Читать онлайн Любовь и война, автора - Хэган Патриция, Раздел - Глава 36 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и война - Хэган Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.78 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и война - Хэган Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и война - Хэган Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэган Патриция

Любовь и война

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 36

В воздухе пахло пороховой гарью. Тревису подчас казалось, что этот назойливый запах будет преследовать его до конца жизни. Окинув взглядом стоянку, освещенную последними лучами заходящего солнца, он обнаружил, что бойцы погружены в мрачные раздумья. Суждено ли им увидеть новый рассвет над горами Теннесси? Или их ждет близкая смерть, собирающая обильную жатву на поле брани? Кому предстоит стать ее жертвой? Это знает один Господь. Господь.
Взгляд Тревиса снова обратился к сполохам заката и черневшим на его оранжево-красном фоне вершинам сосен. Ведь это Он велел солнцу опускаться вечером и подниматься утром, не так ли? Он сотворил и эти вот деревья – высокие, гордые своей красотой. И Он сотворил самого Тревиса, как и всех прочих. Он сотворил чудо жизни. И еще большее чудо то, что Тревис до сих пор жив. Так почему же он редко вспоминает о Боге и о вечной жизни? Сколько раз он удивлялся несчастным, получавшим ужасные ранения, но умиравшим в мире. Они уверяли, что слышат дивную музыку и лицезреют сверкающие небеса, тогда как их залитые кровью и потом лица мочил грязный дождь! Тревис сильно сомневался, что ему удастся в подобный момент ощутить такое же умиротворение. Какая же тайна была поведана им и осталась недоступна ему? Жизнь. Смерть. Всякий человек втянут в этот круговорот, не так ли? И коль скоро его не избежать, следует встретить неизбежное с достоинством и спокойствием. И нечего расслабляться и тратить время на бесполезные восторги по поводу того, как чудесен созданный Им мир.
Ведь Его даже нельзя считать некоей определенной личностью – согласно тем молитвам, которые временами слышал (или, вернее, подслушивал по случаю) Тревис у товарищей по оружию. Сам он никогда не ходил на службы, но кое-кто из полковых священников обладал таким голосом, от которого буквально содрогалась земля и в уши невольно вливались речи о великодушии Творца, даровавшего нам жизнь вечную. Но уготовано сие лишь для уверовавших в Него, все же прочие, не удостоенные Книги Праведников, отправятся непременно в ад.
Тревиса мало волновали проблемы ада и рая, если уж на то пошло. Гораздо важнее было позаботиться о том, чтобы не попасть под пулю, вовремя набить желудок, иметь под рукой фляжку, если захочется выпить, и желательно женщину, если захочется иных утех.
При мысли о женщине в памяти Тревиса всплыли фиалковые глаза и обольстительная улыбка. Ох и горячая штучка эта дамочка! Конечно, не все было у них гладко, но и хорошие моменты случались нередко, да еще какие! Вот только под конец он распустился, утратил бдительность и даже поверил, что маленькая обманщица по-настоящему влюбилась в него. За что и получил удар в спину – а чего еще прикажете ждать от женщины?
Ох, ну и холод! Хорошо бы погреться у костра, но генерал Грант категорически запретил разжигать костер – вокруг полно Ребов. Закутавшись поплотнее в плед, Тревис по привычке погладил рану. Слава Богу, она затянулась, и капитан освободился от женских оков. Но действительно ли это так?
Китти. Черт бы ее побрал, почему он обречен грезить ею? Она-то, поди, и думать про него забыла, как только сбежала вместе со своим дружком-южанином, или кем он там ей приходится? Ведь он ей безразличен. Она лишь воспользовалась им и обвела вокруг пальца. И непременно получит за это по заслугам, вот только надо до нее добраться! С каким наслаждением он сомкнет пальцы на этой шелковой нежной шейке и станет сжимать их что было сил, покуда милые фиалковые глазки не выскочат из орбит!
Нет! Он отчаянно тряхнул головой. Тревис может сколько Угодно ломать комедию перед Сэмом, но себя-то он не станет обманывать! Он не сможет причинить ей зла. Не то чтобы он хотел обладать ею вновь – с него хватит! – но если они и вправду повстречаются, Тревис просто отвернется и гордо пройдет мимо. Но мстить он ей не станет! Та горячая, душная волна, что накатывает на него всякий раз при воспоминании о Китти, делает ее неприкосновенной.
Рядом хрустнула ветка, и Тревис автоматически схватил ружье.
– Это я… – прозвучал знакомый голос Джона Райта. – Не стреляй.
– …а какого черта ты подкрадываешься в сумерках? – проворчал Тревис, пока одноглазый ветеран усаживался рядом. – Все в отряде начеку, кругом полно Ребов.
– Да уж, в этих горах так и кишат конфедераты.
– Тебе не очень-то нравится прозвище Ребы, верно? – заметил Тревис, давно обративший на это внимание.
– А что значит Реб? – небрежно пожал плечами Джон. – Человек, протестующий против чего-то и поднявший мятеж? Но ведь каждому из нас приходится против чего-то протестовать – такова жизнь! И разве мы такие уж разные? Вот, к примеру, убьют нас с тобой нынче ночью – и чем мы будем отличаться от южан?
– Да уж, Джон, весельчак из тебя не вышел.
– Ас чего мне веселиться? Ты сам-то слышал новости? Завтра на рассвете мы атакуем Брэгга. У него невыгодная позиция, да и числом мы его превосходим, но все равно поляжет в бою немало. Вот я и думаю: готов отдать концы и отойти в мир иной или нет?
– Куда отойти? – горько рассмеялся Тревис. – Есть ли он вообще, этот мир иной? Джон, да ведь я только что сидел и думал о том же самом! Когда кончится последний бой, куда мы попадем? Только не корми меня баснями про небеса и ад, я все равно в них не верю!
– Я сам не раз сомневался в этом, Колтрейн, но тебе скажу вот что: если нет ни рая, ни ада, ради чего вся эта каша? Ну, взять хотя бы нашу войну! Какая разница, за кого воевать, если в итоге окажемся все вместе – и правые, и неправые? Нет, у меня в башке такое не укладывается, как ни крути.
– Стало быть, ты веришь в Бога.
– Если ты ни во что не веришь, зачем вообще суетиться и жить? К примеру, взять хотя бы завтрашний бой. Мне вовсе не хочется сложить там голову. Но, по крайней мере, я могу думать, что такой конец станет всего лишь началом, что Он примет меня на небесах и дарует вечную жизнь.
Тревис вытащил из кармана сигару и подозрительно понюхал. Так и есть, отсырела. Он брезгливо отшвырнул ее подальше.
– Вот уж не думал, что ты настолько религиозный человек, Джон. Всегда считал тебя таким же сорвиголовой, как я сам.
– Плохо же ты меня знаешь. Может, нам стоит почаще бывать вместе, тогда я смогу поверить, что ты любишь мою малышку.
– Люблю твою малышку?! – Тревис чуть не подавился. – Это Китти, что ли? Нет уж, послушай, что я скажу! Я в жизни не любил ни одну женщину. Ну да, она довольно смазлива, и мне нравилось на нее смотреть, но любить?
– Китти верит в Бога, – невозмутимо продолжал Джон.
– Вот как?
– Да. Мы частенько посиживали в лесу у костра и читали друг другу Библию. А потом болтали обо всем: о Боге и небесах, о жизни и смерти. Китти относилась ко всему этому всерьез, я знаю точно. И хотя характерец у нее такой, что может довести до белого каления любого, душа – самая чистая.
– Это еще как посмотреть, – запальчиво возразил Тревис. – Похоже, ты забыл, что меня-то она предала.
– Нисколько в этом не сомневаюсь, потому что она поступала в соответствии со своей верой. И ни в чем ее не виню. Я сам учил малышку до конца стоять за то, во что веришь. Похоже, ты, парень, забыл, что повлек ее за собой против воли – разве она об этом просила? Представляю, как Китти на тебя злилась, – и Джон самодовольно хмыкнул. – О, это еще та штучка! Не завидую тому, кто отважится стать ей мужем. Скучать ему не придется, это точно!
Тревиса снова окатила горячая волна, от которой кровь толчками запульсировала в паху, и он подумал, что целиком согласен с последним утверждением Джона, но предпочел внешне остаться равнодушным, пробормотав:
– Она, поди, давным-давно вышла замуж за того Реба, про которого прожужжала мне все уши. Сидит, наверное, в уютном гнездышке где-нибудь в Северной Каролине и ждет его с победой домой.
– Нет. Она не вышла замуж за Натана.
Тревис изумленно уставился в сумерки, скрывавшие лицо одноглазого человека, сидевшего рядом.
– Да ты-то откуда знаешь? Ты же не был дома с начала войны! Сам мне об этом говорил.
– Энди получил письмо от матери. До их краев дошли слухи, что Энди присягнул Союзу. Местные жители в отместку сожгли их дом, а мать живет теперь у родни.
Тревису было вовсе не интересно знать о последствиях присяги на верность Союзу, которую дал Энди. Колтрейну не терпелось выслушать в подробностях все, что написала мать Энди о судьбе Китти. Однако он и виду не подал, что это его интересует, опасаясь насмешек Джона. Он сидел молча, выжидая, что скажет старик дальше.
– Как называется та гора, которую завтра будем штурмовать?
– Вроде бы Сторожевая. Разве это имеет значение?
– Ну, – невозмутимо протянул Джон, – коли мне суждено помереть, я бы хотел по крайней мере знать, как зовется это место.
– Вот и спроси об этом своего Бога, когда явишься к нему на небеса, – язвительно посоветовал Тревис.
– Ну что ж, и спрошу. Даже волос не падет с человеческой головы без Его воли.
– Это еще что за чушь?
– Это означает, что созданная Им Вселенная подвластна Ему настолько, что даже волос не падает с твоей головы без Его воли и Его ведома.
Молчание. Временами кое-кто из солдат беспокойно ворочался во сне, мучаясь несварением желудка – вот уже не одну неделю отряд сидел на дурной пище. С провиантом было туго. У Тревиса самого постоянно бурчало в желудке. Он вспомнил об остатках сухого пайка, припрятанных в седельной сумке: огрызок твердого, как камень, сухаря, произведенного в Бостоне. Солдаты шутили над заботливо проставленным на каждом сухаре фирменным клеймом, что его следует читать: «До Рождества Христова». Правда, если удавалось с вечера размочить эти сухари в холодной воде, а утром поджарить на сале, они становились вполне съедобными.
Но тут его мысли опять вернулись к Китти. Джон явно что-то недоговаривал.
– Думаю, нам позарез надо взять ту гору, – продолжал бурчать старик. – Похоже, там у Брэгга окопалось не так-то много конфедератов. А с нашей стороны воюют армия Потомака и армия Теннесси, да наш отряд в придачу! Ребята у генерала Томаса так и рвутся пустить южанам кровь – никак не могут забыть, как в прошлом бою они издевались над солдатами Шермана и Хукера.
– Да будь ты проклят, Райт, что еще тебе известно о Китти?! – взревел, не выдержав, Тревис, разбудив спавших поблизости солдат.
Ах как он улыбнулся! Было темно, но Тревис все равно разглядел его улыбку. Еще бы Джону Райту не скалиться! Надо же, как ловко он заставил Тревиса выдать свою тревогу о Китти!
– Ну, я уже сказал, что Энди получил письмо от матери. Ну вот, его мать описала, как сожгли их дом и как сожгли мой дом тоже. Меня это не удивило. Рано или поздно они бы непременно это сделали. А еще она написала, что слышала, что Китти вернулась домой. Про нее толкует весь город…
И тут голос Джона странным образом прервался. Он вынужден был прокашляться, прежде чем смог продолжать – торопливо, сбивчиво, словно стараясь избавиться от давившего душу тяжелого груза:
– Китти вернулась в город и стала работать в госпитале, но однажды ночью на нее напали и похитили. Была перестрелка, и несколько человек погибло. А одного увезли вместе с ней. Те, кто видел мерзавцев, клянутся и божатся, что среди них был Люк Тейт – дескать, он-то ее и похитил.
Вспыхнувшая в груди у Тревиса ярость заставила сердце биться как бешеное. Тейт! Тейт похитил Китти! Капитан сжал кулак и что было сил ударил по земле. Китти в руках у Тейта. А он, Колтрейн, не в силах ей помочь, сидя тут, в горах, и трясясь перед завтрашним боем!
– Я все понимаю, парень, и мучаюсь не меньше тебя, – похлопал его по плечу Джон. – Моя дочка прошла через сущий ад, и похоже, этому нет конца! Сейчас мы бессильны что-либо предпринять. Энди уже написал матери, попросил вызнать все до мелочей. Но ведь ты знаешь, как в наши дни работает почта! Вот и Энди ответ получит не сразу. Тем более что письмо должно проскочить с Юга на Север. Стало быть, его передадут через подполье, а это тоже потребует времени.
– Значит, нам остается сидеть сложа руки, – горячо выдохнул Тревис. Он чуть не задохнулся от ярости, даже потемнело в глазах.
– Мы должны постараться выжить, чтобы прийти на помощь Китти. А еще мы должны молиться…
– Молиться?! – расхохотался Тревис. – Эх, старина, да мои молитвы вряд ли поднимутся выше вот этих сосен. И вообще я не помню, чтобы молился хоть раз в жизни.
– А тебе и не потребуется прыгать выше сосен. Господь сам снизойдет сюда, если захочет. Он постоянно с нами, я ведь говорил. И к тому же все когда-нибудь приходится делать впервые. А если ты смущаешься и не знаешь, как начать, помолимся вместе. И Всевышний сам поймет, что к чему.
– Почему Энди ничего мне не рассказывал?
– По-моему, ему невдомек, что ты ее любишь.
– Ас чего ты сам взял, что это так?
– Ну хоть у меня остался только один глаз, видит-то он получше дюжины!
Китти в руках у Тейта – эта мысль пронзала мозг Тревиса тысячей раскаленных игл. Она в полной власти этого сукина сына… При одной мысли, что он может над ней вытворять, Тревису становилось жаль, что он не прикончил ее сам. Потому как смерть наверняка стала бы освобождением от того кошмара, в который она угодила опять! Сам Тревис был по крайней мере мягок. Да, он дразнил ее и заставлял унижаться, однако ни разу не взял против воли, силой. А если и бывал груб, то этим доставлял Китти еще большее наслаждение. О, ей было хорошо с Тревисом. И как бы бесцеремонно ни обвела она его вокруг пальца, вряд ли она притворялась, когда приходила в экстаз в момент соития.
– Ну как, пойдешь спать, – поинтересовался Джон, – или попытаешься раздобыть горячего кофе? Впрочем, откуда ему взяться? Костры-то жечь запрещено.
– Нет. Я не смогу заснуть, но я хотел бы спросить у тебя об одной вещи.
– Что такое, сынок? – снова опустился рядом с ним Джон. В его негромком голосе слышались искреннее расположение и сочувствие, словно он заглянул к Тревису в душу и увидел сжигавшие ее отчаяние и страх за судьбу Китти.
– Почему ты не удивился, когда Китти не вышла за своего Реба?
– За Натана? – усмехнулся Джон. – Они росли вместе. Китти была чертовски хорошенькой, вот и могла выбрать себе любого мальчишку в округе, да только она ими не очень-то интересовалась. Она была совсем маленькая, когда принялась ходить хвостом за доком Масгрейвом. И выучилась лечить людей не хуже его. Она мечтала стать доктором, и я целиком это поддерживал.
Джон умолк, отломил кусок табака и отправил в рот.
– Натан вырос в богатой семье и имел свое представление о том, какое место предназначено женщине. И я знал, что рано или поздно их взгляды столкнутся. Китти не из тех, кто легко уступает. Мне казалось, что рано или поздно она разочаруется в Натане. Судя по всему, я был прав. Мамаша Энди писала, что Натан сам привез ее из Ричмонда, но они так и не поженились. Он вернулся на войну, а она пошла работать в госпиталь, в Голдсборо.
– А теперь ее занесло черт знает куда.
– Китти сумеет за себя постоять. – Судя по голосу, Джон всерьез верил в то, что говорил. – Будь это какая другая женщина, я бы боялся за ее судьбу, но моя дочь не пропадет.
И Тревис невольно кивнул. Китти будет бороться до конца, это он знал по своему опыту. Ничто не сможет заставить ее покориться. Капитан покосился в сторону шалаша, который устроил на пару с Сэмом. Шаткое сооружение опиралось на винтовку Сэма, воткнутую штыком в землю. Колтрейн знал, что его друг тоже не спит. Скорее всего, ворчит, проклиная приказ, по которому им предстоит драться пешими, как простым новобранцам. Однако другого выхода не было. На склонах проклятой горы не очень-то развернешься верхом, и к тому же стоило поберечь лошадей на будущее.
Ну, хорошо, завтра они покончат с этим Брэггом, а что дальше? Мысли Тревиса яростно метались, как рассерженные осы. Где прикажете искать Тейта? Война все так усложнила, разве возможно найти след одного человека в такое время? А если даже и найдет, что дальше? Освободит Китти, погладит по головке и отправит домой, в Северную Каролину, штопать раненых Ребов и искать мира со своим женишком? Да пропади все пропадом! И он даже притопнул ногой от злости.
И тут, припомнив кое-что, резко спросил:
– Кстати, Райт, с каких это пор ты решил действовать со мной заодно? Мне все время казалось, что ты вот-вот всадишь мне пулю в спину!
– Вообще-то у меня нет привычки стрелять в спину, Колтрейн. Хотя, честно говоря, поначалу я подумывал об этом – из-за того, что ты натворил с моей малышкой. Но потом потолковал с Сэмом и с Энди, да и сам кое-что подметил. А еще поглядел, как ты дерешься. Надо быть настоящим храбрецом, чтобы драться, как ты. А я таких уважаю. И потом я подумал, что коль скоро мне придется просить кого-то помочь отыскать Китти, то более подходящего, чем ты, мне не найти. Когда Тейт похитил ее первый раз, еще до встречи с тобой, я ничего про то не знал и сделать ничего не мог. Видно, я и впрямь был малость не в себе в самом начале войны и соображал слишком туго. Однако теперь на свою голову я не жалуюсь; завтра, как только мы разобьем этих южан, что засели на горе, я отправлюсь ее искать. – Он помолчал, чтобы дать Тревису обдумать свои слова, и добавил: – И я надеюсь почему-то, что ты пойдешь со мной, Колтрейн.
К ним подбежал запыхавшийся сержант:
– Генерал приказал всем написать свои имена и пришпилить к мундирам. Чтобы мы знали, кто убит, и могли известить родных!
– Это что такое за «мы», сержант? – осклабился Тревис. – Откуда такая уверенность? А может быть, мы отправим письмо твоим родным с описанием того, как твои кишки разворотило снарядом?
Джон Райт захохотал, а сержант взревел:
– Ты, солдат, делай что велено и присобачь свое чертово имя к пузу! А потом проверь, сухой ли у тебя порох на полке и правильно ли поставлен прицел.
– Ты, сержант, разговариваешь с кавалеристом, я воюю с самозаряжающимся карабином, а не с дедовской винтовкой!
– Солдат, мне нет дела до того, с чем ты воюешь! Постарайся, чтобы твой карабин не молчал, когда дадут приказ стрелять, вот и все! Подумаешь, кавалеристы!.. – бурчал сержант, идя дальше по окопам. – Можно подумать, их ни пуля, ни штык не берет. А кстати, видел я мертвого кавалериста или нет?
Тревис с Джоном рассмеялись ему вслед, и напряжение спало. Остаток ночи они провели, вспоминая Китти и строя планы поисков. У Джона нашлась фляжка «огненной воды», и чем больше они пили, тем легче становилось мириться с окружающим миром, пусть даже близкий бой сулил опасность и смерть.
– Ну как, ты пришпилил к пузу свое имя? – поинтересовался Тревис, когда на востоке заалела заря.
– Нет. Не вижу в том никакого смысла, Колтрейн. Ведь единственный человек, кому небезразлична моя жизнь, это Китти. А пока она в плену, кому какое дело, убьют меня или нет?
– Пожалуй, и я не стану писать свое имя, Джон.
И вот где-то гулко забили барабаны. Выдвинулись вперед знаменосцы. Все пришло в движение под покровом густого утреннего тумана. Хирурги раскладывали орудия своего труда; госпитальные палатки замерли в мрачном ожидании. Одни солдаты молились, преклонив колени, а такие, как Тревис, просто жевали табак – разве что челюсти двигались энергичнее, чем обычно.
Тревис покосился на рыжеволосого Энди, державшегося рядом. Он давно уже доказал, что способен биться на равных со взрослыми мужчинами. Тревис любил малыша и заботился о нем, как старший брат. Вот и сейчас шепотом спросил:
– С тобой все в порядке, парень?
Оказалось, что Энди прилепил к мундиру бумажку с именем в отличие от него самого, Сэма Бачера и Джона.
– Ага. Я в порядке, – невозмутимо ответил тот. Что-то чересчур невозмутимо.
– Энди, ты не боишься? Ведь это всего лишь очередная драка, ты же знаешь. Мы прошли через сотни таких. Все будет хорошо.
– Это не просто еще одна драка. – В его приглушенном голосе послышалось нечто такое, отчего все трое – Тревис, Джон и Сэм – удивленно обернулись на Энди. – По крайней мере, для меня это не просто еще один бой. И если меня сейчас убьют, ничего не случится. Ничего.
– Парень, ты несешь какую-то чушь, – всполошился Джон.
– Неправда, не чушь. Прошлой ночью ко мне в палатку пришел кое-кто и сказал, что я – спасен.
– Спасен?.. – Сэм сплюнул жвачку и вытер губы тыльной стороной ладони. – Это от чего же ты спасен? Во всяком случае, не от нынешней драки. Ты пойдешь драться вместе с нами. А если останешься сидеть на месте только потому, что какому-то святоше что-то взбрело в голову, генерал Грант пристрелит вас обоих быстрее, чем Джонни Реб разует мертвого янки!
– Сэм, – нетерпеливо вздохнул Энди, – ты ничегошеньки не понял. Конечно же, я пойду с вами и буду драться, как всегда. Но при этом я спасен, Сэм! Моя душа спасена, неужели не ясно? Господь принял меня в свои дети и даровал вечную жизнь, и теперь я не боюсь, если в меня угодит пуля конфедератов! – И он с надеждой заглянул в глаза каждому из взрослых, ища понимания. – Если нынче меня убьют, уже вечером я разделю трапезу с самим Творцом.
– Ну и ну, что же ты не пригласил на вашу трапезу и этого доброго священника – он-то, поди, тоже оголодал с нашего пайка и уж давно намазал пятки салом и убрался подальше от мест, где сегодня будет самое пекло! Я только что видел, как он отъезжает в тыл, да так нахлестывает свою клячу, как будто сам дьявол охотится за его бессмертной душой! – Сэм Бачер громко хохотал и хлопал себя по коленям.
– Оставь малыша, Сэм, – вмешался Тревис, сам с трудом удерживаясь от смеха. – Если парню легче идти в бой после того, как священник пообещал спасти его душу, нечего лезть в это дело.
Сэм с Джоном ошеломленно переглянулись, а Энди блаженно улыбнулся.
А уже в следующий миг на переднем краю затрещала перестрелка. Это часовые конфедератов подняли тревогу, заметив приготовления к атаке. Все насторожились. И вот прогремел сигнальный выстрел из пушки, после чего начала свою работу артиллерия. Кто-то поблизости – кажется, их командир – крикнул: «Огонь!» И грянул бой.
Они двинулись вперед, несмотря на то, что по обе стороны уже падали под пулями врага их товарищи. Тревис задержался на миг, тщательно прицелился и спустил курок. С укромного насеста в кроне сосны с диким воплем свалилась фигура в сером. Колтрейн ощутил лихорадочное возбуждение и помчался следом за своими, горя желанием поскорее вступить врукопашную.
Огромные облака порохового дыма заслонили небо. Со стороны федералов вели огонь десятифунтовые орудия Парротта, десятифунтовые нарезные пушки, и двенадцатифунтовые «наполеоны». Большинство из них стреляло картечью. Дым сгустился настолько, что атакующие с трудом различали, куда бегут, но все равно продолжали двигаться вперед, стреляя на ходу.
И конфедераты отвечали из всех орудий, какие у них имелись. Каждая пушка несла свой заряд и гремела своим, особенным голосом, полным смертельной угрозы.
Впереди показался пригорок, за которым укрылись Сэм, Джон и Энди. Здесь удалось продержаться некоторое время, с удобством целясь по оказавшимся в поле зрения конфедератам. Но вот поблизости грохнул разрыв вражеского снаряда, и Тревис крикнул:
– Пора двигаться дальше! Иначе они пристреляются по нас и прихлопнут на месте!
– Тревис… – вдруг крикнул ему Энди, не давая рвануться вперед. – Когда это кончится, я бы хотел кое-что отдать… До сих пор боялся…
– Черт бы тебя побрал, парень, да беги же ты. Нашел время чесать языком! «Что с ним сегодня случилось?!» – с тревогой подумал Тревис, и они побежали по горевшему лесу.
Бой шел почти весь день, однако ближе к вечеру в облаках появился просвет, и через него выглянуло солнце.
– Гляньте-ка туда! – заорал Джон Райт, и на грязном потном лице расцвела широкая улыбка.
Он первым заметил, как над вершиной горы гордо реет на ветру стяг Союза – стяг их победы!
Прошел слух, что генералу Шерману с его армией Теннесси удалось совершить обходной маневр и ударить по правому флангу конфедератов и сильно их потеснить, однако до конца боя было еще далеко. Шерман захватил только вершину горы, но окопавшиеся на склоне южане продолжали ожесточенно сопротивляться.
И вновь Тревис и его товарищи ринулись в атаку. Вдруг в самой гуще боя Энди отчаянно вскрикнул и рухнул на колени, зажав руками живот. Мигом позабыв все грозные приказы не обращать внимания на раненых, трое мужчин сгрудились над мальчиком, подхватили на руки и отнесли в укрытие.
Тревис торопливо осмотрел рану и молча посмотрел в напряженные лица Сэма и Джона. И без слов было ясно: Энди умирал.
Мальчик закашлялся, и на губах выступила кровь. Слабеющие пальцы шарили по застежке наружного кармана.
– Что ты хочешь, малыш? Достать Библию? – тревожно спрашивал Сэм, нисколько не стесняясь слез, лившихся ручьями.
– Не сказал вам… – еле слышно отвечал Энди, и с каждым словом кровь сочилась все сильнее, – …боялся, вы не выдержите… сбежите с поля боя… – И он снова вцепился в карман. Сэм полез внутрь и извлек негнущимися пальцами залитый кровью конверт.
– Тревис, – простонал Энди. Сэм протянул письмо Колтрейну. – Нынче вечером… – лицо раненого скривилось от боли, – я буду ужинать с Ним…
Тут его глаза широко распахнулись и рыжая голова беспомощно свесилась на грудь. Сэм не выдержал и отвернулся, содрогаясь от рыданий всем телом. Джон Райт негромко выругался.
Тревис кусал губы, стараясь держать себя в руках. Чтобы хоть чем-то отвлечься, он машинально вытащил из конверта исписанный клочок бумаги. Самообладание давалось ему с большим трудом. Он полюбил мальчишку как брата.
Черт побери, он и сам не заметил, как это случилось, и вот теперь страдал не меньше, чем тогда, когда потерял сестру. Внутри все горело, и душа содрогалась от боли, и он сжимал зубы так, что ломило челюсти.
Но вот он заставил себя прочесть окровавленное письмо – и пожар в душе забушевал с новой силой. Это писала мать Энди. Она узнала новости от кузины из Голдсборо: вернулся тот солдат, которого похитили вместе с Китти. Он рассказал невероятную историю про то, как на бандитов напали индейцы чероки и перебили всех мерзавцев до единого. А этому солдату удалось сбежать. И вот она, последняя строка письма – Тревису казалось, что сами ее буквы истекают кровью, как живые: «Индейцы увели с собой дочку Райтов!»
– Да что с тобой, Колтрейн?! – рявкнул Джон Райт. – На тебе лица нет!
– Тревис, – вторил ему Сэм с залитым слезами лицом, – что случилось?
И он поведал им все – какими-то странными, горловыми стонами сопровождая каждое слово. Ошалелый Джон присел на корточки, а потом вскочил как безумный, и его пришлось силой повалить на землю – над головой вовсю свистели вражеские пули.
– Я пойду за моей девочкой! – орал Джон. – Я должен ее спасти!!!
– Да послушай же! – орал в ответ Тревис. – Ты что, не понял, Джон? Ведь Энди потому и молчал до самого конца про это письмо! Он знал, что мы бросим все и помчимся ее спасать, вместо того чтобы участвовать в бою! А теперь приди в себя. Мне не меньше твоего не терпится поскорее отыскать Китти, однако мы не имеем права вот так все бросить и уйти с этой чертовой войны! Или охота получить пулю в спину как дезертиру? Возьми себя в руки, да поскорее!
– К тому же вам необходимо выяснить как можно больше подробностей, – торопливо вставил Сэм. – И установить, где именно она повстречалась с индейцами, чтобы определить хотя бы примерный район поисков! Какого черта нестись сломя голову неизвестно куда?
Джон обмяк в их руках, и его решились отпустить.
– Послушай, как только кончится бой, мы потребуем разрешения отправиться на поиски, – пообещал Тревис. – И достанем Китти хоть из-под земли. Это я тебе обещаю.
Джон слабо кивнул – из его единственного глаза выкатилась слеза.
– Отлично! – Тревис дружески похлопал его по плечу, хрипло перекрикивая шум сражения. – А теперь сделаем все, чтобы бой кончился поскорее, тогда мы сможем поспешить на поиски!
Трое мужчин подняли винтовки и замерли на миг в мрачном молчании вокруг безжизненного тела Энди.
– Ну ладно, коли Ребам удалось отправить Энди на ужин к Господу, – промолвил Тревис сурово, – постараемся отправить кое-кого из них на ужин к дьяволу!
Тревис Колтрейн, Джон Райт и Сэм Бачер подали рапорты и получили разрешение на отпуск. И пока Джон отсиживался в укромном месте, Тревис с Сэмом отправились прямиком в Голдсборо, с величайшей осторожностью наводя справки о Китти. В один прекрасный вечер им удалось выловить Лонни Картера и выжать из него все, что ему было известно о судьбе Китти. Теперь разведчики приблизительно знали, где надо искать племя чероки.
– Никому ни слова о том, что видел нас! – пригрозил Тревис дрожавшему от страха Лонни. – Мы еще вернемся! Понял?
Как назло, зима выдалась суровой. Снег и лед сделали продвижение в горах почти невозможным, и много раз путникам казалось, что они безнадежно застряли. Неужели придется делать стоянку и ждать до весны?! Однако бушевавшее в душе пламя побуждало троих упрямцев, рискуя жизнью, продолжать движение вперед.
И наконец в самой дикой западной части гор Теннесси им повстречалось небольшое племя чероки. Индейцы оказались довольно дружелюбны и на ломаном английском поведали разведчикам про белую женщину, способную возвращать воинов с тропы смерти. Судя по тому, с каким благоговением говорили дикари, Китти удалось завоевать их доверие.
– Это может означать, что ее хорошо содержат, – заметил позднее Сэм. – Наверное, ей удалось вылечить лихорадку у тех, кто казался дикарям почти безнадежным.
Они укрылись на ночь в пещере высоко в горах: началась метель, и ветер завывал с утроенной яростью. Небольшой костер, который развели у входа, громко трещал и отбрасывал причудливые тени на влажные мрачные стены. Сэму посчастливилось подстрелить кролика, которого тут же освежевали и зажарили.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь и война - Хэган Патриция



гадоооооооооооооооооооооооооость 1бал
Любовь и война - Хэган Патрицияlika
16.03.2013, 11.02





Прелесть 10 баллов
Любовь и война - Хэган ПатрицияMari
21.03.2016, 7.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100