Читать онлайн Темная лошадка, автора - Хоуг Тэми, Раздел - 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Темная лошадка - Хоуг Тэми бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.17 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Темная лошадка - Хоуг Тэми - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Темная лошадка - Хоуг Тэми - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хоуг Тэми

Темная лошадка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

8

В отличие от меня, Шону по-прежнему нравилось шокировать свою добропорядочную семью, появляясь на благотворительных балах, где зимой сосредоточена вся светская жизнь Палм-Бич. Эти балы потрясают неумеренной роскошью и стоят примерно столько же, сколько собирают на разные благие цели, но зато всем весело. Можно продемонстрировать платья и украшения от лучших домов моды, последние достижения косметической хирургии, общественное положение, повадки и уловки баснословно богатых людей. На что у меня, хоть я сама и выросла в этом мире, никогда не хватало терпения.
Шона я нашла в гардеробной (размером побольше спальни в обычном доме). Он был в смокинге от Армани и завязывал галстук-бабочку.
– Какая у нас нынче болезнь? – спросила я.
– Начинается на «п».
– Паралич?
– Паркинсон. Последний писк моды среди известных людей. Публика валом повалит, вот увидишь.
Шон застегнул пиджак и залюбовался собою в трюмо. Облокотившись на мраморный подоконник, я наблюдала, как он прихорашивается.
– Когда-нибудь список приличных болезней подойдет к концу.
– Я уже пригрозил маме, что в следующий раз устрою бал в пользу больных генитальным герпесом, – кивнул Шон.
– Господь свидетель, половина Палм-Бич внесла бы свою лепту.
– А другая половина приобщилась бы на ночных тусовках после бала. Хочешь быть моей дамой?
– В смысле герпеса?
– В смысле бала, Золушка. Твои родители точно там будут. Двойной скандал – двойное удовольствие.
Идея увидеться с матерью и отцом привлекала меня еще меньше, чем поход в полицию: из встречи с Лэндри, по крайней мере в перспективе, может выйти что-нибудь полезное.
Мать пару раз навещала меня, когда я лежала в больнице, исполняя материнский долг при полном отсутствии материнского инстинкта. В свое время она решилась на удочерение по причинам, бесконечно далеким от любви к детям. В ее жизни я была мелкой деталью, как сумочка или комнатная собачонка. И, как собачонку на поводке, меня всякий раз одергивали, стоило мне переступить границу дозволенного: отец тут же грозился лишить меня наследства. Мое вторжение в их жизнь его совсем не радовало. Я была ударом по его самолюбию, постоянным напоминанием о неспособности зачать собственных детей. И это лишь раздувало огонь моего неповиновения.
С отцом я не общалась уже более десяти лет. Наследства он меня лишил-таки, когда я бросила колледж и пошла работать в полицию. Какое оскорбление для него! Просто плевок в лицо. И еще – прекрасный повод разорвать отношения, которым вообще-то положено быть нерушимыми. Мы оба дружно за него ухватились.
– Ой, извини, – я широко развела руками. – Для такого случая я не одета.
Шон смерил критическим взглядом мои старые джинсы и черную водолазку.
– А куда подевалась та красавица, которую я видел нынче утром?
– Целый день доводила разных людей до бешенства.
– По-твоему, это правильно?
– Увидим. Если долго давить прыщи, какой-нибудь точно вылезет.
– Как прозаично!
– Ван Зандт заходил?
Шон закатил глаза.
– Солнце мое, из-за таких, как Томас Ван Зандт, я и живу за закрытыми воротами. Если и заходил, я ничего об этом не знаю.
– По-моему, он слишком занят попытками развести Трея Хьюза на несколько миллионов.
– Хочет продать ему лошадей? Не думаю, что у него что-нибудь получится. Хьюзу деньги нужны. Ты видела, какую он строит конюшню? Просто Тадж Махал местного значения.
– Что-то слыхала.
– Пятьдесят стойл с лепными сводами, с ума сойти! Четыре квартиры для конюхов на втором этаже. Крытая арена. И большая площадка для скачек.
– А где?
– Десять акров элитной земли в том новом районе рядом с Гран-При-Виллидж. Фэйрфилдс.
– Фэйрфилдс? – изумленно переспросила я.
– Да, – кивнул он, поправляя крахмальные манжеты и снова оглядывая себя в зеркале. – Роскошно до неприличия. Его тренеру будут черной завистью завидовать все жокеи Западного побережья. Дорогая, мне пора.
– Погоди. Но такое место должно стоить немыслимых денег! Трей действительно может безболезненно потратить такую часть своего капитала?
– Абсолютно. Мать отписала ему практически все имущество Хьюзов.
– Салли Хьюз умерла?
– В прошлом году. Свалилась с лестницы у себя дома и расколола череп. Во всяком случае, так говорят. Надо чаще встречаться со старыми соседями, Эл, – ворчливо заметил он, чмокнул меня в щеку и отбыл.
Фэйрфилдс. Только сегодня утром Брюс Сибрайт собирался заключать сделку в Фэйрфилдс.
Совпадений я не люблю и не верю в них. Точнее, не верю в их случайность. В колледже я как-то забрела на лекцию некоего современного светила, который утверждал, что жизнь на самом первичном, молекулярном уровне есть энергия. Все наши поступки, мысли, эмоции можно свести к чистой энергии, которая управляет нами, ищет новых путей, сталкивается с энергиями других людей в наших крохотных мирках. Энергия притягивает энергию, намерение становится силой природы, и никаких совпадений не может быть по определению.
Мне очень хотелось уверовать в эту теорию, но потом я поняла: тогда придется принять, что в жизни не бывает ничего случайного или нечаянного. И я решила лучше ни во что не верить.
Учитывая, с какими людьми была по жизни связана Эрин Сибрайт, ничего хорошего с нею сейчас происходить не могло. Мать, похоже, вообще не знала, у кого работала Эрин, и в это мне верилось легко. Пусть бы даже у самого дьявола – Кристал было все равно, лишь бы только из-за этого не покачнулся ее собственный мирок. Возможно, она вообще предпочла бы не помнить о том, что Эрин ее дочь. А Брюс Сибрайт? Знаком ли он с Треем Хьюзом? Если да, то знает ли он Джейда? А если знаком с обоими или хоть с одним, как вписывается в эту картину Эрин?
Скажем, Брюс хотел выставить Эрин из дому за шашни с Чедом. Если он знает Хьюза – а через Хьюза связан с Доном Джейдом, – возможно, он сам устроил ее к Джейду, чтобы таким образом убрать с глаз долой. Другой, куда более важный вопрос – было ли Брюсу дело, что€ станется с Эрин после того, как она перестанет жить в его доме? И если было, то в каком смысле – в хорошем или плохом? Что, если он хотел избавиться от нее на всю жизнь?
Такими-то мыслями и вопросами я заняла свой вечер. Мерила шагами домик для гостей, грызла ногти – вернее, то, что от них осталось. Из колонок лился негромкий, спокойный джаз – неподходящий музыкальный фон для тех сценариев, что я проигрывала в уме.
Тратить день на поездку в Окалу не хотелось: я нутром чуяла, что толку от этого не будет. В конце концов я решила, что утром позвоню в тамошнее сыскное агентство и дам всю необходимую информацию, вкупе с инструкциями. Если Эрин работает на ипподроме Окалы, через день, самое большее через два мне об этом сообщат.
Идиот. Надеюсь, он сейчас мается без сна.
Было за полночь, а у меня тоже сна ни в одном глазу. Вот уже сколько лет я не спала ночами – отчасти из-за склада характера, отчасти из-за не прекращающейся после травмы глухой боли. Впрочем, меня ничуть не заботило, как влияет недосып на мое физическое и психическое здоровье. Наплевать. Я привыкла. По крайней мере сегодня меня не мучили мысли о допущенных ошибках и о том, чем за них придется платить.
Я схватила куртку и вышла из дома. Ночь была прохладная, к Уэллингтону через Эверглейдс гнало грозу. Вдали, на востоке, среди туч посверкивали молнии.
Я проехала мимо роскошных конюшен Гран-При-Виллидж, развернулась и нашла каменные парадные ворота Фэйрфилдс. На табличке значился общий план владения, разделенный на восемь участков площадью от пяти до десяти акров. Три из них с пометкой «Продано». Гарантировалась утонченная красота ландшафта для эксклюзивных конно-спортивных сооружений, а по всем вопросам предлагалось обращаться в компанию «Грифон».
Каменные столбы уже были возведены и сторожка построена, однако железные ворота еще предстояло установить. Я медленно ехала по извилистой дорожке. Фары выхватывали из темноты заросли сорняков и кустарника. На двух стройках ярко горели прожектора. Даже глубокой ночью я без труда определила, какой из двух участков принадлежит Трею Хьюзу.
Конюшню уже поставили. Ее силуэт напоминал портфель для документов – огромный двухэтажный прямоугольный параллелепипед вытянулся вдоль дороги, щеголяя своей величиной. Он ярдов на тридцать отстоял от проволочной изгороди. Ворота были заперты на цепь.
Я подъехала вплотную к воротам и остановилась, стараясь разглядеть как можно больше. В свет фар попал кусок бульдозера, комья глины, кучи выкопанной земли. Рекламный щит перед конюшней гордо гласил, что строительная компания возводит имение «Везучий паршивец». Потрясающее остроумие!
Стоимость участка я могла определить только приблизительно. Десять акров земли вплотную к ипподрому – удовольствие недешевое, а то, что строит на этой земле Трей Хьюз, выльется в два, возможно, три миллиона за одни стены. Как и в Гран-При-Виллидж, в Фэйрфилдс жилых домов не планировалось: у владельцев конюшен шикарные коттеджи в Поло-клубе или на острове. Семейство Хьюз владело участком с видом на море на Блоссом-Вей, рядом с пафосными купальнями Палм-Бич и теннисным клубом. У самого Трея в то время, когда я с ним еще общалась, был особняк в Поло-клубе. Теперь ему принадлежало все, благодаря тому, что Салли Хьюз неудачно оступилась на лестнице.
Действительно, везучий паршивец! Отделаться от женщины, которую он называл не иначе, как Мать-Правительница, получить неограниченный доступ к баснословному состоянию ценой одного простого падения. Эта мысль извивалась у меня в мозгу, как змея.
После разговора с Шоном я вышла в Интернет, чтобы найти любые упоминания о гибели Салли Хьюз, и не нашла ничего, кроме некролога. Ни слова о расследовании.
Впрочем, откуда бы ему взяться?
«Как неосмотрительно пропустить такое в газету!» – сказала бы моя мать. В наших краях в газетах печатают светскую хронику и объявления. А таким грязным вещам, как смерть и полицейские расследования, там не место. Газету, которую читает моя мать, печатают на глянцевой бумаге, типографской краской такого качества, чтобы не запачкала невзначай руки читателей. Чистота – залог успеха. В том числе и чистота содержания.
«Пост» – городская газетка Уэст-Палм-Бич, где живут люди попроще, – сообщала, что Салли Хьюз умерла у себя дома, в возрасте восьмидесяти двух лет.
Как бы то ни было, в результате Трей Хьюз стал настоящим золотым гусем. И, разумеется, всегда находились люди, готовые сделать ему маленькое одолжение – например, помочь избавиться от скакуна с чудесным характером, но без особых талантов. Неважно, сколько у Трея денег сейчас. Четверть миллиона долларов лишними не бывают.
Возглавлять список таких благодетелей, несомненно, должен Дон Джейд. Какая завидная участь для него – да и для любого другого тренера – войти в такую конюшню, сразу же вернуть себе вес и всеобщее уважение, приманить еще больше клиентов с бездонными карманами.
Интересно, почему нынче утром я почувствовала между ними такое напряжение? Ведь Трей Хьюз может теперь позволить себе нанять любого, самого успешного известного тренера. Почему он якшается с Доном Джейдом, чья репутация основана скорее на скандале, чем на успехе? Впрочем, еще – на способности выходить сухим из воды после любых грязных дел…
Так или иначе, положение у Дона Джейда отличное. Следовательно, многие должны завидовать ему черной, лютой завистью.
Я тут же подумала про Майкла Берна. Мне удалось выяснить, что он выступал на Звездном до Джейда, но на соревнованиях показывал весьма скромные результаты. Затем скакуном занялся Джейд. Прибрал к рукам и коня, и хозяина, и конюшню типа Тадж-Махал. Неудивительно, что Берн озлился. Он не просто потерял какие-то деньги, когда Звездного вывели из его конюшни. Потерял он пропуск в знатную кормушку.
Он не просто, как выразился Ван Зандт, конкурент Джейда – он враг.
А враг может стать ценным источником информации.
Я вернулась к конно-спортивному центру. Ночью можно спокойно облазить все, не беспокоясь, что меня увидит кто-нибудь из присных Джейда. Я хотела найти конюшню Берна. Если удастся раздобыть ее телефон, можно будет назначить встречу там, где никто из компании Джейда нас не застукает.
Из будки на проходной вышел несчастный заспанный вахтер.
– Очень поздно, – с сильным акцентом произнес он.
Я горестно вздохнула:
– Ага, расскажите мне об этом. У нас там лошадь заболела, а мне выпало дежурить ночью, как и вам.
– А, вот что, – кивнул он. – Понял. Сочувствую. Удачи, мисс.
– Спасибо.
Он не удосужился спросить, как меня зовут или из какой конюшни эта несуществующая лошадь. У меня был пропуск на стоянку и правдоподобная история. Вполне достаточно.
Я опять поставила машину у задних ворот, не желая привлекать к себе лишнего внимания. С фонарем в руке и пистолетом за поясом джинсов я пошла по проходу между конюшнями-палатками, ища табличку с именем Майкла Берна и надеясь не наткнуться на чьего-нибудь конюха или охранника, совершающего обход. Если повезет, найду коней Берна неподалеку от Джейдовых. Если же удача не на моей стороне, мне придется обойти сорок конюшен.
Надвигалась гроза. Ветер крепчал, крыши палаток надувались пузырем и хлопали, беспокоя животных. Прикрывая фонарь ладонью, я осторожно читала таблички с именами владельцев и телефонами экстренной помощи и все же напугала нескольких коней. Они заметались в тесных денниках, закатив глаза от ужаса. Остальные тихонько ржали, выпрашивая лакомство.
С запада налетел порыв ветра, зашумел в кронах деревьев. Над головой пророкотал гром. Проходя мимо палатки номер двадцать два, я вдруг услышала, как скрипнули дверные петли, а потом раздался какой-то резкий, отчетливый звук, который я не могла объяснить, покуда не случилось вот что.
Подобно духу из потустороннего мира, прямо на меня по проходу между палатками понесся огромный призрачно-серый конь. Не успела я среагировать, как он наскочил на меня и отбросил назад. Теперь только бы успеть откатиться прочь с его дороги, только бы ноги не подвели… Правая щиколотка зацепилась за колышек палатки, и я с грохотом повалилась наземь. Попыталась прикрыть голову, свернуться в клубочек, каждой клеточкой тела готовясь к страшному удару подкованных сталью копыт, к тому, что сейчас полтонны живого веса обрушится на мою хилую плоть и хрупкие косточки. Но серый перескочил через меня и ускакал в темноту.
Поднявшись на ноги, я шагнула обратно к палатке, но тут выбежала еще одна лошадь – черная, с белой звездочкой на лбу – и с громким ржанием помчалась следом за серым. Я едва успела уклониться от копыт.
Шлепок по крупу, вот что я тогда услышала! Звонкий шлепок ладонью по конскому крупу.
Я побежала в палатку. Там творился страшный переполох, лошади бились и метались в стойлах. Хлипкие перегородки из трубок и холстины ходили ходуном и жалобно скрипели. Стены палатки сотрясали порывы ветра. Я закричала, надеясь, что преступник испугается разоблачения и обратится в бегство.
Еще одна лошадь выскочила из открытого денника, увидела меня, всхрапнула и промчалась мимо, отбросив меня к двери соседнего стойла. Потом распахнулась и эта дверь, толкнув меня в спину, и я упала на колени. Из стойла за моей спиной, брыкаясь, как необъезженный мустанг на родео, выскочил конь, с низким храпом шарахнулся в мою сторону, и я только услышала, как копыто со свистом рассекло воздух в миллиметре от моего виска.
Не успела я шевельнуться, как душная вонючая темнота окутала голову и верхнюю часть тела и меня бросило вперед, в денник. Я попыталась стянуть с себя попону, но не могла поднять рук. Нахлынула дурнота, голова кружилась, я зашаталась, оступилась и упала на одно колено. И тут что-то сзади коротко и сильно ударило меня по спине – настолько сильно, что из глаз посыпались искры.
От третьего удара я повалилась ничком и затихла. Воздух врывался в гортань жгучими, резкими толчками, не наполняя легких. В голове гудело, ничего больше я не слышала и только думала – успею ли узнать, что происходит, до того, как погибну под копытами следующей лошади. Я попыталась подняться, но не смогла – сигнал терялся где-то на полпути от мозга к нервным окончаниям. Зато спину пронзила такая боль, что я задохнулась, закашлялась. Мне не хватало воздуха, но вздохнуть полной грудью я тоже не могла.
Прошла минута. Ни одна больше лошадь не пробежала мимо. И вилами в спину больше не били. Видимо, тот, кто напал на меня, сбежал, а я осталась одна совершенно не в том месте и абсолютно не в нужное время. Лошади бегают на свободе. Если сейчас кто-нибудь вломится в конюшню и найдет меня…
Собрав остатки сил, я все-таки стащила с головы попону и, хватая ртом воздух, кое-как поднялась на ноги. Казалось, земля ходит подо мною ходуном, но мне тем не менее удалось добрести до выхода из палатки.
Фонарь валялся на земле – там, куда упал, когда меня сшибла первая лошадь, – и его свет желтым лучом разрезал темноту. Лошади скакали по расчищенному участку под склоном, некоторые метались между палатками. Ветер дул все сильнее, и уже падали первые тяжелые капли дождя. Я услышала вдали чей-то крик. Пора сваливать.
Я схватила фонарь, и его луч высветил надпись:
«В случае необходимости звонить Майклу Берну…»
– Не двигайтесь! Бросьте фонарь!
Голос раздался у меня за спиной, и одновременно мощный луч света ударил мне в плечо.
– Я услышала шум, – полуобернувшись, сказала я. – Кто-то открывал двери денников.
– Правильно, – язвительно заметил человек. – И я даже знаю кто. Бросайте фонарь, ну!
– Это не я, – возразила я, поворачиваясь лицом к нему. – Я пыталась его задержать. Вот, у меня синяки.
– Леди, я еще раз повторять не стану. Бросайте фонарь!
– Я хочу видеть, кто вы. Откуда мне знать, что вы не тот, кто это сделал?
– Я охранник.
Это меня ничуть не успокоило. Договор об охране ипподром заключал с частными фирмами, которые работникам платили мало, а потому нанимали кого попало. Я пыталась его рассмотреть, но свет фонаря слепил мне глаза. Впрочем, пистолет в его руке я увидела сразу.
– Это что, по форме положено? – спросила я.
– Мне – положено. – Он повел дулом в мою сторону. – Хватит вопросов. Выключите свет и отдайте фонарь. Пошли.
Я повиновалась, искренне желая поскорее выбраться на открытое место, где вокруг точно есть другие люди. Даже подумала, не рвануть ли туда сию минуту, но решила этого не делать. Не надо, чтобы потом мой портрет и приметы поместили на первых страницах газет. И выстрел в спину схлопотать тоже неохота.
За стенами палатки перекрикивались люди, ржали кони. Я слышала перестук копыт по утоптанной грунтовой дороге. Охранник препроводил меня к тележке для гольфа, стоявшей у палатки номер 19 – конюшни Джейда.
Интересно, сколько времени он здесь стоит? И трудно ли подкупить такого парня, как этот, чтобы отпер несколько денников? Ночная грошовая работа по охране лошадей, которые стоят больше, чем средний человек заработает за всю жизнь, вполне может изменить представления о добре и зле.
Я скользнула на пассажирскую половину передней скамейки, мокрую и скользкую от усиливающегося дождя. Переложив пистолет в левую руку, охранник включил мотор и развернулся кругом. Я села вполоборота к нему, незаметно завела руку за спину и проверила, на месте ли мое оружие. Порядок, по-прежнему там – за поясом джинсов, под курткой и водолазкой.
– Куда мы едем?
Он не ответил. На поясе у него потрескивал радиопереговорник: другие охранники сообщали о вырвавшихся на волю лошадях. Мой не торопился в эфир, чтобы сообщить кому-нибудь о задержанной. Мы ехали к центральной части комплекса, призрачного и нереального в два часа утра, как город привидений.
– Я хочу поговорить с вашим начальством, – веско заявила я. – И пусть кто-нибудь свяжется с детективом Лэндри из конторы шерифа.
Тут он повернул голову.
– Зачем?
Теперь не отвечала я. Пусть подумает.
Мы ехали мимо других охранников; еще какие-то люди бежали под дождем, спеша принять участие в аттракционе поимки пьяных от свободы горячих коней. Позади остались ряды палаток, пустые мелочные лавки. Дождь лил стеной.
Наконец тележка остановилась рядом с одним из больших фургонов, где помещались конторы дирекции ипподрома, и он выключил мотор. Мы вместе поднялись по железной лесенке, и охранник подтолкнул меня вперед. За металлическим столом стоял толстяк с внушительным, размером с кирпич, радиопереговорником в руках и прислушивался к шуму из динамика. Зоб у него был как у жабы: огромная, шире головы, кожная складка вываливалась из воротника рубахи. На нем тоже была синяя форма охранника, с двумя-тремя дополнительными нашивками на груди. Экипировка для доблестного отсиживания задницы и осуществления неограниченного руководства.
– Это она, – сказал тот, кто меня привел. – Я поймал ее, когда она открывала двери денников.
Я посмотрела ему в лицо и спросила тоном, не оставляющим сомнений в моих намерениях:
– Сюрпризы помимо того, что у вас в кармане, еще будут?
Я точно знаю, что пистолет у него был заряжен. Пусть, пусть только попробует сказать, что грозил мне, чтобы попугать! По должности ему оружия не полагается. Да и разрешения на ношение огнестрельного оружия у него наверняка нет. Если все это так и я заявлю на него в полицию, очень вероятно, что по меньшей мере работу он потеряет. И по его лицу я видела, что именно обо всем этом он сейчас и думает.
Впрочем, будь он поумнее, не вкалывал бы здесь наемным полканом в чужом мундире.
– Вы застали меня в конюшне с фонарем, – выждав паузу, заявила я. – Я хотела помочь. Так же, как и вы.
– Вы имеете что-то против Майкла Берна? – спросил толстяк. Выговор у него был тягучий, флоридский.
– Я никогда не была знакома с Майклом Берном. Однако сегодня утром я наблюдала его шумный, с угрозами, спор с Доном Джейдом. Вероятно, вы пожелаете выяснить, где находится в данный момент мистер Джейд.
Старший уставился на меня.
– Берн уже едет, – сказал он. – И с ним двое полицейских. Присядьте, мисс …?
Я не ответила и садиться не стала, хотя от полученных ударов спина у меня болела как сволочь.
– Вам надо будет попросить представителей власти расценивать территорию вокруг той палатки как место преступления, – сказала я. – Кроме того, что ваш подозреваемый выпустил лошадей, он еще напал на меня, когда я пыталась обратить его в бегство. Они найдут там вилы или метлу – что-то с длинным черенком, на котором могли остаться отпечатки его пальцев. Я хочу, чтобы ему было предъявлено обвинение. А мне срочно нужно пройти медицинский осмотр, и пусть сфотографируют мои синяки. Возможно, я подам в суд. Что здесь за начальство, если оно не может обеспечить людям и животным элементарную безопасность?
Толстяк воззрился на меня так, будто в жизни ничего подобного не видел и не слыхивал.
– Вы кто?
– Я не собираюсь сообщать вам свое имя.
– Мисс, ваше имя мне необходимо. Это для протокола.
– Значит, у вас возникла проблема, потому что имени я вам не скажу. – Я пожала плечами. – Я не обязана что-либо вам говорить. Вы не представитель государственной службы правопорядка, а следовательно, не имеете права требовать от меня сведений.
– Полицейские уже едут, – угрожающе заметил он.
– Вот и славно. С радостью отправлюсь с ними, хоть у них и нет никаких оснований для моего ареста. Стоять в проходе конюшни, насколько мне известно, – не преступление.
– Бад говорит, вы выпустили лошадей.
– По-моему, логично еще раз спросить Бада, что именно он видел.
Он посмотрел на Бада.
– Так выпускала она их или нет?
Бад тупо молчал. Очевидно, он был не способен выдать даже ту ложь, при помощи которой хотел то ли спасти собственную задницу, то ли заслужить похвалу шефа.
– Она просто была там, – пробормотал он наконец.
– И вы тоже, – заметила я. – Откуда нам знать, не вы ли открывали те двери?
– Это же нелепо! – фыркнул толстяк-жаба. – Зачем бы ему это делать?
– Могу лишь строить догадки. Деньги. Злой умысел. Психическое расстройство.
– Вероятно, те же мотивы применимы к вам.
– Не в данный конкретный момент.
– У вас есть лошади на этом ипподроме, мисс …?
– Я уже все вам сказала, – заявила я. – Могу я позвонить своему адвокату с вашего телефона?
Он прищурился.
– Нет!
Я пожала плечами и села на стул у стола. У толстяка затрещал радиопередатчик – привратник сообщил о прибытии наряда полиции. Вот она, удача! В данных обстоятельствах появление Майкла Берна обрадовало бы меня намного меньше.
Толстяк велел привратнику отправить патрульный автомобиль к конторе.
– Выпустить лошадей – серьезное правонарушение, – обратился он ко мне. – За это вы и сесть можете.
– Нет, не могу, потому что не я их выпускала. А преступнику могут вменить в вину злостное хулиганство, что является мелким правонарушением. Его оштрафуют, возможно, направят на общественные работы. Сущие пустяки по сравнению, например, с незаконным ношением оружия, – поглядывая на помрачневшего Бада, возразила я.
– Кажется, вы говорили, что больше ни слова не произнесете, – пробормотал он.
За стенкой фургона хлопнула автомобильная дверца. Я встала и пригладила пятерней мокрые волосы. Вошел полицейский с таким видом, будто его разбудили звонком посреди сладкого сна.
– Что там, Марш? Кто-то выпустил кляч? Она?
– Она была рядом, – буркнул толстяк. – Возможно, знает что-нибудь о преступлении.
Полицейский равнодушно взглянул на меня.
– Это так, мэм?
– Я буду говорить только с детективом Лэндри. Лично, – ответила я.
– Как ваше имя, мэм?
Я прошла мимо него к двери, по дороге бросив взгляд на именной жетон на куртке.
– Поговорим в машине, помощник шерифа Сондерс. Поехали.
Сондерс удивленно посмотрел на толстяка, но тот лишь покачал головой:
– Удачи, сынок. Она та еще штучка.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Темная лошадка - Хоуг Тэми



Любителям детективов читать однозначно. Интересная сюжетная линия. Любовная линия тут даже не второстепенная, очевидно напряжение между героями, но детального описания их чувств друг другу и какого то накала любовных страстей нет вообще. Короче говоря, книга мне понравилась, но это не любовный роман, а детектив.
Темная лошадка - Хоуг ТэмиХомка
8.02.2014, 11.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100