Читать онлайн Все краски ночи, автора - Ховард Линда, Раздел - Глава 31 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Все краски ночи - Ховард Линда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.1 (Голосов: 58)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Все краски ночи - Ховард Линда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Все краски ночи - Ховард Линда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Ховард Линда

Все краски ночи

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 31

Келвин затаился к северу от того места, где, по его расчетам, находилась самая дальняя огневая позиция. Место с точки зрения стратегии было выбрано хорошее. Он бы сам поставил стрелка именно там, если бы в его задачу входило отрезать проход со стороны Трейл-Стоп и одновременно вычислить того, кто решил бы обойти стрелка со спины или выйти из городка через проем в горной гряде. Узкая длинная канавка – такую форму имел проем – напоминала дорожку для боулинга. Она была открыта для обзора, в том числе и для тепловизоров. Келвин рассчитал правильно – в дневное время тепловизорами не пользовались, вместо них использовали обычную оптику. Но, чтобы заметить его в бинокль, когда он не хотел быть замеченным, требовалось куда больше мастерства, чем имелось у этих «бравых солдат».
Крид всегда считал его чертовски пронырливым сукиным сыном – разведчиком по призванию.
Келвин подождал, пока не произойдет смена караула. В первую ночь он насчитал четыре огневые позиции, но на следующую ночь стреляли только с двух мест – с тех, расположение которых наиболее полно отвечало стратегической задаче – эффективно перекрыть путь к проему в горной гряде. Ни один человек не мог трое с половиной суток держать этот огневой рубеж без сна и отдыха. Но человеку не только спать надо, надо еще и есть, и пить, и иногда бегать в кустики. Если наглотаться транквилизаторов, можно не спать, но тогда тебя начнут посещать галлюцинации, ты начнешь стрелять по призракам ты можешь дойти до того, что сам себя пристрелишь как шпиона, так что такую вероятность Келвин исключил. Либо стрелки спали днем, либо они держали вахту посменно. Четверо стрелков в первую ночь, затем – по двое. Логика очевидна – они разбились на смены.
Но тогда получалось, что мост (или бывший мост) никто не прикрывает. Меллору дорого бы стоила эта ошибка. У моста должен стоять еще один часовой с оружием меньшей дальности таким образом, если следовать той же логике относительно двусменной работы, еще два человека держали мост, а всего их было шестеро.
Шесть человек, шесть гражданских. Значит, они прибыли по крайней мере на двух машинах. Эти машины должны быть где-то тут поблизости, но не на дороге, чтобы их не заметили те, кто решит заехать в Трейл-Стоп. Скорее всего кто-то уже пытался заехать в город. Конраду и Гордону очень нравились булочки, которые пекла Кейт, и как минимум раз в неделю они приезжали в Трейл-Стоп позавтракать. Возможно, Кейт ждала постояльцев. Можно, конечно, создать иллюзию того что мост обвалился и что электроснабжение и телефон вышли из строя из-за аварии на мосту, но долго таким образом морочить голову всем подряд не получится.
Эти ребята не могли не знать, что время поджимает, вскоре они должны приступить к решительным действиям в отношении жителей Трейл-Стоп, и в особенности в отношении Кейт, потому что они считают, что именно у нее находится то, что им нужно. Он бы предпочел не отправлять ее обратно в Трейл-Стоп, но больше идти ей было некуда. Она не могла пойти с ним и оставаться в горах тоже не могла – ей нужны были пища и укрытие. В Трейл-Стоп по крайней мере за ней присмотрит Крид.
Ночь была для этих людей лучшим временем для начала штурма. У них тепловизоры, и они видели цели, видели, куда стрелять. Но они совершили тактическую ошибку, взорвав мост, и сложности, связанные с форсированием водной преграды касались как заложников, так и тех, кто держал их в заложниках.
Келвину пришлось пройти примерно полмили вверх по течению, чтобы найти место, где он смог безопасно пересечь поток. Они допустили еще одну тактическую ошибку, затягивая время. Теперь горожане построили баррикады, рассредоточились и разозлились как черти.
И тем не менее, когда начнется стрельба, может случиться все, что угодно.
У Келвина имелись две альтернативы: проскользнуть мимо трех часовых, определить местоположение их автомобилей, позаботиться о тех, кто, возможно, там отдыхает, и отправиться за помощью; либо снять всех шестерых, одного за другим, так, чтобы со стороны это выглядело, будто они перестреляли друг друга, и затем отправиться за помощью. Келвин мог осуществить второй сценарий. Он знал, что сможет. И сама идея ему нравилась. Он не хотел, чтобы хоть один из этих ублюдков выжил.
Вообще-то он был вполне миролюбивым парнем, но если его как следует разозлить… На этот раз его разозлили. Здорово разозлили.
Келвин то и дело посматривал на часы. Смена караула не могла быть в девять утра или в девять вечера, когда часовая и минутная стрелка стоят под углом: скорее всего это полдень и полночь, или шесть вечера или утра – время, когда стрелки стоят прямо, вытянувшись в одну линию. Поскольку в шесть никакого движения Келвин не заметил, часовой скорее всего находится на посту с полудня и уже успел устать, но ему предстоит нести вахту еще шесть часов. Мудрый тактик устроил бы им скользящий график: на одном посту смена караула в двенадцать, а на другом в шесть, чтобы из двух бойцов на позиции по крайней мере один был свежий, но большинство людей предпочитают простые решения – простые, потому и предсказуемые.
В шесть вечера все было тихо. Келвин не заметил никакого движения.
Плохо. Если новая смена появилась бы в шесть, ему бы пришлось подождать до полуночи и им бы удалось пожить немного дольше.
Бесшумно, как змей, тщательно рассчитывая каждое движение, Келвин забрался выше по склону горы, выше того места, где, по его расчетам, находились позиции стрелков, и начал методический поиск, условно разбив местность на квадраты. Келвин позаботился о маскировке – на нем было импровизированное пончо из одеяла оливкового цвета. Он отрезал полоски от одеяла и обернул ими кисти и пальцы, как для тепла, так и для того, чтобы не оставить отпечатки. Еще одна полоска одеяла была обернута вокруг его головы; он просунул между слоями обмотки веточки и листья. Когда он не двигался, невооруженным глазом заметить его было невозможно.
Время шло, а Келвин ничего не видел. Он уже начал сомневаться в том, что правильно рассчитал их местоположение. Они могли перенести огневые точки в другое место. В последнем случае он здорово облажался, и кто-то уже сейчас, возможно, рисует крестик на его голове. Но пока голова его была на месте, целая и невредимая, и он продолжал мучительно медленно ползти, выискивая хоть что-нибудь, что могло выдать огневую точку.
В пятнадцати футах он заметил тусклое зеленоватое свечение. Этот тупой осел оставил включенным циферблат часов, засекая время. Тупица. На задание не надевают часы с подсветкой. Надевают часы со светящимися стрелками и черным защитным кожухом на циферблате. Успех проекта или его провал кроется в деталях, это точно. И эта мелочь выдала стрелка. Во всем остальном позиция была выбрана удачно: парень лежал на животе, что давало более устойчивую платформу для стрельбы, и был хорошо защищен со всех сторон камнями.
Парень был полностью поглощен своим занятием – он медленно сканировал местность тепловизором. Он не почуял присутствия Келвина даже тогда, когда Келвин оказался всего в двух шагах от него. Он умер, даже не почтив приход смерти. Позвоночник судорожно дернулся, и парень затих.
Такой маневр требовал мастерства и безупречного владения техникой. И еще большой физической силы.
Келвин обыскал мертвеца, обнаружив у него на ремне охотничий нож. Келвин знал, что найдет его там. Он вытащил нож и осмотрел его. Ничего, сгодится. Он сунул нож себе за ремень и, понадеявшись на то, что не поранится об него, подтащил тело повыше, на камни, так, чтобы со стороны могло показаться, словно он оступился и упал. Такое случается. Увы.
Келвин забрал винтовку мертвеца и положил ее себе на плечо. Тепловизором он просканировал склон горы. Ага. Вот они – тепловые сигнатуры. Следующая позиция была отсюда в нескольких сотнях ярдов и немного ниже. Она годилась для более точной прицельной стрельбы. Еще дальше, там, где раньше стоял мост, показалось другое свечение. Так-так. Как раз там, где он предполагал. Три огневых точки, как он и думал. Келвин просканировал горы выше и ниже, но не обнаружил ничего, кроме мелких животных и пары оленей.
Винтовка была настоящим произведением искусства, отлично сбалансированная, и легла в руку как влитая. Но Келвин оставил ее на склоне рядом с парнем, которому она принадлежала. Теперь все действительно выглядело как случайность.
Бесшумно, словно тень, Келвин отправился по душу второго стрелка.


Госс чувствовал, что все летит к чертям. Он сидел в палатке, играя в покер с Тигом и его кузеном, Троем Ганнелом, но сосредоточиться на игре не мог и потому постоянно проигрывал.
Токстел был на грани нервного срыва. Невозможно вести переговоры с людьми, которые не желают разговаривать. Никакого движения там, в осажденном городе, последнее время тоже не наблюдалось, но Госс чертовски хорошо знал, что они перемещаются за этими фортификационными сооружениями, которые понастроили. Они каким-то образом забрали мертвых. Тиг сказал, что они либо как следует вымокли в ледяной воде, либо устроили нечто вроде передвижной баррикады, за которой смогли прятаться. Все это сильно напоминало сцены из фильма про средневековую войну, но Госс склонялся к более простому объяснению – вода.
Тиг так гордился этими чертовыми тепловизорами, а их удалось одурачить с помощью всего лишь холодной воды. Классно.
Тиг тоже здорово сдал. Выглядел он на редкость паршиво и при каждом удобном случае глотал ибупрофен. Но продолжал делать свое дело, и, если не считать его пунктика по поводу этого парня, Крида, говорил он достаточно разумно.
Сегодня два парня прикатили сюда так живенько, словно и не видели знака «мост закрыт». Нуда, они видели знак, но посчитали, что его поставили туда по ошибке. Сколько примерно понадобится времени, чтобы починить мост? Парадней?
Госс тогда подумал, что эта парочка придурков пойдет жаловаться в соответствующие инстанции и долго и нудно начнет требовать у всякого, кто, по их мнению, отвечает за ремонт моста, чтобы его отремонтировали как можно быстрее. Теперь в любой момент могли нагрянуть люди из дорожного департамента штата.
Возможно, существовал некий космический суп, откуда все черпали одни и те же мысли, потому что Тиг вдруг сказал:
– У твоего парня вот-вот съедет крыша.
Госс пожал плечами:
– Он под большим стрессом. До сих пор он ни разу не облажался, к тому же они с боссом давно работают вместе.
– Он позволил самолюбию взять верх над разумом.
– Я знаю.
Госс сам подкармливал самолюбие Токстела, пользуясь каждой подвернувшейся возможностью, соглашаясь с его самыми идиотскими идеями, рассматривая каждое его предложение в самом экстремальном ключе. Токстел не был дураком, но на карту была поставлена его гордость, и он не знал, как отступить достойно, потому что ему никогда не приходилось отступать. Если человеку все время улыбается удача, то он становится в какой-то степени ущербным, потому что теряет видение перспективы.
Токстел явно утерял перспективу.
Может, пора было покончить с этим и жить дальше, подумал Госс и внезапно почувствовал себя веселее при этой мысли. Рано или поздно это варево выбьет крышку с котла. Слишком много людей погибло, слишком большой ущерб нанесен. Все, что ему надо было сделать, – это позаботиться о том, чтобы ввести Фолкнера в курс дела, а сделать это было проще некуда.
– С меня довольно, – сказал он, зевнув, когда закончилась очередная партия. – Пойду пообщаюсь с Хью, может, заменю его, если он устал.
– До полуночи осталось еще несколько часов. Вахта у тебя получится слишком долгая, – сказал Тиг.
– Да. Не говори ему, что я тебе это сказал, но я моложе. – Он встал и потянулся, затем надел куртку, перчатки и кепку. Погода менялась в мгновение ока. Сначала было холодно и ясно, потом тепло и облачно, потом холодно и облачно, потом холодно и дождливо, а теперь снова холодно и ясно – что ни день, то другая погода. Этим утром на вершинах гор появились снежные шапки. Наступала зима, и Госсу хотелось как можно скорее убраться подальше от Айдахо.
Старый добрый Хью. Ему будет не хватать его.
Впрочем, не так, чтобы сильно.
Госс должен был сделать так, чтобы все это наверняка ударило по Фолкнеру. Чтобы все указало на него. Может, приколоть к груди Хью записку со словами: «Фолкнер заплатил мне, чтобы я это сделал». Да, неплохо. Но слишком в лоб. Это должно быть что-то такое, что заметят копы, но не настолько очевидное. Было бы неплохо как-то намекнуть на причастность Бандини, при условии, конечно, что весь удар придется по заднице Фолкнера, как от хороших парней, так и от плохих.
Надев перчатки, Госс направился к «тахо», открыл дверь машины и вытащил из бардачка сотовый Токстела. Здесь, в горах, сотовые телефоны были бесполезны, но он и не собирался звонить. Он включил телефон и записал в адресную книгу телефон Фолкнера. Без имени – просто номер. Копы наверняка проверят все номера. Он выключил телефон и убрал его на место, но, передумав, достал снова и сунул себе в карман. Подумав немного, опять положил телефон на место. Да. Вот так будет лучше.
В машине было много бумаг: карты, списки, наброски. Один листок упал на пол, на него не раз наступали, и он был весь в грязи. Госс взял ручку, неуклюже нацарапал на грязном листке «Бандини», рядом поставил вопросительный знак, затем зачеркнул имя несколько раз, но так, чтобы при желании его можно было разобрать. Потом свалил все бумаги на пол перед задними сиденьями и бросил ручку между водительским сиденьем и консолью.
Затем, насвистывая, пошел по тропинке туда, где стоял Токстел, вернее, не стоял, а сидел – одинокий часовой, терпеливо ожидавший, что кто-то на другой стороне протоки заговорит с ним.


Келвин скользнул под дерево и смешался с его тенью, став частью подлеска. Он был всего в пяти футах от третьего часового, в котором узнал Меллора, когда услышал, как кто-то идет в его сторону. Идет и насвистывает.
Келвин стоял неподвижно, опустив голову и прищурившись так, что от глаз остались одни щелки. Он размазал грязь по лицу, чтобы стать неузнаваемым, но если инстинкт подсказывал ему, что надо опустить голову и закрыть глаза, он так и делал. Не рассуждая. Тот свистун был так близко, что даже блеск глаз мог его выдать.
Второй стрелок тихо лежал в луже собственной крови. Из горла у него торчал нож то го, первого парня. Двое готовы, остаются четверо. Келвин испытал искушение снять этих двоих сразу, но не стал поддаваться искушению. Один из них может успеть закричать, а это рискованно.
– Ты рано, – сказал Меллор и выпрямился во весь рост. На нем была теплая куртка, и в руках он держал пистолет, а не винтовку. Келвин неодобрительно покачал головой. Парень неосмотрительно подставляет себя под удар. Должно быть, считает, что ночью ничем не рискует, потому что никто в Трейл-Стоп не может его разглядеть.
– Подумал, что тебе пора отдохнуть, – сказал второй. Келвин и его узнал. Это Хаксли. – Тиг и его брат играют в покер в палатке, так что можешь присоединиться к ним, если хочется развлечься перед сном. – Разговаривая, Хаксли нагнулся, поднял одеяло, стряхнул и начал вновь его складывать.
– Я не играю в карты, – сказал Токстел и, повернув голову, уставился на темные дома на том берегу. – Что с этим народом? – вдруг спросил он. – Они что, сумасшедшие? Я бы на их месте попытался понять, что происходит, чего от них хотят. А они просто отступили и наглухо закрылись.
– Тиг сказал, они…
– Плевать я хотел на Тига. Если бы он знал, что делает, флешка была бы уже у нас в руках, а мы сейчас уже были бы в Чикаго.
Флешка. Так вот что им было нужно. Но у Кейт есть компьютер; если бы в вещах Лейтона было бы что-то из электронных носителей, Кейт заметила бы эту вещь и догадалась бы, что именно за ней ведется охота. Кейт ничего такого не обнаружила, потому что в вещах Лейтона ничего этого не было. Флешка исчезла вместе с Лейтоном.
– Ты, кажется, сказал, что Тига тебе рекомендовали как крупного специалиста. – Хаксли перекинул сложенное вчетверо одеяло через руку. Он держал его как-то странно, кисть оставалась внизу, под одеялом.
– Я позвонил одному знакомому парню, – пробормотал Меллор, обернувшись. – Я дове…
Хаксли выпустил три пули. Шум выстрелов приглушило одеяло, так что звук получился немногим громче, чем у пистолета с глушителем. Меллор дернулся – две пули попали ему в грудь. Последний, контрольный выстрел Хаксли сделал в голову, в лоб. Меллор осел, как мешок с кормом. Хаксли не стал проверять, убит ли Меллор, он не удостоил своего бывшего партнера даже прощальным взглядом, он просто развернулся и пошел прочь, назад, откуда пришел.
Интересный поворот! Что это – ссора, непримиримые разногласия или тайный замысел, существовавший изначально? Келвин, растворившись в сумраке, бесшумно последовал за Хаксли. Хаксли даже не думал о маскировке. Он шел по дороге обычным шагом, распрямившись во весь рост, словно вышел на прогулку по городу. За поворотом он свернул с дороги налево и пошел по недавно протоптанной тропинке. Келвин решил, что машины должны находиться где-то там. Скорее всего там, за кустами, была ровная площадка.
На полянке стояла палатка, вокруг нее разместились пять машин: четыре пикапа и один джип. В палатке горел фонарь, освещавший двух мужчин, игравших в покер. На полу лежали свернутые спальные мешки.
– Токстелу нравится стоять на посту? – спросил, подняв голову, крупный мужчина с громадным синяком на лице. – Или он решил, что сегодня вечером они вдруг заговорят?
– Это он, наверное, для очистки совести, – сказал Хаксли. Он поднял руку и нажал на курок. Либо он много думал о том, как справится с двумя, либо так много практиковался, что убийство стало его второй натурой. В нем было что-то от робота: никаких колебаний, никакого возбуждения, вообще никаких эмоций. Сначала два выстрела в высокого с синяком, потом еще два – во второго, без промедления, так, что второй просто не успел отреагировать. Затем поворот ствола к первому, высокому, точным, идеально выверенным движением, и контрольный выстрел в голову. Снова поворот ствола, никаких эмоций – и выстрел. Почти как в танце: раз-два, раз-два, раз, раз.
Хаксли присел рядом с трупом высокого, залез в правый карман его штанов и вытащил ключи. Потом бросил пистолет на землю между двумя телами и, выйдя из палатки, направился к одному из пикапов.
Келвин, задумчиво прищурившись, смотрел, как он уезжает. Он мог убить его в любой момент, но тот парень делал за него его работу, так что лучше дать ему уйти. Пусть копы выясняют, что произошло. Какими бы ни были планы Хаксли, своих партнеров он в эти планы не включал.
Келвин вошел в палатку и достал ключи из кармана второго убитого. Ключи были от «доджа». Через пятнадцать минут он будет у Крида в доме.


На следующий день Нина поехала с Кридом в больницу. Она ждала в приемной, пока просвечивали рентгеном его ногу и осматривали рану. Когда врач спросил, кто сшивал рану, Крид ответил, что сшивал друг, служивший с ним в армии и получивший там медицинское образование. Врач услышал про медицинское образование, и ему этого оказалось достаточно. Фамилии он не спросил.
Оказалось, что у Крида трещина в кости толщиной с волос – как будто Келвин не поставил ему тот же диагноз – поэтому закатывать ногу в гипс не стали, а наложили шину. Криду было велено ходить с шиной две недели, до следующего просвечивания, врач решил, что за две недели кость срастется. В целом все обстояло не так уж плохо. Криду выдали костыли, врач приказал ходить только на костылях и давать ноге как можно больше отдыха и сказал, что если он выполнит предписания, то через две недели опять сможет ходить на своих двоих.
Нина облегченно вздохнула и улыбнулась, услышав врачебный прогноз.
– Я боялась, что ты теперь никогда не сможешь нормально ходить, – сказала она, когда он залез в машину, которую Нина взяла напрокат. Как ей удалось так быстро раздобыть машину, он не знал. Возможно, помог кто-то из департамента полиции.
Криду нравилось смотреть, как Нина смеется. Ему нравилось смотреть, как она откидывает голову и как искрятся у нее глаза. Напряжение последних дней сказалось на Нине, и под глазами легли темные круги. Иногда он видел, как в глазах ее застывала печаль, но через мгновение лицо ее прояснялось. Он хотел бы сделать так, чтобы она никогда не хмурилась, чтобы боль обходила ее стороной. Он знал, что ему это не под силу. Он знал, что всем, кто был в Трейл-Стоп, придется не раз мысленно возвращаться к тем дням, что трагедия для них никогда себя полностью не изживет и что каждому придется на свой лад справляться с последствиями пережитого. Он и сам оказался опаленным той короткой войной, и дело не в раненой ноге. Старые воспоминания военных дней ожили, всплыли на поверхность, взбудораженные пережитым насилием. Он справлялся с ними раньше, справится и теперь: такие воспоминания есть у всех, кто побывал на войне.
«Резня в Трейл-Стоп», так окрестили события жадные до крови журналисты, стала новостью номер один в масштабах если не страны, то штата точно. В Трейл-Стоп потянулись репортеры, телевизионщики, которым не хватало номеров в мотелях.
Со временем все уляжется, но сейчас полиция допрашивала каждого жителя и с ног сбилась, пытаясь найти жилье для всех пострадавших, пока не восстановят электроснабжение и телефонную связь. Но вначале надо восстановить мост. Мосты, даже небольшие, за ночь не построишь, так что люди могли не вернуться в свои дома до самого Рождества. Крид нашел решение получше. Он уже позвонил кое-кому, кто знал кое-кого, и восстановление моста в Трейл-Стоп стало первым в списке первоочередных задач. Так что, по оценке Крида, новый мост должны открыть через месяц.
Хотя мост не решит все проблемы. Еда в холодильниках и морозильниках сгниет, сквозь разбитые окна, пробитые полы и стены в дома попадет дождевая вода, сделав их непригодными для жилья. Непоправимо испорченное имущество, поврежденные машины…
По крайней мере, двое из копов склонялись к тому, что события проходили по сценарию гангстерских разборок. Один из бандитов выступил против остальных. И, поскольку Келвин не считал нужным ничего говорить, Крид тоже поддержал эту версию. Официально.
Но на самом деле Крид не был настолько наивен. Он не раз бывал с этим хитрым чертом на заданиях, чтобы не узнать почерк Келвина. Какое бы трудное задание им ни выпадало, Крид знал, что Келвин дело сделает. Келвин не был ни самым сильным, ни самым быстрым, но, видит Бог, он всегда был самым лучшим.
– Ты улыбаешься, как волк, – заметила Нина, возможно, чтобы предупредить его о том, что другие тоже могут это заметить.
– Аразве волки улыбаются? – удивленно поинтересовался Крид.
– Вообще-то нет. Скорее, они скалятся. Ладно, тогда она подобрала верное сравнение.
– Я как раз думал о Келвине и Кейт. Приятно видеть их вместе. – Крид солгал только наполовину. Он думал только о Келвине. Но, черт возьми, он и вправду молодец, если, положив на Кейт глаз три года назад, смог дождаться, пока она обратит на него внимание, без лишнего шума привязал к себе ее детей и вошел в ее жизнь так плотно, что без него она уже и не знала бы, как жить. В этом был весь Келвин. Он решал, чего хочет, а потом претворял желаемое в действительное.
Крид показал Нине дорогу к своему дому и вдруг, впервые в жизни, задался вопросом, не оставил ли он на полу нижнее белье. Он знал, что не мог такого допустить – военная дисциплина вошла в его плоть и кровь, но если он все-таки оставил белье на полу, то оно будет там и когда Нина увидит его дом впервые в жизни.
Крид добрался до парадной двери и уже начал было ее отпирать, когда заметил выбитое Келвином стекло. Он засмеялся, просунул руку и отпер дверь изнутри.
Крид любил свой дом. Он был грубоватый и маленький, но в нем было две спальни. Кухня была современной, хотя он особо ею не пользовался, мебели ровно столько, чтобы туда можно было убрать вещи с глаз долой, и кровать такая, чтобы на ней было удобно спать. Декор… Скорее, никакого декора не было. Мебель стояла там, где ему было удобно, и кровать была заправлена. Собственно, на этом заканчивались его представления о домашнем уюте, и этим его способности поддерживать уют в доме ограничивались.
Ей, Нине, негде было жить. Он только сейчас до конца осознал этот факт. Дом ее сильно пострадал.
– Твой дом похож на тебя. Никаких сантиментов, – сказала она, безмятежно улыбаясь. – Мне нравится.
Он прикоснулся к ее щеке одним пальцем, ласково поглаживая гладкую кожу.
– Ты можешь остаться тут, – предложил он без обиняков.
– Ты хочешь, чтобы я занялась с тобой сексом?
Он чуть не упал. Костыли как-то сразу отказались его держать. Но он не нашел в себе сил солгать. Глядя в ее голубые глаза, он мог говорить только чистую правду.
– Да, черт возьми.
– Ты знаешь, что я была монахиней?
Как она может быть такой спокойной, когда у него сердце чуть ли не выпрыгивает из груди?
– Я слышал. Ты девственница?
Она улыбнулась. Едва заметно.
– Нет. Это имеет значение?
– Да, и еще какое! Знаешь, ты меня здорово успокоила. Мне пятьдесят лет, мне такого стресса не выдержать.
– Ты не хочешь знать, почему я больше не монахиня?
Он сжал зубы и рискнул:
– Потому что тебе слишком сильно нравился секс, чтобы от него отказываться?
Она прыснула от смеха. Похоже, его ответ так ее насмешил, что она не могла остановиться, она шлепнулась на диван, хохоча так, что слезы на глазах выступили. До Крида начало доходить, что ей не так уж сильно нравился секс. Он готов был поспорить на то, что заставит ее изменить свое мнение. Теперь он был не так быстр, как раньше, но знал чертовски много, а это, когда дело касается секса, совсем неплохо.
– Я стала монашкой, потому что слишком боялась жизни, боялась жить, – наконец сказала она. – Я ушла из монастыря, потому что в монастырь идут не из-за этого. Для того чтобы оставаться в нем, нужны другие причины.
Он опустился на диван рядом с ней, убрал в сторону костыли и приподнял ее лицо за подбородок.
– Ты помнишь, где мы остановились, когда взорвали мост и по твоему дому стали стрелять?
– Смутно, – сказала Нина, но озорной огонек в ее глазах говорил о том, что она его дразнит.
– Ты хочешь начать с того места, где мы закончили, или пойти в кровать и заняться любовью там?
Щеки ее порозовели, она смотрела на него совершенно серьезно.
– В кровать. Слава тебе Господи.
– Ладно, но вначале я хочу прояснить два момента.
Она кивнула. Она смотрела ему прямо в глаза.
– Вот уже несколько лет, как я тебя люблю и хочу на тебе жениться.
Она открыла рот и побледнела. Затем снова порозовела. Как он надеялся, от удовольствия.
– На самом деле, я думаю, это отдельные части большого целого.
– Ты знаешь, наверное, ты прав.
Кончилось тем, что Нина уселась к нему на колени. Они целовались как безумные. Очень скоро она уже была наполовину раздета, молния на его штанах оказалась расстегнута. Нина, задыхаясь, прижималась к его потной груди. Про кровать Крид уже и не думал.
– Пусть будет хорошо, – задыхаясь, проговорила она с оттенком угрозы в голосе.
– Будет, – пообещал он, пристраивая ее так, чтобы было удобнее в нее войти.
– Если я все это время прожила без секса, чтобы и на этот раз все оказалось вхолостую, я…
– Сладкая моя, – сказал он веско и отчетливо, излагая последнюю ясную мысль перед затмением, которое продлится минут двадцать, не меньше, – пехотинцы холостыми не стреляют.


– Кейт! – Шейла выбежала из дома, всхлипывая от радости и облегчения, хотя Кейт позвонила матери два дня назад, как только смогла добраться до телефона. Ей не терпелось поговорить с матерью до того, как о произошедшем в Трейл-Стоп передадут по радио и телевидению, и еще ей хотелось поговорить с мальчиками. Они уже спали, но Кейт настояла на том, чтобы Шейла разбудила их.
Поскольку у полиции возникло много вопросов к Келвину, на которые он был обязан ответить, выехать они смогли только сегодня утром. До тех пор пока не восстановят мост и электричество, вернуться в Трейл-Стоп они не могли, и родители Кейт пригласили их пока пожить в Сиэтле.
Шейла крепко обняла дочь, поцеловала, прижала к себе, отпустила, снова обняла. Из дома вышел отец Кейт и тоже ее обнял. Следом за ним из дома выскочили двое подпрыгивающих, кричащих и очень грязных мальчугана, которые не знали, то ли им кричать «мама!», то ли «мистер Халлис!». Поэтому они кричали то и другое по очереди.
Келвин обменялся быстрым рукопожатием с отцом Кейт после чего, опустившись на одно колено, раскинул руки для малышей, которые чуть не задушили его в объятиях. Затри года Кейт привыкла к тому, что, если мальчики стоят перед выбором, к кому бросаться на шею первому, к ней или к Келвину, предпочтение близнецы всегда отдают ему. Неудивительно: мало того что у него имелся волшебный ящик с инструментами, он еще и научил их ругаться. Такую конкуренцию ни одна мать не выдержит. Кейт поймала себя на том, что ухмыляется как идиотка, глядя, как мальчишки, обвив его ручонками за шею, наперебой рассказывают о том, что интересного происходило с ними за то время, что они гостят у бабушки.
– Я вижу, что была права, – с удовлетворением сказала Шейла, глядя на Келвина сверху вниз.
– Насчет чего? – сумел выдавить он. – Что между вами и Кейт что-то происходит.
– Да, мэм, вы были правы. Я положил на нее глаз еще три года назад.
– Ну что же, отличная работа. Вы собираетесь пожениться?
– Мама!
– Да, мэм, – сказал Келвин, ни капельки не краснея.
– Когда?
– Мама!
– Чем скорее, тем лучше.
– В таком случае, – сказала Шейла, – я позволю вам остаться здесь. Но никаких шашней с моей дочерью под крышей моего дома!
Отца Кейт душил смех. Кейт подумала, что сейчас задохнется от возмущения.
– Не стал бы даже думать о таком, мэм, – убедительно заверил Шейлу Келвин.
– Лжец! – коротко бросила Шейла.
Келвин подмигнул будущей теще.
– Да, мэм, – очень внятно сказал он, и она улыбнулась.


Через пару недель тот, кто раньше был Кенноном Госсом, а еще раньше Райаном Феррисом, неспешно прогуливался по кладбищу в пригороде Чикаго. Со стороны казалось, что он просто гуляет, иногда из любопытства останавливаясь, чтобы прочесть имя на могиле, и идет дальше.
Он прошел мимо недавней могилы. На ней стояла временная табличка с именем Юэлл Фолкнер, с указанием даты рождения и даты смерти. Человек не остановился, не уделил этому захоронению никакого внимания. Он прошел мимо и остановился, чтобы рассмотреть памятник на могиле ребенка, погибшего в 1903 году. А оттуда направился к могиле ветерана, украшенной двумя маленькими американскими флагами.
Вот она, кривая ухмылка судьбы. В ту ночь Фолкнер уже был мертв. Несколько часов, как мертв. Смерть старины Хью Токстела была лишней, можно было и не приносить его в жертву. То же касается и остальных, но до Тига и его двоюродного брата Троя ему дела не было. Но ему действительно было интересно, как обстояли дела с Билли Коуплендом и тем молодым парнем, Блейком. Он их не убивал, тогда кто же их убил?
Кажется, в тот вечер он почувствовал нечто вроде дуновения холодного ветерка, словно рядом с ним кто-то двигался. Может, то на самом деле был ветер – обычный ветер, вызванный движением воздушных пластов. Но как объяснить, что с тех пор он несколько раз просыпался среди ночи от странного ощущения, что сон его стал явью, или от ощущения того, что за ним наблюдают?
Он с радостью уехал из Айдахо, но оставаться в Чикаго ему было нельзя. Пора было двигаться дальше. Может, куда-нибудь в теплые края. Возможно, в Майами. Он слышал по новостям, что там произошла серия жутких убийств. Убийца явно коллекционировал глазные яблоки.
Каковы шансы?


Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Все краски ночи - Ховард Линда



Достаточно поверхностный роман, характеры героев не раскрыты. к сожалению...
Все краски ночи - Ховард ЛиндаЛора
8.02.2012, 13.17





Да, у Линды Ховард есть и более захватывающие романы. Какие-то моменты достаточно интересны, но в целом как-то недоработанно, чего-то не хватает. 5/10
Все краски ночи - Ховард ЛиндаАнастасия
9.07.2012, 3.01





Боевичок такой от Линды. Когда читаешь, кажется, что смотришь фильм. Главный герой как всегда "военный, красивый, здоровенный". Героиня как обычно у Ховард умная, непсихованная, хорошая женшина. Мне было интересно.
Все краски ночи - Ховард ЛиндаВафля
21.01.2013, 22.17





Роман понравился. Читайте!
Все краски ночи - Ховард ЛиндаNadine
9.04.2013, 12.25





нудная середина и слишком быстрая развязка.ну,и канешн,не понятно как такие матерые киллеры такую глупость сотворили,какие мотивы у этого главбуха были?какой-то безумно-нереальный боевик.Вобщем и любовного романа не получилось и с детективной линией пролет.
Все краски ночи - Ховард ЛиндаТанита
31.10.2013, 23.12





Не сказала бы, что это любовный роман, скорее детектив - боевик. Через это оценка резко снижается.
Все краски ночи - Ховард ЛиндаЛена
31.03.2014, 0.47





Слабовато.
Все краски ночи - Ховард Линдаирчик
7.07.2014, 15.57





Слабовато.
Все краски ночи - Ховард Линдаирчик
7.07.2014, 15.57





Не знаю,как насчет боевика,все-таки автор-не мужчина,но для обывателя все достаточно круто.Хотя я не люблю мучительные описания ранений,вывихнутых ног и убийств,но написано интересно и реалистично.Хотя всего одна постельная сцена,но это не портит сюжета.Иногда романтичные,платонические отношения ничуть не хуже бурных страстей,если их описывает Ховард.
Все краски ночи - Ховард ЛиндаДианa
7.11.2014, 18.57





Роман-боевик, любовь как-то сразу возникла и все. Много ответвлений сюжетных линий, которые были заявлены, но не прописаны. Но читается не плохо 710
Все краски ночи - Ховард ЛиндаЛёля
5.11.2016, 14.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100