Читать онлайн Теперь ты ее видишь, автора - Ховард Линда, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Теперь ты ее видишь - Ховард Линда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.94 (Голосов: 85)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Теперь ты ее видишь - Ховард Линда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Теперь ты ее видишь - Ховард Линда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Ховард Линда

Теперь ты ее видишь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Озноб еще усилился. Суини сидела, завернувшись в одеяло и непрерывно дрожа. Ей казалось, будто она вот-вот замерзнет до смерти, и Суини даже немного позабавилась, представив себе растерянность патологоанатома при виде человека, погибшего от переохлаждения в теплый сентябрьский день в жарко натопленной квартире. Суини подумала, не забраться ли в постель под электрическое одеяло, но это значило бы, что она заболела, а ей, вовсе не хотелось этого. Когда раздался звонок в дверь, Суини пропустила его мимо ушей, поскольку одеяло помогало ей сохранять те остатки тепла, которые еще вырабатывало ее тело. Если же она встанет, то замерзнет еще сильнее.
Но звонок звучал вновь и вновь, и наконец девушка поднялась.
— Чего надо? — крикнула она, направляясь к двери.
В ответ послышался неясный, приглушенный голос, и Суини застыла как вкопанная. Хорошо усвоив нью-йоркские нравы, она опасалась подходить еще ближе.
— Кто там?
— Ричард.
Суини озадаченно посмотрела на дверь.
— Ричард?
— Ричард Уорт, — пояснил он, и Суини почудился смех в его голосе.
Сначала она решила не открывать дверь и убраться восвояси, сделав вид, будто ничего не говорила. Но вот беда — дом принадлежал Ричарду, и хотя хоромы были не Бог весть какие, Суини подозревала, что за них можно потребовать куда больше, чем ее нынешняя квартплата. Но сейчас она не могла позволить себе лишних расходов, а следовательно, должна проявлять почтительность к хозяину. Успокаивая себя этой мыслью, Суини взялась за замок. Ее руки по-прежнему тряслись — от холода, надо полагать.
Он стоял в коридоре, застеленном потертым пыльным ковром. Если бы не плечи портового грузчика и не грубое угловатое лицо, Ричард в своем дорогом итальянском костюме выглядел бы здесь совершенно неуместно. Наметанным глазом художника Суини отмечала мельчайшие детали, с жадностью впитывая их, и если еще могла объяснить свою вчерашнюю вспышку умопомрачением, то сегодня один лишь взгляд на Ричарда лишил ее иллюзий. Тело Суини затрепетало, а губы увлажнились, словно перед ней поставили лакомое блюдо. Тревожный знак.
Когда она открыла дверь, Ричард улыбался, но стоило ему увидеть Суини, закутанную в одеяло, улыбка немедленно угасла. Его темные глаза оглядели девушку с головы до пят, потом впились ей в лицо.
— Вы что, захворали? — осведомился Ричард и бесцеремонно шагнул вперед, вынуждая Суини отступить и позволить ему беспрепятственно войти в квартиру. Он закрыл за собой дверь и защелкнул замки.
— Нет, просто замерзла. — Суини сердито сверкнула глазами и отпрянула, не желая находиться в опасной близости к нему. — Что вам нужно? — спросила она, окончательно растерявшись, ибо не ожидала встречи с Ричардом, тем более — наедине, в собственной квартире. Квартира была ее крепостью, здесь исчезала настороженность, отделявшая Суини от окружающего мира; здесь она могла расслабиться и рисовать, быть самой собой. Когда Суини закрывала дверь квартиры, ей нередко казалось, будто она оставила в коридоре тяжелые железные цепи. Здесь она чувствовала себя свободной, но только если была одна.
— Я приехал захватить вас на ленч.
— Я еще вчера сказала, что не поеду. — Суини поплотнее закуталась в одеяло и вдруг словно увидела себя со стороны. На ней был теплый костюм, но она не причесалась, а значит, волосы торчат вокруг головы буйными вихрами. Длинный локон свесился ей на глаз; Суини откинула его и, покраснев, сердито сверкнула глазами. Она не любила попадать в неловкое положение. Суини уже не припомнила, когда в последний раз ее беспокоило, как она выглядит в глазах окружающих, но… Ричард — совсем другое дело. Она не хотела бы считать, что Ричард чем-то отличается от прочих людей, и все же считала.
— Вчера я приглашал вас на обед. — Он окинул девушку критическим взглядом, продвинулся еще дальше и, почувствовав жару в квартире, нахмурился. — Зачем вы так натопили?
— Я же сказала, мне холодно. — Вопреки ее воле в голосе прозвучали жалобные нотки. Ричард протянул руку и положил ей на лоб теплую ладонь. Суини следовало бы отпрянуть, — но ощущение тепла было таким приятным, что она, вопреки своему желанию, чуть подалась вперед, уткнувшись ему в руку.
На лбу Ричарда обозначилась чуть заметная складка.
— Непохоже, что у вас жар.
— Нет, конечно. Просто я замерзла.
— Значит, с вами что-то не в порядке, ведь в комнате страшная духота.
— …сказал мужчина в пальто, — съязвила Суини, презрительно фыркнула, отступила от Ричарда, вновь уселась на уголок дивана и съежилась в комочек, чтобы согреться.
Ее брюзгливый тон не подействовал на Ричарда.
— Это не пальто, а пиджак. — Он присел рядом. — Не ощущаете ли вы каких-нибудь иных признаков нездоровья?
— Я здорова. Просто мне холодно.
Несколько секунд Ричард вглядывался в ее упрямое лицо.
— Вы же понимаете, это ненормально.
— Может быть, мой внутренний термостат дает сбои, — пробормотала Суини, хотя и сомневалась в этом. Ощущение холода пришло к ней одновременно с другими переменами, и Суини решила, что сопротивляться бесполезно. С другой стороны, мысль о том, что она заболела, еще меньше привлекала ее. У Суини не было времени хворать, поэтому она не желала признать себя больной. Чего уж проще.
Ричард продолжал осматривать девушку внимательным испытующим взглядом.
— Давно ли это продолжается?
Не будь ей так холодно, Суини держалась бы увереннее и тверже, но как показывать характер, когда тебе приходится говорить, а зубы выбивают дробь? Чтобы не выглядеть смешной, Суини объяснила:
— Я мерзну большую часть дня, но хуже чем сегодня никогда еще себя не чувствовала.
— Вам нужно обратиться к врачу, — решительно заявил Ричард. — Одевайтесь, я отвезу вас в клинику.
— Забудьте об этом. — Суини еще плотнее завернулась в одеяло и уткнулась лбом в колени. Потом, чтобы поставить Ричарда на место, заявила:
— Прежде чем приходить, следовало предупредить меня по телефону.
— Вы бы сказали, что не хотите меня видеть. Именно поэтому я не стал звонить. — Он прикоснулся к ее руке и, нащупав ледяные пальцы Суини, нахмурился.
— Как видите, я не могу выйти на улицу, и если думаете, что стану для вас готовить, то глубоко заблуждаетесь.
— Я и не думал об этом. — Озабоченный Ричард смотрел на Суини, полуобернувшись к ней и положив руку на спинку дивана.
Девушка стиснула зубы, чтобы не стучали. Ей хотелось, чтобы Ричард ушел. Он сидел слишком близко, а она слишком замерзла. Женщине трудно сохранять уверенность в себе, когда она всеми силами старается не трястись.
— Ладно. — Ричард поднялся, словно приняв какое-то решение, расстегнул и снял пиджак.
— Что вы делаете? — Суини беспокойно встрепенулась и тут же поняла, как глупо прозвучали ее слова, ведь она прекрасно видела, что делает Ричард. Ее тревожило не что, а почему он это делает.
— Хочу вас согреть. — Он отобрал у Суини одеяло и накинул ей на плечи свой пиджак.
Ощущение тепла почти ошеломило ее. Оно проникло в глубь тела, и Суини отрывисто и с облегчением вздохнула. Господи, пиджак Ричарда впитал так много его тепла — должно быть, он горяч, как печка. Почти забывшись от острого наслаждения, Суини не заметила, как Ричард опять уселся рядом и уложил ее себе на колени.
На мгновение Суини окаменела от страха, но, овладев собой, изо всех сил уперлась ему в грудь и спустила на пол ногу, чтобы встать. К изумлению девушки, Ричард обвил ее руками как ребенка и еще плотнее прижал к себе. Потом обернул одеяло вокруг себя и Суини, позаботившись о том, чтобы ее ноги были укрыты.
— Тепло тела, — невозмутимо сообщил он, — одна из первых вещей, которым учат на армейских курсах выживания. Когда люди замерзают, им нужно прижаться друг к другу.
Суини успокоилась, завороженная восхитительным теплом, окутавшим ее тело, и заинтересованная тем мысленным образом, который вызвали его слова. Она невольно улыбнулась.
— Так и вижу вас, молоденьких солдат-забияк, которые тискают друг друга.
— Не тискают, а прижимаются. Это разные вещи. — Ричард положил руку ей на ноги, и Суини с изумлением обнаружила, что его ладонь так велика, что прикрывает обе ее ступни. Сквозь носки к ее ледяным ногам начало просачиваться тепло.
Несмотря на пиджак, одеяло и горячее тело Ричарда, ее вдруг скрутил новый приступ дрожи. Ричард прижал к себе Суини еще крепче, втиснул голову девушки себе под подбородок и натянул одеяло поверх ее носа, чтобы согреть воздух, который она вдыхала.
— Я задохнусь, — пробормотала Суини.
— Нет, по крайней мере не сразу. — Ей почудилось, будто Ричард усмехнулся, но, вывернув голову из-под его подбородка и заглянув ему в лицо, она поняла, что ошиблась. Впрочем, не совсем; Суини замерла, загипнотизированная изящным очерком его губ. У Ричарда был красивый рот, не слишком тонкий, не слишком пухлый. Не такой широкий, что женщине показалось, будто она вот-вот туда провалится, но и не такой маленький, словно его обладатель только что высосал лимон. Иными словами, губы у Ричарда были что надо.
— У вас челюсть отвалилась, — сказал он.
За долгие годы Суини нередко приходилось таращиться на людей, она уже и забыла, сколько раз такое случалось. Как правило, это не смущало ее, но на сей раз она покраснела.
— Да, со мной такое бывает, — призналась Суини. — Лица людей постоянно приковывают мой взгляд. Извините.
— Меня это не беспокоит. Смотрите на здоровье.
Его голос прозвучал тепло и снисходительно, отчего внутри у Суини вновь затрепетал тревожный волнующий комок. Она подумала, что забраться на колени мужчине — не лучший способ отвергнуть его ухаживания и преодолеть собственное влечение. С другой стороны, Суини не сомневалась: Ричард не станет удерживать ее силой, да и сама она не хотела высвобождаться из его объятий, по крайней мере пока, ибо тепло казалось ей поистине сказочным. И хотя тело Суини все еще продолжало подрагивать, она уже видела, что тепло Ричарда делает свое дело: приступы озноба становились все слабее.
— Когда вы служили в армии? — Суини чувствовала себя обязанной сказать хоть что-то; просто сидеть и молчать было неловко. Вдобавок, когда же еще разговаривать с мужчиной, если не сидя у него на коленях?
— Много лет назад, тогда я был молодой и здоровый.
— А зачем вы пошли в армию? Вас призвали? — Суини не имела ни малейшего понятия о том, когда отменили воинскую повинность.
— Нет, пошел сам. У меня не было денег для учебы в колледже, и армия представлялась мне лучшим способом накопить средства на образование. Выяснилось, что у меня большие способности к военному делу. Я мог бы служить до сих пор, если бы не почувствовал призвания к биржевым операциям. Биржа показалась мне куда более доходным местом, а я жаждал заработать кучу денег.
— Теперь они у вас есть.
— Да, теперь есть.
Тепло завораживающе обволакивало ее, от него размягчались кости, а тело слабело. Суини казалось, что она растворяется в Ричарде, принимает его форму, словно восковая отливка. Озноб наконец отступился сменился вялостью, сонливостью, полной расслабленностью. И даже твердый бугорок, который все набухал под ее ягодицами, не встревожил Суини. Девушка зевнула и уткнулась холодным носом в теплый изгиб шеи Ричарда, там, где она переходила в подбородок. Она почувствовала, как дернулся Ричард, но потом его руки сжались еще крепче.
Пора вставать. Суини понимала, что должна подняться. Нежиться на коленях Ричарда — значило звать неприятности на свою голову. Она не ребенок, а потому сознавала, что попала в двусмысленное положение, которое неизвестно чем обернется. Но это тепло… Господи, это благословенное тепло! Суини не чувствовала себя так хорошо с того момента, как поднялась сегодня утром с постели, а если честно, то давно уже ей не было так славно, почти целый год. Электрическое одеяло не давало такого тепла, как живое тело, — тепла, проникающего буквально до костей. В армии знали, что делали, когда учили солдат согревать друг друга телами.
Вновь зевнув, Суини ощутила, как Ричард дрогнул от сдерживаемой усмешки.
— Засыпайте. — Его глубокий голос прозвучал негромко и умиротворяюще. — Я присмотрю за вами.
Суини не страдала излишней доверчивостью; одинокая женщина не может позволить себе быть наивной. Но она ни на секунду не усомнилась в том, что Ричард сдержит обещание. На нее наваливался крепкий восхитительный сон, и она отдалась ему, чуть слышно вздохнув.
— Разбудите меня не позже часа дня, — невнятно пробормотала Суини, смежая веки.
Не позже часа дня? Ричард едва не расхохотался. Бросив взгляд на часы, он увидел, что не пробило еще и половины двенадцатого. По-видимому, Суини отнеслась как к должному к тому, что он готов полтора часа нянчить ее на коленях, позабыв о назначенных встречах и рискуя отсидеть ногу. И, что странно, она не ошиблась. Любому месту в мире Ричард предпочел бы то, где находился сейчас.
Его сотовый телефон лежал в кармане пиджака. Действуя свободной рукой, он забрался в пиджак, умудрившись не побеспокоить девушку, хотя при этом тыльная сторона ладони скользнула по ее груди, и это весьма обеспокоило его. Стараясь не обращать внимания на призывы твердеющей плоти, он раскрыл маленький плоский аппарат и набрал номер, нажимая кнопки большим пальцем.
— Ленч отменяется, — негромко произнес oн, как только в трубке послышался голос Эдварда. — Заедете за мной в пятнадцать минут второго.
— Очень хорошо, сэр.
Ричард дал отбой и сложил телефон. Суини зашевелилась и потерлась носом о его шею, но не открыла глаз. Она крепко спала.
Ричард принял более удобное положение, прижавшись плечами к спинке дивана и откинув на нее затылок. Ему предстояло провести здесь полтора часа, так почему бы не расслабиться и не получить удовольствие? Баюкать Суини на коленях было для него истинным удовольствием. Ричард смутно догадывался, что она даже не понимает, как хороши ее огромные голубые глаза и буйная шапка кудрявых волос, но уже при первой встрече он осознал, что Суини — самая привлекательная женщина из всех, каких он знал в своей жизни. Именно привлекательная, не красавица. Людям нравилось смотреть на нее, разговаривать с ней. Мужчины носились бы вокруг Суини стаями, намекни она хоть раз, что видит в них мужчин, а не бесполых созданий. Но Суини — великая мастерица держать людей на расстоянии, отвергая любые взаимоотношения, кроме самых мимолетных, поверхностных.
Однако лишь до вчерашнего дня. Ричард не знал, что произошло, но вчера с глаз Суини упали шоры и она разглядела в нем личность, живого, человека, мужчину. Ричард не мог оторвать взгляда от нее, когда она стояла в салоне в своем красном свитере, облегающем грудь, от огромных голубых глаз, которые делались все шире и шире, пока Суини прислушивалась к Мак-Милланам. Ричард почти физически ощущал, как на ее языке вертятся ехидные уничтожающие слова, ведь Суини отличалась способностью говорить все, что думает. В кругах, где вращался Ричард, подобная искренность была редким, почти исчезающим явлением. Люди держали мысли при себе, обмениваясь ничего не значащими, но любезными и политически корректными фразами. Ричард видел, что Суини старается держаться вежливо, но, как она призналась вчера, ее нетерпимость к пустой болтовне дала о себе знать.
Всякий раз, когда Ричард встречал Суини, ему хотелось улыбнуться. Да что там — рассмеяться. Ему казалось, что он мог бы общаться с ней каждый день на протяжении двадцати лет, но так и не постиг бы всех ее причуд, не проник до конца в ее мысли.
Суини нравилась ему. После разрыва с Кандрой у него были другие женщины, но он старательно избегал слишком близких отношений. В сущности, ни одна из этих женщин не привлекала Ричарда. Они развлекали его, даже возбуждали, но он ни разу не почувствовал, что хоть одна из них способна стать ему другом. Возможно, именно поэтому Ричард не желал спать с ними, хотя Кандра вряд ли верила этому, да и сам он удивлялся своей сдержанности. Ричард стосковался по сексу. Он очень хотел женщину. Возбужденный тем, что держит Суини на коленях, Ричард испытывал адовы муки. По правде говоря, он имел кучу возможностей удовлетворить свои потребности, но не воспользовался ими.
С формальной точки зрения, Ричард все еще оставался женатым человеком и не мог забывать об этом. Его семейная жизнь кончилась — он с трудом находился в одной комнате с Кандрой, — но пока судья не расторгнет брак, ему не видать свободы. Однако нечестно вступать в плотские отношения с женщиной, зная, что не в силах предложить ей нечто большее. Впрочем, до вчерашнего дня, пока Ричард не встретился глазами с Суини и не почувствовал неистового влечения к ней, это не имело особого значения. Теперь все изменилось.
Ричард осторожно коснулся локона девушки, приподнял его и растянул, удивляясь тому, что он такой длинный. Если выпрямить волосы Суини, они доставали бы до середины ее спины. Ричард отпустил локон, и тот мягкой пружинкой обвился вокруг его пальца.
Его беспокоило, что Суини мучает озноб. От жары в квартире, тепла девушки и от одеяла, которым оба они были укутаны, на лбу Ричарда выступила испарина. Бледная и холодная, Суини выглядела так, словно потеряла много крови, но Ричард понимал, что это не так и причина заключается в другом. Однако теперь, приглядевшись к Суини, он увидел, что на ее щеках появился легкий румянец, а внутренний холод, терзавший девушку, как будто прошел.
К его ребрам прижималась грудь Суини. Ричард сразу заметил, что она без лифчика, а ее соски сжались от холода в крохотные твердые бугорки. Но теперь они, наверное, размягчились, потому что Ричард более не чувствовал их давления.
Пусть не сегодня, но, конечно же, очень скоро он возьмет в руки обнаженную грудь Суини и станет ласкать большим пальцем ее соски, наблюдая, как они набухают. Ричард закрыл глаза, представляя себе, каково это — чувствовать под собой Суини и глубоко входить в ее тело. Затащить ее в постель будет непросто; кроме робкой настороженности, она ничем не проявляла своего отношения к физической близости. Отчасти виной тому застенчивость, Ричард понимал это. Но есть и другая причина — отчаянное упрямство Суини, нежелание сближаться с ним. Она хочет жить так, как привыкла, без мужчины, который домогался бы ее внимания. И это ей прекрасно удавалось, ведь, судя по отдельным замечаниям Кандры, все эти годы Суини жила почти монахиней. Скоро этому придет конец.
Ричард вновь закрыл глаза, заставляя себя расслабиться, но стоило ему задремать, он вспомнил, как Суини заявила, будто он захочет, чтобы она тратила на него время, спала с ним и так далее… да, кажется, так она и сказала. И угодила в точку. Ричард погрузился в сон с легкой улыбкой на губах.
В армии он научился проводить во сне точно отмеренный промежуток времени, пусть даже самый короткий, и пробуждаться в намеченный срок. Сейчас этот навык называют биологическим будильником, но в ту пору он был для Ричарда составной частью искусства выживания. Он также заставил себя забыть о жаре, не обращать внимания на явный перегрев, словно этого не было вовсе, — еще одно умение, приобретенное на службе. Проснувшись через полчаса, Ричард почувствовал себя отдохнувшим и свежим, хотя его рубашка промокла от пота. Суини тоже согрелась; она сдвинула одеяло с лица, а кончики ее пальцев порозовели. Как и ожидал Ричард, девушка зашевелилась раньше, чем истек полуторачасовой срок, отмеренный ею для сна. Сон был ответной реакцией организма на холод, и как только Суини вновь стало тепло, дремота тут же прошла.
В этот миг Ричард смотрел на Суини и увидел, как поднялись ее веки. В распахнувшихся глазах девушки, словно огонек, мелькнул испуг, сменившийся тревогой. Она рывком уселась, прищемив Ричарду мошонку. Он едва сдержал крик и быстро переместил ее на своих, коленях.
— О Господи, сама не понимаю, как меня угораздило, — пробормотала Суини, сползая с его колен и трепыхаясь под одеялом и пиджаком.
— Что уж тут понимать… — Ричард болезненно поморщился.
Суини взглянула на него, и ее глаза расширились.
— Я не об этом, — выпалила она, — а о том, что заснула у вас на коленях. Мне так стыдно. — Она закусила губу. — У вас все в порядке?
Сдавленный смешок прорвался сквозь стиснутые зубы Ричарда. Он осторожно шевельнулся, и боль начала утихать.
— Сам не знаю. — Ричард нарочно заговорил тоненьким голоском.
Суини откинулась на диван, заливаясь хохотом.
Ричард наклонился над ней, взял лицо девушки в ладони и поцеловал смеющийся рот.
Суини замерла, как крохотный зверек, увидевший опасного хищника. Приподняв руки, она сомкнула на его запястьях свои искусные пальцы, под их мягкой чувствительной кожей прощупывались хрупкие косточки. Ричарду хотелось смять, раздавить ее рот своим, но он лишь смягчил прикосновение, словно губы Суини были сокровищем, которое следовало бережно хранить, а не похищать. Ее губы дрогнули, чуть-чуть, едва заметно. Ричард приоткрыл их, нащупывая ее язык своим. Его пронзило вожделение, слепящее и настойчивое. Все тело Ричарда охватило желание подмять под себя девушку и вонзиться в ее плоть, но он безжалостно подавил свой порыв, понимая, что вряд ли Суини готова разделить его страсть.
Потом она поцеловала его в ответ. Поначалу движения ее губ были нерешительными, почти застенчивыми, но потом из груди Суини вырвался тихий стон, а пальцы еще крепче сжались на запястьях Ричарда. Он чувствовал, как тело Суини с ног до головы наливается напряжением, хотя она по-прежнему сидела сбоку от него. Ричард еще неистовее впился в губы девушки, неторопливо и уверенно лаская и завлекая ее языком.
Суини вырвалась, вскочила на ноги и отпрянула на несколько шагов. Когда она вновь повернулась к Ричарду, ее лицо пылало гневом.
— Нет, — отрезала Суини. — Вы женаты.
Ричард поднялся с дивана, не спуская глаз с ее лица:
— Ненадолго.
Суини отмахнулась.
— В настоящее время вы женаты, и только это идет в счет. Вас ожидает скандальный развод…
— А разве бывают разводы без скандала? — перебил ее Ричард так невозмутимо, будто спрашивал, который час.
— Вы понимаете, о чем я говорю. Кандра — мой деловой партнер, а главное, она мне нравится.
— Кандра нравится многим.
— Я не стану путаться с вами. Это грязно и стыдно.
Темные глаза Ричарда сузились.
— Ладно, будь по-вашему.
Суини изумленно вскинула брови.
— Как это?
— Я оставлю вас в покое, но только до тех пор, когда с разводом будет покончено. А уж потом… — Ричард пожал плечами и умолк, но по тому, как он смотрел на нее, Суини отлично поняла, что значит это «потом». — Позвольте задать один вопрос: как ваше имя?
— Что? — У Суини отвалилась челюсть.
— Ваше имя. Как вас зовут? Я не желаю называть по фамилии женщину, с которой спал.
— Но ведь мы не… — заговорила Суини, но тут же сердито сверкнула глазам. Чем же еще она занималась только что, если не спала с Ричардом? — Вам придется обращаться ко мне по фамилии, — отрезала она. — Это единственное имя, на которое я отзываюсь.
— Понятно. И все же я хочу услышать ответ, — нудно настаивал Ричард. — Вселяясь в квартиру, вы подписали договор, так что мне ничего не стоит узнать ваше имя.
Глаза Суини засверкали еще ярче.
— Парис, — резко бросила она.
— Что — Парис? — не понял Ричард.
— Это мое имя, — буркнула Суини. — Пишется с одним «р». Как город Париж. Как древний грек Парис Сэмилл, если уж вам хочется знать всю подноготную. Но если вы когда-нибудь — хоть раз! — назовете меня этим именем, то пожалеете об этом.
Ричард поднялся, взял пиджак и, посмотрев на часы, сдержал улыбку.
— Хорошо, — согласился он. — Обещаю никогда не называть вас так, как вам не нравится. — И не успела Суини уклониться, как Ричард нагнулся и еще раз поцеловал ее. — Я оставлю вас в покое, — повторил он. — Но когда с разводом будет покончено, вернусь.
Суини, не вымолвив ни слова, смотрела, как Ричард покидает ее квартиру. Что это было? Угроза или обещание? Решение зависело от нее, но Суини понятия не имела, каким оно будет. Она знала только одно — поцелуй Ричарда навсегда лишил ее покоя.
Суини брала то один холст, то другой, раздумывая, какие из них отнести в салон. Ни одна картина ей не нравилась, а мысль о том, что их увидят посторонние, приводила ее в замешательство. Яркие цвета казались художнице ребяческими, безвкусными. Дважды она порывалась позвонить Кандре и сообщить, что в конце концов решила ничего не приносить, и оба раза останавливала себя. Если ее работы никуда не годятся, необходимо выяснить это наверняка и больше не тратить время впустую. Суини размышляла, что будет делать, если ее картины действительно хлам; может, отправиться к психоаналитику? Если у писателей бывает творческий тупик, то нечто подобное должно случаться и у художников.
Суини воочию представляла себе, как психоаналитик внушительным тоном объясняет ей, что она пытается разрешить свои детские неурядицы, вновь превращаясь в ребенка и глядя на мир его глазами. Ну-ну! Суини справилась с детскими комплексами много лет назад. Она переборола их, решив ни в чем не походить на своих родителей. Суини решила, что никогда не станет оправдывать свой эгоизм и инфантильность тем, что наделена художественными способностями, не станет заводить детей, а потом отталкивать их от себя, чтобы не мешали заниматься искусством. Ее мать исповедовала свободу любви, и даже когда-то пыталась освободить Суини от комплексов, откровенно занимаясь на глазах юной дочери любовью со своими многочисленными партнерами. Сейчас ее ждал бы арест; жаль, что в те времена не было таких строгостей.
«Поистине удивительно, — мрачно думала Суини, — что мне вообще хватило духу заняться живописью». И в самом деле, она не стала программистом или бухгалтером, не выбрала занятие, самое далекое от мира искусства, поскольку не представляла себя без живописи. Рисование было неотъемлемой частью ее жизни, сколько она себя помнила. Маленькой девочкой Суини отказывалась от кукол, ее любимыми игрушками были цветные карандаши и блокноты. Когда Суини исполнилось шесть лет, она уже рисовала маслом, при любой возможности воруя у матери тюбики. Цвета и их оттенки захватывали ее на долгие часы; она могла стоять, с восхищением взирая на радугу и даже более обычные явления и вещи — дождь, облако, небо, травинку, глянец спелого красного яблока.
Нет, Суини не сомневалась в своих способностях, равно как и в своей преданности искусству. Она всеми силами развивала свои таланты, стараясь вместе с тем оставаться нормальным человеком. Да, порой Суини спотыкалась на ровном месте или забывала причесаться; порой во время работы забывалась настолько, что приглаживала волосы измазанными пальцами, оставляя потеки краски. Но все это мелочи. Суини вела размеренную жизнь, вовремя оплачивала счета, не принимала наркотиков даже по выходным, не курила, не пила. В ее квартире царили чистота и порядок, а в личной жизни она была образцом добродетели.
Самым серьезным отклонением от нормы было то, что она видела призраков, но ведь это не такая уж большая беда.
Суини фыркнула. Придется выбирать — торчать здесь и философствовать весь день напролет или взять какие-нибудь холсты и понести их в салон.
Памятуя о своем обещании и понимая, что выбор не имеет особого значения, она в конце концов взяла три картины наудачу. На ее взгляд, все они были одинаково плохи, так какая разница?
В самую последнюю секунду Суини прихватила набросок с портретами торговца хот-догами.. По крайней мере этот коллаж ей нравился. Она попыталась угадать, как он выглядел шестилетним мальчиком, юношей и молодым человеком, но при этом сохранила на всех лицах, изображенных на коллаже, одно и то же добродушное выражение. Суини надеялась, что набросок понравится старику.
Приободрившись, она поспешила уйти из дома, пока ее вновь не начали грызть сомнения. После вчерашнего дождя воздух был чист и свеж; испытав секундное замешательство, Суини признала, что прогноз погоды совершенно точен и сегодня действительно очень хороший день. Таинственный озноб отступил под натиском тепла Ричарда, и сейчас ей впервые за долгое время было по-настоящему тепло. Если бы не беспокойство, терзавшее ее душу, Суини могла бы сказать, что чувствует себя отлично. Она решила насладиться ощущением тепла и постараться забыть, откуда оно взялось.
Торговца на привычном месте не оказалось. Суини остановилась, разочарованная, охваченная безотчетным волнением, и уставилась на пятачок, где обычно стояла тележка, словно надеясь взглядом вернуть ее на прежнее место. Должно быть, старик заболел, хотя до сих пор Суини ни разу не проходила по этой улице, не встретившись с ним.
Встревоженная, она вошла в салон. Кай поднялся из-за стола и, шагнув ей навстречу, взял у нее рулоны холстов.
— Отлично! Мы с Кандрой говорили о вас. Мне не терпится увидеть, чем вы занимаетесь в последнее время.
— И мне тоже. — Кандра появилась на пороге своего кабинета и дружески улыбнулась Суини. — Но почему у вас такой затравленный вид? Я не верю, что вы способны плохо рисовать.
— Вы бы удивились, узнав, на что я способна, — пробормотала Суини.
— Вряд ли, — нараспев протянул худощавый, с прямыми светлыми волосами мужчина во всем черном, неторопливо выходя из кабинета Кандры. — Я уж и не помню, когда вы в последний раз чем-либо нас удивляли, дорогая.
Суини подавила стон отвращения. Ван Дерн! Именно с ним ей меньше всего хотелось встречаться.
— Лео, ведите себя прилично. — Кандра метнула на него жесткий взгляд.
Суини подумала, что встреча с ван Дерном по крайней мере поможет ей справиться с тревогой. Вражда к нему неизменно пересиливала все прочие эмоции, Она смотрела на него, предостерегающе сузив глаза.
Как и ее мать, ван Дерн воплощал в себе то, что Суини ненавидела больше всего. Чтобы привлечь к себе внимание, он носил черные кожаные штаны, черный джемпер и высокие черные башмаки. Вместо пояса его тощую талию перетягивала кованая серебряная цепь. В мочке одного уха торчало три серьги, в другом — кольцо. Он всегда был небрит и заботливо лелеял трехдневную щетину, вероятно, затрачивая массу усилий на то, чтобы выглядеть заросшим, вместо того чтобы побриться. Суини подозревала, что он месяцами — уж точно неделями — ходит с немытыми волосами. Ван Дерн мог часами распространяться о символизме, о тупике, в котором оказалось современное общество, о том, что люди изнасиловали Вселенную, и о том, как он, ван Дерн, единственным мазком краски способен передать на холсте всю боль и отчаяние человечества. По его мнению, он не уступал глубокомыслием самому Далай-Ламе. Суини же считала это глубокомыслием законченного идиота.
Кандра развернула картины и молча укрепила их на свободных подрамниках. Суини намеренно отвернулась, хотя ее живот начинал скручиваться в узел.
— Ух ты! — негромко воскликнул Кай. То же самое междометие он издал вчера по поводу красного свитера, но сегодня тон его был иным.
Кандра молча рассматривала холсты, чуть склонив голову набок.
Ван Дерн подошел к картинам и воззрился на них, пренебрежительно ухмыляясь.
— Банально и избито, — заявил он. — Пейзажи. Как свежо, как оригинально! Можно подумать, я никогда не видел деревья и дюны. — Он уставился на свои ногти. — От избытка чувств того и гляди хлопнусь в обморок.
— Лео, — строго сказала Кандра, не отрывая взгляда от картин.
— Только не говорите мне, что вам нравятся эти лубки, — насмешливо отозвался ван Дерн. — Подобные шедевры можно купить на распродаже в любой деревенской лавке. Ну да, я знаю, на них есть спрос, их покупают те, кто совершенно не разбирается в искусстве и лишь хочет усладить свой взор. Но давайте будем честны перед собой.
— Что ж, давайте, — тихо, но угрожающе проговорила Суини, подступая к нему вплотную. Услышав ее тон, Кандра рывком повернула голову, но не успела предотвратить ссору. Суини ткнула пальцем в середину впалой груди ван Дерна. — Если говорить честно и откровенно, любая обезьяна может заляпать холст краской, и любой болван может счесть это искусством. Ни то, ни другое не требует способностей. А вот изобразить предмет так, чтобы люди узнали его, нельзя без таланта и навыков.
Ван Дерн закатил глаза.
— Для того чтобы вновь и вновь повторять один и тот же старый прием, требуется лишь полное отсутствие фантазии и навык ремесленника.
Он недооценил оппонента. Суини выросла в мире искусства, ее воспитала непревзойденная мастерица тонкого злословия. Она ласково улыбнулась ван Дерну.
— Для того чтобы вынести на суд публики вашу мазню, требуются лишь невероятная наглость и самомнение. — Она почти точно скопировала голос ван Дерна. — Разумеется, я понимаю, что вам нужно чем-то компенсировать полное отсутствие таланта.
— Это бессмысленный спор, — вмешалась Кандра, пытаясь унять вспыхнувший пожар.
— Нет-нет, пусть она выскажется. — Ван Дерн томно и пренебрежительно взмахнул рукой. — Если бы она могла делать то же, что я, то и делала бы, и зарабатывала бы настоящие деньги, а не всучивала бы свои поделки невеждам.
Кандра оцепенела. Салон был ее гордостью, и она не потерпела бы, если бы кто-то усомнился в том, что ее клиентуру составляют сливки общества.
— Я могу сделать то же, что и вы. — Суини с притворным изумлением приподняла брови. — Но я переросла этот уровень где-то в возрасте трех лет. Не желаете ли заключить маленькое пари? Бьюсь об заклад, что сумею скопировать любое ваше полотно по вашему выбору, а вот вы не сможете скопировать ни одно из моих. Побежденный целует задницу победителя.
Из горла Кая вырвался сдавленный звук, и он отвернулся, сделав вид, что закашлялся.
Ван Дерн бросил на него уничтожающий взгляд, потом вновь посмотрел на Суини.
— Какое ребячество! — насмешливо воскликнул он.
— Боитесь принять пари? — спросила Суини.
— Конечно, нет!
— Тогда попробуйте. И вот что еще я вам скажу. Можете не ограничиваться моими работами. Возьмите что-нибудь из классики, скопируйте Уистлера, Мане, Ван Гога. Полагаю, уж они-то достойны вашего громадного таланта.
Щеки ван Дерна залились тускло-красным румянцем. Он смотрел на Суини, не в силах ни переспорить ее, ни найти удобного предлога отказаться от пари.
— Я зайду позже, — натянуто проговорил он, бросив взгляд на Кандру. — Когда у вас будет больше свободного времени.
— Непременно, — холодно отозвалась Кандра, не слишком стараясь скрыть раздражение. Когда за ван Дерном закрылась дверь, она повернулась к Суини. — Мне очень неловко. Порой он ведет себя как на редкость самонадеянный болван.
— Если не поставить его на место, — согласилась Суини.
Кандра улыбнулась.
— И вам это отлично удалось. Теперь он дважды подумает, прежде чем вновь спорить с вами. Сейчас на него шумная мода, но этот успех продлится недолго, и я думаю, он знает, что его дни под солнцем сочтены.
Уверенная в том, что ван Дерн считает себя пупом земли, Суини лишь пожала плечами и не стала развивать тему.
Кандра вновь обратилась к холстам и, рассматривая их, то и дело притрагивалась к нижней губе кончиком изящного ногтя.
— Они почти сюрреалистичны, — бормотала она. — Выбор красок поистине удивительный. Некоторые оттенки сияют, как свет, проникающий сквозь подкрашенное стекло. Река, гора, цветы — все совсем другое, чем ваши прежние полотна.
Суини молчала. Она провела долгие часы и даже дни, с тревогой всматриваясь в эти холсты, и ей был знаком каждый мазок кисти. Теперь она глядела на них вновь, стараясь понять, не упустила ли чего, но все оставалось как раньше. Краски по-прежнему казались слишком яркими, перспектива была неуловимо искажена, а мазки представлялись чуть расплывчатыми. Суини затруднилась бы сказать, были ли ее картины сюрреалистические, как утверждала Кандра, или уж слишком эффектные. Возможно, и то и другое. А может, ни то ни другое.
— Мне было бы интересно увидеть и другие ваши картины, — сказала Кандра. — Если это отражает характерные особенности того что вы делали в последнее время, я хочу получить все ваши законченные холсты. Готова удвоить ваш гонорар. Может, это слишком щедрая оценка, но, по-моему, я не ошибаюсь.
Кай кивнул:
— В ваших последних холстах ощущается куда большая энергия, чем в том, что вы делали до сих пор. Посетителей они сведут с ума.
Суини пропустила мимо ушей замечание насчет энергии; это была всего лишь дежурная фраза. Но второе утверждение Кая прозвучало гораздо откровеннее: он давал понять, что ее картины имеют шанс найти покупателя. Суини испытала облегчение. А что, если она не утратила свой талант, а просто не способна судить о нем?
— Что это? — Кандра указала на папку с наброском портрета старика.
— Набросок уличного горговца, — ответила Суини. — Хочу подарить ему. — Внезапно она вздрогнула, ее прошиб озноб, а кожа покрылась пупырышками. Черт побери, как хорошо было чувствовать тепло, но это ощущение продлилось недолго.
— Я немедленно вставлю их в рамки. — Кандра вновь повернулась к холстам. — Принесите мне остальные. Я хочу устроить вашу выставку, развесить картины поближе к входу, чтобы они были лучше освещены. Тогда посетители заметят их, как только войдут. Уверена, эти картины расхватают в одно мгновение.
Возвращаясь домой, Суини ежилась от холода. Реакция Кандры на холсты принесла ей облегчение, но почему-то не слишком радовала ее. Тревога все усиливалась.
Суини добралась до угла, где обычно стоял торговец, но его по-прежнему не было. Она остановилась, с печалью размышляя, встретится ли с ним вновь. Ей хотелось подарить ему набросок, узнать, верно ли угадала в его облике уже исчезнувшие детские черты, хотелось еще раз увидеть милую улыбку старика.
— Привет, Суини, — послышался рядом с ней тихий голос.
Охваченная радостью, она обернулась.
— Вот вы где! — весело заговорила Суини. — Должно быть, заболели… — Она осеклась, и радость тут же сменилась смятением. Старик был полупрозрачным, двухмерным.
Он покачал головой.
— У меня все в порядке. Не беспокойтесь обо мне. — На его темном лице появилась дружеская улыбка. — Вы нарисовали правильно, Суини. Когда-то я выглядел именно так.
Суини молчала. Она не могла говорить. Девушке хотелось заплакать, сказать, как ей жаль, что она не нарисовала его раньше и не успела подарить ему портрет.
— Окажите мне любезность, — попросил старик. — Пошлите рисунок моим сыновьям. Дэниел и Джейкоб Стоксы. Они оба адвокаты, мои мальчишки. Отличные парни. Отправьте рисунок им.
— Отправлю, — прошептала Суини, и старик кивнул.
— А теперь идите, — сказал он. — У меня все хорошо, я лишь задержался, чтобы устроить кое-какие дела.
— Я буду скучать о вас, — выдавила Суини, заметив, что прохожие дико взирают на нее широко распахнутыми глазами. Но это были жители Нью-Йорка, поэтому ни один из них не остановился и даже не замедлил шага.
— Я тоже буду о вас скучать. Вместе с вами всегда появлялось солнце. А теперь улыбнитесь, я хочу увидеть, какая вы красивая. Подумать только, ваши глаза синие, как небо. Смотреть на вас — одно удовольствие…
Голос старика постепенно утихал, словно он отходил от Суини. Девушка смотрела, как старик исчезает, делаясь все более прозрачным, пока наконец на том месте, где он стоял, не осталось лишь чуть заметное сияние.
Озноб улегся, Суини вновь согрелась, но она была испугана и опечалена. Ей хотелось опять оказаться в объятиях Ричарда, как сегодня утром, но сейчас его здесь не было. Он принадлежит другой, и Суини не имеет на него никаких прав. Она осталась одна, и впервые в жизни это не радовало ее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Теперь ты ее видишь - Ховард Линда



Неважный перевод, много противоречий и ляпов. Конец смазан и сильно упрощен. Если исправить все ошибки, получится классный роман-детектив. А так: 6/10.
Теперь ты ее видишь - Ховард ЛиндаЯзвочка
10.07.2011, 16.58





роман замечательный, немного наивный, но читала с удовольствием
Теперь ты ее видишь - Ховард Линдаарина
2.11.2011, 11.37





очень приятный роман и г.г. интересная.
Теперь ты ее видишь - Ховард ЛиндаАлика
28.02.2012, 23.22





Не понравилось.
Теперь ты ее видишь - Ховард Линдаkotija
13.04.2012, 9.47





Скучно
Теперь ты ее видишь - Ховард ЛиндаДарина
4.09.2012, 23.15





Сюжет необычный,с мистикой.Но было скучно.7 баллов.
Теперь ты ее видишь - Ховард ЛиндаОсоба
26.03.2013, 21.45





Роман прекрасный.Предательство разврат ложь зависть в книге хватает- читайте .10 бал.
Теперь ты ее видишь - Ховард Линдаталия
4.04.2013, 7.32





Жуткая книженция. мистический триллер. психология героев, художница-героиня особенности профессии и восприятия мира художником, никаких розовых соплей-все очень интересно. И конечно же, как пишут здешние тетеньки:" мне понравилось! Обязательно читайте,100баллов!" как еще пишут:" прочла на одном дыхании! Обалденный роман!" можно подолжать тупить в коментах довольно долго :D
Теперь ты ее видишь - Ховард Линдакато
2.11.2013, 7.39





необычно, интересно, захватывающе... ну сами подбирайте слова, когда прочитаете)))
Теперь ты ее видишь - Ховард ЛиндаLili
5.11.2013, 14.25





Книга определённо мне понравилась, интересный сюжет с детективным уклоном. Я заметила Линда Ховард любит в свои любовные романы вплетать загадки и расследования и не чурается лёгкой мистической нотки. По большей части её призведения весьма предсказуемы и мужские типажи не отличаются разнообразием. Писатель отдаёт предпочтения мужчинам в форме - военным ( действующим и в отставке), полицейским, агентам ФБР и просто крутым мужчинам в лучшем смысле этого слова. В общем, предсказуемость развития сюжетов, устойчивые образы главных действующих лиц, детективные линии сопряжённые с опасностью для ГГ(ни), часто интересная любовь между гперсонажами делают романы Линды Ховард такими милыми и любимыми мной. За "Теперь ты её видишь" твёрдая 10.
Теперь ты ее видишь - Ховард ЛиндаОльга К
14.11.2013, 3.53





Книга скучная. Я бы из 10 баллов поставила не больше 4: уж слишком невероятно вспыхнули чувства у героев, описания очень затянутые, сюжет, опять-таки на мой взгляд, неинтересный. Перечитывать не стала бы и рекомендовать к прочтению тоже не буду. У автора есть более интересные книги, имхо.
Теперь ты ее видишь - Ховард ЛиндаЯя
20.01.2014, 9.58





НУДНО, НУДНО, НУДНО!!!!!!
Теперь ты ее видишь - Ховард ЛиндаОЛЬГА
2.05.2014, 15.06





Роман на подобии "Лицо из снов", но чем то не дотягивает до него, вроде как не оконченый, чего то не хватает.. Особенно бскудненькая концовка.
Теперь ты ее видишь - Ховард ЛиндаЛена
2.05.2014, 22.04





попробуйте почитать Ольга Горовая "Любовь, как закладная жизни"
Теперь ты ее видишь - Ховард Линдарамирва
19.06.2015, 13.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100