Читать онлайн Волшебное зеркало, автора - Хупер Кей, Раздел - Глава шестая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Волшебное зеркало - Хупер Кей бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.18 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Волшебное зеркало - Хупер Кей - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Волшебное зеркало - Хупер Кей - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хупер Кей

Волшебное зеркало

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава шестая

Гедеон не знал, что и сказать. Он всмотрелся в ее лицо, очаровавшее его в такой короткий срок, захватившее все его мысли, лицо, бывшее таким безмятежным, ясным, таким уязвимым и теперь без маски, совершенно беззащитным.
И невинным.
«Господи, — подумал он. — Этого не может быть».
— Ты никогда прежде не была влюблена? — спросил он медленно.
— Нет.
— Тогда значит… ты никогда…
— Нет, — ответила Мэгги твердо.
Как он и говорил ей раньше, Гедеон не задумывался дальше сегодняшнего дня. Стать ее любовником — да, он хотел этого. Он хотел этого так сильно, что его первым побуждением было проигнорировать ее предупреждение, но в своей жизни, профессиональной и личной, он привык тщательно взвешивать любую возможность риска, прежде чем предпринять какой-либо шаг. Он не мог проигнорировать свою привычку все воспринимать по своему разумению, несмотря на то, что решил играть по ее собственным правилам.
Быть первым возлюбленным… Гедеон слышал, что женщины никогда не забывают свою первую любовь, может быть, она это имела в виду? Они оба будут помечены, когда она лишится невинности? Нет, не так все просто.
— Ты говоришь, я ранил тебя? — сказал Гедеон, когда музыка смолкла.
— Нет, я не это тебе говорила, — Мэгги шагнула от него назад и в сторону, затем повернулась и пошла с танцевальной площадки впереди него. Когда они уже сели за свой столик, она потрепала Лео по сонно склонившейся голове. — Он почти спит, я уверена, это из-за молока.
— Мэгги, посмотри на меня.
Она выполнила его просьбу, улыбаясь.
— Я не говорила, что ты ранил меня, Гедеон. В конце концов, если и задел, то несильно. Я просто хотела сказать, что ты для меня навсегда. Несмотря на свой изменчивый характер, я все-таки серьезно отношусь к некоторым вещам. Думаю, я романтична и ожидала так долго, потому что ни один человек не был навсегда. Ты — да. Для меня больше не будет никого на свете, кроме тебя.
— Ты не можешь этого знать.
— Конечно же, могу. Я уже говорила, мы любим только однажды. Как волки и ястребы, мы вступаем в брак на всю жизнь. Если ты считаешь, что я для тебя обременительна, то тебе лучше поскорее вернуться назад в Сан-Франциско.
— Ты просто пытаешься выпроводить меня на время из цирка, — сказал Гедеон, надеясь, что это так.
Улыбка сникла, и Мэгги покачала головой.
— Нет, я не хочу, чтобы ты так думал, Гедеон. Найти убийцу Мерлина — это очень важно для меня, но ты — гораздо важнее. Я не хочу, чтобы ты уезжал, даже несмотря на то, что кто-то следит за тобой и мне это очень не нравится. Возможно, я лучше справлюсь с этой работой, если ты уедешь. Но я говорю о нас с тобой, а не о том, что происходит вокруг нас. И я совсем не играю, по правилам или без них, я просто говорю тебе правду.
— Что ты любишь меня?
Она кивнула.
— Что я люблю тебя.
Он окинул ее взглядом.
— Могу ли я спать сегодня ночью в твоем фургоне?
— Если ты этого хочешь.
— В твоей постели?
— Я хочу этого, — сказала она просто, со всей страстью невинности… и предвкушения.
Гедеон отвел от нее взгляд и посмотрел в свой пустой стакан. Он хотел заказать еще выпивку, но подавил это желание. Пьяный кураж вряд ли может помочь.
— Ты самая яркая и необычная женщина из всех, которых я знаю, — пробормотал он. — Вчера ты сказала мне, что мы движемся слишком быстро, вернее, я двигался.
— Это было вчера.
— Да, я вижу. Сегодня ты любишь меня и говоришь, что это навсегда.
— Это так.
Он вздохнул и бросил взгляд на часы. Странно. Несколько минут назад он думал, как воспринять Мэгги и ее мир, — отбросить все правила и поддаться импульсу. Но все его импульсы перемешались в кучу. К тому же несколько обескураженный, он был в той же точке, откуда и начал, но с добавившимся чувством ответственности, потому что все это было очень важно для нее. А как много это значит для него самого?
Гедеон чувствовал — ему следует отнестись осторожно к ее предсказанию, что ее любовь изменит его, пометит навсегда. Скажи это любая другая женщина, скорее всего, он вообще не поверил бы в это, посчитал просто словами. Прекрасными романтическими словами. Но эти слова сказала Мэгги. Сказала с глубокой уверенностью. Без единого намека, что она хочет заполучить его, Мэгги сказала, что он будет принадлежать ей, а она — ему. Она так считала и верила в это.
У него было чувство, что он должен думать так же.
Поэтому Гедеон не мог принять это, не решив, как дорого это обойдется для Мэгги… и, возможно, для него самого. Он понимал, что они оба должны знать о возможных последствиях. Если же он не поверит, что у них общее будущее, то у него нет никакого права находиться в ее постели.
— Гедеон?
— Наш столик, должно быть, уже накрыт, — сказал он отрывисто. — Я отведу Лео в машину, и затем мы сможем пообедать.
— Прекрасно, — согласилась Мэгги.
Тина сидела на ступеньках фургона, когда взятая напрокат машина Гедеона вернулась в лагерь. Было уже почти девять, но диск заходящего солнца еще давал достаточно света, и все было прекрасно видно. Она наблюдала за тем, как они вылезли из машины и как Лео грациозно выпрыгнул с заднего сиденья.
Он был с ними. Ламонт должен ей доллар, она оказалась права. Кот поспешил к Тине, и та молча подвинулась, чтобы пропустить его в свой фургон, где стояла его миска, полная еды.
Мэгги что-то коротко сказала Гедеону, тот кивнул, и она направилась к зверям, чтобы провести вечернюю проверку. Тина задержала взгляд на Гедеоне, наблюдая, как он направился к фургону Мэгги, а потом остановился, глядя на свою новую палатку. Он не был похож на человека, который много потерял, подумала Тина. Но он был явно озабочен какой-то сложной проблемой. После секундного раздумья Тина поднялась и направилась к фургону Мэгги.
Лагерь был тих, почти все готовились ко сну. Единственные звуки исходили от Шона, Бастера и Риччи, самых юных представителей цирка, чьи родители пошли им на уступку. Дети гоняли мяч на опушке леса, играя в футбол.
Подойдя к фургону Мэгги, Тина изучающе посмотрела в лицо Гедеону.
— Привет. Как прошел вечер?
Он оторвался от своих сложных мыслей, посмотрел на Тину и слегка кивнул:
— Хорошо.
— Я надеюсь, Лео не создавал серьезных проблем?
— Ничего, о чем стоило бы говорить.
— Он — не та проблема, что тебя сейчас занимает?
— Неужели это так заметно? — спросил Гедеон через мгновение.
— Только слегка, — и, внезапно переменив тему, Тина сказала: — Ты знаешь, я дала Мэгги кое-что почитать, когда она впервые появилась в цирке.
— Почитать?
— Мадам Валентина знает все! — сказала она с легкой насмешкой. — Хрустальные шары, кофейная гуща, гадание на картах.
— Ерунда, — сухо отрезал Гедеон. Она не обиделась.
— Может быть. Иногда. Но мне всегда нравилось находить и использовать предоставившиеся возможности. Говорят, что это, возможно, цыганская кровь. Поэтому я всегда вижу прошлое и будущее. Например, с Мэгги так и случилось.
— Хорошо, я сдаюсь. И что ты видишь?
— Зеркало.
Гедеон нахмурился.
— Я не совсем понял.
— Я сначала тоже, — заявила Тина. — Но когда я понаблюдала за Мэгги в течение нескольких дней, то поняла, что она бывает только тем, что люди хотят в ней видеть, немедленно отражая их представление о том, какая она есть в тот момент. Как зеркало.
Гедеон не верил в предсказания судьбы, но наблюдения Тины были такими меткими, что он внезапно почувствовал, как все стало на свои места.
— Я думал о ней, как о хамелеоне, — произнес он медленно.
— Это совершенная правда. Она меняет обличья. Я представляю, как она вживается в любой образ, какой ты только сможешь выдумать.
— Прирожденная актриса?
— Нет, это больше и гораздо совершеннее. Она не просто изменяется внешне, она становится другой внутри или открывает новую часть себя. Это инстинктивно и, возможно, бессознательно, хотя, мне кажется, она прекрасно осведомлена о своих возможностях, — Тина слабо улыбнулась. — Ты должен был сам со временем понять, я думаю.
— Тогда зачем ты мне это говоришь?
— Потому что я увидела в зеркале твое лицо.
— Что?
Она кивнула.
— Несколько недель назад. Я знала, что ты будешь единственным, может, единственным во всем мире, способным отразиться в нем, Гедеон. Мы все нуждаемся в том, чтобы нас увидел такими, какие мы есть на самом деле хотя бы один-единственный человек. До тех пор, пока ты не сможешь смотреть на Мэгги, не имея собственного представления о ней, никогда не увидишь ее по-настоящему. Пока ты не станешь смотреть на нее без ожидания, что она будет кем-то, она всегда будет отражать твое представление о ней.
— Это не имеет особого смысла, но я хочу увидеть ее настоящую. Черт возьми, это я и пытаюсь сделать почти ежесекундно с тех пор, как появился здесь.
— Мэгги пыталась помочь тебе, борясь со своей собственной природой, вот почему она и ставила тебя в тупик. Ваша с ней общая проблема в том, что все это происходит слишком быстро, нет времени, чтобы подумать, и вы верите, что это все, что вам нужно сделать.
— Подумать? Конечно, мне следовало бы подумать об этом.
Тина покачала головой.
— Размышления о любви вряд ли помогут тебе. Это эмоция, помнишь? Инстинкт. Разум же ищет смысл и объяснение. А сердце просто чувствует. Мэгги создана из инстинктов и эмоций, Гедеон, то, что она чувствует, для нее всегда важнее того, что она думает. Почему ты думаешь о ней, пытаясь понять ее? Почему не пытаешься почувствовать ее? Ты можешь быть удивлен.
Гедеон внимательно посмотрел на нее долгим взглядом, затем спросил:
— Какая у тебя история, Тина? Почему ты здесь?
— Ты никогда не слышал, что психиатры всегда безумнее своих пациентов? — она подождала, пока он утвердительно кивнул, затем весело сказала: — Я была доктором-психиатром и работала в психиатрической лечебнице. Однажды восемь лет назад я решила, что мне лучше уйти. Спокойной ночи, Гедеон, — Тина повернулась и пошла к своему фургону.
Гедеон проследил за ней взглядом, думая, почему он не удивился.
Была ли Тина права, говоря о нем и Мэгги? Его разум твердил, что абсолютно все — абсурд, безумие, и Гедеон чувствовал, что это так. Чувствовал. Может быть, проблема в этом? Был ли его разум столь настойчив в своих попытках все понять и дать всему логичное объяснение, что его эмоции и инстинкты оказались подавлены? В своих безуспешных попытках понять Мэгги не закрыл ли он ту часть себя, единственную из всех, способную на правильное восприятие?
Выкинуть прочь все правила и руководствоваться импульсами… он был неспособен сделать это. Заявить об этом, да. Сказав самому себе, что это лучший путь преодоления. Но тогда же Мэгги сказала, что любит его. Почему? Почему именно тогда? Потому что, медленно начал сознавать он, она знала, куда приведут его импульсы. Она знала, что они станут любовниками. Ее собственные чувства сделали невозможными только физические отношения, она должна была остановить его, предупредить, прежде чем он запутается в собственных эмоциях, и это может ранить их обоих.
Мэгги создана из импульсов и инстинктов… а он рациональный человек, человек, чья работа состоит из чисел, логики и тщательно просчитанного риска, чья жизнь идет безопасным, хорошо изученным путем.
До сих пор он шел по утоптанной дороге, у него не было компаса с безумно скачущей стрелкой, он пытался руководствоваться только разумом и логикой, ими он проверял каждый свой шаг.
— Гедеон?
Мэгги появилась из-за угла фургона, вопросительно глядя на него. И вдруг он сказал нечто, неожиданное для самого себя.
— Господи, как ты запутанна и сложна!
Она моргнула, потом улыбнулась.
— О, я сожалею, но должна сказать, что никогда не обещала розовый сад, хотя я не понимаю, почему считается, что сад — это легко. Сады требуют тяжелой работы, особенно когда они усажены розами, к тому же, хотя они и красивы, и радуют глаз, у них множество шипов.
— Я в самом центре кризиса, — сказал Гедеон. — А ты говоришь о розах.
— Я просто размышляла, — пояснила Мэгги извиняющимся тоном, — и совсем не собираюсь преуменьшать твой кризис. У тебя был тяжелый день, правда?
— Ну, это было совсем неплохо. Лучше скажи, Джаспер не вернулся?
— Нет. О нем никаких известий. Все ожидают, что он вернется к утру. Может, так и будет.
— Я этому не верю.
— Может, так и будет, — повторила она упрямо.
Через секунду Гедеон прошел расстояние между ними и лестницей, ведущей в фургон, и уселся на ступеньку. Уже стемнело, но в небе стояла полная луна, и он мог видеть Мэгги в ее свете.
— Ты знаешь о том, что Тина была врачом? — спросил он обыденным тоном.
— Да.
— Психиатром?
— Ты был ее пациентом?
— Что-то вроде этого, — вздохнул он. — В то время, как ты… отсутствовала.
— О, она что-то сказала тебе?
— Массу всяких вещей, вот почему я говорю, что ты очень сложна и запутанна. Мэгги, почему ты любишь меня?
Она серьезно посмотрела на него.
— Я не задавалась этим вопросом, Гедеон. Да и зачем мне это делать? Если что-то происходит, то быть по сему. Смысл этого уже не имеет значения.
— Я бы хотел понять это, — он неспешно поднялся на ноги. — До тех пор, я думаю, мне лучше спать в моей палатке. Спокойной ночи, Мэгги.
— Спокойной ночи.
Наблюдатель спрятался в тени фургона на другой стороне лагеря, стараясь не двигаться и не нарушать тишины, в то время как двое, за которыми он наблюдал, находились рядом с Ее фургоном. Было слишком светло для того, чтобы он мог подойти поближе, не рискуя быть обнаруженным, поэтому не мог слышать, о чем они говорили.
Был ли он еще в безопасности? Гедеон Хьюз опасен, но Она поставила его в тупик. Ее внезапное появление в цирке заставило его несколько поволноваться. Сначала он подумал, что Она не стоит внимания, но за несколько недель Ее присутствия он переменил свое первоначальное мнение. Она не глупа, далеко не глупа. Даже не сумасшедшая, как большинство из них.
Она заставляла его беспокоиться, пока не явился Хьюз.
Судьба была против него. Да, так оно и было, ибо какой еще возможный смысл появления здесь Хьюза так далеко от Сан-Франциско? Это несправедливо: кто же мог предположить, что человек, подобный Хьюзу, может каким-то чертовым образом быть связан с такой странной вещью, как «Страна Чудес»? Он вспомнит, раньше или позже, но вспомнит, где они встречались. И наблюдатель боялся этого очень сильно.
Он постарался успокоить глухо стучавшее сердце. Пока все было хорошо, сомнительно, что Хьюз знал о Мерлине и Джаспере. Они просто пропали, и все. Чертов старик пропал как раз тогда, когда ему нужно было получить ответы на такое количество вопросов! И во всем этом было нечто странное, что ему совсем не нравилось, совсем. Кэрни разговаривали между собой, сплетничали, делясь своими предположениями, основанными на домыслах и выдумках, но никто из них ни словом не обмолвился о Мерлине. При нем, во всяком случае. У него появилось недоброе предчувствие, что это уже само по себе плохой знак. Они, возможно, не были уверены, что смерть старика — простая случайность, но они слишком подозрительны, чтобы говорить об этом вслух. И из-за этого все были в напряжении.
Он должен оставаться спокойным, не паниковать. Все будет в порядке, если не поддаться панике и не сделать какую-нибудь глупость. Он осторожно огляделся вокруг, затем тихо направился к своему собственному пристанищу.
Несколькими минутами позже другая, меньшая тень проскользнула между фургонами и подошла к одному, чья дверь была открыта.
— Шон, — строго сказала Тина, когда мальчик вошел. — Я же говорила тебе не шастать вокруг после наступления темноты.
— Еще не темно, ма. Луна взошла. Ты можешь видеть все кругом почти, как при дневном свете. Почти так же хорошо.
— Ну ладно. Умывайся и быстренько ложись в постель.
… Оставшись одна, Мэгги подумала, что не готова лечь в постель. Не стоило удивляться, что Тина поделилась с Гедеоном своими наблюдениями, особенно если принять во внимание жизнь, которой жила Мэгги. Единственное, что удивляло, — до сих пор никто другой даже не пытался ухаживать за ней. Но затем она разрешила и эту загадку. Напряжение в «Стране Чудес» приводило всех в смятение, и ни у кого не было ни желания, ни уверенности для ухаживаний.
Это напряжение не шло на пользу и Гедеону, даже наоборот. Мэгги знала, что пройдет, возможно, еще несколько дней, прежде чем дядя Сайрус отыщет хоть какую-то информацию, которой можно будет воспользоваться. Пока же ничего не остается, кроме ожидания.
Мэгги залезла в постель и загасила лампу. С бьющимся сердцем она стала размышлять, останется ли Гедеон или она потеряет его, сказав ему правду? Он был выведен из равновесия и озабочен, а Гедеон не такой человек, который способен долго выдерживать такое состояние. Он обвинил ее в том, что она слишком запутанна, и это было именно обвинением, но ведь и он был не менее сложным. Он порядочный человек, в противном случае он бы уже оказался в ее постели. У него несомненное чувство юмора. Он правильно вел себя с этим котом. Человек, который хочет везде найти смысл, даже там, где его нет…
Проблема состояла в том, что любовь не имеет смысла. Мэгги знала это. Это неразумная вещь, которую нельзя просчитать. У нее не было никаких предположений, почему именно Гедеон стал тем мужчиной, кого она полюбила, среди многих других, которых она знала. Она даже не знала, какое именно качество или качества затронули что-то, лежавшее в самой глубине ее души.
Мэгги знала только то, что она любила его.
И сразу же, как только она призналась, что любит его, у нее появилась возможность надежно сдерживать свои собственные эмоции. Еще в детстве Мэгги не однажды страдала из-за того, что слишком близко воспринимала некоторые вещи, ведь чувства имели для нее очень большое значение. Наиболее отчетливо из своего раннего детства она помнила не эпизоды и даже не каких-то людей, а эмоции, настолько сильные, что даже теперь они еще способны расстроить ее. Она буквально доводила себя до болезни из-за своих ощущений радости или возбуждения, неудачи или боли.
С годами Мэгги научилась немного контролировать себя, теперь, если ее чувства были так сильны, что вызвали боль, она научилась отвлекаться, заглушая их, чтобы перевести дух и успокоиться. В такие моменты ее рассудок стремился вырваться из плена эмоций, учился избегать таких волнений.
Ее беспокоило, не посчитал ли Гедеон ее легкомысленной, когда она упомянула розовый сад. Ей так сильно хотелось обнять его, позволить бурным чувствам, сжигавшим ее изнутри, выплеснуться наружу, увлечь его в фургон. Еще в детстве случалось, что ее эмоции заставляли отшатнуться людей, пораженных силой чувств, помещавшихся в таком маленьком теле. Но то, что бушевало в ее душе сейчас, было не сравнимо ни с чем, что она пережила раньше, все прочее было просто бледным.
«Ты говоришь, я раню тебя».
Она не хотела, чтобы он верил этому, совершенно не желала использовать этот, вполне реальный вид эмоционального шантажа. Он ранит ее, если уйдет, она знала это. Ранит так сильно, что какая-то часть ее не переживет этого. Но в этом нет его вины, если он не сможет любить ее, то не сможет; и все, и нечего этого стыдиться. Связать сердце мужчины виной и жалостью не только жестоко, но и трагично, и она вовсе не хотела этого. И неважно, как дорого это будет ей стоить.
Мэгги перевернулась на спину и уставилась в темный потолок, бессознательно положив напряженные руки на низ живота под одеялом, как будто пыталась удержать себя. Сила ее чувств была сродни безумию.
Она почти не спала в эту ночь, но на рассвете встала, чтобы накормить зверей. Фэрли присоединился к ней, когда она уже наполовину закончила. В килте и веселый, как всегда, он побранил ее за то, что она вытащила из фургона с припасами очень тяжелую сумку с кормом.
— Я не такая хилая, какой выгляжу, — сказала она мягко, наблюдая, как легко он перебросил ремень сумки через плечо.
Он задержался на мгновение, задумчиво взглянув на нее.
— Хилая, это не то слово, которое я использовал, вообще-то. Но ты с самого утра сегодня какая-то бледная. Это факт. Плохая ночь?
— Приступ бессонницы, — пожала плечами Мэгги. — Такое иногда случается. Мы сегодня должны позаниматься с животными, а то они начинают жиреть.
— Еще один факт. Начнем после завтрака?
Мэгги кивнула.
— Я займусь кошками, если ты возьмешь на себя остальных.
— Ладно. Лошади хорошо отъелись и будут легко тянуть большую клетку. Я запрягу их для тебя.
— Спасибо, Фэрли, — она посмотрела, как он поставил большую сумку с едой рядом с обезьяньей клеткой, затем взяла небольшой мешочек с зерном и пошла кормить птиц. Она уже закончила и просто наблюдала, как птицы спускались вниз, чтобы склевать корм, когда негромкий голос Гедеона раздался у нее за спиной.
— Доброе утро!
Она обернулась, слегка удивленная тем, что он поднялся в такое раннее время. Он, по-видимому, принял душ и побрился, его волосы были еще влажными. На нем была рубашка с короткими рукавами, в которой он выглядел сильным и даже несколько опасным. В его взгляде светилось нечто необычное. Направленный внутрь взор, чего она раньше в нем не замечала.
— Доброе утро, — Мэгги была рада, что ее голос оставался спокойным, хотя, на самом деле, она так себя совсем не чувствовала. Ей хотелось где-нибудь спрятаться, чтобы справиться со своим дыханием и найти способ совладать со своими эмоциями. И она не хотела, чтобы он прикасался к ней. Если он коснется ее, она уже не сможет успокоиться. Сейчас она едва контролировала себя.
Верная тень Гедеона была у его ног. Мэгги с благодарностью воспользовалась возможностью отвлечься.
— Доброе утро, Лео.
— Ву-у-у-у, — вежливо отозвался Лео.
— Он спал снаружи у моей палатки, — голос Гедеона был веселым, но, казалось, это было наигранное веселье. — И ему что-то снилось, а я и не знал, что коты видят сны. Ему, должно быть, привиделось, как он гоняется за кроликами.
Лео издал короткий выразительный звук и поднял голову, чтобы взглянуть на своего кумира.
— Ну, тогда за крысами, — поправился Гедеон совершенно спокойно.
Мэгги подняла брови. Странно, она тоже мысленно решила, что Лео сказал именно это. Конечно, никто не мог быть уверенным в своей догадке, но она чувствовала, что это верно. Гедеон, казалось, не знал, что совершенно правильно перевел убедительную поправку Лео о крысах.
— С тобой все в порядке? — спросил он коротко.
Вопрос испугал Мэгги.
— Прекрасно. Готовься к завтраку. Тина, наверное, его уже приготовила. Я только положу мешочек с зерном в кладовую, — и она медленно пошла к фургону с припасами, задавая себе вопрос, понял ли Гедеон ее состояние.
Гедеон присоединился к ней. По молчаливому согласию они позавтракали на открытом воздухе несколько ближе к фургону Тины, нежели к фургону Мэгги.
Это и задало тон на весь день. Мэгги все время была занята, стараясь, насколько возможно, отвлечься от своих мыслей. Гедеон же, по большей части, находился поблизости, наблюдая за ней. Постоянно наблюдая за ней. Она ощущала устремленный на нее взгляд и была удивлена, осознав, что у нее нет абсолютно никаких предположений по поводу того, что он сейчас о ней думает или чувствует или даже чего ожидает от нее. Возможно, это происходило из-за того, что собственные эмоции ослепили ее, решила Мэгги. Но как бы там ни было, ее умение чувствовать других людей внезапно исчезло.
Это лишало присутствия духа.
Гедеон в этот день переговорил с большей частью кэрни, но почти ни словом не обмолвился с Мэгги. Как только он подходил к ней достаточно близко, она всегда начинала заниматься новым делом, поглощавшим все ее внимание. Это началось с кошек — львов, тигра, гепарда, с которыми она по очереди занималась в большой клетке на некотором удалении от лагеря.
Кошачьи выводились на привязи из собственных клеток и отводились к клетке для занятий. Им давалось несколько минут, чтобы просто погулять и размять ноги, а затем Мэгги начинала с нескольких самых простых трюков.
Гедеону это не нравилось. Он считал, что этим должен заниматься Фэрли, но рыжеволосый парень в килте репетировал с лошадьми, очевидно, у них было какое-то разделение труда. Разумеется, Мэгги хорошо управлялась с кошками, Гедеон видел это. Они подчинялись ей, не огрызались и не бросали хищных взглядов.
К нему подошел Освальд, как всегда, одетый в тогу. Попугай, обещающий стать оратором, сидел на его плече. Освальд немного помолчал, а затем спросил:
— Беспокоишься за нее? — как всегда, голос его был шершав и груб, но он достаточно сильно понизил его, чтобы не привлекать внимания тигра, лениво рысившего в нескольких футах от них.
Гедеон не сводил глаз с Мэгги и старался говорить как можно тише:
— А как ты думаешь?
— Тьфу, тьфу, тьфу. Разве ты не видишь? Они никогда не рычат на нее. Она их слишком любит.
— Что? — Гедеон бросил взгляд на аристократического экс-профессора и уловил в глазах старого человека блеск холодного ума, о котором ему рассказывала Мэгги.
— Инстинкт, парень, инстинкт. Они реагируют на нее так же, как и она на них. Она чувствует их, и они знают это. Я часто думаю, что Мэгги находится в совершенной безопасности рядом с большинством животных, — Освальд неожиданно фыркнул. — Но ты все равно волнуешься, я вижу. Мне говорили, что любовь делает это с мужчинами, — он поспешил отойти прочь, как будто у него было неотложное и важное дело.
Несколько мгновений Гедеон изумленно смотрел ему вслед, затем снова обратил свое внимание на клетку. Он не мог ни о чем думать и даже свободно дышать, пока Мэгги не подвела огромного тигра к клетке и не заперла его внутри. Раджа был последним из кошачьих, и тогда Сара поспешила к Мэгги, начав что-то говорить еще задолго до того, как подошла к ней, и обе ушли куда-то. Гедеон не пошел за ними.
Вместо этого он не спеша направился к фургону Мэгги, размышляя. Освальд, казалось, понимал ее так же, как и Тина. И как многие другие? Понимал ли убийца, что она является для него источником угрозы? Понимал ли он также, что Мэгги здесь с определенной целью? Потому что, если это так…
Конечно же, Гедеон беспокоился. А как он мог не беспокоиться? Львы и тигры да еще пока что кто-то безликий, убивший однажды, чтобы защитить себя.
Любовь. Освальд сказал, что любовь делает это с мужчинами, заставляя их переживать.
Бодрствуя в течение всей ночи, слушая возню Лео и его мяуканье во сне, Гедеон пытался распутать этот клубок чувств и разложить все по местам, но ничего не распутывалось, все было так сложно и круто завязано. И сегодняшнее утро, когда он увидел Мэгги, одетую в потертые джинсы и мужскую рубашку, с волосами, завязанными в хвостик, благодаря чему она выглядела не больше, чем на шестнадцать, подтвердило — что-то необычное случилось с ним. Она казалась такой хрупкой, слегка бледной, ее глаза были темными и широко раскрытыми, и что-то всколыхнулось внутри него с такой силой, что у него закружилась голова.
Она не отражала, понял он. Как будто в солнечный день на окне была задернута занавеска, через которую проходил свет. Гедеон наблюдал за Мэгги и видел, что с кэрни она ведет себя так же, как всегда. Ее настроение и отношение соответствовало их настроению и их нуждам. Только с ним она уходила в себя. Он знал, что это не было новым настроением, еще одним цветом хамелеона или даже отражением его собственной внутренней борьбы. Это что-то еще.
Из-за того, что изменилась она, он понял, что меняется также и сам. В настоящее время его сознание озадачено, что почти совсем не проявлялось на поверхности, до сих пор его разум не сталкивался с подобной проблемой. Он прекратил думать о ней, потому что начал чувствовать ее.
Он опомнился только у фургона Мэгги и уселся на верхнюю ступеньку.
— Черт возьми! Чтобы со мной происходило такое! В моем-то возрасте! — воскликнул он, обращаясь к своему верному спутнику.
Лео поставил передние лапы на ступеньку ниже и положил морду на колени Гедеону.
— Ву-у-у-у, — пробормотал он в ответ. Гедеон поскреб у кота за ухом.
— Она стала скрытнее, Лео. Она сказала, что любит меня, а потом просто закрыла дверь где-то внутри. Как же мне теперь открыть ее снова?
Лео поднял морду и сказал что-то настойчиво и довольно длинно.
Гедеон еще оставался рационально мыслящим человеком, несмотря на то, что теперь был занят собственными эмоциями. В большинстве случаев он верил в рациональные вещи. Часть его сознания твердо настаивала — человек не может понимать того, что говорит кот, даже если кот говорит что-то разумное и к месту.
Все это было очень спорно.
Но так или иначе в течение длинного монолога Лео Гедеон понял, что теперь должен делать. Он убедил себя, что это решение сформулировалось раньше. Конечно же, ничего не поделать с кошачьей мудростью, но, когда кот замолчал и посмотрел на него в ожидании, Гедеон тем не менее потрепал его по голове.
— Спасибо, друг.
Не было никакого вреда в том, чтобы оставить место для возможностей.
Гедеон ждал. День для него тянулся очень медленно. Он наблюдал за Мэгги, иногда перебрасывался с ней словом-другим об обыденных, ничего не значащих вещах. Она была занята, помогая Саре шить новый клоунский наряд для Ламонта, потратила пару часов с тремя мальчиками, занимаясь с ними чтением, склеивала разбитый чайник, который чуть не стал причиной слез Малколма.
Гедеон видел, как облегченно она вздохнула, когда, тщательно обыскивая вместе с Ламонтом фургон Джаспера, они обнаружили кое-как нацарапанную записку, лежащую под подушкой, которая сообщала, что Джаспер отправился навестить семью и присоединится к ним несколько позже.
— Это его почерк, — сказала Мэгги Гедеону, пробегая глазами записку. — Это должно всех успокоить.
Гедеон не знал, что сказать по этому поводу, но понимал, что теперь у них не остается другого выхода, кроме как принять все, как есть, по крайней мере, в первое время.
Он ждал. Мэгги села на верхнюю ступеньку своего фургона и начала расчесывать свои длинные светлые волосы, высушенные после душа, который приняла под вечер. Ему захотелось подойти к ней, взять расческу и сделать это для нее. Для себя. Но вокруг были люди.
Все время вокруг люди.
Уже была полночь, когда он выбрался из своей палатки и обнаружил Лео, насторожившего свои круглые уши и глядевшего на него с любопытством. Лагерь был спокоен, только ночные звуки нарушали тишину. Ярко светила луна, и Гедеон не заметил никаких признаков движения вокруг.
— Ву-у-у-у? — пробормотал Лео.
— На спальном мешке, но только не внутри, — строго сказал Гедеон. Все
его внимание было обращено на фургон Мэгги.
Он придержал клапан палатки, пока Лео не скользнул внутрь, затем опустил его и направился к фургону. Он тихонько постучал в дверь.
— Мэгги.
Внутри стояла тишина.
— Мэгги, я знаю, что ты не спишь. Через мгновение раздались негромкие звуки, и полоска света пробилась между дверью и порогом.
Сияло солнце в небесах,
Светило во всю мочь,
Была светла морская гладь
Как зеркало, точь-в-точь,
Что очень странно — ведь тогда
Была глухая ночь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Волшебное зеркало - Хупер Кей

Разделы:
Предисловие автораПрологГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Ваши комментарии
к роману Волшебное зеркало - Хупер Кей



Какой замечательный роман! прекрасный сюжет. Очень понравилось как развивались отношения между героями. Так романтично! С удовольствием провела время! 10/10
Волшебное зеркало - Хупер КейВалерия
12.07.2012, 14.15





милая вещица
Волшебное зеркало - Хупер Кейтаня
3.08.2012, 14.43





Не смогла до конца дочитать, бред.
Волшебное зеркало - Хупер КейКира
23.03.2014, 19.39





Ничего хорошего.Не смогла заставить себя дочитать.
Волшебное зеркало - Хупер Кейнастя
1.02.2015, 11.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100