Читать онлайн Любовь и война, автора - Хэган Патриция, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и война - Хэган Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.78 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и война - Хэган Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и война - Хэган Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэган Патриция

Любовь и война

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

Дым над полем боя при Шайло давно успел развеяться, а кровь тринадцати тысяч федералов и десяти тысяч конфедератов впиталась в опаленную зноем землю Теннесси, когда капитан Тревис Колтрейн, а с ним отряд из двенадцати разведчиков, женщины-медсестры и пленного мятежника примерно четырнадцати лет от роду покинули место расположения войск генерала Гранта и отправились выполнять свое поручение: глубокая разведка на вражеской территории, выявление мест дислокации войск, их передвижений и планов кампаний – и отправка донесений Гранту.
Наступила середина мая 1862 года, и Тревис раздраженно думал, вполуха слушая своего сержанта, Сэма Бачера, что никогда прежде ночи не были столь душными в самом начале лета. Несмотря на то, что отряд находился на территории Виргинии, Тревис буквально задыхался. Обсуждая с Бачером новости с войны, он уже дважды просил его отодвинуться подальше от костра. А когда Китти протянула ему миску с кашей, капитана едва не стошнило.
– Вам не нравится, как я готовлю? – поинтересовалась она.
Как будто это ее действительно беспокоило! Правда, в последнее время пленница держалась на удивление тихо. Молча делала, что прикажут, и не путалась под ногами. Пленный мятежник во всем подражал ей – беспрекословно выполнял все работы по лагерю.
– Нет, Китти, ваша стряпня вполне съедобная, – отвечал Тревис. – Просто у меня нет аппетита – наверное, из-за проклятой жары.
Китти протянула было руку, чтобы пощупать его лоб, но капитан отшатнулся. Правда, кажется, потом она все-таки коснулась его лба или нет? Тревис и сам не помнил толком. Было душно, слишком душно, от жары путались мысли.
– Послушайте, может быть, вы не совсем здоровы? Ведь сегодня не так уж жарко. А у вас такой странный вид…
– Оставьте меня в покое! – раздраженно проговорил он, и Китти обиженно отошла.
Притворство. Эта леди лишь пытается одурачить его, заставить поверить, что он ей небезразличен. Но капитана не так-то просто поймать на эту удочку! Слишком часто то же самое пытались проделать с ним другие женщины.
– Колтрейн, ты что, не слушаешь?
Тревис встрепенулся и заметил напряженное лицо Сэма.
– Я толкую с тобой уже минут пять, а ты смотришь оловянными глазами и молчишь. Уж не пьян ли ты?
Капитан покачал головой, почувствовав, как что-то щекочет ему шею, и прихлопнул мерзкую тварь. Вши. Черт бы их побрал, они были повсюду. Хотя он старался купаться не реже раза в неделю – как только по дороге попадалась река и не было патруля мятежников, – но кровососы терпеливо отсиживались в оставленной на берегу одежде, чтобы потом с новыми силами наброситься на хозяина. Китти обратила внимание на то, как ожесточенно чешется командир, и предложила прокипятить его одежду в едком щелоке, когда он пойдет купаться в другой раз. На что он ответил предложением искупаться с ним вместе. А она улыбнулась с такой готовностью! Опять притворство! Тревис раздраженно фыркнул.
– Тревис, да что с тобой?
– Ничего, ничего, просто я устал. Ты все рассказал? Почему бы этой проклятой войне просто не кончиться поскорее! Я хочу вернуться в Луизиану, чтобы забраться в глушь, на болота, где меня оставят в покое…
– Ну, до этого еще далеко. Я же только что пытался тебе втолковать, что услышал в городе, когда покупал провизию. Помнишь, я сказал, что Линкольн надрал Макклеллану зад, и тот надолго застрял в этом Миссисипи…
Капитан кивнул. Черт побери, ну и жара! А он так устал, что все плывет перед глазами. Проклятая жара. Как, интересно, люди вообще переносят лето в Виргинии? Невероятно.
– …Линкольн никогда не даст ему чина генерал-аншефа над всеми войсками, – все еще бубнил Сэм, – а ведь еще месяц назад он командовал обороной Потомака. Джордж Б. Макклеллан не трус и не питает слабости к южанам, и я в этом уверен, какую бы напраслину ни возводили на него политики. Просто Линкольн с этим своим военным секретарем, Стентоном, наложили в штаны, когда узнали, что Ребы направляются к Вашингтону. И оттого у Джорджа вместо ста тридцати тысяч штыков, с которыми он начинал наступление, осталось всего девяносто тысяч. Проклятие, они отхватили чуть не пол-армии и передали ее генералу Макдоуэллу – только ради того, чтобы быть уверенными, что вокруг Вашингтона не будет недостатка в обороняющихся. И вот теперь Джорджу предстоит драться с мятежным генералом Магрудером – и что говорить, у него-то никто не отнимал пол-армии!
Сэм курил толстую сигару, и от ее резкого запаха Тревиса снова затошнило.
– А вот это уж наша задача! – с трудом проговорил он. – Узнать, целая у Магрудера армия или только половина и с чем придется столкнуться Джорджу. Он направляется к Йорктауну. Мы отправимся завтра утром…
Он покачнулся и едва не упал. Сэм озабоченно нахмурился:
– Что-то ты мне не нравишься, Колтрейн. Почему бы тебе не дать осмотреть себя этой хваленой медсестре, которую ты упорно таскаешь за собой? Она ведь и так весь вечер крутится вокруг тебя, словно чувствует, что тебе плохо…
– Я, кажется, ясно сказал: со мной все в порядке! – Тревис кое-как выпрямился во весь рост. – Это все проклятая жара Виргинии' Не привык я к такой, будь она неладна! Пожалуй, лягу спать поближе к ручью – там хоть немного прохладнее. Вели парням, чтобы готовились выехать еще до рассвета. Спокойнее будет отправиться в разведку затемно – коли Магрудер расположил в округе половину конфедератской армии.
Неловко спотыкаясь и покачиваясь, Тревис заковылял вниз по склону холма, туда, где речная прохлада сулила некоторое облегчение. Капитан сгреб в охапку прошлогоднюю хвою и повалился прямо на нее…
Он очнулся оттого, что кто-то безжалостно тряс его за плечо:
– Капитан, сэр, разведчики готовы!
С трудом разлепив веки, Колтрейн различил над собой едва освещенное луной лицо Джима Дугана, рядового родом из Техаса.
– Сэр, шесть человек уже в седле и готовы ехать!
– Хорошо. – Он еле встал и с трудом сделал несколько шагов. Голова была тяжелая как свинец. Во рту пересохло.
– Что с вами, сэр?
– Почему все суют свой нос в мои дела! – взревел Тревис.
Только невероятная сила воли позволила капитану преодолеть подъем на холм, где его дожидались разведчики. Краем глаза он поймал внимательный взгляд Китти, наблюдавшей за ним. Ее платье окончательно превратилось в лохмотья. Тревис подумал, что пора подобрать ей что-то более приличное. Не подобает такой красавице носить рубище. Завтра. Да, завтра он непременно отправит кого-нибудь из солдат в ближайший город, пусть купит там самое красивое платье. Красавица. Черт побери, невероятная красавица, особенно когда шелковистые волосы вот так отливают золотым вином в свете костра.
Да что же это за дьявольщина? Разнылся, как влюбленный щенок. А на самом деле девчонка для него ничего не значит. И пусть себе таскает рубище. Ему-то какое дело? Он прихватил ее с собой так, на всякий случай, и к тому же она отлично готовит на костре. А мальчишка, который таскается за нею хвостом, незаменим для черной работы. Дополнительное удобство. Вот чем она является – ни больше, ни меньше. И как только ему станет легче, он улучит момент, чтобы снова потискать ее и подразнить как следует. И тогда уж она сама будет умолять его, чтобы он взял ее поскорее…
– Сэр… – Кто-то протягивал ему руку, держа в поводу коня.
Но капитан неловко отпихнул солдата прочь, ухватился за лошадиную холку и взгромоздился в седло, буркнув:
– С каких это пор мне требуется помощь, чтобы сесть верхом?
Похоже, с ним действительно было что-то не в порядке, однако капитан заставил себя держаться в седле прямо. Перед глазами все плыло, в горле горело. «Держись, черт побери! – молча приказывал он себе. – Какой же ты к дьяволу офицер, если малейшее недомогание может вышибить из тебя дух?!» Нет, он выполнит долг, он сам поведет в разведку своих людей. Ведь они равняются по нему, они доверяют ему – и капитан это знал. И считал это важным. Макклеллан вбил себе в голову, что Магрудер просто сидит на месте в окружении своей многотысячной армии да поджидает прихода янки. Но Тревис отлично знал, какой хитрец этот Магрудер, как он искусен во всякого рода обманах и ловушках. Правда, Макклеллану все время приходится оглядываться на президента Линкольна с его секретарем Стентоном и оттого осторожничать. Черт бы их побрал с этой осторожностью. Зачем-то начали земляные работы вокруг Йорктауна – готовятся к осаде, что ли? Глупость, пустая трата времени. Тревис знал это, но не мог доказать. А Магрудеру только и надо, что немного времени, тогда он получит подкрепление и перегруппирует силы. Тревис кишками это чувствовал. Однако требовались доказательства – а он, черт побери, еле держится в седле, где уж тут командовать отрядом разведчиков в таком опасном рейде!..
Их лагерь расположился в густом подлеске. С собой Тревис взял шестерых солдат – и еще шестеро оставались с Китти и Энди Шоу. Отряд осторожно двинулся через подлесок. Вел их Сэм Бачер. Он уже разведал эти места при свете дня и знал подходящую ложбинку, в которой можно было спокойно дождаться рассвета. Кроме того, оттуда открывался отличный обзор позиций Магрудера.
Они добирались до места почти два часа, и как только достигли ложбины, Тревис бессильно соскользнул на землю. Он еле успел ухватиться за седло, чтобы не упасть – ноги стали как ватные. Не дай Бог, видел кто-то из солдат! Нет, вряд ли, еще слишком темно. Ни в коем случае подчиненные не должны догадаться, как ему плохо.
– До утра ничего не предпринимать, – приказал он, стараясь не выдать собственной радости при мысли о передышке. Кое-как доковыляв до толстого древесного ствола, он привалился к нему спиной и мигом провалился в забытье…
– Сэр, сэр, ступайте взгляните сами! – шептал кто-то, тряся Тревиса за плечо. – Скорее!
Он рванулся было, чтобы вскочить, но голова оказалась почему-то такой тяжелой, а ноги такими слабыми, что капитан беспомощно опустился на колени, упершись лбом в землю. Оказывается, солнце уже давно взошло. Но как давно? И отчего он не проснулся раньше? Нашел время отсыпаться! Он снова безуспешно попытался встать. Прищурив воспаленные глаза, Тревис оглянулся и понял, что на него никто не обращает внимания: солдаты сгрудились у края ложбины, возбужденно переговариваясь и качая головами.
– Ну что за сукин сын! Глазам своим не верю! Значит, все эти недели он велел одному и тому же отряду маршировать взад и вперед на виду у Макклеллана, и тот поверил, что здесь стоит целая армия! Сколько там, по словам капитана, солдат у Макклеллана?
– Кажется, девяносто тысяч.
– И я готов держать пари, что здесь окажется не больше пятнадцати тысяч. Ну и прохвост! Да ведь Макклеллан мог прихлопнуть его в любой момент! Впервые вижу такую чертовщину!
– Капитан! – окликнул кто-то, но Тревис не в силах был различить кто. Дьявол, от этого солнца глаза так и слепит, и все вокруг словно в тумане. И опять эта жара. Господи, до чего же жарко! А может, он уже погиб и теперь печется на адском огне? Тревис не сомневался, что на том свете ему уготована именно такая участь. С каких это пор Виргиния превратилась в пустыню? И что солнце сегодня совсем взбесилось?
– Капитан, вы были правы. Магрудер нас обманул. Надо поскорее дать знать Макклеллану.
– Черт побери, Тревис, да ты же болен… – донесся откуда-то из тумана голос Сэма. – Надо отвести его в лагерь и показать Китти.
– Она меня убьет, – хрипло выдохнул Тревис. – Она только и дожидается… возможности меня убить…
– Я ни на шаг от тебя не отойду, – заверил Сэм. – Ну же, Тревис, поехали назад. Вот упрямец! Какого черта ты вообще сунулся в этот рейд!
Легко преодолев его слабое сопротивление, товарищи посадили Тревиса в седло. Он сам сможет вернуться в лагерь. Он теперь понял: все дело в том, что Китти его отравила. Она подсыпала в пищу какой-то яд, и теперь он умирает, но надеется все же дотянуть до лагеря, чтобы самому вцепиться ей в горло и душить, душить… Да, именно так он и поступит. Это не сойдет ей с рук… он заберет ее с собой…
И тут он почувствовал, что падает… вниз… вниз… вниз, пока беспросветная тьма не сомкнулась над его головой…
Слова достигали его слуха как сквозь черную, глухую пелену. Он мог слышать, но не мог говорить.
– Слава Богу, он пытается открыть глаза… – Это был голос Сэма.
– Пожалуйста, отодвинься. Мне надо промыть ему глаза, – ответил голос Китти. Да, он ясно слышал ее голос. Черт побери, значит, и она оказалась в преисподней? Значит, он успел все же задушить ее и забрать с собой? Но для преисподней здесь слишком холодно и сыро. Боже, как он ослаб! Тревис хотел взмахнуть рукой, чтобы дать им понять, что с ним все в порядке, но не смог пошевелить и пальцем.
– Да посторонись же ты, наконец! Право, Сэм, неужели за все эти недели ты не перестал бояться за своего бесценного капитана?
Стоя на коленях, она стала протирать смоченной в слабом уксусе тряпкой глаза и лоб Колтрейна.
– Он пошевелился… капитан Колтрейн! – нетерпеливо окликнула она. – Вы меня слышите? Ох, слава тебе, Господи!
– Капитан, вам стало легче? – раздался голос Сэма Бачера. Тревис приоткрыл глаза и различил сиявшую физиономию своего давнишнего приятеля. – Ну, теперь дело пойдет на поправку. Я же сказал этой девчонке, что если только ты умрешь, то я мигом вышибу дух и из нее, и из ее драгоценного Реба, и она поверила, – грубо сказал он.
– Ну да, ты только и знал, что размахивал перед моим носом револьвером, – сердито отвечала Китти, – даже когда я объяснила, что у капитана сыпной тиф. Редко кто выживает после такой болезни. Он остался жив только оттого, что Господь отвернулся от него, да и дьявол, наверное, тоже. Никому не понадобилась эта черная душа! Послушай, Сэм, ты мне дашь спокойно закапать ему в глаза микстуру, или лучше пусть он ослепнет?
Тревис слабо улыбнулся. Какую выволочку устроила Китти старине Сэму! И что удивительно, она добилась своего: старый увалень отодвинулся.
– Принеси-ка ему чашку того вина, что остывает в ручье, – велела она. – И еще свежую порцию опия. Он не скоро оправится полностью.
– Как… долго я пролежал без сознания? – Тревис удивился, что ему вообще хватило сил говорить.
Китти молча колдовала над его глазами.
– Как… долго? – настаивал он.
– Три недели.
– Три недели? – Он попытался подняться, но не смог.
– Лучше не дергайтесь. Мне надо промыть этим снадобьем вам глаза. Было намного лучше, пока вы оставались без сознания. По крайней мере, я могла спокойно вас лечить!
Целых три недели. Сколько всего могло случиться за это время? Доложили ли они Макклеллану об уловках Магрудера? Да, теперь он вспомнил все совершенно – как ему стало плохо во время рейда, как они раскусили коварные замыслы Магрудера. Но что было потом?
Тревис находился в палатке. Рядом лежал кто-то еще. Один из его солдат. Он попытался повернуть голову, но не смог.
– Не старайтесь побороть слабость, капитан, – посоветовала Китти. Его удивила необычайная мягкость ее тона. – Лучше засните. Тогда силы восстановятся быстрее.
Когда Тревис снова открыл глаза, то обнаружил, что рядом, прямо на земле, сидит Сэм Бачер.
– Проваляться три недели на тонком одеяле, на холодной, жесткой земле – да от этого кто хочешь очнется! – грубовато пошутил он. – Как ты себя чувствуешь?
– Слабым.
– Ну, еще бы! Прихватило тебя изрядно! Первые три дня Китти очень боялась – ты в любую минуту мог испустить дух. Она не отходила от тебя ни на шаг, все поила какой-то микстурой, которую составила из трав и кореньев. А еще отправила одного из наших в город за лекарством. Нам пришлось так и сидеть на месте. Повсюду в лесах полно Ребов, особенно после того как Джонстону удалось-таки добраться со своей армией к Магрудеру.
– Вы успели доложить Макклеллану, что он попался на уловку?
Сэм кивнул:
– Еще бы не доложили! Но Макклеллан и без того успел потерять месяц. Как только он получил наш рапорт, то сразу собрался обстреливать Ребов прямой наводкой и вытаскивать на позиции тяжелую артиллерию. И знаешь, что было потом? Джонстон взял да эвакуировал весь Йорктаун! Ох, конечно, потом еще была большая заваруха под Уилльямсбургом. А привело это к тому, что теперь президент Линкольн с секретарем Стентоном еще пуще косятся на Макклеллана… Эй, я совсем тебя замучил? – всполошился Сэм, увидев, что Тревис прикрыл глаза. – Говорила же Китти, что ты еще слишком слаб!
– А где она сама?
– Отсыпается. Сейчас уже давно ночь. Ты очнулся сегодня в полдень и снова заснул. И теперь моя очередь за тобой смотреть. Ну конечно, самые тяжелые первые три дня она дежурила возле тебя безотлучно. Китти беспокоилась, что ты так долго не приходишь в себя. И ты действительно едва не умер. И еще Китти сказала, что ты все время спишь, потому что просто слишком слаб, чтобы проснуться. И я ей верю.
Наконец-то Тревису удалось повернуть голову. Кто-то лежал сбоку от него.
– Это – Винс Поттер, – негромко пояснил Сэм. – Он заболел нынче утром. Китти боится, что ему не выкарабкаться. Парень был слишком слаб с самого начала.
– Кто-нибудь уже умер?
Сэм отвел взгляд.
– Сэм, ты не ответил на мой вопрос: кто-нибудь умер?
– Джим Дуган, – дрогнувшим голосом отвечал ветеран. – И еще Лонни Мак. Оба на прошлой неделе. Рэйни – тот помер пару дней назад. Китти сказала, что самое плохое уже позади. И ты должен поправиться, Тревис. Позавчера я был в городе – очень плохие новости. И наше место в строю. Прошел слух, что Ребы вот-вот подберутся к Вашингтону. И все как один твердят, что если это случится, то война будет проиграна.
– Да, дело дрянь! – И Тревис добавил еще несколько крепких словечек.
– О, капитан обрел дар речи, это сразу чувствуется! – съязвила Китти, входя в палатку. Она была все в том же платье – казалось, на нем вообще не осталось ни одной целой нитки. Растрепанные волосы нимбом окружали лицо и мягко светились в отблесках лампы. Тревису снова бросилась в глаза ее неземная красота – и пламя синих глаз, таких ярких, что по сравнению с ними любая фиалка показалась бы тусклой. Он впервые встречал женщину с таким необычным цветом глаз. А чего стоили эти ресницы – теперь, когда Китти наклонилась поближе, он ясно мог их разглядеть. Пушистые, слегка изогнутые, они играли золотистыми искорками, как будто их посыпали какой-то удивительной пудрой. Необыкновенная женщина! Он внезапно осознал, что больше всего на свете хотел бы иметь достаточно сил, чтобы обнять ее и целовать, целовать до безумия.
Китти велела Сэму принести еще вина – оно помогает восстановить силы – и немного вареного мяса, что осталось от ужина. Он должен есть, чтобы поправиться, пусть даже придется кормить его силой.
Он поел с большим удовольствием, и Сэм сказал, что хотел бы пойти вздремнуть, если Китти останется дежурить. Перед этим они вдвоем попытались напоить лекарством Винса Поттера, но ничего не вышло. И теперь Китти сидела возле Тревиса.
– А знаете, последнее, что я помню, – это мои догадки о том, что вы отравили меня, и оттого мне так плохо. И я твердо решил во что бы то ни стало добраться до лагеря и задушить вас собственными руками.
Она рассмеялась, потирая горло:
– Так вот почему вы так яростно плевались всякий раз, когда я начинала поить вас лекарством, и пытались вцепиться мне в глотку. И однажды вы и вправду чуть меня не придушили! Слава Богу, рядом оказался Сэм, который еле успел разжать ваши пальцы!
– Да неужели?
– Именно так! Я и не думала, что вы так сильно меня ненавидите. Все в отряде были в недоумении: зачем таскать меня за собой, если я так вам ненавистна? Я и сама не понимаю. Несчастный Энди, тот места себе не находил, все боялся, что вы умрете и тогда ваши головорезы его прикончат.
Она замолчала и несколько долгих минут они глядели друг другу в глаза.
– Китти, я не питаю к вам ненависти, – наконец признался Тревис. – И я считаю вас самой красивой женщиной на свете. Просто я никогда в жизни не доверял женщинам – а вы еще и самая опасная среди них. И для меня было вполне логично предположить, что вы постараетесь отравить меня при первом удобном случае. В итоге приходится благодарить вас за спасение жизни.
– Ну… Сэм ведь сказал, что убьет меня и Энди, если вы умрете. – И она неловко разгладила подол рваного платья.
Вид столь прелестного существа, облаченного в жалкие лохмотья, мог сравниться лишь с диким цветком, распустившимся посреди поля, поросшего плевелами. Такая женщина, как Китти, была достойна лучшего наряда.
– Китти, я не думаю, что Сэм привел бы свою угрозу в исполнение. Скорее всего, он просто хотел припугнуть вас. Я уверен, вы ни за что не оставили бы меня умирать от тифа. Спасибо вам!
Оба замолкли, вслушиваясь в привычные ночные звуки. Где-то в лесу заунывно ухала сова и стрекотали цикады. Здесь, в палатке, потрескивало масло в маленькой самодельной лампе и хрипло, натужно дышал лежавший в другом углу Винс Поттер.
О чем она задумалась? Тревис не имел ни малейшего понятия. Впрочем, он не имел понятия и о том, с чего вдруг задался подобным вопросом. Да, она спасла ему жизнь, но только чтобы отвести угрозу от собственной. То есть ее действия были продиктованы вовсе не расположением или сочувствием к нему. Но почему же ее близость пробуждает в нем незнакомую теплую нежность?
– Тревис, – нерешительно заговорила Китти. – Что вы собираетесь сделать со мной и с Энди? Я слышала, Север вот-вот проиграет войну. Почему бы вам не отпустить нас, пока мы все не погибли?
– Нет, – резко возразил он. – Вы нужны здесь. Я уже не раз об этом говорил и вовсе не собираюсь отпускать вас домой, где ваши знания пойдут на пользу нашим врагам. А кроме того, разве вы не говорили, что ваш отец воюет за Север? Неужели вы хотели бы, чтобы он страдал и даже умер из-за того, что вовремя не получил помощь? И как вообще вам удается ненавидеть всех до одного федералов, если ваш отец носит такой же мундир, как и мы, и борется за одно с нами дело?
– Не забывайте – я обручена с конфедератом.
Она порывисто отвернулась, и Тревис мягким прикосновением ладони заставил Китти снова обратить на него взгляд:
– Неужели вы так сильно его любите?
– Я… я люблю его, действительно люблю, – торжественно произнесла пленница. – Он очень хороший человек. И когда война кончится, мы будем чрезвычайно счастливы вдвоем.
– Энди рассказывал мне, что Натан противился вашему желанию работать в госпитале там, на родине.
– Вам известно его имя? – не поверила своим ушам Китти. – Вы посмели расспрашивать о нем Энди, и он вам отвечал?! Но почему? Мне это непонятно и даже… и даже неприятно!
– Действительно, мы с ним беседовали. Вашего жениха зовут Натан Коллинз, и он сражается в отряде, именуемом «Уэйнский добровольческий». Они участвовали в бою под Шайло. Энди охотно говорил со мной, потому что беспокоится о вас. А я говорил с Энди, потому что желал убедиться, правда ли то, что вы рассказывали о себе.
– Стало быть, вы мне наконец-то поверили? – Китти бросила на него насмешливый взгляд.
– Да.
– И тем не менее не отпустите меня?
– Нет.
– Тогда остается лишь пожалеть, что вы не умерли. – И она вскочила, чтобы уйти, а Тревис был еще слишком слаб, чтобы остановить ее. На миг Китти задержалась и, заглянув капитану в глаза, горячо спросила: – Тревис, отчего вы так ненавидите женщин? Что за странное стремление заставлять их страдать на ваших глазах? Взять хотя бы ту ночь, когда вы… когда вы…
– Когда я доставил вам удовольствие? – Ну вот, опять эта издевательская ухмылка!
– Во мне говорил природный инстинкт, – слегка покраснела Китти. – А вот вы упивались моим унижением, и я нахожу это отвратительным и ненормальным. Откуда у вас такая жестокость?
Он закрыл глаза. Она хочет знать, почему он так жесток с женщинами? Этого он ей никогда не расскажет. Он вообще ни с кем об этом не говорил, кроме Сэма Бачера, да и то после изрядного количества виски. Ужасные воспоминания задушили бы тогда Тревиса, не выплесни он их наружу.
В детстве Тревис любил и почитал свою мать, как и положено любому маленькому мальчику, и не придавал значения ее привычке постоянно отлучаться в Новый Орлеан «развеять одиночество» в те дни, когда отец отправлялся на промысел в глубину болот.
Однажды буря в заливе достигла болотных вод, и отцу пришлось вернуться домой раньше срока. Однако неистовая стихия, с корнем выворачивавшая деревья и срывавшая крыши с домов, не смогла бы тягаться с тем ураганом, что бушевал в сердце у Дека Колтрейна, спешившего в Новый Орлеан на поиски своей жены.
И он отыскал ее – в объятиях другого мужчины, и силком притащил домой. И пока буря ревела и бесновалась в ночи, неся смерть всему живому, Дек Колтрейн, напившись до безумия, положил конец и беспутной жизни своей супруги, и своей собственной.
В тот год Тревису минуло всего двенадцать лет. Его сестренке было два года. Мальчик спрятался в отхожем месте, расположенном за домом. Перепуганные до смерти дети просидели там всю ночь напролет, крепко обнявшись, и вздрагивали всякий раз, как слышался вопль матери и глухой рев отца.
Когда перед рассветом ветер немного затих, Тревис собрался с духом и вошел в дом. И оказался в настоящем аду. На полу лежало окровавленное, изуродованное тело, в котором с трудом можно было угадать ту красавицу, какой была при жизни его мать. Рядом раскинулся отец, с перерезанным горлом, все еще сжимая в кулаке нож. Оба были давно мертвы.
Тревис едва успел заслонить от ужасного зрелища младшую сестру. Вскоре подоспели незнакомые мужчины. Они явились за отцом, которого собирались посадить в тюрьму за убийство того, с кем проводила время его жена. Но они опоздали – Дека Колтрейна теперь можно было поместить только в сырую могильную яму.
Эту ночь Тревис запомнил на всю жизнь. Впрочем, он и не собирался ее забывать. Напротив, он старательно хранил ее, как драгоценный урок жизни, как доказательство того, что любовь к женщине ведет мужчину в ад. И все последующие годы, взрослея в жестокой борьбе за существование, Тревис твердил себе, что никогда не проявит слабость, никогда не полюбит ни одну женщину.
Хотя, конечно, не обошлось и без ошибок. Уже в шестнадцать лет он как дурак влюбился по уши в прелестную креолку. А потом возненавидел самого себя за эту глупость, ибо вскоре обнаружилось, что все окрестные мальчишки успели отведать то, что, по ее словам, принадлежало ему, ему одному. Нет, на свете не было ни одной женщины, заслуживающей доверия, и он был бы полным кретином, если бы хоть на секунду усомнился в этом.
С тех пор он взял в обычай предоставлять женщинам быть страдающей стороной, не допуская ни малейшей слабости со своей.
А потом случилось несчастье с его сестрой, и она убила себя, а Тревис ушел на войну, полный жажды крови. Ему была не дорога собственная жизнь. Нет, не смерть его страшила, а жизнь, обратившая к нему несказанно суровый лик. Видимо, оттого капитан оказался в таком фаворе у самого генерала Гранта. Он очертя голову бросался в любой бой и крушил врага, не ведая жалости ни к нему, ни к себе. Трижды под ним убивали коня, ему приходилось отстаивать свою жизнь в дикой рукопашной схватке, но ни разу он не отступил ни на шаг.
И вот теперь здесь, перед ним, сидела самая красивая женщина на земле. Она внимательно смотрела на него из-под пушистых ресниц, касавшихся нежных, как персики, щек, окаймленных золотистыми, как мед, локонами. Тревис невольно скользнул взглядом вниз, на полную, высокую грудь, и даже в своем нынешнем плачевном состоянии не мог не почувствовать возбуждения. О, он хотел ее! Он хотел ее так, как никогда прежде не хотел ни одной женщины в мире. Он желал ворваться в нее и слиться с ней в едином ритме, пока чресла не взорвутся сладким огнем. Он хотел держать ее в объятиях всю ночь, каждую ночь. Он жаждал до изнеможения целовать эти пьянящие губы. А еще он хотел, чтобы она шла с ним по жизни рядом и никто не сомневался, что Китти принадлежит ему, ему одному – и никому больше.
Дурак! Тревис с трудом заставил себя отвести взгляд. Дурак! Непроходимый тупица! Она не лучше прочих. Она такая же, как все! Просто ей повезло родиться с необычайно красивой мордашкой. Вот и все! Это болезнь и слабость заставили его на миг потерять голову. И чем быстрее он поправится и наберется сил, тем быстрее придет в себя.
– Послушайте, я хочу спать! – грубо проговорил он. – Позаботьтесь лучше о моем солдате. Вы нужны ему больше, чем мне!
Китти не спеша выпрямилась, не сводя с Тревиса глаз.
– Вряд ли вам вообще кто-то когда-то был нужен, Тревис Колтрейн! – с горечью прошептала она.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь и война - Хэган Патриция



гадоооооооооооооооооооооооооость 1бал
Любовь и война - Хэган Патрицияlika
16.03.2013, 11.02





Прелесть 10 баллов
Любовь и война - Хэган ПатрицияMari
21.03.2016, 7.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100