Читать онлайн Шепот дьявола, автора - Хупер Кей, Раздел - 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шепот дьявола - Хупер Кей бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.59 (Голосов: 41)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шепот дьявола - Хупер Кей - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шепот дьявола - Хупер Кей - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хупер Кей

Шепот дьявола

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

13

— Какая у нее могла быть причина? — настойчиво спросил Макс. — Почему Хейли могла захотеть убить своего отца?
— Потому что она его любила.
Макс нахмурился.
— Объясни-ка поподробнее.
Нелл знала, что объяснить придется, но ей хотелось сделать это по-своему.
— Ты спросил меня, что случилось в ту ночь, когда я исчезла. Первое, Хейли сказала отцу, что я собираюсь пойти с тобой. Ее подружка работала в том магазине в городе, где я купила платье. Так что она знала, причем уже несколько дней, что я собираюсь уйти. Однажды она увидела, как мы с тобой ехали вместе верхом, вот она и догадалась. И в ее натуре было приберечь такие новости до того момента, когда они смогут принести ей большую пользу. Вот она и сказала мне, что все знает, за два дня до бала. Наверное, ей хотелось, чтобы я нервничала. Именно поэтому я и была расстроена последние пару дней. Я понимала, она ему расскажет и разрушит все.
— Я знал, что вы не слишком близки, — задумчиво сказал Макс, — но я не догадывался, что дело обстояло так скверно.
— Она никак не могла простить меня за то, что я была отцовской любимицей, — спокойно пояснила Нелл.
— Ты же его ненавидела. Ты и тогда уже его ненавидела.
— Да, я ненавидела его так же сильно, как Хейли его любила. — Она слегка качнула головой. — Есть вопросы, на которые не найти ответа ни на расстоянии, ни через долгое время.
Макс заставил себя сказать то, что держал при себе много лет:
— Ты об этом никогда не говорила, но иногда я чувствовал, что ты боишься. Боишься его.
— Я и боялась.
— Он делал тебе больно?
— Нет. Он никогда к нам не приставал, если ты об этом подумал. — По блеску в глазах Макса она догадалась, что именно эта мысль пришла ему в голову. Она покачала головой. — Нет, он никогда и пальцем не тронул ни меня, ни Хейли. Нас даже в детстве не шлепали. Но мы принадлежали… ему. Мы были не его детьми, его дочерьми, мы были его собственностью. Как земля, этот дом и машина, как все, что ему принадлежало.
— Нелл…
— Никто никогда не будет любить нас больше, чем он. Он повторял это день и ночь всю нашу жизнь, мы слышали эти слова, засыпая. Он садился на край нашей кровати и твердил одно и то же. Никто не будет любить нас больше. Никто не будет заботиться о нас так, как заботится он, так защищать, так оберегать. Он собирался стать единственным мужчиной в нашей жизни. Он этого добьется. Он сделает все, чтобы этого добиться. Потому что мы принадлежим ему. На веки вечные.
— Но он же больной, — ужаснулся Макс.
— Разумеется, он был болен. Больше того, в нем жило зло. В нашей семье всегда существовала эта ниточка зла, она часть проклятия Галлахеров.
— Но в тебе нет зла.
— Что-то есть и во мне, Макс, — настойчиво сказала она, — и ты знаешь об этом не хуже меня.
— Возможно, то, что кажется тебе темным пятном, другие воспримут как силу?
— Возможно. Но ведь никто не знает всего.
Он молчал.
Нелл снова вернулась к рассказу об отце.
— Психолог, возможно, сказал бы, что… потребности моего отца проистекают из его ранних воспоминаний. Судя по всему, его собственный отец его очень не любил, этого не скрывал и, к сожалению, сломал себе шею, свалившись с лестницы, когда наш отец был совсем маленьким. Так что отцовской любви ему познать не довелось. О бабушке ты знаешь, вот только ты не знаешь, что она боялась своего сына.
— Почему?
— Она мне так и не сказала. Насколько я знаю, никому не сказала. Но мне кажется, она что-то узнала из своих видений, заглянула в будущее, которое ее ужаснуло. Не знаю, что именно она увидела, но она оттолкнула от себя сына в очень раннем возрасте.
— Ты поэтому его боялась? Потому что боялась она?
Нелл резко дернула плечом.
— Я росла, начались мои собственные видения. Иногда мне виделись сцены из прошлого. Я видела в нем зло, понимала, насколько извращенна его любовь к нам, насколько она… всепожирающая. Еще до того, как я смогла понять почему, я уже это чувствовала.
— Ты никогда не была с ним близка?
— Мне бы хотелось сказать «да», но… — Она покачала головой. — К тому времени, как в его жизни появилась моя мать, он твердо решил, что не потеряет никогда никого из тех, кого любит. Поэтому он вцепился в нее мертвой хваткой. Во всех нас. Мои первые детские воспоминания о том, как он следит за мной. Все время торчит поблизости. В своих первых ночных кошмарах я видела себя в ловушке. Мне снилось, что я заблудилась и за мной кто-то гонится.
— Господи.
Нелл моргнула, стряхнула с себя эти неприятные воспоминания и постаралась улыбнуться.
— Не особенно приятно расти в такой гнетущей атмосфере. Это все непонятно для ребенка. Отец ни разу меня не ударил, не угрожал, никогда не сделал ничего такого, чего не мог бы сделать любящий отец. Разве что любил меня так, что мне нечем было дышать.


Джастин снял Чарли с колен, погладил напоследок и опустил кота на пол.
— Ты понимаешь, что нам придется просидеть всю ночь, чтобы просмотреть все эти свидетельства? — сказал он.
— Поэтому я и сварила кофе, — ответила Шелби, ставя поднос на журнальный столик и садясь рядом с Джасти-ном на диван. — В изобилии кофеина и еды, чтобы продержаться.
Вне сомнения, Джастину приходилось проводить ночи в значительно менее комфортабельной обстановке, а не сидеть рядом с роскошной рыжей женщиной на удобном диване, так что он не жаловался. Но врожденный профессионализм заставил его заметить:
— Я все еще не уверен, что тебе следует мне в этом помогать.
— Потому что это не моя работа? — насмешливо поинтересовалась Шелби.
— Потому что это моя работа, — серьезно ответил он. — Ты — гражданское лицо, тебя не следует вовлекать в дела полиции. Мы занимаемся расследованием убийства, и я не имею права подвергать тебя опасности.
— Какая опасность? Я же с тобой.
— Шелби, в ближайшее время нам этого парня не остановить. Мы не имеем ни малейшего представления, кто это может быть. Значит, он может убить снова. Если он и в самом деле убил Колдуэлла только за то, что Колдуэллу было известно, тогда любой участник расследования становится объектом его пристального внимания лишь по одной этой причине.
— То есть, суя свой нос в эти дела, я рискую совсем его потерять? — все еще жизнерадостно спросила Шелби.
— Похоже на то, — подтвердил Джастин.
— Я готова рискнуть.
Он уставился на нее.
— Я знаю, только понять не могу, почему.
— Значит, ты не купился на мою страстную любовь к этому городку?
Джастин моргнул.
— Нет. Извини, но не купился.
— Или на мою дикую ненависть к убийствам?
— Черт, я просто знаю, что есть другая причина.
Шелби ухмыльнулась:
— Правильно, есть. Но ведь и у тебя есть причина копаться в этом деле, не жалея своего времени. Дело ведь не только в твоей работе.
— Я все-таки полицейский, — пробормотал он, справившись с удивлением.
— Ну да, конечно, — сухо отозвалась она.
— Шелби…
— Слушай, Джастин, мы оба хотим поймать убийцу. Разве не это главное? — Она наклонилась и открыла первую папку из тех, что лежали на столике. — Вместе мы просмотрим эти копии вдвое быстрее, чем ты это сделаешь один. С тобой мне здесь, скорее всего, ничего не угрожает. И если кто-нибудь заинтересуется, почему твоя машина стоит у моего дома ночью, то стоит вспомнить, что мы оба взрослые люди, так что кому до этого дело?
— В этом-то городке? Да каждому.
Шелби снова усмехнулась.
— Это понятно, но я хочу сказать, что если даже убийца заметит, что ты провел в моем доме ночь, он решит, что у тебя были сексуальные намерения.
— Да, возможно. — Джастин едва не проговорился, что эта мысль приходила ему в голову несколько раз за последние пару часов.
— Тогда все в ажуре. Убийце и в голову не придет, что я интересуюсь расследованием, не говоря уже о том, что помогаю тебе. Не о чем беспокоиться.
— Хотелось бы мне в это верить, — сказал Джастин.
— Ты слишком нервный.
— А ты слишком спокойная.
Она протянула ему половину папок с улыбкой, которая произвела несколько странный эффект на его кровяное давление.
— Это неважно. Зато я поумнее, чем кажется на первый взгляд. Если я что в этой жизни и знаю вдоль и поперек, так это Безмолвие. Так что я помогу тебе разобраться, Джастин. Можешь на это рассчитывать, — подытожила Шелби.


Макс глубоко вздохнул, стараясь говорить спокойно и без эмоций:
— Получается, он придавил вас всех как могильной плитой.
— Он манипулировал нами, издевался над нашими чувствами. Он прекрасно умел играть на чувстве вины, но я долго этого не понимала. И хотя он ни разу не произнес ни одной угрозы, мы были уверены, что нам от него никогда не вырваться.
— И это одна из причин, почему ты никогда никому ничего не говорила, — задумчиво произнес Макс. — Ты не понимала, чем кто-то посторонний может тебе помочь. Ведь так, Нелл?
Она знала, о чем он спрашивает.
— Нет. Дело вовсе не в том, что я не доверяла тебе. Просто я была убеждена, что ты ничего не сможешь сделать. Я и сейчас так думаю. Кроме того, наши отношения… это было совсем другое. Я не хотела их смешивать со своей остальной жизнью. Это была тайна. Я не должна была ею с ним делиться. И вообще ни с кем. Такое особое место… где я чувствовала себя счастливой и в безопасности. Нормальной.
Макс протянул руку через стол, крепко сжал ее пальцы.
— Жаль, что ты мне не рассказала, Нелл. Кто знает, вдруг я бы что-то сделал. Мы могли вместе уехать из Безмолвия…
Она мягко отняла руку и откинулась на стуле.
— Многие семнадцатилетние девушки непрактичны, но я твердо знала, что к чему, во всяком случае, в некоторых отношениях. Твои корни здесь. Здесь твоя жизнь. Здесь ранчо, на котором ты столько работал, чтобы добиться успеха. Твоя мать. Я бы не вынесла, если бы мне пришлось лишить тебя всего этого.
— Нелл…
Она покачала головой и снова перешла к рассказу о странной жизни своей семьи.
— В отношениях с отцом я чувствовала себя… замороженной, неспособной действовать, сделать хоть один шаг, чтобы изменить ситуацию, изменить то, с чем я жила с малых лет. Когда я немного подросла, я стала кое-что понимать. Помню, как моя мать говорила отцу, что не может дышать, что каждый раз, стоит ей обернуться, она видит его за своей спиной. Он часто просил ее, чтобы она любила его… немного больше. Как бы его ни любили, ему всегда было мало. Хейли его обожала, делала все, чтобы ему угодить, но у него всегда была наготове печальная улыбка, говорящая о его недовольстве. А недоволен он был постоянно. Никто не был способен любить его настолько сильно, чтобы сделать счастливым. Это было просто невозможно.
Макс никак не мог подобрать нужных слов и сказал первое, что пришло в голову:
— Он так всегда злился на других, так ненавидел всех.
— Я знаю. Дома, когда двери плотно закрыты, отделяя нас от остального мира, отец был очень тихим, никогда не повышал голоса, но абсолютно безжалостным. Мы должны были любить его и постоянно подтверждать эту любовь. Надо было говорить ему об этом, повторять снова и снова, доказывать ему, что любим. Мы должны были любить его так сильно, чтобы у нас не оставалось души, чтобы полюбить кого-то другого.
Нелл вздохнула.
— Я всего этого не могла понять, пока была ребенком. Когда он уверял, что любит меня, я верила, что это правда. Я мучилась, потому что не могла любить его так же сильно, как он любил меня. Я была ужасной дочерью. Я это знала, потому что чувствовала себя счастливой только вдали от него, и мне хотелось скрыть от него свои истинные мысли и чувства. Я даже считала, что это из-за меня моя мать ушла от него… и разбила его сердце.
— Он тебе так сказал?
— Он повторял это каждый день, как молитву, причем с печальным взором и дрожащим голосом. Он так ее любил, а она ушла от него. От меня и Хейли, ее собственных детей. Мы были ей не нужны. Она нас совсем не любила. Один он любил нас.
— Бог ты мой, — пробормотал Макс.
— Когда мы потеряли мать, Хейли была старшей, но это были как раз те трудные подростковые годы, когда все значит… так много. Наверное, она решила, что стоит попытаться во многих отношениях занять место матери. Она руководила хозяйством, готовила, убирала и присматривала за мной, хотя ревновала ужасно. Она продолжала любить отца с яростью, которой он так и не понял. В этом-то все ирония. Хейли всегда любила его больше всех, а он этого не замечал. Он был слишком занят, пытаясь заставить меня полюбить его.
— Хейли похожа на него, — догадался Макс, — а ты похожа на мать.
— Частично поэтому. Но главным образом потому, что я его не любила так, как он хотел. Как и мать, я пыталась отстраниться от него. Найти пространство, чтобы дышать. Жить своей жизнью. Он не мог этого вынести и цеплялся еще сильнее. Он отвернулся от Хейли и ее любви, возможно, потому, что никогда не умел ценить то, что давалось даром, не знаю. Знаю только, что сестра ненавидела меня так же яростно, как любила его.
Макс попытался представить, как жилось в такой обстановке чувствительной Нелл. Мать бросила, сестра ненавидела, а отец окружил ее своей любовью со всех сторон и все туже стягивал петлю. Она попала между двумя сильными людьми. Адам отчаянно тянул ее к себе, а Хейли так же отчаянно старалась оттолкнуть. Макс мысленно припоминал, какой она была в то лето, когда он ее впервые заметил: одновременно робкая и дикая, бурлящий котел эмоций, скрываемых за ее зелеными с поволокой глазами.
Теперь все встало на свои места. Все объяснилось.
Она была с ним робкой, но одновременно изголодавшейся, боялась прикосновений, удивлялась, получая удовольствие. Она была очень молода, и он решил, что в этом все дело.
Но сейчас он задумался, не вел ли он себя в чем-то как ее отец, не усиливали ли его одержимость и недовольство ее тайнами то напряжение, которое ей и без того приходилось испытывать. Все шло своим чередом, пока для нее не стала такая жизнь невыносимой.
Нелл медленно встала на ноги. Слишком медленно. Как будто все тело болело.
— Я немного устала. Ты не отвезешь меня домой?
Макс не стал возражать. Он видел, что она устала, просто выжата, как лимон, и ему не нравились легкие пурпурные крути у нее под глазами. Он остро чувствовал, что она близка к тому, чтобы сломаться, и боялся сказать или сделать что-то, что могло толкнуть ее за этот опасный предел.
По дороге к дому Галлахеров они молчали. Макс не пытался прервать это молчание. Он не стал спрашивать разрешения осмотреть дом и все проверить. Он просто сделал это.
Нелл ждала его в холле. Когда он закончил, она открыла ему дверь и пробормотала слова благодарности, причем выглядела такой усталой, что Макс хотел просто молча уйти.
И все же, ступив на крыльцо, он обернулся и взволнованно спросил:
— Нелл, ты убежала от него? Или ты убежала от меня?
На мгновение ему показалось, что она не ответит, но она вздохнула и сказала:
— От любви. Я убежала от любви. Спокойной ночи.
Она закрыла дверь, и он услышал резкий щелчок замка.


Гален наблюдал из своей засады футах в двадцати пяти от дома, как грузовичок Тэннера задом отъехал от дома, выехал на дорожку, откуда свернул на основное шоссе, ведущее в город.
В общем и целом было бы спокойнее, если бы Тэннер остался на ночь в доме.
Слегка поморщившись, Гален достал сотовый телефон и набрал номер. Ответили быстро, после первого же сигнала.
— Слушаю.
— Мне надо требовать надбавку за вредность, — заявил Гален без всякого предисловия. — Это хоть и Луизиана и март месяц, но ночи весьма прохладные. Особенно если приходится проводить их в лесу.
— Я так понял, что Нелл дома и выходить не собирается.
— Похоже на то. Тэннер ее привез, проверил дом и уехал, нельзя сказать, чтобы в радужном настроении. Если бы он был из пьющих, я бы предположил, что сейчас он сидит в ближайшем баре.
— Он непьющий.
— Ну и бог с ним. — Гален вздохнул. — Знаешь, я в роли сторожевой собаки неважно себя чувствую. Если мы правильно все поняли про силу, угрожающую Нелл, то отсюда мне ее никак не защитить, черт возьми.
— Ты ничего не смог бы сделать, будь ты в доме. Тебе не справиться с убийцей, способным устраивать такие штуки, которые мы видели на фотографии. Она сама должна защититься.
Гален выдержал паузу и сообщил:
— Дело в том, что это не единственная и, возможно, не худшая угроза. Если эта сволочь действительно следит за ней, он может увидеть и услышать достаточно, чтобы решить, что Нелл должна быть следующей в его списке. Тогда он попытается убить ее.
— Да, это возможно. Именно поэтому ты и должен торчать поблизости.
— А ты?
— Что — я?
— Ты знаешь, о чем я спрашиваю, черт возьми. Есть ли у убийцы повод подозревать, что ты не тот, за кого себя выдаешь?
— Понятия не имею.
— Ладно, но следи за своей задницей.
— Я так и делаю. Желаю тебе того же.
Гален рассмеялся.
— Черт, да я же невидимка. Я даже не нахожусь с ней рядом, как вы все. Защитная система этого урода не может сработать.
— Да, но ты следишь за Нелл, значит, все-таки держишься поблизости. И если он тоже где-то невдалеке, то…
— Да, я знаю. Но я очень осторожен. Сомневаюсь, что он меня заметил.
— И все же не забывай, мы не в курсе, какими способностями он обладает, чего нам ожидать. Он может замечать больше, чем мы рассчитываем.
— Мы до чертиков многого не знаем об этой ситуации, и мне это не нравится, — заявил Гален.
— Мне тоже. Видишь ли, одно я знаю точно. Произойдет еще одно убийство. Очень скоро.
Гален сразу напрягся, все чувства обострились, и он с тревогой оглядел дом Галлахеров, высматривая опасность.
— Ты знаешь, кого убьют?
— Нет. Но я знаю, что это будет не последнее убийство.


Суббота, 25 марта
«Нелл».
Она проснулась так внезапно, что успела услышать свое имя, произнесенное шепотом. Руки ее были вытянуты вперед, как будто она пыталась дотянуться… до чего-то, ей до смерти необходимого. Даже руки тряслись. Все тело затекло, каждое движение резкой болью отдавалось в мышцах.
Так всегда случалось, когда во сне ее мучили кошмары. Проснувшись, она ощущала потребность дотянуться до недостающей части себя. Похоже на фантомные боли в ампутированной конечности. Что-то у нее внутри стремилось обрести цельность. Потому что с той поры, как Нелл покинула Безмолвие, она не была единым целым.
Нелл это знала. Но от этого не становилось легче.
Не легче было и от постоянных размышлений об этом. Она отбросила одеяло, повернула голову к окну и яркому утру за ним и только тогда заметила куклу.
Кукла лежала, прислоненная ко второй подушке на двуспальной кровати, вытянув пластиковое тело. Платье с оборками пожелтело за прошедшие четверть века, но золотистые локоны были все еще аккуратно уложены. На круглом личике никаких пятен, большие голубые глаза такие же ясные, какими они были в четвертое Рождество Нелл.
Знакомый озноб пробежал вверх и вниз по спине Нелл.
Она протянула руку и взяла куклу. Такая легкая, такая маленькая, а ведь когда-то она была почти с нее саму ростом. Ей, своей подруге, она шепотом рассказывала секреты, о которых никто больше не знал.
От нее слегка пахло пылью и нафталином.
— Элиза, что ты здесь делаешь? — Нелл нахмурилась и рассеянно пригладила юбку куклы.
Как она попала сюда?
Куклу убрали давным-давно, много лет назад. Нелл забыла о ней и, разумеется, не разыскивала. Даже знай она, в каком сундуке или ящике лежит кукла, она не могла бы ее достать, потому что даже не заходила на чердак, только один раз заглянула в дверь.
Кто же мог принести ее ночью сюда и положить на подушку, как это могло произойти? Гален дежурит снаружи, а пока он там, никто не проникнет сюда без приглашения ни через дверь, ни через окна.
По крайней мере, никто, кого можно увидеть.
Привидений в доме нет, в этом Нелл была уверена. Никто из бестелесных Галлахеров не захотел остаться в доме. Значит, если отбросить посетителя из плоти и крови, а также привидение, остается…
Она снова ощутила озноб.
Она невольно вспомнила фотографию и общее мнение ее коллег, что тень на ступенях представляет собой проекцию крайне расстроенного сознания — скорее всего, сознания убийцы. Это следило за ней, по меньшей мере, однажды. А не наблюдало ли оно за ней и здесь, в доме? Может, этим и объясняется растущее беспокойство, расстройство сна?
Чего оно хотело добиться с помощью куклы? Свести ее с ума, вывести из себя, напугать? Зачем? Может быть, убийца знал, для чего она здесь? Потому что убийца знал… ее?
Это больше всего беспокоило Нелл. Важно не столько загадочное появление куклы на подушке, сколько появление именно этой куклы. На чердаке скопились многочисленные сундуки и ящики, наполненные игрушками, которыми когда-то играли поколения детей Галлахеров. Множество кукол. Но эта кукла двадцать пять лет назад принадлежала Нелл.
Откуда убийца мог это знать?
Только если убийца Хейли.


Нелл не знала, сможет ли она найти ответы на вопросы здесь, в доме, но она понимала, что поискать должна. Особенно сейчас. Поэтому, как только она оделась и выпила две чашки кофе, она поднялась наверх. Одна из двух спален, в которые она не могла заставить себя зайти, не говоря уж о том, чтобы прибраться, принадлежала ее матери. Она была заперта с того дня, как мать исчезла, и до смерти отца.
Нелл пару минут постояла перед закрытой дверью, стараясь настроиться эмоционально, потом щелкнула замком, повернула ручку и вошла.
Хотя после смерти отца в доме никто не жил, Нелл через Уайда Кивера договорилась со службой уборки, чтобы они примерно за месяц до ее приезда прислали работника, так что в доме было не так уж много пыли. Но в этой вызывающей дрожь спальне на втором этаже было странно тихо и сумеречно. Отец настаивал, чтобы шторы были задернуты. Так их никто и не трогал, и в комнате пахло плесенью.
Нелл немедленно раздвинула шторы, уверяя себя, что удушье, которое она ощутила, просто от пыли и затхлого воздуха.
Какая-то часть ее знала, что нужно держаться настороже, не задерживаться, пытаясь почувствовать комнату и ее тайны; она устала, слишком устала, чтобы защитить себя. В голове у нее шел нелепый диалог шизофреника с самим собой.
«Тогда мне надо пошевеливаться», — говорил один голос.
«Если станешь торопиться, можешь потерять бдительность», — возражал другой.
«А если буду медлить, могу расстаться с жизнью», — диалог завершился.
Она попала в безвременье.
Нелл закрыла глаза, глубоко вздохнула и отвернулась от окна, разглядывая комнату при ярком утреннем свете.
Даже Хейли не удалось уговорить Адама переделать эту комнату. Она осталась точно такой же, какой была почти двадцать лет назад, когда мать ушла из дома. Щетки с серебряными рукоятками, потемневшими от времени, лежали на туалетном столике, пристроившемся между двумя окнами, а на зеркальном подносе стояли хрустальные флаконы духов. Рядом с одним лежала пробка, и содержимое его давно испарилось.
Изящная французская мебель, ажурное покрывало и мягкие потускневшие ковры на деревянном полу — все говорило о том, что здесь жила женщина.
Нелл сделала шаг в центр комнаты, снова глубоко вздохнула и закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Она настолько настороженно держалась в этом доме, когда бодрствовала, что только однажды ослабила контроль и сразу же увидела идущего через кухню отца. И больше ничего. Сейчас ей было сложно перестать защищаться, ведь она боялась того, что может увидеть. Но она должна знать.
Она должна знать правду.
Здесь, по крайней мере, ей не казалось, что все происходит на расстоянии, не было ощущения, что она смотрит сквозь вуаль. Практически в тот же момент, как она сняла защиту, она ощутила, как открывается дверь в другое время. Она еще не успела открыть глаза, как услышала голос, который навсегда оставил царапину в ее памяти.
«Я люблю тебя, дорогая».
От неожиданности Нелл открыла глаза.
Как обычно, края ее видения были слегка размыты, поэтому она сразу перевела взгляд на центр, как на сцену. Та же самая спальня, только несколько иная. Горит лишь настольная лампа. За окнами ночь. Поздно. И хотя, насколько помнила Нелл, ее родители спали в разных комнатах, сейчас они оба были здесь.
Не сейчас, тогда.
— Я люблю тебя, Грейс. — Он говорил хрипло, задыхаясь, лицо раскраснелось и покрылось капельками пота. Он улыбался и не сводил глаз с лица жены. Она отвернулась от него.
Нелл тоже хотела отвернуться, закрыть глаза, прекратить все это, но она должна была смотреть, должна была увидеть. Она вынуждена была стоять в нескольких футах от постели, на которой ее отец насиловал ее мать.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Шепот дьявола - Хупер Кей

Разделы:
Пролог12345678910111213141516171819202122Эпилог

Ваши комментарии
к роману Шепот дьявола - Хупер Кей



мистика,детектив,любовная линия - три в одном и это супер
Шепот дьявола - Хупер Кейарина
16.04.2012, 15.19





Да нафантазировала писательница, но я люблю детективы, а тем более с любовной линией. Прочитала с удовольствием; очень хотела узнать хто ж убийца, почему-то так жалко Хейли...
Шепот дьявола - Хупер КейОксана
17.04.2012, 17.18





а мне понравился роман. интересная сюжетная линия, много разноплановых героев и интрига держит в напряжении до конца.
Шепот дьявола - Хупер КейРита
21.04.2012, 17.07





Интересный роман, но сначала хотела поставить 9, так как середина романа немного затянута, но прочитав последние 3 главы решила поставить 10, так как финал оказался очень неожиданным и интересным, но Хэйли действительно жалко.
Шепот дьявола - Хупер КейМари
7.09.2012, 0.44





Очень хороший роман!не пожалела ни капельки!такое напряжение весь роман держит!спасибо кто стартовал прочитать!
Шепот дьявола - Хупер КейViKi
30.01.2014, 23.29





Ну и бред, еле еле заставила себя дочитать до конца..:(
Шепот дьявола - Хупер КейПолночь
8.02.2014, 16.10





неплохо,но не супер.8 из 10
Шепот дьявола - Хупер Кейларик
24.03.2015, 15.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100