Читать онлайн Теперь ты ее видишь, автора - Ховард Линда, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Теперь ты ее видишь - Ховард Линда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.94 (Голосов: 85)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Теперь ты ее видишь - Ховард Линда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Теперь ты ее видишь - Ховард Линда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Ховард Линда

Теперь ты ее видишь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

Нью-Йорк Год спустя
Верить в привидения — одно, а видеть их — совсем другое. Постепенно Суини выяснила, что главное состоит в том, знала ли она того, кто превратился в призрака. В маленьком городишке Клейтон, штат Нью-Йорк, где Суини жила еще год назад, она была хотя бы мельком знакома с большинством обитателей, включая умерших. В огромном Нью-Йорке она не знала никого и могла не обращать внимания на мелькающие в толпе полупрозрачные лица, притворяясь, будто не замечает их. Там, в Клейтоне, после встречи с призраком Сэма Бересфорда, бесплотные создания то и дело заставали Суиии врасплох, останавливаясь и заговаривая с ней, а у нее не хватало духу изобразить безразличие и делать вид, будто ничего особенного не произошло. К сожалению, ей приходилось как-то реагировать, и уже очень скоро окружающие начали бросать на Суини такие взгляды, словно подозревали, что у нее поехала крыша. Суини собрала пожитки и уехала из города, не дожидаясь, пока на нее станут показывать пальцем на улицах.
Да, в большом городе ей было лучше. И теплее. Примерно в ту самую пору, когда Суини начала видеть призраков, ее внутренний теплорегулятор тоже начал давать сбои. Весь нынешний год и особенно в последние дни она постоянно мерзла. Кажется, это началось еще до того, как она встретилась с мертвым Сэмом Бересфордом; впрочем, Суини точно не помнила, ведь на подобные явления редко обращаешь внимание. Не станешь же отмечать в дневнике: «29 августа. Сильно замерзла». Да уж.
Она не знала, отчего этим солнечным сентябрьским утром в ее мозгу зашевелились мысли о призраках, но именно о них подумала Суини, когда проснулась. И еще она подумала о холоде, который был куда хуже призраков. Девушка выбралась из постели, торопливо сменила пижаму на теплый спортивный костюм и отправилась в кухню выпить первую за сегодняшний день чашку кофе, благодаря Господа за то, что на свете существуют автоматические таймеры. Как это приятно — проснуться, зная, что тебя ожидает чашка горячего кофе. Иначе она, пожалуй, успела бы замерзнуть до смерти, прежде чем добралась бы до согревающего напитка.
Первый глоток приятно обжег ее, и Суини облегченно вздохнула. По-настоящему она почувствовала вкус кофе лишь на втором глотке и уже собиралась сделать третий, когда зазвонил телефон.
Телефоны казались ей хотя и необходимым, но все-таки злом. Кому, черт возьми, понадобилось звонить в… — она посмотрела на часы — …в семь сорок пять утра? Суини раздраженно поставила чашку на стол и двинулась к настенному аппарату.
— Это Кандра, — произнес теплый доброжелательный голос в ответ на ее робкое приветствие. — Простите, что звоню вам так рано, но я не знала, какое у вас расписание на сегодня и хотела непременно застать вас дома.
— И поймали меня с первого заброса, — отозвалась Суини. Ее раздражение сразу улеглось. Кандра Уорт была хозяйкой художественного салона, в котором Суини выставляла на продажу свои творения.
— Как вы сказали?
— Не обращайте внимания. Это рыбацкое словечко. Полагаю, вы вряд ли хоть раз в жизни удили рыбу.
— Господи, только этого не хватало! — Смех Кандры был под стать ее голосу — теплый, задушевный. — Я позвонила, чтобы спросить, не можете ли вы прийти в салон к часу дня и встретиться с возможными клиентами. Вчера мы разговорились на званом обеде, и они мельком обмолвились, что подумывают заказать свои портреты. Разумеется, я тут же вспомнила о вас. Миссис Мак-Миллан собиралась заглянуть в салон посмотреть одну картину, которую мне только что принесли, и я подумала, что им было бы очень удобно заодно встретиться с вами.
— Хорошо, приду, — пообещала Суини, хотя рассчитывала провести день за работой, ничем не отвлекаясь.
— Отлично. Увидимся в салоне.
Передернув плечами, Суини повесила трубку и поспешила в кухню. Она терпеть не могла встречаться с потенциальными заказчиками, хотя любила писать портреты и сейчас очень нуждалась. К тому времени, когда она начала видеть призраков, ее работа пошла наперекосяк. Утонченность и сдержанность, свойственные ее пейзажам и натюрмортам, сменились непривычным разгулом фантазии, и Суини это совсем не нравилось. Прежде ее картины казались такими прозрачными, словно она писала не маслом, а акварелью, но теперь, как бы помимо воли, прорывались необузданные, яркие и нереалистичные цвета. Уже несколько месяцев Кандра не получала от нее новых полотен, и хотя Суини знала, что прежние ее вещи до сих пор пользуются спросом, их оставалось не так много.
Долг перед Кандрой повелевал ей взяться за эту работу, конечно, если заказчикам, понравятся ее картины. Суини прекрасно сознавала, что ни сейчас, ни в будущем ей не приходится рассчитывать на шумный успех, поскольку ее творчество считалось чересчур традиционным, однако Кандра неизменно старалась привлечь к ней внимание покупателей, предпочитавших классические формы, и тем самым обеспечивала Суини умеренный, но весьма устойчивый доход. Мало того, когда год назад Суини изъявила желание покинуть Клейтон, Кандра подыскала ей квартиру в Нью-Йорке.
Нельзя сказать, что Суини стремилась именно в Нью-Йорк; она мечтала о более теплых краях. Конечно, в Нью-Йорке куда теплее, чем в Клейтоне, что стоит на реке Святого Лаврентия чуть к востоку от Онтарио и благодаря близости озера каждую зиму превращается в сплошной сугроб. Нью-Йорк же расположен на побережье океана; зимой здесь тоже случаются снегопады, но не такие частые и обильные, а температура воздуха гораздо выше. Суини предпочла бы поселиться где-нибудь на широтах Майами, но Кандра уговорила ее переехать в Нью-Йорк, и она не пожалела об этом. Здесь постоянно что-нибудь происходило, и каждый раз Суини, уже готовая взвыть от скуки и тоски, все-таки находила чем развлечься.
К тому же в этом огромном городе Суини не приходилось здороваться на улицах с призраками; среди нью-йоркских мертвецов не было ее знакомых. Зато она встречала здесь великое множество лиц — живых. Ей нравились человеческие лица, нравилось изучать их, и именно потому Суини все чаще заказывали портреты — хвала Всевышнему, ведь если бы не эта работа, ее благосостояние не просто пошатнулось бы, но оказалось в серьезной опасности.
До сих пор Нью-Йорк устраивал Суини, а плата за жилье по здешним меркам казалась вполне сносной. Кандра узнала об этой квартире от своего мужа, Ричарда Уорта, владельца здания, в котором та находилась. Ричард, миллионер, акула Уолл-стрит, добился всего собственным трудом. Суини встречалась с ним пару раз и старалась держаться как можно дальше от него. У Ричарда было интересное, но пугающее лицо, и Суини казалось, что он из тех людей, которые обходятся со встречными на манер парового катка. Она старалась не попадаться ему под ноги.
Район был не ахти, да и само здание тоже, однако Суини досталась угловая квартира с огромными окнами. Она с радостью поселилась бы где угодно, даже в шалаше, лишь бы там было много света… и центральное отопление.
Выпив кофе, Суини перестала дрожать. В последнее время она постоянно зябла, но хуже всего приходилось по утрам. Возможно, стоило обратиться к врачу, но всякий раз, когда Суини задумывалась о том, что скажет ему, доводы здравого смысла останавливали ее. «Около года назад я начала видеть призраков и примерно тогда же стала замерзать. Кстати, при моем приближении на светофорах загорается зеленый свет, а мои растения цветут вопреки времени года. Что со мной, доктор?» Ну-ну. Ни за что на свете! Еще в детстве Суини настрадалась от того, что люди смотрят на нее как на белую ворону. Художник сам по себе довольно редкостное явление, и ей совсем не хотелось вдобавок прослыть еще и чокнутой.
Минувший год оказался для нее весьма трудным, и не только оттого, что она начала видеть призраков. Суини с непоколебимой решимостью сопротивлялась переменам. Упорство возобладало даже над присущими ей спокойствием и уравновешенностью. Единственным, что пробуждало в ней пылкую страсть, была живопись. Однако люди, давно и хорошо знавшие Суини, видели, как она упорна и настойчива. Суини любила во всем заведенный порядок, вела размеренную жизнь. С избытком хлебнув в детстве сильных ощущений, разочарований и волнений, она старалась их избегать. Покой и уют воплощались для нее в монотонности и однообразии. Но разве могла Суини чувствовать себя спокойно, когда в ее жизни начались такие перемены, что ей уже не удавалось считать себя нормальным человеком, даже если она и ухитрялась скрывать это от окружающих? Суини казалось, что она сбилась с пути, а может, даже утратила талант; да и что проку от способностей, коли не знаешь, как ими распорядиться?
Суини включила телевизор, чтобы как-то заполнить время, отведенное на приготовление завтрака, хотя кукурузные хлопья не требовали особых забот. Она ела хлопья сухими, без молока, потому что молока было холодным, а она только что едва справилась с ознобом и совсем не хотела замерзнуть вновь. Едва Суини приступила к завтраку, как на экране появилась эротическая реклама кока-колы; девушка замерла, ее ложка зависла на полпути ко рту, а губы сложились в беззвучное «ого!».
К тому времени, когда закончился ролик, Суини казалось, что она взмокла. Может, удастся избавиться от озноба, почаще просматривая телерекламу?
Проработав в студии несколько часов, Суини вдруг сообразила, что уже давно миновал полдень и ей пора собираться в салон. Она терпеть не могла наряжаться, но почему-то потянулась не к привычным джинсам и свитеру, а к юбке и блузке. Уловив краешком глаза что-то красное, она сдвинула вешалки и вынула из шкафа алый свитер, подаренный ей несколько лет назад на Рождество и ни разу ею не надетый. На нем до сих пор висели бирки. Приглядевшись к яркому, насыщенному цвету, Суини решила, что это именно то, что нужно сегодня.
Ей еще предстояли мучения с прической. Встав возле зеркала, Суини нахмурилась. Природа наградила ее — а может, наказала — невероятно кудрявыми, непослушными волосами, и Суини отрастила их до плеч, чтобы под собственной тяжестью они падали вниз. Выбор был небогатый: она могла либо собрать их на затылке и превратиться в девчонку-школьницу, либо сделать начес и молить Бога, чтобы завитки не выперли из прически, словно штопоры для бутылочных пробок, либо попросту распустить волосы. Суини предпочла последнее; в таком случае вероятность оконфузиться была наименьшей.
Взяв щетку, Суини расчесала самые запутанные пряди. В детстве она ненавидела свои волосы. Буйные кудри достались ей от матери, которая, в отличие от Суини, считала свою непокорную гриву даром небес и старалась привлекать к своим волосам еще больше внимания, окрашивая их во всевозможные оттенки рыжего. Она бы покрасила и дочку, но уже в детстве Суини упрямо отстаивала те немногие признаки заурядности, которыми была наделена. У нее каштановые волосы, такими онa их и сохранит. Ни рыжими, ни черными, ни платиновыми. Каштановыми. Самый обычный цвет, даже если завитки чуть пышнее, чем можно.
Отложив щетку, Суини критически осмотрела себя в зеркале. Отлично. Кроме волос, ничто в ее облике не привлекало излишнего внимания. Подтянутая фигура, средний рост — ну, почти средний. Суини хотелось быть выше на дюйм-другой. Голубые глаза, каштановые кудрявые волосы. Неплохая кожа. Ей уже тридцать один год, а на лице ни единой морщинки. Черная юбка оканчивалась чуть выше колен; туфли достаточно строгие, чтобы появиться в художественном салоне, но и не слишком уж старушечьи, а свитер… алый свитер — загляденье. Суини уже почти решила надеть что-нибудь другое, но оставила свитер, очарованная его цветом.
Теперь следовало накраситься. Суини плохо разбиралась в косметике, поэтому ограничивалась самым необходимым: тушью для ресниц и губной помадой. Ей совсем не хотелось походить на шута. «Или на маму», — насмешливо подумала она. Всю жизнь Суини всеми силами старалась не походить на мать, как во внешности, так и в поступках. Ей вполне хватало их общей семейной черты — принадлежности к племени служителей Искусства.
Суини, совершенно уверенная, что из всех ее работ в салоне Кандры остались разве что два-три пейзажа, переворошила кипу портретных набросков, выбрала несколько наиболее близких к завершению и сунула в папку, чтобы показать Мак-Милланам. У нее не было ни одного готового портрета, поскольку те делались на заказ и вручались клиенту сразу после окончания работы.
Взяв папку под мышку, она направилась в салон. Как только Суини ступила на тротуар, сентябрьское солнце залило ее жаркими лучами, и она глубоко вздохнула, наслаждаясь теплом. Большинство прохожих были в рубашках с коротким рукавом, если не считать бизнесменов, которые, должно быть, не расставались с костюмами и галстуками даже в постели. Судя по электронному табло, где попеременно загорались показания времени и температуры, воздух прогрелся до тридцати двух градусов.
Денек был славный, один из тех, когда особенно приятно пройтись пешком.
Дойдя до угла, Суини остановилась у прилавка, где продавались хот-доги. Этого старика торговца она предпочитала всем другим за добродушие и приветливость. Улыбка почти не сходила с его загорелого лица, на котором выделялись ровные белоснежные зубы. Вероятно, протезы, ибо в таком возрасте люди редко умудряются сохранить то, что дано им от природы. Как-то раз, торговец признался Суини, что ему стукнуло шестьдесят восемь, самое время отправляться на пенсию. Такие развалины, как он, должны уступать дорогу тем, кто помоложе, и не мешать им зарабатывать себе на хлеб. С этими словами старик рассмеялся, и Суини поняла, что он и не думает уходить от дел. Напротив, будет и впредь торговать своими сосисками, ласково улыбаясь покупателям. Суини приметила этого старика в первую же неделю своего пребывания в Нью-Йорке и взяла за правило почаще останавливаться у его лотка и внимательно рассматривать лицо торговца.
Это лицо действительно завораживало Суини; она несколько раз делала наброски, беглые, торопливые, опасаясь, что он поймает ее за работой и смутится. Однако до сих пор ей не удавалось ухватить и передать его взгляд, выражение лица человека, который живет в полной гармонии с окружающим и искренне наслаждается жизнью. Подобную умиротворенность увидишь разве что в глазах ребенка, и именно это возбуждало в Суини неодолимое желание запечатлеть старика на бумаге и холсте.
— Держите, да не уроните! — Он взял из пальцев девушки монетку и вложил ей в руку горячую булочку с сосиской. Она опустила папку на асфальт, осторожно поставив ее между ногами, а старик тем временем щедро полил хот-дог горчицей. — Вы сегодня такая нарядная! Наверное, на свиданку намылились?
Ну-ну! В последний раз Суини назначали свидание так давно, что она уже не могла точно припомнить, когда это было. Наверное, года два назад. А то и больше. И она совсем не жалела об этом.
— Нет, по делам. — Суини вонзила зубы в булочку.
— Вы сегодня такая горяченькая, прямо спасу нет! — Торговец улыбнулся, и Суини улыбнулась в ответ, хотя замечание старика смутило ее. Горяченькая? Это она-то? Уж кого-кого, а себя Суини никак не могла назвать горячим человеком, в любом смысле этого слова. Она предпочитала трудиться день напролет, с головой уходя в цвет и форму, освещение и текстуру, чем попусту тратить время и волноваться из-за того, что какой-нибудь мужчина подумает о ее волосах, либо тревожиться, не встречается ли он с кем-нибудь еще.
В колледже у Суини бывали свидания, поскольку окружающие, казалось, ждали этого от нее, однако после двух-трех недолгих школьных увлечений она потеряла интерес к парням, даже не чувствовала плотских желаний с… с нынешнего утра, если уж на то пошло. Суини немало удивило, что рекламный ролик кока-колы оказал на нее такое воздействие. Вспышка вожделения испугала ее. Суини была уверена, что ей не грозит гормональное безумие, которое стоило многим женщинам творческой карьеры или по меньшей мере погубило их талант.
— Когда вы появитесь в этом, прикиде, все лягут! — добавил старик и вновь улыбнулся.
Суини и в голову не приходило, что простая юбка и свитер так привлекательны. Все дело в цвете, решила она. Жители Нью-Йорка носили все черное. Порой Суини казалось, что во всем городе не сыскать ни одной яркой тряпки. В своем алом свитере она, должно быть, выглядела, словно птица-кардинал среди ворон. Несомненно, ей пошло на пользу и то, что она причесала волосы, да еще и сережки нацепила, черт побери!
Суини подняла папку, которую сжимала коленями, и зашагала по улице с хот-догом в руке. Салон находился в четырех кварталах отсюда, так что она успеет доесть сосиску и вытереть с губ горчицу. Вряд ли удастся произвести на Мак-Милланов благоприятное впечатление, если они увидят ее перемазанной.
Как хорошо, что Кандра устроила эту встречу! Владельцы других художественных салонов едва ли стали бы уделять, ей слишком много внимания. Сейчас в моде были примитив и модерн, но уж никак не традиционный стиль, которого она придерживалась. Однако Кандра всегда блюла интерес Суини и помогала ей в делах. Точно так же Кандра относилась ко всем художникам, выставлявшимся в ее салоне, — от самых безвестных до знаменитостей. Она общалась с ними с искренней доброжелательностью, и это привлекало к ней клиентов и год за годом приносило салону значительный доход. Впрочем, Кандре незачем беспокоиться из-за денег: Ричард так богат, что прибыли и убытки салона не имеют ровным счетом никакого значения.
При воспоминании о Ричарде перед мысленным взором Суини возникло его лицо, неизменно повергавшее ее в смятение. Она с удовольствием нарисовала бы Ричарда, но не решалась предложить ему позировать. Лицо Ричарда состояло из жестких углов и пронзительных глаз. Суини не стала бы рисовать этого человека в привычном для него двубортном итальянском костюме из шелка; нет, она изобразила бы его где-нибудь в портовых доках или за рулем громадного грузовика. Ричард Уорт представлялся ей крутым парнем в пропотевшей футболке, но уж никак не воротилой с Уолл-стрит.
Ричард и Кандра являли собой полную противоположность. Ухоженные темные волосы и шоколадные глаза Кандры придавали ее облику утонченную изысканность, но это была не броская красота, присущая столь многим женщинам, а располагающая к себе, но незаметная. Истинное очарование Кандры заключалось в доброжелательности, которая, как и дружелюбие старика торговца, безошибочно угадывалась в выражении лица. Зато Ричард был словно высечен из камня, а его сильное угловатое лицо выдавало в нем настоящего мужчину. Ричард и Кандра, казалось, совершенно не подходят друг другу как супружеская пара, хотя их семейная жизнь длилась уже десять лет. Всякий раз, встречая их вдвоем, Суини думала, что эти двое рядом по чистой случайности. Ричард, слишком хладнокровный, типичный трудоголик, вряд ли мог привлечь, взволновать такую мягкую, сердечную женщину, как Кандра. Впрочем, кто знает, как они ведут себя, оставаясь наедине. Возможно, только в такие мгновения Ричарду и удается по-настоящему расслабиться.
Стоило Суини приблизиться к перекрестку, светофор переключился, и зажглась надпись «идите». Она уже успела привыкнуть к тому, что ей не приходится торчать на углах, дожидаясь смены сигнала. Несколько водителей, конечно, взбесились из-за столь быстрого отключения зеленого света, но это их трудности. Переходя улицу, Суини едва удержалась от того, чтобы насмешливо не улыбнуться им. Она ненавидела попусту терять время, а ожидание на тротуаре, несомненно, пустая трата времени. Суини до такой степени дорожила каждой секундой, которую можно было посвятить работе, что считала потерянным даже время, отведенное на еду.
Но только не время для сна. Суини обожала поспать. Больше всего она любила засидеться за работой до глубокой ночи, пока ее не охватывало изнеможение и восхитительное чувство усталости. И вот тогда она забывалась, словно провалившись в черную дыру. Единственное, что могло сделать этот процесс еще более приятным, — это дождь. Отход ко сну под шум дождя приносил ей почти плотское наслаждение.
Вдобавок в такие дни сон становился настоящим приключением, поскольку вместе с ним являлись сновидения. Сны Суини всегда были цветными, но в последнее время радуга ее грез превращалась в буйный каскад ослепительных, едва ли не болезненно-живых красок в стиле текниколор. Оттенки ее снов, такие насыщенные и волнующие, очаровывали Суини. Проснувшись, она пыталась передать их на холсте, но всякий раз убеждалась, что они не подходят к ее творениям, да и в любом случае их невозможно воспроизвести. Они шли вразрез с утонченной, изысканной манерой, всегда отличавшей ее работы. И все же Суини восхищали эти цвета, и по утрам она бывала разочарована тем, что ее память не в силах ухватить и удержать краски ночных видений.
Суини доела хот-дог, бросила бумажку в урну и провела пальцем по губам, стирая остатки соуса. Она не слишком жаловала сосиски, поэтому, чтобы не замечать их вкус, обильно сдабривала горчицей. Конечно, Суини могла бы есть и что-нибудь повкуснее, однако старик торговец всегда был под рукой, а ей так нравилось его лицо, что она не желала проходить мимо и отказываться от сэкономленных секунд, которые сулило ей «быстрое питание». И не только на улице — даже вернувшись домой, она уже не тратила время на еду.
По тротуару шагали люди, почти не разговаривая друг с другом — разве что по мобильным телефонам — и лишь изредка встречаясь глазами. Суини беззастенчиво изучала их лица, зная, что они вряд ли обратят на нее внимание и заметят ее интерес. Она равнодушно отворачивалась от полупрозрачных лиц. Это было нетрудно. Даже призраки, как местные жители, избегали прямого взгляда в глаза.
Великое множество лиц, которые Суини встречала в Нью-Йорке, служили ей неиссякаемым источником свежих впечатлений и вдохновения. Париж… что ж, Париж тоже недурен, однако само его название было не по душе Суини, Она знавала немало претенциозных художников, таких, как ее мать, считавших каждую поездку на этюды в Париж огромным событием в жизни. В богемной среде Парижа Суини чувствовала себя чужой. Не то чтобы общество художников Нью-Йорка было ей ближе, нет, однако просторы этого города позволяли раствориться в толпе. Предложение Кандры перебраться в Нью-Йорк оказалось для Суини настоящим благом. И хотя она знала, что в один прекрасный день уедет отсвада, пока ей здесь нравилось.
Когда-нибудь Нью-Йорк прискучит ей; в каких бы местах ни жила Суини, они постепенно ей надоедали. До сих пор ей не случалось писать тропические ландшафты, и она уже мечтала о будущем переезде на Бора-Бора, хотя при таком финансовом положении скорее всего придется поселиться где-нибудь во Флориде. В конце концов, пальма — она и в Майами пальма. Ну а пока Суини не надоели человеческие лица, Нью-Йорк — лучшее место для нее.
Из соображений безопасности в салон Кандры вели две стеклянные двустворчатые двери; внешняя, по настоянию Ричарда, была пуленепробиваемой. На дверях скромными маленькими буквами значилось: «Галерея Уорт». Ни украшений, ни завитушек. И это очень нравилось Суини. От вычурных золоченых надписей к горлу подступала тошнота.
Как всегда, первым, кто представал перед глазами посетителей, был Кай, и Суини считала, что он сам по себе — весьма достойное зрелище. Кай красив, и этим все сказано. Суини полагала, что Кай выполняет обязанности секретаря в приемной, хотя и не знала наверняка, как официально именуется его должность и есть ли у нее вообще какое-нибудь название. Судя по взглядам, которые бросала на него женская половина клиентуры, главным занятием Кая было присутствие в салоне, а больше от него ничего и не требовалось. Его блестящие черные волосы до плеч, узкие темные глаза над безупречно изваянными скулами и полные чувственные губы наводили Суини на мысль о том, что в жилах Кая течет полинезийская кровь. Почему-то его внешность укрепляла ее в страстном желании нарисовать пальму. Кай, человек весьма занятой, в свободное время подрабатывал натурщиком и посещал вечерние художественные курсы.
Суини подозревала, что у Кандры и Кая в свое время был если не роман, то хотя бы маленькая интрижка. Во время работы Суини почти не замечала окружающего, но профессия портретиста обострила ее наблюдательность к лицам и мимике, и несколько раз она замечала признаки близости между Кандрой и Каем. Ничего явного — лишь секундное изменение выражения лиц, короткая встреча глаз, что-то хозяйское, промелькнувшее в поведении Кая. Кандра умела отлично скрывать свои чувства, но Каю это не всегда удавалось. Суини надеялась, что его интерес к Кандре не выходит за рамки физического влечения, поскольку та нипочем не позволила бы себе ответить взаимностью на истинные чувства. Доллары Ричарда перевешивали красоту Кая.
Кай поднялся из кресла за роскошным столом, откуда наблюдал за входящими, и шагнул навстречу Суини, белозубо улыбнувшись и подняв темные брови.
— Суини. Ух ты! — Его взгляд ощупал девушку с головы до пят. — Вы сегодня такая горяченькая! — Кай говорил с чуть заметным мелодичным акцентом, напоминавшим Суини о Гавайях. В его глазах светилось неприкрытое восхищение.
Слегка озадаченная, Суини осмотрела себя. Ведь что-то заставило двух мужчин на протяжении всего десяти минут назвать ее горяченькой! Должно быть, простенький алый свитер оказывал куда более сильное воздействие, чем она полагала. В следующий раз надо хорошенько подумать, прежде чем надеть его. С другой стороны, ее восхищал этот цвет.
— Мак-Милланы еще не приехали. — Кай взял Суини за локоть и пощекотал кончиками пальцев внутреннюю поверхность ее руки. — Не хотите ли выпить пока чашечку чая?
Так он вел себя только с покупателями, и Суини охватило беспокойство, граничащее с тревогой. Какой бы магической силой ни обладал алый свитер, ей совсем ни к чему мужское внимание. Мужчины сулят ей только неприятности — с огромной, жирной, подчеркнутой и написанной курсивом буквы «Н». У нее нет времени на мужчин, особенно таких лощеных двадцатичетырехлетних кукольных мальчиков, как Кай. Суини была старше на семь лет и успела уяснить кое-что, касавшееся ее характера — например, то, что она относится к числу тех, кому показано одиночество.
Однако предложение выпить чаю вполне заслуживало внимания.
— «Эрл грей»с кусочком бурого сахара. — Кандра придерживалась европейского обычая предлагать гостям к чаю бурый и рафинированный сахар. Суини находила такой подход в высшей степени цивилизованным.
— Я сейчас! — Вновь бросив ей ослепительную улыбку, Кай исчез в крохотной каморке, где хранились чайные принадлежности.
Суини осмотрелась, ища взглядом Кандру. Если ожидается приезд Мак-Милланов, Кандра, вероятно, уже здесь. Невероятно пунктуальная, она всегда заранее появлялась в салоне, чтобы лично приветствовать клиентов, которым назначила встречу.
Оттуда, где сейчас стояла Суини, она видела почти весь салон. Помещение было двухэтажное, по обе его стороны лентами взвивались кверху две роскошные лестницы, однако пространство, по большей части открытое, хорошо освещалось. Но Кандры нигде не было.
Вернулся Кай, неся ароматно дымящуюся чашечку из полупрозрачного китайского фарфора.
— Кандра уже здесь? — Суини взяла чашку и с невольным наслаждением вдохнула пар.
— Она заперлась в своем кабинете с Ричардом. — Кай оглянулся через плечо на закрытую дверь. — Насколько я понимаю, поиск мирных соглашений проходит не так уж мирно.
Суини нахмурилась, глядя в чашку и стараясь уразуметь смысл этого малопонятного утверждения.
— Какие соглашения? О чем вы?
Кай растерянно моргнул.
— О разводе, о чем же еще?
— Развод? — Суини испугалась и расстроилась. Она подозревала, что семейная жизнь Кандры сложилась не лучшим образом, и все же Суини очень огорчило, что ее хорошие знакомые расстаются. Такие события всегда огорчали Суини, ибо напоминали о том, как много разводов она пережила в детстве.
— Господи, только не говорите, будто вы ничего не знали. Это длится уже почти год, с тех самых пор, когда вы переехали в Нью-Йорк. Трудно поверить, что вы ничего об этом не слышали.
Несмотря на удивление, Суини едва не фыркнула. Работая, она забывала даже о выборах президента, так почему же ее должен был насторожить чей-то развод? Они с Кандрой вращались в разных кругах и, хотя состояли в добрых отношениях и вели дела, как правило, приносившие обоюдную выгоду, их вряд ли можно назвать закадычными подругами. Вероятно, Кандра считала развод чем-то второстепенным. В мире искусства, это такое частое и заурядное явление, что Суини удивлялась тому, что люди вообще женятся.
Ее собственные родители состояли в четырех браках каждый, причем дважды — друг с другом. После рождения младшего брата Суини мать решила, что дети отвлекают ее от служения искусству, и сделала операцию по удалению яичников. Зато отец, упорно продолжая производить потомство со своими многочисленными супругами, подарил Суини двух единокровных братьев и трех сестер, с которыми она встречалась едва ли чаще чем раз в два года. Не возникало и речи о том, чтобы дети оторвали отца от его искусства, а именно — от производства фильмов. Последним, что слышала о нем Суини, было то, что отец собирается обзавестись пятой женой, но с той поры миновало не менее двух лет, а за это время он вполне успел бы переключиться на шестую. А может, вернулся к четвертой. Насколько его знала Суини, отец вполне мог вернуться к ее матери. Суини, в сущности, потеряла с ней связь.
— По-моему, Кандра выехала из дома Ричарда сразу после Дня благодарения. — Глаза Кая горели воодушевлением страстного любителя сплетен. — Я точно знаю, что это было до Рождества, потому что Кандра провела рождественские каникулы на новой квартире в северном Ист-Сайде, закатила шикарную вечеринку. Она назвала ее «пиром в честь освобождения». Неужели не помните?
— Я не хожу на вечеринки, — отозвалась Суини, стараясь говорить как можно любезнее. Последнее сборище, где она присутствовала, был ее собственный одиннадцатый день рождения. Тогда она убегала в свою комнату, не дождавшись мороженого, оставив приглашенных матерью малолетних бандитов вопить и драться без нее. Суини не выносила неаполитанского мороженого, но мать неизменно подавала его на стол, считая это простейшим способом одним махом удовлетворить разнообразные вкусы детишек.
Но истинная причина заключалась в том, что Суини не нравилось бывать в толпе. Не отличаясь общительностью, она прекрасно знала об этом своем недостатке. Суини не умела расслабляться и постоянно боялась совершить какую-нибудь вопиющую глупость. Ее мать, великий инженер человеческих душ, частенько говорила, что у Суини такие же навыки светской жизни, как у тибетских козопасов.
— А на эту следовало бы сходить. — Кай придвинулся еще ближе и вновь принялся щекотать пальцами локоть Суини. — Отменная жратва, шампанское лилось рекой, а людей набилось столько, что и не пошевелишься. Грандиозно!
Понятия Кая о грандиозности существенно отличались от представлений Суини. Она была признательна Кандре за то, что ее не позвали, хотя вполне допускала, что получила приглашение, но тут же о нем забыла. Суини считала вечеринки порождением дьявола… и, уж коли о нем зашла речь, какого дьявола Кай вытворяет с ее локтем?
Суини поморщилась и отдернула руку. Она знала, что Кай падок на женщин, но только сейчас он впервые обратил на нее внимание, и это ей совсем не нравилось. Суини решила, что повесит свитер в шкаф, как только вернется домой.
— Прошу прощения… — Проницательный Кай заметил, что его робкие поползновения не достигли желаемого эффекта, и, улыбнувшись Суини, добавил:
— Как я уже сказал, сегодня вы потрясающе выглядите. Попытка того стоила.
— Спасибо, — отозвалась Суини. — Всю жизнь мечтала о том, чтобы кто-нибудь меня потискал.
Кай от души рассмеялся.
— Ну да, еще бы. Именно поэтому надпись «недотрога»у вас на лбу такая высокая, широкая и горит ослепительным неоном. В общем, если почувствуете себя одинокой — звоните, не стесняйтесь. — Он пожал плечами. — Кстати, чем вы сейчас занимаетесь? Я только что сообразил, что не видел вас уже несколько месяцев. Как продвигается ваша работа?
Суини пожала плечами.
— Не знаю. Что-то делаю, но сама не понимаю, что именно. Пробую новые приемы.
Это была не правда, но Суини не собиралась плакаться Каю в жилетку. Ему незачем знать ни о том, как глубоко она обеспокоена поворотом, который приняло ее творчество, ни о том, что ей не удается изменить этого. Суини старалась вернуться к своей прежней утонченной, воздушной, почти бесплотной манере, но, по-видимому, утратила должную сноровку. В ее палитру вторглись живые, яркие краски, и как бы Суини ни проклинала их, они все чаще захватывали ее воображение. Другой стала не только цветовая гамма; казалось, ее покинуло и ощущение перспективы. Суини не понимала, что происходит, но результат получался диссонирующий, в чем-то даже неестественный. Она сомневалась почти во всем, кроме своих способностей, однако неуверенность в последних работах парализовала ее до такой степени, что Суини не решалась их кому-нибудь показывать.
— Вот как? — На лице Кая отразилось любопытство. Но поскольку работа Кая в том и заключалась, чтобы выглядеть заинтересованным, Суини не придала этому ни малейшего значения. — У вас есть картины, которые можно выставить? Я был бы рад увидеть, что вы делаете.
— У меня есть несколько готовых холстов, вот только не знаю, готова ли я сама.
— Кажется, на выставке осталась только одна ваша работа. Другие уже распроданы. Вам пора принести что-нибудь новенькое.
— Принесу. — Суини с неохотой призналась себе, что Кай прав. Если она не продаст новые работы, ей будет нечего есть. Чего уж проще. А картины никто не продаст, если она откажется их выставить. Кай бросил взгляд на часы.
— Скоро появятся Мак-Милланы. Надеюсь, Ричард к этому времени уйдет. Кандра вообще не любит, когда он бывает здесь, предпочитает встречаться с ним в адвокатской конторе. А уж если Ричард ее задержит, и вовсе разозлится. Она и без того вне себя из-за того, что он продолжает артачиться.
— Не хочет разводиться?
Кай грациозно пожал плечами:
— Кто знает, чего хочет Ричард? Мне известно лишь одно — он не слишком сговорчив. В последние дни Кандра впадает то в беспокойство, то в ярость.
Ярость — вполне естественное состояние человека, находящегося в процессе развода, но беспокойство — это что-то странное.
— Может, она передумала и хочет помириться с Ричардом, но не знает, как загладить ссору?
— О да, Кандра совсем не хочет разводиться. — Кай был так рад сообщить пикантную новость, что его глаза засверкали. — По-моему, именно Ричард подал на развод. Кандра делает хорошую мину при плохой игре и ведет себя так, словно это решение было взаимным, но она вовсе не рада разрыву.
Внезапно Суини почувствовала стыд и раздражение. Кандра оказывала ей помощь в делах, способствовала ее успеху, привлекала к ней внимание клиентов. Значит, нечестно по отношению к Кандре разводить сплетни… даже если они такие смачные. Суини постаралась обуздать настойчивое желание выведать что-нибудь еще, углубиться в непристойные подробности.
Соблазн был велик. Семейная грязь — что подкожный жир: от него жизнь кажется слаще.
Распахнувшаяся дверь кабинета Кандры спасла Суини от искушения. Она повернулась и на мгновение встретилась глазами с Ричардом Уортом. Девушке показалось, будто ее стегнули хлыстом; между ней и Ричардом словно проскочила искра. Потом появилась Кандра с бледным от ярости лицом. Она схватила Ричарда за руку, втащила его обратно и вновь захлопнула дверь, преграждая путь звукам семейного скандала.
— О-го-го! — с хищной радостью воскликнул Кай. — Кажется, сейчас произойдет убийство!



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Теперь ты ее видишь - Ховард Линда



Неважный перевод, много противоречий и ляпов. Конец смазан и сильно упрощен. Если исправить все ошибки, получится классный роман-детектив. А так: 6/10.
Теперь ты ее видишь - Ховард ЛиндаЯзвочка
10.07.2011, 16.58





роман замечательный, немного наивный, но читала с удовольствием
Теперь ты ее видишь - Ховард Линдаарина
2.11.2011, 11.37





очень приятный роман и г.г. интересная.
Теперь ты ее видишь - Ховард ЛиндаАлика
28.02.2012, 23.22





Не понравилось.
Теперь ты ее видишь - Ховард Линдаkotija
13.04.2012, 9.47





Скучно
Теперь ты ее видишь - Ховард ЛиндаДарина
4.09.2012, 23.15





Сюжет необычный,с мистикой.Но было скучно.7 баллов.
Теперь ты ее видишь - Ховард ЛиндаОсоба
26.03.2013, 21.45





Роман прекрасный.Предательство разврат ложь зависть в книге хватает- читайте .10 бал.
Теперь ты ее видишь - Ховард Линдаталия
4.04.2013, 7.32





Жуткая книженция. мистический триллер. психология героев, художница-героиня особенности профессии и восприятия мира художником, никаких розовых соплей-все очень интересно. И конечно же, как пишут здешние тетеньки:" мне понравилось! Обязательно читайте,100баллов!" как еще пишут:" прочла на одном дыхании! Обалденный роман!" можно подолжать тупить в коментах довольно долго :D
Теперь ты ее видишь - Ховард Линдакато
2.11.2013, 7.39





необычно, интересно, захватывающе... ну сами подбирайте слова, когда прочитаете)))
Теперь ты ее видишь - Ховард ЛиндаLili
5.11.2013, 14.25





Книга определённо мне понравилась, интересный сюжет с детективным уклоном. Я заметила Линда Ховард любит в свои любовные романы вплетать загадки и расследования и не чурается лёгкой мистической нотки. По большей части её призведения весьма предсказуемы и мужские типажи не отличаются разнообразием. Писатель отдаёт предпочтения мужчинам в форме - военным ( действующим и в отставке), полицейским, агентам ФБР и просто крутым мужчинам в лучшем смысле этого слова. В общем, предсказуемость развития сюжетов, устойчивые образы главных действующих лиц, детективные линии сопряжённые с опасностью для ГГ(ни), часто интересная любовь между гперсонажами делают романы Линды Ховард такими милыми и любимыми мной. За "Теперь ты её видишь" твёрдая 10.
Теперь ты ее видишь - Ховард ЛиндаОльга К
14.11.2013, 3.53





Книга скучная. Я бы из 10 баллов поставила не больше 4: уж слишком невероятно вспыхнули чувства у героев, описания очень затянутые, сюжет, опять-таки на мой взгляд, неинтересный. Перечитывать не стала бы и рекомендовать к прочтению тоже не буду. У автора есть более интересные книги, имхо.
Теперь ты ее видишь - Ховард ЛиндаЯя
20.01.2014, 9.58





НУДНО, НУДНО, НУДНО!!!!!!
Теперь ты ее видишь - Ховард ЛиндаОЛЬГА
2.05.2014, 15.06





Роман на подобии "Лицо из снов", но чем то не дотягивает до него, вроде как не оконченый, чего то не хватает.. Особенно бскудненькая концовка.
Теперь ты ее видишь - Ховард ЛиндаЛена
2.05.2014, 22.04





попробуйте почитать Ольга Горовая "Любовь, как закладная жизни"
Теперь ты ее видишь - Ховард Линдарамирва
19.06.2015, 13.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100