Читать онлайн Вещие сны, автора - Хупер Кей, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Вещие сны - Хупер Кей бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.27 (Голосов: 55)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Вещие сны - Хупер Кей - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Вещие сны - Хупер Кей - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хупер Кей

Вещие сны

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Джоанна вышла из машины и огляделась. Чисто, очень чисто. И тихо. Так тихо, что тишина была почти физически ощутима и действовала на нервы. В этот ранний утренний час она оказалась, по-видимому, единственной посетительницей оранжереи. Оранжерея называлась «Розы Маккенна», как значилось на вывеске. Она слышала, что Скотт Маккенна назвал своим именем лишь одно из множества своих предприятий — это. Кстати, своим… или, может быть, именем Кэролайн?
Три корпуса и небольшой домик, в котором, вероятно, располагались контора и магазинчик, были примерно на полпути между Клиффсайдом и «Гостиницей», достаточно далеко от прибрежного шоссе. И, судя по аккуратно выписанным на дверях названиям каждого корпуса, здесь выращивали не одни только розы.
Вокруг никого не было, и, обнаружив, что дверь ближайшего к ней корпуса не заперта, Джоанна вошла внутрь. На двери было написано: «Многолетние растения». Оранжерею заполняли ухоженные, благоухающие цветы и побеги, разнообразие которых резко превосходило рамки знакомства Джоанны с ботаникой — и каждое было в отличном состоянии. Похоже, для всех своих предприятий Скотт нанимал только лучших — самых ответственных и квалифицированных — работников, чтобы его собственность находилась в надежных руках.
Выйдя из этого корпуса, она отправилась в следующий. Здесь предстояло ознакомиться с однолетними растениями. Они заполняли гряды на самых разных стадиях развития — от едва взошедших ростков до вполне зрелых. Джоанна бегло осмотрелась и, не увидев и здесь ни души, перешла в третий корпус, «Розы».
Джоанна очень любила розы, но, когда она вошла в оранжерею, ее первой реакцией было отторжение. Столько роз в замкнутом пространстве, даже таком обширном, это немножко слишком. Их аромат наполнял воздух столь приторной сладостью, что некоторое время она старалась дышать ртом — пока не привыкла. Но все-таки розы были потрясающе красивы — они ласкали глаз пышным буйством красок, многообразием оттенков, всех, что существуют в природе и созданы изобретательным человеческим гением.
Так же, как и в двух других строениях, здесь царила безукоризненная чистота, ухоженные растения были полны жизненных сил — несмотря на видимое отсутствие людей, дело было поставлено отлично.
Она медленно продвигалась по широкому удобному проходу, разглядывая все вокруг. В оранжерее работала сложная и явно дорогая оросительная система. Рядом с каждой розой стояла маленькая металлическая табличка с ее названием, и Джоанна с интересом читала звучные имена роз, о существовании которых раньше и не подозревала.
Лишь небольшая часть была Джоанне знакома: «Алый рыцарь», «Королева Елизавета», «Любовь», «Французская кружевная», «Тиффани»… Остальные же звучали странно и экзотически, и она гадала, кто и почему назвал ту или иную розу именно так: «Компликата», «Мадам Харди», «Стыдливый румянец», «Очарованная», «Леди Икс», «Мон шери»…
Джоанна вдруг резко остановилась. Одно растение в голубом декоративном керамическом горшке резко выделялось на фоне окружавших его, высаженных в черные и зеленые пластмассовые. Рядом с ним лежало несколько опавших лепестков, совсем как в преследовавшем Джоанну сне. И тот же глубокий, густой розовый цвет, и та же прелестная форма, несколько отличная от всех остальных роз, которые она когда-либо видела.
Она медленно протянула руку погладить атласный лепесток и увидела табличку: «Кэролайн».
— Здравствуйте, чем могу быть полезен? Простите, что меня не было здесь, когда вы вошли, но…
Джоанна повернулась, и мужчина вдруг резко оборвал фразу, широко открыв глаза и рот, явно потрясенный. Он вошел в заднюю дверь и теперь стоял в двух шагах от Джоанны. Лет сорока, коренастый, в вылинявших джинсах и джинсовой рубашке, таких же чистых, как и все вокруг. У него было приятное лицо — только в очень светлых голубых глазах было что-то необычное. И хотя под ногтями у него не было земли, Джоанна поняла, что именно он создал и поддерживает все это хозяйство.
— Боже мой, — тихо сказал он. — Я слышал, что вы на нее похожи, но…
За дни своего пребывания в Клиффсайде Джоанна постоянно сталкивалась с тем, что ее внешность повергает людей в шок.
— Здравствуйте, — сказала она. — Меня зовут Джоанна Флинн.
Он медленно кивнул.
— Да, я знаю. Э… простите мой слишком пристальный взгляд, но…
— Ничего, — кивнула, в свою очередь, Джоанна. — За последнюю неделю я к этому почти привыкла.
— А говорите вы иначе, — пробормотал он, потом потряс головой и передернул плечами, словно отгоняя что-то, не дававшее ему покоя. — Я — Адам Харрисон. Я работаю в этой оранжерее.
Она пожала ему руку и кивком указала на розовый куст.
— Я восхищена всеми вашими розами, но вот этой особенно. Мне, знаете ли, любопытно, почему она так называется? Если я правильно помню, розе обычно дает имя тот, кто ее создал. Вы случайно не знаете, кто творец этой?
— Я, — спокойно ответил он. — Когда несколько лет назад мы открыли эту оранжерею, я пообещал Скотту, что первое растение, которое мы здесь выведем, будет названо в честь Кэролайн. — Он чуть пожал плечами. — Что, собственно, я и сделал. В конце концов, это она была вдохновительницей.
— Значит, это правда, что Скотт завел это дело, потому что Кэролайн любила розы? — спросила Джоанна.
Адам Харрисон улыбнулся, словно ее слова показались ему забавными.
— Да, это правда. Когда они только что поженились, он все время посылал в Портленд за розами — раза по два в неделю. Но иногда роз не могли найти, или они были нехороши, и он решил, что нужно устроить питомник здесь, в Клиффсайде. Вот меня и пригласили из Сан-Франциско. Он знал, кого пригласить — я и раньше выполнял там кое-какую работу для его семьи.
Еще один из Сан-Франциско!
— Понятно.
Джоанна не знала, можно ли и стоит ли его расспрашивать, но не могла справиться с неодолимым желанием задавать вопросы. Наверное, потому, что именно здесь она обнаружила розы из своего сна и цветы оказались названы именем Кэролайн. Значит, это место — или, возможно, этот мужчина важны для поисков сведений о жизни и смерти Кэролайн. Иначе почему же ваза с этими розами снилась ей?
— Кажется, вы находите это забавным, мистер Харрисон?
— Адам. Мисс Флинн, я нахожу это преуморительным.
Она удивилась его подчеркнуто саркастическому тону.
— Э… пожалуйста, называйте меня Джоанна. Простите, но… кажется, вы не любили Кэролайн?
Он посмотрел на нее, словно взвешивая, насколько ее это интересует. Не настороженно, как многие в этом городе, а просто раздумчиво.
— Я слышал, вы расспрашиваете людей про Кэролайн. Могу я узнать почему?
Чуть поколебавшись, Джоанна, послушавшись внутреннего голоса, ответила правду, — впрочем, так она поступала почти всю жизнь.
— Потому что я на нее похожа. Потому что здесь меня принимают за нее, во мне предполагают ее. И мне нужно понять, какой она была, а не просто выслушивать байки про ее любимый цвет и ее любимые духи.
Он кивнул и пожал плечами, словно ему это безразлично.
— Логично. О'кей, тогда — я знаю, что я в меньшинстве, но я действительно не любил Кэролайн. Со всеми своими ангельскими улыбками и ласковым голосом она была очень жестокой женщиной, которая никогда ни перед чем не останавливалась, твердо намереваясь получить то, чего ей хотелось, не задумываясь, кому сделает больно.
В его словах явственно прозвучала горечь, и Джоанна легко догадалась о ее возможной причине.
— Чего же ей хотелось от вас?
Он издал короткий смешок.
— Соучастия. И она его получила.
— Соучастия в чем? — упорно добивалась своего Джоанна, не надеясь, впрочем, что он захочет сказать больше того, что уже сказал. Но то ли потому, что она была похожа на женщину, к которой он испытывал столь сильные чувства, то ли потому, что он так долго держал все это в себе, он ответил.
— Во лжи, в постоянной угнетающей лжи. Ей нужно было безопасное убежище для встреч с любовником, и, кажется, ее особенно возбуждало это место — которое ее муж построил в честь любви к ней.
Джоанна не знала, что и сказать. Портрет, который рисовал Адам, так отличался от всего, что рассказывали об этой женщине другие… Похоже, что он смотрел на Кэролайн сквозь призму своей антипатии — или, что маловероятно, но возможно, именно к нему Кэролайн была обращена исключительно дурной стороной своей натуры. Все зависело от того, насколько близко он ее знал, а Джоанна почему-то была уверена, что близко.
— За конторой есть небольшая комнатка, — тусклым и невыразительным голосом продолжал Адам, словно услышав ее мысли. — Она служит складом для хранения всего, чему не нашлось другого места. Она принесла туда плед, бросила его на мою старую койку и стала приходить на свидания по несколько раз в неделю.
Оранжерейный склад плюс старая конюшня? Что-то здесь не сходилось, и Джоанна спросила:
— Вы говорите, незадолго до гибели Кэролайн приходила сюда по несколько раз в неделю?
Адам покачал головой.
— Нет. Это было больше года назад и длилось всего несколько недель, но, черт побери, измена есть измена, обман есть обман. Она хотела причинить Скотту боль, вот зачем ей это было нужно. Она проделывала все это, чтобы причинить ему боль!
— И ей это удалось?
Адам опять издал знакомый уже короткий смешок.
— Видите ли, Джоанна, дело в том, что Кэролайн была труслива. Она никогда не шла на открытую конфронтацию. С одной стороны, она, конечно, хотела отравить Скотту жизнь, с другой стороны — ей не хватало смелости рассказать ему о своих романах. Я не знаю, может быть, эту ее болезненную потребность удовлетворяло уже само наличие любовника. Этакое тайное упоение тем, что другой мужчина получает то, что по праву принадлежит Скотту. Может быть, она так это понимала. — Он вновь пожал плечами. — В любом случае, сомневаюсь, чтобы она ему рассказывала. Может быть, ждала, что это сделает брошенный любовник — воображала, что он настолько обезумеет, что решит таким образом отомстить.
— А вы это сделали? — тихо спросила Джоанна.
— Нет, — все тем же ровным голосом сказал он, невесело улыбаясь. — Но, может быть, делали другие. Я прекрасно понимал, что был лишь одним из многих. Однажды я спросил ее: ты спишь со своими любовниками в грязных каморках и дешевых мотелях, чтобы сильнее ощутить контраст? Действительно, сколь же прекрасен дом над морем на их фоне, дом твоего мужа? Она только засмеялась.
В голове у Джоанны теснились вопросы, и она выбрала один наугад.
— Почему же ваш роман кончился?
— Потому что она устала от меня. Потому что ей надоело. Потому что я ее не удовлетворял. Потому что она созрела для перемен. Выберите сами.
— И у вас не было искушения рассказать Скотту?
Сардоническая улыбка сошла с его лица. Он отвел глаза и стал смотреть на розу, названную именем его возлюбленной, безотчетным жестом нежно дотронувшись до растения.
— Было. Если бы дело заключалось только в Кэролайн, я бы, возможно, и поступил подобным образом. Но, смешно сказать, я люблю Скотта, и многим ему обязан. — Он печально посмотрел на Джоанну. — Понимаете, именно за этим я и был ей нужен: чтобы больнее его ударить, она использовала не только это место, но и меня тоже. Я был его другом, и я предал его, так же, как и она. — Его рот скривился в презрительной улыбке.
— Вы так говорите, словно были совершенно бессильны перед ней, — не удержавшись, сказала Джоанна.
— Нет, я не утверждаю, что во всем виновата только она. Разумеется, она меня не изнасиловала. Даже не соблазнила. Просто увидела, что я ее хочу, и предложила, как предлагают подвезти голосующего на шоссе.
И только теперь Джоанна поняла все. Адам Харрисон не только ненавидел Кэролайн. Он любил ее! И даже сейчас, через три месяца после ее смерти, через год после окончания их связи, он любил ее! Ему было горько оттого, что она не отвечала ему взаимностью, но это не уничтожило его чувств, а лишь запутало их в сложный и очень болезненный узел. Его мучило чувство вины перед Скоттом, но у Джоанны не было сомнений, что, если бы Кэролайн не ушла, они бы до сих пор встречались в этой «грязной каморке».
Еще она подумала, что желание Адама рассказать ей все это становится более понятным: ее поразительное сходство с женщиной, которую он так и не смог забыть, спровоцировало его на своего рода исповедь.
Но она не священник, который может дать отпущение грехов, и она не Кэролайн. Ей было неловко от его откровенности, она даже отвела глаза, словно увидела нечто не предназначенное для постороннего взгляда.
— Мне очень жаль, — сказала она.
— Черт возьми, хоть вы-то меня не жалейте! — резко, почти грубо заявил он.
Она взяла себя в руки — перенести его раздражение было, несомненно, легче, чем видеть муку в его глазах.
— Я не Кэролайн, — осторожно сказала она. — Я просто немного на нее похожа и интересуюсь ее жизнью.
— И смертью?
Сомнения Джоанны длились лишь несколько секунд. Она не в силах была бы объяснить, почему так твердо уверена, что он не виновен в смерти Кэролайн. Может быть, просто интуиция, может быть, ее убедило в этом его безысходное горе. И она подумала, что раз уж сон привел ее сюда, то не нужно отказываться ни от какой информации.
— Да, — подтвердила она. — И смертью.
— Несчастный случай, — печально сказал Адам. — Все так считают.
— А вы, кажется, нет, — рискнула предположить Джоанна. — Почему?
Он внимательно посмотрел на нее.
— Отчего же, я тоже думаю, что это был несчастный случай — а что же еще? Понятно, что именно она вела машину, и в этой машине была одна. Но, мне кажется, в последнее время что-то у нее было не так, она очень нервничала и чего-то боялась.
— Почему вы так думаете?
— Дня за три или четыре до аварии она пришла сюда — а она не была здесь с тех пор, как мы перестали встречаться в комнатке за конторой. И было очевидно, что пришла она неспроста. Что-то ее мучило. Она не могла усидеть на месте, бродила по всей оранжерее и дымила как паровоз. И ногти, я заметил, изгрызла до основания.
Джоанна бессознательно сунула руки в карман, чтобы скрыть собственные изуродованные ногти.
— Она так и не сказала вам, чем была расстроена?
В его светлых глазах мелькнула прежняя тоска. Он покачал головой.
— Нет. Честно говоря, я не дал ей такой возможности. Когда она приехала, здесь были покупатели, а когда они ушли, я… ну, я сорвался, понимаете. Съязвил насчет того, что, мол, ее величество удостоило посетить своих верных рабов, а потом повел себя просто отвратительно. Она и слова не могла вставить. Кроме того, у меня совершенно не было настроения ее слушать.
— Вы ее увидели в первый раз с тех пор, как…
— С тех пор как мы перестали с ней спать? Да, в первый раз. Как нетрудно догадаться, у меня за это время кое-что накопилось — вот и выплеснулось.
Джоанна понимающе кивнула.
— И она ушла, так и не сказав вам ничего?
— Да. Бог знает, почему она пришла ко мне, если ей нужна была помощь. Она ведь должна была понимать, что я ее ненавижу. Наверное, как и любой другой мужчина, с которым так поступили. Это так естественно. Почему же для нее это явилось неожиданностью?
Вопрос был риторический — и исполненный ощущения собственной вины. Похожее чувство звучало и в словах Гриффина, и, по-видимому, по той же причине. Она подумала, что все мужчины, брошенные Кэролайн, чувствуют себя виновными в том, что не смогли предотвратить ее смерть. А еще она подумала, что в этом, наверное, все-таки есть и доля вины самой Кэролайн. Адам определенно любил ее, а может быть, и Гриффин тоже, хотя и не признавался в этом, но ни тот ни другой не бросились ей на помощь, когда Кэролайн нуждалась в ней больше всего. Как говорил Адам, у нее были и другие романы, другие мужчины; были ли? И обращалась ли она к ним в последние дни своей жизни, ища поддержки в чем-то, что не решалась доверить мужу? Неужели отношения с ними закончились так плачевно, что ни один не пожелал не то что подставить ей плечо, а хотя бы просто выслушать?
— Наверное, вы ничего не смогли бы изменить, — сказала она Адаму в утешение, не потому что действительно так думала, а потому, что он хотел это услышать.
— Может быть. — Он вздохнул. — Я снова и снова повторяю себе, что она сама во всем виновата. Нельзя втаптывать людей в грязь, а потом ожидать от них хорошего к себе отношения.
— Но, кажется, большинству здешних людей Кэролайн нравилась, — нейтральным тоном заметила Джоанна. — По крайней мере, никто пока не сказал о ней ничего плохого.
— Ну конечно, она умела быть сладкой как мед, когда хотела, — таково было ее общественное лицо. Его-то и видело большинство. Но готов поспорить, что вы не нашли ни одного ее близкого друга. И особенно близкой подруги. Кэролайн не любила других женщин. Разумеется, она очень хорошо держалась и была неизменно вежлива. И чувство долга было у нее весьма развито — она много делала для города, где жила. И, в чем уж точно нет никаких сомнений, она очень любила свою дочурку…
— То есть, говоря, что она втаптывала людей в грязь, вы имели в виду мужчин? — уточнила Джоанна. Адам помялся.
— Некоторых мужчин. Я знаю в Клиффсайде по крайней мере еще одного, который прошел через это; думаю, найдутся и другие. Она была… слишком уверена в себе, слишком уверена в своей власти; по тому, как она разрывала отношения, было видно, что она привыкла бросать любовников без каких-либо объяснений.
Джоанна молча выслушивала его суждения, понимая, что они никак не могут быть объективными: брошенный любовник — не самый беспристрастный судья. Но если и впрямь существует еще один брошенный любовник, чье мнение может подтвердить или опровергнуть мнение Адама, то это меняет дело. И, может быть, именно с этим другим Кэролайн встречалась в старой конюшне?
— Не скажете ли вы, кто этот другой мужчина? — негромко спросила она. — Я бы хотела с ним поговорить.
— Нет, Джоанна. — Тут Адам был абсолютно тверд. — Его репутация ему гораздо дороже, чем мне — моя.
У Джоанны на мгновение сжалось сердце — а что, если он не хочет повредить репутации шерифа? Готова ли она к тому, чтобы это услышать?
О боже, почему я все время возвращаюсь к Гриффину? Почему не могу поверить, что он ее не любил?
Так или иначе, она не сочла себя вправе настаивать на ответе, убеждая Адама, что ей можно доверять и она никому ничего не расскажет. Вместо этого она спросила:
— А как вы узнали о нем?
— Он сам мне рассказал. Когда она его бросила, он крепко выпил, и ему нужен был собеседник. Мы с ним друзья, вот он и пришел ко мне. — Губы Адама дрогнули. — Это было задолго до моей связи с Кэролайн, и надо сказать, ничуть не послужило мне предостережением.
Задолго до. Значит, перед смертью Кэролайн встречалась не с этим любовником — если только она не вернулась на круги своя.
— Вы имеете в виду, предостережением против этой женщины?
— Да. Она бросила его без всякой причины, или по крайней мере не назвала ему никакой причины. Просто сказала, что все кончено, и упорхнула, не выясняя отношений. А он любил ее, бедняга. Для него ничего не кончено до сих пор.
«Да и для тебя тоже», — подумала Джоанна. Итак, по крайней мере двое состояли в связи с Кэролайн; были ли другие? А что Скотт? Знал ли он об этом? Подозревал ли, что жена ему неверна? Как ей узнать все это?
— Адам, вы не знаете, была у нее с кем-нибудь связь непосредственно перед катастрофой?
— Не знаю. Наверное, была, но точно не могу сказать. Точно может знать только ее последний любовник.
— В этом городе так любят сплетни, — удивилась Джоанна. — Как же ей удавалось скрывать свои романы? Особенно если их было так много.
Адам усмехнулся:
— Вот уж не знаю. Может быть, она не попалась, потому что хотела попасться. Такое, знаете ли, случается.
Это было по-своему убедительно — если только это правда. Людям, которым нечего терять, часто фантастически везет — словно судьба демонстрирует свое чувство юмора. Если Кэролайн — сознательно или подсознательно — действительно хотела, чтобы муж узнал о ее неверности, возможно, судьба решила над ней посмеяться.
Так или иначе, Джоанне теперь было о чем поразмыслить.
— Спасибо за беседу, — сказала она Адаму. — И не беспокойтесь, я никому не расскажу о вас и о Кэролайн.
— Спасибо, — пробормотал он, но было видно, что ему это безразлично.
Джоанна хотела сказать что-нибудь еще, но в конце концов, так и не придумав что, она молча повернулась и пошла к двери.
— Гроб был закрытый.
Она испуганно остановилась и оглянулась на Адама. Он невидящими глазами смотрел на розовый куст.
— Ее отпевали в закрытом гробу. Она разбилась так… что было невозможно… собрать ее. Поэтому гроб был закрытый. Я больше никогда ее не видел.
Вот почему еще, сообразила Джоанна, на нее так странно реагируют. Тела Кэролайн практически никто не видел, а для многих это важно — проститься с телом, как это принято. Так что появление женщины, так похожей на Кэролайн, вскоре после ее смерти, должно быть, вызвало еще больше пересудов и самых не правдоподобных предположений, чем предполагала Джоанна.
— Поговорите с доктором Бекетом, Джоанна, — вдруг сказал Адам. — Он знал ее, как никто другой.
Джоанна не поняла, значит ли это, что Бекет был любовником Кэролайн, но уточнять ей не хотелось; она приняла этот совет без комментариев.
— Спасибо, непременно. До свидания, Адам. — Больше ей действительно нечего было ему сказать.
— До свидания, Джоанна. — И он снова устремил взгляд на розу, названную в честь Кэролайн, и на лице его было отчаяние.
Она вышла из оранжереи, села в машину и несколько минут сидела неподвижно, стараясь избавиться от тяжелого чувства, оставшегося от разговора с Адамом, стараясь отстраниться от его страданий и навести порядок в мыслях. И когда ей это удалось, она поняла, что запуталась окончательно.
Какой же на самом деле была Кэролайн Маккенна? Застенчивой? Сдержанной? Спокойной и безмятежной — но, помилуйте, она же постоянно грызла ногти! Самоотверженная мать — и, смотрите-ка, неверная жена! Она жертвовала миллионы на нужды больницы — а своих любовников бросала на произвол судьбы без раскаяния и сожалений, ничуть не считаясь с их чувствами.
То ли ее брак не удался из-за безразличия к ней мужа — то ли, наоборот, ее собственное поведение стало причиной его холодности.
…вы сделали вывод, что я виноват бог знает в чем. Что я монстр! Чудовище из сказки.
— А вы не чудовище?
— Отчего же, чудовище. Если все вокруг говорят, что я жестокий негодяй, это ведь не значит, что все говорят не правду.
Но правда ли это? Теперь Джоанна во всем сомневалась. Действительно ли Скотт Маккенна так уж холоден и бесчувствен, как кажется? Или скорее грешен не он, грешны перед ним? Может быть, под внешней бесстрастностью он тщательно скрывает свою тайну, — может быть, он тоже один из тех мужчин, которым эта странная женщина разбила сердце?
— Черт возьми, Кэролайн, кто же ты? — пробормотала вдруг разозлившаяся Джоанна, наконец включая двигатель.


— Ты уверен? — спросил Гриффин, одной рукой потирая затылок, а другой удерживая у уха трубку. — Черт, вчера ты говорил совсем другое!
Доктор Бекет вздохнул.
— Грифф, ты не хуже меня знаешь, что чем дольше труп подвергается внешнему воздействию, особенно воздействию воды — а в ту ночь, ты же помнишь, шел сильный дождь, — тем сложнее определить время смерти. Ты говоришь, девушка собиралась незаметно выскользнуть из отеля около половины двенадцатого. Могла ли она умереть ближе к полуночи, чем мы поначалу предположили? Да, могла. В любой момент между десятью вечера и четырьмя утра. Я действительно не способен ответить точнее.
— Вот оно, удивительное могущество науки, — неуверенно произнес Гриффин.
— Все в мире имеет свой предел, — раздраженно ответил Бекет. — Если тебя не удовлетворяет мой ответ, можешь обратиться в медэкспертизу Портленда.
— Не будь ослом. Спасибо, док. — Гриффин положил трубку и уставился в изящный альбом в кожаном переплете, который лежал перед ним. — Сукин сын, — тихо сказал он себе.
— Неудачный день?
Он поднял глаза на открытую дверь кабинета, откинулся на спинку стула и пожал плечами:
— Можно сказать, да.
— Тогда я лучше попозже.
Джоанна совсем было собралась удалиться, но услышала:
— Нет-нет, заходите.
Она вошла и, сев в кресло для посетителей, осторожно начала:
— Э… возвращаясь к нашему вчерашнему разговору…
— Если вы думаете, что я не умею работать, то ошибаетесь, — перебил он довольно резко.
— Да? — Джоанна изобразила на лице недоумение. — Тогда почему вы так сердитесь?
— Ну хорошо, я действительно сплоховал. Не люблю оказываться не правым.
Джоанна слегка улыбнулась.
— Как всякая сильная личность, да?
— О себе я этого не скажу. Просто вы указали мне на то, чего сам я не видел, и мне это не очень понравилось. Вы правы — мне было проще считать смерть Кэролайн просто несчастным случаем. Мне было легче думать, что мое присутствие там ничего бы не изменило. Вы довольны?
— Кто знает, может быть, действительно ничего бы не изменилось, — тихо сказала Джоанна.
— Нет, если мы предполагаем… если я предполагаю, — быстро поправился он, — что, пока она ждала меня в старой конюшне, там что-то произошло, тогда получается, исход мог быть другим, окажись я там вовремя.
— Возможно. Но вернуть тот день и прожить его заново невозможно, и, стало быть, бесполезно мучиться чувством вины. Это не изменит того, что случилось с Кэролайн, да и вам ничего не даст. Успокойтесь, Гриффин.
Если бы он мог! Но все же он улыбнулся:
— Ладно, буду работать над этим. Но пока, каковы бы ни были мои чувства, это вряд ли меняет суть дела. А суть такова: она была одна, машину вела она, и с дороги ее никто не сталкивал. Опять все то же — отсутствие состава преступления.
Джоанна кивнула.
— С точки зрения закона, я согласна. Но с точки зрения морали? Что, если кто-то вывел Кэролайн из равновесия и тем самым спровоцировал аварию?
— Тогда, хоть убей, я не смогу его арестовать, — сухо заметил Гриффин.
Она внимательно смотрела на него своими удивительными золотистыми глазами, и вдруг он почувствовал — от того, что она увидит или не увидит, зависит не только исход сегодняшнего разговора, но нечто гораздо более важное. И, черт побери, он не имел никакого понятия, что это она такое высматривает.
Джоанна чуть улыбнулась и сплела пальцы на коленях.
— Хорошо. А что с Амбер? Еще один несчастный случай? Самоубийство?
— Что случилось? — медленно проговорил Гриффин.
Казалось, она чуть испугалась.
— Я не понимаю, о чем вы, — настороженно сказала она.
— Понимаете. Вы вошли сюда, чтобы рассказать мне о чем-то, а потом передумали.
— Но я, безусловно, имею на это право, — пробормотала она озадаченно.
— Согласен. — Голос звучал натянуто, и он понимал, что она тоже это слышит. — Но я хочу знать, почему вы передумали.
Ее лицо — ее собственное, нисколько не похожее на лицо Кэролайн, как ему теперь казалось, — не создано было для того, чтобы блефовать за покерным столом: на нем все было написано крупными буквами. Однако на сей раз это очень выразительное лицо сказало ему не больше, чем ее слова.
— Послушайте, сегодня я действительно кое-что узнала, и это меня очень удивило. Я собиралась рассказать вам об этом, но передумала, потому что это не моя тайна, и я не вправе ею распоряжаться. Кроме того, это не имеет отношения к Амбер, к вашему расследованию, так что…
— Вы узнали что-то о Кэролайн.
Джоанна ответила очень тихо:
— Но не о ее смерти. Так что это вряд ли имеет значение, правда?
— Может быть, вы позволите мне самому судить об этом?
Губы ее искривились в слабой невеселой улыбке.
— Нет, не в этот раз. Эту историю доверили мне, и насколько я понимаю, вам она ничем не может быть полезна. Простите.
Гриффину это не понравилось, что слишком явно выражал его тон.
— Что же, поскольку закон запрещает дыбу и испанский сапог, мне нечем вас принудить. Они помолчали, потом она негромко сказала:
— Ну вот, опять я все испортила, и мы, кажется, больше уже не друзья.
— А мы были друзьями? — спросил он.
— Мне так казалось. — Взгляд у нее был тревожный. — Я ошибалась?
Гриффин чувствовал себя прескверно, совершенно не зная, как быть. Такое случалось с ним нечасто. Чувства его были слишком сложны и противоречивы, а кроме того, не сознаваясь себе в этом, он почти боялся разобраться в них. У нее были тайны, которых она не хотела открывать; она отвечала не на все вопросы, безумно раздражая его. Кто такая на самом деле эта Джоанна Флинн, зачем она сюда приехала?
Он знает ее всего неделю, и еще одну неделю она пробудет здесь. У него не слишком много времени.
— Это старо, как мир, — наконец ответил он вопросом на вопрос, — но возможна ли дружба между мужчиной и женщиной?..
— В зависимости от того, чего они хотят друг от друга, — Джоанна перешла в наступление. — Вы хотите иметь друга, Гриффин?
— У меня уже есть друзья. А вы, Джоанна, что скажете? Дома, в Атланте, вас ждет мужчина?
Она отвела глаза, не то чтобы занервничав, но определенно насторожившись.
— Флирт на рабочем месте в рабочее время. Рассматривается как нарушение общественного порядка.
— С 1879 года этот пункт отменен. Отвечайте на вопрос.
— Хорошо. Нет, дома, в Атланте, меня не ждет мужчина. — Ее золотистые глаза стали непроницаемыми. — Все закончилось около двух лет назад. Вы удовлетворены?
— Почти. — Он продолжал бесстрастно, как на допросе:
— Что положило конец вашим отношениям?
Она нахмурилась.
— Я убила его и закопала труп в саду под кустом роз.
— А серьезно?
— Полная несовместимость, — со вздохом призналась она. — Он хотел, чтобы я жила его жизнью. Его! Но дело в том, что я люблю сама за себя думать, сама для себя решать, что надеть и что сказать. Так что когда он во второй раз предложил мне не носить брюк и держать при себе свои размышления, я послала его прогуляться. Куда-нибудь подальше. Теперь вы удовлетворены?
— Разумеется: кстати, он полный идиот. — Не дав ей возможности перебить его, Гриффин без паузы продолжал:
— Мне кажется, тетушка Сара могла бы вами гордиться.
Со смехом, в котором слышалось явное облегчение, Джоанна сказала:
— Первым делом она бы меня хорошенько отругала за то, что я вообще с ним связалась. А вот вы бы ей, вероятно, понравились.
— Благодаря природному обаянию? — улыбнулся он.
— Это, конечно, большой плюс. Но вы бы ей понравились потому, что она обожала темноволосых и темноглазых мужчин. Забавно, что ни один из ее мужей не был брюнетом. Она говорила, что на Юге действительно интересны только блондины.
— Мне кажется, это чудовищное предубеждение, — уверенно заявил Гриффин.
— Может быть, но она свято в это верила. Все четыре ее мужа были светловолосы.
— И, заметьте, она пережила их всех. Это о чем-то да говорит.
Джоанна опять засмеялась, но тут одна из помощниц Гриффина, коротко постучав в открытую дверь, вошла в кабинет.
— Простите, босс, — сказала она. — Мне кажется, вы захотите с этим ознакомиться.
Он взял бумагу, и веселость как рукой сняло. Он знал, что там, но все же спросил:
— Плохие новости?
— Могли бы быть лучше, — сдержанно ответила она.
— О'кей. Спасибо, Миген.
Бросив быстрый взгляд на Джоанну, та вышла, а Гриффин стал читать короткое сообщение. Как и предупреждала Миген, новости могли бы быть лучше. Много лучше.
— Гриффин?
Он посмотрел на Джоанну и встретил ее полный сочувствия взгляд.
— Иногда я ненавижу быть полицейским, — произнес он с досадой.
— Я знаю, вы просили меня не вмешиваться в ваше расследование, но, если вы обнаружили что-то важное, мне бы хотелось об этом знать. — Джоанна высказала свое желание и молча ждала ответа.
Он поймал себя на том, что ему тоже хочется рассказать ей об этом, и не только потому, что он ценил непредубежденность ее взгляда и суждений, а просто — он хотел говорить с ней обо всем. Это его немного испугало.
— Обещаю, что дальше меня не пойдет; я не дам пищи сплетникам Клиффсайда, — добавила она, почувствовав его неуверенность.
Гриффин отложил бумагу и взглянул в открытый блокнот, лежащий перед ним.
— Утром сюда приходила миссис Уэйд, — сказал он. — Пакуя вещи дочери, она обнаружила дневник. — Шериф перевернул блокнот вверх ногами и подтолкнул по столу к Джоанне.
Она протянула было руку, но заколебалась и вопросительно посмотрела на него.
— Да, я понимаю, — сказал он. — Миссис Уэйд в него не заглядывала, мне тоже не хотелось его читать. Но Амбер мертва. И если какая-то из ее записей поможет понять, что все-таки с ней случилось… Так или иначе, я его прочел. Посмотрите последнюю запись.
Джоанна уже пожалела, что спросила. Но она спросила — деваться было некуда. Сказав себе, что Гриффин прав и нельзя отказываться ни от какой информации, лишь бы узнать, что случилось с девушкой, она взяла дневник и стала читать. Там стояла дата: воскресенье, одиннадцать вечера. Почерк был крупный, круглый, немного детский.
«Мама с папой легли спать, а для меня эта ночь полна жизни… Прочел ли Кейн мою записку? Уже должен прочесть. И теперь он знает, как я люблю его. Как он мне нужен. И теперь, когда он это знает… О боже, теперь, когда он это знает… Он выйдет мне навстречу, и мы будем любить друг друга в его коттедже, а вокруг будет бушевать шторм, а потом мы уедем вместе… Шторм обещали на всю ночь, но сейчас наступило небольшое затишье. Сейчас я выскользну на террасу, пока нет дождя… Я знаю, шторм подождет, пока я иду к любимому…»


Джоанна аккуратно положила блокнот на стол. Мелодраматизм и самовлюбленность — но она понимала, что для Амбер это было выражением настоящих чувств. Боже, безрассудная любовь в восемнадцать лет — это нормально и естественно, а вот смерть — нет.
— Итак, теперь мы знаем, куда она пошла, — пробормотала Джоанна. — И когда.
— И с кем собиралась встретиться, — бесстрастно уточнил шериф.
— Гриффин, она и сама точно не знала, прочел ли Кейн ее записку, так что…
— Забавно, что он-то не упоминал ни о какой записке, вам не кажется? — сказал Гриффин.
— Может быть, он ее не получил.
— А может быть, просто не захотел мне о ней рассказывать. Не поделился же он со мной тем, что в эту ночь он уезжал из дома.
— Уезжал из дома? Откуда вы знаете?
— Его видели. — Гриффин стукнул указательным пальцем по принесенной бумаге. — У Кейна серебристый «Ягуар» — очень заметный и, благодаря неисправному глушителю, очень громкий. Сосед выглянул в окно посмотреть, не утих ли шторм, и его внимание привлекла вспышка фар. «Ягуар» направлялся к прибрежному шоссе.
— Во сколько же это было? — спросила Джоанна.
— Без четверти двенадцать, плюс-минус десять минут.
— А не слишком ли рано? Ведь Амбер как будто погибла гораздо позже, ближе к рассвету. Гриффин покачал головой.
— Я говорил с Бекетом: он считает, что это могло произойти между десятью вечера и четырьмя утра. В любой момент с равной степенью вероятности. Из дневниковой записи следует, что в одиннадцать она еще была жива, так что она умерла между одиннадцатью и четырьмя. Такова официальная версия. А не для протокола док сказал, что вероятнее всего около полуночи.
Джоанна, сплетя пальцы, размышляла. Потом посмотрела на Гриффина.
— О'кей, предположим. От «Гостиницы» до дома Кейна минут пятнадцать пешком в прогулочном темпе, а если поспешить, то и меньше. Таким образом, если она вышла из отеля сразу, как только закончила писать дневник…
— Что она скорее всего и сделала, — перебил Гриффин. — Шторм приутих, но она боялась, что снова начнется, а попасть под ливень ей не хотелось, особенно если учесть, что она собиралась на свидание с мужчиной.
Джоанна кивнула, соглашаясь.
— Тогда до момента отъезда Кейна времени было достаточно — например, для того, чтобы она пришла к нему и отправилась назад, одна или с ним. Или он мог проводить ее в отель и вернуться домой, если идти чуть побыстрей. Но, Гриффин, все это только предположение.
— Да, конечно. Но также имеются и два неопровержимых факта: Амбер в эту ночь погибла, а Кейн солгал мне, где был в момент происшествия.
— Вероятнее всего, он мог не сказать правды по совершенно невинной причине.
— Причины для лжи редко бывают невинными. — Гриффин знал это лучше многих.
— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду.
— Джоанна, мне совершенно не хочется верить, что Кейн убил эту девушку, неважно, преднамеренно или случайно. Но интуиция мне подсказывает, что ее столкнули или сбросили с обрыва, — а Кейна не было там, где он сказал. Значит, возможно, он был в другом месте! Так что я должен думать?
— Может быть, он уехал, чтобы избежать встречи с ней? Может быть, когда она пришла к нему, он сказал, что срочно должен куда-то ехать. И уехал, а ей не оставалось ничего другого, кроме как вернуться в отель. И… она упала. Или бросилась вниз.
— Может быть, — пожал плечами Гриффин. — Но если Кейн ее видел, то я хочу знать, почему он солгал?
— Потому что он понимал, что вы будете его подозревать.
— Он так или иначе у меня под подозрением, и он это знает. И то, что, как выяснилось, он лгал, эти подозрения только усиливает.
Джоанна, как ни старалась, не могла избавиться от твердого убеждения, что смерть Амбер как-то связана со смертью Кэролайн и Роберта Батлера. В таком случае, каков мотив? Зачем Кейну убивать этих троих? Бессмыслица какая-то!
— Может быть, он просто потерял контроль над собой. — Гриффин словно читал ее мысли. — Может быть, Амбер впала в истерику — а это на нее похоже — и не желала ничего слышать. Может быть, он вынужден был ее оттолкнуть, черт возьми, — и немножко не рассчитал.
— Даже если и так, вы ведь не сможете доказать это суду? Вы не застали Кейна в момент совершения преступления; более того, их с Амбер никто не видел вместе в ту ночь. Свидетелей не нашлось, вскрытие показало смерть от падения, а взрытая земля может и ничего не значить. Так что если никто не сознается, вам нечего предъявить суду.
Гриффин невесело улыбнулся.
— Я бы сказал, признание маловероятно, как бы ни объяснил все это Кейн. И кроме того, у меня действительно нет веских доказательств того, что это убийство. Так что в моем отчете скорее всего будет значиться, что смерть Амбер Уэйд произошла от несчастного случая или вследствие самоубийства. Что на краю обрыва она оказалась одна. Что я не знаю точно, что там произошло. И в итоге — формальные соболезнования ее родителям, которые они могут увезти с собой. Вместе с ее телом.
Джоанна только теперь поняла, как глубоко все это задевает Гриффина Кавано. Амбер была ему чужой, расследование ее смерти было просто его работой, но как его мучило то, что он не может найти виновного! При этом в нем говорило не чувство профессиональной гордости, а подлинное глубокое сострадание. Ведь ее родители до конца жизни будут гадать, упала она случайно или покончила с собой, будут обвинять себя в том, что случилось с дочерью, будут думать, как можно было это предотвратить… И Гриффин понимал это и всеми силами хотел облегчить их боль.
Он хотел бы предложить им исчерпывающее объяснение бессмысленной смерти их дочери. Он хотел бы сказать им: «Вот что произошло… и вот почему это произошло… и я чертовски сожалею, что никто из нас не смог этого предотвратить».
Джоанна поняла, что мысли ее скользили по поверхности. Она не видела дальше гибели Кэролайн и переживаний Гриффина по этому поводу. А теперь она вдруг поняла, что в его жизни было нечто куда более страшное и болезненное, чем события этого лета.
— У вас ведь тоже кто-то погиб, — неуверенно произнесла она — У вас тоже кто-то погиб, и никто не объяснил, что же произошло.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Вещие сны - Хупер Кей



Женский детектив с элементами страсти и любви
Вещие сны - Хупер КейАнна
5.10.2011, 16.20





мистика, любовь без пошлостей,отличный роман как и все этого автора
Вещие сны - Хупер Кейарина
15.03.2012, 22.09





Интересный роман и читается легко. 10 из 10.
Вещие сны - Хупер КейМари
9.09.2012, 3.45





отличный роман.Интересно читать,без глупости и пошлости.10/10
Вещие сны - Хупер КейЛеля
20.04.2013, 23.34





отличный роман! и детективная часть отлично написана, и любовная. очень достоверные чувства, очень убедительная мотивация, хороший перевод. 10 баллов из 10. очень рекомендую!
Вещие сны - Хупер КейГалина
30.03.2014, 13.43





Очень даже хороший детектив.И любовь так сказать симпатишная))10/10
Вещие сны - Хупер Кейнастя
23.01.2015, 18.53





Прекрасно .читала на одном дыхании
Вещие сны - Хупер КейКсю
25.01.2015, 13.49





10/10
Вещие сны - Хупер КейОльга
12.06.2015, 22.04





Определённо понравился этот роман, сюжет интереснейший, развитие романа и события удерживают внимание до конца. Чуть затянуто в середине, но это интрига. А еще немного прослезилась.
Вещие сны - Хупер КейАнна
26.06.2015, 9.40








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100