Читать онлайн Любовь и слава, автора - Хэган Патриция, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и слава - Хэган Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.8 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и слава - Хэган Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и слава - Хэган Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэган Патриция

Любовь и слава

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Тревису не было нужды открывать глаза, чтобы убедиться, что на улице идет дождь. Грохот грома вполне соответствовал тому гулу, который он постоянно ощущал в своей голове. Сегодня ночью он опять выпил слишком много рома. Единственное, что могло бы унять его боль, – новая порция рома.
Черт бы побрал этот дождь! Он шел изо дня в день с тех самых пор, как Тревис приехал на Гаити. Кто-то сказал, что здесь лишь два сезона дождей – с апреля по июнь и с августа по октябрь. А это значит, можно с нетерпением ждать июля, хотя проклятые дожди после месячного перерыва зарядят опять.
Тревис облизал засохшие губы. Черт, неужели во всем должен быть привкус рома? До чего же скверно он себя чувствует: весь проспиртован. Но ром по крайней мере помогает хоть на время заполнить пустоту. Тревис потрогал пальцами недавно отросшую бороду и подумал, что хорошо было бы открыть глаза, но потом раздумал. Ему не хотелось знать, лежит ли та девица рядом или уже ушла. Наверное, еще лежит, потому что в конце концов хижина-то ее. Он вспомнил, как прошлой ночью, спотыкаясь, ковылял по дороге, поддерживаемый этой девицей. А потом они вдвоем вошли в покрытую тростниковой крышей хижину с грязной дверью. Тревис смутно вспомнил, как девица его раздела, а потом стала ругаться на своем забавном языке – смеси французского с испанским, на котором говорила, когда злилась. А это случалось часто.
Солома из матраса под Тревисом слегка покалывала его голые ягодицы. Скоро все равно придется вставать, одеваться и убираться из этого места к чертям собачьим. Наступит еще один день, когда он сможет напиться рома, чтобы глазеть без цели на эти горы и непрерывно думать, за каким дьяволом он приехал на этот проклятый остров.
Как-то один из важных чиновников сказал Тревису, что Гаити – слово индейское и означает «гористая земля». Что ж, поверить в это нетрудно. Горы вокруг густо заросли лесами, а некоторые вершины поднимались до самого неба. Та, что выше всех – Пик ля Сель, – достигала почти девяти тысяч футов.
Первое время Тревису нравилось бродить по окрестностям. Это отвлекало его от грустных мыслей. А они нахлынули, как только выяснилось, что Тревису придется исполнять обязанности шерифа, скажем так, да и то если возникнет необходимость. До сих пор его услуги не потребовались, так что свободного времени было предостаточно. Поначалу прогулки вдоль побережья, окруженного скалами со множеством бухточек и пещер, воспринимались Тревисом как приключение. В некоторых местах горы вонзались в небо прямо из морских глубин. Тревис постепенно научился распознавать разные породы деревьев, встречавшихся ему в этих лесах, – красное дерево, дуб, сосна, кедр, железное дерево, атласное дерево и палисандр. Некоторые из них он видел впервые и очень сомневался, что когда-нибудь увидит вновь. В одном засушливом месте Тревис заметил кактусы и крохотное деревце под названием «карликовый шип».
Да и местная еда не была ему противна. «Дири ет джонджон» – своеобразное варево из риса и жареных черных грибов – подавали с луковым соусом и пряными травами. Соус назывался «ти малис». Это блюдо было особенно вкусным. Повсюду в великом множестве росли дикие тропические фрукты, но местные крестьяне чаще всего питались рисом и бобами.
Так со все еще закрытыми глазами размышлял Тревис. Соломенный матрас по-прежнему покалывал ему ягодицы. Можно было бы встать и поесть немного бобов с рисом, а потом побродить по пещерам или же зайти в лес и там насквозь промокнуть под непрекращающимся дождем. А чуть погодя напиться рома и закончить день в постели Молины.
Молина. Господи, она по-настоящему красивая! Конечно, все здешние девушки за редким исключением красивы. Но в Молине было что-то особенное. Кожа у нее была черная и гладкая, а тело такое нежное и гибкое, что мужским пальцам просто не терпелось поскорее до него дотронуться. Глаза у Молины были цвета кофе, и их обрамляли густые шелковые ресницы. Но, Боже правый, когда Молина впадала в свойственные ей приступы ярости, эти глаза могли излучать ненависть.
Вне сомнений, предки Молины были рабами из Африки, которых привезли сюда, чтобы вытеснить местное племя под названием «араваки». Это племя в XVII веке истребили испанцы. В течение многих лет хозяева вступали в смешанные браки, и таким образом получились мулаты. Людовик XIV объявил их свободными.
Как полагал Тревис, африканская кровь Молины была смешана с французской и испанской. А возможно, даже и с английской. Молина была темнее, чем большинство других жителей этих островов.
Тревис медленно выдохнул. Проклятие! Он вовсе не собирался связываться с ней, но какой мужчина способен долго обходиться без женщин?! К тому же как еще можно убить время, если не пить и не заниматься любовью? И как назло Сэма не было рядом. Будь все проклято, каким образом мог он знать, что Сэма пошлют от другого комитета в Санто-Доминго?
Тревис не очень хорошо помнил дорогу из Голдсборо в Вашингтон. Когда он сел в этот проклятый поезд, то был в стельку пьян. Пил и тогда, когда с поезда сошел. А Сэм всю дорогу предлагал ему горячий кофе и твердил, что, если Тревис не протрезвеет, его придется ссадить. А Тревису было все безразлично. Ему хотелось только одного – чтобы это забытье длилось вечно.
Каким-то образом он оказался на корабле. А на следующий день подошел один из членов комитета и сказал, что все – пора наконец протрезветь. И Тревис с ним согласился. Тем более что чувствовал он себя как в аду и никак не мог вспомнить, когда ел в последний раз. Придя в себя, Тревис первым делом отправился на поиски Сэма. И только тут он узнал, что его друг плывет на другом корабле в совсем другом направлении.
Тревис почувствовал рядом с собой какое-то шевеление. Чьи-то пальцы осторожно сжали его плоть, и Тревис ощутил, что она твердеет.
– Ты возместишь за прошлую ночь, да? – Голос у Молины был такой же мягкий, как и ее прикосновение. – Ты заставишь Молину ощутить себя настоящей женщиной, потому что ты настоящий мужчина. О Боже, ты такой большой! Никогда раньше я не имела такого большого мужчину.
– Молина, до моего приезда у тебя вообще не было мужчины. И ты это знаешь, – медленно произнес Тревис.
Девственность Молины была для него больным вопросом. Черт возьми, если бы он знал, что она невинна! Но Молина до сих пор продолжала разыгрывать из себя взрослую женщину, очень сведущую и умудренную во всех женских делах. До сих пор Тревису так и не удалось узнать ее возраст. Во всяком случае, ей никак не могло быть «уже двадцать», в чем она ему клялась.
– Только не в это утро, – твердо сказал Тревис. Сжав запястье Молины, он решительно отодвинулся от нее. – В голове у меня такой гул, как от этих проклятых барабанов, в которые стучат каждую ночь. Похоже, я заболел.
– Ты опять выпил слишком много рома, – раздраженно укорила его Молина. – Молина уже устала от своего мужчины, который оказался пьяницей. Ты меня не радуешь. Я думаю, мне надо пойти к мамбо и рассказать ей, как ты со мной обращаешься. А она призовет высшие силы и заставит тебя желать меня всегда.
Тревис невольно открыл глаза и в бешенстве уставился на Молину. Ему стало противно.
– Проклятие! Я ведь тебе уже сказал, что не стану слушать эту твою чепуху про колдовство. Я в такие вещи не верю.
Тревис опустил ноги на пол и вскрикнул, почувствовав под ступнями грязную жижу, просочившуюся с улицы в хижину.
Оглянувшись, Тревис заметил, что сапоги его стоят довольно далеко. Чтобы их достать, нужно пройти чуть ли не по щиколотку в грязи. Брюки были небрежно брошены на пол, и, надевая их, Тревис выругался, потому что они были насквозь мокрые.
– Не надо смеяться над тем, что не понимаешь, – нарушил тишину голос Молины. – Богам это не понравится. Они могут за это наказать. Некоторые люди даже умирали.
Тревис встал.
– Больше я этого слышать не хочу, Молина. Я себя плохо чувствую и иду на улицу, чтобы достать какой-нибудь еды. А когда вернусь, мы во всем разберемся, обещаю.
Вдруг Тревиса качнуло, и он понял, что алкоголь еще не весь из него вышел. Снова опустившись на постель, Тревис прикрыл глаза.
– Я вижу, тебя мутит, Тревис. Молина сожалеет, что была с тобой такой злой. Все потому, что мне так тебя хочется!
– Ну ладно, ладно! – Он потер лицо руками. Черт! Тоска, скука, но, что бы там ни было, больше рома он сегодня пить не будет. Единственное, чего ему хочется, – набить желудок хоть какой-то едой и поскорее заснуть, если получится.
– Ты полежи тут, мой красивый мужчина, а я постараюсь что-нибудь приготовить, чтобы тебе стало лучше.
У Тревиса было слишком мало сил, чтобы ей возражать. Через некоторое время вновь раздался голос Молины:
– Вот. Поешь.
Открыв глаза, он увидел, что она стоит перед ним, держа в руках деревянную миску. На лице девушки сияла улыбка, а карие глаза тепло лучились.
– Это пойдет тебе на пользу. Так сказала мамбо.
Приняв у нее из рук миску, Тревис сдержался, чтобы не отругать девушку за эту мамбо. Потом, попозже, он выберет время и поговорит с ней об этой карге, которая правит в деревне, где живет Молина. Ужасно хотелось есть. Горячая, возбуждающая аппетит еда пахла так, что в животе у него заурчало.
Встречал он эту ведьму всего пару раз, но от одного ее вида ему сразу же хотелось как следует напиться. Старая, жирная да к тому же с каким-то пятном белой краски на черном лице, она походила на ночной кошмар. Как и на всех местных женщинах, на ней была лишь хлопковая юбка, а голые груди свободно висели. Они именно висели, почти до самой талии. У Тревиса это зрелище вызывало отвращение. Не то что прекрасные груди Молины, такие упругие, с восхитительными сосками, похожими на капельки шоколада. Когда-то ему так же нравилось смотреть на обнаженные груди других островитянок. А вот мамбо вызывала тошноту.
Как-то Тревис спросил у Молины, что означают ужасного вида предметы, которые жирная старуха носит на тесемочке вокруг шеи. Молина тотчас же разъяснила, что задавать вопросы о мамбо нельзя. Однако Тревис настаивал, и Молина сказала, что на шее старухи висят зубы. И человеческие, и звериные.
– Странные украшения, – саркастически заметил Тревис. Наверное, предположил он, это какой-то глупый местный обычай, но следует ему только такая ветхая карга, как эта мамбо.
– Это не украшение, – закричала Молина, и глаза ее округлились от страха. – Ты не должен так говорить. Ты ничего не понимаешь в вуду.
Молина произнесла это слово шепотом и с большим почтением. Но Тревис знал, что такое вуду. Для туземцев, таких как Молина, оно означает великую магию. А для него – просто бычье дерьмо. Он знал про вуду еще задолго до приезда на Гаити. В вуду верили многие негры с Юга, особенно в его родном штате Луизиана, так же как в Миссисипи и в Алабаме. Верили они и в зомби – мертвых, тела которых обряды вуду, как считалось, возвращают из царства теней. Как-то Тревис разговаривал об этом с одним негром. Тогда оба они были совсем мальчишками и однажды случайно вместе рыбачили в заболоченном рукаве Луизианы.
Звали того негритенка Лемуэль. Он рассказал Тревису про бокора, колдуна, который обладал злой силой, помогавшей ему призывать смерть на свою жертву. А когда мертвеца закапывали, бокор мог его оживить и превратить в раба.
Вот почему, объяснял негритенок, семья умершего старается похоронить его на таком участке кладбища, который ближе всего к дороге с оживленным движением. Тогда бокору будет трудно незаметно выкопать труп. Тревису в те годы рассказ мальчика показался забавной сказкой. То же самое подумал он и сейчас.
Покончив с едой, Тревис взглянул на Молину, пробормотав слова благодарности. Глаза его задержались на ее обнаженных грудях, таких зовущих. Он приподнялся, накрыл одну из них ладонью и потянул Молину к себе, чтобы дотронуться губами до соска.
– Сделаешь меня счастливой, да? – мгновенно прошептала она, опускаясь на Тревиса и обвивая руками его тело. Тревис не переставал ласкать губами сосок. – Ты сделаешь большим маном для Молины?
Единственной женщиной, с которой Тревису нравилось разговаривать во время любовных утех, была Китти. Потому что он ее любил, и ему всегда хотелось ей об этом говорить. С Молиной было как и со всеми другими – наслаждайся, но только обязательно убедись, что твоя партнерша удовлетворена. Никаких разговоров для этого не требовалось.
С Китти все было совсем по-другому. Тревис почувствовал приступ тоски. Черт! Ему хотелось быть с Китти, а не с Молиной, да и вообще ни с какой другой женщиной во всем мире. Но Китти здесь нет, вместо нее рядом с ним лежит Молина. Она уже раскинула ноги и стала двигаться под ним, но так, чтобы он продолжал держать в губах ее отвердевший сосок.
Тревис закрыл глаза, и перед ним проплыло лицо Китти. Он открыл глаза и увидел Молину. Голова ее была откинута назад, губы чуточку раздвинуты. Она стонала в такт их повторяющихся движений. Сжав ладонями ягодицы Молины, Тревис еще крепче прижал ее к себе. Она громко вскрикнула, и он стал еще сильнее погружаться в самую глубину ее лона, отвечая на ее призывы.
– Ох, как хорошо! – блаженствовала Молина. – О, Тревис! Ты такой огромный! Ты меня так наполнил собой. Я должна быть с тобой всегда.
Потом она замолчала и еще больше запрокинула голову. Прикусив нижнюю губу, Молина все равно не смогла подавить свои громкие счастливые вскрикивания, достигнув оргазма. Еще несколько рывков, и Тревис успокоенно вздохнул. Тем не менее где-то в глубине подсознания ему все равно хотелось, чтобы все это происходило с Китти.
– Еще раз! – вдруг закричала Молина и снова начала двигаться. – И еще много-много раз! Мне все равно мало!
Тревис тихо ругнулся, мягко приподняв Молину над собой и отодвигая ее в сторону.
– Не сегодня, леди. Мне надо связаться с начальством и узнать, нет ли новостей в связи с предстоящим возвращением домой. Возможно, мне даже придется поработать.
Глаза у Молины вспыхнули гневом, и Тревис примиряющим тоном пробормотал:
– Сегодня вечером я этому чертову рому не поддамся! И всю ночь буду тебя только радовать.
Неожиданно Молина выпрыгнула из постели. Волосы ее разметались по всему лицу.
– Ты что, принимаешь меня за джеунесс или за боузин? Ведь ты же мне денег не даешь!
– Ты никаких денег никогда не просила. – Тревис почувствовал, как в нем нарастает злость. Он встал и принялся застегивать брюки. Пора уходить, решил он, потому что в таком бешенстве он ее уже видел.
– Я их не просила, потому что они мне не нужны, – визжала Молина. – Я хочу быть твоей пласе. Разве я требую слишком многого? Сначала я вру. Говорю тебе, что уже была с мужчинами до тебя, чтобы ты подумал, какая я ловкая и все умею делать для мужского удовольствия. Но ты сам говоришь, что знаешь про меня истинную правду. Что была я девственница, а ты у меня – первый. Сделай меня своей пласе. Ты ведь не хочешь сказать, что уедешь с Гаити и вернешься в Америку?!
Тревис потеребил бороду. Черт, о чем это она трещит? Пласе!
– Поговорим потом, Молина. Мне надо идти.
Она перебежала через всю комнату и бросилась Тревису на шею. Он потерял равновесие и свалился поперек кровати, уставившись на Молину в полном изумлении. А она визжала:
– Нет! Мы поговорим сейчас. Я уже беседовала с хоунганом. И с мамбо. Оба сказали мне, что поговорят с хоунси, и я стану твоей пласе. Они говорят, чары уанга не срабатывают, потому что ты сильный мужчина. Ты не нашей породы. Слишком сильный! Хоунси все устроит.
Тревис никак не мог взять в толк, о чем она говорит. Но что-то в самом ее тоне настораживало. Похоже, что его действительно ждут большие неприятности. Осторожно выбирая слова, он начал говорить:
– Молина, ты ведь знаешь, мне непонятны все те слова, которые ты употребляешь, когда злишься. Успокойся и все мне объясни. – Он попытался отстраниться от нее, но Молина еще крепче прижалась к нему. Применять силу Тревису не хотелось, и поэтому он просто лежал и снизу вверх смотрел на нее, смутно ощущая приближение беды.
– Тебе нужна пласе. Всем мужчинам нужны пласе. Я это заслуживаю, потому что ты был у меня первым. Я буду с тобой. – Молина откинула со лба черные волосы. Тревис увидел на ее губах улыбку. – Тебе Молина понравится. Я дам тебе много прекрасных сыновей.
Тревис быстро выдохнул: «О Боже!», уловил момент и отодвинулся от нее.
– Если я верно понимаю, ты хочешь стать моей женой, Молина. Но ты не учитываешь многих обстоятельств. – Тревис развел руками, надеясь, что его слова звучат достаточно убедительно. – Послушай, я ведь никогда тебе ничего не обещал, кроме приятных любовных утех. А это у нас было. Если это твое пласе значит жена, то мне жаль, но у тебя совсем неверное представление обо мне. Потому что у меня дома есть жена, которую я очень люблю. Есть сын. И я собираюсь к ним вернуться.
Но Молина его уже не слушала. Глаза у нее сузились до щелочек, она встала на колени, оперлась руками и поползла по постели, словно разгневанная пантера, готовящаяся к прыжку. Губы у нее раздвинулись, а зубы вдруг стали похожи на клыки – такие же длинные и смертельно опасные.
– У тебя есть пласе! – прошипела она. – Ты никогда Молине не говорил. Ты Молину обманул!
У Тревиса лопнуло терпение. Он сорвал с гвоздя на стене шляпу.
– Я не считаю, что должен был тебе что-нибудь рассказывать, Молина. Ты знала, что делаешь. Я никогда тебя не принуждал.
Он повернулся, чтобы уйти. И тут Молина прыгнула и всем телом повисла у Тревиса на спине, обхватив руками его шею. Тревис попытался скинуть ее, но девушка изо всех сил вонзила ногти ему в шею, дико завизжав при этом. Тревис отчаянно вертелся из стороны в сторону. Но когда он почувствовал острые ногти на своем лице, понял: пора забыть, что с ним воюет женщина. Черт, не будет же он ждать, пока Молина вот так выцарапает ему глаза! Тревис прижался спиной к стене, и Молине пришлось ослабить хватку. Она опустилась на пол. Тревис склонился над ней. По щеке его текла кровь.
– Ты с ума сошла? Будь ты мужчиной, я тебе…
– Я не мужчина! Я женщина! – сквозь слезы крикнула Молина. Она смотрела на Тревиса снизу вверх, и взгляд ее был полон ненависти. – Ты домой не уедешь. Ты останешься здесь. Молина будет твоей пласе. Так сделает хоунси. Вот увидишь!
– Больше я ничего слушать не желаю, Молина. Между нами все кончено. Жаль, если у тебя сложилось такое неверное представление. – Тревис поспешно бросился из хижины. Лил проливной дождь, но его ничто не могло удержать. Ему хотелось лишь одного – больше не слышать визга Молины.
Сначала он медленно шел по грязной улице, а потом ускорил шаг: ему хотелось выпить. Но будь он проклят, если из-за рома или еще какой-нибудь дряни снова свяжется с женщиной. Отслужить положенный ему на этом острове срок – и сразу же домой! Там он обретет наконец счастье. С Китти или без Китти, не важно. У него еще есть Джонни.
Наконец Тревис добрался до небольшого отеля в Порт-о-Пренсе, где размещался штаб комитета. Там у Тревиса была своя комната. Не очень большая, но куда лучше, чем хижина Молины.
И вдруг Тревис осознал, что он от себя совсем не в восторге. Похоже, с момента его приезда на Гаити он стал постепенно превращаться в бездельника. Пора все изменить. Надо принять ванну, побриться, поесть и выпить горячего кофе. А потом отправиться спать. После этого он почувствует себя снова в форме.
– Колтрейн! Да ты похож на черта! – Голос шел откуда-то из глубины полутемного холла. Тревис быстро повернулся и увидел Элдона Харкорта, поднимавшегося с кресла. Элдон направился к нему, не скрывая своего удивления. – Выглядишь ты погано, старик. Царапины у тебя скверные. Займись ими поскорее. Уж не спутался ли ты с какой-нибудь здешней девицей? Мне надо было бы тебя предупредить о них заранее. Они очень опасны.
Тревис не был близко знаком с Элдоном. Знал только, что тот служил помощником одного из политиков – членов комитета. Элдон давно демонстрировал ему свое дружеское расположение, но Тревис друзей не искал.
– А откуда, Элдон, вы так хорошо знаете здешних женщин? – не столько с ехидством, а скорее из чистого любопытства спросил Тревис. – Ведь этот ваш приезд на Гаити первый, разве не так? И тем не менее вы, похоже, действительно многое знаете о Гаити.
Элдон улыбнулся:
– Вы правы, Тревис, я многое знаю о Гаити. И приехал я сюда впервые. Однако видите ли, мой дед занимался работорговлей и много лет прожил в этой стране. Сюда он привез из Англии мою бабушку, и здесь родился мой отец. Они переехали в Америку, когда отец был совсем мальчишкой. Бабушка всегда испытывала страх перед вуду. Помню, как дедушка мне рассказывал, что она беспрестанно просила его поскорее уехать с этого проклятого острова.
– Вуду!– Тревис с отвращением тряхнул головой. – Эти их вечные барабаны, в которые они бьют по ночам. Словно дети, играющие в какую-то игру. На мой взгляд, просто смешно.
Элдон нахмурился:
– Не относитесь к этому так пренебрежительно, Колтрейн. По крайней мере пока вы находитесь здесь.
– Неужели вы верите во все эти идиотские предрассудки? В таком случае мне следовало бы познакомить вас с той самой туземкой, которая, черт побери, чуть не выцарапала мне глаза всего лишь час назад. Она все время выкрикивала такие слова, как хоунси и хоунган и власть уанга. И все это из-за того, что я не хотел сделать ее своей пласе, не знаю, что эти слова значат. – Тревис со злостью показал на свое исцарапанное лицо. – Вы с ней можете хорошо поладить.
От Тревиса не ускользнуло, что неожиданно на лице Элдона отразился страх.
– Значит, вы и впрямь верите в этого самого мумбо-джумбо? И что-то в моих словах вас напугало. Хотелось бы знать, что именно.
Элдон огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что в холле больше никого, кроме них, нет, и, положив руку на плечо Тревиса, прошептал:
– Пойдемте ко мне в комнату. У меня есть немного виски, и мы промоем ваши царапины. К тому же вам наверняка захочется выпить после того, что я вам расскажу. – Он прикусил нижнюю губу, лицо его побледнело. – Хочется надеяться, что мои опасения излишни.
Тревис твердо стоял на своем.
– Послушайте. Я благодарен вам за участие, но мне смертельно хочется спать и поскорее, черт побери, все это позабыть.
– Нет!
Элдон крикнул так резко, что Тревис вздрогнул. Харкорт отнюдь не был местным туземцем. Слава Богу, он американец, как и сам Колтрейн. И похоже, что-то его сильно напугало.
Тревис покорно пошел за Элдоном по лестнице, и вскоре они оказались в его комнате. Элдон подошел к старому деревянному буфету и вытащил бутылку виски и салфетки:
– Возьмите, приложите к лицу и смойте кровь. Я поищу бокалы.
Тревис поморщился от прикосновения спирта к разодранной коже. Взглянув в потрескавшееся зеркало, Колтрейн выругался на свое гадкое отражение. Да, Молина его отделала как надо. Еще, считай, повезло, что не лишился глаза. Тревис поднес бутылку к губам и сделал большой глоток.
– Присаживайтесь, – указал Элдон на единственный в комнате стул. Сам он примостился на краю прогнувшейся раскладушки и вздохнул. – Расскажите мне все подробно. Все, что она вам говорила. Нет, минуточку. – Элдон широко раскрыл глаза. – Прежде всего я хочу знать, изнасиловали вы ее или нет.
– Изнасиловал? – взвился Тревис. – За всю свою жизнь я не изнасиловал ни одной женщины!
– Хорошо, хорошо, – махнул руками Элдон. – Но ведь это все равно случилось, так?
– Если вы имеете в виду, был ли я с ней в постели и предавался ли любовным утехам, я отвечу утвердительно. Я был пьян, а она сама навалилась на меня. Наверное, мне бы этого делать не стоило. Но вся моя распроклятая жизнь состоит из одних таких «не следовало бы». Я уже устал сокрушаться по каждому такому поводу. – Колтрейн еще раз глотнул виски.
– А она была… – Элдон понизил голос до шепота, – девственница?
Тревис кивнул.
– О Господи, только не это! – воскликнул Элдон, воздев руки к небу и раскачиваясь из стороны в сторону.
Тревис начал терять терпение.
– Да будьте вы прокляты, Элдон! Выкладывайте поскорее, что привело вас в такой ужас. Мне это уже начинает надоедать.
Элдон снова воздел руки.
– Ладно! Только сначала вспомните все непонятные слова, которые она вам говорила, упоминая хоунган и уанга.
Когда Тревис по памяти назвал несколько таких слов, Элдон, похоже, был на грани обморока. Речь его сделалась сбивчивой.
– Вы… вы, Колтрейн, попали в большую беду. Будь я на вашем месте, я бы как можно быстрее уносил отсюда ноги… Забудьте про комитет, про свою службу, про все. Как можно скорее уезжайте отсюда.
Тревис спокойно вытянул из кармана рубашки обрезанную с обоих концов сигару. Увидев, что она промокла, он швырнул ее в стоявшую рядом плевательницу. Тайком покосившись одним глазом на буфет Элдона, Колтрейн поднялся и, не спрашивая разрешения, взял сигару. Закурив, он проследил за струйкой дыма и повернулся к Элдону.
– Хорошо, – тихо сказал он. – Я хочу, чтобы вы мне все объяснили, Харкорт. И попрошу вас сделать это побыстрее.
Элдон глубоко вздохнул и начал взволнованно и торопливо, словно боясь, что если не выплеснет все сразу же, то вообще не скажет ничего:
– Вы нарушили ее девственность. Она вас обвинила в том, что вы отнеслись к ней как к джеунесс, любовнице. Но в то же время вы не проявляете к ней такого уважения, как к боузин – проститутке. Значит, вы ей за развлечения денег не платили?
– Не платил. – Тревис затянулся сигарой и теперь говорил, зажав ее зубами. – Она никогда не просила денег. Она лишь хотела, чтобы я ее ласкал. Я ее ублажал. На том и конец сделки.
– Нет, не конец! – обреченно покачал головой Элдон. – Это лишь начало большой беды. Она не хотела быть ни джеунесс, ни боузин. Вероятно, у нее нет семьи, а то бы ее родители потребовали, чтобы вы на ней женились по закону и называли бы ее пласе.
Когда она произносила слово хоунган, имелся в виду жрец вуду. А мамбо – это жрица вуду. По их колдовству происходят разные события. В этом их власть, их сила. Похоже, она применила уанга, особый отвар, чтобы заставить вас ее полюбить.
Брови Тревиса взвились вверх.
– Какой такой отвар?
– Особо приготовленный, с добавлением кусочков женских ногтей и волос. Я думаю так.
Тревис подавил желание сразу же прекратить этот разговор. Черт, в какую нелепую историю он попал! И Тревис решительно загасил сигару.
– Ладно, давайте дальше. Что еще сделала эта девка?
– Важно не то, что она сделала, – с широко раскрытыми глазами произнес Элдон. – Куда важнее, что она собирается с вами сделать. Она упомянула хоунси. Это имя богини. Вне сомнений, девица уже побывала у хоунгана и у мамбо своей деревни, а они собираются применить вуду, чтобы заставить вас ее полюбить, остаться здесь, на Гаити, и сделать из нее уважаемую женщину.
– Ну, не знаю, кто из вас сошел с ума – вы, Элдон, или эта Молина. Значит, так. Возможно, вы верили в волшебные сказки своего дедушки. Очень мило! Лично я не помню, чтобы у меня был дедушка, и я часто об этом жалел. Должно быть, очень приятно слушать сказки. Но только и всего! Именно сказки.
– Тогда послушайте мои сказки, – мрачно вздохнул Элдон. – Послушайте меня. И после этого, я полагаю, вы согласитесь, что сейчас для вас самое лучшее – немедленно уехать с Гаити.
Элдон стал объяснять, каким образом обряды вуду переместились из Африки на Гаити. Тревис перебил его, сказав, что ему доводилось слышать о таких обрядах в некоторых местах штата Луизиана.
Элдон кивнул и стал снова объяснять, что на первых порах рабства в Америке жрецы вуду действовали, не привлекая к себе особого внимания. Но время шло, и подобные «сомнамбулические экстазы», как их иногда называют, стали регулярно происходить в кварталах, где жили рабы. Таинственные обряды, сопровождаемые громкими звуками конических барабанов, начали привлекать внимание владельцев этих рабов. Они боялись, что рабы станут собираться вместе и восстанут против своих хозяев, и вуду запретили. Было объявлено, что любой, у кого обнаружится символ вуду, будет избит или даже повешен, чтобы было неповадно другим.
Элдон объяснил, что все эти жестокости привели к тому, что рабы цеплялись за своих богов еще сильнее, чем прежде.
– Вуду не умерло. Оно не умрет никогда.
– Пока что вы так и не сказали мне ничего настолько убедительного, чтобы я мог в это поверить.
– Я пытался вам втолковать, насколько это серьезно. – И Элдон стукнул себя кулаком по колену. – А теперь я расскажу вам, как это все выглядит в реальности.
На Гаити вуду стало общей религией, по которой боги спускаются на землю и овладевают душами живущих, а души умерших предков вселяются в их живых родственников и дают власть и силу.
Детей воспитывали в страхе перед наказанием богов. Им запрещалось ходить с мокрой головой, потому что считалось – вода притягивает духов, а дух человека живет у него в голове.
По ночам люди накрепко закрывали двери и окна, дабы привидения не могли попасть в дом. Однако некоторые привидения, несмотря на все предосторожности, все равно умудрялись проникать через любые заслоны. Это были лупгары, сосущие кровь у детей. В темноте можно было видеть, как они, словно яркие огоньки, пробиваются сквозь ночной мрак.
Самым неблагоприятным временем был полдень, потому что в эти часы у человека не бывает тени и, как говорили, у него исчезает душа. Владея и душой, и тенью, дух летает вокруг в поисках тела, чтобы в нем поселиться.
А еще существует дух тонтон макоут, своего рода колдун-лекарь. Он носит при себе такие снадобья, как мертвые пауки и сороконожки или же кошачье сердце.
Элдон с явным сочувствием взглянул на Тревиса.
– Я пытаюсь вам втолковать, что вы эту девушку сильно разозлили, проявив свое презрение. Она ходила к хоунгану и мамбо. А это великие жрецы. Они получили власть, пройдя обряд посвящения, который настолько ужасен, что описать невозможно. Мой дедушка никогда этого обряда не видел, но, по его словам, он продолжается сорок дней и даже больше. Будущие жрецы едят пауков, клопов и живых животных, подвергают себя всевозможным испытаниям. Они даже ходят по огню – кладут на блюда с горячим ромом камни и поджигают ром.
Благодаря такому обряду, – убежденно добавил Элдон, – жрецы наделяются особой силой. Они могут взывать к лоасам, богам, чтобы те творили свои заклинания и совершали всякое зло, вплоть до убийства. Они способны поднимать из могил мертвецов и превращать их в зомби. Вы понимаете? Нам не дано знать, о каком наказании для вас станет просить эта девушка у хоунгана.
– Может быть, убить меня? Или воскресить из мертвых? – хмыкнул Тревис. – Превратить меня в зомби? Да, про зомби я слышал. – Он пересказал историю, которую в детстве ему поведал негритенок, объясняя, почему часто могилы роют возле многолюдных мест.
– Это правда. Правда, – горячо подтвердил Элдон, которому показалось, что он наконец-то поборол насмешливый скептицизм Тревиса. – У зомби нет души, он лишь воспроизводит внешнюю сторону жизни. Это раб, вынужденный вечно исполнять волю своего хозяина, делать за него самую тяжелую работу. А кормят такого зомби скверной, скудной едой, которая называется боулли. – Элдон подался вперед, сжимая и разжимая руки. – Дедушка мне даже рассказывал, как появляются зомби. Поздно ночью колдун идет в чью-то хижину. Он несет с собой пустую бутылку и пустую бамбуковую трубочку. Сначала колдун должен убедиться, что выбранная им жертва крепко спит, ибо в это время душа бывает совсем беззащитна. И тут колдун начинает нашептывать заклинания дамбалле, богу дома, чтобы тот смотрел в другую сторону и не смог бы видеть, что здесь происходит. – Элдон был крайне возбужден. – Колдун просовывает конец трубочки в щель под дверью и начинает высасывать душу находящегося внутри дома человека. Потом сплевывает эту душу в бутылку и закупоривает ее пробкой. После этого идет к себе домой, приносит дамбалле в жертву курицу и читает благодарственное заклинание. Затем закапывает душу, заключенную в бутылке, а заодно и мертвую курицу. Теперь остается только одно – ждать, когда выбранная им жертва умрет. А это обычно случается дня через три. В ночь погребения бутылки колдун направляется на кладбище и там взывает к вудускому богу Барону Самеди, хранителю мертвых, чтобы тот позволил ему без помех выкопать труп. После этого он выкапывает тело и вставляет в рот мертвеца свежесрезанный папоротник под названием моури леве. Не проходит и пары минут, как труп уже сидит.
Элдон развел руками, давая понять, что рассказал все, и откинулся на спинку в ожидании реакции Тревиса.
Тревис усмехнулся:
– Хорошо, что я никогда не знал своего деда! Если бы он поведал мне подобную историю, то я наверняка сильно огорчил бы его, посмеявшись над ней.
Элдон вскочил как ужаленный:
– Черт побери, Колтрейн, но ведь все очень серьезно! Пойдите к кому-нибудь из правительственных чиновников, служащих здесь, и расскажите, что с вами случилось. Сами увидите, они немедленно помогут вам уехать с Гаити. Как я понял из ваших слов, эта девушка уже была у хоунгана. А если она ему расскажет про сегодняшний эпизод, вам придется во все поверить, когда услышите ближайшей ночью бой барабанов. В них будут бить во время обряда, вызывающего духов, чтобы те спустились на землю и помогли бы наказать Тревиса Колтрейна.
– Знаете, Элдон, я чертовски устал и, приняв пару стаканов виски, буду спать настолько крепко, что они могут даже вместо барабана стучать по моей голове – я все равно ничего не услышу.
Элдон нервно забегал по комнате.
– Извиняться уже слишком поздно. Зло причинено. Вы лишили девушку невинности. Отказались сделать ее своей пласе. Вы ее отвергли и унизили. Она очень рассердилась, а иначе бы не набросилась на вас с такой силой. Скорее всего в данный момент она у своих хоунгана и мамбо, и они разрабатывают план действий. Да нет, пожалуй, идти к ней с повинной просто бесполезно. Вам надо немедленно уезжать.
– Послушайте, Харкорт. Я никогда и в мыслях не держал хоть как-то Молину обидеть. Она была очень милой, сама предложила мне себя. И я занялся с ней любовью. Хорошо было и мне, и ей. Никаких обещаний я никогда не давал и понятия не имел о ее планах. Я попытался ей об этом сказать, но она не стала меня слушать и просто впала в безумство. Вы правы, мне не надо к ней идти и просить прощения, потому что из этого ничего хорошего не получится. Мне остается только надеяться на Бога, что больше я ее никогда не увижу.
– Немедленно уезжайте! – умоляюще воскликнул Элдон. – Знаете, друг, я сегодня утром слышал, что мы здесь можем проторчать еще много месяцев. Похоже, комитет вскрыл какие-то грязные сделки. Кое-кто из богатых американцев узнал о плане президента Гранта и приехал сюда, чтобы скупить землю по дешевке, а потом на ней спекулировать. На этом можно сделать целое состояние. Комитет собирается провести тщательное расследование.
– У меня здесь еще дела. Платят хорошо, и вы не можете не согласиться, что работа у меня легкая. Время от времени тебя вызывают, особенно когда на остров привозят напитки и сигары и может понадобиться вмешательство шерифа. Это, Элдон, очень легкая жизнь.
– Если вы не уедете с Гаити, вас постигнет ужасная участь зомби! – Элдон выдернул из руки Тревиса пустую бутылку из-под виски и швырнул ее об стену. Осколки бутылки рассыпались прямо у его ног. – Послушайте, Колтрейн, будь вы прокляты! Уезжайте, пока еще не поздно!
– Я думаю, – зевнул Тревис, поднимаясь и потягиваясь, – что лучше всего мне сейчас принять ванну, поесть и выпить, что я и собирался сделать. Потом я отправлюсь спать. А когда проснусь, тогда уже точно уеду с Гаити.
Элдон с облегчением вздохнул, опускаясь на раскладушку. Наконец-то он этого Тревиса убедил.
– Слава Богу, вы вняли голосу разума.
– Угу, – продолжал Тревис, словно Элдон ничего не сказал. – Думаю, я возьму пару деньков отгула, найду себе кораблик, чтобы добраться до Санто-Доминго. А там разыщу Сэма Бачера. Когда же я возвращусь, у Молины уже появится новый любовник. И все будут счастливы!
Элдон в полном недоумении уставился на Тревиса:
– Вы собираетесь вернуться? После всего того, что я вам рассказал? И всего через пару дней?
Тревис улыбнулся и направился к двери. Нажав на ручку, он сказал:
– Верно, Элдон. Видите ли, я никогда в жизни ничего не боялся.
Еще раз усмехнувшись, он распахнул дверь и вышел.
Элдон Харкорт очень долго сидел на раскладушке, глядя на захлопнувшуюся дверь. Тревис Колтрейн так и не понял, что теперь он человек меченый. Можно считать, что он уже мертвец. И скоро будет вечно бродить по земле как живой мертвец – зомби.
А вдали уже начали бить барабаны.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь и слава - Хэган Патриция



Можно почитать, если интересует Гражданская война вСША...
Любовь и слава - Хэган ПатрицияТатьяна
5.01.2016, 16.00





Очень понравилась эта сага: 1. Любовь и война. 2. Горячие сердца. 3. Любовь и слава. Читайте. Действие происходит в США во время и после Гражданской войны.
Любовь и слава - Хэган ПатрицияНадежда
24.05.2016, 13.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100