Читать онлайн Любовь и война, автора - Хэган Патриция, Раздел - Глава 24 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и война - Хэган Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.78 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и война - Хэган Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и война - Хэган Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэган Патриция

Любовь и война

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 24

Февраль 1863 года капитан Колтрейн со своим эскадроном провел безвылазно в горах Теннесси.
Распутица, дождь, холод, а под конец и огромные снежные заносы отрезали их от всего остального мира и не позволяли даже совершать охотничьи вылазки, чтобы обеспечить себя свежим мясом. Ветхие одеяла разваливались на глазах. Обмундирование также не соответствовало сезону: особенно досаждала нехватка обуви – полуразвалившиеся сапоги служили плохой защитой от льда и снега. Китти трудилась не покладая рук, помогая солдатам справиться то с одной хворью, то с другой. К тому времени отряд уже насчитывал около сотни человек. И по меньшей мере треть из них погибла от дизентерии.
– Какой нам смысл собирать отряд для того, чтобы воевать весной, если половина людей перемрет еще до того, как успеет стаять снег? – приставала Китти к Тревису.
В тот вечер на ужин у них было мясо лошади, погибшей от холода. Жесткое, безвкусное, оно едва ли было способно утолить голодную резь в желудке.
Тревис насторожился, как делал всякий раз, слыша это невольно вырвавшееся «мы». Насколько велика вероятность того, что под влиянием поступка своего отца Китти мало-помалу утрачивает пресловутую преданность Югу? Капитан не верил в это, хотя Сэм постоянно твердил ему, что девчонка меняется на глазах.
– Людские потери на войне неизбежны, – пробурчал капитан, у которого ломило челюсти от малосъедобного мяса. Допив из чашки остатки мутной жидкости, он ополоснул ее растопленным снегом и спросил:
– Китти, у нас больше нет кофе? – То, что пришлось сейчас пить, вызывало у него отвращение.
– Сегодня я сварила все, что осталось. Честно говоря, из припасов у нас есть только вот эта дохлая лошадь. А когда и ее съедят, кому-то придется отправиться на охоту.
– А это значит, что кто-то умрет от простуды, если еще раньше не замерзнет в лесу.
Сэм сидел возле костра, кутаясь в дырявую накидку.
– А тут еще эта зараза, – проворчала Китти, чувствуя, как по ней ползет вошь. Скорее всего, она тоже заразится чесоткой. Но разве в таком ужасном холоде можно думать о бане? Весь отряд только и делал что толкался возле костра, экономя последние крохи еды и топлива.
– Китти, – с ухмылкой заметил Сэм, – похоже, что все вши и блохи тоже оголодали за зиму, вот и кусаются как ненормальные. Ну что ж, пусть уж лучше они, чем какие-нибудь Ребы! – Его борода уже отросла до груди. Тревис не настаивал на том, чтобы солдаты брились и вообще заботились о внешнем виде, собираясь вплотную заняться этим весной.
– Сэм, отсюда далеко до Мерфрисборо? – негромко спросил капитан, погруженный в свои мысли.
– Трудно сказать. В двух днях пути, а может, и в трех по такому снегу. Если вообще хватит сил спуститься с гор. А ты что, решил вылезти из берлоги?
– Нет. Просто как только потеплеет, наши дезертиры поскачут во все стороны, словно блохи с дохлой крысы. И нам надо успеть их перехватить. Но прежде необходимо обеспечить отряд продуктами. Ты посмотри на Китти. От нее остались кожа да кости, какой из нее лекарь, если сама еле держится на ногах?
– А что, сэр, вас только по этой причине беспокоит мое здоровье? – лукаво улыбнулась Китти.
Но Тревис пропустил ее вопрос мимо ушей, продолжая обращаться к Сэму:
– Кто из нас двоих отправится в город? Последний из отловленных бродяг рассказывал, что в конце декабря Розенкранц и Брэгг сцепились не на жизнь, а на смерть. И судя по тому, что нам известно, в данный момент армия полностью разбита и в Мерфрисборо не осталось ни одного федерала.
Сэм долго думал, ожесточенно расчесывая бороду.
– Ну, вот что я скажу, капитан. В такую пору мне не стоит пытаться ползать по горам. Боюсь, старые кости не выдержат и рассыплются. Лучше ты возьми столько людей, сколько сочтешь нужным, и отправляйся, ну а я присмотрю за порядком здесь.
– Хорошо. Я и сам не прочь вернуться к цивилизации и узнать новости о ходе войны. Вот было бы здорово, если бы выяснилось, что она уже кончилась!
Цивилизация. Люди. Города. Возможность бежать! Китти изо всех сил старалась скрыть охватившее ее возбуждение. Едва дождавшись, чтобы Сэм отошел подальше, она прильнула к Тревису и попросила:
– Пожалуйста, Тревис, возьми меня с собой.
– С какой стати? – удивился тот. – Ты нужнее здесь, Китти. В отряде полно больных.
– Ну пожалуйста… – Она заставила себя подняться на цыпочки и обнять его за шею, чувствуя, как загорается желанием его сильное тело. – Тревис, я не хочу расставаться. Не бросай меня здесь. Боюсь… боюсь, что сойду с ума, сидя в этой дыре и думая без конца, жив ты или погиб. Я пыталась задушить его… ну, это чувство… но оно сильнее меня. А еще я хочу сказать правду. Мне нужно попытаться узнать что-нибудь про отца. Ну пожалуйста, возьми меня с собой!
Он пытливо посмотрел ей в глаза, стараясь различить малейшие признаки притворства, но пленница поспешила прижаться губами к его губам. Тревис больше не в силах был терпеть: подхватил ее на руки и отнес на убогое ложе. Здесь, в стороне от очага, царила жуткая стужа, и Китти завернулась в одеяло. Тревис захлопнул дверь, щелкнул задвижкой – и они оказались отрезаны от скованного зимними холодами внешнего мира.
Торопливо скользнув под одеяло, капитан жадно прижал к себе Китти, а она зашептала:
– Ах, как бы я хотела принять ванну и надушиться, прежде чем ты придешь ко мне. Я бы хотела быть такой чистой и женственной и любить тебя как можно лучше. Возьми меня с собой. Одень в шелк и кружева и уложи в настоящую постель, чтобы мы могли ласкать и любить друг друга всю ночь напролет. Ну же, Тревис, пожалуйста!
Но ему было не до разговоров в тот миг, когда тела их слились воедино и он проник в бархатные глубины наслаждения и любви. Двигаясь не спеша, осторожно, он дождался, когда Китти забьется под ним в судорогах экстаза, и лишь потом дал выход своей страсти.
Они еще долго лежали обнявшись, Китти ласкала плечи и спину Тревиса, стараясь сделать вид, что ни за что не желает отпускать от себя.
– О, любовь моя, – хрипло шептала она, – как бы я хотела, чтобы это случалось каждую ночь. Если бы ты только знал, как часто я лежу без сна и буквально дрожу от желания стать твоей?
Тревис приподнялся и слегка отодвинулся от Китти. Ему всегда претило оставаться рядом с женщиной после того, как желание угасло. Да и партнерше, по его мнению, от этого было мало удовольствия.
– Трудно заниматься любовью в таких условиях, – пробурчал он, чтобы что-то сказать и чувствуя легкую вину за то, что не способен ответить такими же страстными любовными клятвами. Проклятие, не могут они быть искренними – и все! Она не могла по-настоящему его полюбить.
– Но если бы ты позволил мне спуститься с тобой в город, там мы хоть ненадолго, но окунулись бы в домашний уют.
– Китти, скорее всего, спустившись в город, мы окажемся в самом пекле. И тебе будет грозить опасность.
– Да как у тебя язык поворачивается говорить такое? Разве ты никогда не брал меня с собой в самое пекло, когда кругом свистели пули и рвались снаряды? Но только тогда я ненавидела тебя, и все было по-другому.
– Ну а теперь, моя милая, ты полюбила меня, не так ли? – Его улыбка была мрачной, едва ли не саркастической. – И рвешься отправиться вместе со мной только оттого, что от одной мысли о разлуке тебе становится дурно, да?
Она постаралась смотреть прямо ему в глаза, трясясь от страха, что вот-вот он заглянет в самую глубину ее души и поймет, что все это ложь и притворство.
Не дождавшись ответа, Тревис продолжил:
– А что, если я скажу, что возьму тебя с собой, чтобы отправить на Юг, к своим, и что вы с Энди свободны? Тогда ты останешься со мной?
Китти замерла от страха неосторожным ответом разрушить все в один миг и прошептала, часто заморгав, словно стараясь подавить невольные слезы:
– О, Тревис, если ты отошлешь меня прочь, мне придется уйти. Да, я уйду, если только ты сам этого захочешь. Потому что чувствую себя обязанной быть вместе со своим народом, но мое сердце будет всегда с тобой.
Черт бы ее побрал! Тревис вскочил и рывком натянул брюки. Она не скрывала, что может уйти, но при этом ухитрилась дать понять, что хотела бы остаться с ним! Тревис посмотрел в окно. К своему удивлению, он увидел, что солдаты развлекались игрой в снежки, стараясь хоть немного согреться и разогнать скуку от вынужденного безделья.
За его спиной послышались легкие шаги, и Китти прижалась к нему, обнаженная, несмотря на царивший в хижине холод.
– Пожалуйста, Тревис. Позволь остаться вместе с тобой! Если ты бросишь меня здесь и никогда не вернешься, я так и не узнаю, что будет дальше… с чувством, что зародилось между нами. И навсегда утрачу душевный покой. Все зашло уже так далеко… пожалуйста, позволь мне узнать, чем это закончится!
Он резко развернулся, пронзая горящим взглядом самые глубины невообразимо прекрасных темно-синих глаз:
– Будь ты проклята, Китти, перестань же мне лгать! Это притворство! Ты рвешься в город, чтобы попытаться сбежать! Я вижу тебя насквозь! И любишь ты меня не больше, чем я люблю тебя, и во всех твоих словах ни на грош правды, одна только ложь!
Он сам не заметил, что трясет ее изо всех сил, пока Китти не удалось оторвать от себя его руки и отскочить в сторону, содрогаясь от рыданий.
– Да, Тревис Колтрейн, я правда ненавижу тебя, когда ты говоришь со мной, как… как с потаскухой! Неужели это так омерзительно – думать, что я действительно тебя люблю? Или тебе удобнее относиться ко мне как к шлюхе? А ты не думал, что я также способна на какие-то чувства?!
Он смущенно смотрел, как она рыдает, и не мог найти слов для утешения. Он действительно обидел Китти. Но неужели она так коварна? Однажды она спасла его, не позволив сделать калекой чересчур ретивому безмозглому докторишке. А еще отказалась от возможности сбежать, чтобы спасти жизнь его лучшему другу. И даже сейчас, изможденная от голода, она украдкой делится скудным пайком с теми солдатами, кто больше всех нуждается в хорошей пище. Откуда у него такая уверенность, что при всем при том она остается вероломной женщиной? Вот и в постели они больше не лежит под ним, как бревно, а с охотой и страстью отвечает на ласки.
И он с горечью гадал, любила ли она вообще своего драгоценного жениха? Ведь когда началась война, великое множество солдат поспешили обвенчаться или объявить про помолвки со своими милыми, прежде чем уйти на фронт. В подобные времена страсти легко разгораются, а чувства бушуют с необычайной силой, что происходит, впрочем, и по сей день. И вполне возможно, что ее нареченный Натан Коллинз поступал под влиянием момента, так же как и Китти, из страха никогда не вернуться с войны. И ведь она так любит отца! И его решение присоединиться к Союзу могло совершенно сбить ее с толку. В такой ситуации немудрено запутаться в своих сердечных делах.
И вот теперь, когда девчонка вполне способна по-настоящему влюбиться в него, он ее обижает. Неужели он обречен разбивать сердца всем женщинам, с которыми его сводит судьба, и все оттого, что его собственная мать согрешила, изменив мужу, а его первая женщина оказалась шлюхой? Разве это оправдывает его холодную, грубую жестокость?
И Тревис прижал к себе Китти и стал утешать ее, согревая своим теплом и высушивая слезы, выступившие на ее глазах:
– Прости меня, Китти. Я вовсе не хотел тебя вот так обидеть. Это все оттого, что внутри меня все еще бушует пламя… настоящая война с самим собой. А я втянул в нее и тебя. Прости.
– Я же не прошу тебя любить меня в ответ. – Она спрятала лицо у него на груди из страха, что ее глаза могут выдать правду. – Просто позволь мне быть рядом с тобой и любить тебя. Это все, что мне нужно.
Они еще долго просидели так, молча прижавшись друг к другу, пока в дверь не забарабанил Сэм:
– Эй, там, вы двое, черт бы вас побрал! Я тут отморозил всю задницу, пока вы играете в «как я тебя ненавижу»! Отворяйте дверь, покуда я ее не вышиб!
Тревис засмеялся и встал, пока Китти торопливо одевалась.
– Ну что же, Китти, ты получишь свое шелковое платье, и я позабочусь, чтобы у тебя на костях поскорее наросло побольше мяса!
– То есть берешь меня с собой? – восторженно вскрикнула она.
Кивнув, Тревис поспешил отворить дверь и впустить Сэма.
– Мы отправляемся завтра, как только рассветет. Делай все, что сможешь, для наших больных и растолкуй Энди и Сэму, как за ними ухаживать.
Энди!.. Закусив губу, она уставилась в широкую спину капитана. Каким образом можно заставить взять Энди в город и не выдать себя? Не бросать же мальчишку одного! Ведь как только она сбежит и Тревис поймет, что его обвели вокруг пальца, он придет в такую ярость, что запросто убьет Энди, чтобы отомстить. Не об этом ли он постоянно напоминал пленнице?
Убить Энди? Но в последнее время она стала замечать, что ни Тревис, ни Сэм больше не относились к нему как к заложнику. Теперь было ясно, что оба они привязались к подростку. И с ним ничего не случится. Напротив, его постараются уберечь от неприятностей. И она имеет право пойти своей дорогой в поисках свободы.
На следующее утро Китти надела на себя все теплые вещи, какие смогла раздобыть. Тревис отдал ей теплую шерстяную шапку. Сам он облачился в неизменное пончо. День выдался солнечным, но морозным, и дыхание повисало в воздухе клубами пара. С собой они брали фургон, которым правили двое солдат, еще шестеро сопровождали их верхами.
– Конечно, этого мало, чтобы драться, – сказал Сэму Тревис. – Но, по крайней мере, мы будем выглядеть достаточно внушительно. Остается надеяться, что нам повезет и мы благополучно доберемся до города.
Все вокруг покрывал свежевыпавший снег. Под его тяжестью поникли стволы деревьев. Лес стоял тихий, безмолвный, и только слышно было, как повозка с трудом прокладывает себе путь в сугробах.
– Китти, тебе тепло? – заботливо спросил Тревис, оглянувшись. Отряд ехал, растянувшись цепочкой.
– Мне никогда в жизни не было так холодно, – едва улыбнулась она застывшими губами. – Но это ничего. Я в порядке. И стараюсь не думать ни о чем, кроме теплой постели в Мерфрисборо. – Они обменялись понимающими взглядами, и на какое-то мгновение оба взгляда засветились вполне искренним теплом и нежностью. А потом Китти снова поспешила напомнить себе, что это лишь игра и что если все пройдет по плану, то очень скоро она окажется по ту сторону фронта, в дружеских объятиях конфедератов. И теперь следует приложить все усилия, чтобы выяснить, где расположена армия южан. И в одну прекрасную ночь, когда Тревис заснет покрепче после выпитого виски или любовных утех, она выскользнет из его объятий, украдет лошадь – и была такова! Все казалось теперь таким простым.
Отряд двигался медленно и осторожно. По обе стороны тропы нависали ветви деревьев, грозившие снежным обвалом. Вот они спустились в овраг, затем принялись карабкаться по склону вверх, постоянно настороже, в ожидании неведомой опасности. Внезапно Тревис взмахнул рукой, и все послушно замерли.
– Вон там, – показал он оказавшемуся рядом Джебу Гаррису из Пенсильвании, – я уловил какой-то блеск, когда из облаков выглянуло солнце. Надо укрыться получше. Это может оказаться ловушка.
Отряд рассредоточился по обе стороны тропы, а Джеб и еще один солдат отправились обходным путем на разведку, утопая в глубоком снегу. Никто не промолвил ни слова. Китти не спускала глаз с Тревиса, который следил за разведчиками, прищурившись от слепящего сияния мириад снежинок. Их уже давно не было видно, однако капитан по-прежнему смотрел в том направлении.
Прошло около десяти минут. Китти затаив дыхание ждала звуков стрельбы. Однако лес отвечал молчанием, и только ледяной ветер с отрогов гор свистел и завывал меж деревьев, подобно некоему неугомонному призраку, шептавшему людям, что впереди их ждет опасность и смерть.
– Капитан! – раздался откуда-то испуганный шепот Джеба.
Тревис поспешил в ту сторону, жестом приказав остальным ждать на месте. Однако Китти, не желая подчиняться, послала свою лошадь следом. Они быстро выехали на прогалину и невольно охнули от ужаса при виде четырех трупов, покрытых льдом. В широко распахнутых глазах застыл ужас от принятой ими страшной смерти.
– Южане? – невнятно спросил Тревис.
– Так точно, сэр.
– Оставь все как есть. Нам надо ехать.
Они вернулись к отряду и продолжили свой путь, глубоко задумавшись. Кое-кто шепотом рассказывал о том, что видели на поляне. Но ни Китти, ни Тревис не пожелали обсуждать это.
Так они ехали весь день и заночевали в лесу, у костра, горячо полыхавшего под порывами ветра. Китти прижалась к Тревису, и он обнял ее под тонким одеялом. А пленница принялась молиться, чтобы он все же поверил в искренность ее любви, а себя уверять в том, что ничего к нему не испытывает и только притворяется. Натан. Ей следовало бы почаще вспоминать про Натана.
Она очнулась от грубого окрика:
– Ни с места, Ребы, не то отправитесь в ад еще до завтрака!
Все проснулись, но никто не пошевелился. Китти закусила губу, чтобы не закричать, ожидая в любой момент получить пулю в сердце. Их окружали солдаты в потрепанных синих мундирах.
– Желаете знать, что стало с вашим часовым? – злорадно осклабился один из них. – Он заснул на посту, и теперь уж этот сон стал вечным, потому как у бедняги перерезано горло!
То, что случилось потом, ошеломило всех. Да и впрямь, разве кто-то в здравом уме решится нарушить приказ, когда на него направлены дула десятка заряженных винтовок?! Солдаты буквально опешили от неожиданности, а покрасневший от ярости Тревис гаркнул:
– Идиот! Это же янки стоял на посту! А я – капитан Тревис Колтрейн, федеральная кавалерия… и выполняю личное поручение генерала Гранта!
– Виноват, сэр!.. – Незнакомец махнул остальным, чтобы опустили ружья, однако все еще держал Тревиса под прицелом. – Сэр, вы же понимаете, мне требуются доказательства.
– Еще бы, – усмехнулся капитан, доставая какие-то бумаги. Он дождался, пока солдат прочтет их и опустит свое ружье, а потом раздраженно осведомился: – Может быть, ты все же представишься как положено?
– Сержант Джей Вест. Третий нью-йоркский полк. Мы патрулируем территорию по приказу генерала Розенкранца. Он сейчас зализывает раны в Мерфрисборо.
– Куда мы незамедлительно отправляемся. – И Тревис жестом скомандовал подъем. – Для завтрака задерживаться не будем. Лучше поспешим прямо в Мерфрисборо, пока на нас не налетела еще одна кровожадная банда.
– Виноват, сэр.
Тревис, не обратив на него внимания, занялся своей лошадью.
– Сэр, вам должно быть известно наказание за сон на посту. Этого часового расстреляли бы, если бы нашли. Эти правила установил сам генерал Грант.
Тревис, резко развернувшись, прожег сержанта взглядом:
– Мои люди больны, обморожены, измучены голодом, так какого черта винить беднягу в том, что он заснул на посту?! И к тому же никто не давал тебе права пускать в ход нож только потому, что руки чешутся кого-то прикончить. Ты даже не попытался выяснить, на чьей стороне воевал тот солдат! Нет, это ты заслужил наказание, сержант, а не мой солдат за сон на посту!
Сержант Вест пришпорил коня, стараясь ехать следом за Колтрейном. Китти пристроилась поближе, чтобы иметь возможность подслушать нечто важное для ее плана побега.
– Вы что же, всю зиму просидели в горах, сэр? – почтительно поинтересовался сержант, стараясь загладить свою вину.
– Да, всю зиму. Отлавливали дезертиров с обеих сторон. Но наши припасы давно истощились. Приходилось питаться мясом павших лошадей.
Вест брезгливо поморщился и предпочел сменить тему:
– Вы слышали про бой у Антайтама? И про то, что Линкольн заменил Макклеллана генералом Амбруазом Бернсайдом?
– На нашу стоянку никто не поставлял информацию, однако кое-что доходило и до нас.
И Вест с охотой продолжил:
– На протяжении всей середины декабря Бернсайд провел шесть больших штурмов укреплений армии Ли под Фредериксбергом, в Виргинии. Смею доложить, капитан, это обернулось одной бесполезной бойней. Мы потеряли десять тысяч человек. А сам Бернсайд просто сел и разревелся посреди наваленных горами трупов. И при этом Ребы потеряли раза в два меньше. А потом, пару недель спустя, Бернсайд решил устроить тайный обходной марш, да только забыл про распутицу и увяз по самые уши, продвигаясь не дальше чем на милю в день. Солдаты назвали этот марш «дерьмовым», и на том карьера Бернсайда кончилась. Он только что сдал команду генералу Джозефу Хукеру.
Они продолжали обсуждать ход военных действий, однако Китти не удалось уловить ничего, что могло бы подсказать ей, где находится Натан. Он мог оказаться где угодно. Похоже, эта война никогда не кончится. Однако Китти должна изобрести способ отыскать Натана.
Отряд подъехал наконец к Мерфрисборо, и первое, что бросилось пленнице в глаза, – коровий выгон, где содержались конфедераты. Вид они имели весьма жалкий. Не сводя испуганного взгляда с толпы бывших вояк, Китти с болью в сердце думала, что среди них мог вполне оказаться ее Натан…
Вот пленные о чем-то недовольно закричали. И часовые принялись наводить порядок, пустив в ход приклады винтовок. Тревис обернулся и посмотрел на Китти, но та перевела взгляд, изображая полнейшее равнодушие.
Отряд еще долго ехал по грязной тесной улице, пока не остановился возле обветшавшего здания гостиницы, расположенной несколько в стороне от центра города с лавками и магазинами.
– Здесь остановился сам генерал Розенкранц, – сообщил сержант Вест, прежде чем они успели спешиться. – Там, наверху, наверняка найдутся подходящие комнаты для вас с леди. А остальные солдаты могли бы встать на постой вместе с нами, на окраине города.
Тревис помог Китти спуститься и, крепко поддерживая под локоть, повел в отель. По одну сторону от входа располагался салун, по другую – уходившая вверх лестница. Тревис представился стоявшему на посту часовому и сказал, что прежде всего желал бы устроить леди в отдельную комнату, а потом явиться с докладом к генералу Розенкранцу. Солдат кивнул и протянул Китти руку, но та отвергла помощь и сама поднялась наверх.
Янки проводил ее в самый конец коридора и распахнул Дверь в весьма убогую комнату. На полу лежал вытертый, выцветший ковер, а на железную кровать было накинуто ветхое покрывало. Стул и плетеный стол довершали обстановку. Стекла в окнах оказались выбиты. Солдат, заметивший ее растерянность, извиняющимся тоном произнес:
– Вы ведь понимаете, леди, здесь тоже не обошлось без драки, а дела наши идут так худо, что нет времени на наведение порядка, и вряд ли оно появится вообще.
– Ну что вы, здесь очень даже мило, – язвительно отвечала Китти, успев приметить и окно в конце коридора, и проходившую рядом пожарную лестницу – скорее всего она выходила на заднюю аллею. Стало быть, осуществить побег не составит особой сложности, вот только прежде надо будет предпринять кое-какие шаги.
– Я позабочусь, чтобы вам принесли поесть, – пообещал солдат и вышел, закрыв за собой дверь. Она ждала, что в замке повернется ключ, но этого не случилось. Тревис действительно ей поверил. И больше она не будет сидеть взаперти. Зябко обхватив себя за плечи, стараясь сдержать радостное волнение, Китти поспешила выглянуть в одно из разбитых окон.
Отсюда можно было видеть выгон, на котором содержались пленные. Не может быть, чтобы среди такой толпы не нашелся хотя бы один человек, который не был бы знаком с Натаном и не знал бы, где его искать. И не может быть, чтобы хоть один из них не побоялся сбежать. Эти мысли еще нельзя было назвать настоящим планом, однако следует поскорее обдумать все мелочи. Сейчас или никогда!
Китти резко развернулась и ошеломленно застыла, услышав, как раскрылась дверь. На пороге стоял улыбающийся Тревис с подносом, уставленным всякой снедью: тосты, кофе, бекон. И все это удивительно вкусно пахло.
– Я приказал принести сюда ванну и горячую воду. Ты сможешь как следует вщкупаться, как и мечтала…
– И как следует обнять тебя, – промурлыкала Китти, кокетливо стреляя глазами из-под полуопущенных ресниц.
Он поставил поднос на стол, а потом обнял ее и поцеловал:
– А вот с этим придется подождать, любовь моя. Мне надо обсудить кое-какие важные дела с Розенкранцем. Похоже, есть неприятные вести и для тебя, но я пока не уверен.
– Неприятные вести? – испугалась Китти. – Тревис, не мучь меня. Пожалуйста, скажи сразу…
– Ох, зря я проболтался раньше времени. – Он со вздохом покачал головой. – Теперь ты мне не дашь покоя. Словом, мне только что сказали, что один мятежный генерал, Натан Бедфорд Форрест, занимается партизанской деятельностью, которой пора положить конец. Для этого в Ла-Гранд, в Теннесси, полковник Бен Гриерсон собирает кавалерийский отряд, и Розенкранц утверждает, что Грант намерен послать туда и меня с моим эскадроном. Нам предстоит уничтожить железные дороги и склады мятежников и расчистить путь для армии Гранта, направляющейся к Виксбергу.
– И что теперь должно стать со мной? – капризно спросила она. – Уж не боишься ли ты, что я стану кричать, высунувшись в окно? И не собираешься ли ты меня связать и заткнуть рот, чтобы я не разгласила твои драгоценные планы?
– Нет, принцесса, – рассмеялся Тревис, – я не боюсь этого. Да и кому бы ты разгласила мои планы? Тем пленникам на выгоне, которых все равно увезут отсюда с первым же поездом? Нет, я рассказал тебе об этом, потому что при желании ты можешь остаться в тылу. Этот рейд будет не из легких, женщине там не место. Мне придется вернуться в горы, чтобы забрать Сэма и прочих, и Двинуться сразу на Ла-Гранд, к полковнику Гриерсону. А ты останешься здесь, с Розенкранцем. Он направит тебя в полевой госпиталь.
– Но я не хочу, чтобы ты меня бросал! – воскликнула Китти. – Ах, Тревис, как ты мог так поступить со мной… с нами? Неужели я совсем ничего для тебя не значу?
Крепко прижав ее к груди, Тревис возразил:
– Ты очень много для меня значишь, моя прелесть, но я не могу рисковать твоей жизнью. Раньше все было не так, ты была мне безразлична, но теперь все изменилось, и именно это заставляет меня позаботиться о твоей безопасности. Кавалерийские рейды – на редкость опасное предприятие, и я попросту не могу взять тебя с собой.
Китти была готова убить себя за то, что испытала настоящую тоску при мысли о скорой разлуке. Ведь ей полагалось его ненавидеть, не так ли? О Господи, ну почему весь мир перевернулся с ног на голову?! Нет, надо бежать, бежать и вернуться к своим, пока она окончательно не потеряла рассудок!
– Сэр, вас ожидает генерал Розенкранц, – раздался голос у дверей.
Тревис поцеловал Китти на прощание.
– Поешь как следует. Прими горячую ванну. И жди меня.
Он вышел и закрыл за собой дверь, и пленница на цыпочках поспешила следом и прижалась к двери ухом.
– Позаботьтесь о ванне для леди, а потом потрудитесь очистить весь этаж. Я не желаю, чтобы кто-то из этих людей додумался подглядывать в замочную скважину.
– Сэр, но я полагаю, что для безопасности вашей и генерала в соседнем номере следует оставить хотя бы часовых, – тревожно возразил незнакомый голос.
– Ну вот и поставьте их внизу, у лестницы. Черт побери, можно подумать, вы боитесь тех мятежников, которые сидят на выгоне! Словом, я дал вам приказ – вот и потрудитесь его исполнить!
Соседний номер… значит, совещание с Розенкранцем состоится в соседнем номере! И во всем коридоре не останется ни одного часового, потому что Китти якобы принимает ванну! Ох, что-то все выходит поразительно просто, думала Китти, трепеща от возбуждения.
Итак, она уселась за стол и поела, не чувствуя вкуса пищи. Вскоре в номер доставили ванну и горячую воду. Китти заставила себя переждать еще минут десять, тихонько приоткрыла дверь и выскользнула в коридор. Здесь царила полная тишина, только из-за соседней двери раздавались приглушенные голоса.
Дрожа от страха и опасаясь, что гнилые половицы заскрипят под ногами, она подкралась поближе.
– …Это верно, что дела у Севера идут не лучшим образом, – послышался незнакомый голос. – Грант увяз по уши в той проклятой трясине, что покрывает всю равнину к северу от Виксберга, а я застрял здесь, чтобы перегруппировать армию. На это уйдет месяцев шесть, не меньше. Ведь потери составили тринадцать тысяч человек.
Раздался изумленный свист и голос Тревиса:
– И что будет дальше?
– Хукер взялся вплотную за армию. Представляете, он проявил удивительные способности организатора. Правда, генерал изрядно закладывает за воротник, однако что есть, то есть – он прирожденный лидер. И сумеет привести своих солдат в форму. Чего, увы, нельзя сказать про меня.
– И про меня тоже, – сокрушенно признался Тревис. – Мне с трудом удается сохранять их живыми, где уж тут думать о форме!
– Хукер отправил рапорт мистеру Линкольну о том, что не имеет смысла обсуждать, сможет он взять Ричмонд или нет – дескать, это вопрос времени, и только.
– Ну и шутник! – рассмеялся Тревис.
– Значит, вы просто не знаете еще Забияку Хукера, – так же смеясь, возразил Розенкранц. – Он заявил это всерьез. Вот увидите, как только дороги просохнут достаточно, чтобы по ним могла двинуться армия, Хукер подступит к Ричмонду с гораздо большими силами, чем удавалось собрать Макклеллану. Он двинется через всю Виргинию по южному берегу Джеймс-Ривер, не давая врагу спокойно спать и удерживая для нас эту местность, чтобы нам доставались бекон и зерно с тамошних ферм. И конечно, не станет повторять ошибки Бернсайда, пытаясь атаковать конфедератские укрепления возле Фредериксберга. Он пошлет туда незначительную часть армии, чтобы отвлечь внимание генерала Ли, а сам с основными силами спустится по Раппаханноку и переправится через него, чтобы ударить в открытый левый фланг и тыл.
У Китти захватило дух. Боже правый, если бы только успеть сообщить об этом конфедератам! Она же может спасти их столицу! Вот только далеко ли до этого самого Фредериксберга в Виргинии? Ведь сама она находится сейчас в Теннесси!
– Я бы хотел вернуться под начало генерала Гранта, сэр, – говорил тем временем Тревис.
– Нет! – прогремело в ответ. – Грант говорил, что во всей Союзной армии не найдется лучшего командира эскадрона и к тому же отличного стрелка. Вы немедленно отправитесь на помощь группировке полковника Гриерсона, как и предполагал ранее генерал Грант.
– А вы позаботитесь о леди?
– Так вот в чем загвоздка! – ухмыльнулся Розенкранц. – Вы беспокоитесь о леди. Прелестная, должен вам сказать, штучка. Ну, так и быть, я присмотрю за ней, а если она и впрямь окажется такой умелой медсестрой, как вы расписывали, ей найдется работа и здесь. Надеюсь, вам хватает мудрости не заходить слишком далеко в своих чувствах – чего доброго, еще влюбитесь в пленную мятежницу, капитан!
– Отец бросил их с матерью, чтобы примкнуть к нашему делу, сэр, – поспешно ответил Тревис. – И Китти во многом изменилась. Я в этом вполне уверен. А что касается любви, сэр, то до вас просто не дошли подробности моей биографии. Я вообще не люблю женщин.
– По-видимому, ваша биография оказалась недостаточно важной, чтобы лечь ко мне на стол в ежедневной сводке донесений, – засмеялся генерал. – Однако я позабочусь о том, чтобы с леди ничего не случилось. Можете на меня положиться. А теперь вам следует приготовиться к отъезду. Завтра же отправляйтесь за своим отрядом и ведите его к Ла-Гранд. Это находится на пути в Миссисипи, и попасть туда следует как можно быстрее.
– Сэр, – возразил Тревис, – но ведь полковнику все равно придется ждать, пока просохнут дороги, так что нет необходимости в такой спешке. Сейчас только середина февраля, а я доставил Китти с гор, чтобы она оправилась от последствий суровой зимовки. Видимо, вы не совсем поняли, как много она значит для меня и моих людей. Она спасла множество жизней и готова была отдать свою порцию тем, кто больше всех страдал от голоду – вот какая это женщина.
– Я прикажу, чтобы леди хорошо кормили… заботились…
– Нет, сэр. – При звуках этого уверенного голоса у Китти почему-то побежали по спине мурашки. – Вы снова не поняли. Она желает, чтобы о ней заботился только я, и коли мне приходится оставлять ее здесь…
Наступила напряженная тишина. Китти затаила дыхание.
– Ну ладно. Даю вам три дня, капитан. Полагаю, вы с Вашими людьми в любом случае заслужили отдых.
Китти поспешила вернуться к себе. Ее обуревала странная смесь чувств. Тревис только что не побоялся противоречить такому человеку, как генерал Розенкранц, чтобы получить разрешение побыть с ней несколько дней на прощание, и от этого все сладко замирало внутри. Уж не влюбился ли он на самом деле? Уже не влюбилась ли она? Увы, честно говоря, Китти было больно думать о том, что после побега они никогда не встретятся вновь. Да нет же, нет! Она не должна об этом думать! Дело Юга – прежде всего! А сама Китти обручена с Натаном. Более того, у нее остался долг перед своим народом – перед тем же доком Масгрейвом и многими тысячами других земляков, не пожалевших жизни ради Дела.
Но как же быть с отцом? Разве она не должна быть верной и ему? «Человек должен поступать так, как велит ему сердце, – вот что он сам твердил постоянно. – Человек должен иметь мужество отстаивать свои убеждения!» И он ушел отстаивать свои убеждения, тогда как Китти отстаивает свои. Да, Тревис красивый, обаятельный, несравненный мужчина и способен пробудить в ней такую страсть, о которой раньше она не имела и понятия. Но любить его? Нет. Подобное невозможно. Ведь под обаятельной аурой кроются смертельный холод, дикая жестокость и отсутствие души и сердца. Возникшее между ними чувство есть не что иное, как плотское влечение, а все плотское – временное. «Прах – к праху» – вот как сказано в Писании. И туда же канут все их так называемые чувства.
Когда дверь мягко распахнулась и вошел Тревис, Китти уже ждала его, обнаженная, свежая после принятой ванны. Тревис разделся и улегся рядом. Его руки старались быть ласковыми и нежными, а губы выдавали голод и нетерпение. И он ласкал ее, и любил, и пробудил в ней целый хор восхитительных, неземных чувств. Китти лежала, положив голову ему на плечо и делая вид, что заснула.
Тревис тихонько оделся и выскользнул из комнаты. Наверняка отправился пить с остальными виски и играть в карты. А значит, Китти располагает несколькими драгоценными часами для выполнения своей миссии.
Кто-то оставил в номере чистый голубой мундир федерала, который она поспешно надела, а потом по затихшему на ночь коридору и пожарной лестнице выбралась наружу. Улицы были пустынны. Зато из дверей салунов доносились музыка и хохот – это солдаты отдыхали после боев, наслаждаясь виски и обществом армейских шлюх, всюду следовавших за ними.
Китти кралась, стараясь держаться в тени высоких зданий. Вот и железнодорожный склад, куда пленных загнали на ночь. Насколько она сумела разглядеть, его охраняли два человека, да и те были изрядно пьяны. Кто-то прошел мимо, и она испуганно прижалась к стене: вряд ли ей удастся вразумительно объяснить свое присутствие возле лагеря пленных конфедератов.
Но вот часовые вроде бы задремали. Китти отправилась на разведку, желая удостовериться, что больше ей никто не помешает. При этом приходилось держаться подальше от склада, чтобы какой-нибудь не в меру ретивый южанин не заметил бы ее и не поднял раньше времени шум, который их выдаст.
Воспользовавшись прикрытием заброшенного здания, вплотную подступавшего к территории склада, Китти подобралась поближе и сумела сквозь проволочное ограждение дотянуться до плеча пленного, дремавшего, прислонившись к столбу.
– Прошу вас, ни звука, – нервно прошептала она.
– Ох, будь я проклят… – выдохнул тот, вскакивая.
– Тише, пожалуйста! – Ночь выдалась очень темной, безлунной. Пленный не мог видеть ее лица. – Я, как и вы, конфедератка, и меня держат в плену янки. Мне нужна помощь, чтобы суметь вернуться домой.
– Леди, боюсь, что от меня вам будет мало проку, – откликнулся несчастный, безуспешно всматриваясь в темноту. – Как вы сами изволите видеть, я такой же пленный. Да и вам бы не следовало соваться сюда – не ровен час нас застанут.
– Я хочу, чтобы вы постарались расспросить остальных солдат. Как по-вашему, когда за вами пришлют поезд?
– Трудно сказать. Одни говорят, что завтра. Другие – послезавтра. Никто толком не знает.
– Слушайте внимательно, – она подползла еще ближе. – Завтра вечером я вернусь. Вы сидите и ждите меня на этом же месте. А днем наведите справки. Может, кто-то знает про офицера-конфедерата, майора Натана Коллинза, «Уэйнский добровольческий» отряд в составе войск Северной Каролины под командованием полковника Андерсона? Насколько мне известно, они участвовали в деле под Шайло.
– Ради всего святого, женщина, прошел почти год! С тех пор было множество новых сражений, в которых поубивало столько солдат! Его, поди, и в живых-то нет, – с горечью заметил незнакомец.
– Он не мог погибнуть, – с болью в сердце возразила Китти. – Пожалуйста, потрудитесь спросить. Может, кто-то что-то слышал, кто-то знает, где он сейчас. Я располагаю информацией, жизненно важной для всего Юга.
– О'кей, леди, и что же вы станете делать, если что-то узнаете про него?
– Отправлюсь к нему. Я имею возможность бежать. Янки мне доверяют.
– А нас вы вытащите отсюда, леди? – От возбуждения его буквально трясло. – Нас здесь не меньше сотни – пожалуй, получится неплохой эскорт, чтобы доставить вас куда угодно…
Пленницу не надо было долго убеждать в том, что под охраной отряда из сотни человек она получит гораздо более реальный шанс добраться до Натана, где бы он ни оказался.
– Хорошо. Вы только разузнайте, о чем я просила, а я постараюсь завтра вечером освободить вас всех.
– Разведайте, где тут у них конюшня, – посоветовал солдат. – Без лошадей не уйти далеко. А теперь прощайте, пока нас не застали!
Она как тень промелькнула обратно по улице, добралась до гостиницы, поднялась вверх по лестнице, к себе в номер, дрожа, юркнула под одеяло. Наконец-то она получит свободу! Она вернется к Натану! «О Боже, – молилась она, – пожалуйста, сделай так, чтобы кто-то из пленных знал, где находится Натан!»
Наконец она заснула, да так крепко, что не заметила, как и когда вернулся Тревис. Однако проснувшись, обнаружила, что он во сне крепко прижимает ее к своей широкой груди. На миг пришлось замереть, чтобы унять сердцебиение, и в который раз повторить себе, что она делает то, что велит ей долг. Тревис вовсе не любит ее. Он никогда по-настоящему не полюбит ни одну женщину. И нет никакой нужды терзаться виною. Разве он не унижал ее бессчетное число раз? Разве не пользовался ею?
Китти не смогла подавить трепет во всем теле, и этого было достаточно, чтобы нарушить его чуткий сон. Глаза его мгновенно распахнулись, в них мелькнула тревога, но при виде ее лица губы раздвинулись в ленивой улыбке.
– Какое чудесное пробуждение, – пробормотал Тре-и привлек ее к себе, и она отдалась ему страстно, безоглядно, оправдываясь тем, что делает это в последний раз.
В этот же день Тревис повел Китти в магазин, где можно было приобрести дамское платье, и купил ей чудесный наряд из алого атласа, украшенный кружевами.
– Будь я проклят, если есть на свете женщина красивее тебя! – воскликнул он, с восхищением глядя на Китти. – Клянусь тебе, Китти Райт, ты чертовски красива!
Стоявшая рядом продавщица несмело спросила:
– Мэм, а вы уверены, что желаете приобрести именно красное платье? Я могла бы подыскать что-то более… более традиционное для свадьбы…
– Для свадьбы? – переспросил Тревис и бешено расхохотался, а щеки Китти покрыл пунцовый румянец. – Ах, моя невинная малютка, свадьба – мероприятие для дураков. А мы с принцессой просто любим друг друга – только и всего. Верно, любовь моя?
Китти чуть не взорвалась от ярости. Как он посмел так ее унизить! Как он посмел вырядить ее в это красное платье, как деревенскую потаскуху, да вдобавок во всеуслышание объявить, что она его любовница!
Заскочив обратно в примерочную, она сорвала с себя злосчастное платье, вышла в салон, положила его на прилавок и отчеканила:
– Я не хочу покупать это платье. Я вообще ничего не хочу от этого человека!
А потом опрометью кинулась прочь, по самую щиколотку увязая в грязи, покрывавшей раскисшую улицу. Вслед ей раздалось улюлюканье каких-то солдат, однако она, ни на минуту не останавливаясь, добежала до гостиницы и, поднявшись к себе в номер, бросилась с рыданиями на кровать.
Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился Тревис. Глаза его гневно сверкали.
– Какого черта, что все это значит? – крикнул он и швырнул на кровать скомканное алое платье.
Он стоял перед Китти, широко расставив обутые в высокие сапоги ноги. В распахнутый ворот синего офицерского мундира выглядывала темная поросль, покрывавшая мускулистую грудь. Темно-синие бриджи с галунами оказались безжалостно заляпаны грязью. Не покрытая форменным кепи шевелюра растрепалась. Не связана ли присущая ему жестокость и грубость с той миссией, которую поручает ему командование? Китти не могла сказать с уверенностью, впрочем, в тот момент ей было не до этого.
– Как ты посмел так опозорить меня у всех на виду?! Как у тебя язык повернулся?
У нее руки чесались залепить Тревису пощечину, однако по бешеному огню в глазах капитана было ясно, что подобные выходки не останутся безнаказанными.
– Китти, неужели ты так щепетильна, что даже не понимаешь шуток?!
– Шуток?! По-твоему, это шутка – сообщить совершенно незнакомой женщине, что мы любовники?! – Фиалковые глаза потемнели от гнева, переполнявшего все ее существо.
– Да ведь ты никогда в жизни больше не встретишь эту женщину. Какая разница, что ей угодно про нас подумать? В отряде всем давно известно, что мы любовники и спим вместе, как муж и жена. Ты не считаешь это оскорбительным. Так почему нужно было закатывать сцену из-за какой-то незнакомки? Нет, женщина, мне никогда не понять, что у тебя на уме!
И он безнадежно покачал головой. Сможет ли он научиться разгадывать ее поступки? Еще вчера они были друзьями, а вот сегодня снова разгорелась старая вражда. Что произошло?
Она резко отвернулась и опустилась на продавленную кровать.
– Ох, Тревис, лучше уйди и оставь меня одну. И не забудь прихватить с собой этот наряд проститутки! Никогда, никогда больше я не позволю тебе прикоснуться ко мне! Можешь забить меня до смерти, но я не сдамся! Мне следовало понять с самого начала, что ты ничем не лучше того мерзавца, Люка Тейта, даже хуже его, потому что ты… проклятый янки!
В номере воцарилась такая тишина, что Китти не выдержала и обернулась – может быть, Тревис вышел из комнаты, не дослушав ее гневные сентенции?
Нет, он все еще был здесь, и во взгляде его читалась такая растерянность, что Китти раздраженно воскликнула:
– Что ты на меня так смотришь? Неужели трудно оставить меня одну?
– Будь по-твоему, – промолвил он спокойно, как человек, убедившийся в совершенной ошибке. – Только распрощаться придется надолго, Китти. Я получил назначение в такой рейд, куда не смогу взять тебя. Розенкранц позаботится о том, чтобы тебя направили на работу в госпиталь. Ты будешь в безопасности. Желаю всего хорошего. Может, когда-нибудь и свидимся вновь…
Он замер, как будто в ожидании. Но Китти сердито тряхнула локонами, отвернувшись к стене. Тревис уже был на пороге, когда раздался шепот:
– А как же Энди?
– Китти, – после минутной паузы ответил Тревис, – Энди теперь один из нас. Мне казалось, ты должна была это заметить. Он давно уже сердцем привязался к нам и к Союзу. Можешь не бояться за него. Я о нем позабочусь.
И он вышел, аккуратно притворив за собой дверь. Китти хотелось его окликнуть, остановить, не так она хотела с ним расстаться! Но она не сделала этого, продолжая молча стоять, глядя ему вслед. И в самом деле, разве теперь это имеет значение? Им никогда не суждено полюбить друг друга. И лучше уж все останется так, как есть, и они разойдутся, полные гнева и ярости.
И она улеглась на кровать, дожидаясь наступления вечера – и свободы!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь и война - Хэган Патриция



гадоооооооооооооооооооооооооость 1бал
Любовь и война - Хэган Патрицияlika
16.03.2013, 11.02





Прелесть 10 баллов
Любовь и война - Хэган ПатрицияMari
21.03.2016, 7.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100