Читать онлайн Золотые розы, автора - Хэган Патриция, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Золотые розы - Хэган Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.29 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Золотые розы - Хэган Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Золотые розы - Хэган Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэган Патриция

Золотые розы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Эмбер свернулась клубочком, безразлично глядя перед собой. Кто-то сказал ей, что отныне это будет ее комната, но она не могла вспомнить, кто именно. Ее комната? В этом доме ничего не принадлежало ей.
Отсутствующий взгляд Эмбер скользнул сначала по изящному столику вишневого дерева, потом по вместительному гардеробу, где, как она знала, была развешана ее одежда. В углу, возле трехстворчатой ширмы для переодевания, стоял сундук, теперь уже пустой. Ширма была красивая, с искусно вышитым павлином, красивы были и двойные двери с расписным стеклом, завешанные тяжелыми бархатными гардинами цвета темного бургунди. Возможно, за ними находился балкон, вид с которого был не менее красив, чем все то, что было собрано в этом доме. Но Эмбер даже не подумала подойти и заглянуть за гардины. Ей было все равно. Она сама себе казалась пойманной в невидимую паутину, не в силах шевельнуться, не в силах даже думать в этой сумеречной комнате.
Она помнила, как Валдис в конце концов заставил ее оторваться от гроба отца, подняв на руки вопреки ее исступленным протестующим рыданиям. Ну да… это он и принес ее в эту комнату. Ни тогда, ни на другой день во время похорон он не выказал не только сочувствия к ней, но и вообще никаких эмоций.
Когда же все это случилось? Наверное, довольно давно, потому что Эмбер смутно помнила молодую мексиканку, которая время от времени появлялась в комнате с подносом еды и упрашивала ее съесть что-нибудь. Есть Эмбер не могла, зато почти все время спала, находя в этом спасение от своей постоянной подавленности.
Но сейчас она никак не могла уснуть. Эмбер старалась усыпить себя всеми известными ей способами, но тщетно. Она потеряла единственное средство забвения.
Наконец, бедняга повернулась на спину и уставилась на белый кружевной полог кровати. Она была укрыта светлым атласным покрывалом. Медленно отвернув его, Эмбер обнаружила, что лежит на нераскрытой постели прямо в черном траурном платье, в котором была на похоронах. Сколько же дней она не переодевалась, сколько дней вообще не сознавала, что делает?
Похороны. К горлу Эмбер подкатил комок, стоило только вспомнить, как она стояла, глядя на свежевырытую могилу – страшные врата вечности. Она помнила и гроб, стоявший на холмике черной земли. Скоро в этой могиле будет не только ее отец, но и все надежды, вся любовь, которая могла расцвести между ним и ею, все наконец-то обретенное счастливое будущее. Эмбер казалось, что пасть могилы разверзается все больше, как будто в нетерпении поскорее все это поглотить…
…Звук открывающейся двери заставил ее вздрогнуть. Она поспешно подтянула край покрывала к самому подбородку и откинулась на подушки, мгновенно покрывшись испариной от непривычного усилия. Все та же молодая мексиканка подошла к постели и бесшумно поставила поднос с едой на столик у изголовья.
– Наконец-то вы проснулись! – воскликнула она, заметив, что Эмбер наблюдает за ней.
Она заторопилась раздвинуть гардины. Веселый солнечный свет хлынул в комнату, заставив Эмбер зажмуриться.
– Надеюсь, сегодня вы чувствуете себя лучше? Вы слишком много спали и совсем ничего не ели. Должно быть, вы совсем без сил.
На Эмбер смотрели большие темные глаза, в которых впервые со дня приезда на асиенду она увидела подлинное сочувствие. Девушка была прехорошенькая, хотя и слишком робкая на вид, а застенчивая улыбка еще больше красила ее.
– Это верно, я чувствую слабость… и такой голод, словно не ела целую неделю. Можно узнать, как долго я спала? И кто вы такая?
– Меня зовут Долита, – ответила девушка, при этом взбивая одну за другой пышные подушки в кружевных наволочках. – Вы спали около четырех суток.
– Неудивительно, что я буквально умираю с голоду, – воскликнула Эмбер.
Долита тотчас поставила ей на колени поднос с едой. У Эмбер слюнки потекли при виде громадной сочной отбивной, яичницы и горки картофеля, поджаренного ломтиками до хрустящей корочки. Вместо хлеба были горячие коричневые рулетики, источающие масло, а на десерт – целая вазочка апельсиновых долек.
– Пойду принесу горячей воды, – сказала Долита, направляясь к двери. – После завтрака вам, конечно, захочется принять ванну и переодеться. Еще вам не помешает прогуляться по свежему воздуху.
– Постойте, побудьте со мной минутку! – вырвалось у Эмбер так громко, что девушка замерла на полушаге и посмотрела на нее с удивлением и тревогой. – Я только хотела узнать, как дела в доме. Как себя чувствует сеньора Аллегра? Смогу ли я сегодня повидать ее?
– Откуда мне знать? Я слышала из разговора слуг… насколько я поняла, сеньора тоже была в постели и очень мало ела. Впрочем, это не значит, что ей нездоровится. Возможно, сеньор Валдис приказал ей пока не выходить из комнаты. В последнее время он часто сердится…
– То есть как? – изумилась Эмбер. Она чувствовала не только удивление, но и возмущение, но постаралась скрыть это от Долиты. – Какое право имеет сеньор Валдис отдавать матери приказы?
– О, прошу меня простить! – испуганно прошептала девушка, шаг за шагом отступая к двери. – Я забылась, сеньорита Эмбер! Если сеньор узнает о том, что я сплетничаю, он сурово меня накажет. Умоляю, не передавайте ему моих слов!
– Разумеется, я ничего ему не скажу. Зачем мне это? – Эмбер постаралась успокоить девушку, но такая откровенная паника произвела на нее тягостное впечатление. – Долита, я бы хотела, чтобы мы подружились. Дело в том, что никто в этом доме не проявил ко мне и на маковое зерно доброты. Клянусь, я буду хранить в тайне каждое слово из того, что вы мне расскажете. Поймите, мне нужно знать, что происходит на асиенде. Например, почему Валдис считает себя вправе командовать? Это началось, когда умер мой отец, не так ли?
Долита приоткрыла дверь, выглянула и закрыла ее снова. Она подошла к кровати на цыпочках, прижимая руки к груди, словно боялась в любую секунду быть пойманной с поличным.
– Я не могу рассказать вам всего, сеньорита. Прошу вас, не обижайтесь на меня за это. Но я дам вам хороший совет. Постарайтесь никогда и ни в чем не перечить сеньору Валдису. Это для вашей же пользы: человек он вспыльчивый и жестокий. Знайте свое место, сеньорита, – как я, как сеньора Аллегра. На асиенде только сеньорита Маретта не боится сеньора, все остальные беспрекословно ему повинуются. Советую вам – очень советую – следовать общему примеру.
Эмбер вдруг ощутила прилив сил. Она решительно отставила в сторону поднос с остатками еды, сбросила покрывало и соскочила на пол.
– Не вижу, зачем мне пополнять ряды рабов сеньора Валдиса. Мой отец умер, и делать мне здесь больше нечего.
– Боюсь, он не позволит вам уехать в ближайшее время, – сказала Долита, качая не без сочувствия головой. – Я слышала, он приказал местной модистке приехать сегодня на асиенду и снять ваши размеры для пошива новых платьев.
– Но я приехала сюда не в лохмотьях! – Эмбер была оскорблена до глубины души. – Если и было что-то, в чем бабушка знала толк, то это, конечно, в шитье. Пусть мне некуда было наряжаться, но гардероб мой не был пуст!
– Сеньор Валдис считает делом чести, чтобы женщины семейства Алезпарито одевались как нельзя лучше. Он настаивает, чтобы они носили платья по последней испанской и французской моде, и городская модистка лезет из кожи вон, чтобы ему угодить. Он позволяет надевать одно и то же платье лишь несколько раз. Я слышала его высказывание насчет наряда, в котором вы были на похоронах. Прошу простить, но он счел его… э-э… несовременным.
– Да, но… – Эмбер не сразу нашлась, что возразить, и присела на край постели, снова испытав слабость, – на мне было темно-синее платье и темная накидка. Это, конечно, не последний писк моды, но…
– Я только повторила то, что сказал сеньор, – нервно сплетая пальцы, перебила Долита. – Прошу вас понять, сеньор Валдис безраздельно правит на асиенде!
– Может быть, ему кажется, что после смерти отца хозяином здесь стал он, но я не Маретта и не сеньора Аллегра! Пусть даже не пытается приказывать мне!
– Ох, сеньорита, потише! – взмолилась Долита, с каждой секундой все больше преисполняясь ужаса. – Вы не понимаете! Сеньор Валдис всегда был здесь хозяином. Что до сеньора Лаймана, вашего отца, он давным-давно понял, что спорить с сеньором Валдисом… э-э… неразумно.
Эмбер отвернулась. Итак, ее отец был так же запуган Валдисом, как и остальные обитатели асиенды. Значит, ее первое впечатление все-таки оказалось верным: сводный брат – человек высокомерный и, вероятно, злобный. Чем скорее она отряхнет здешний прах со своих ног, тем лучше.
Перспектива вернуться в крохотный городок в луизианском захолустье не радовала Эмбер, но и оставаться на асиенде казалось чем-то немыслимым. В конце концов, мало ли городов на свете?
Она решила поесть еще немного, чтобы подкрепиться, потом принять ванну и нанести визит мачехе. Самым разумным сейчас было собрать как можно больше сведений, в том числе об умершем отце. Для нее он и впредь будет не чем иным, как эфемерной фигурой, составленной из кусочков чужих воспоминаний. А когда с расспросами будет покончено, она немедленно покинет ранчо Валдиса.
Торопливо приняв ванну, Эмбер надела свое любимое льняное платье с короткими рукавами-фонариками и воротником-стойкой, украшенным пышными рюшками. Когда-то она помогала бабушке шить его и настояла, чтобы подол был попышнее, с оборкой в тон рюшкам, окаймляющим воротничок. Мягкий материал приятно обвивался вокруг ног, ниспадая складками от узкой талии, стянутой широкой лентой. Эмбер подхватила волосы лентой того же цвета и несколько раз повернулась перед зеркалом. Чистые пряди волос мелко завились на висках, и лицо казалось окруженным серебристым ореолом. Она решила, что выглядит в целом неплохо.
Все это время Долита находилась в комнате на случай, если понадобится ее помощь, без которой Эмбер, разумеется, обошлась.
– Не могла бы ты проводить меня в комнаты сеньоры Аллегры? – дружески спросила Эмбер, закончив туалет. – Дом кажется мне таким громадным! Сама я ни за что не найду дорогу.
– Я не могу вам помочь, – не колеблясь ни секунды, ответила горничная. – Сеньор не давал никаких распоряжений насчет того, чтобы вас провожали куда бы то ни было. Если я самовольно сделаю это, сеньор рассердится.
– Ты только послушай себя, Долита, – вздохнула Эмбер. – Мне кажется странным, что человек из плоти и крови может внушать кому-то такой ужас. И потом, не стану же я дожидаться, когда он соизволит дать мне разрешение на то, чтобы выйти из комнаты. Надеюсь, ты хотя бы сможешь указать, куда мне идти? Таким образом, ты и поможешь мне, и фактически не будешь меня провожать. Ну же, я никому не скажу, что это ты указала мне дорогу! Если не скажешь, где комнаты моей мачехи, я все равно пойду искать их и буду Бог знает сколько времени блуждать по дому.
– Ладно, – буркнула Долита очень неохотно. – Кто знает, не будет ли к лучшему, если вы сегодня же схлестнетесь с сеньором Валдисом. А теперь слушайте внимательно: как выйдете отсюда, поверните направо и идите до самого конца. Там и находятся комнаты сеньоры. Думаю, вы уже знаете, что они занимают целое крыло верхнего этажа.
– А где находятся комнаты Валдиса? Мало ли что… вдруг я заблужусь и постучу не в ту дверь.
– Он занимает третий этаж, все шесть комнат.
Почему-то эта новость заставила Эмбер вспыхнуть от негодования. Этот человек занимает целый этаж, подумать только! Чего ради он присвоил себе более роскошные комнаты, чем занимает его родная мать? Какой дьявольской властью надо обладать, чтобы повелевать матерью, как служанкой?
Она вышла в просторный коридор и заторопилась, горя желанием поскорее расспросить Аллегру. Оказавшись перед той же дверью, что в день приезда на асиенду, она помедлила, сделала глубокий вдох и постучала. Ответа не последовало. Она постучала снова, громче, инстинктивно тревожно оглядываясь. Она не испытывала страха, понимая, что столкновение с Валдисом неизбежно, но не хотела, чтобы это случилось раньше, чем удастся разобраться в ситуации.
Так и не дождавшись ответа, она повернула ручку и тихо вошла в затемненную прихожую. Оттуда она негромко позвала:
– Сеньора Аллегра! Это Эмбер. Мне бы хотелось поговорить с вами.
Ей пришло в голову, что мачехи нет в спальне, но из-за портьеры раздался звук, похожий на шуршание шелковых простыней. Эмбер вошла. В спальне было очень темно – так темно, что едва можно было различить очертания кровати.
– Сеньора Аллегра! – снова окликнула она. – Вы спите? Мне кажется, я слышала звук… мне очень неловко беспокоить вас, но нам нужно поговорить.
– Нет, Эмбер, я не сплю, – ответил голос, в котором слышались бесконечная усталость и полная безнадежность. – Тебе нельзя здесь оставаться. Валдису не понравится, что ты пришла без его разрешения. Прошу, вернись скорее в свою комнату.
– Я вернусь в свою комнату тогда, когда сочту нужным! – тотчас ощетинилась Эмбер и решительно подошла к кровати. – Мне глубоко безразлично, что нравится Валдису, а что – нет. Честно говоря, я не собиралась поднимать этот вопрос, зная, что вам это будет неприятно, но теперь не могу не заметить, как я удивлена. У меня уже сложилось впечатление, что все здесь до смерти боятся вашего сына!
Движение мачехи, еще глубже зарывшейся в подушки, было достаточно красноречивым. Эмбер присела на край постели вне себя от возмущения.
– То, что ты сказала, верно, – после долгого молчания прошептала Аллегра. – Но я не хочу это обсуждать.
– Будь по-вашему. Я все равно не собираюсь надолго здесь задерживаться. Единственное, о чем я прошу, – расскажите об отце. Я должна узнать о нем побольше. Расскажите все, что можете.
– Но я не знаю, что тебя интересует, – возразила Аллегра так испуганно, словно Эмбер задала неприличный вопрос.
– Вы ведь знаете, что я не видела отца много лет. Человек, которого похоронили четыре дня назад, был мне все равно что чужой. Я не хочу, чтобы он и впредь оставался чужим. Расскажите о нем! Как прошли его последние годы? Был ли он счастлив здесь? Часто ли он вспоминал обо мне и скучал ли без меня? Каждое сказанное вами слово я буду бережно хранить. Еще я хотела бы знать… знать, отчего он умер, – Эмбер почувствовала, что у нее вот-вот вырвется всхлипывание, и постаралась справиться с собой. – Наверное, он уже давно был болен?
Странное напряжение, испуг как будто покинули Аллегру, по крайней мере она со вздохом откинулась на подушки. Некоторое время она просто лежала, всматриваясь в лицо Эмбер, в ее глаза. Потом, как бы собравшись с духом для разговора, попросила раздвинуть гардины.
– Здесь слишком темно, чтобы я могла как следует рассмотреть дочь моего дорогого мужа, чтобы могла понять, сияет ли в ее глазах тот же свет…
Эмбер поспешила выполнить просьбу. Ей не сразу удалось впустить в комнату яркий дневной свет, но после недолгих поисков она выяснила, что гардины раздвигаются с помощью шнура. Она с силой рванула его, и вся спальня осветилась полуденным светом. Повернувшись к постели, Эмбер впервые разглядела женщину, которая стала ей мачехой.
Она смотрела в лицо женщины, которая когда-то, вне всякого сомнения, была одной из первых красавиц Мексики. Некогда великолепные волосы теперь, утеряв былую красоту, свисали седеющими жалкими прядями. Впалые темно-карие глаза потускнели. Но даже то, что сохранилось, свидетельствовало: некогда эта женщина была ослепительно красива.
Аллегра Алезпарито откинула толстое стеганое одеяло и как-то неуклюже села в постели. Она была очень бледна и выглядела совершенно изнуренной. Какое-то время она смотрела на Эмбер, не отрывая глаз и не мигая, приоткрыв бескровные губы.
– Подумать только, – воскликнула она вдруг, – ты красивее, чем я представляла себе по рассказам Лаймана!
Она всплеснула исхудалыми руками и замерла, прижимая их к груди. Эмбер заметила, что мачеху сотрясает мелкая дрожь, не то восторга, не то волнения.
– Какие роскошные волосы… – шептала Аллегра, продолжая разглядывать падчерицу. – Они отливают чистым серебром! А глаза… Боже милостивый, как они похожи на глаза отца! Поистине это дар Божий – быть юной и такой прекрасной, Эмбер Форест! – Она начала медленно раскачиваться из стороны в сторону, не обращая внимания на слезы, падающие капля за каплей. – Знать, что у твоих ног лежит весь мир… это ли не счастье? Твой отец всегда хотел для тебя счастливой судьбы.
Чувствуя некоторую неловкость во время этого ливня патетических восхвалений, Эмбер вновь приблизилась к постели.
– Мне бы хотелось узнать, отчего умер отец, – смущенно спросила она. – Скажите мне хотя бы это. И еще… должно быть, он очень любил вас.
Снова наступило продолжительное молчание. Аллегра как будто успокоилась и теперь медленно, задумчиво поглаживала белокурые волосы падчерицы.
– Что ж, – начала она, подавляя вздох, – я расскажу все, что смогу. Лайман никогда не жаловался на сердце, но доктор сказал, что оно давно уже было не в порядке. Его смерть была легкой – ни боли, ни мучений. Он умер во сне. Если уж этому суждено было случиться, нужно благодарить Бога за то, что Лаймана минула чаша страданий.
Эмбер уже не чувствовала столь острой боли потери, как в ночь приезда, она ощущала лишь холод при мысли, что случившееся непоправимо. Аллегра сжала ее холодные пальцы, пытаясь согреть.
– Ты права, он любил меня… и тебя любил, Эмбер. Он строил планы насчет твоего приезда, часто мечтал о том, как покажет тебе Мехико. Я не мешала ему мечтать, хотя меня и одолевали сомнения. Я не была уверена, что ты будешь здесь счастлива… в том смысле, что жизнь на ранчо очень отличается от той, которую ты вела. Но раз уж твой отец хотел, чтобы ранчо стало твоим домом, так тому и быть.
– Ну уж нет! – воскликнула Эмбер, отнимая руки и вскидывая подбородок. – Я не могу и не хочу здесь оставаться. Этот дом никогда не станет моим домом, сеньора Аллегра. Мне не хотелось бы говорить вещи, для вас неприятные, но ваши дети не в восторге от того, что я стану жить под одной крышей с ними.
– Не обращай внимания на Маретту. Она мучается от неразделенной любви и потому набрасывается на всех и каждого. Что касается Валдиса… – Аллегра помедлила, казалось, она раздумывает, продолжать ли, потом сказала со вздохом: – Валдис – дело другое. Самое лучшее – избегать любого столкновения с ним и вообще избегать его. Он чересчур самолюбив, чересчур горд… правда, не настолько, чтобы стремиться завоевать такое же доброе имя, какое было у его отца.
Последнюю фразу она произнесла с нескрываемым презрением.
– О чем вы? – удивилась Эмбер.
– Мне не следовало говорить тебе этого, дитя мое, но раз уж слово сказано, всегда нужно объяснить его смысл. Возможно, мой рассказ поможет тебе понять, почему не следует раздражать Валдиса.
По мере того как Аллегра говорила, Эмбер все более завороженно ее слушала. Оказывается, Валдис не был родным сыном Аллегры. Ее первый муж, Гуэло Алезпарито, однажды уже был женат, но жена его умерла во время родов Валдиса.
– Мальчику было десять лет, когда Гуэло решил жениться вторично. Валдис с самого начала невзлюбил меня. Он жил вдвоем с отцом так долго, что успел привыкнуть к этому, кроме того, он обожал Гуэло, боготворил его. Ты ведь знаешь, Эмбер, что мой первый муж был знаменитым матадором? Так вот, он был известен и уважаем не только в Мексике, но и в Испании. Сияние этого светила озаряло и Валдиса – неудивительно, что он не хотел делиться частью отцовской славы, не говоря уже об отцовской любви. Кем я была для него? Простой крестьянской девушкой и к тому же мачехой…
– В таком случае он так и не вырос из детских заблуждений! – хмыкнула Эмбер, состроив гримаску.
– Это еще не все, – продолжала Аллегра, даже не пытаясь улыбнуться шутке. – Валдис своими глазами видел, как во время корриды бык вспорол рогами живот его отцу.
– О! – вырвалось у Эмбер. – Какая ужасная смерть! Я не знала подробностей гибели вашего мужа.
– Валдис был рядом в его последние минуты жизни, а я – нет, – Аллегра, погруженная в невеселые воспоминания, даже не услышала восклицания девушки. – В тот раз я осталась дома с маленькой Мареттой. Той было тогда всего пять лет… а Валдису – шестнадцать.
– Э-э… я даже не знаю, что сказать, – начала Эмбер, думая, что изрекла бы на это ее рассудительная бабушка, – наверное, Валдис так и не смог пережить эту трагедию и… э-э… отказывается принять смерть отца? Но ведь жизнь продолжается…
«Боже мой, что за чушь я несу! – подумала она. – Это слова столетней старухи, а мне всего девятнадцать. Если уж на то пошло, моя жизнь тоже пошла прахом в день, когда умер отец, но я же не срываю зло на всех подряд!»
– Дело совсем не в этом, дитя мое, – говорила между тем Аллегра. – После той трагедии Валдис наотрез отказался идти по стопам отца, несмотря на то что Гуэло всегда мечтал увидеть его своим преемником. По этому поводу ходило много разговоров, причем кое-кто прямо называл Валдиса трусом. Юноша это запомнил и озлобился на весь белый свет. В этом они с Мареттой похожи, как кровные брат и сестра: каждый таит в душе горечь, срывая зло на окружающих. – Аллегра умолкла и вздохнула с видом человека, обреченного на безрадостное существование. – Теперь ты понимаешь, Эмбер, что лучше всего держаться от Валдиса подальше и никогда не перечить ему. Все здесь успели убедиться, что с ним не сладить, и ведут себя благоразумно. Что до меня, я не смею спорить с ним. Когда я вышла замуж за твоего отца, Валдис даже не позволил мне изменить имя с Алезпарито на Форест!
– А отец… мой отец? Он хоть раз осмелился пойти против Валдиса? – прямо спросила Эмбер, чувствуя непреодолимую потребность знать это.
Аллегра отвела взгляд и промолчала.
– Хоть один раз?! – повторила Эмбер, не в силах поверить. – Или, может быть, они неплохо ладили?
– Лайман был человек разумный и знал свое место, – едва слышно прошептала Аллегра, – он брал пример с меня…
– Боже мой, что за нелепость, глупость! – воскликнула Эмбер, вскакивая и принимаясь ходить взад-вперед по комнате. – Разве не вы хозяйка ранчо? Почему же вы не возьмете все в свои руки?
– Советую вам умерить свой пыл, сеньорита… и знать свое место.
Ледяной голос Валдиса заставил обеих женщин вздрогнуть. Отодвинув портьеру широченным плечом, тот вошел в спальню. Эмбер пришло в голову, что он беззастенчиво подслушивал в прихожей и, вполне вероятно, слышал их разговор от слова до слова. Аллегра так съежилась под ненавидящим взглядом пасынка, что ее почти не стало видно среди подушек. Стеганое одеяло поползло вверх – перепуганная женщина пыталась укрыться с головой.
– О каком «моем месте» идет речь, сеньор? – спросила Эмбер, как только к ней вернулось самообладание. – Здесь, на этой вашей асиенде, мне попросту нет места, и в самом скором времени я избавлю вас от своего присутствия.
Валдис усмехнулся, если можно назвать усмешкой движение губ, медленно обнажающих острые зубы неестественной белизны. В этой усмешке было что-то хищное, откровенно злобное. Эмбер стоило немалого труда скрыть впечатление, которое произвела на нее волчья мимика сводного брата.
– Интересно знать, куда ты направишься отсюда, сестричка? – подойдя очень близко и, казалось, нависнув над Эмбер утесом, он окинул ее оценивающим взглядом. – Разве ты не обрела наконец родной дом? Моя святая обязанность – дать приют дочери своего обожаемого отчима!
– Я ценю ваше гостеприимство, но не нуждаюсь в нем! – резко ответила девушка и демонстративно отвернулась к мачехе. – Я вам искренне благодарна, сеньора Аллегра, за то, что вы согласились уделить мне несколько минут. А теперь мне пора собирать вещи. Кто-нибудь отвезет меня в Суэвло.
Она успела сделать к двери только один шаг – Валдис поймал ее за руку повыше локтя. Эмбер было так больно, что она вскрикнула.
– Никто на этом ранчо не смеет противоречить мне! – рявкнул он яростно. – Это касается и тебя! А теперь отправляйся в свою комнату и не смей высовывать носа до тех пор, пока я не распоряжусь тебя выпустить. Во-первых, достойные леди достаточно долго носят траур по умершему отцу, а во-вторых, сестричка, у тебя нет выбора, кроме как повиноваться.
Эмбер начала отбиваться, крича от возмущения и боли. Она безуспешно пыталась по одному разжать пальцы Валдиса, в то время как Аллегра, высунувшись из-под одеяла, с ужасом следила за всей этой сценой.
– Ты не заставишь меня плясать под свою дудку, Валдис! Если никто не согласится отвезти меня в Суэвло, я пойду пешком! Не смей прикасаться ко мне, отпусти немедленно!
Ужасные тиски только сжались сильнее. Боль стала невыносимой. Несмотря на внезапно пробудившееся стремление защитить свою независимость, инстинкт подсказал Эмбер, что дальнейшее сопротивление ни к чему не приведет. С Валдиса вполне станется сломать ей руку. Больше не издав ни звука, она опустила голову, чтобы скрыть покатившиеся по щекам слезы. Не выпуская ее руки, Валдис заговорил, раздельно и внятно проговаривая каждую букву:
– Учись послушанию, малышка, иначе ты проклянешь день, когда появилась на свет Божий. Ты не покинешь ранчо до тех пор, пока я не сочту это нужным. Ты будешь жить на асиенде, под одной крышей со мной, потому что я нахожу тебя весьма и весьма… хм… заслуживающей внимания. Жить ты будешь как королева, но только с той минуты, как научишься вести себя достойно. Это в твоих же интересах, малышка: если мне придется оставить отметину на этом соблазнительном теле, я не стану колебаться ни секунды. Надеюсь, это ясно? – Валдис хорошенько встряхнул Эмбер. Та могла только кивнуть в ответ. – Вот и славно.
Когда он отпустил ее руку, ноги Эмбер подкосились, и она мешком осела на пол. Это вызвало у Валдиса приступ искреннего веселья, впрочем, нисколько не смягчившего его ярости.
– Кстати сказать, – насмешливо заметил он, наблюдая за тем, как Эмбер растирает красное пятно выше локтя, – у тебя нет денег на то, чтобы убраться отсюда. У тебя их нет вообще ни на что. Так будь же благодарна за то, что я готов из милости держать тебя в моем доме.
Последние слова вновь, вопреки здравому смыслу, встрепенули Эмбер.
– В твоем доме?! – воскликнула она, не обращая внимания на то, что Аллегра испуганным шепотом умоляла ее смириться. – Это и дом Аллегры, и дом Маретты! Это был также и дом моего отца! Какое право ты имеешь провозглашать себя единственным хозяином ранчо?
– По правде сказать, это не твоего ума дело, нахальная девчонка, – прорычал Валдис, раздувая ноздри и сжимая здоровенные кулаки, – но раз уж об этом зашла речь, то знай, что Аллегра много лет назад передала мне права на ранчо!
– Я ни за что не поверю, что отец знал об этом! Не поверю, что он знал – и смирился!
Валдис оглушительно расхохотался, уперев руки в бока. Аллегра начала рыдать в голос, и это еще больше улучшило настроение мучителя.
– Твой папаша узнал об этом вскоре после того, как женился на моей мачехе, – сообщил он со злобным торжеством в голосе. – Когда Аллегра встретила этого олуха и заставила его поверить в то, что именно она здесь царствует и правит безраздельно, я был в Испании, ездил покупать племенных быков. Вернувшись, я не замедлил сообщить ему, как сильно он одурачен. – Валдис помедлил, чтобы окинуть презрительным взглядом Аллегру, захлебывающуюся от рыданий. – Эк ее разбирает! А все потому, что она знает: твой папаша ни за что бы на ней не женился, знай, каково истинное положение дел.
– Это ложь, ложь! – вдруг закричала несчастная женщина в порыве безысходной душевной боли. – Лайман женился бы на мне, будь я мачехой самого дьявола! Тебе известно, почему я плачу! Слезы текут сами, стоит мне только увидеть тебя…
– Прикуси язык, дрянь!
Валдис размахнулся, но не попал по лицу Аллегры, которая успела зарыться в подушки. Тогда он снова повернулся к Эмбер и завопил, теперь уже совершенно вне себя от бешенства:
– Убирайся с моих глаз! Я сыт по горло твоей наглостью и больше ее не потерплю! Чтобы через пять минут ты сидела в своей комнате тихо как мышь. И не вздумай выходить, пока тебе не прикажут! – После этого он перенес свое внимание на Аллегру, продолжавшую истерически рыдать: – Ну а теперь я займусь твоим воспитанием, дорогая мачеха.
Несколько мгновений Эмбер смотрела на съежившийся под одеялом, трясущийся комочек. Как ей хотелось помочь Аллегре, к которой она успела проникнуться искренним сочувствием! Но что тут можно было поделать? Она получила слишком жестокий урок, чтобы еще раз помериться силами с таким воплощением жестокости. Оставалось только подумать о своем собственном спасении, спасении любой ценой, пока еще не поздно.
Эмбер бросилась к двери. Большую часть пути до своей комнаты она бежала, думая только об одном: ничего, пусть считает, что подчинил ее своей воле! Пусть торжествует! Он и понятия не имеет, что под подкладкой ее сундука хранятся деньги, вырученные за продажу дома и имущества бабушки. Она привезла их, рассчитывая отдать отцу на нужды ранчо. Теперь же эти деньги понадобятся ей, чтобы выбраться из кошмара, в который она нежданно-негаданно попала.
Эмбер так стремительно вбежала в комнату, что едва не сшибла с ног Долиту, которая успела убрать в комнате и как раз собиралась уходить.
– Сеньорита, что с вами? На вас лица нет!
Не отвечая, Эмбер бросилась прямо к сундуку и рывком откинула крышку, опустившись на колени в своем нетерпении поскорее добраться до денег. Она нащупала потайной карман и просунула туда пальцы. Долита склонилась над ней, продолжая сыпать встревоженными вопросами.
– Это Валдис! – прошипела Эмбер. – Или лучше будет назвать его просто «дьявол»! Я должна уехать отсюда как можно скорее. Представь себе, Долита, он меня не отпускает, и поэтому…
В этот момент у нее вырвался сдавленный крик: внутри потайного кармана ничего не было. Не желая верить в это, Эмбер вывернула карман наизнанку и так рванула его, что потертый лен разорвался пополам.
Денег и след простыл.
Некоторое время Эмбер сидела, тупо глядя на разорванную подкладку, потом подняла глаза на Долиту. Девушка ответила испуганным взглядом округлившихся глаз. Руки ее нервно комкали ворот платья. Она явно ничего не понимала, но испуг ее становился все сильнее.
– Здесь, под подкладкой, были спрятаны все мои деньги, – глухо проговорила Эмбер. – Кто посмел шарить у меня в сундуке?
Она медленно, устало поднялась на ноги и выпрямилась во весь рост перед полной ужаса горничной.
– Неужели вы думаете, что я украла ваши деньги? – пролепетала Долита, едва шевеля губами от страха. – Поверьте, я никогда и пальцем не прикоснулась бы к ним, даже зная, что они в сундуке! За всю свою жизнь я не украла ничего, ни макового зернышка! Клянусь, я не знала, что там деньги! Я ни разу не заглядывала в сундук!
– Ни разу не заглядывала в сундук? – недоверчиво переспросила Эмбер. – Но разве не ты распаковывала вещи? Ты ведь горничная, правда? Кто, как не ты, разложил вещи по полкам, а платья развесил в шкафу?
– Конечно, не я! – горячо запротестовала Долита. – Это верно, я ваша горничная, я развешивала платья и раскладывала вещи… но не я доставала их из сундука. Когда сеньор Валдис позвал меня, он уже успел сам распаковать ваш сундук. Вещи были разложены на столе, а платья развешаны по стульям. Мне осталось только убрать все в шкаф.
– Но как посмел он, мужчина, рыться в моем белье? – возмутилась Эмбер. – Кто его просил лезть в сундук?
Глотая слова, Долита начала рассказывать о том, что случилось в ночь приезда Эмбер на асиенду. По ее словам, Валдис принес Эмбер в эту комнату на руках, в бессознательном состоянии от полученного потрясения.
– К тому времени, как меня позвали сюда, вы уже лежали в постели. Сеньор Валдис сам уложил вас, распаковал сундук, нашел в нем халат и… – Долита умолкла, заметив, что Эмбер едва сдерживает справедливый гнев.
– Так что же это выходит? – с трудом выговорила Эмбер. – Это чудовище в образе человеческом переодело меня в халат?! О нет! О нет! Я убила бы это животное собственными руками! Значит, это Валдис украл мои деньги… да-да, на такое мог пойти только он и никто другой. Вот почему он так торжествовал сегодня! Он знал, что у меня нет никакой возможности бежать. Будь он проклят! Будь он проклят!
– Умоляю вас, сеньорита! – пролепетала совершенно перепуганная Долита. – Не говорите сеньору, что я рассказала вам про ту ночь! Знаете, что мне за это будет? Сеньор изобьет меня до потери сознания! Вы даже не подозреваете, на что он способен, когда приходит в бешенство! Не дай вам Бог когда-нибудь узнать это!
– Не беспокойся, – рассеянно сказала Эмбер, продолжая смотреть невидящим взглядом в пустые недра сундука. – Неужели ты думаешь, что я способна выдать тебя этому негодяю?
– Но… но как же ваши деньги? – прошептала горничная, поспешно вытирая заплаканные глаза.
– И об этом не беспокойся, Долита. Я ускользну из рук этого дьявольского отродья… с деньгами или без них.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Золотые розы - Хэган Патриция



этот роман потрясающий,очень захватывающий,когда начинаешь читать не возможно остановиться. красивая история любви)))))))))))
Золотые розы - Хэган Патрициялучик света
11.10.2010, 18.04





Не понравился, по моему героиня никого не любила, матадора убили из-за нее, и она тут же отдала предпочтение другому, сюжет слишком затянут.
Золотые розы - Хэган ПатрицияТатьянка
27.12.2014, 22.39





Просто супер.Шедевр!!!!!!!!!!!!!
Золотые розы - Хэган ПатрицияЛена
17.01.2015, 22.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100