Читать онлайн Леденящий ужас, автора - Хупер Кей, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леденящий ужас - Хупер Кей бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.79 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леденящий ужас - Хупер Кей - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леденящий ужас - Хупер Кей - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хупер Кей

Леденящий ужас

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Мэдисон Симс была «ребенком с богатым воображением». Так, во всяком случае, называла девочку мать. Сама Мэдисон понимала это определение очень хорошо. Оно означало, что ни ее мать, ни другие взрослые не верили ни единому слову из того, что она им рассказывала о своих, как они говорили, «вымышленных друзьях». Для самой Мэдисон они были самыми что ни на есть настоящими, пусть не из плоти и крови, но все равно живыми.
Мэдисон, смышленая восьмилетняя девочка, очень быстро осознала, что, рассказывая о них, вносит дискомфорт и в жизнь взрослых, и в свою собственную. Взрослые начинают волноваться, разговаривать шепотом, смотреть на нее печальными глазами и таскать по разным докторам. Кроме того, на нее начинают смотреть подозрительно все взрослые, не только ее родители.
Поэтому она как-то вдруг перестала рассказывать о своих воображаемых друзьях. Когда же мать пыталась расспросить ее о них, Мэдисон не моргнув глазом лгала ей.
Видела ли она снова детей, одетых как в исторических фильмах? Разговаривала ли она с детьми, способными проходить сквозь стены? Слышит ли она их веселые голоса?
Нет, конечно. Нет, ничего такого странного она не слышит и не видит.
Конечно, скажи Мэдисон мамочке правду, та вовсе не ругала бы ее, она это знает, отлично знает. Но несмотря на свой юный возраст, девочка успела осознать, что правды бывают разные и некоторые из них лучше держать при себе.
Кроме того, не так уж и часто она видит тех, иных детей. Во всяком случае, в их просторном, почти новом доме у океана она их никогда не видела, и очень редко – в домах своих родственников и друзей. А вот в старинных зданиях, ну вот в таких, как тут, в Пансионе, она их видит и слышит частенько.
Мэдисон нравился Пансион, хотя некоторые места вызывали у нее печаль. Нравились ей сады, где, как она выяснила на днях, можно часами гулять с подаренным ей маленьким щенком, йоркширским терьером Анджело, и не бояться, что садовник будет ругать ее за то, что они топчут цветы.
И те, другие, дети тоже любили играть там.
Несмотря на ранний час, ей разрешили встать из-за стола еще до окончания завтрака и отправиться гулять. Родители остались на веранде, а Мэдисон, окликнув своего Анджело, побежала в сторону садов. Не все из них она успела осмотреть вчера.
– Не выходи за забор, Мэдисон, – предупредила мама.
– Не буду, – бросила на бегу девочка.
Всем постояльцам Пансиона давали карту величиной с почтовую открытку. Была такая и у Мэдисон, и на нее девочка посмотрела сразу же, как только скрылась от родительского взгляда. Пока она изучала карту, ее четвероногий друг, повизгивая, крутился рядом. Розарий она видела позавчера, сразу после того как они приехали сюда, оранжерею с теплицей – тоже. Вчера она гуляла по саду камней. Мэдисон не видела сада дзен, а судя по таинственному названию, на него точно нужно бы посмотреть.
Девочка обернулась, посмотрела в сторону Пансиона, обвела взглядом башню обозрения, на которую успела забраться вчера. Зрение у Мэдисон было очень хорошее, и она заметила мужчину и женщину. Они смотрели вниз, на нее.
– Иди скорей сюда, Мэдисон.
Она повернулась в сторону сада. Маленькая улыбающаяся девочка звала ее к себе. Мэдисон, ощутив внезапный прилив счастья, обернулась и весело помахала мужчине и женщине, после чего вслед за своей новой подругой стремглав помчалась в сад дзен.
– Ваша дочь? – спросила Дайана, кивая в сторону девочки, помахавшей им рукой и скрывшейся затем в кустах.
– Нет, впервые вижу ее. – Квентин слегка нахмурился и продолжал: – Первый ребенок, которого я здесь вижу. Хотя я заехал только вчера... Не самое безопасное место для детей.
– Да? А почему?
Он повернулся к Дайане и попытался улыбнуться, что получилось у него легко.
– Ну, я имею в виду пруды... Сильные ручьи... Лошади... Змеи с гор могут приползти.
Теперь уже нахмурилась Дайана. Ее темно-зеленые глаза задумчиво смотрели на Квентина.
– Мне кажется, вы подразумеваете совсем другое.
Квентин не имел привычки раскрываться перед незнакомыми, поэтому удивился своему порыву сразу все ей выложить. Он почувствовал к ней неожиданную симпатию. Было что-то притягивающее в зеленых глазах Дайаны Бриско, в изгибе губ. Она казалось ранимой и беззащитной.
Девушка заметная, но далеко не красавица, с медными волосами и очень белой кожей, свойственной всем рыжеволосым, и проникновенными зелеными глазами. Вместе с тем черты лица у нее были вполне обычными, разве что в них чувствовалось напряжение, как у человека, подавленного своими мыслями. Возможно, фотограф из журнала мод и нашел бы ее стройной, но Квентину она показалась худышкой, которой дополнительных фунтов десять – пятнадцать совсем не помешали бы.
Одним словом, это был не его тип женщин, и тем не менее, как только он услышал голос Дайаны и увидел ее, им овладело странное чувство. Именно поэтому Квентин предложил ей обменяться рукопожатиями. Правда, в этом жесте не было ничего странного – обычное приветствие даже между незнакомыми людьми, случайно встретившимися на отдыхе. К Дайане же у Квентина был профессиональный интерес.
Ему требовалось прикоснуться к ней, убедиться, что она – реальность, что она – здесь. И вот она наконец-то рядом.
Занятно, если не сказать большего.
Сейчас, стоя на расстоянии полуметра от Дайаны, Квентин явственно ощущал мягкий запах мыла и цветочного шампуня. Он видел золотистые искорки в зеленых глазах, даже слышал дыхание. Ему казалось, что он слышит и биение сердца.
Он приказал себе отключить свое «паучье чутье», но сделать это было невозможно – в моменты напряжения и концентрации его дополнительное чувство включалось само и до боли усиливало остальные. И ничего с этим нельзя было поделать. Одного Квентин не понимал – зачем он с такой силой концентрируется на Дайане, с какой целью?
– Думаю, это не мое дело.
Молчание длилось слишком долго.
– А я не знаю, мое это дело или нет, – проговорил он задумчиво. – Обычно я приезжаю сюда раз-два в году, и вот... просто заинтересовался его историей. Интересное место. Здесь вроде бы произошло несколько несчастных случаев, по большей части с детьми.
Дайана повернулась к окну, окинула взглядом дорожку, по которой убежала девочка, затем снова посмотрела на Квентина.
– Понятно, – сказала она. – Ничего об этом не знала. Я здесь впервые и с историей этого места еще не успела познакомиться.
– А я провожу здесь отпуск. – Квентин и сам не знал, зачем уводит разговор в сторону от мрачной истории Пансиона. Возможно, одного намека на его опасность для детей было на первый раз более чем достаточно. – Вы тоже отдыхаете?
Она отхлебнула немного кофе и чуть помедлила с ответом. Всего какую-то долю секунды, но Квентин сразу уловил ее нерешительность.
– Я хожу в студию. Рисую. Уроки нам дает довольно известный художник.
– Так вы художница?
– Нет... Это не совсем уроки рисования. Скорее терапия. – Дайана снова помолчала, затем прибавила почти безразличным тоном: – Я приехала сюда по рекомендации своего врача.
Квентин, привыкший читать между строк и видеть больше, чем хотят показать, решил, что врач – это скорее всего психиатр или психотерапевт. Правда, в отличие от многих, с кем сталкивалась Дайана, он не имел никаких предубеждений и не чувствовал никакого дискомфорта в обсуждении проблем, связанных с нарушением психики. Более чем кто-либо другой Квентин понимал, насколько чуток может быть мозг человека.
Особенно мозг экстрасенса.
И в особенности того, кто пока не догадывается о своих способностях.
Дайана заинтересовала Квентина, но он решил действовать очень осторожно, главным образом потому, что просто не знал, как вести себя в этой ситуации. Он, правда, смутно сознавал, что пару раз раньше уже ощущал нечто подобное – уверенность, что находится в нужном месте в нужное время, – и приобретенный опыт подсказывал ему, что самым правильным будет следовать интуиции.
Поэтому, вместо того чтобы вежливо поддакнуть или незаметно уйти от разговора, Квентин решил действовать прямо.
– Начальство заставляет нас раз в году брать отпуск, хотим мы того или нет, – откровенно сказал он. – Кроме того, мы регулярно проходим тесты или просто садимся все вместе и делимся всем, что нас беспокоит.
Дайана ответила не сразу.
– Сейчас многие компании заботятся о психическом и эмоциональном состоянии своих сотрудников, – медленно произнесла она.
– Но некоторые – особенно, – кивнул Квентин. – У нас вся работа держится на эмоциях. Чуть что – сразу стресс. Я из ФБР.
– Никогда бы не догадалась. В смысле...
Он тихо рассмеялся.
– Понимаю. Я мало похож на телегероя. Что делать? Судьба. Я работаю в необычном подразделении. Мы не обязаны носить костюмы и галстуки, но тоже ведем расследования, разыскиваем преступников, доказываем их вину. Врачи и различные терапии помогают нам работать эффективнее.
Дайана опустила голову, посмотрела в свою чашку и отрывисто спросила:
– Ну и как? Помогает ваша терапия?
– Думаю, да. По крайней мере, ни у кого из нас не было нервных срывов. Хотя мы имеем дело с самыми ужасными преступлениями – убийствами, изнасилованиями, похищениями детей. Следовательно, терапия помогает.
Рот ее болезненно скривился.
– А я не могу справиться даже с повседневной жизнью, – выдавила Дайана.
– Я бы не сказал, – ответил Квентин. – По-моему, вы с ней прекрасно справляетесь.
– Нет. – Она замотала головой. – Я могу сконцентрироваться максимум минут на двадцать, ну или на полчаса. Я могу поддержать разговор, если тема меня интересует. А потом...
– Что потом? – спросил Квентин. – Дайана, что происходит потом?
Она заметно вздрогнула и вежливо кивнула с безразличным видом:
– Ничего. Вы отдыхаете, а я тут, можно сказать, лечусь. Надеюсь, этот метод мне поможет. Благодарю за кофе. Была рада познакомиться с вами, Квентин.
Он хотел было остановить ее, но что-то подсказало ему, что делать этого не нужно: будет лучше, если Дайана уйдет. Еще не время.
– Приятно было познакомиться. Увидимся. – Квентин улыбнулся.
– Конечно.
Дайана говорила вежливым тоном, с холодной улыбкой. Такой отчужденной она ушла с башни обозрения.
Некоторое время Квентин смотрел ей вслед, затем перевел взгляд на расстилавшийся за окном вид.
Бишоп как-то говорил ему, что несколько лет назад, когда подразделение существовало только на бумаге, а он сам искал экстрасенсов, ему встречались одаренные, но хрупкие люди, неспособные выдерживать реалии полицейской работы. Одни справлялись со своими обязанностями, выматывались, но продолжали работать, другие...
А других, исходя из своего странного опыта, убедили в том, что они психически больны.
Потому как ни у кого не было иного объяснения звучавшим в головах голосам, посещавшим их ярким необычным видениям, впадению в забытье или ужасным головным болям. В общепринятом смысле слова они не были «нормальными», и доктора сделали их больными.
За неимением других объяснений традиционная медицина объявляла все непонятное для себя «симптомами», требующими медикаментозного или иного лечения. И никому из врачей не пришло в голову убедить пациента в том, что фактически он человек абсолютно нормальный, но обладает одной-двумя психическими способностями, которых другие люди лишены.
Все эти потенциальные сотрудники кончили тем, что утвердились в мысли о своей ненормальности и начали лечиться. Но поскольку все их «проблемы» имели органический характер, для них вполне естественный, то медикаменты и терапии попросту добили людей. Те, кому удалось пережить «лечение», превратились в развалины, в людей эмоционально и психически опустошенных. Так они и тащились по жизни, не находя ни покоя, ни радости.
Повезло только тем, кому удалось найти врача, умеющего думать, чьи познания выходили за рамки традиционных представлений. Были единицы, которым повезло больше – они встретили экстрасенсов, способных им помочь.
Квентин был уверен, что Дайана Бриско – экстрасенс. Он, правда, не знал, какими именно экстрасенсорными способностями она обладает, но ясно видел, что они есть. Уж что-что, а определить экстрасенса Квентин всегда умел. Он не мог проникнуть в мысли своих собеседников, но эмоции улавливал точно.
Квентину трудно было сказать, насколько сильны экстрасенсорные способности Дайаны. Девушка в попытке излечиться как минимум вторично проходила «самоанализ».
«Скорее всего, она неоднократно, в разные периоды своей жизни, подвергалась медикаментозному лечению. У нее очень сильные способности, ведь в своем возрасте, а ей где-то под тридцать, она остается спокойной, хотя по ней ясно видно, что стресс для нее – состояние обыденное. Просто удивительно, как ей удалось сохранить рассудок! Это же невероятно трудно – жить с постоянной мыслью, что с тобой что-то не так. М-да... в характере ей не откажешь», – размышлял Квентин.
Дайана действительно была девушкой очень сильной, способной использовать свой дар, знай она о нем. И она оказалась здесь, рядом с Квентином. Сама судьба привела ее в Пансион, в нужное место и в нужное время.
И более того – с рассветом она пришла на башню обозрения, не сумев даже объяснить, зачем поднялась сюда и что ее привело. В Пансионе нашлось бы много более подходящих мест для утреннего кофе.
– Причина должна быть, – прошептал Квентин. – Совпадения и случайности исключаются. Многое происходит так, как происходит, потому что иначе не может быть.
Не для того Квентин приехал в Пансион, чтобы помочь экстрасенсу с расшатанной нервной системой. Не будучи законченным фаталистом, он задолго до сегодняшнего дня успел убедиться в том, что некоторые явления и события в жизни человека предопределены, размечены и воистину высечены в камне. Основные вехи заранее известны – перекрестки и ответвления, места, где осуществляется выбор или принимаются важные решения.
Он думал, что и сейчас стоит на одном из своих предначертанных перекрестков. Все, что он сделал или не сделал до этого времени, сейчас определит его дальнейший путь, а возможно, даже далекое будущее.
«Вселенная помещает тебя туда, где ты должен находиться, – вспомнил он фразу, которую ему и другим следователям часто повторяли Бишоп и Миранда. – И ваша задача – воспользоваться предоставленной возможностью».
Только вот вопрос – как?..
Элли Уикс твердо знала, что ее уволят. Обязательно уволят. Да какое там уволят – вышибут с треском. Список ее провинностей был велик, и первым пунктом в нем числился тайный страстный роман с одним из постояльцев Пансиона, уехавшим около месяца назад.
Пункт второй – она забеременела.
Страх клубком свернулся в животе Элли с сегодняшнего утра, когда тест на беременность дал положительный результат. Третий за неделю. Все три теста – положительные.
Если два теста можно списать на ошибку, то три положительных теста подряд – это уже точно беременность. Элли понимала, что притворяться и врать самой себе теперь бессмысленно.
Незамужняя девушка с ребенком, отец которого в последний день отдыха сообщил ей, что женат и счастлив в браке. Счастлив.
«Он счастлив? Вот сволочь!»
Для Элли все мужчины были сволочами, даже самый последний замухрышка. Ее отец был сволочью, и все мужчины, с которыми она встречалась, тоже рано или поздно оказывались сволочами.
– Тебе просто не везет с мужиками, – сочувственно сказала Элли ее подруга и напарница по работе в Пансионе, Эдисон, которой та шепотом призналась, что «подзалетела», правда, не упомянув, от кого и где. – Вот мой Чарлз – прекрасный мужчина. Кстати, у него есть брат.
Элли, ослабев от волнений и утренней тошноты, снедаемая горечью, ответила подружке, что плевать она хотела на мужиков – как с братьями, так и без, и что до конца жизни ни к одному из них больше не прикоснется.
Убирая Имбирную комнату в северном крыле, толкая перед собой по ковру громко жужжащий пылесос, Элли мучительно раздумывала о том, что с ней будет. По ее расчетам выходило, что месяца через три-четыре беременность станет заметной. Вот тогда-то Элли и вышибут. Пинок под зад – и до свидания. Денег у нее нет, за помощью обратиться не к кому. А потом она родит.
Не будь девушка такой трусихой, она бы связалась с отцом ребенка, но останавливало то, что он был не только богат и известен, но еще и политик. Элли смутно подозревала, что политики умеют избавляться от маленьких проблем в виде назойливых экс-любовниц, причем не с помощью выплаты отступных, а другим, более кардинальным образом. От этого ей становилось еще страшнее.
Одним словом, Элли крупно не повезло.
Неожиданно из пылесоса раздалось громкое металлическое клацанье, и Элли быстро нажала на кнопку. Похоже, она не заметила на ковре какой-то металлический предмет – монетку, например, – а пылесос заглотил ее. Элли присела на корточки, наклонила пылесос, осмотрела щетку, покрутила ее. Вращалась она легко – значит, предмет попал внутрь. Элли сильно тряхнула пылесос, и из него выпал небольшой серебряный медальончик в виде сердца, по размеру явно детский. Так, по крайней мере, подумалось Элли. Она попробовала ногтем открыть его, но он упорно не открывался. В конце концов оставив свои попытки, девушка сунула его в карман.
Она могла, конечно, оставить медальон в комнате – положить на тумбочку или на полку, но решила поступить иначе. Элли вышла в коридор, к своей тележке, взяла конверт – ими администрация снабжала прислугу как раз для таких случаев, – написала на нем дату, время, название номера, сунула туда медальон и заклеила. Затем она бросила его на нижнюю полку тележки.
– Вот и все, малышка, – пробормотала она. – Теперь твой медальончик попадет в стол находок. Там ты его и получишь, в целости и сохранности.
Затем она снова вернулась в Имбирный номер и продолжила уборку.
– Что делать? Что мне делать? – громко причитала она, и жужжание пылесоса заглушало ее плачущий голос.
Дайана торопилась на занятия в студию. Сегодня она была рада им. Встреча с Квентином потрясла ее больше, чем девушка себе в этом признавалась, она заставила ее задуматься. Дайану как громом поразило его сходство с портретом, который она нарисовала. Мысли стрелами проносились в ее голове. Она шла по запутанным дорожкам, куда ноги несли, не особенно заботясь о направлении.
Очнулась она, как ни странно, в оранжерее, где проходили занятия, в углу, у своего мольберта. Дайана с удивлением посмотрела на приколотый к нему чистый лист бумаги, не понимая, как он сюда попал. Услышав приятный воркующий голос Бо Рафферти, она вдруг нахмурилась. Маэстро давал наставление ученикам. Сегодня он предлагал им поработать угольным карандашом, попробовать изобразить то, что их беспокоит или занимает больше всего, – мысль, ситуацию, чувство или проблему; все, что угодно.
– Не думай о том, что делаешь, – говорил он, – а просто рисуй. Пусть мысли текут свободно.
Дайана вспомнила, что то же самое он говорил ей пару дней назад. Да-да, именно так и сказал: «Не думай, а просто рисуй. И пусть твои мысли текут свободно».
У нее вновь возникло желание нарисовать портрет Квентина, но Дайана усилием воли отбросила его.
Вдруг она вспомнила о том, что произошло с ней утром. Но что это было? Полусон-полуявь? Действительно ли она видела на стекле мольбу о помощи, или это ей только приснилось?
«Помоги нам».
«Нам»? Кому это «нам»? Ладно, если это был сон, всего лишь сон. Странный и страшный. А может быть, очередной симптом? Еще один признак того, что ей становится не лучше, а хуже?»
Дайане сделалось страшно. Болезнь превратила ее жизнь в кошмар. Первые признаки заболевания обнаружились, когда ей было всего восемь лет. Целых двадцать пять лет Дайана боролась с ним. Правда, в последнее время все потихоньку начало выправляться. Раньше ей приходилось тяжелее – мучили кошмары, среди разрозненных мыслей в голове вдруг звучали чьи-то незнакомые голоса, словно кто-то находился поблизости; иногда перед глазами мелькали странные предметы и туманные человеческие лица; порой краем глаза Дайана замечала какое-то движение, которое тут же исчезало, стоило лишь повернуться.
Отец ее сильно переживал, когда Дайана говорила ему о своих тревожных ощущениях. Но то было в далеком детстве. Серьезно болезнь вторглась в ее жизнь, когда Дайана вступила в период юности.
Самым страшным были моменты забытья: девушка вдруг оказывалась в каком-либо странном месте или делала что-то такое, часто очень опасное, чего бы никогда не сделала осознанно. Однажды, открыв глаза, она с ужасом обнаружила, что зашла в озеро, которое находилось недалеко от их дома. В одежде. Ночью. Вода доходила ей до пояса, а Дайана двигалась дальше, к середине озера. В то время она еще не умела плавать.
Школьные учителя называли это «расстройством», и оно привело к тому, что девушке пришлось обучаться на дому, под присмотром врачей, старавшихся сочетать медикаментозное лечение с терапией.
Случались моменты, когда Дайану накачивали лекарствами до такой степени, что она превращалась в зомби, вследствие чего определенные периоды жизни просто выпали из ее памяти. Нередко лекарства имели побочный эффект куда более сильный, чем симптомы, от которых они были призваны избавлять. А затем появлялись новые доктора с новыми методиками. Сначала они давали надежду, но заканчивалось все одним и тем же – признанием полного поражения.
Проведя последние двадцать пять лет в окружении врачей, испытав действие множества медикаментов и терапий, Дайана изучила все правила врачебной игры с медиками. Страшный метод проб и ошибок помог ей выяснить, какие ответы сулят еще больше лекарств, а какие свидетельствуют об «улучшении».
Она научилась обманывать врачей.
Нет, это не значит, что девушка не стремилась к тому самому улучшению. Дайана внимала врачам, прислушивалась к рекомендациям и добросовестно их выполняла, но в меру, предварительно взвешивая все «за» и «против» и прикидывая, чем может закончиться для нее выбор.
Она обманывала потому, что, несмотря на тревожные симптомы, происходящие с ней странные или пугающие события, сумятицу в мозгу и путаницу в эмоциях, в глубине души Дайана считала себя совершенно нормальной.
Что страшило ее больше всего.
Приближаясь к месту, где работала Дайана, Бо переходил от ученика к ученику: одного хвалил, другому ободряюще улыбался. Его интересовало, понимает ли сама Дайана смысл неосознанно поданного ею сигнала, заключавшегося в сознательном отстранении от остальной группы. Дайана стояла в самом углу, спиной к стене, защищаясь от мира своим мольбертом. Это был своего рода вызов. Несмотря на все усилия, врачам не удалось лишить ее самоуважения и уверенности. Она обладала и склонностью к самоанализу, хотя врачи-традиционалисты годами вбивали ей в голову мысль: думать надлежит только о том, как бы понять себя и побыстрее вылечиться.
Дайане не требовалось понимать себя. Ей нужно было понять свои способности и принять их как данность, потому что для нее они являлись такой же нормой, как для других людей – их отсутствие.
Ей следовало перестать верить в то, что она сумасшедшая.
Бо с удовлетворением, смешанным с легкой тревогой, заметил, что Дайана о чем-то задумалась. Взгляд ее был далекий, рассеянный, лицо бесстрастное. Некоторое время она стояла недвижимо, затем рука с угольным карандашом быстро поднялась и заскользила по бумаге. Дайана рисовала уверенно, так, словно всю жизнь умела это делать и, кроме того, хорошо знала, что именно она рисует.
Бо не стал подходить к Дайане, а тихонько двинулся вдоль стены и покосился на мольберт. Он рассмотрел начатый рисунок, затем перевел взгляд на Дайану, отметил ее расширенные зрачки и так же тихо отошел.
Примерно через пару минут он начал по одному отпускать учеников. Никто этому не удивился – такова была обычная практика Рафферти. После короткого разговора с каждым из них, обсудив работу или настроение, выслушав просьбу или пожелание, если таковые были, Бо желал ученику или ученице доброго дня и провожал до входа в оранжерею. На ходу он советовал, в зависимости от состояния пациента, хорошенько прогуляться, просто посидеть и подышать свежим воздухом или помечтать о чем-либо приятном в одном из садов.
К Дайане он не подошел.
Напротив, чтобы ей случайно кто-нибудь не помешал, Бо загородил собой вход в оранжерею. Опершись на косяк, он смотрел на раскинувшийся неподалеку розарий, вслушиваясь в скрип угольного карандаша за спиной. Бо терпеливо ждал, когда Дайана закончит рисунок.
Если Квентин и вынес что-либо ценное из опыта многолетней работы в спецподразделении под руководством Бишопа, так это уверенность в том, что никаких совпадений не существует. Даже между самыми бессистемными фактами и разрозненными событиями есть связь. Всегда.
Дайана Бриско находится в Пансионе, лихорадочно ищет ответы на свои вопросы; Квентин также здесь и тоже в поисках. Не исключено, что они смогут помочь друг другу.
Пока он не знал как. Ему казалось странным предположение, будто Дайана имеет отношение к произошедшему в Пансионе двадцать пять лет назад, тем более она сама ему сообщила, что здесь впервые. Однако инстинкт и тихий внутренний голос упорно твердили Квентину: какая-то связь все-таки есть.
Оставалось только выяснить ее.
Другой человек встал бы в тупик, бросил бы все, но не Квентин. После многих лет копания в одних и тех же документах и отсутствия ответов он не только не оставил надежду, но обрел дополнительные силы продолжить начатое. Правда, следовало быть предельно осторожным. Квентин понимал, что Дайана эмоционально уязвима и подталкивать ее не следует...
Поэтому, как ни тяжело было сдерживаться, он не бросился искать Дайану сразу после ее ухода. Только через несколько часов он решил посмотреть на студию, в которой работала девушка. Сначала Квентин позавтракал, а потом отправился на конюшню в надежде переговорить с Калленом Руппе, работавшим в Пансионе двадцать пять лет назад.
У Руппе был выходной.
Опять вмешалась злая судьба.
Квентину ничего не оставалось, как просто пройтись вдоль конюшен, а затем прогуляться в садах. Только потом он решил отправиться на поиски Дайаны. Оранжерею, в которой располагалась студия, он нашел с большим трудом, и то благодаря предусмотрительной администрации, благоразумно снабжавшей постояльцев подробной картой-схемой территории Пансиона.
Подойдя к оранжерее и раздумывая над тем, как начать разговор с Дайаной, Квентин был сбит с толку неожиданным обстоятельством.
– А ты какого черта тут делаешь? – спросил он; правда, вполне миролюбиво.
Бо Рафферти усмехнулся:
– Преподаю живопись.
Квентин подозрительно оглядел его.
– Понятно... С каких это пор Бишоп занялся художественным промыслом?
– Здесь у меня не совсем художественная, скорее художественно-терапевтическая студия, – ответил Бо своим обычным приятным голосом. – Я ее открыл несколько лет назад. Опыт оказался настолько успешным, что мы решили заниматься как минимум два раза в год, но в разных местах. Работают профессиональные художники. Все добровольцы. Заранее согласовываем график – время и место. Все проходят специальную подготовку, учатся общению с людьми с расстроенной психикой.
– А ты когда примкнул? – продолжал расспрашивать Квентин самым дружеским тоном.
– Примерно полгода назад.
– Решил провести апрель в Теннеси? Молодец, правильно погодку выбрал.
– Да, погодка здесь замечательная. Только я сюда не напрашивался. Мне предложили поехать в Пансион, сказали, что здесь можно не только отдохнуть, но и порисовать для себя.
– Понятно. – Квентин вздохнул. – Значит, Бишоп точно в этом деле замешан.
– Если ты относительно моего направления сюда, то – да. А об остальном – сам знаешь, что каждый следующий шаг зависит от нас. Во всяком случае, мои функции здесь ограничены занятиями в терапевтической студии.
– Ты здесь для того, чтобы помочь Дайане? – Квентин даже не старался скрыть звучавшего в голосе разочарования.
Бо мягко улыбнулся:
– Квентин, повторяю: я всего лишь учу Дайану живописи. Мои уроки не помогут ей найти ответы на вопросы, которые мучают ее, и мы с тобой это хорошо понимаем. Скорее всего они приведут к появлению новых вопросов.
Квентин нахмурился, посмотрел в глубь оранжереи. В дальнем углу он увидел стоящую перед мольбертом Дайану. Лицо ее было безмятежно, правая рука торопливо скользила по бумаге. Квентин не видел, что она рисует. Поза девушки и странный отсутствующий взгляд заставили его насторожиться...
– Мои глаза меня не обманывают? – подозрительно щурясь, спросил он. – Она действительно рисует?
– Именно. На автопилоте. Вот уже полчаса. Об автоматическом письме слышал, надеюсь? Вот это то же самое, только в рисунке. Человек отключен от реального мира, все чувства заблокированы, работает одно подсознание.
Квентин метнул на художника недовольный взгляд:
– Бо, но ты же сам говорил мне, что это опасно.
– Опасно, – признался Бо. – Но в некоторых случаях просто нет другого способа открыть запертую дверь.
– А что, если она заперта по каким-то причинам?
– Причины есть всегда, Квентин. Только рано или поздно наступает момент, когда дверь следует открыть. – Он помолчал, затем прибавил: – Бишоп просил передать тебе, что время пришло.
– Ты имеешь в виду...
Бо перебил его:
– Я имею в виду то, что все детали мозаики находятся здесь, у тебя под рукой. Так что бери и собирай картину.
Квентин уставился на него:
– Почему все вокруг меня говорят метафорами?
– Может быть, для того, чтобы полюбоваться твоим удивленным видом? – спросил в ответ Бо и тихо рассмеялся.
– Не смешно, – нахмурился Квентин. – Лучше ответь – не передавал ли Бишоп для меня какой-нибудь мудрый совет? Чем и как я могу помочь Дайане?
– Нет, не передавал.
– Ну, как знаешь.
– Каждый из нас делает собственный выбор и идет своим путем. Даже Бишоп не в состоянии предусмотреть все возникающие ситуации. Мало ли что и как вдруг развернется. – М-да... – Бо замолчал, внимательно посмотрел на Дайану. Та продолжала старательно рисовать. – А похоже, что-то начинает разворачиваться. Квентин, девушка в любую минуту может выйти из этого состояния. Надеюсь, мне не нужно говорить, что при виде незнакомца она будет... ну, скажем, огорчена. Сбита с толку. Дайана не захочет довериться человеку, которого ни разу не видела. Осторожнее, приятель. Не суетись, Квентин, – несколько раз повторил Рафферти, неторопливо удаляясь от оранжереи.
Квентин не имел представления, как следует действовать в сложившихся обстоятельствах, но это его не остановило. Он расправил плечи, сделал несколько глубоких вдохов и вошел в оранжерею.
Проходя мимо мольбертов, он без особого интереса смотрел на странные рисунки. Он подумал, что если они действительно отражают внутреннее состояние, то Бо имеет дело с явно эмоционально расстроенными типами.
Подойдя к Дайане, Квентин сразу обратил внимание на ее бесстрастное, спокойное лицо и расширенные зрачки. Пока он раздумывал, как ему лучше поступить – заговорить или дотронуться до нее, она вдруг отчаянно заморгала и тряхнула головой. В ту же секунду разжались ее пальцы, сжимавшие угольный карандаш, и он упал на пол. Пальцы девушки снова сжались, словно их свела судорога.
– Дайана, – шепнул Квентин.
Она хмуро покосилась на него и спросила тихо и невнятно, будто сквозь сон:
– Что ты здесь делаешь?
– Хотел пригласить тебя на ленч.
– Да? – Она посмотрела на свой мольберт, затем перевела взгляд на Квентина, потом снова вернулась к рисунку и стала внимательно его рассматривать. Лицо Дайаны заметно побледнело и исказилось страхом, глаза расширились.
Все так же повинуясь интуиции, Квентин подошел к ней, взял за руку и только сейчас увидел рисунок. То, что он испытал, было даже больше, чем шок.
Рисунок был удивительно хорош, особенно для угольного карандаша. Дайана изобразила окно, подоконник, весенний сад под ним, прекрасно выписав черно-белыми пятнами цветы и кустарник. Напротив окна стояла маленькая девочка лет восьми-девяти. На шее у нее висел крошечный медальончик в виде сердечка.
Очнувшись, Квентин хриплым голосом произнес:
– Боже мой... Ведь это же Мисси.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Леденящий ужас - Хупер Кей



Прекрасный роман. Мистика ,чувства очень хороший . Читайте получите массу удовольствия
Леденящий ужас - Хупер Кейксю
31.01.2015, 15.37





Ох уж и страшный роман....в смысле страшно и волнительно было читать, аж ладони потели. Но очень интересный, не могла прервать чтение до самого конца. Паранормальные явления описаны очень живо и действительно жутковато.
Леденящий ужас - Хупер КейАнна
26.06.2015, 15.10





Ох уж и страшный роман....в смысле страшно и волнительно было читать, аж ладони потели. Но очень интересный, не могла прервать чтение до самого конца. Паранормальные явления описаны очень живо и действительно жутковато.
Леденящий ужас - Хупер КейАнна
26.06.2015, 15.10





Роман очень даже ничего! Захватывает!
Леденящий ужас - Хупер КейАлена
22.02.2016, 17.51





Роман - очень даже ничего! Захватывает!
Леденящий ужас - Хупер КейАлена
22.02.2016, 17.51





Интересный роман))))
Леденящий ужас - Хупер Кейгость
23.02.2016, 0.06





Мне очень понравился роман. Боялась читать, думала, будет нечто вроде "Монстров" Стивена Кинга. Однако страха не было при чтении, только большие глаза с огнем интереса в них. Мне очень понравилось! (Особенно после "Битвы экстрасенсов" по ТВ ;) )
Леденящий ужас - Хупер КейН.
27.03.2016, 13.35





Очень интересный роман, 10 баллов. Читать, читать и еще раз читать!
Леденящий ужас - Хупер КейМария
9.04.2016, 6.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100