Читать онлайн Темный рай, автора - Хоуг Тэми, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Темный рай - Хоуг Тэми бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Темный рай - Хоуг Тэми - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Темный рай - Хоуг Тэми - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хоуг Тэми

Темный рай

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Во времена магнатов-скотопромышленников «Загадочный лось» пользовался репутацией наилучшего салуна, гостиницы и публичного дома во всей округе. Но свое название это заведение получило не в те дни. Тогда оно называлось «Золотой орел», что объяснялось множеством чудеснейших птиц, на которых охотились в горах вокруг Нового Эдема, и вычурной репликой, брошенной на торжественной и пышной церемонии открытия гостиницы ее первым владельцем — Джеем Гулдом.
Мадам Бель Боша весьма успешно обустроила перешедшую в ее владение гостиницу благодаря тому, что была на короткой ноге с самыми богатыми медными магнатами и скотопромышленниками, подглядывая в замочные скважины за тем, как эти самые джентльмены вершили свои дела и обделывали делишки. Мадам Бель знала всех великих мужей того времени и крайне удачно действовала на скотоводческом рынке. Несмотря на тягу к странствиям, она до конца жизни называла Новый Эдем своим домом, поскольку любила эту землю, горы, сердечный, трудолюбивый, богобоязненный, в большинстве своем честный народ, пустивший здесь корни.
При расширении гостиницы с затратами не считалась. Все номера были пышными и просторными. Канделябры, украшавшие главный салон, доставлялись поездом из самого Нью-Йорка. Висевшее за баром двадцатифутовое зеркало в золоченой раме прибыло из одного европейского замка — любезный знак внимания какого-то графа, обожавшего мадам Бель. Монтана никогда еще не видела ничего более экстравагантного, чем «Стол и бордель мадам Бель», как некоторые за глаза называли гостиницу.
Как это ни печально, но популярность мадам Бель угасла вместе с ее красотой, а удача отвернулась от нее, обернувшись разорительными инвестициями и неверными любовниками. Закатилась и звезда «Золотого орла». Новый Эдем располагался слишком далеко от проторенных путей, и заезжали в него только уж самые любопытные визитеры. Гостиница пришла в упадок. Мадам Бель разбилась насмерть, провалившись на первый этаж с прогнившей галереи второго. Так закончился полет «Золотого орла». Мэри прочитала эту грустную историю, каллиграфически написанную от руки и вывешенную в рамочке на веранде реконструированной гостиницы. Но детали повествования не оставили в ее голове ни малейшего следа. Мэри даже не могла припомнить, каким образом очутилась у дверей «Загадочного лося».
Покинув офис шерифа, она долго без всякой цели бродила по улицам, пытаясь выбросить из памяти ужасные сцены: тело Люси, снятое на расстоянии, тело Люси, снятое ближе, входное отверстие пули, выходное отверстие… Голова у нее раскалывалась от попыток избавиться от ужасных видений крови, смерти, тления. Она прошла по западной стороне главной улицы до самого мотеля «Райский», потом пересекла дорогу и вернулась по восточной стороне, совершенно не реагируя на взгляды и голоса людей вокруг.
Контрасты города постепенно проникали в ее сознание: старые пикапы, выпущенные, наверное, еще во времена существования телег, соседствовали со сверкающими новенькими автомобилями, которые стоили, должно быть, гораздо больше, чем дома большинства жителей Нового Эдема; забитые досками обанкротившиеся магазины чередовались с витринами, демонстрирующими экстравагантные серебряные украшения ручной работы, ковбойские сапоги из акульей кожи; краснолицые ковбои и фермеры бродили по городу вперемежку с людьми, лица которых, несомненно, могли бы стать украшением обложки журнала «Пипл». Весь этот калейдоскоп представлялся скорее сновидением, нежели реальной жизнью.
Мэри бродила не один час, не обращая внимания на окружающих, не замечая любопытных и задумчивых взглядов, устремленных на нее местными обитателями, полностью погруженная в размышления о смерти, судьбе, правосудии, несправедливости, случайном стечении обстоятельств, Рафферти.
Ей хотелось присесть в каком-нибудь тихом и темном местечке, выпить, чтобы успокоить распалившиеся на грани истерики чувства, выкурить сигарету и отвлечься, сосредоточившись на чем-нибудь обыденном.
Обе створки парадной двери «Лося» распахнулись, и на пороге возникла высокая, красивая женщина в хлопчатобумажной блузе и дорогих замшевых туфлях. Вздернув волевой подбородок, женщина уставилась на Мэри поверх сидевших у нее на носу больших солнцезащитных очков в сине-фиолетовой оправе.
Мэри, бормоча извинения, попыталась было уступить женщине дорогу, но та сильными руками обняла ее за плечи и пристально посмотрела прямо в глаза.
— Господи, девочка! — драматически воскликнула дама с совершенно серьезным выражением лица. — У тебя сильно повреждена аура!
От неожиданности Мэри открыла рот, не издав ни звука. Женщина извлекла из кармана блузы небольшой, тщательно отполированный черный камешек, вложила его в ладонь Мэри и крепко стиснула ее пальцы в кулак.
— Вот. Это поможет.
Не говоря более ни слова, стуча каблуками по деревянным ступенькам, она направилась к парковочной площадке на южной стороне здания. Растерянная Мэри уставилась ей вслед и очнулась, лишь когда струя воздуха принесла с собой ароматы свежего хлеба и пахучих приправ. Ноздри у Мэри расширились, точно у собаки-ищейки, почуявшей добычу. Еда. В еде всегда есть смысл. Взбодрившись, Мэри отправилась на поиски.
Бар «Загадочного лося» был великолепен. Новые владельцы гостиницы не стали воссоздавать былые пышность и богатство, а придали интерьеру деревенский шик. Грубо оштукатуренные белые стены и тяжелые резные конструкции из красного дерева. Громадная копия люстры из оленьих рогов, виденной Мэри в доме Люси, свисала на мощных цепях, укрепленных в толстых, потемневших от времени деревянных балках под высоким потолком. Дальняя стена представляла собой множество высоких решетчатых окон и дверь, выводившую на просторную террасу с открывавшимся с нее волшебным видом на вздымавшиеся на востоке громады гор. В центре южной стены находился грандиозный, выложенный валунами камин, над которым висела огромная голова горного лося. Лось смотрел на расположенный напротив любовно ухоженный бар, мерцающий в мягком полуденном освещении богатой патиной веков. За баром все еще висело зеркало мадам Бель в роскошной оправе.
В разгар полудня в баре было полно посетителей. Направляясь к столику у камина, Мэри перехватила несколько любопытствующих взглядов, после чего с удовольствием уселась в широкое, уютное кресло. Положив камень на стол, она отрешенно уставилась на него.
— Позвольте вам заметить, что выглядите вы совершенно удрученной.
Изысканно правильный английский заставил Мэри поднять голову.
— Что вы сказали?
— Я сказал, что вы выглядите совершенно расстроенной. — Мягкая улыбка тронула губы незнакомца. На вид ему можно было дать около сорока: привлекательная внешность, волнистые каштановые волосы, нос картошкой и добрый свет в глазах. Худые щеки уже успела оттенить полуденная щетина, но она нисколько не портила общего впечатления стиля и класса, которые подчеркивали безупречно сидевшая рубашка цвета слоновой кости и кофейно-коричневые брюки. Он наклонился над столом и положил рядом с камнем Мэри салфетку для коктейля. — Что-нибудь случилось?
— Ну, для начала у меня сильно повреждена аура.
— Ах, вы повстречались с М. Е.! — Поймав непонимающий взгляд Мэри, мужчина пояснил: — М. Е. Фралик — дама, знающая, что к чему на бродвейской сцене, и владелица магазина «Новый век».
Имя прозвучало мягким колокольчиком, но он не смог заглушить звон, стучавший в висках Мэри.
— Не хотите ли капуччино? — предложил незнакомец.
— Я подумывала, скорее, о рюмочке чего-либо покрепче и большой тарелке чего-нибудь съедобного.
— Женщина моего сердца. Между прочим, меня зовут Эндрю ван Делен. В настоящий момент исполняю роль официанта: я — один из счастливых владельцев «Загадочного лося».
— Мэрили Дженнингс. — Она попыталась изобразить улыбку.
Эндрю слегка выпрямился и мгновение смотрел на Мэри, нахмурив брови. Хмыкнув, он постучал указательным пальцем по надувшимся губам.
— Мэрили… Мэрили Дженнингс? — Тут он просиял, как новенькая лампочка: — О Боже мой, вы — подруга Люси!
На другом конце зала, за стойкой бара, Саманта Рафферти нагружала поднос бутылками импортного пива и прохладительных напитков. Бармен бросил на Саманту острый взгляд, отчего в уголках ее глаз моментально собрались слезы. И вовсе не потому, что она чертыхнулась по поводу напитков. На уме у Саманты были вещи поважнее. Это была просто работа, которую Саманта выполняла скрепя сердце. Но так ли уж это все было важно, когда вся ее жизнь была одной большой, запутанной мешаниной?
Если бы у нее вчера хватило ума пойти с работы прямо домой. Так нет же! На своем древнем, потрепанном «форде» Саманта несколько раз проехала мимо «Проклятых и забытых», пока не увидела, как из дверей салуна вывалился Уилл в обнимочку с полногрудой блондинкой.
Слезы с новой силой полились из глаз Саманты, делая окружающий мир неясным и расплывчатым. Она стиснула зубы и задержала дыхание, расставляя напитки на длинном столе, не обращая внимания на соответствие заказу. На что им всем жаловаться? Они богаты, знамениты, им не надо рыскать посреди ночи на пятнадцатилетней развалюхе-машине по городу в поисках загулявшего мужа.
Черт бы тебя побрал, Уилл!
Черт бы побрал меня за то, что я люблю тебя!
В глазах у Саманты все смешалось в бесформенные разноцветные пятна. Наклонившись, чтобы выставить на стол последний заказ, она не рассчитала расстояние и слишком рано выпустила из руки высокий бокал с пивом. Бокал звонко стукнулся об стол, и пиво, точно вода, прорвавшая плотину, хлынуло на скатерть, заливая все вокруг. Женщины за столом вскрикнули. Мужчина, которому предназначался бокал, вскочил со стула, как только пиво дотекло до края стола. Саманта, разинув рот, с ужасом наблюдала вызванные ею переполох и смятение, казавшиеся столь символичным выражением всей ее жизни, и, в конце концов, разрыдалась.
— Нет, милочка, не надо, не плачь! — Эван Брайс по-отечески ласково положил руку на плечо Саманты. — Все произошло случайно. Никто не пострадал.
Помертвевшая от страха Саманта закрыла ладонями лицо и пробормотала:
— Простите, мистер Брайс! Я… мне очень жаль! Брайс обнял Саманту и ободряюще слегка прижал к себе.
— Эй! — воскликнул он голосом, полным юмора. — У меня были прекрасные молодые женщины, которые проделывали со мной вещи, гораздо более ужасные!
Сидевшая за столом компания снисходительно рассмеялась. Саманта готова была провалиться сквозь пол. В среде новой элиты Нового Эдема Эван Брайс был самым влиятельным человеком. Какой-то очень важной знаменитостью — продюсером или что-то в этом роде. Саманта видела его фото в «Жизненном стиле богатых и знаменитых» и в «Званых вечерах». Брайс неизменно присутствовал на всех престижных церемониях награждений и был членом жюри конкурса «Мисс Америка». Люди приезжали к нему на ранчо со всех концов страны и являли собой нечто вроде живых иллюстраций к справочникам «Кто есть кто в Голливуде» или «Калифорнийские политики». А Саманта чуть не вылила ему на колени пинту пива!
— Теперь успокойся. — Брайс подвел ее к стулу, с которого так поспешно вскочил. — Очевидно, ты слишком много работаешь, Саманта. Присядь. Видишь, тут нет ничего страшного?
То, что Брайс назвал ее по имени, в первое мгновение поразило Саманту, но она наконец вспомнила, что на груди у нее красуется идентификационная карточка.
— Нет, я не моту, — пробормотала она, освобождаясь от объятий Брайса и чувствуя, что взгляды всех присутствовавших обращены на нее. Можно себе представить, что они о ней думают. — Мне надо работать.
Лицо Брайса вытянулось.
— Вряд ли Дрю рассердится, если ты на пять минут станешь моей гостьей.
— Не знаю, не знаю, Брайс, — лукаво заметил один из его друзей. — А может, в нем воспылает ревность? Мне кажется, он положил на тебя глаз.
За столом все дружно расхохотались. Саманта бросила взгляд на лица гостей — они были слишком прекрасны, чтобы быть реальными людьми: зубы — слишком белые и слишком ровные, глаза сверкают каким-то острым чувством, о котором Саманта понятия не имела.
— Мне нужно идти! — выпалила она, после чего вскочила и бросилась в служебную дверь за баром — смех звенел у нее в ушах, длинная черная коса кнутом била по спине.
Устланный красным ковром длинный холл располагался в задней части здания. Двери из него вели на кухню, в кабинеты мистера ван Делена и мистера Бронсона. Миновав их, Саманта толкнула дверь, ведущую во двор. Почти по всему периметру гостиницы тянулась каменная терраса, но северный ее конец отделялся от остальной части высокой видавшей виды решетчатой перегородкой — место, куда обычно смывался персонал гостиницы, чтобы передохнуть.
Саманта возблагодарила Господа за то, что сейчас в этом закутке никого не было. Она никогда не позволяла себе плакать на людях. Даже перед Уиллом. Даже в ту ночь, когда он ушел, Саманта сумела сдержать слезы, пока за ним не закрылась дверь.
Ей казалось, что она любила Уилла Рафферти всю свою жизнь. Уже в младших классах средней школы Саманта тайно чахла по нему. Практически все девчонки в школе сходили по нему с ума. Уилл слыл бунтарем, мошенником и (впрочем, недолго) звездой родео. А потом, какое-то время, Уилл принадлежал ей одной.
Саманта понимала, что Рафферти женился на ней по прихоти. Он выиграл немного денег, объездив норовистую лошадь на родео в Гардинере, в День памяти погибших в войнах. Она выиграла немного денег в беге на бочках. Закончилось тем, что они объединили праздничные вечеринки. Уилл, как всегда, гордый собой, весь в победной горячке, с непривычки выпил бессчетное количество порций виски и заявил, что любит Саманту. Три дня спустя они поехали на новеньком красно-белом пикапе Уилла в Неваду и связали себя брачными узами.
В глубине души Саманта подозревала, что Уилл не очень-то серьезно относится к их браку, но она не могла упустить свой шанс и обеими руками намертво вцепилась в неожиданно представившуюся возможность. Теперь она жила одна в маленьком коттедже, который они с Уиллом сняли на Джексон-стрит. Саманта вырвалась из своей семьи. На пальце у нее красовалось обручальное кольцо. А теперь у нее вообще ничего не осталось.
Пронзительное чувство одиночества сжало сердце Саманты точно жестокий, холодный и твердый кулак.
— Неужели все так уж безнадежно плохо?
Саманта обернулась на мягкий звук голоса, но на этот раз бежать было некуда. Она и без того наделала достаточно глупостей. Эван Брайс встал рядом с ней у перил ограды. Он предложил ей свой клетчатый носовой платок с монограммой, и Саманта промокнула им полные слез глаза. Брайс не смотрел на Саманту, а уставился на высившиеся вдали горы, великодушно предоставляя девушке время успокоиться и взять себя в руки. Саманта воспользовалась паузой, чтобы внимательнее присмотреться к Брайсу.
Ей казалось, что Эван примерно одних лет с ее отцом, хотя этим все сходство и исчерпывалось. Отец Саманты был здоровым, неуклюжим, неотесанным, грубым и мрачным человеком. Брайс был невысок. «На кота похож, — подумалось Саманте. — Тощий, жилистый и грациозный». Лоб — очень высокий и широкий, под нависшими бровями — блеклые синеватые глаза, широкий рот с тонкими губами и маленький подбородок. Длинные, до плеч, выгоревшие на солнце белые волосы зачесаны назад, полностью открывая лоб.
Саманта видела Брайса в «Лосе» множество раз. Он приходил в ресторан устраивать «приемы при дворе». Люди, которых он приводил, относились к Брайсу, как к принцу крови. Иногда же Брайс посещал «Лось» в наряде, никак не согласующемся с портретами из «Обозрения для мужчин». Чаще всего, как и сейчас, он носил выцветшие, потертые джинсы, идеально сидевшие на нем, линялую ковбойку с небрежно закатанными по локоть рукавами, расстегнутую до пупка, что позволяло видеть его густо покрытую черными волосами грудь. Саманте казалось, что подобный наряд выражает представление Брайса о внешнем облике ковбоя, хотя любой человек, хоть раз имевший дело с ковбоями, никогда бы не принял его за такового.
Наконец Брайс обернулся и поймал взгляд наблюдавшей за ним Саманты. Та протянула ему платок, повернулась к горам и довольно долго ощущала на себе его пристальный взгляд, пока Эван не заговорил:
— Саманта, я прошу прощения, если мои друзья смутили тебя. Они вовсе не хотели этого сделать.
— Они здесь ни при чем.
— А что-же тогда? — мягко спросил Брайс. — Такая очаровательная женщина, как ты, никогда не должна так горько плакать. Саманта фыркнула, один уголок ее полных губ пополз вверх в улыбке. Саманта никогда не думала о себе как об «очаровательной женщине». Она была высока и стройна, с почти мальчишескими бедрами и такой маленькой грудью, что о ней не стоило и упоминать, — предмет, о котором Саманта нисколько не беспокоилась, будучи девчонкой-сорванцом, но который приобретал гораздо более важное значение, как только Саманта вспоминала об Уилле и его пышногрудой блондинке, выходивших из «Проклятых и забытых». Что же касается лица, то Саманта всегда находила его странной смесью белолицего человека и краснокожего индейца — дурацкой мешаниной непропорциональных черт, совершенно друг другу не подходящих.
— Поссорилась с дружком? — осмелился предположить Брайс.
Наблюдая за ним краешком глаза, Саманта взвешивала, можно ли довериться этому человеку. Но доброта и внимание, которые Саманта читала на смуглом лице Брайса, затронули самую сокровенную точку в ее душе.
Саманте больше не к кому было обратиться. Родители ее не могли служить образцом идеальной супружеской пары. Отец, если не пил, вечно отсутствовал дома. Матери пришлось растить шестерых детей, и у нее не оставалось ни энергии, ни энтузиазма работать. У Саманты было немного друзей — в основном друзья Уилла. А сама она всегда таилась от болтливых подружек. Саманта могла бы обратиться за поддержкой к брату Уилла, которому всегда доверяла, но ее не покидало чувство, что Джей Ди не одобряет их брак.
А тут подвернулся этот добрый человек, принявший в ней, простой официантке, участие, предлагающий шанс немного остудить жар пылавших чувств.
— Мой муж, — тихо заговорила Саманта, глядя вниз, на розовые цветы, растущие на каменистой почве сада. — У нас с ним некоторые проблемы… Он ушел.
Брайс понимающе вздохнул и заботливо обнял Саманту за плечи:
— В таком случае он просто дурак, не так ли?
Саманта могла бы многое сказать о характере Уилла, но сейчас у нее не было сил подыскивать слова, чтобы поведать хотя бы об одной из его черт. Отчаяние сдавило ей горло, и предательские слезы снова полились из плотно зажмуренных глаз. Не желая более ничего на свете, как выплакаться у кого-нибудь на плече, она повернулась и прижалась липом к тому, что было ей предложено.
* * *
Они подняли тост за Люси.
Эндрю ван Делен со своим партнером Кевином Бронсоном подсели за столик Мэри. Кевин был высокий стройный мужчина, очень походивший на представителя интеллектуальной элиты. На вид ему не было и тридцати. В глазах Бронсона сверкнули слезы, когда он поднял бокал в память Люси.
— Какая бессмысленная смерть! — пробормотал он.
— Такой она бывает в большинстве случаев, — нетерпеливо перебил Дрю. Взгляд, которым обменялись мужчины, говорил о том, что они уже не первый раз затрагивают данную тему. — Люди проживают свои жизни до тех пор, пока в них не вмешивается судьба, — вот и все.
Кевин сжал красивые челюсти.
— Дрю, разве этого нельзя было предотвратить? Прежде всего, с какой стати там оказался Шеффилд со своим проклятым ружьем? Люси погибла потому, что ему, видите ли, захотелось порыскать по лесам и попытаться доказать собственную мужественность, убив какое-нибудь бедное, невинное животное.
— Он не совершил ничего противозаконного.
— Но это вовсе не означает, что действия его были моральны и что трагедию нельзя было предотвратить. Если бы Брайс…
Дрю прервал Кевина, легонько постучав пальцем себе по макушке.
— Не говори о наших постоянных клиентах плохо, парнишка. Это дурной тон.
Кевин откинулся на стуле и уставился на висящую над камином голову лося; было видно, как он старается снова взять себя в руки. Дрю обратился к Мэри, с живым интересом наблюдавшей за их перепалкой. Она уже успела уплести почти половину сандвича с цыпленком и жареную картошку с травами. Еда возвращала Мэри утраченные силы, помогала опустошенному было мозгу снова заработать. Выпивка несколько успокоила нервы. Беседа Кевина и Дрю давала возможность сосредоточиться на чем-то реальном.
— Кев считает, что бесконтрольная охота уничтожит цивилизацию, — иронически заметил Дрю. — А правда заключается в том, что Брайс имеет полное право поставлять своих лосей для охоты. Охота же в наше время — развлечение весьма уважаемое. И если уж хотите погрузиться до самого дна, все мы, в конце концов, по натуре своей охотники. И все это длится вечность.
Взгляды их на какой-то краткий момент встретились, после чего Дрю положил руку на плечо компаньона.
— Не будем спорить на эту тему, — устало пробормотал он. — По крайней мере не перед гостьей.
Кевин посмотрел через стол.
— Простите, Мэри. Этот предмет просто сводит меня с ума!
— Мне и самой не по себе при мысли, что мою подругу застрелили вместо лося, — ответила Мэри.
— Меня приводит в ярость это лицемерие. — Не желая быть услышанным посторонними, Кевин понизил голос. — Брайс закладывает деньги и землю Агентству по охране природы, а сам рыщет по свету, убивая все живое на планете.
— В том, что охотники поддерживают программу по сохранению природы, нет ничего необычного, — возразил Дрю. — Их цель — спорт, а не истребление.
— Не могу понять, как человек может получать удовольствие, лишая жизни другое живое существо! Мэри, мне очень жаль, что мы не смогли встретиться при более приятных обстоятельствах.
Он бросил взгляд на приближавшегося к их столику белокурого мужчину, поджал губы, резко повернулся и направился в вестибюль.
— Кевин, как я вижу, все еще не в духе, — мягко прокомментировал уход Бронсона Брайс.
Дрю, явно делая над собой усилие, поднялся со стула.
— Простите его, мистер Брайс. Кевину гораздо проще обвинять кого-либо, чем поверить в то, что жизнь может быть такой случайно бессмысленной.
— Он забывает, что Люси была и моим другом.
— Да! Что ж, Кевин молод, он стремится мыслить абсолютами.
Внимание Брайса уже переключилось с Кевина Бронсона на Мэри. Она встретила его взгляд, найдя нордическую голубизну глаз почти холодящей, но улыбка Брайса, протянувшего Мэри руку, была теплой.
— Эван Брайс.
— Мэрили Дженнингс. Я тоже была подругой Люси, когда она жила в Сакраменто. Собственно говоря, я приехала сюда погостить у Люси на ее ранчо.
Брайс выразил точно взвешенную порцию сочувствия, печально опустив уголки рта и сосредоточенно сдвинув брови, между которыми залегла мрачная складочка.
— Люси была слишком молода, чтобы умереть. И так деятельна, так полна жизни!.. Я очень скучаю по ней. Надеюсь, вы не вините меня в ее смерти, как это делают некоторые.
Мэри пожала плечами и подтянула длинные рукава жакета.
— Я не знаю, кого винить в случившемся, — осторожно заметила она.
— Это был несчастный случай. Ничьей вины тут нет, — отозвался Брайс, закрывая тему, по крайней мере для себя.
Мэри знала, что пройдут дни, недели, месяцы, прежде чем она сможет примириться с происшедшим так же, как Брайс. Возможно, все было бы гораздо проще, не включись Мэри в середину игры, а проживи некоторое время в местной обстановке, видя обстоятельства, предшествовавшие гибели Люси.
— Вы надолго в Новый Эдем? — спросил Брайс.
— Не знаю. Я слишком потрясена, чтобы думать об этом. Я узнала о Люси… о несчастном случае… только вчера вечером.
Брайс потер маленький подбородок и понимающе кивнул:
— Надеюсь, хоть что-то в Новом Эдеме вам понравится. Это — прекрасное местечко. От всей души приглашаю вас посетить мое ранчо. Оно расположено неподалеку от ранчо Люси… Вы там были?
— Прошлой ночью.
— Мое имение «Ксанаду» находится всего в нескольких милях к северу. Все друзья Люси — желанные гости в моем доме.
— Спасибо. Я это запомню.
Брайс попрощался и откланялся. Мэри наблюдала, как он возвратился к своему столику у окна. Сидевшие там гости приветствовали его, как вернувшегося монарха. Мэри узнала среди присутствовавших двух актрис и одну топ-модель. Справа, рядом с Брайсом, сидела потрясающе стройная блондинка, с сильными, почти мужскими чертами лица и резким разлетом тонких бровей. Женщина спокойно выдержала взгляд Мэри и, подняв бокал с вином, кивнула ей в безмолвном приветствии. Потом она неожиданно резко повернулась к своему соседу, и контакт прервался, оставив Мэри недоумевать, был ли он на самом деле или же ей все только почудилось.
— Ну-с, дорогая, — протянул Дрю, снова привлекая внимание Мэри к своей персоне, — Ненавижу покидать гостей, но мне необходимо проверить, все ли в порядке на кухне, прежде чем на обед хлынет толпа изголодавшихся гуннов. — Ван Делен тепло сжал ее руку ладонями, лицо его выражало искреннее извинение. — Простите за все неприятности.
Мэри выдернула руку.
— Кажется, я чувствовала бы себя гораздо хуже, если бы и все делали вид, что ничего не случилось. Тогда все слишком бы напоминало «сумеречную зону».
— Точно.
— Спасибо за выпивку и за еду.
— Всегда к вашим услугам. И вы, разумеется, остановитесь у нас? Кстати, где вы остановились прошлой ночью?
— В «Райском».
— Боже праведный! В «Райском»! Никаких возражений. Вы остаетесь здесь в качестве гостьи Кевина и моей. По пути я скажу Раулю, нашему администратору, чтобы он приготовил вам номер.
— Благодарю вас.
— В «Райском»! — пробормотал Эндрю, содрогаясь. — И какой только изверг послал вас туда?
Со стороны кухни раздался звон разбившейся посуды и неожиданный взрыв испанской речи. Дрю в сердцах пробормотал:
— Чертова преисподняя! — и поспешил на кухню.
Кинув в рот последний ломтик жареного картофеля, Мэри встала из-за стола и направилась к выходу. ЕЙ предстояло найти свою машину. Потом можно будет поселиться в номере и рухнуть в постель. Больше никаких ночей в мотеле «Райский». Но как только Мэри покинула «Лось», мысли ее тут же машинально и настойчиво обратились к «извергу», пославшему ее туда. Рафферти.
Мэри объяснила подобный поворот тем, что за последние двадцать четыре часа ей слишком часто и неожиданно встречалось имя Рафферти. Первая стычка с Джеем Ди, неловкая сцена с его братом в кафе «Радуга», упоминание Рафферти, обнаружившего тело Люси. Все это заставило Мэри подумать о плохой карме.
Она засунула руки в карманы жакета. Пальцы нащупали гладкий черный камень, который сунула ей М. Е. Фралик, и принялись рассеянно катать его в ладони. В сознании Мэри возник образ Джея Ди: большая, твердая глыба ярко выраженной мужской сексуальности с глазами цвета грозовой тучи. Сердце Мэри забилось чуть сильнее, как только ей вспомнились сильные пальцы, прижимавшиеся к ее груди.
Мэри не знала, друг ей Джей Ди или же враг, но страстно хотела выяснить.
* * *
— Думаете, она что-нибудь знает?
— Трудно сказать. — Скучая от разговора, Брайс намотал телефонный провод на указательный палеи.
Эван растянулся в викторианском кресле, обтянутом мягким розовато-лиловым бархатом. Он не любил викторианского стиля, но в номере, постоянно закрепленном за ним, имелось несколько предметов мебели той эпохи. Здесь Брайс проводил время, когда ему лень было проделывать немалый путь до «Ксанаду» после вечерних встреч или же когда хотелось оторваться от приевшегося антуража.
Внимание Брайса привлекала женщина в другом конце комнаты — Шерон Рассел, его кузина. На Шерон были прозрачные белые чулки и невинно-белоснежный кружевной топик, резко контрастировавший с ее смуглой кожей. Один взгляд на Шерон мог заставить закипеть кровь в любом мужчине: тело, длинное и угловатое, с большой, конусообразной грудью и длинными, точно маленькие пальчики, сосками. Поразительно женственное, на грани извращения, тело контрастировало с резкими, мужскими чертами лица. Эта полярность больше всего возбуждала Брайса.
Он отхлебнул кампари и вернулся к телефонному разговору:
— Она ничем не показала, что ей что-либо известно, но они были близкими подругами. И она уже побывала на ранчо.
— Нам следует присмотреть за ней.
— Гм-м-м…
— Вы уверены, что ничего не обнаружили?
— Разумеется, уверен. Тут нечего обнаруживать. Дом тщательно обыскали.
В голосе на другом конце провода зазвучали свирепые нотки, слабо скрывающие дрожащий за ними страх:
— Черт вас побери, Брайс, именно это я и имею в виду. Не водите меня за нос. Больше никаких игр!
Уставившись на телефонный аппарат, Брайс округлил глаза» лицо исказилось насмешкой, как только он представил человека, с которым вел беседу. Бессилие. У него не было реальной власти, и он прекрасно это понимал. Без малейшего усилия его можно раздавить, стереть в порошок. Брайс дал это почувствовать, выдержав долгую молчаливую паузу. — Не будьте занудой! — резко произнес наконец он, бросил трубку и обратил все внимание на кузину.
Шерон была единственный человек в его свите, который не боялся до смерти его власти. Эван рассматривал Шерон как родственную душу. Оба были амбициозны, безжалостны, хищны в своих желаниях, не боялись идти на риск и эксперимент. Им неведомо было чувство страха.
Утопая острыми пятками в мягком ворсе ковра, Шерон, с горящим похотью взглядом, двинулась к Эвану. Брайс вытянулся в кресле и улыбнулся, видя, как Шерон жадно пожирает глазами его обнаженное тело.
— Он боится эту женщину? Эту Дженнингс? — спросила Шерон, запуская пальцы в густую поросль волос на груди Эвана.
— Он боится собственной тени.
— Что ж, я его понимаю… Мне тоже не нравится, что она здесь объявилась, — спокойно заметила Шерон. — Неизвестно, что там Люси наплела своей подружке или что та, возможно, собирается узнать.
Брайс вздохнул и выгнулся в ответ на прикосновение Шерон:
— Ничего страшного. Очень скоро мы это выясним.
— А что у тебя за игры с официанткой? — Голос у Шерон был почти так же мужеподобен, как и черты ее лица, — низкий, глухой и горячий. От его звуков нервы Брайса напряглись.
— Просто закинул пробный камешек, — заверил Брайс, беря в ладони груди Шерон. План, зревший в его голове, был еще сыроват, чтобы можно было им поделиться: Брайс хотел прежде как следует его обсмаковать. — Не бери в голову.
Стремительным и привычным движением Шерон обмотала запястья Брайса черными шелковыми лентами, затянув петли уже, чем требовалось, потом закинула руки Брайса ему за голову и накрепко привязала ленты к декоративным завиткам на спинке кресла.
— Нет, — похотливо проворковала она, усаживаясь ему на живот. — Это ты не бери в голову. Только со мной. Только вот так.
— Да, — прошептал Брайс, чувствуя, как у него перехватывает дыхание и он теряет способность что-либо соображать.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Темный рай - Хоуг Тэми



Хороший роман про Упрямого Сильного мужчину и Впрямую Сильную женщину:-) вторая сюжетная линия про брата Гг тоже понравилась. Концовка очень милая и нежная. В общем, читать!:-)
Темный рай - Хоуг ТэмиХомка
11.02.2014, 15.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100