца. Примерно на расстоянии мили впереди них в небо поднимался столб черного дыма.
– Что это? – спросила она. Все шестеро пожали плечами. Никто не проронил ни слова. – Индейцы?
Шесть голов дернулись, давая отрицательный ответ.
– Разве не надо посмотреть, нет ли там раненых?
Пять пар глаз повернулись к Мэтью, старшему, которому и надлежало принимать решение.
Не отвечая, он револьвером сделал Анжелине знак убраться обратно в карету. Как только он уселась, экипаж медленно тронулся. Из окна она могла видеть, как остальные братья – с приготовленным к стрельбе оружием – приближались к месту пожара, а их черные, глядевшие с подозрением глаза судорожно подергивались.
Через несколько минут экипаж остановился снова.
– Оставайся здесь, – прошипел в окно Люк, когда Анжелина двинулась, чтобы опять выйти наружу. Но поскольку он проехал вперед, она проигнорировала его приказ и вышла.
Черный дым поднимался над остатками какого-то горящего предмета. Два тела валялись на земле рядом с костром. Лошадей поблизости видно не было.
– Ограбление и убийство, – проговорил Мэтью, убирая револьвер в кобуру. Остальные последовали его примеру. – Принесите лопату, ребята, мы их похороним.
Анжелина наклонила голову, сосредоточенно пытаясь приглядеться к лежащим телам – что-то в них показалось ей знакомым. Она недоверчиво покачала головой. «Мне померещилось. Наверное, от тоски и страдания разыгралось воображение», – подумала она и решила, что ей самой, еще до того, как братья примутся за похороны, следует убедиться в том, что эти люди действительно умерли, а не тяжело ранены.
Она подошла к карете, взяла с пола сумку со своими вещами и быстрым и широким шагом направилась к ближнему из пострадавших. Подол серого платья вился вокруг ее щиколоток.
– Анжелина, возвращайся обратно в экипаж, – приказал ей Мэтью. – Отец приказал нам не выпускать тебя.
– Нет!
– Анжелина! – в голосе брата звучало предупреждение.
Она остановилась и повернулась к нему лицом.
– И что ты со мной сделаешь, Мэтью? Застрелишь? Мне наплевать. В этой жизни мне осталось одно, ради чего стоит жить, – это помогать другим, и если я смогу хоть чем-то помочь этим людям, то я это сделаю. Так что, если хочешь меня остановить, стреляй. – И повернувшись к нему спиной, она направилась к первому пострадавшему. Никто из братьев больше не посмел ее разубеждать.
Человек лежал ничком, лицом в придорожную пыль. На спине у него не было видно никаких признаков ранения. Она дотронулась до его плеча, чтобы перевернуть тело, и в это мгновение он повернулся и схватил ее за руку.
Анжелина уже хотела закричать и позвать на помощь, но их глаза встретились, и она невольно всхлипнула:
– Вы.
Дрю Уинстон улыбался, его голубые глаза искрились от беззвучного смеха. Он вскочил на ноги, продолжая крепко ее удерживать, чтобы при необходимости поставить перед собой. Холодный ствол револьвера прижался к ее виску, и она инстинктивно отшатнулась.
– Не волнуйтесь, мэм, но ведите себя соответственно, – шепнул он ей на ухо, прижимая к себе и не давая дергаться очень сильно – Никто не пострадает, а вы поедете туда, куда захотите.
Анжелина попыталась спросить рейнджера, куда, по его мнению, она хочет поехать, но Дрю уже выкрикивал приказы ее братьям:
– Бросьте оружие на землю. Все. Если не хотите, чтобы я вышиб мозги вашей прелестной сестрице.
Братья замерли. Все посмотрели на Мэтью, который, в отсутствие Мигеля, всегда оставался старшим. Мэтью бросил на сестру взгляд, недовольный из-за ее глупости, и швырнул на землю револьвер и ружье. Остальные последовали его примеру. Анжелина не поверила своим глазам. Она и подумать не могла, что Мэтью предпочтет ее жизнь деньгам.
– Мудрое решение, – сказал Уинстон. – А теперь всем встать в сторонке, но так, чтобы я вас видел.
Все шестеро выстроились в ряд, как он им и приказал.
Мозг Анжелины лихорадочно работал: «Какого черта этот рейнджер здесь делает. Зачем ему меня похищать? Как он потом посмеет смотреть мне в лицо, если сам утащил моего мужа на верную погибель!»
С этой мыслью она изо всей силы побольнее лягнула его в ногу. Хватка Уинстона ослабла, и она высвободилась, резко повернувшись к нему лицом.
– Охх! – воскликнул он от боли. – Зачем вы это сделали?
– Да я бы вас убила, если б было чем... – прошипела она ему в лицо. – Вы...
Злобная тирада застряла у нее в горле, когда второй человек, которого она поначалу приняла за труп, поскольку он не принимал участия в этой перебранке, повернулся и сел. Анжелина с трудом поборола приступ удушья, когда увидела, как по его плечам рассыпались золотые волосы, а черные глаза, всегда жесткие и бесчувственные, замерли на ее лице. Любовь, которую она в них прочла, вновь оживила ее холодную, почти омертвелую душу. Она покачнулась, и Уинстон едва успел поддержать ее под локоть.
– Простите, мэм... падать в обморок пока еще рановато, у нас впереди много работы, Анджелина слабо кивнула, поблагодарив Уинстона за поддержку и несколько секунд постояла, опираясь на его руку, пока не почувствовала, что может идти сама.
Чарли поднялся и, машинально отряхнув пыль с рубашки и джинсов, направился к ней... Один, два, три широких шага – и они оказались в объятиях друг друга. Анжелина прижалась к нему так тесно, насколько смогла, суеверно боясь, что если ослабит свое объятие, он снова куда-нибудь исчезнет.
Он нежно, почти благоговейно поглаживал ее волосы, а она неотрывно смотрела на его лицо.
«Ангел, сошедший на Землю», – подумала она. Потом их губы встретились, и она забыла обо всем, кроме его объятий.
Еще совсем недавно Анжелине казалось, что она больше никогда не ощутит ни страсти, ни желания, ни всепоглощающей любви. Эти чувства, умершие в ней, когда она решила, что навсегда потеряла Чарли, теперь снова чудесным образом воскресли с его поцелуем. Она прижалась к нему, вкладывая в эту ласку все свои страхи, все свое желание и всю свою жажду любви.
Когда они, наконец, выпустили друг друга из объятий, лицо Анжелины было мокрым от слез.
– Как? Почему?.. – спрашивала она, – почему они сказали мне, что ты умер?
Чарли вздохнул и нервно пригладил волосы, другой рукой все еще придерживая ее за талию, словно опасаясь, что она покинет его, если он выпустит ее из рук.
– Это длшнная история. – Он взглянул через плечо на Дрю. – Так что я лучше прибергу ее на то время, когда мы уберемся отсюда подальше. Забирай-ка свои вещи, сестра, и поедем.
– Куда?
– Я расскажу тебе об этом позже. А сейчас я хочу побыстрее отделаться от твоих братцев. Теперь уж никто не сможет отобрать тебя у меня без смертельной драки. Но, будь на то моя воля, я бы предпочел не стрелять в твоих родственников.
Анжелина повернулась вполоборота, чтобы взглянуть, что происходит у нее за спиной. Все ее братья были крепко связаны и сидели на пыльной мексиканской земле. Дрю стоял перед ними с револьвером в руке. Поймав ее взгляд, он улыбнулся и поприветствовал ее, прикоснувшись двумя пальцами к полям шляпы.
– Желаю счастья, Анжелина. Вы спасли мою жизнь. Рад, что смог помочь вам устроить свою.
– Простите, что ударила вас. Я же ничего не знала.
Он пожал плечами:
– Бывали повреждения и похуже. Переживу. Она посмотрела мужу в глаза:
– А я думала, что ты ненавидишь всех янки.
– Некоторых из них. Этот, в конечном счете, оказался нормальным парнем.
– Понятно... – Анжелина упрямо смотрела в лицо мужа. «Что-то неуювимо новое появилось в его лице, – думала она, – будто прежняя напряженность уступила место мягкому добродушию и очевидной успокоенности».
Неохотно выпустив Чарли из объятий, Анжелина направилась к мешку со своими вещами, лежавшему в пыли там, где она его бросила. Повернувшись к мужу, она увидела, как они с Уинстоном склонили друг к друг головы, что-то обсуждая вполголоса. Она подошла к ним.
– Я побуду здесь с ними денек, а потом съезжу в Чихуахуа и оттуда пошлю кого-нибудь забрать ваших бртьев. К тому времени вы оба будете уже далеко отсюда. А они освободятся, я тоже буду там, где они меня не достанут.
Чарли кивнул. Он вытащил из кармана рубашки мятый, оторванный листок бумаги. Сунув его в ладонь бывшего полицейского, он сказал, улыбаясь:
– Танцевальный зал, о котором я тебе говорил. Бери его. Нам он не понадобится.
Дрю посмотрел на клочок бумаги, а потом на Чарли. Кивнул в знак благодарности и сунул этот ценный манускрипт в карман брюк. Оба смотрели друг на друга несколько секунд, и нерешительность сквозила в каждом их движении. Потом Чарли напряженно протянул Уинстону руку. Дрю сжал ее, и они потрясли руками, с минуту глядя друг другу в глаза.
При виде этого трогательного прощания у Анжелины сжало горло, и она нервно прикусила губу. «Еще меньше месяца тому назад эти двое были смертельными врагами. Что же такое должно было случиться, чтобы они не только простили друг друга, но и подружились?»
Чарли и Дрю прощались.
– Если понадобится поддержка, ты знаешь, где меня искать, – сказал Дрю.
Через несколько минут Анжелина и Чарли вывели Гейба из укрытия и умчались на север.
Они остановились на ночлег и разбили лагерь только тогда, когда совсем стемнело. Расставшись с Уинстоном и ее братьями, они скакали слишком долго и упорно, чтобы обстоятельно поговорить, хотя Анжелину просто распирало любопытство, потребность иного рода превзошла ее вопросы.
Они еще не успели ни разжечь костер, ни раскатать походные постели, как она уже, оказалась в его объятиях. Сгорая от нетерпения почувствовать прикосновение его плоти к своей, Анджелина распахнула его рубашку, прикоснувшись ладонями к груди, и покрыла ее поцелуями.
– Я так страдала, что больше никогда не увижу тебя, – шептала она в коротких перерывах между поцелуями.
– Я понимаю. Но теперь-то я здесь. Не будем долго говорить, Анжелина. Ты так мне нужна...
Сказав это почти грубым, нетерпеливым тоном, Чарли быстро сдернул с нее всю одежду. Его одежда полетела следом.
Он лежал между ее ногами, прижавшись к пульсирующему центру. Нежно обнимая ладонями ее лицо, он целовал его долгими, глубокими, почти непрерывающимися поцелуями. От его поцелуев она постанывала, и эти звуки лились в его рот; она изгибалась ему навстречу, сжимая его и без того напряженные ягодицы, заставляя все теснее прижиматься к себе.
– Ну пожалуйста... – умоляла она, – не жди... Я хочу, чтобы ты вошел в меня. Я хочу почувствовать, что это не сон... что ты снова рядом со мной... что ты жив...
Одним единым движением он вошел в нее, заполняя всю. Слезы, которые в течение всего дня наворачивались у нее на глаза и которым она не давала волю, теперь хлынули и заструились по ее щекам. Он наклонил голову, собирая их поцелуями.
– Ну, не плачь, Ангел. Пожалуйста. Мне становится больно, когда я вижу твои слезы.
– Со мной все в порядке. – Анжелина улыбнулась и заморгала, смахивая остатки слез. Потом подняла руку и положила свою ладошку на его щеку. – Я так боялась, что все это нереально, что мне это снится. Боялась, что проснусь и вдруг окажусь в монастыре, а ты будешь мертвым.
Чарли улыбнулся озорной улыбкой и вышел из нее.
– Я определении жив и чувствую себя очень хорошо... – Она снова притянула его в себя. Чарли застонал. – ...Хотя теперь ты можешь меня убить.
Потом были только слова любви между любящими, новые обещания на всю оставшуюся жизнь и выполнения клятв, которые они дали друг другу не так уж и давно.
Звезды высыпали над ними, четко и ярко выделяясь на мексиканском небосклоне. Анжелина и Чарли лежали рядом, переплетя пальцы и наблюдая роскошное множество мерцающих в небе огней.
– Почему ты вернулся? – спросила вдруг Анжелина.
Чарли вздохнул:
– Я не собирался. Мы с Уинстоном уже ехали, чтобы наняться перегонять скот в Канзас.
– И?
– И он сказал кое-что, заставившее меня открыть глаза и понять истину.
– Какую истину?
– Что я люблю тебя.
Анжелина чуть не задохнулась от изумления и повернулась на бок, чтобы видеть его лицо. Она всегда знала, что он хочет ее, и рассчитывала, что сумеет научить его любить. Когда-нибудь... может быть, через годы... в далеком будущем. Она всегда была готова ждать, терпеливо и любовно учить его радости этого чувства. Но теперь одной фразой oн сделал все ее планы ненужными.
Анжелина провела пальцем по его губам. Глядя ей в глаза он поцеловал кончик этого пальца. Любовь в его взгляде отражала ее собственную.
– И еще я хотел узнать, не зародился ли ребенок от той ночи, что мы провели вместе. – Он вопросительно заглянет ей в глаза.
Она вздохнула и одним этим коротким вздохом показала всю глубину своего разочарования.
Чарли легко провел костяшками пальцев по ее скуле.
– Не переживай. Все будет как надо. – Он улыбнулся, и она ответила робкой улыбкой, – а в ее сердце затеплилась надежда. – Я всегда думал, что тебе без меня будет лучше. Я стар, я всегда был только преступником. Но я понял, что с тобою становлюсь лучше и значительнее, чем я есть на самом деле.
Анжелина кивнула, чувствуя, что ее вера и надежда теперь впервые обрели словесную форму.
– И будучи эгоистичным негодяем, каким я был всегда, я решил приехать и забрать тебя, чтобы ты не попала в монастырь. Ты не принадлежишь церкви, это место не для тебя, Анжелина. Ты принадлежишь мне.
Он повернулся и тоже лег на бок. Они лежали лицом к лицу и сердцем к сердцу.
– У тебя должны быть дети. Мои дети... – с этими словами он приложил широкую ладонь к ее животу, а она прикрыла его пальцы ладошкой. Он смотрел ей прямо в глаза, заглядывая в их глубину. – Я сделаю тебя счастливой. И ты никогда не пожалеешь, что стала моей женой.
– А я никогда и не жалела, что стала твоей женой. И никогда не пожалею.
– Мне жаль, что так получилось с монастырем. Ведь монашество было твоей мечтой.
– Да, такая мечта у меня была. Мечта наивной девочки, которая больше всего в жизни хотела уйти куда глаза глядят из отцовского дома, от никчёмного отца. Мне казалось, что я смогу найти в монастыре какую-то иную жизнь. Но нашла ее с тобой. И я все время оказывалась права. Ты – моя миссия и мое призвание, Чарли. И я более чем преуспела в исполнении всех своих мечтаний.
Он улыбнулся ей, на этот раз искренней, настоящей, широкой улыбкой – полной радости и надежд, улыбкой, которую она никогда не ожидала от человека, с первого взгляда показавшегося ей холодным и жёстким, хотя и с красивым лицом и бездонной душой.
– У меня для тебя кое-что есть, – сказал Чарли и потянулся к карману лежавших в стороне джинсов, что-то вынул оттуда и высоко поднял руку.
Красная атласная ленточка – несвежая, обтрепанная, почти потерявшая форму – свисала с его пальцев прямо перед ее глазами. Анжелина быстро села и выхватила ее у него из рук с коротким вздохом.
– Ты стащил мою ленточку! И во что ты ее превратил?!
– Извини. – Он хотел забрать ленточку, он она убрала ее от него подальше. – Я куплю тебе другую, но сейчас у меня туго с деньгами... пока я не найду другую работу.
Анжелина замерла: «Деньги». Она чуть не вскрикнула и вскочила на ноги. Обнаженная, обежала костер и подняла свою сумку с вещами. Вернувшись к их постели, Анжелина открыла сумку. Одежда, белье, бинты, деньги – все посыпалось на Чарли.
Он сидел, глядя на кучу денег, возвышавшуюся на его голых коленях.
– Что это? – спросил он.
– Мое приданое, – Анжелина ухмыльнулась – Ты – мой муж, значит, они принадлежат тебе.
Чарли расхохотался:
– Когда твой отец узнает, что я получил такую кучу его денег, его хватит удар.
Шлепнувшись рядом с ним, Анжелина зачерпнула несколько банкнот и подбросила, чтобы они опали на постель, как листья. Она поглядела на Чарли, продолжавшего посмеиваться. От его веселого удовлетворенного смеха в ней тоже поднялась волна радости.
– Что ты собираешься с этим делать?
– А тебе не приходила в голову мысль стать женой хозяина ранчо?
– Теперь пришла. И где?
– Как тебе нравится Монтана?
Анжелина взяла руку Чарли.
– Говоря словами женщины по имени Руфь, скажу: «Куда бы ты ни пошел, я пойду за тобой». – Она притянула его к себе и нежно поцеловала в губы. – Там где ты, там и мой дом.
– Почему-то мне очень понравилось, как ты это сказала.
– Я и хотела этого.
Они легли на постель под звездами и уснули, держась за руки.
Той же ночью во сне ее в последний раз посетил ангел.
– Увижу ли я тебя когда-нибудь снова? – спросила она.
– Не в этой жизни. Но я буду наблюдать за вами – за тобой, за твоим мужем и вашими детьми. Будь счастлива, Анжелина.
И он, махнув рукой, показал ей ее будущее. Оно было счастливым.




Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Пожар любви - Хэндленд Лори



Хороший роман !!! Кому нравятся романы без соплей - читайте !!!
Пожар любви - Хэндленд ЛориМарина
29.12.2011, 18.19





Роман этого же автора "Сердце в подарок" мне показался незаконченным для одного из персонажей. И вот этот роман наверстал упущенное. Автору спасибо за приятно проведенное время с обоими произведениями. Читайте.
Пожар любви - Хэндленд Лориren
31.01.2015, 1.22





Хороший роман! Герой с тяжелой судьбой!
Пожар любви - Хэндленд ЛориЭля
1.02.2015, 18.49





Боже мой, какой шикарный роман... Советую
Пожар любви - Хэндленд ЛориЧитатель
15.04.2015, 3.05





Хороший роман.
Пожар любви - Хэндленд ЛориЧита
15.04.2015, 19.12





Хороший роман.
Пожар любви - Хэндленд ЛориЧита
15.04.2015, 19.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100