Читать онлайн Вкус победы, автора - Хови Кэрол, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Вкус победы - Хови Кэрол бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Вкус победы - Хови Кэрол - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Вкус победы - Хови Кэрол - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хови Кэрол

Вкус победы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Печальные предсказания Берта, увы, сбылись. Просматривая газету «Луизвилл Тайме Интеллигенсер» за шикарным завтраком в своей комнате, Эллин заметила передовицу об «уверенной бесстыдной женщине», которая скакала на лошади «как Иезавель
type="note" l:href="#n_3">[3]
по приличным улицам Луизвилла» верхом на «неизвестном новичке», заявившем о себе в дерби. Автор статьи не кто иной, как публицист Дж. Виктор Ле Вите, был убедителен в своем приговоре, хотя определения его были весьма сомнительны. Прочитав дальше, она с изумлением узнала, что «она соответствовала распутным отбросам общества в Черчиль Даунсе, но открыто претендовала на Почетное Звание Леди».
Буйный смех был ее немедленной реакцией. Что там говорил Берт: что-то о южанах и эксцентричных янки? Она вырезала статью из страницы и, сложив, спрятала в карман своего костюма, чтобы по дороге в Черчиль Дауне насладиться ею вместе со своим другом-британцем.
Она написала полписьма Мисси, когда Берт через полчаса зашел за ней. Он был в рабочей одежде. Его бледно-голубые глаза строго осмотрели ее, когда она открыла ему дверь.
– Я тебя предупреждал, – первое, что сказал он.
Значит, он уже видел статью. Тем лучше. Эллин тут же пошлет ее Мисси, которая, бесспорно, чрезвычайно высоко оценит ее.
– Послушай, Эллин, – бранил ее Берт, пока они ехали в экипаже в Дауне. – Ты знаешь, что я желаю тебе добра, а также Мисси и Шейку, и я бы не стал с тобой так разговаривать, если бы не был уверен, что это пойдет тебе на пользу. Эллин, черт побери, такое поведение не годится для Луизвилла. Попомни мое слово, такие выходки тебе только навредят. А если ты будешь упорно продолжать, это только ухудшит положение дел, и газеты будут неудержимы. Пожалуйста, будь благоразумна. Одним крутым жестом ты навлекла на свою голову ярость жителей Луизвилла. Это должно быть твоей последней поездкой в Дауне с рабочими целями. Ты должна оставить Шейка на попечение служащих и отныне и навсегда начать вести себя так, как ожидают от тебя жители Луизвилла: ходить на балы и вечера, и все такое прочее.
– Но это же нелепо, Берт! Кто позаботится о Шейке? – она знала, что это был глупый вопрос, но правда заключалась в том, что она не любила эти светские приемы, только что упомянутые Бертом. Сама мысль об официальном приеме бросала ее в дрожь. Действительно, она так давно не посещала их и боялась, что забыла, как на них вести себя.
– Я, – непреклонно заявил Берт, – я сделаю все, что ты пожелаешь, и я буду счастлив работать с утра до ночи, если только…
Эллин тепло улыбнулась «бывалому солдату». Боже, это был великолепный день!
– Я знаю, Берт, – заверила она его. – Но подумай, я никуда не могу пойти без сопровождения, чтобы не вызвать сплетен. На вечера? Одной? Подумай, что начнется! Нет, Берт, я буду просто делать то, что я делаю, но в твоей компании.
– Но у меня есть решение получше, дорогая!
Несмотря на все ее упрямство, он, кажется, решил настоять на своем. Она уже знала, что если Берт проявляет такую решительность, то лучше всего было дать ему возможность высказаться, после чего спокойно могла продолжать делать все по-своему. Эллин склонила голову и выжидательно посмотрела на него.
Он сделал глубокий вдох и бросился в атаку.
– У нас есть сопровождение для тебя. Тот, кто больше подходит для дружбы с общественной элитой, чем я, старый конюх. Его зовут Джошуа Мэннерс.
Эллин рассмеялась.
– Джошуа Мэннерс, – повторила она нарочито обрадованно. – Но почему я не подумала об этом? Я могу представить, как мы пререкаемся и бросаем друг на друга сердитые взгляды на том или ином светском рауте. О, это слишком, Берт. Но, – неожиданно ей пришла в голову ужасная мысль, – ты… – ты не спрашивал его об этом, правда?
– Н-нет, – запинаясь, ответил Берт, смущенный ее словами. – Он сегодня утром сказал, что был бы рад…
– Слава Богу, что, по крайней мере, это так, – выдохнула она, почувствовав легкую слабость. – Я не позволю тебе толкать меня в руки к мужчине. Особенно к Джошуа Мэннерсу. Даже если бы я верила ему, а этого никогда не будет. Но ответ остается все равно – нет.
– Эллин, – овладев собой, вновь начал Берт вкрадчивым голосом. – Ты же знаешь, что я обожаю тебя и уважаю. Короче, я бы сказал – к черту твоих клеветников, но ты не понимаешь, насколько это важно для Шейка.
– Шейк! – она была озадачена.
– Если к Шейку будут относиться серьезно, – пояснил Берт, взяв ее за руку, – верь этому или нет, то с его стороны потребуется нечто большее, чем победить. Мы со своей стороны несем обязательства, чтобы его приняли во «внутренних кругах». Ты ведь знаешь, как обычно все происходит, Эллин. Шейк может спокойно победить во всех скачках, но пока ты не станешь вести себя благородно, он не будет допущен к ним. И это отразится на ранчо.
Конечно, Берт прав. Она была представителем владельца Шейка, а потому обязана была вести себя так, чтобы это шло на пользу Шейку и Мисси. Ей просто надо доверить Шейка на попечение Берту и приступить к исправлению той прискорбной ошибки, которую она совершила вчера, поехав на Шейке верхом в Черчиль Дауне. Ей придется преодолеть в себе свое упрямое стремление к независимости ради Шейка и с сегодняшнего дня вести себя с большей осмотрительностью. Настало время сменить свой дорожный костюм на пышный наряд.
– Это будет мое последнее посещение конюшни перед дерби, – немного подумав, спокойно сказала она, глядя в окно, чтобы не видеть ликования Берта.
Не одно, а несколько приглашений ждало ее по возвращению в отель днем. Она обещала Берту, что не пойдет без сопровождения дальше гостеприимного фойе, внутренне кипятясь от несправедливых ограничений, налагаемых на нее общественными традициями. Мужчины могли развязно расхаживать по городу везде, где хотели, а женщина должна выполнять свой долг, иначе ей грозили неприятности. Ей казалось, что ей привязали цепь к ноге, а на другом конце было привязана тяжелая гиря с надписью «Правильность». «Если бы я была замужем, – с горечью подумала Эллин, – и меня сопровождал муж, я была бы защищена от нападок». Ей оставалось одно: «вести себя должным образом», как сказал Берт, или же страдать от общественных репрессий.
Свадьба с Биллом Боландом перед лицом всего этого стала казаться не таким уж угрожающим событием. Она не только получит удовлетворение плотских безудержных желаний, она еще приобретет свободу поведения. Эллин знала, что Билл в определенной мере был податливым, и догадывалась, что в большинстве случаев она будет поступать по-своему. Что касалось пивной, то она будет продолжать содержать ее. Слава Богу, что Рэпид-Сити не настолько осуждал, как обладающий чувством собственного достоинства чванливый Луизвилл. Замужняя или нет, леди, управляющая пивной, всегда будет несносной для этих южан, чье представление о леди было совершенно отличным от представления Эллин Кэмерон.
Одетая в более представительное платье насыщенного розового цвета, больше всего соответствующего краскам дня, Эллин пошла отправить свое длинное послание Мисси. Разговоры окутывали гостиничное фойе как воздушное покрывало, но едва она ступила на мраморный пол, как они резко оборвались.
– Могу я чем-либо помочь, мисс Кэмерон? – лицо молодого клерка было совершенно озадачено. Эллин поняла, что разговор прекратился, и почувствовала устремленные на нее взгляды десятков пар глаз, похожие на рой насекомых. Она смогла шепотом попросить отослать письмо.
– Конечно, – он спрятал письмо. – Что-нибудь еще?
Эллин совсем не могла говорить. Она была парализована атмосферой враждебности, возникшей вокруг нее. Она не могла ничего ответить, даже не могла сдвинуться с места.
– Мисс Кэмерон! Рад видеть вас здесь. Я бы хотел вас кое-кому представить.
Джошуа Мэннерс как по мановению возник перед ней, своим слегка насмешливым, но вежливым тоном, как бритвой, обрезав враждебность. С удивлением и облегчением она посмотрела на него. Он был одет в превосходно сшитый костюм-тройку, серой с древесным оттенком шерсти. Его единственным украшением были бриллиантовый зажим для часов и неизменная черная фетровая шляпа.
– Пожалуйста, – продолжал он, побуждая ее к действию своим откровенно изумленным взглядом. – Пойдемте со мной.
Подавленная и смущенная, она, не сопротивляясь, позволила ему взять себя под локоть, повернуть и повести по просторному фойе.
– Я потом все объясню, – вполголоса сказал он, и его легкое дыхание щекотало ей ухо. – Просто постарайтесь быть очаровательной.
– Кого я должна очаровывать? – спросила она, сбитая с толку его своевременными инструкциями, чтобы рассердиться или заподозрить что-то.
Он повел ее к груде пышно набитых стульев рельефного вида, где сидели две почтенные женщины и плешивый мужчина, который походил на элегантную статую, контролировавшую их приближение. Как будто не обращая внимания на откровенные холодные взгляды, направленные на них, Мэннерс приподнял шляпу и поклонился молчаливому трио.
– Мистер и мисс Фостер, миссис Пемберли. Я хотел бы представить вам мисс Эллин Кэмерон, мою дорогую кузину.
Эллин выдала свое удивление в ответ на такое представление лишь тем, что вскинула дугой брови. Его кузина? Последовало минутное молчание, и Эллин ждала, что же будет дальше? С лицами, высеченными как из камня, миссис Фостер и миссис Пемберли протянули руки в белых перчатках, а мистер Фостер встал и поклонился. С легкой улыбкой Эллин приняла приветствие. Их с Джошуа Мэннерсом пригласили присесть и выпить чая.
Потом Эллин даже не смогла вспомнить, о чем был разговор в этом неприятном обществе. Фостер и миссис Пемберли, как она поняла, относились к элите Луизвилла и, по какой-то странной случайности, были хорошо, или фактически близко знакомы с Джошуа Мэннерсом. Надеясь узнать, как мог возникнуть этот нелепый союз, она решила при первой же представившейся возможности спросить у него. А пока Эллин следовала его указаниям. Она была просто очаровательна. Она очаровала их своим сдержанным разговором и неизменной улыбкой, не возражая против нелепой истории Мэннерса о том, что она его дальняя родственница. Постепенно ледяные взгляды теплели, и вскоре они уже одобрительно кивали головами. После чая, который скорее был закончен не из-за того, что был выпит весь напиток, а из-за того, что пора уже было его закончить, «сливки» Луизвилла извинились, тепло пожали Эллин руку и пожелали удачи в дерби.
Эллин как во сне смотрела, как они уходят, и чувствовала на себе уважительные взгляды.
– Это было относительно безболезненно, не так ли? – Джошуа Мэннерс все еще говорил приглушенным тоном, улыбаясь ей как мальчик, которому только что удалось отколоть шутку.
Она постепенно начинала приходить в себя после шока.
– Мистер Мэннерс, не будете ли вы так любезны объяснить мне…
– Говорите потише, пожалуйста! – приказал он ей почти шепотом, и его темные глаза вдруг стали серьезными и настороженными. – Садитесь, и допьем чай. Я все вам объясню.
Она наблюдала, как он с неторопливой грациозностью вновь сел на свое место. Все еще чувствуя на себе взгляды, она сделала то же самое.
– Я хочу знать, что дает вам право впутывать меня в ваши нелепые притворства, – ее застывшая улыбка, обращенная на публику, даже не дрогнула.
Он не улыбнулся иронически, как она этого ожидала.
– Мисс Кэмерон, когда вы научитесь не подозревать меня в плохих намерениях? – размышляя вслух, сказал он. – Я пытаюсь исправить тот ущерб, который вы нанесли себе вчера, проехавшись верхом до Черчиль Даунса.
– Зачем? – вызывающе спросила она тихим голосом. – Кажется, вы постоянно в гуще всех событий. Когда вы впервые познакомились со мной в Рэпид-Сити, вы сказали мне, что вы агент губернатора Меллетта. В оправдание, в Дедвуде вы выступаете на нашей стороне против интересов губернатора. И заявив, что вы ушли со службы у губернатора, появляетесь здесь, в Луизвилле, несмотря на свое замечание, брошенное мне на прощание, что вы здесь не будете – как там говорили – отмывать меня от грязи? Я требую, мистер Мэннерс, объяснить, что привело вас в Луизвилл, и какое это имеет отношение ко мне, Берту и Шейку. И я больше не стану участвовать в этих ваших розыгрышах до тех пор, пока не получу удовлетворительный ответ.
Мэннерс не ответил тут же, а испепелил ее невозмутимым и не дрогнувшим взглядом. Она заметила, что он не отвел глаз и не сделал никакого другого жеста, по которому она могла бы догадаться о его реакции. Когда он наконец заговорил, его взгляд был неподвижен, и Мэннерс очень тщательно подбирал слова:
– Это правда, – начал он, подвинувшись поближе к ней, чтобы их не услышали. – Когда мы попрощались в Дедвуде, я не собирался ехать в Луизвилл. Я изменил свои планы, думая о том, что мужчина с моими способностями сможет найти перспективных работодателей здесь, во время дерби. В конце концов, сюда приехали все, кто мало-мальски интересуется скачками без препятствий. Как вы понимаете, у меня чисто практические цели, незлые. Я ушел со службы. Я ищу работу.
– Как же, – немного подумав, не сдаваясь продолжала Эллин: – вы собираетесь найти работу, когда вы заняты тем, что галантно ухаживаете за мной?
Он улыбнулся своей широкой, во весь рот, улыбкой, которой она по какой-то причине не доверяла.
– Для меня это лучший способ дать понять обществу, желающему знать о моих специфических особенностях, о моей пригодности. Любой, кто заинтересуется моими услугами, будет посещать те самые вечера, на которых вам понадобится респектабельное сопровождение. Итак, вы понимаете, что у нас естественный союз.
Эллин лишь могла изумленно уставиться на него. Обстоятельства явно сделали их необходимыми друг для друга союзниками. Кажется, на данный момент будущее Шейка зависело от прихоти этого непостижимого наемника, который весело заявлял о своей готовности продаться любому, кто предложит более высокую цену.
Ее, между прочим, могли осудить в этом обществе за то, что Мэннерс ухаживает за ней, чтобы исполнить благородные обязательства, и она горько улыбнулась этим жестоким шуткам судьбы.
– А мистер Фостер – один из этих «перспективных» работодателей? – спросила она, вновь обведя взглядом комнату, не в силах больше смотреть на его самодовольное лицо.
– Нет, – кратко ответил он. – Но миссис Пемберли – да. Она занимает высокое положение в луизвилльском обществе, – он не добавил: «несмотря на меня», но это подразумевалось.
Эллин скрыла злость за очаровательной улыбкой. Она всегда могла улыбаться, ожидая какой-нибудь выходки.
– Я уверена, что как работодатель, миссис Пемберли приберет вас к рукам, – мило улыбаясь, заверила она его.
Кажется, ее реплика привела его в замешательство, с радостью поняла Эллин, но он осмелился ответить:
– Я уверен, что ей хотелось бы попытаться это сделать, – не успела она выразить своего возмущения по поводу такого заявления, как он встал. – Сегодня вечер у Медфордов. Я встречу вас здесь в восемь часов, – он демонстративно поклонился, приподнял шляпу и оставил ее размышлять о том, откуда только выродилось такое высокомерное существо.
Вечера стояли теплые, хотя был еще ранний май, а вокруг от луны исходило свечение. Небесное чудо необычным светом озаряло разбросанные по Черчиль Даунсу конюшни. Одинокая фигура украдкой шла по треку к ряду конюшен, в которых находились среди других лошадей участники Кентуккских дерби. Высокий тонкий силуэт выбрал третью конюшню в третьем ряду, в которой был коричнево-шоколадный жеребец по имени Шейк. Отперев висячий замок, фигура зажгла керосиновую лампу и посветила ею на животное.
Шейк заржал, потом вновь занялся едой. Пришелец улыбнулся себе под нос, затем начал пробираться к кормушке, чтобы отвязать коня.
В то же самое мгновение он бултыхнулся в холодную воду и понял, что не споткнулся. Протерев глаза, он посмотрел прямо перед собой в то место, где находилась намеченная жертва, взмахнувшая длинным шелковистым хвостом. Неудачливый самозванец выбрался из кормушки, выжимая низ рубашки. Он с неприязнью повернулся к жеребцу.
А в следующую секунду он уже лежал, скорчившись на соломе, зажав пах, и смотрел на звезды, пляшущие у него в глазах, открыв рот в безмолвной попытке вскрикнуть от ослепляющей боли. Прошло порядочно времени, прежде чем он смог собраться с силами и, пошатываясь, уйти из конюшни, оставив на сегодня даже мысль о краже коня.
Эллин Кэмерон была пунктуальна. Джошуа Мэннерс отметил это качество, добавив его к положительным чертам характера Эллин, и хотя это было отнюдь не самым привлекательным ее свойством, но очень ценным качеством любой женщины. Он глубоко затянулся сигаретой, которую только что зажег, наблюдая, как объект его внимания спускается по мраморной лестнице. Его внимание привлекло не платье, надетое на ней, хотя это было обычное платье из изумрудного муара, которое обнажало довольно соблазнительную часть ее груди. И это было не прохладное, явно аристократическое, выражение превосходства на ее несомненно прекрасном лице, или ее богатые каштановые локоны, уложенные мягким «французским узлом», который так и напрашивался быть развязанным рукой мужчины. Это, решил он, сама Эллин Кэмерон обращала на себя внимание: ее грациозность, ее плавные движения, ее спокойное, уверенное осознание того, кем она была и где было ее место в мире. Погасив сигарету о латунную пепельницу, он вышел из клуба, предвкушая завладеть сказочным созданием на целый вечер.
– Мисс Кэмерон, вы выглядите еще великолепнее, чем вчера, – сказал он ей, когда она приблизилась, заметив, что ее лицо стало сразу же настороженным, как будто он вывел ее из состояния задумчивости. – Пошли?
Его заинтриговали эти бездонные зеленые миндалевидные глаза. Их взгляд постепенно пробуждал в нем желание узнать, о чем она думает, и даже мысль о том, что она могла думать о нем, будила в нем множество прекрасных возвышенных чувств. Когда она спустилась с лестницы, он подал ей руку. С секунду она колебалась, потом, не сказав ни слова, взяла его под руку. Тепло ее маленькой ручки переполняло чувствами его сердце.
Он заказал карету, и она ждала с извозчиком у переднего крыльца вместе с каретами, заказанными для этой же цели другими постояльцами гостиницы. Невольно, вопреки всякому здравому смыслу, он почувствовал гордость, когда заметил, что на них оборачиваются. Взглянув на Эллин, он увидел, что она смотрит прямо перед собой, не обращая внимания или просто игнорируя эту публику. Когда Эллин садилась в карету, она эффектным грациозным движением подняла подол своего муарового платья. Он поддержал ее под руку, а другой рукой за талию, прекрасно понимая, что ему очень хотелось до нее дотронуться.
В карете он приказал извозчику трогаться. Эллин сидела чуть поодаль от него, сдержанно сложив руки на коленях.
– Дорога туда займет не очень много времени, – заметил Мэннерс, учитывая то, что в наступающей темноте движение на улице будет редким. – Ферма Медфордов находится к востоку от Луизвилла.
– Ферма? – ее голос выражал удивление. Это было первое слово, которым она обмолвилась с ним за последнее время.
Он кивнул, наблюдая за игрой света и тени на ее обворожительном лице.
– В деревне Блю Грасс все называется фермами. Некоторые земли площадью около миллиона акров их владельцы тоже называют фермами. Довольно неудачная попытка выразить недовольство собой. Что вы на это скажете?
Ее губы тронула едва заметная улыбка, так знакомая ему. Он приготовился принять то, что последует за ней.
– Все же некоторым из нас иногда такая манера приносит определенную пользу, да?
Она была восхитительна. Он не мог сдержать улыбки.
– Как Биллу Боланду удалось добиться вашего согласия, Эллин, несмотря на ваш острый язык? – покачав головой, спросил Мэннерс.
Эллин это не понравилось, и хотя из-за тусклого света он не видел точно, но ему показалось, что она покраснела.
– Я не собираюсь обсуждать с вами свою личную жизнь, мистер Мэннерс. И я не позволяла обращаться вам ко мне по имени.
– Да, действительно, не позволяли, – успокоил он ее. – И если бы я мог допустить мысль о том, что вы когда-нибудь позволите мне это, то я бы подождал до этого времени. Но вы бы этого никогда не сделали. Мы уже пережили несколько вех в конюшне и в номере гостиницы в Дедвуде, которые вы, несомненно, помните. Поэтому, пожалуйста, называйте меня Джошуа. Кроме того, мы ведь предполагаемые родственники.
– Сомневаюсь, что кто-нибудь верит в это, – она говорила презрительно.
– А почему бы и нет? – он был невозмутим. – Я из хорошей семьи старинного рода из Мэриленда. А вы из прекрасной семьи старинного рода из Филадельфии.
– Да как вы… – ее лицо на миг вспыхнуло.
– Генеалогия в таких делах имеет очень важное значение, Эллин, – немного подумав, позволил сказать себе он. – А вы никогда не держали в секрете своего прошлого. Вы не читаете газет? Вес знают, что вы – Кэмерон из Филадельфии. Вот почему никто не осмелился оскорбить вас в лицо.
Он не добавил, что его стараниями пресса узнала о том, что она является ветвью столь престижного семейного дерева. Ее возмущение по поводу вторжения в свое прошлое было вполне естественно.
Эллин ничего не сказала, и ему пришло в голову, что она могла испугаться. Он почувствовал комок в груди и неожиданную потребность обнять ее, но сдержался.
– Мы все исправим сегодня вечером, – мягко сказал он. – Не волнуйтесь.
Когда карета прогрохотала с четверть мили, она заговорила снова:
– Зачем вы это делаете, мистер Мэннерс? – спросила она. Ее голос был тихим. Ему захотелось обнять ее и защитить от всего на свете, но он знал, что не сделает этого. – Что вы с этого имеете?
– Лучше начните называть меня Джошуа, – беспечным голосом ответил он. – Я уже говорил вам сегодня днем. Я ищу работу. Вам надо научиться использовать все средства, что в вашей власти, себе на пользу. Большинству людей это так просто не дается.
Это было неполной правдой, и звучало немного бесцеремонно, даже для него. Но он сказал это, и ничего изменить уже было нельзя. Мэннерс услышал, как она вздохнула.
– Тогда мы ничем не обязаны друг другу, – прохладно заметила Эллин. – Я вижу, что могу многому у вас научиться, Джошуа, в том числе вашему сомнительному искусству использовать людей.
Его имя прозвучало в ее устах как насмешка, и он молча прикусил язык. Давненько он не разговаривал с истинной леди. В Рэпид-Сити он совершил такой же промах, когда попытался забрать у нее Шейка. Он знал, что ему придется возместить ущерб, который он нанес самому себе, и дальше продолжать действовать осторожнее. Мэннерс знал, что она не верит ему, и отчаянно хотел понять, почему.
Ферма Медфордов была украшена снаружи яркими бумажными фонариками, а изнутри – пышными хрустальными канделябрами. Оркестр из шестнадцати музыкантов играл на балконе большой комнаты, где уже толпились десятки богато одетых супружеских пар. Они пили шампанское из великолепных фужеров и закусывали вкусной едой, которую им подносили официанты-негры, одетые в шелковые костюмы.
Джошуа проводил Эллин по ряду, представляя ее там, где она мастерски вела светскую беседу. Пройдя сквозь это препятствие, он ввел ее в большой бальный зал, где, к своему удивлению, увидел Морган Меллетт, устраивавшую прием во все разраставшемся кругу своих обожателей.
Она была красива. Об этом даже не стоило спорить. Она ярко сияла, как солнце, в своем платье золотистого сатина, сшитого так, что оно обнажало всю ее спину и пышную грудь цвета спелого персика (на ощупь она была такой же, уж он это знал). Ее черные кудри были собраны пышным облаком во «французские локоны» и были усыпаны крошечными сверкающими бриллиантами. Она устремила на Мэннерса взгляд своих дымчатых бархатистых глаз, и ее обаятельное лицо заманчиво пригласило его.
Он отвернулся, собираясь повести Эллин в другом направлении, но сзади послышался густой гортанный голос Морган, позвавший его:
– Джошуа! – окликнула она, и он спиной почувствовал взгляды всех ее обожателей. – Джошуа Мэннерс! Подойдите сюда и представьте нам вашу кузину.
Ему ничего не оставалось, как исполнить эту просьбу.
– Она может устроить сцену, – шепнул Джошуа Эллин, вопросительно уставившейся на него. – Не позволяй ей этого удовольствия.
«Даже в аду нет фурии хуже, чем оскорбленная женщина», – пришло ему в голову вместе с мрачным предчувствием, когда они приблизились к «королеве» в толпе поклонников, на лице которой была подозрительно приятная усмешка.
Джошуа официально поздоровался с ней, назвав ее титул, и представил державшуюся уверенно, если не высокомерно, Эллин Кэмерон своей бывшей любовнице.
– Как интересно познакомиться с другой кузиной Джошуа, – промурлыкала она подобно злой кошке, играющей со своей добычей. – Боже, у него их оказывается так много! И все они такие хорошенькие!
– Это обычное дело в таких больших старинных родах как наши, – игриво ответила Эллин Кэмерон, своей скромной улыбкой затмив улыбку своей противницы. – Как странно, что это удивляет вас, миссис Меллетт.
«Два, нет, три-ноль в пользу Эллин», – подумал Джошуа, неуместно улыбаясь. Предположение Эллин о том, что Морган не имела отношения к старинным родам, его удивляло, и то, как она подчеркнула слово «миссис», как будто хотела сказать ей: «Прикройся своим титулом – это единственное, что у тебя есть».
Морган поняла, что ее пронзили пикой. Джошуа поспешил вмешаться.
– А где губернатор? Не болен, надеюсь? – спросил он, заставив себя говорить веселым тоном, который был далек от того, что он чувствовал. Он надеялся произвести на Эллин Кэмерон благоприятное впечатление сегодня вечером, но он знал, что представление ее своей бывшей любовнице было огромным шагом в противоположном направлении.
Морган обратила на него свое внимание, на мгновение, кажется, забыв об Эллин Кэмерон.
– Артур Меллетт? Болен? – она засмеялась, интимным жестом коснувшись его руки, который, он был уверен, не ускользнул от Эллин. – Нет, он вышел и беседует с другими политиками, курит, пьет коньяк и болтает. Вы знаете эти комнаты, Джошуа. Вы провели в них достаточно много времени.
Ее откровенный взгляд, кажется, добавил, что в других комнатах он тоже провел достаточно времени.
Не дав ему продолжить, она снова обратила внимание на Эллин, на этот раз с улыбкой сказав:
– Какое очаровательное платье, мисс Кэмерон. Муар, не так ли? Ноский материал. И цвет подходящий. Однако, неужели в прошлый раз мы не видели вас в шелках?
«Очаровательное. Ноское. Подходящее. Сомнительные комплименты, которые только можно сказать о платье Эллин. Очаровательное – значит, вышедшее из моды. Ноское – уместно к лексикону мужской моды. А в «шелках» – он был уверен – относилось к жокейскому наряду Эллин в Дакоте. Четыре – в пользу Морган», – подумал Джошуа.
Он оживленно взял Эллин за руку.
– Извините, пожалуйста, – быстро сказал он, посмотрев в сторону. – Думаю, нам нужно…
Эллин по-прежнему осталась невозмутимой ч безмятежно улыбалась.
– Ваше платье тоже милое, – сказала она, едва заметно подражая напористому тону той. – Как жаль, что вы не в состоянии найти портниху, которая сшила бы его по вашей фигуре.
Морган Меллетт не смогла скрыть своего потрясения. Джошуа справедливо выдернул Эллин из этой ошеломленной толпы, крепко держа за руку так, чтобы она не смогла от него вырваться. Он был и озадачен, и изумлен, но нельзя было позволить Эллин увидеть, чем все закончится. Он повел ее прямо к дверям и вывел во внутренний дворик, где было прохладно, темно и безлюдно. Он, наконец, отпустил ее, и она отошла на два шага от него, пока он не оглянулся.
Ее зеленые глаза горели гневом, и она потирала руку, которую он ей так крепко сжимал.
– Что вы хотели показать, представив меня этой… этой женщине? – выдохнула она, задыхаясь от ярости. – И так понятно, что она питает к вам нечто большее, чем просто интерес! Как вы осмелились представить меня этой?..
– Извините, Эллин, – начал он, подняв руки в защите от этой гневной тирады. – Но она заметила нас, и мне ничего не оставалось иного. Она была груба, должен признать. Но вам не следовало делать этого последнего замечания. Вы уже и без этого набрали достаточное количество очков. Я предупреждал вас, что она способна устроить сцену. Я не мог допустить, чтобы она начала выцарапывать вам глаза прямо там, в бальном зале.
– Ха! Хотела бы я посмотреть, как у нее это получится, – голос Эллин задрожал, и она попыталась проскользнуть мимо него к двери. Он снова схватил ее за руку, привлекая к себе настолько близко, что почувствовал ее неуловимый аромат.
– Нет, вы не сделаете этого, – прошептал он, чувствуя, что теряет рассудок вопреки самому себе. – Она злобная и порочная женщина, Эллин. Вы – леди. Меня не волнует, сколькими пивными вы управляете или в скольких дерби участвуете. Это не меняет вашей сути. Ее уловки так же далеки от вас как луна.
– И как это, – вызывающе спросила Эллин суровым голосом, глядя ему прямо в глаза, – вы смогли это определить?
Ему казалось, что она точно знает, откуда он смог это определить, и в этот момент он с горечью осознал, что отдал бы все, чтобы это было по-другому.
– Я знаю, – все, что он сказал ей просто и убедительно. – Теперь давайте вернемся и поднимем себе настроение. Влияние Морган в этом городе незначительно. Фактически, я уверен, что многие даже хотели бы, чтобы с нее сбили немного спеси, – он улыбнулся, вспомнив произошедшую сцену. – Все же, вы действительно что-то представляете из себя, Эллин Кэмерон. Хотелось бы мне знать, подозревает ли Боланд, с кем собирается иметь дело.
Эллин попыталась уйти, но он все еще держал ее за руку, и она не смогла этого сделать.
– Должна попросить вас: сдерживайте себя и не упоминайте его имени, – сказала она приглушенным голосом. – Я призываю ваше благоразумие как… как джентльмена уважать мои пожелания в этом отношении.
Он вдруг почувствовал, что нежданно-негаданно в его шелковую сеть попалась очень редкостная и прекрасная птичка. От ее просьбы у него странно защемило сердце.
– Вы не любите его, да? – шепотом сорвалось у него с языка.
«И не верите», – подумал он. Она отбросила его руку и сердито взглянула на него, что тут же привело его в чувство.
– В последний раз предупреждаю, Джошуа, этот вопрос не для обсуждения! – произнесла она холодно и даже с угрозой.
Ее гнев не тронул Джошуа. В ее глазах, столь близких от него, он прочел ответ.
Было уже далеко за полночь, когда Эллин выразила желание уехать с вечера. Ее представляли, и она беседовала со многими влиятельными людьми, главами семейств, которые, как казалось Джошуа, были не против поставить на ее жеребца. Он согласился уехать, почувствовав, что она устала, и с большим облегчением покинул это место, где Морган все еще могла отыграться.
На улице лакей вызвал карету. Через несколько минут она возникла из темноты и Джошуа помог Эллин взобраться в нее. Он уже собрался взобраться туда вслед за ней, как его настиг голос:
– Джошуа! – это была Морган, а ее голос был драматическим шепотом. – Подожди!
Его внутренний голос подсказывал ему не обращать внимания на эту просьбу, но какие-то другие чувства предостерегали, что Морган Меллетт похожа на тигрицу, к которой нельзя человеку поворачиваться спиной. Не рискнув взглянуть на свою спутницу, он выполнил просьбу и даже на пару шагов отошел от кареты, чтобы Эллин не слышала, о чем они говорят.
– Чего ты хочешь? – спросил он сдержанно и тихо. Ее кожа, как и платье, отливала желтизной в приглушенном свете фонарей, а на лице было выражение интимности.
– Я думала, что дала это понять, – пробормотала она, опять коснувшись его рукава, как она это делала и раньше.
Он почувствовал, что его губы недовольно скривились.
– А я думал, что ясно дал понять тебе, что устал от этой игры, – сказал он. – Спокойной ночи, Морган.
Неожиданно она громко рассмеялась.
– Ш-ш-ш! – шепотом взмолился он, возмущенно добавив: – Ты хочешь, чтобы все в этом доме узнали, что ты здесь?
– Еще одно, пока ты не уехал со своей потерпевшей фиаско кузиной, – сказала она, не ответив на его вопрос.
– Что? – едва сдерживаясь, спросил он.
К его полному изумлению она прыгнула вперед и оставила приторный поцелуй на его онемевших от удивления губах, прижав к нему свое теплое мягкое тело. Он, потрясенный, не мог пошевелиться. В следующее мгновение она уже отстранилась от него, и на ее торжествующее лицо стоило посмотреть.
– Я буду ждать, – сказала она ему отчетливо, шепотом добавив: – но не долго.
И она снова исчезла в темноте.
– Все в порядке, сэр? – обратился к нему извозчик.
Единственным его ответом было то, что он вошел в карету и закрыл за собой дверь. Они тронулись. Он подумал, что лучше ничего не говорить Эллин. Мэннерс надеялся, что Эллин не видела этой сцены. Это была слабая надежда, он знал, но она укрепилась в нем, пока они возвращались ночью в молчания г, отель.
Если это было все, что могла сделать в отместку Морган, то, утешал он себя, это не самое худшее, что он мог от нее ожидать.
Однако по прибытии его надежды рухнули. Как только он помог Эллин выйти, она холодно сказала:
– Мы больше не встретимся с вами в обществе, мистер Мэннерс. Если из меня надо сделать дуру, то это сможет вполне закончить, как это начали вы, какая-то жена губернатора с сомнительной репутацией. До свидания!
С этими словами она выдернула свою руку и взлетела по лестнице в отель. Он сразу же понял, что месть Морган избрала своей целью его, а не Эллин Кэмерон.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Вкус победы - Хови Кэрол


Комментарии к роману "Вкус победы - Хови Кэрол" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100