Читать онлайн Любовь и слава, автора - Хэган Патриция, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и слава - Хэган Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.8 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и слава - Хэган Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и слава - Хэган Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хэган Патриция

Любовь и слава

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Тревис направил коня в сторону от Главной дороги, чтобы оттуда получше изучить окрестности, не будучи замеченным другими гостями, едущими на день рождения Элейн.
Увидев усадьбу Джордана Барбоу, Колтрейн покачал головой. Четырехэтажный дом был сделан из серого камня, с башенками на всех четырех углах. Окна у дома были длинные и узкие, с полуциркульными арками. В каждом окне множество маленьких витражей. По краям крыши тянулась невысокая ограда, образуя место специально для прогулок.
Парадные двери были большие и тоже с полуциркульными арками, как и окна. Длинная терраса соединяла дом с узкой лестницей, поднимавшейся от выложенной булыжниками подъездной аллеи. Вдоль фасада дома росли аккуратно подстриженные кусты.
Возле дома было разбито шесть отдельных садов, каждый со своим собственным планом. Величавые дубы и клены простирались очень далеко, насколько хватало глаз.
На вкус Тревиса, все здесь было слишком помпезно. Он решил, что Барбоу хотелось, чтобы все знали о его огромном богатстве, и, создавая свое имение, он нисколько не тревожился, что все будет выглядеть нарочито хвастливым. Да, Барбоу был всемогущ, ничего не скажешь. За последние несколько дней Тревису удалось выяснить, что в этой части штата Кентукки Барбоу принадлежало очень много. А остальное он держал под своим контролем.
А еще из местных сплетен Колтрейн узнал, что Стьюарт Мейсон и Элейн Барбоу были неофициально помолвлены и что именно Элейн отказывалась назвать точную дату свадьбы.
Ну а что же Мейсон? Израэль произносил это имя с содроганием. Те, кого о нем расспрашивал Тревис, отвечали неохотно, почти со страхом. Но почему? Богатым он не был. Владел землей, это правда. Но очень скоро Колтрейн выяснил, что вся эта земля была отдана под залог… Джордану Барбоу. Возможно, Сэм был прав и для своих грязных дел богачи нанимают головорезов со стороны. У Тревиса все росло подозрение, что именно Мейсон стоит за всеми теми преступлениями, что происходят в этих местах. А Барбоу платит по счетам и отдает приказания.
Наступили сумерки. На фоне подернутых дымкой зеленых гор небо казалось перламутровым. На нем зажглись первые звезды. По долине пробегал мягкий ночной ветерок. Снова выведя лошадь на дорогу, Тревис направился к дому в готическом стиле, обратив внимание на скопление многочисленных экипажей перед ним.
В седельной сумке у Колтрейна лежала свежая смена одежды. Сэм сказал, что Тревис явно рехнулся, коль собирается провести уик-энд в доме того самого человека, который скорее всего и вершит все черные дела в Кентукки.
– Тогда тем более я должен побывать там, – усмехнулся Тревис.
На это Сэм ответил:
– Да не поэтому ты туда едешь, ты ведь сам знаешь. Едешь ты туда из-за этой девчонки! – И поспешил добавить: – Пойми меня правильно. Я ничуть тебя не виню за такое желание. Ты ведь живой человек. Только, дружище, черт тебя побери, посмотри, что она собой представляет. Ведь ты же не хочешь оказаться связанным с этим семейством. Если наши подозрения подтвердятся, твое пребывание в этом доме может быть очень опасным.
Тревису не хотелось признаваться себе, что Сэм говорит правду. Но жизнь должна продолжаться. Колтрейн решил ввериться судьбе, что бы ни произошло между ним и Элейн Барбоу.
Он передал лошадь конюху-негру, стоявшему у нижней ступеньки лестницы. На негре были элегантный ярко-красный сюртук и короткие черные бархатные штаны. Потом Колтрейн пошел по лестнице к распахнутым дверям. Там стоял еще один негр, в прекрасном белом шелковом сюртуке и черных брюках. Он ждал момента, чтобы объявить о приезде нового гостя.
Тревис шагнул в огромный холл. И тут же поразился богатству этого дома. Он еще никогда до этого не видел такой огромной хрустальной люстры, свисавшей с высокого потолка и сверкавшей множеством огней. Стены были оклеены богатыми обоями в огромных красных розах, переплетенных ярко-зелеными виноградными лозами. До блеска полированные рамы из вишневого дерева обрамляли написанные маслом портреты строгих предков Барбоу. Под ногами Тревиса лежал дорогой восточный ковер ручной работы, отделанный по краям широкой золотой бахромой. По обеим сторонам холла поднимались дубовые лестницы, покрытые ярко-красным ковром, тянувшимся до площадки второго этажа.
Да, богатство. Огромное богатство. Богатство Джордана Барбоу не оставляло никаких сомнений.
– Я объявлю о вашем прибытии, шериф Колтрейн, – на великолепном английском сообщил Тревису негр-дворецкий.
– Нет необходимости, – отодвинул его в сторону Тревис, передавая шляпу, но оставив при себе кобуру с пистолетом. Парадной одежды на Колтрейне не было, но он надел новую кожаную куртку, накрахмаленную белую рубашку и черный галстук в рубчик. Брюки тоже были новые, темно-синего цвета, аккуратно отутюжены. На ногах сверкали до блеска начищенные черные сапоги для верховой езды. Обдумывая предстоящий визит, Колтрейн решил, что нет смысла изображать из себя кого-то, а лучше быть самим собой – федеральным окружным шерифом.
Дворецкий нервно прокашлялся и поспешил за Тревисом.
– Сэр, – вежливо, но взволнованно попросил он, – прошу вас, позвольте мне объявить о вашем прибытии. Так принято, сэр…
– Все в полном порядке, Уиллис. О прибытии шерифа объявлю я, – раздался сверху, с лестницы, мелодичный женский голос.
На лестнице стояла Элейн Барбоу. В тихом изумлении она сверху наблюдала за ними. Тревис взглянул на молодую хозяйку с явным восхищением. На ней было темно-зеленое бальное платье из муарового шелка. Переливающийся мягким блеском наряд прекрасно подчеркивал ее изумрудные глаза. На шее сверкали драгоценные камни. Такие же украшения были вплетены в ее золотисто-каштановые локоны, волной ниспадавшие на плечи.
Над смелым декольте Элейн вызывающе вздымались ее небольшие, но крепкие груди. Тревис, не отрывая глаз, проследил, как она руками, облаченными в кружевные перчатки, коснулась сверкающих камней у себя на шее. Ее влажные коралловые губы улыбнулись.
– Шериф Колтрейн, – хриплым шепотом произнесла Элейн, – не будете ли вы так любезны сопроводить меня в бальный зал?
Дворецкий в ужасе отпрянул, потрясенный нарушением протокола, а Элейн стала спускаться по лестнице. Она словно плыла, ее изысканные, из зеленого атласа, туфельки, казалось, едва касались красного ковра. Тревис спокойно встретил горящий взгляд Элейн и выраженный в нем вызов, предназначавшийся именно ему, только ему одному.
Дойдя до холла, Элейн просунула руку под локоть Тревиса и взглянула на него с открыто дразнящей улыбкой:
– Не могу вам передать, как я рада, что вы решили принять мое приглашение, Тревис. Думаю, мне надо будет вас представить… попозже. – И она озорно подмигнула.
Тревис сдержал свои эмоции, подавив желание, как всегда, приподнять в удивлении брови. Ничего не скажешь, и впрямь очень смелая леди, подумал он. А может быть, она просто первоклассная соблазнительница? У Колтрейна были свои собственные способы обращения с кокетливыми дамами, если их уловки заходили слишком далеко. И игра эта ему очень нравилась, он еще ни разу в ней не проигрывал.
– Элейн, – спокойно проговорил Колтрейн. Тон его был ровный, а глаза в открытую остановились на ее восхитительной груди. – Вы предложили мне свое гостеприимство, этого вполне достаточно.
Элейн склонила головку набок:
– Я могу предложить гораздо большее, шериф. Вы остаетесь на весь уик-энд, да?
– Собирался. В моей тесной комнатушке в городе действительно одиноко.
– Здесь вам одиноко не будет. Это я могу обещать. Ну а теперь войдем?
Тревис кивнул, и они переступили порог бального зала. Как по сигналу, взоры всех присутствующих устремились на них. Затихла музыка, и по толпе пробежал удивленный шепоток. Пожалуй, сразу же решил Тревис, зря он эскортирует Элейн на ее собственном приеме. Ему изменил такт: в конце концов он всего-навсего лишь незнакомец, о прибытии которого официально даже не объявили.
Из толпы тотчас же отделился какой-то мужчина. Тревис понял, что это Джордан Барбоу. Он был среднего роста, но из-за крепкого телосложения и мощных плеч казался выше. Темные волосы с сединой на висках были коротко подстрижены, а у шеи завивались крутыми колечками. Лицо было чисто выбрито, вдоль квадратных скул шла синяя тень. Те же изумрудные глаза, что так сверкали у Элейн, только узкие и злобные.
Джордан Барбоу был истинным хозяином дома и не мог себе позволить проявить недовольство нарушенным протоколом. Как ни в чем не бывало он поцеловал дочку в щечку, а потом повернулся к Тревису и протянул ему свою твердую руку.
– Очень мило, шериф, – вежливо проговорил Барбоу, – что вы пожаловали на прием, устроенный в честь дня рождения моей дочери.
– Очень мило, что она меня пригласила, – ответил Тревис, заметив довольное лицо Элейн. Похоже, она словно подает ему знак не волноваться, потому что знает, как командовать своим отцом.
Что же до Мейсона, тут все было совсем по-другому. Это Тревис понял сразу, как только увидел Мейсона пробирающимся сквозь толпу. Высвободив руку Элейн из-под локтя Тревиса, он положил ее под свой и взглянул на Колтрейна.
Тревис почувствовал себя отрезанным от всех. А трио – Джордан, Элейн и Мейсон – обернулось к гостям.
– Представляю вам мою дочь, – гордо объявил Джордан. – Сегодня ей исполняется восемнадцать лет.
Раздались громкие аплодисменты и выкрики «С днем рождения!». Оркестр заиграл традиционную песню «Счастливого дня рождения». Все подхватили ее, адресуя песню имениннице. Пели все, кроме Тревиса.
Когда музыка кончилась, Джордан поднял руки, призывая к тишине. Все затаили дыхание в ожидании.
– Как и в день рождения моей дочери Мэрили, – торжественно объявил Джордан, – я дарю Элейн тысячу акров моих самых лучших земель. – Его слова потонули в море восторженных возгласов. Барбоу снова призвал соблюдать тишину. – Как и Мэрили, Элейн получит свой щедрый попечительский фонд как подарок от меня и от своей покойной матери. Да будет ей земля пухом! – Голос Джордана впечатляюще дрогнул. Тревис подумал, что, наверное, он единственный здесь не верит в искренность Барбоу.
Элейн, как и положено, поцеловала отца, а потом позволила Мейсону заключить себя в объятия, потому что оркестр заиграл мелодичный вальс. Теперь Элейн уже официально стала взрослой и богатой молодой дамой, вступив во все свои законные права.
Джордан повернулся к Тревису:
– О вас, шериф, должен был бы объявить мой дворецкий. Я бы сделал это и сам, но, как вы видите, был обязан в этот торжественный момент уделить все свое внимание Элейн.
– Это не имеет никакого значения, – повел плечами Тревис. – Я никогда не обращал внимания на формальности. Не вините своего дворецкого. Он предлагал мне все сделать как принято.
На лице Джордана отразилось изумление.
– Такое появление Элейн еще раз продемонстрировало ее постоянную борьбу за собственную независимость. Когда дело касается светских приличий, она становится невыносима. Честно говоря, я вздохну с облегчением, когда увижу ее замужем. Пусть тогда ее мелкими бунтами занимается кто-то другой, а не я.
Тревис на эти слова никак не прореагировал, и Джордан взглянул на него с явным подозрением. Улыбка с его лица сошла.
– Скажите, как долго собираетесь вы и ваш коллега пробыть здесь? Должен откровенно признаться, что местные жители не очень-то рады видеть, как правительство присылает посторонних людей решать их внутренние проблемы.
На скуле Тревиса дернулся нерв.
– Когда с этими проблемами не справляются местные власти, Барбоу, то долг правительства прислать сюда помощь. Шериф Бачер и я пробудем здесь до тех пор, пока не отпадет необходимость в нашем присутствии.
По лицу Джордана пробежала тень и тут же исчезла. Он посмотрел на дверь.
– Боюсь, я веду себя как не очень-то гостеприимный хозяин, шериф. Не согласитесь ли пройти со мной ко мне в кабинет и выпить по стаканчику бренди из моих личных запасов?
Тревис кивнул. Они вышли из бального зала, пересекли холл и свернули в небольшой проход, в конце которого находилась просторная комната, отделанная дубовыми панелями.
– Вам здесь нравится? – спросил Джордан, закрывая тяжелые двойные двери. – Мне все привезли из Англии – и кожаную мебель, и диваны, и кресла, и канделябры. Даже письменный стол из красного дерева. Я эту комнату люблю. Очень люблю. Больше всего времени я провожу тут.
– Здесь очень мило, – заметил Тревис, а про себя подумал, что даже в склепе не так мрачно, как в этом кабинете.
Джордан достал хрустальный графин, налил себе и Тревису по бокалу бренди и произнес тост «за приятное пребывание в Кентукки». Потом уселся в большое кожаное кресло, скрестил ноги и в упор посмотрел на Колтрейна:
– Так. А теперь скажите, к какому выводу вы пришли после первых дней пребывания в наших краях. Что мы здесь все ненавидим негров и намереваемся начисто уничтожить всю их расу?
Тревис, молча наблюдая, как играет на свету янтарная жидкость в бокале, чуть нахмурился, словно обдумывая заданный ему вопрос.
– Я не думаю, Барбоу, что негров в здешних краях ненавидят абсолютно все. И было бы просто глупо предположить, что можно уничтожить всю негритянскую расу. Скажем лучше так: после просмотра отчетов, поступивших в шерифское управление, я считаю, что данных о совершенных тут преступлениях слишком уж много. И я намереваюсь выяснить, почему это стало возможным. А также сделать все, чтобы больше ничего подобного не происходило.
Джордан явно удивился.
– Это может оказаться задачей нелегкой, шериф. В конечном счете вы имеете дело с рядом сторонников Юга, которые вряд ли захотят покориться воле бюрократов-янки. Ведь то, что эти самые рабы получили свободу, еще не означает, что они приобрели ум, чтобы участвовать в голосовании и владеть землей, то есть жить так, как живут белые. Вы толковый парень, шериф. И вы, конечно же, это понимаете.
– Теперь у негров свобода. Они должны ее попробовать, – холодно сказал Колтрейн. – И любой вставший на их пути к осуществлению этой свободы совершает преступление. Мы не допустим, чтобы негров избивали, запугивали, убивали.
– Пусть черные знают свое место, – сменил тон Джордан. – Тогда не будет у нас никаких проблем. И если черным не нравится то, что в Кентукки одержать верх над белыми они не в состоянии, то пусть убираются отсюда подальше на юг, в Джорджию или Алабаму. Может, там им это удастся.
– Не надо говорить от имени всех белых, Барбоу. Будем реалистами. Те, кто совершил эти преступления, состоят в рядах ку-клукс-клана. В большинстве случаев. Я ничуть не сомневаюсь, что в Кентукки много порядочных белых, которые думают совсем не так, как вы.
Глаза у Джордана широко раскрылись, а ноздри чуть раздулись.
– Я считаю себя абсолютно порядочным и ни в каком ку-клукс-клане не состою.
– Однако я полагаю, вы отлично знаете, кто в нем состоит.
– Возможно. Мне известно все, что происходит в здешних краях. Только это отнюдь не значит, что я непременно лично участвую во всех событиях.
Тревис отпил глоток бренди и сквозь бокал внимательно взглянул на Барбоу:
– Если вы такой осведомленный, то наверняка могли бы мне сказать, кого нам следует искать, верно?
– Этого я не говорил, – быстро возразил Джордан. – И еще вам следует знать, сэр, что, даже если бы я действительно знал, кого вам надо искать, я бы ни за что своих соседей не предал. Боюсь, вам придется столкнуться здесь с очень большими для себя трудностями. Будет очень нелегко. И даже опасно. Те жители Кентукки, которых я знаю, вашему приезду отнюдь не рады.
Тревис пристально посмотрел на него:
– А я здесь не в качестве миротворца. Я направлен сюда, чтобы сделать все, что в моих силах, дабы прекратить скверное обращение с неграми. И я намерен делать свое дело в любых условиях, какими бы трудными они ни были, – со значением добавил Колтрейн, не моргнув в ответ на откровенно недружелюбный взгляд хозяина дома. Чуть помедлив, Тревис продолжил: – Пока я нахожусь в вашем доме, мне бы хотелось задать вам несколько вопросов.
– Задавайте, – холодно проговорил Джордан. – Но не обещаю, что отвечу на все.
– Скажите, почему здесь преследуют негров?
Джордан улыбнулся:
– Они очень наглые. Я уже сказал: черные не знают своего места. Возможно, янки и дали им свободу, но только от этого они не сделались такими же, как белые. Этого не может сделать ни один закон. – Он встал, чтобы снова наполнить бокал, приглашая Тревиса присоединиться. – Откровенно говоря, шериф, мне наш разговор не нравится. Я деловой человек и почтенный семьянин и к делам ку-клукс-клана никакого отношения не имею. Меня не очень-то радует, что вы считаете меня причастным к этим гадким делам клана и позволяете себе задавать мне свои вопросы.
– Вы меня не так поняли. Я ведь вас расспрашиваю потому, что вы имеете в округе большой вес, Барбоу. А моя служба и состоит в том, чтобы выяснить все, что могу. Так что не обижайтесь.
– Хорошо, обиды не будет, – сухо улыбнулся Барбоу. – Больше вам от меня ничего не надо? Сейчас мне нужно пойти к гостям. Полагаю, мы с вами достаточно хорошо познакомились!
– Позвольте задать еще один вопрос.
– Спрашивайте. И опять же я могу на него не ответить.
– Мейсон, ваш управляющий. Вы держите на его земли свои закладные. Все знают, что он собирается жениться на Элейн. Вряд ли вы согласитесь мне сказать, есть ли у него какие-либо дела с ку-клукс-кланом.
Было очевидно, что Джордан явно удивлен – и тому, что Тревис все знает про Мейсона, и его смелому вопросу.
– Послушайте, шериф. Вы что, принимаете меня за дурака? Неужели вы думаете, что я бы позволил своему собственному управляющему и будущему зятю связываться с ку-клукс-кланом? Конечно же, нет! Если Мейсон и связан с ку-клукс-кланом, он это держит от меня в строжайшем секрете. У меня в обществе положение видное. Я всеми уважаем. И всем отлично известно, что никакими незаконными делами я не занимаюсь.
Тревис встал:
– Тогда отлично. Полагаю, больше вопросов у меня нет.
Джордан тоже встал:
– Тогда вернемся к гостям. Праздничный пирог еще не разрезали. А мне специально для дня рождения Элейн привезли шампанское прямо из Франции.
Они вышли из кабинета и направились в холл, когда из бального зала появилась Элейн, ища кого-то глазами.
– Ага, вот где вы! – воскликнула она, бросаясь к ним. Она обеими руками придерживала платье, чуть поднимая его над атласными туфельками. – Я хочу с вами танцевать, шериф.
– Элейн! Неужели ты считаешь, что так поступают истинные леди? – воскликнул Барбоу, и его щеки слегка покраснели. – Непристойно для леди приглашать джентльмена на танец.
– О, папочка, Боже ты мой! – весело рассмеялась Элейн. Подхватив Тревиса под руку, она мягко потянула его за собой. – Ведь это мой день рождения, и я могу делать все, что хочу.
– У меня такое чувство, – зашептал Тревис, когда они отошли от Джордана, явно не одобрявшего поведения своей дочери, – что вы делаете то, что вам хочется, не только в день своего рождения.
– Разумеется! – И Элейн лучезарно улыбнулась. Они вошли в бальный зал. Танец начался, и Тревис обнял Элейн за талию. Присутствующие и не пытались скрыть своего любопытства.
– Вы танцуете просто божественно, – пробормотала Элейн, одаривая Колтрейна чарующим взглядом. – Я знала, что так и будет. С самого первого раза, как я вас увидела, я знала, что вы такой мужчина, который от рождения наделен умением ублажать женщину… во всем, – без обиняков добавила она.
Тревис удивился:
– Да как же вы, Элейн, можете об этом знать? Вы ведь фактически почти ребенок!
– Да? Вы так думаете? – разыграла обиду Элейн. – Вы, Тревис Колтрейн, еще не встречали такой женщины, как я. И я вам это докажу.
Колтрейн криво усмехнулся:
– Это звучит скорее как угроза, а не обещание!
– А может, и то и другое! Вам надо лишь подождать, вот увидите.
Колтрейн тихо засмеялся. Музыка кончилась, и он выпустил девушку из своих объятий. Внезапно между ними возник Мейсон, явно раздраженный.
– Ваш отец уже откупорил шампанское и приготовился произнести тост, – резко сказал он, словно не замечая Тревиса. – И пирог уже надо разрезать. Идемте со мной.
Элейн просунула руку в ладонь Тревиса:
– Пойдемте вместе – поможете мне разрезать пирог. Он просто гигантский. Папа заказал его одному булочнику в Луисвилле. Чтобы поднять этот пирог из фургона, понадобилось аж четыре человека.
– Элейн, не говорите ерунды! – взорвался Мейсон. – Какое отношение к вашему праздничному пирогу может иметь абсолютно посторонний человек? Или вы утратили всякое представление о приличиях?
Элейн тут же резко возразила:
– Да что о приличиях знаете вы, Мейсон? Вы ведь, пока папа вас не подобрал и не дал вам приличную работу, были просто ничтожным деревенщиной!
Мейсон прошипел:
– Как вы смеете, Элейн?! Сейчас же перестаньте вести себя как испорченный ребенок или я…
– И что же вы сделаете? А? – вызывающе спросила Элейн, по-прежнему держась за руку Тревиса. – Послушайте, Мейсон! Не лезьте в мои дела. Шериф – мой личный гость, и если я прошу его разрезать пирог, он его разрежет.
Тут Стьюарт мрачно взглянул на Тревиса, про себя посылая его ко всем чертям.
Тревис высвободил свою руку из руки Элейн. Проклятие! Меньше всего ему сейчас хотелось затевать скандал с Мейсоном. Никогда в своей жизни ни от каких схваток Колтрейн не уклонялся, но предпочитал их не провоцировать. Особенно схватки столь идиотские.
– Идите с Мейсоном, Элейн, – сказал он и отодвинулся. – Увидимся позже.
И Колтрейн повернулся так быстро, что она не успела возразить. Он поспешил к выходу через открытые двери, ведущие на затененную виноградными лозами террасу. Облегченно вздохнув, Тревис шагнул поглубже в тень, вытащил из кармана куртки манильскую сигару и зажег ее, с удовольствием наблюдая, как в ночной перламутровый воздух поднимается дымок. Хорошо иметь хоть пару минут покоя!
Колтрейн задумался над разговором с Барбоу. Пожалуй, Джордан ему лгал. Он нутром чуял, что тот связан с ку-клукс-кланом. И это чутье подсказывало ему, что надо быть настороже. А Мейсон целиком зависел от Барбоу. Это Колтрейн прекрасно понимал. Элейн сказала, что, до того как ее отец принял Мейсона под свое крыло, тот был просто никем. С чего бы это Джордан Барбоу стал так поступать, если не с целью иметь у себя человека, которому он мог бы доверять свои грязные дела?
Внезапно его внимание привлекло какое-то движение за низкой каменной оградой, окружавшей террасу. Глаза Тревиса едва различили в темноте фигуру женщины. Она приблизилась к нему и заговорила:
– Привет, шериф! Чего это вы здесь делаете в одиночестве? Надеюсь, не ломаете себе голову над тем, как укротить мою драгоценную сестрицу?! Это было бы пустой затеей. – Незнакомка тихо засмеялась и вошла на террасу. – Простите меня. Я не шпионила за вами. Просто люблю гулять по ночам. Я так устаю от всего этого шума и дыма на вечеринках и приемах.
Колтрейн заметил лишь отдаленное сходство между сестрами, не более. Мэрили была выше ростом и явно старше сестры, наверняка года на три-четыре. Он почувствовал, что на ее долю выпало больше жизненных испытаний, нежели на долю ее сестры. Это было видно по светло-карим глазам, которые давно уже не искрились весельем. Лента стягивала каштановые волосы Мэрили в тугой пучок. Тревис ничего не мог сказать о ее фигуре, потому что девушка буквально утопала в громоздком черном платье с длинными рукавами и глухим воротником до самой шеи. Этот наряд придавал ей еще более мрачный вид.
– Рад знакомству, – чуть поклонился Тревис.
Мэрили снова засмеялась, но смех был невеселый.
– Когда здесь Элейн, ни для кого другого места не остается. О, я очень люблю сестру, но у нее чересчур упрямый характер. Я наблюдала за вами обоими, когда вы танцевали, – продолжала Мэрили. – Я ее хорошо знаю, шериф. У нее на вас свои планы.
Тревису стало как-то не по себе.
– Я понимаю, что это совсем не мое дело, – поспешила добавить Мэрили, – но чувствую, что обязана вас предупредить. Элейн – это всегда беда. Так же, как и ее жених, Мейсон.
– Почему вы взяли на себя труд мне об этом сказать? – спросил Колтрейн, с любопытством глядя на Мэрили. Пожалуй, она действительно своей сестре завидует. Если их обеих сравнить, то Мэрили выглядит как старая дева.
К удивлению Колтрейна, Мэрили улыбнулась и, словно прочитав его мысли, сказала:
– Я Элейн не завидую, шериф. На самом деле мне ее жалко. Она ищет что-то такое, чего никогда не найдет. Ей следует сначала разобраться в себе самой. Что же касается вашего вопроса – почему я вам все это говорю, то ответ только один: я чувствую себя обязанной предостеречь вас от беды.
– Беды? – коротко рассмеялся Тревис. – Да кто же может вовлечь меня в беду, мисс Барбоу?
– Я не мисс Барбоу, – спокойно поправила его Мэрили. – Я миссис Трейлор. Но я прошу вас называть меня Мэрили.
Так, подумал Тревис, значит, она вовсе не старая дева.
– Кентукки – очень опасное место для тех, кто выступает против убеждений клана, – тихо говорила Мэрили. – Боюсь, вы даже себе не представляете, насколько это опасно, особенно в наших краях. У вас и без того полно дел, не надо связываться с Элейн.
– Может быть, вы объясните мне, что именно вы имеете в виду, Мэрили?
Она в первый раз за весь их разговор вдруг занервничала.
– Если вы сразу же не остановите посягательства на вас со стороны Элейн, вы потом только спровоцируете Мейсона и моего отца. Я это все говорю вам ради вашего же собственного блага. Вы здесь посторонний. Приехали сюда, чтобы вмешаться в местные дела. Вам здесь не рады. И это отношение к вам не изменится независимо от того, влюбится в вас моя сестра или нет.
– Вы попали в самую точку, – сказал Колтрейн. – Но что думаете лично вы? Вы тоже считаете, что мое присутствие здесь неуместно?
– Мне это абсолютно безразлично, шериф.
– А как насчет ваших чувств по отношению к неграм? Может быть, на ваш взгляд, с ними лучше всего иметь дело, устраивая над ними линчевания и до смерти их избивая?
Глаза Мэрили сузились. Тревис заметил, что она стиснула кулаки.
– Я это ненавижу. Ненавижу! Но я никакого голоса не имею. Соседи меня недолюбливают и без моих указаний на их грехи и…
Тревис почувствовал в ее словах глубокую горечь и постарался поощрить Мэрили к откровению.
– С чего бы это вашим соседям вас недолюбливать? На мой взгляд, вы чистосердечны и откровенны. Я лично не вижу в вас ничего неприятного.
Мэрили прикусила нижнюю губу, на миг закрыла глаза и натянуто улыбнулась.
– Не стоит говорить обо мне, шериф. Я лишь хотела предупредить вас об Элейн. Она, конечно, очень красивая. Не сомневаюсь, вам она очень нравится. Но вы не можете знать ее так, как я. Не можете знать, какая она хитрая. Если ей чего-нибудь захочется, она не остановится ни перед чем.
Тревис прислонился к увитым виноградными лозами перилам террасы и сложил на груди руки.
– Миссис Трейлор… Мэрили. Меня очень тронуло ваше беспокойство обо мне. Но только можете не сомневаться, что Элейн отнюдь не первая женщина в моей жизни. Думаю, я с вашей сестрой справиться смогу.
Лицо у Мэрили окаменело.
– Да, конечно, шериф. Могу себе представить, как это у вас получится. – Она подняла подбородок. – Пожалуй, я лучше пойду.
Она торопливо повернулась и буквально столкнулась лицом к лицу с Элейн. Тревис не успел заметить, как та появилась на террасе.
– О, Мэрили! Смотри перед собой! Ты так могла помять мне платье! – закричала Элейн, стрельнув глазами в Тревиса. И добавила: – Что это ты тут делаешь с моим гостем, а?
– Проявляю вежливость, – небрежно ответила Мэрили и ветерком проскользнула внутрь дома.
Элейн покачала головой и поспешила к Колтрейну, который по-прежнему стоял, лениво прислонившись к перилам.
– Ох уж эта Мэрили! – с презрением оглянулась через плечо Элейн. – Как бы мне хотелось, чтобы она нашла для себя подходящего красавчика и перестала бы флиртовать со всеми теми, кто приходит ко мне.
Колтрейн приподнял бровь:
– Она только что представилась мне как миссис Трейлор.
– Она вдова. Ее мужа убили на войне. Наверное, эта карга уже больше никогда не выйдет замуж. Вы бы послушали, как она иногда воюет с папой, который ругает ее за то, что она так любит черных. Точно так, как и ее Дональд. Когда его убили, папа сказал, что это был самый лучший конец для человека, который отправился воевать на стороне проклятых янки.
– Я сам воевал на стороне проклятых янки, как вы их называете, – сухо произнес Тревис.
Элейн подвинулась чуть поближе и, положив ему на плечи свои пальчики, прошептала:
– Я знаю. Но это не важно! Вы ведь были просто солдатом и выполняли свою работу. Ведь вам на самом-то деле было все равно, на чьей стороне воевать.
– Честно говоря, мне было вовсе не все равно. Отнюдь! Мне не все равно и сейчас.
Элейн привстала на цыпочки, и ее влажные зовущие губы оказались всего в дюйме от лица Колтрейна.
– О, Тревис! Неужели нам так нужно говорить о неприятных вещах? – хрипло прошептала она, прижимаясь к его груди. – Я полагаю, мы можем найти куда более интересное для нас занятие.
Тревис ощутил столь знакомое ему напряжение в теле. Черт побери, он хочет эту женщину! Да и какой мужчина на его месте не испытывал бы такого желания? Красивая. Обольстительная. Каждой клеточкой своего тела Колтрейн ощущал, что и Элейн чувствует к нему не меньшую страсть, чем он к ней. Чисто мужская потребность в женщине заставила его сжать Элейн в объятиях, а губы его слились с ее губами.
Пальцы Элейн поползли вверх по шее Тревиса, тело слилось с его телом. На миг он крепко прижал ее к себе, но потом отодвинулся.
– Думаю, нам бы следовало вернуться к вашим гостям. В конце концов этот вечер устроен именно в вашу честь.
Чуть задохнувшись, Элейн нервно пригладила прическу. Лицо ее пылало.
– Да! Конечно! Вы, разумеется, правы. Пойдемте танцевать! – И она первой покинула террасу.
Во время их второго вальса Тревис почувствовал, что его кто-то сильно задел за плечо. Обернувшись, он увидел Стьюарта. Лицо его было мрачным. Когда танец кончился, Колтрейн с поклоном отошел в сторону и направился к столику в углу комнаты. Там стояли напитки.
Колтрейн завел ничего не значащие разговоры с теми, кто оказался рядом, и безошибочно почувствовал, что отношение к нему пронизано духом враждебности. Вскоре люди вокруг Тревиса рассеялись, и он остался один. Оглядевшись, Тревис заметил стоявшую в стороне Мэрили. Она откровенно наблюдала за ним. С удивлением? Или же в ярости? Он не совсем понял выражение ее лица.
Колтрейн решительно направился к Мэрили и дружески протянул ей руку:
– Не хотите ли потанцевать со мной, Мэрили?
Подаренная ему улыбка была почти печальной.
– Очень мило с вашей стороны, шериф, что вы пожалели даму, оставшуюся без кавалера. Но я не могу, большое спасибо. Мне вашей жалости не надо.
Колтрейн коротко рассмеялся.
– А кто сказал, что я вас пожалел?
– Да это у вас в глазах написано! Я всегда могу по глазам мужчины прочесть, что он думает. Нет, спасибо, шериф. Мне ваше сочувствие не нужно. Мне от вас вообще ничего не нужно.
Мэрили повернулась и ушла, оставив Тревиса стоять одного. Он почувствовал себя в глупом положении и разозлился. Что она, черт побери, о себе думает?
Колтрейн уже было решил, что пора уходить, как к нему подошел низкорослый лысый человек, который явно сильно нервничал. Он сказал, что его зовут Норман Хейткок и что он фермер. Взволнованно оглянувшись несколько раз по сторонам, словно боясь, что за ним наблюдают, коротышка стал спрашивать у Колтрейна про его «расследование». Нашел Тревис какие-нибудь ключи к разгадке?
Колтрейн не очень-то откровенничал и давал чисто формальные ответы. Все белые, находившиеся в зале, не сводили с Хейткока глаз. А он, казалось, был по-настоящему обеспокоен. «Возможно, это наш союзник», – решил Тревис.
Колтрейн был настолько поглощен беседой, так внимательно слушал все, о чем ему говорил собеседник, будь то замечания о погоде или же о правительстве, что не сразу понял – зал почти опустел. Он осознал это только тогда, когда к ним подошел Джордан Барбоу.
– Ну, вы так увлеклись разговором, что забыли обо всем на свете! – наигранно весело произнес он. Глаза у Джордана блестели. – Похоже, все, кроме вас, Норман, уже уехали. А мне пора проводить шерифа в отведенные для него комнаты.
Норман Хейткок чуть не споткнулся, отчаянно заторопившись откланяться и пожелать всем доброй ночи. Джордан наблюдал за ним, не разжимая губ, а потом изрек:
– Надеюсь, он вас не очень утомил, шериф. Боюсь, умом он не блещет. Пригласил же я его лишь постольку, поскольку его земля граничит на юго-востоке с моей. А я всегда стараюсь быть хорошим соседом. Честно говоря, местные жители не очень-то любят иметь с ним дело.
Тревис промолчал.
– А теперь, – продолжал Барбоу, – я покажу вам, где вы будете спать. Элейн сообщила, что вы остаетесь у нас на уик-энд.
Колтрейн последовал за Джорданом на второй этаж, потом на третий и наконец на самый верх огромного дома семейства Барбоу.
– Я всегда размещаю наших гостей в этом крыле, – объяснил Джордан, распахивая дверь в хорошо освещенное большое помещение. Это была гостиная, по обе стороны которой располагались спальни. – Отсюда великолепный вид на хребты гор к востоку. Здесь очень мило, когда встает солнце, – с гордостью произнес Барбоу.
На пороге одной из спален появилась молодая негритянка. Она вежливо раскланялась и исчезла.
– Сельма приготовила вам постель, – сказал Джордан, отступая к двери. – Утром я велю моему камердинеру принести вам воды для ванны. Завтрак подают в восемь. Полагаю, Элейн захочется пригласить вас на поездку верхом. У меня в конюшнях, знаете ли, есть отменные призовые лошадки.
– Я об этом уже наслышан, – вежливо сказал Тревис, зная, чего от него ждут. – Спасибо вам за ваше чудесное гостеприимство, Барбоу.
Джордан кивнул. На лице его лишь на миг промелькнуло самодовольное выражение. Он прошел к двери и плотно закрыл ее за собой.
Колтрейн осторожно походил по комнате, которая была, как и все в этом доме, чересчур роскошна. Потом он направился в меньшую из двух спален, отделанную в мягких голубых тонах и обставленную мебелью из красного дерева. И тут Тревис вдруг вспомнил, что забыл захватить с собой седельную сумку. Ну да Бог с ней! Он всегда ненавидел ночные рубашки и пользовался ими только тогда, когда останавливался на ночь у кого-нибудь в гостях.
Тревис разделся и нагишом лег поперек кровати. Выпил он не очень много, но чувствовал себя усталым. Вечер оказался весьма интересным, но утомительным. Колтрейн надеялся лишь на то, что, выполнив свою работу, он поспешит домой, в Северную Каролину, заберет крошку Джона и они отправятся в Неваду.
Не нравится ему та злоба, которая повсюду ощущается здесь, в Кентукки, почти засыпая, думал Тревис. Вовсе ни к чему ему связываться с дочерью человека, который скорее всего и вершит всеми темными делами в этом штате. Все это, вместе взятое, создавало очень скверную ситуацию.


Глаза Тревиса сами собой открылись от внезапно охватившей его тревоги. Этот инстинкт выработался у него за долгие годы солдатской службы. Свет в его комнате был погашен, хотя накануне он оставил лампы зажженными. Тревис явственно ощутил, что вместе с ним в комнате находится еще кто-то. В одно мгновение рука его проскользнула под подушку и сжала пистолет, который он положил туда перед сном.
– Не бойтесь, Тревис. Это я.
Тревис изумленно уставился в темноту:
– Черт побери! Да вы в своем уме, женщина? Если вас здесь застанет отец, один черт знает, что будет…
В ночных сумерках стала вырисовываться фигура обнаженной Элейн, лежавшей на огромной постели. В темноте она нащупала его руки и положила их на свои груди.
– Ну-ка, Тревис! Посмотрим, захочется ли вам и сейчас волноваться из-за моего папочки! – вызывающе произнесла она.
Тревис позволил себе послушаться ее мягкого толчка и лечь на спину. Элейн последовала за ним. Еще не совсем поняв, что он делает, Колтрейн обеими руками начал ласкать нежное тело, столь щедро предлагаемое ему. Кончики его пальцев умело касались крепких молодых сосков, доводя их владелицу до состояния экстаза.
И тут же Колтрейн почувствовал сильное возбуждение. Элейн прижала его затвердевшую плоть к своему животу и, раскинув ноги, легла на Тревиса. Губы их сомкнулись, потом раскрылись, и Колтрейн коснулся языком ее языка. Он все время сжимал Элейн ягодицы, теснее и теснее прижимая ее к себе.
– О, Тревис! – задыхаясь, прошептала Элейн. – Возьми меня, умоляю тебя! Не дразни, не дразни…
Тревис снова ее поцеловал, на этот раз еще крепче. Руки его двигались по спине Элейн, прижимая ее тело все ближе и ближе. Как бы сильно он ее ни желал, как бы ни стремился овладеть ею, Колтрейн по опыту знал, что любой женщине нужно время. Тревис никогда своих партнерш не торопил, никогда не хотел, чтобы у них сложилось впечатление, будто он ищет удовольствия только для себя самого.
Внезапно Элейн дернула головой и зарыдала:
– О, Тревис, будь все проклято! – Усевшись на него верхом, она взмолилась: – Я хочу тебя прямо сейчас!
Раздвинув бедра, она опустилась и легко поглотила его восставшую плоть. Потом начала вращать бедрами; руки ее напряглись, а ладони твердо уперлись в грудь Тревиса. В темной комнате ему было трудно разглядеть ее лицо. Тем не менее он увидел, что голова у Элейн откинута назад, губы раздвинуты. В экстазе она застонала:
– О, как хорошо, Тревис! Чертовски хорошо!
Одним быстрым рывком Тревис сжал руки вокруг хрупких запястий Элейн и опрокинул ее на спину, не отрывая от себя. А потом стал снова и снова погружаться в ее лоно. Как хорошо, что Элейн быстро почувствовала оргазм, потому что больше Тревис уже сдерживать себя не мог.
Они еще долго не отпускали друг друга из объятий. Тела их покрыла испарина. Оба постепенно возвращались на землю. Вскоре Тревис отодвинулся в сторону. Грудь его все еще тяжело поднималась и опускалась, он с трудом дышал. Почувствовав, что Элейн встает с постели, он спросил, куда она идет. Колтрейн знал, что через пару минут он будет снова в полном боевом настрое. На сей раз он никуда спешить не будет, станет наслаждаться каждой минутой. И они с Элейн опять вознесутся на самый пик экстаза.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь и слава - Хэган Патриция



Можно почитать, если интересует Гражданская война вСША...
Любовь и слава - Хэган ПатрицияТатьяна
5.01.2016, 16.00





Очень понравилась эта сага: 1. Любовь и война. 2. Горячие сердца. 3. Любовь и слава. Читайте. Действие происходит в США во время и после Гражданской войны.
Любовь и слава - Хэган ПатрицияНадежда
24.05.2016, 13.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100