Читать онлайн «Голубой блюз», автора - Хэммонн Линн, Раздел - XII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - «Голубой блюз» - Хэммонн Линн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.2 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

«Голубой блюз» - Хэммонн Линн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
«Голубой блюз» - Хэммонн Линн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэммонн Линн

«Голубой блюз»

Читать онлайн


Предыдущая страница

XII

Дороти чистила крабов для супа, а Кэрол у буфета украшала пирог для званого ужина. Закончив работу, женщина посмотрела на дочь и увидела одинокую слезу, скатившуюся по щеке и упавшую на шоколадную заливку.
Мать подошла к девочке и обняла за плечи.
– Шоколаду достаточно, доченька. Ты решила сделать такой же пирог, как в прошлый раз, потому что он понравился Дику?
Кэрол шмыгнула носом.
– Я никогда не верила, что наш сосед на самом деле уедет, мама!
У Долли комок встал в горле, но она постаралась не выдать своих чувств и философски заметила:
– Такова жизнь, девочка. Друзья приходят и уходят...
– Я понимаю. Но отъезд Дика мне всегда казался таким далеким... Я думала, что сегодняшний день никогда не настанет!
– Понимаю тебя, малышка. Но ведь мы же решили превратить в праздник его последний день на острове. Так что давай не будем плакать и проводим его красиво.
Дороти внезапно запнулась, задумавшись над иронией, которая таилась в этих словах: обычно хочется кого-то красиво встретить, а они собираются красиво проводить... Господи, как все это больно! И как хорошо, что сегодня так много дел: можно постараться ни о чем не думать...
И вот уже приготовлены все любимые блюда для друга дома: крабовый суп, салат, цыпленок, зажаренный по-южному – с большим количеством специй, рис, сдобренный мускатом и перцем, домашнее печенье и шоколадный пирог.
Клод и Китти, не зная, чем заняться, слонялись вокруг стола, словно ожидая конца света. С напускной веселостью глава семейства скомандовала:
– Эй, ребята! Что это вы носы повесили?! А ну, немедленно настройтесь на веселую вечеринку!
– Мы все переживаем, мама, – ответила за всех Кэрол и со вздохом добавила: – Нам будет скучно без Дика. Даже Ральф вернулся с прогулки с опущенным хвостом.
Едва в дверь постучали, Кэрол кинулась было открывать, но почему-то передумала и отошла в сторонку, пропустив вперед мать. Долли открыла дверь. На пороге стоял Флеминг и широко улыбался, одну руку он держал за спиной, а в другой сжимал соломенную шляпу. Густая шевелюра Дика еще не просохла, и капельки воды блестели на солнце маленькими жемчужинами. Видно, он торопился, но был, как всегда, безукоризненно выбрит, источал приятный запах дорогого одеколона. И эта его вечная обворожительная голливудская улыбка! А хозяйка с трудом сохраняла на лице дежурную улыбку. С каждой секундой грусть ее становилась глубже. Но раз уж она решила достойно проводить его – надо держаться до конца. Тем более что новый знакомый, кажется, не прочь всем им подыграть. Не без удовольствия Долли отметила про себя, что он тщательно подготовился к сегодняшнему прощальному ужину – по крайней мере по части одежды. Каждая деталь наряда подбиралась со знанием дела; свою парадную форму он как-то назвал шедевром искусства безвестного кутюрье: желтая спортивная куртка, рубашка в желтую, коричневую и белую полоску с открытым воротом и отменно сшитые желтовато-коричневые брюки.
– Я пришел навестить главу семейства. Вижу, она, как всегда, прекрасно выглядит, – обратился гость к Долли, согнувшись в галантном поклоне.
Долли не могла не улыбнуться этому незамысловатому комплименту и порозовела от смущения.
– Дик, ну ты и фрукт!
Он с видимым удовольствием обвел ее взглядом: пышные локоны цвета ржавчины блестели, золотисто-янтарные глаза излучали свет; покрой темно-зеленого шелкового платья подчеркивал женственность и стройность фигуры, ту же цель преследовали лодочки на высоком каблуке, подобранные в тон платью.
Изобразив полнейшее восхищение, гость произнес:
– О, столь юная, ослепительно красивая особа не может быть хозяйкой такого большого дома...
– Очень даже может! – засмеялась Долли.
Флеминг вскинул брови и тем же шутливым тоном продолжал:
– Вообще-то меня мучил вопрос: может быть, стоит сперва вбросить в холл шляпу и подождать, не выбросят ли ее обратно...
Миссис Хаммер широко распахнула дверь.
– Можешь войти сразу вместе со своей шляпой. Ложная скромность не к лицу морским бродягам, подобным тебе!
«Бродяга» вдруг выбросил вперед левую руку, которую до сих пор держал за спиной, и торжественно вручил Долли букет роскошных чайных роз.
– Дик! – растроганно воскликнула женщина. – Какая прелесть! Спасибо тебе.
Эти розы показались ей самыми красивыми цветами на земле, а Дик был – что уж тут скрывать – самым лучшим на свете мужчиной... В следующую секунду его окружили дети и заговорили все разом; Долли поставила цветы в хрустальную вазу и бережно внесла их в гостиную. Дик уже сидел на тахте в самой непринужденной позе, Клод и Китти устроились по обе стороны от него. Кэрол расположилась на желтой кушетке, напротив, приняв позу принцессы, восседающей на троне. Глаза ее были устремлены на гостя. Долли осторожно поставила вазу на стол и села рядом с Кэрол.
Ну вот, прощальный вечер начался: все на местах, приготовления окончены, даже цветы уже поставлены в вазу. Хозяйке больше нечем было отвлечь себя. Теперь все внимание она сосредоточила на контроле над собственным голосом и выражением лица. Слова Дика доносились до нее будто сквозь пелену тумана. О чем это он говорит? Ах, да – рассказывает детям, как в инкубаторе выращивают черепашек. Надо собрать волю в кулак! Господи, дай мне силы! – повторяла женщина про себя. Дай с честью пройти сквозь испытания сегодняшнего дня! Может быть, если забыть о том, что этот день – последний, легче будет сидеть за одним столом с человеком, которого ей суждено вот-вот потерять? А ведь она любит его, любит, как никого еще не любила! Долли вдруг поняла, какие чувства испытывают приговоренные к смерти перед последней в их жизни трапезой...
Нет, так нельзя! Кончится тем, что она испортит всем вечер. Нужно попытаться вникнуть в смысл того, о чем рассказывал детям Дик. Сейчас он говорил им комплименты по поводу их нарядов. Вряд ли гость догадался, что сегодня ребята надели лучшее, что у них есть, в честь прощального ужина с ним...
– Кэрол, у тебя очень красивое платье, желтое. Кстати, желтый – мой любимый цвет.
– Я знаю, – девочка расцвела. – Оно из вощеного шелка. Я сама его сшила.
К удивлению матери, Кэрол оделась сегодня вполне по возрасту, убрала волосы в конский хвост и украсила прическу несколькими маленькими золотистыми розочками из ткани. Как она мила, когда не пытается ничего изображать из себя! А сегодня ей, видно, просто не до этого.
И когда дочь заговорила, голос ее звучал тоже совершенно естественно, только уж очень печально:
– Если вы позволите, я схожу проверю десерт.
Не дожидаясь ответа, она отправилась на кухню.
Дик и Долли понимающе переглянулись. Прищурив глаз, он тихонько спросил:
– Так я остался еще чьим-нибудь милым или уже нет?
Долли молча кивнула. Взгляд ее кричал: «Да, ты мой милый, мой!»
Ральф пристроился у ног гостя, положил голову на колени и преданно заглянул в глаза. Сегодня по случаю торжественных проводов собаке на шею надели широкую трехцветную ленту: красно-бело-голубую, на которой висела золотая медаль с выгравированными буквами. Дик наклонился и внимательно рассмотрел медаль.
– О. И. Х. Что означают эти буквы?
– Орден Империи Хаммеров, – объяснил Клод. – За верное и безотказное выполнение своего долга... и даже перевыполнение. Однажды он спас нашего тушканчика, когда тот решил попить из надувного бассейна Кити и свалился в воду. Вот с того времени лабрадор и носит с гордостью этот орден. Кстати, он ждет от вас ласки и поощрения.
Гость погладил черную мохнатую голову собаки.
– Никогда мне не приносили газет с такой аккуратностью и исполнительностью. Увы, дружище, мы скоро расстанемся.
Долли вся сжалась: она боялась, что он сейчас заговорит о расставании с ней или детьми. Но Дик молча гладил Ральфа. Пауза затягивалась. Надо было что-то сказать, но ничего не приходило в голову. Кэрол вернулась из кухни и села на свое место, рядом с матерью. Обе они сидели напряженно выпрямившись, на краешке сиденья, словно на похоронах. Тягостное молчание повисло в комнате.


Флеминг поочередно посмотрел на хозяев:
– Эй, что это с вами?!
Клод ответил ему долгим спокойным взглядом. Они вели молчаливый диалог, как мужчина с мужчиной. В глазах младшего читалось уважение и признательность. Почему, собственно, Дик ожидал прочитать в них упрек? И почему ему так трудно смотреть в глаза этому мальчику? Гость перевел взгляд на Китти. Девочка смотрела доверчиво, широко распахнув глаза, и его охватила паника: он вдруг понял, какие чувства гонят крыс с тонущего корабля.
Дик повернулся к Кэрол, своей верной наперснице. Ее взглядом, казалось, можно было растопить все снега Сибири. Нет, такой взгляд выдержать ему не под силу: он прожигал насквозь. Пришлось быстро перевести глаза на Долли.
Ее обычно живое лицо застыло, как маска. Никаких эмоций и чувств прочесть на нем не удавалось. Холодок пробежал по спине мужчины. Он никогда раньше не видел ее такой – похожей на манекен в витрине магазина. Только такой пристрастный наблюдатель, как Дик, мог подметить некоторые детали: неестественный блеск глаз, чуть покрасневший кончик носа... Долли не выдержала его пристального взгляда, опустила голову и сжала в руке платок. Невыносимо тягостное молчание нарушила Кэрол, задавшая вопрос, который давно мучил всех:
– Во сколько вам надо выезжать?
– Около половины седьмого.
После его слов опять повисла гнетущая тишина.
– Вы едете в Вашингтон? – спросила Китти.
Флеминг медленно кивнул и тихо повторил:
– В Вашингтон.
– А зачем вы туда едете? – продолжала расспрашивать девочка.
– Я еду на встречу с людьми, которые дают мне работу. После беседы с ними я буду знать, чем мне предстоит заниматься дальше.
Китти горько вздохнула.
– Столица не так уж далеко! – обнадеживающе заметил Клод.
– Часа полтора лета, – согласился Дик.
Кэрол просияла.
– Так вы сможете заскакивать к нам на выходные?!
– Нет! – вырвалось у Долли.
Детские головы как по команде повернулись в ее сторону; малыши глядели испуганно, будто она только что выстрелила Дику прямо в лицо. Мысленно укорив себя за несдержанность, она произнесла уже мягче:
– Я хотела сказать, что наш знакомый слишком занятой человек, чтобы мотаться туда-сюда по выходным. И потом, в Вашингтоне тоже есть на что посмотреть.
– Я не собираюсь оставаться в Вашингтоне, – тихо заметил Дик.
– А куда вы собираетесь направиться? – спросил Кэрол.
– Сейчас открывается несколько правительственных программ. Я могу снова вернуться на Дарвинскую станцию на Галапагосах; могу отправиться в лесной заповедник в Массачусетсе. Там проводятся интересные исследования, и для меня найдется работа... Еще есть вакансии в Австралии, на Мальдивах.
Кэрол упрямо вздернула подбородок.
– Ну что же, если вы нас не сможете навестить, мы сами приедем к вам в гости. Мне бы очень хотелось посетить Мальдивы, а тебе, мамочка?
Долли натянуто улыбнулась.
– Да, конечно. Когда-нибудь мы непременно съездим туда.
Она чувствовала, что держится из последних сил. Боль в сердце нарастала, каждая клеточка наполнялась ею; душа стонала от невыносимой муки, превратившись в сплошную кровоточащую рану. Глубоко вздохнув, женщина встала.


– Дети, пойдемте накрывать стол к ужину. Подожди минутку, Дик.
Через пару минут Клод позвонил в колокольчик, приглашая всех за стол. Гость удивленно остановился на пороге столовой.
Стол был накрыт накрахмаленной желтой скатертью. В центре красовалась хрустальная ваза с цветами. На ее гранях играл свет зажженных свечей, стоящих в хрустальных подсвечниках. Пламя свечей бросало золотистые отсветы на столовое серебро и фарфоровую посуду, лучшую в доме. Флеминг обвел восторженным взглядом все это великолепие и с благодарностью посмотрел на хозяев, сотворивших подобное чудо.
– Фантастика! Я в восхищении! Вы сразили меня наповал.
– Мы положили настоящие льняные салфетки! – с гордостью заявила Китти. – Мама сказала, что нужно сделать этот ужин как можно наряднее и...
– Памятней, – закончил за сестру Клод.
Дик поймал несколько смущенный взгляд хозяйки.
– Я очарован.
Долли с подчеркнутым равнодушием пожала плечами.
– Большую часть работы сделала Кэрол.
– Неправда, мама! – воскликнула дочь. – Это была твоя идея – закатить роскошный ужин в честь отъезда нашего знакомого. И ты старалась больше нас всех, вместе взятых!
Долли вспыхнула. Жаль, что она не успела научить детей молчать, когда надо.
– Ну, хватит разговоров! Садитесь за стол, пока все не остыло, – быстро сказала она.
Дик галантно помог сесть хозяйке, а сам привычно подошел к противоположному краю стола. Но когда он взялся за спинку стула, Клод вдруг остановил его, быстро проговорив:
– Не садитесь здесь! Это место для обычных знакомых, а вы – почетный гость, ваше место справа от мамы. Мама сказала, что я единственный мужчина в доме и должен сидеть во главе стола.
Ах, вот как! Флеминг бросил быстрый взгляд на хозяйку, но Долли отвернулась. Клод все сказал правильно, и ей нет дела, если гостю это неприятно.
– Мы с Кэрол должны сесть напротив вас, Дик, – быстро затараторила Китти. – Мама всем нам сказала, куда сесть. Потому что, когда мы с Кэрол накрывали стол, то чуть не подрались. Я хотела сидеть рядом с вами, и Кэрол – тоже.
– Мама тоже хотела сидеть рядом с вами, – усмехнулся мальчишка, – и она, конечно, победила.
Флеминг посмотрел на хозяйку. Лицо ее оставалось бесстрастным, будто для нее сегодняшний прощальный ужин – простая воскресная трапеза. Дик был озадачен. Нет, он не привык к такой Долли и испытывал потребность немедленно узнать, какие чувства скрываются под безучастной маской. Гость буравил ее взглядом так долго, что это стало привлекать внимание детей. Наконец он отвел взгляд, так ничего и не высмотрев. Если она и расстроена его отъездом, то очень умело это скрывает. Странно, но Дик испытал разочарование.
Долли сосредоточенно жевала, уставившись в свою тарелку. Разумеется, она не могла не заметить его вопросительного взгляда и прекрасно понимала, почему он так пристально смотрит на нее. Надеется увидеть слезы, как на поминках? Нет, этого удовольствия она ему не доставит! И когда Дику наконец удалось поймать ее взгляд, ничего похожего на горе он не увидел. Долли смотрела на него снисходительно, чуть свысока, даже несколько иронически. Итак, она не рвет на себе волосы по поводу его отъезда. Ну, что же, он должен быть доволен: меньше всего ему хотелось провести последний день на острове, вытирая чьи-нибудь слезы и выслушивая упреки. Тогда почему он так расстроен? Могла бы хоть изобразить печаль по поводу его отъезда! Внезапно ему захотелось поскорее уйти: все это становилось невыносимым. Но нельзя быть невежливым. Уйти можно будет сразу после десерта.
Флеминг похвалил шоколадный пирог, наговорил кучу комплиментов Кэрол по поводу ее кулинарных успехов и, как только последний кусочек был съеден, отодвинул стул и встал.
– Дик! – закричала Кэрол. – Вы не можете уйти прямо сейчас. У нас есть для вас сюрприз!
– Я его сейчас достану, – нетерпеливо вступила в разговор Китти, – это...
– Замолчи, болтушка! – зашипел на нее Клод. – Ты все испортишь!
– Я только хотела сказать, что это наш прощальный подарок.
Мальчуган вскочил со стула, подошел к дубовому буфету, открыл дверцу и достал белую картонную коробку, перевязанную красной ленточкой. С гордой улыбкой он вручил общему любимцу подарок.
– Это вам на память от нас. Носите на здоровье! – сказал Клод и вернулся на свое место.
Дик взял коробку. Некоторое время он не мог понять, что мешает ему говорить, – ведь не слезы же, черт возьми! Он слишком долго возился с ленточкой, но наконец развязал ее, развернул белую вощеную бумагу и заглянул внутрь.
Боже мой, почему они красные?! – мелькнула мысль, но тут же погасла.
– Лучшего подарка я и сам бы себе не сделал, – сердечно произнес он. – Я давно мечтал иметь что-то в этом роде, но как-то не получалось.
С торжественным видом Дик достал из коробки ярко-красные подтяжки и стал восхищенно рассматривать подарок. Подняв глаза на детей, он благодарно улыбнулся каждому из них.
– Я благодарен вам от всего сердца, – сказал он, прижав руку с подтяжками к груди.
– А вы не могли бы их надеть? – робко спросила Китти.
Клод тут же встал со своего места и подошел к своему кумиру, чтобы помочь пристегнуть лямки сзади. Покончив с туалетом, Дик широко развел руки в стороны и повернулся.
– Ну, как я вам? Неплохо, а?
– Еще спрашиваете! – восхищенно протянул Клод.
– Классно! – поддержала брата Кэрол. – Точь-в-точь как ведущий программы «В мире чудес»! Подтяжки – это ваш стиль; в них вы – то, что надо.
– Здорово! – закричала Китти. – Мы все сложились, чтобы купить их. Мама нам совсем не помогала! Я тоже внесла свои 62 цента.
Дик был растроган до глубины души. Наивное восхищение детей прозвучало словно заклинание «Сезам, откройся!» Они выдали ему пропуск в свой мир. Отныне юные хозяева Империи Хаммеров стали считать его своим, и он не ожидал, что это окажется так приятно.
Дик вопросительно взглянул на миссис Хаммер.
– А ваше мнение, мэм?
Долли молчала. Никогда еще она не любила его так сильно, как в эту минуту, и боялась, что стоит ей открыть рот, слова любви сами слетят с языка. Сделав над собой еще одно усилие, хозяйка сдавленным голосом произнесла:
– Очень вызывающе и безвкусно.
– Мама, как ты можешь?! – возмутилась Кэрол. – Дик, не обращайте внимания, это обычные мамины шуточки! Она, наверное, хотела сказать «оживляюще и стильно». Это ее манера говорить комплименты.
– Понимаю, – ответил гость. Видимо, она дает ему понять, что пора прощаться. Ну, что же, он и мечтать не смел о подобных проводах. Долли закатила роскошный пир, дети сделали ему трогательный подарок, а теперь пора и честь знать. Да, надо уходить, и чем быстрее, тем лучше! Он посмотрел на часы. – А теперь, дорогие мои, мне пора.
– Уже? – жалобно протянула Кити.
– Пока доберусь до аэропорта, пока пройду регистрацию, как раз подойдет время вылета.
Флеминг перекинул куртку через руку. Долго – дольше, чем нужно, – он молча смотрел миссис Хаммер в глаза, ожидая... Он сам не знал, чего ждет от нее. Ну, сказала бы хоть «счастливого пути»!
Долли поднялась со стула. Непрошеные слезы навернулись у женщины на глаза. С трудом она выдавила из себя:
– Я провожу тебя до двери.
Дик развернулся и направился к выходу. Вся семья цепочкой потянулась за ним. У порога он взял свою шляпу, надвинул ее на затылок и быстро обернулся к Доли. Глаза ее влажно блестели, губы дрожали. Дику мучительно захотелось обнять ее, поцеловать в трепетный рот со всей кипящей в нем страстью; так, чтобы вкус таких знакомых губ остался с ним навсегда! Но вместо этого он только протянул руку и обвел указательным пальцем контур ее лица. Прощальный нежный жест – и все.
Дороти тоже сделала все, что могла: не бросилась ему на шею, не стала умолять остаться, покрывая поцелуями его лицо. Она вела себя достойно: строго и сдержанно.
– Ну, Клод, присматривай за девочками, не давай их в обиду, слышишь? Прощайте, ребята!
Дик растянул губы в улыбке, послал всем на прощание шутливый салют, быстро прошел через веранду, спустился по ступеням и пропал из виду.
Клод, Кэрол и Китти бросились на веранду, перегнулись через перила и стали смотреть, как он заходит в свой дом, как забрасывает в джип чемодан, как садится в машину. Долли решила, что бежать вслед за детьми – ниже ее достоинства, привстала на носки и заглянула в стекло над дверью. Но оттуда почти ничего не было видно, и она не выдержала – вышла на крыльцо и остановилась на верхней ступеньке лестницы. Сквозь туман, застилавший глаза, женщина смотрела вслед Флемингу, пока его спина с ярко-красным крестом подтяжек не скрылась из виду. Все, что она могла разглядеть теперь сквозь влажную завесу на глазах, это размытые контуры соседнего коттеджа. Долли опустила голову. Смотреть на опустевший дом напротив не было сил. Тыльной стороной ладони она смахнула слезы, оставив на щеке влажный след, и пошла убирать со стола...


Флеминг изо всех сил жал на педаль газа. За джипом поднималась стена белой пыли. Он словно пытался убежать от нахлынувших чувств, но ничего не получалось. Все внутри переворачивалось, болело, плакало, и эти эмоции были так непривычны для него... Но должно же быть какое-то логическое объяснение! Может быть, все из-за того, что дети подарили ему эти идиотские подтяжки? Вот он и расстрогался как ребенок или сентиментальная девица... Как же он не догадался что-нибудь купить им на прощание?! Надо будет прислать им всем подарки из Вашингтона. Да нет, это будет уже не то: они еще решат, что он хочет от них откупиться. Как говорится, ложка дорога к обеду...
Джип выскочил на дамбу, и Дик облегченно вздохнул. Наконец-то он покинул Коралловый остров! Надо признать, что его жизнь здесь была приятной и богатой впечатлениями. Однако эмоций было, пожалуй, многовато. Больше, чем ему бы хотелось и к чему он привык. Обычно люди, с которыми его сводила, а потом вновь разлучала жизнь, вызывали только легкие ностальгические воспоминания. Зато сейчас...
Но чего же ты хотел? – спрашивал себя Дик. Вот так моментально забыть о них? Так не бывает. Вспомни, сколько раз в своей жизни ты собирал пожитки и говорил «прощай», и каждый раз было немного грустно уезжать. И все-таки каждый раз ты умел подавить в себе эту непрошеную грусть! Наверняка так произойдет и сейчас! А если захочется что-то освежить в памяти, так есть добрая сотня снимков, и ты можешь любоваться Долли и детьми сколько угодно и когда вздумается.
На мгновение сердце мужчины сжалось от щемящего чувства одиночества. Но и это естественно, повторил он себе, трудно забыть людей, с которыми бок о бок провел столько дней. Прекрасных дней! Смешно, но почему-то пустым казался джип без Долли, сидящей рядом, без Клода и девочек, без Ральфа, устроившегося сзади... Даже тишина казалась искусственной, она подавляла и угнетала.
– Хочешь быть счастливым – будь им! – громко вслух сказал Флеминг.
Этот прием всегда выручал его. Как он мог позабыть о таком простом способе?! Дик принялся насвистывать что-то веселое, но незаметно для себя перешел на грустный лирический «Голубой блюз».
Надо прибавить газу! Может быть, суетливая пестрота шоссе отвлечет его от этих сентиментальных бредней? Действительно, вскоре солоноватое дыхание океана сменилось вонью выхлопных газов бензина и прогорклого масла закусочных, в избытке рассыпанных вдоль шоссе. Кричащая неоновая реклама назойливо зазывала проезжающих в ресторан придорожной гостиницы: «Вареные крабы! Самые свежие!» Они все равно не будут такими свежими, как те, что мы ловили с Долли и ребятами, подумал Дик. Да и еда в ресторане никогда не доставит такого удовольствия, как у Хаммеров на кухне! От этих приятных воспоминаний Дика оторвали долгие протяжные стоны чаек над головой. И он сразу вспомнил раннее утро, когда они с Долли встретились на пляже после ночной ссоры. Тогда ему казалось, что чайки смеются...
Издали послышался какой-то знакомый звук, как будто окликающий его. Дик нахмурился. Что это могло быть? И в следующий момент понял – это гудок парохода «Барбадос»! Наверное, возвращается после утреннего круиза. Странно, почему он раньше не замечал, как траурно звучит его гудок...
Дик вздохнул глубоко и безнадежно. Быстрей бы добраться до аэропорта, залезть в самолет и оставить на земле все эти дурацкие мысли! Он сжал зубы и еще сильнее надавил на акселератор.


Миссис Хаммер ушла в оранжерею сразу после отъезда Дика. Ей не хотелось никого видеть, не хотелось ни с кем говорить, и притихшие дети, кажется, поняли ее состояние. Во всяком случае, никто не стал приставать к ней. А работа всегда была для нее лучшим лекарством.
Взяв в руки лопатку, Долли с энтузиазмом принялась выкапывать огромное растение, давно переросшее тесный горшок. Вдруг в глазах ее появилась странная резь, а нос подозрительно зашмыгал. Это от удобрений! – попыталась успокоить себя хозяйка. Конечно, от них... Но к чему лгать самой себе? Дик уехал, и она чувствует себя разбитой и покинутой. Да, Долли однажды уже довелось потерять любимого человека, и она смогла преодолеть эту боль. Но тогда все было совсем по-другому! Том был неотъемлемой частью ее жизни с самого детства. Когда он умер, ей долгое время казалось, что умерла она сама. Их отношения были всегда такими спокойными, лишенными бурь и страстей, что теперь ей даже трудно вспомнить, была ли она когда-нибудь влюблена в него... Зато она хорошо помнит, как ей пришлось по кусочку восстанавливать себя для дальнейшей жизни. Но это было давно.
А Дик был с ней только что, еще звучал в ушах его голос! И он так не похож на Тома: загадочный, непостижимым образом сочетающий в себе ироничность и романтичность, чуткость и углубленность в себя... Она так и не смогла его понять и теперь уж не поймет никогда. А эта его убийственная красота, которой он сам, кажется, и не замечает!..
И еще – после смерти Тома с ней оставались их дети. Забота о них, конечно, и спасла ее тогда: ведь они были еще очень маленькими. Китти – грудничок, Клоду всего четыре года, а Кэрол—девять лет. Зато сейчас в этом смысле на них надежда плохая—ведь они успели так подружиться с Диком, привязаться к нему. Во всяком случае, дети говорили о своем любимце целый день и своими разговорами чуть не довели ее до истерики. Она едва сдерживалась, чтобы не крикнуть им: замолчите! Ведь этот человек бросил вас!. Да, есть все основания опасаться, что даже если она и попытается забыть Дика как можно скорее, дети, постоянно напоминая о нем, не позволят ей это сделать. Долли глубоко вздохнула. Наверное, нужно смириться с тем, что невозможно убить любовь в своем сердце.
Последнее время, заслышав шум проезжающего мимо легкового автомобиля или джипа – вот как сейчас, – она вся внутренне напрягалась в ожидании.. Пока Дик был рядом, она привыкла ждать его приезда, вслушиваться в звук двигателя каждой проезжавшей машины. Но теперь пришло время избавляться от этой привычки...
Внезапно чья-то тень заслонила солнце. На пороге оранжереи внезапно возникла мужская фигура. Свет бил Долли в глаза, и трудно было что-либо разглядеть. Но какие-то знакомые черты проглядывали в широком развороте плеч, в шляпе, венчающей голову незнакомца. Конечно, это мог быть только... Видение вдруг подернулось дымкой и задрожало. Все ясно: подсознание сыграло с ней злую шутку; у нее уже начались галлюцинации.
Незнакомец снял шляпу из пальмовой соломки.
– Простите, мэм... Я хотел бы узнать, не могли бы вы одолжить мне маленького ребенка? Видите ли, я оказался перед запертой дверью дома, находящегося напротив вашего...
– Дик! – закричала Долли, бросившись к двери.
Он схватил ее в объятия и стал целовать снова и снова с жадностью изголодавшегося мужчины. Ноги женщины подкосились, дыхание сбилось. Наконец она с трудом смогла прошептать:
– Ты решил остаться еще на месяц?
– Ты не угадала.
Дик сомкнул руки вокруг тонкой талии Долли и наклонил голову, чтобы видеть выражение ее глаз.
– Ты что-то забыл и вернулся забрать?
Дик сильнее прижал к себе любимую.
– Не отгадала, но уже намного теплее.
– Сдаюсь!
Долли обхватила его руками за шею. Неважно, на какой срок он вернулся – на месяц, на день... Важно, что он здесь, что можно опять обнять его. Вот так бы стоять весь день, пронеслось у нее в голове, и всю ночь...
Дик наклонился к ней ближе, губы его защекотали ухо женщины.
– Я забыл задать тебе один очень важный вопрос. Как ты относишься к перемене фамилии?
Долли откинулась назад и посмотрела на него в полном недоумении.
– Ты решил сменить свою фамилию?
Дик засмеялся.
– Какая же ты глупая, Зеленая Веточка! Не свою, а твою.
Сердце Долли забилось вдвое быстрее. Чтобы скрыть волнение, она принялась внимательно разглядывать трещину на стеклянном потолке оранжереи. Наверное, она действительно глупая и что-то не так поняла.
– Меня вполне устраивает, когда ты называешь меня Зеленой Веточкой.
– Ох, неужели тебе нужно все объяснять, как Китти? Ладно, объясню: я хочу, чтобы тебя теперь называли не Дороти Хаммер, а миссис Флеминг. Понятно? Но если Зеленая Веточка звучит для тебя приятнее, то миссис Флеминг ты будешь только в официальных случаях.
Долли не успела вымолвить ни слова, как совсем рядом раздались громкие крики и радостный лай. Дик и Долли обернулись – к ним со всех ног бежали Китти, Клод, Кэрол и Ральф.
Широко раскрыв глаза, Китти спросила:
– Дик, вы, наверное, забыли поцеловать маму на прощание?
Мужчина с серьезным видом кивнул.
– Ты, как всегда, права. Я забыл поцеловать твою маму и сделать еще несколько вещей. – Он заглянул Долли в глаза. – Проезжая по этой чертовой дамбе, я понял: мне необходимо круто изменить свою линию жизни, иначе я рискую навсегда остаться одиноким и никому не нужным в этом мире.
Дик сдвинул шляпу на затылок и с озадаченным видом продолжил:
– Никак не могу понять, что со мной произошло. Раньше мне всегда легко было расставаться с прошлым и все начинать сначала на новом месте, но на этот раз... Короче, я просто не мог уехать. Не мог, и все тут! Внезапно я понял: каждому страннику должен встретиться на пути тот, кто поставит точку в его бродячей жизни, кто положит конец его скитаниям. – Голос его дрогнул, Дик откашлялся и глухо добавил: – Ты нужна мне, Долли! Ты и трое твоих детей. Вы конечный пункт моего жизненного маршрута. Вы мне нужны, чтобы любить вас и заботиться о вас.
Флеминг поочередно посмотрел на каждого из них. Все стояли, будто пригвожденные к месту, и не отрываясь молча глядели на него. Вся эта сцена выглядела необычайно комичной, и в глазах Дика заплясали веселые огоньки.
– Должен сказать, что я все-таки счастливый человек: удача и тут улыбнулась мне – я нашел уже готовую семью, которая возместит мне все годы, прожитые впустую! И ни один мужчина в мире не найдет лабрадора лучше и преданнее, чем Ральф.
Голос его опять предательски дрогнул, и Дик замолчал, готовясь услышать их приговор.
– Не волнуйся, Дик! – сердечно сказал Клод. – Мы тебя тоже любим.
– Правда, правда! – затараторила Китти. – Мы даже хотели тебя усыновить!
– Дик, – томным голосом произнесла Кэрол, – если ты останешься на ужин, я могу разогреть крабовый суп. Еще у нас остался цыпленок и шоколадный пирог.
Мужчина покачал головой.
– Я останусь не на ужин. Я останусь у вас навсегда.
– Навсегда! – эхом повторила Кэрол. Лицо ее зарделось от удовольствия.
– Кэрол, помнишь, ты как-то спросила у меня, какое событие в своей жизни я считаю самым важным. Теперь я смело могу ответить на этот вопрос. Только что я сделал самое главное в жизни открытие: я больше не хочу никуда уезжать! Понимаете, я нашел свою вторую половинку и до сумасшествия влюбился в нее. Я не могу без нее жить! И очень надеюсь, что она скажет то же про меня... Поэтому я беру ее в жены вместе с тремя детьми и большой черной собакой!
Долли наконец обрела дар речи и посмотрела на него скептически.
– Звучит здорово, Дик. Но ты подумал о том, что произойдет, когда вся эта команда начнет сводить тебя с ума в прямом, а не в переносном смысле?
– Ну что же... тогда мы с их мамочкой будем убегать на веранду и танцевать всю ночь напролет под мелодию «Голубого блюза». – Дик щелкнул пальцами, будто вспомнил что-то очень важное. – Подождите минуточку, у меня для вас кое-что есть!
Он нырнул в джип, взял с сиденья какой-то сверток и, вернувшись в оранжерею, с загадочным видом протянул сверток хозяйке.
– Это мой вступительный взнос.
Долли развернула сверток и бережно достала большую книгу в белом кожаном переплете с золотым тиснением на корешке.
– Я знаю, что здесь написано! – закричала Китти. Она медленно провела пальцем по золотым буквам на обложке. – Здесь написано: «МОЯ СЕМЬЯ».
– Фотоальбом! – воскликнула Кэрол. – Давайте посмотрим, что там внутри!
– Подождите, дети! – остудила их пыл Долли. – Давайте пойдем на веранду и посмотрим все не торопясь.
На веранде Долли сразу уселась на качели, положила на колени тяжелый альбом и открыла первую страницу. Дети чинно устроились рядом с ней и принялись разглядывать фотографии. Слышны были только отдельные восклицания и вздохи:
– Смотри, это Клод!
– А вот Китти! Какая смешная!
– Интересно, куда это мчится Ральф?
Когда все фотографии были просмотрены, Долли встала и обняла Дика за шею.
– Милый, это самый лучший подарок! Не знаю, как отблагодарить тебя.
– А как насчет поцелуя?
Не дожидаясь ответа, он обнял Долли и крепко поцеловал. Китти не выдержала и дернула мужчину за рукав.
– А когда настанет моя очередь?
Дик рассмеялся.
– Ты правильно мыслишь, малышка! – Он поцеловал Китти, нежно чмокнул в щечку Кэрол и крепко, по-мужски, пожал руку Клоду. Затем взглянул на Ральфа. – Ты уж извини, друг, но тебя я целовать не буду. Давай ограничимся пожатием лапы. Ладно?
Решив, что официальная часть окончена, Дик обернулся к Долли. Больше всего на свете он хотел сейчас остаться с ней вдвоем, но услышал за спиной дружный вздох: Китти и Кэрол явно ждали продолжения.
Флеминг, лукаво улыбнувшись, проговорил:
– На сегодня хватит, ребята. Ступайте погуляйте, а нам с вашей мамой надо наверстать упущенное. Давайте перенесем обмен любезностями на другой раз. Договорились?
Кэрол рассмеялась.
– Ладно, так и быть, подождем. Но мы еще вернемся за своими поцелуями!
Схватив за руки Китти и Клода, Кэрол повела их в дом.
Оставшись наконец наедине с Долли, Дик наклонился к ней, но она слегка отстранилась.
– В твоих идиллических фантазиях, дорогой, есть одна неувязка, вернее – даже три. Ты говорил, что не любишь детей, не так ли?
Дик с усмешкой кивнул.
– Ты все почти правильно вспомнила, любовь моя, но никакой неувязки здесь нет. Я действительно не люблю чужих детей. Но разве Китти, Клод и Кэрол мне чужие? Они наши дети, а это совсем другое дело!
Наконец губы их соединились, а сердца в унисон запели «Голубой блюз».


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - «Голубой блюз» - Хэммонн Линн

Разделы:
Iiiiiiivvviviiviiiixxxixii

Ваши комментарии
к роману «Голубой блюз» - Хэммонн Линн



Хороший роман. Для любви нет преград......
«Голубой блюз» - Хэммонн ЛиннЛилия
22.06.2012, 19.38





ну, вот какой-то слащавый)
«Голубой блюз» - Хэммонн Линнинна
26.04.2015, 20.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100