Читать онлайн Темный рай, автора - Хоуг Тэми, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Темный рай - Хоуг Тэми бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Темный рай - Хоуг Тэми - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Темный рай - Хоуг Тэми - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хоуг Тэми

Темный рай

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

С холма Джей Ди издалека разглядел огонь. Чертыхнувшись, он пустил Сержанта в галоп. Люси Макадам и после смерти оставалась такой же досадной занозой в его судьбе, какой была при жизни, что и доказывала в очередной раз. Рафферти — в который раз! — ругнул себя за то, что взялся присматривать за ранчо Люси, но Миллер Даггерпонт мог обратиться с подобной просьбой не к нему, а к Брайсу, а Джей Ди не хотел, чтобы Брайс хоть одной ногой переступил порог ранчо Люси. Рафферти намеревался первым застолбить право на покупку собственности мисс Макадам. И хотя Джею Ди пришлось взять на себя заботы о ее скоте и вызывать шерифа, после того как вандалы учинили в доме погром, подобное неудобство все же было смехотворно малой ценой в поединке с Брайсом.
Оранжевые всполохи пламени за завесой деревьев заставили Рафферти выбросить из головы все посторонние мысли. Если немедленно не остановить огонь, тот, вполне возможно, ненасытным зверем перекинется на лес и пастбища. Высокие кусты и ветви деревьев хлестали Рафферти по лицу и цеплялись за одежду. Наконец лес кончился, они выехали на открытое, ровное пространство, и конь, прижав уши, вытянув шею и перекатывая на скаку мощными мышцами, рванулся вперед неистовым галопом.
Мэри стояла в загоне для скота и смотрела на уносящиеся высоко в небо языки пламени. Она чувствовала определенную торжественность момента и в то же время сдерживала смешливое, легкомысленное возбуждение, вызванное коньячными парами. Она использовала спиртное для того, чтобы разжечь костер, после чего встала и сделала большой глоток в честь последней воли Люси. Напиток потоком расплавленного золота пробежал вниз, огнем вспыхнул в животе, после чего разлился по всему телу, притупляя чувство печали и окрашивая исполняемый ритуал в более романтические тона. Мэри швырнула бутылку в костер и отсалютовала, после чего с пронзительным криком отскочила назад, испугавшись громкого хлопка взорвавшейся бутылки и чувствуя в себе продолжающиеся вспышки коньячного пламени.
Мэри робко взглянула на оловянную урну, стоявшую на воротном столбе и с безопасного расстояния наблюдавшую за костром. Крышка урны венчалась беспечной фигуркой ангела. В мареве волн горячего воздуха ангел, казалось, двигается, извивается, точно гавайский танцор, исполняющий праздничный танец.
Люси от всего сердца одобрила бы подобные торжества. Вообще-то говоря, Мэри планировала, что подруга будет стоять рядом с ней на церемонии сожжения делового костюма. Костер должен был указать Мэри направление ее дальнейшего жизненного пути от перекрестка, на котором она сейчас остановилась.
Мэри представила себе, как ее малодушие испаряется в пламени костра. Погребальный костер с его струйками дыма и пеплом символизировал принятое Мэри решение. Никто не надевает колготки, отправляясь в путь по неизведанной дороге.
Ангел на урне, казалось, одобрительно подмигнул Мэри по ту сторону прозрачной стены марева.
Внезапно из леса на склоне холма, за воротами, выскочила лошадь: большая и красная, уши прижаты, глаза округлены, пасть широко открыта. Быстро перебирая мощными ногами в бешеном галопе, она резко затормозила перед оградой. Изумленно раскрыв рот, Мэри наблюдала, как всадник, еще до полной остановки лошади, соскочил на землю и стремительно бросился к загону, потеряв при этом шляпу.
Рафферти!
Он мчался к ней с лицом, искаженным яростью. Чуть замедлив бег. Рафферти на ходу подхватил попавшееся на его пути ведро, зачерпнул им воду из стоявшего у ворот бака и побежал прямехонько к разведенному Мэри погребальному костру.
— Нет! — в ужасе закричала Мэри и бросилась, раскинув руки, к Рафферти, пытаясь отпихнуть ведро в сторону. Они столкнулись в десяти футах от костра: Мэри отскочила от Джея Ди, будто тряпичная кукла, которую с силой швырнули в бок движущегося автобуса. Она вскрикнула и, споткнувшись, упала на четвереньки в теплую пыль, после чего могла лишь с ужасом наблюдать, как Рафферти атакует ее жертвенник.
Вода обрушилась в центр костра, точно одеялом накрыв волшебные языки пламени. Рафферти добил их, нагребя ногами и руками на края костра валики рыхлой земли. В довершение он затоптал остатки пламени, вздымая грибообразные облачка взрывов из смеси черного дыма и пыли.
Сердце Мэри замирало одновременно с угасающим пламенем. Она присела на корточки, и слезы текли у нее из глаз, в то время как Джей Ди сбегал к баку с водой и опять вернулся с полным ведром. Костер, шипя, издал свой предсмертный вздох и затих, залитый очередной порцией водного потока. Ее костер! Символ смерти прежней жизни Мэри. Ее жертвенный алтарь и последнее «прости» старой подруге. Уничтожен. Испарился тем же образом, каким пыталась испариться прежняя жизнь Мэри из пылавшего в ее душе пожара, как испарилась Люси. Гнев, бешенство и коньяк закипели у Мэри в крови, поднялись, подобно морскому приливу, увлекли ее за собой.
— Ты, тупой сукин сын! — Мэри вскочила на ноги и с криком бросилась к Рафферти. Тот вздрогнул, услышав этот заполошный вопль. — Ты — тупое безмозглое животное! Это был мой костер!
Мэри изо всех сил ударила Джея Ди в спину, заставила потерять равновесие, молотя его своими маленькими кулачками. Рафферти выронил ведро и повернулся, тут же получив удар по губам. Ругнувшись, он шагнул в сторону, пытаясь защититься от сыпавшихся на него тумаков. Мэри набросилась на него, как дикая кошка: зубы оскалены, глаза сужены, она шипела и царапалась, растрепанные волосы упали на лицо.
— Прекрати! — дрогнув и отступая, зарычал Джей Ди.
Мэри снова накинулась на него, широко раскинув руки и в своей ярости почти совершенно потеряв способность мыслить здраво. Она наскочила на Рафферти, когда тот отклонился назад, и оба грохнулись на землю, кашляя и чертыхаясь в жутком облаке поднятой пыли, забивавшей рот, слепившей, не дававшей дышать.
— Это был мой костер! — снова закричала Мэри. — Мо-ой! — Ее первый акт освобождения, дань уважения памяти подруги, а он все разрушил. В отместку Мэри вновь принялась колотить Рафферти всеми доступными ей средствами — лягаясь и нанося удары кулаками…
— Эй! Ты меня укусила! — вскрикнул Джей Ди, потрясенный, ошеломленный, сбитый с толку жуткой силой ее буйства.
В нем и самом начала просыпаться злость, поскольку колено Мэри опасно приблизилось к его паху. Рафферти зарычал и, изловчившись, перевернулся и тяжестью своего тела подмял Мэри под себя. Стиснув зубы, он попытался перехватить кулаки, молотившие его по голове и плечам. Поймал сперва одну руку, потом другую и, сведя их вместе, прижал к земле у Мэри над головой.
— Черт возьми! Я сказал, успокойся!
Голос Рафферти громом разорвался у нее в ушах. Она опешила и предприняла последнюю, но теперь уже безрезультатную попытку ударить его. Джей Ди Рафферти придавил ее всей массой своего крепкого тела: каждая унция — сплошные мускулы, и все это прижало тело Мэри к земле, заставив против воли притихнуть.
Мэри взглянула на Джея Ди, ясно сознавая, что бессильна против него. Рафферти дышал тяжело и прерывисто, губы его были всего в нескольких дюймах от губ Мэри. Несмотря на всю свою исступленность, Мэри невольно вспомнила его поцелуй — чувственный и страстный, дерзкий и оскорбительный.
Увидев голубой огонь, полыхающий в глазах Мэри, Джей Ди почувствовал, как в нем проснулось что-то первобытное. Или, может быть, это чувство испытывала Мэри, находясь под ним? Или же это проснулось воспоминание о вкусе ее губ — тогда, под луной?
Проклятие, у него слишком долго не было женщины!
— Ты остаешься верен себе, Рафферти, — прорычала Мэри. — Где ты учился изысканным манерам — во Всемирной федерации вольной борьбы?
Единственным ответом вскочившего на ноги Рафферти стало невнятное недовольное ворчание. Мэри медленно поднялась и попыталась стряхнуть с одежды налипшую на нее грязь. Блузка и джинсы были исполосованы зигзагами грязных полос. Земля набилась в волосы и скрипела на зубах.
— Какого черта ты тут вытворяешь? — махнув рукой в сторону жалких остатков костра, взорвался Джей Ди.
— Не твое свинячье дело!
Носком ботинка Джей Ди поддел из тлеющих углей кусок габардинового рукава. Брезгливо приподняв его за не тронутый огнем край, Рафферти разглядывал кусок материи с удивлением и отвращением, словно в рукаве все еще находилась рука.
— Это был костюм, договорились? — вспыхнула Мэри и, выхватив у Рафферти рукав, бросила его обратно в золу.
— Ты жгла одежду? — Ди Джей с нескрываемым скептицизмом оглядел Мэри с головы до ног: старые джинсы и распахнутая джинсовая рубашка поверх старой футболки с эмблемой Стэнфордского университета.
Мэри скрипнула зубами:
— Я кремировала свое прошлое. Это был символический жест. — Джей Ди уставился на нее, будто она только что свалилась с луны. — Господи! Ты не поймешь символизм, если никогда с ним не сталкивался. Я на жизненном распутье. Мне нужно было сделать широкий жест.
— Ах вот оно что! — протянул Рафферти. — Что ж, спалить дотла пол Монтаны — это и в самом деле жест широкий.
— Я не жгла ничего, что не принадлежало бы мне.
— А если бы огонь перекинулся на коровник? Или на дом? Или…
— Тебе-то что за дело? — вздернув подбородок и сверкнув взглядом, дерзко перебила его Мэри. — Они тоже мои, так что…
— Они… что? — Джею Ди показалось, что он с разбегу наткнулся на каменную стену. Потрясенный, он даже машинально отпрянул.
Очередной приступ чувства вины развеял озлобленность Мэри. Она почувствовала, что… недостойна, не заслуживает полученного подарка. Мэри не могла вспомнить, когда же она звонила Люси просто так — поболтать.
— Теперь ранчо мое, — тихо произнесла она. — Люси оставила его мне.
Джей Ди внимательно смотрел на Мэри, пытаясь переварить полученную информацию. Он не знал, как ему реагировать на поразительное известие. Рафферти хотел приобрести эту землю в качестве дополнительной буферной зоны от нашествия захватчиков-чужаков, в частности от Брайса. Он рассчитывал, что Даггерпонт выставит имение на продажу в качестве бесхозной недвижимости, хотя по этому сценарию Джей Ди не получал никаких гарантий, что земля не достанется Брайсу. И все-таки Даггерпонт был местным. А Мэри Ли Дженнингс — темная лошадка. Кто может сказать, как она поступит с доставшимся наследством? Единственное, что Джей Ди знал точно, — это то, что Мэри считает его психом. И она была права: Джей Ди с самого начала повел себя с ней как подонок.
Мэри двинулась было прочь, но Рафферти схватил ее за запястье. Вновь разъярившись, Мэри повернулась и испепелила его взглядом:
— Убери руки, Рафферти! Мне надоело твое хамское обращение. Надоели ехидные замечания по поводу Люси. Мне плевать, чем там она с тобой занималась! Люси была моей подругой. Она мне не всегда нравилась, я не всегда с ней соглашалась, но мы дружили, и будь я проклята, если стану сносить твои тупые шуточки. Если уж ты не в состоянии соблюдать самые элементарные правила поведения, мог бы, по крайней мере, проявить хоть немного уважения. Джей Ди отпустил руку Мэри, задумчиво глядя, как она, подойдя к воротам загона, сняла со столба оловянную урну. Мэри стояла, повернувшись к Рафферти спиной, и прижимала урну к себе. В Джее Ди проснулись угрызения совести. Мэри была права: ему следовало вести себя более прилично, а не распространяться по поводу того, что он думает о Люси. Особенно с женщиной, только что унаследовавшей ее собственность.
Рафферти тяжело вздохнул и упер руки в бедра. Женщины… Они доставляют гораздо больше неприятностей, чем сами того стоят, — тут уж никаких сомнений нет. Поморщившись, Джей Ди направился к Мэри Ли Дженнингс. Та плакала: об этом можно было судить по судорожно вздрагивающим плечам. Мэри изо всех сил пыталась сдержаться и не выдавать себя. Рафферти передернуло от приступа паники: он не знал, как вести себя с плачущей женщиной. Единственное, что он знал об обращении со слабым полом, — это то, что женщин надо избегать или же заниматься с ними сексом. И никакой дополнительной информации.
Чувствуя себя большим и неуклюжим, он подошел к Мэри и застыл в нерешительности, Слова извинений застряли у него в горле, как цыплячья кость, и Джей Ди ничего так не желал в эту минуту, как того, чтобы его оставили в покое и предоставили заниматься лишь собственным ранчо и лошадьми. А такие люди, как Мэри Ли Дженнингс, Люси Макадам и Эван Брайс, оставались бы в своей Калифорнии.
— Я., гм-м… я… гм-м… извиняюсь. Рафферти произнес слова таким мрачным тоном, что Мэри, несомненно, расхохоталась бы, не чувствуй она себя такой несчастной. Она предполагала, что мужчинам, подобным Рафферти, не так-то просто говорить на «человеческом» языке. Общаясь главным образом с лошадьми и скотом, он не испытывал надобности вносить в свой лексикон слова, выражающие тонкие эмоции.
Прижав урну к груди, Мэри шмыгнула носом и попыталась вытереть слезы, стесняясь демонстрировать их человеку, которого они могли привести в смущение. Но слезы никак не желали униматься, обильно стекая на щеки из уголков глаз и повисая на кончиках ресниц.
Плечо, на котором Мэри могла бы поплакаться, превратилось в кучку пепла. Мэри чувствовала себя совершенно разбитой — решениями, принятыми на прошлой неделе относительно собственной жизни, и потрясениями, испытанными с тех пор, как она приехала в Монтану. Все мыслимые обстоятельства достигли критической массы и с грохотом взорвались.
Всхлипнув, Мэри повернулась и упала на грудь Рафферти. Хоть какая-то гавань в шторме обуревавших ее эмоций.
Мэри уткнулась лицом в плечо Джея Ди, совершенно не обратив внимания на то, что урна стала преградой, их разделявшей. От охватившей его паники Джей Ди на мгновение опешил и окаменел. Потом, практически помимо его воли, руки Рафферти поднялись и легли на вздрагивающие плечи Мэри.
Она была маленькой и хрупкой. Хрупкой. Слово завибрировало в мозгу Джея Ди, пока он прислушивался к плачу Мэри. Он не мог себе представить Люси, плачущей по какому бы то ни было поводу: она была слишком груба и цинична. Но маленькая Мэри Ли рыдала так, словно настал коней света. И все потому, что он оскорбил ее чувства. И потому, что она потеряла подругу.
— Тш-ш-ш, — прошептал Джей Ди. Пальцы его скользнули на тонкие, как у ребенка, волосы на шее Мэри. Почуяв их нежный аромат, Джей Ди не смог противиться соблазну наклониться ниже. — Ш-ш-ш. Мне очень жаль. Не плачь. Прошу тебя, не плачь.
Оловянная урна впилась Рафферти в живот, но он этого не замечал. В нем ожили дремавшие естественные инстинкты — потребность защищать и желание утешить. Они хлынули на созданную в душе защитную плотину и очень просто размыли ее потоками женских слез. Она плакала так, словно разом лишилась всего. Рафферти же сказал себе, что мужчина должен быть сделан из камня, а не размокать от сочувствия.
Мэри подняла голову и вздрогнула, затаив дыхание, а голова Джея Ди выкинула очередной фортель: он прижался щекой к щеке Мэри.
— Т-с-с. Ш-ш-ш… — прошептал Рафферти, касаясь губами ее щеки. Нежной, как персик. Теплой. Мокрой и соленой от слез. Пальцы Джея Ди зарылись глубже в гриву растрепанных волос, охватывая, поглаживая голову Мэри. — Теперь успокойся, — пробормотал он.
Мэри внимательно посмотрела на Джея Ди. Глаза его были мягкого серого цвета, зрачки сузились и взгляд застыл на ее губах. Казалось, ему трудно дышать. Им обоим. Губы Джея Ди были слегка приоткрыты. Мэри помнила свое ощущение от них, их вкус. Сейчас Джей Ди хочет ее поцеловать. Желание это дрожащим воздухом разделяло их. Мэри хотела ответить на поцелуй.
Осудит ли потом Джей Ди ее за это?
Как только тубы Джея Ди стали приближаться к губам Мэри, она отступила назад. Мэри не нравилась Рафферти. Она разрывалась между пониманием этой простой истины и желанием поцеловать человека, который так плохо к ней относится. В своей жизни Мэри наделала немало глупостей, но попасться на удочку неандертальца — такого греха за ней еще не водилось.
— Мне надо высморкаться, — сказала Мэри. — У тебя есть салфетка?
Джей Ди достал из кармана чистый носовой платок и протянул ей.
Мэри вытерла нос, пытаясь не обращать внимания на волну детского смущения, вызванного этим прозаическим действием.
— Никогда не умела плакать «прилично». — Мэри сложила платок и сунула себе в карман. — Вот сестры мои умеют. Я почти уверена, что у них никогда не текут сопли.
Рукавом рубашки Мэри смахнула с глаз последние слезинки и робко взглянула на Рафферти:
— Спасибо, что позволил мне залить тебя слезами.
Смутившись и ненавидя себя за это, Джей Ди только пожал плечами. Досада заставила его нахмуриться.
— Ты не оставила мне другого выбора.
— Господи, как же ты галантен!
Большая гнедая лошадь, на которой прискакал Рафферти, брошенная им у ворот, шагнула к ним. Ее большие влажные глаза мягко смотрели на них со смешанным выражением осторожности и любопытства. Это был красивый конь темной масти. Шерсть его лоснилась оттенками тусклой меди, между глаз красовалась большая белая звезда. Волоча поводья по земле, конь подошел к Мэри. Медленно вытянув голову, он слегка ткнул ее в плечо, потом подошел чуть ближе и ласково тронул мордой щеку. От этого жеста на Мэри повеяло чем-то хорошим и уютным, и новая жаркая волна слез снова поднялась в горле, сопровождаемая легким смешком.
— У твоей лошади манеры лучше, чем у тебя.
— Признаюсь — это истинная правда, — тихо отозвался Джей Ди, взмахнув рукой. Сержант понял едва заметный жест хозяина и, энергично замотав головой, отступил от Мэри. Она засмеялась, и Джей Ди обратил внимание на то, что этот хрипловатый смех ему нравится. Он вовсе не собирался показывать ей фокусы, чтобы произвести впечатление, просто не хотел, чтобы Мэри вновь расплакалась, — вот и все.
— Как его зовут?
— Сержант, — неохотно сообщил Джей Ди, точно подумал, что, признаваясь в том, какие имена дает животным, он открывает свои тайные слабости. Мэри сдержала невольную улыбку.
— Он очень красивый, — сказала она.
Все еще прижимая к себе урну, Мэри свободной рукой погладила лоснящуюся морду коня. Конь закрыл глаза и одобрительно тихо заржал.
— Сержант — хороший конь.
В словах Рафферти не содержалось излишней сентиментальности, но Мэри уловила заботливость Джея Ди в самой интонации. От ее острого взгляда не ускользнул, казалось, подсознательный жест, которым Рафферти похлопал лошадь по шее, подбирая упавшие поводья и наматывая один из них на перекладину загородки. Мерин тоже был себе на уме. Бросив на хозяина косой взгляд, он потянулся губами к карману рубашки Джея Ди. Чертыхнувшись, Рафферти выудил оттуда кусочек хлеба и дал его Сержанту.
Вот тебе и бандит! Мэри попыталась сдержать коварный прилив теплого, разливавшегося в душе чувства: то, что Джей Ди любит лошадь, вовсе не означает, что он не псих.
— Рафферти, так зачем же ты все-таки появился? Помимо того, чтобы испортить мне праздник?
— Я приехал присмотреть за скотом.. — Подтягивая подпругу, Джей Ди искоса взглянул на нее. — Мне никто не говорил, что я освобожден от этой обязанности.
Скот! Мэри совершенно забыла, что на ранчо имеются животные. Ей даже в голову не приходило, что теперь на нее ложится уход за скотом. Собственно говоря, она его еще и не видела. Упиваясь восторгом от доставшегося ей имения, Мэри не выходила никуда дальше загона. Все ее внимание поглотила церемония сожжения делового костюма. Мэри не могла войти во владение оставленным Люси наследством, не совершив официальной церемонии разрыва уз, связывающих ее с прошлым. Теперь она вспомнила о скоте и запаниковала.
— Скот? — переспросила она, пытаясь попасть в ногу с Рафферти, направившимся к старому коровнику. — А какой скот? Не уверена, что готова ухаживать за чем-либо, что попадает под определение «скот». Придется об этом подумать, — задумчиво продолжила Мэри. — Не могу себе представить и Люси, ухаживающей за скотом. Господи, да она никогда даже пивную банку сама не открывала, боясь сломать ноготь!
Рафферти провел Мэри в полутемный коровник. Тонкий запах пыли и приятный аромат сена смешивались с запахом видневшихся на полу продуктов пищеварения животных, не столь благовонным, но естественным и натуральным. Джей Ди поднял крышку железной бочки и зачерпнул из нее комбикорм банкой из-под кофе. Мэри погрузила ладонь в зерно, захватила горсть и пропустила зерна сквозь пальцы, дивясь их форме и текстуре. Она смогла определить зерна кукурузы и овса, но остальные остались для нее загадкой.
— Ты умеешь ездить верхом?
— Да, умею, — задумчиво протянула Мэри. — Моя матушка, пусть это и звучит напыщенно, чтобы пустить пыль в глаза, отдала меня в школу верховой езды. Мои занятия продолжались до тех пор, пока я не изъявила желание стать цирковой наездницей.
— Вот твой скакун, если ты не оставила своей затеи, — сказал Джей Ди, едва сдерживаясь, чтобы не прыснуть от смеха над детской фантазией Мэри. — Достань себе костюм с искрой — и мчись навстречу своей мечте.
Застыв на месте, Мэри уставилась на существо, стоявшее в загоне.
— Му-ул?
Она нисколько не удивилась бы, увидев здесь изящного арабского скакуна или красивую, ухоженную лошадку для прогулок: Люси любила все красивое и дорогое. Но мул! Животное повело длинными ушами и вышло из тени навеса, как только Рафферти насыпал корм в большую черную резиновую кормушку. Крепкое и холеное, с лоснящейся темно-коричневой шерстью — для мула оно, по мнению Мэри, было достаточно симпатично. Но большая голова и длинные уши вряд ли могли служить эталоном красоты.
— Какая-то актрисочка с Ливингстон-вей купила себе прошлым летом мула. С тех пор все с ума и посходили, — округлив глаза, сухо заметил Рафферти. Он с детства привык смотреть на животных как на полезных и необходимых в хозяйстве существ, а не как на забаву. Джей Ди быстро осмотрел мула, автоматически определяя, нет ли каких-либо признаков заболевания или травм. — Сбруя в конюшне.
Мэри пролезла между жердями ограды и медленно обошла мула со всех сторон. Странное существо не подняло морду из кормушки, но следило за Мэри взглядом. Когда она присела на корточки рядом с кормушкой, мул приподнял голову на несколько дюймов, прекратил жевать и покосился на Мэри, одарив ее тупым, раздраженным взглядом.
— Эй, Клайд! Как поживаешь?
Мул фыркнул и, не спуская с Мэри глаз, продолжал жевать. Она улыбнулась и протянула руку, чтобы тот ее понюхал. Клайд потянулся и сделал вид, что собирается укусить, после чего опять сунул морду в кормушку.
— Клайд? — скептически переспросил Джей Ди. — Почему Клайд?
— А почему бы и нет? По-моему, он похож на Клайда, а как по-твоему?
— На мула.
— У тебя богатое воображение.
Они оставили Клайда наедине с его кормушкой и через небольшую лужайку перешли к другим воротам. В этом загоне у места кормежки собралось двенадцать лам. Цвет их густой шерсти колебался от черного до белого, но большей частью они были крапчатой масти. Животные выжидательно собрались вокруг кормушки, уставившись волшебными карими глазами с длинными ресницами на Джея Ди и Мэри.
— А вот и твой скот, — без тени сарказма объявил Рафферти.
— Ламы! Как здорово! — Мэри застыла на месте и удивленно смотрела, как снежно-белый теленок, подойдя к ней, ущипнул краешек рубашки. — Люси никогда и словом не обмолвилась о ламах!
— Еще бы! — буркнул Джей Ди. — Она была полна сюрпризов, а?
Он наблюдал, как Мэри знакомится с этими необыкновенными существами, и старался не купиться на очевидное удовольствие, которое ей доставляло это знакомство. Для Джея Ди было бы куда лучше, если бы Мэри в страхе бросилась с криками наутек, так как ему не нравились люди, которые не любят животных. Джею Ди не хотелось, чтобы Мэри Ли ему понравилась. Люди из мира Люси никогда не внушали ему доверия.
Мэри же совершенно позабыла о Рафферти: внимание ее было полностью поглощено любопытными животными, подошедшими, чтобы обследовать ее.
Мэри впервые видела лам так близко. Заботливо держа в одной руке урну, другой рукой Мэри прикасалась к ламам и гладила их, позволяя им щипать свою ладонь нежными верхними губами.
— Рафферти, поскорее научи меня здесь всему, — попросила она, скорчив смешную гримасу, когда черная лама попыталась лизнуть ее в щеку. От животных исходил запах мокрого шерстяного свитера, оставленного сушиться на радиаторе. — Что именно делают ламы? Они не опасны?
Джей Ди презрительно фыркнул. В его таблице бесполезных животных эти странные создания стояли на втором месте. Впрочем, рассеянно поглаживая бок черно-белого самца, Рафферти признал, что в том не было вины самих животных.
— Если ты им не понравишься, они могут в тебя плюнуть.
— А что Люси с ними делала? — спросила Мэри, наблюдая, как Джей Ди засыпает корм в кормушки. Ламы, позабыв о ней, принялись за ужин.
— Деньги, я думаю, — скривив рот, ответил Рафферти. — За год я могу вырастить семью из четырех лам, так что следующее поколение достанется мне совершенно бесплатно. Разводи лам — живность, абсолютно бесполезную, — и весь этот проклятый свет проторит к твоему дому незарастающую тропу.
Мэри посмотрела на Рафферти и вышла вслед за ним за ворота.
— Не все в этом мире должно быть съедобным или имеющим смысл.
Джей Ди лишь хмыкнул и направился к конюшне; его длинные ноги так стремительно поглощали расстояние, что Мэри пришлось следовать за ним чуть ли не вприпрыжку.
— Все это меня немного обескураживает, — сказала она, заправляя волосы за ухо. — Просто не могу представить себе Люси, готовящей корм и убирающей навоз.
— Она этого и не делала. У нее был работник.
— Кто? Где он сейчас?
Широкие плечи Рафферти приподнялись и опустились.
— Просто какой-то рабочий. Их полно ошивается в округе: перехватывают работенку то там, то здесь. Думаю, он смылся после несчастного случая. Видно, посчитал, что мертвая дама вряд ли с ним расплатится.
Новость, которую Джей Ди сообщил ей так, между прочим, встревожила Мэри. Люси застрелили. Батрак, который на нее работал, тут же исчез. Мэри перехватила руку Рафферти, собравшегося открыть дверь конюшни.
— А шериф допросил этого парня?
— В этом не было никакой необходимости. Дантист, или кто он там, во всем признался.
— Но он заявил, что никогда не видел Люси!
— Идиот вместо лося застрелил женщину. Меня ничуть не удивляет заявление этого парня, что он ее не видел.
Рафферти открыл дверь, пропустил Мэри вперед и с грохотом поставил ведра рядом с бочками.
— А как насчет твоего дяди? — не отставала Мэри, поспешая за Джеем Ди, набравшим в полдюжины тарелочек кошачий корм, после чего из всех углов и щелей конюшни к ним устремилось бесчисленное множество разномастных кошек. — Того, который обнаружил тело? Он что-нибудь видел?
Рафферти резко обернулся. Он склонился к Мэри — слишком близкий и слишком большой. Лицо исказила злоба, резкие черты еще четче обозначились в полумраке темной конюшни.
— Вчера вечером я велел тебе держаться от него подальше, — вполголоса рыкнул Джей Ди, резко ткнув указательным пальцем в грудь Мэри. Та лишь ошарашенно моргнула. — Запомни это!
— Почему? — спросила Мэри, с изумлением обнаруживая в Рафферти способность нервничать. — Что ему скрывать? Если он этого не делал…
— Он этого не делал! — сквозь зубы выдавил Джей Ди. — Оставь старика в покое. Он достаточно натерпелся.
Рафферти, обогнув ее, вышел из конюшни. Мэри с трудом глотнула и потерла грудь, куда ее больно ткнул пальцем Джей Ди, смутно сознавая, как сильно бьется сердце. Дюжина вопросов пронеслась у нее в голове: о таинственном Деле Рафферти, о батраке, который благополучно смылся. Мэри отбросила их прочь. Нервозность Рафферти была связана именно с ними, и это извиняло его резкий жест. На самом деле она и не собиралась задавать Джею Ди ни одного из этих вопросов.
Солнце уже скрывалось за вершинами гор на западе, испещрив двор ранчо длинными тенями. Джей Ди стоял рядом со своей лошадью, забрасывая ей на шею поводья и намереваясь уезжать. Сонмы образов бродяг и безликих людей с ружьями пронеслись у Мэри в голове. Жуткий, неопределенный страх проклятости этого места повеял на нее, напоминая, что приближается ее первая ночь на новом месте.
— Рафферти, подожди! — позвала Мэри, рысцой бросившись от конюшни к Джею Ди.
Рафферти вскочил в седло и устроился в нем поудобнее. Положив руки на луку седла, он спокойно ждал.
— Послушай, — сказала Мэри, кладя свободную руку на теплую шею коня. — Я ничего не знаю о ламах, кроме того, что они кажутся мне очень… одухотворенными. Я понятия не имею, что мне делать с этим имением и с ними. Вся эта история случилась так быстро, что я даже не уверена, не сон ли это.
Джей Ди не ответил, а лишь спокойно сидел и смотрел на Мэри из-под широких полей шляпы.
— Я говорю о том, что мне необходима хоть какая-то помощь.
Мэри хотела, чтобы Рафферти ответил на ее вопросы. Она должна достичь определенного спокойствия, поняв причину неожиданного ухода Люси. Но в чем Мэри не осмеливалась признаться даже самой себе, так это в желании снова видеть Джея Ди. Да, он был вспыльчивым, упрямым психом, но все же обладал несомненной привлекательностью. Взять хотя бы эти маленькие трещинки в непробиваемой броне его суровости: ласковое отношение к животным, трогательное беспокойство, чтобы Мэри этого не заметила, нежность, с которой он обнимал ее, когда она плакала… К тому же, напомнила себе Мэри, у Джея Ди была связь с Люси.
— Если ты не возражаешь… — Мэри запнулась, неуверенная, не нарушает ли она местный этикет. Ей бы не хотелось, чтобы разговор обернулся нежелательным образом и Рафферти неправильно истолковал ее предложение, как это делали все мужчины в ее прошлой жизни. — Это только на неделю или на две. Я заплачу…
— Не нужны мне твои деньги! — обидевшись, резко отрубил Джей Ди. — Я не беру денег с соседей.
С одной стороны, в нем кипело страстное желание послать Мэри ко всем чертям. Рафферти не нравились чувства, которые она пробуждала в его душе. Ему не нравилось место, откуда приехала Мэри и ее компания. Но теперь Мэри стала владелицей той земли, которую очень хотел получить Джей Ди. Если он ей не поможет, она обратится к кому-нибудь другому.
Мэри, нахмурив брови, в напряженном ожидании смотрела на Рафферти.
— Я присмотрю за скотом. — Джей Ди надвинул поля шляпы на глаза, натянул поводья, и Сержант мгновенно отреагировал на этот жест, с готовностью вскинул голову, ожидая следующей команды. — Только я не хочу брать за это деньги.
Мэри обреченно пожала плечами, снова почувствовав себя гостьей в этой новой для нее стране:
— Поступай, как тебе угодно.
— Да, мэм, — кивнув, пробормотал Джей Ди. — Именно так я обычно и делаю.
Обхватив урну руками, Мэри поднялась по ступенькам веранды и села на пороге, прислонившись спиной к бревенчатой стене и устремив взгляд на холм, на котором за деревьями скрылся Рафферти. Ей следовало подумать о том, как поступить с этим ранчо и ламами и что делать с этой тревогой, тугим узлом связывающей душу при мысли о смерти Люси.
Солнце скатилось еще глубже за горы. Тени наползали на Мэри со всех сторон. Тревога терзала душу.
Убийца, который никогда не видел свою жертву. Скрывшийся бродяга. Джей Ди Рафферти, который не хотел, чтобы она стала его соседкой. Стиль жизни, стоящий бешеных денег. Бессмысленное последнее письмо.
— Ты должна ответить на множество вопросов, Люси, — крепче прижимая к груди урну, пробормотала Мэри. Глядя на склон холма, она внезапно почувствовала, как кто-то тоже смотрит на нее.
Он наблюдал за женщиной в армейский перископ, подстраивая валик угломера под правильное освещение. Плотно прижав к плечу ружейный приклад, он прислонился к стволу пихты — безмолвный, замерший, слившийся с окружающей природой: его можно было принять за камень или дерево. То была та «растворенность», что так долго позволяла ему выжить.
Хотя нельзя сказать, чтобы это было так уж хорошо.
Он машинально вычислил в уме траекторию и место попадания пули. Он выучил баллистические таблицы вскоре после таблицы умножения и знал их гораздо лучше. Сейчас он не использовал данные вычислений. Просто это была хорошая тренировка для мозгов — вот и все. Постоянно смазывай и крути колеса.
Он и прежде приказывал себе держаться подальше от этого места, подальше от блондинки. Но она крепко зацепила его за две последние ночи, и он, в конце концов, решил только узнать, вернулась ли она в дом.
Это была не та женщина, которую он ожидал увидеть. Она тоже была блондинкой, как и та, прежняя, но другой. Совершенно другой! Он мог это утверждать не только по ее одежде, но и по тому, как она двигалась, как сидела. Облегчение нахлынуло на него, расслабив все члены. Винтовка дрогнула в руках, неожиданно потяжелев на тысячу фунтов. Это была не та женщина.
Женщина засмеялась хрипловатым, здоровым смехом, звук которого поплыл по горному склону и сладкой мелодией зазвучал у него в ушах. Совсем не как у той. Та смеялась отрывисто, до горечи резко. Эхо же этого смеха принесло с собой вспышки воспоминаний: словно в голове вспыхнула лампа. Темнота. Собаки. Ружейный выстрел. Вид крови. Запах смерти. Он опустил винтовку и зажал глазницы тыльной стороной ладоней, словно пытался выдавить возникшие перед взором сцены. В душе поднялась паника, намертво схватившая за горло, сдавившая легкие, вызвавшая дрожь. Образы в голове смешались в спутанный клубок давних и совсем свежих воспоминаний: звуки войны, раскаты смеха, стоны раненых и умирающих, приказы, выстрелы, взрывы, зловоние смерти, гнили и болота.
Каждый момент его жизни был подобен ружейному выстрелу: следует встать ровно, сконцентрироваться, задержать дыхание, собраться. Наметить цель, прицелиться, медленно выдохнуть и нажать на курок. Повторить. Вот так он это делал. По одному выстрелу за раз. Никакой рассеянности.
Никаких хорошеньких блондинок с хрипловатыми голосами!
Подхватив винтовку, он выпрямился и принялся подниматься в гору, предоставив ночной тьме поглотить его, как фантом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Темный рай - Хоуг Тэми



Хороший роман про Упрямого Сильного мужчину и Впрямую Сильную женщину:-) вторая сюжетная линия про брата Гг тоже понравилась. Концовка очень милая и нежная. В общем, читать!:-)
Темный рай - Хоуг ТэмиХомка
11.02.2014, 15.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100