Читать онлайн Приманка для мужчин, автора - Хоуг Тэми, Раздел - ГЛАВА 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Приманка для мужчин - Хоуг Тэми бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.07 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Приманка для мужчин - Хоуг Тэми - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Приманка для мужчин - Хоуг Тэми - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хоуг Тэми

Приманка для мужчин

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 6

Элизабет прошла по комнатам и аккуратно, не пропустив ни одной, включила все лампы. Ей хотелось залить дом ярким светом, прогнать ютящиеся в углах зловещие тени. Фонарь на заднем крыльце осветил древний холодильный шкаф с выдвижными ящиками и груду набитых всякой всячиной картонных коробок на нем и вокруг, на давно не крашенном дощатом полу. Надо наконец собраться и заняться ими — так и стоят с самого переезда. Кухонный неоновый светильник — яркий представитель нелепого стиля семидесятых — являл взору просторную комнату, оклеенную уже отстающими от стен желто-оранжевыми обоями в апельсинах, бананах и яблоках. Полки и шкафы с болтающимися на одной петле или вовсе отсутствующими дверцами были выкрашены в жизнеутверждающий цвет свежего дерьма.
Сама кухня, казалось, недавно подверглась разгрому. На покрытом изрезанной клеенкой столе стояло штук шесть открытых коробок с кукурузными хлопьями. Утром Трейс забыл убрать в холодильник молоко, и, простояв полсуток на жаре, пакет источал сладковато-кислую вонь. Грязная посуда громоздилась в мойке из нержавейки, которую какой-то хозяйственный гений задвинул в самый угол, не оставив места даже для узенького прилавка. На старом черно-оранжевом линолеуме тут и там зияли прорехи. У обеденного стола примостилась куча стоптанных разномастных кроссовок большого размера.
— Клянусь честью, мне пора сменить горничную. Элизабет смущенно оглянулась на привезшего ее домой Марка Кауфмана, но тот, как оказалось, поправлял пробор перед старым хромированным тостером. Застигнутый врасплох, он резко выпрямился и покраснел. У него вырвался нервный смешок, как будто Элизабет пошутила с ним на языке, которого он не понимает. Все с ним ясно: мальчик встретил первую большую любовь…
— Спасибо, что проводили меня, мистер Кауфман. Вам, должно быть, тоже не терпится поскорее оказаться дома. Уже ночь, и ваша жена, наверное, беспокоится.
— Что вы, я не женат, — торопливо заверил он с горящими надеждой глазами.
Элизабет взяла со стола рукавицу-прихватку, задумчиво провела ею по щеке.
— Вы серьезно? — Она надеялась, что смогла удивиться достаточно натурально, чтобы он поверил. — Нет, как хотите, не могу поверить, что на вас до сих пор не положила глаз какая-нибудь милая девочка.
От такого комплимента Кауфман просто просиял.
— Если б я не завязала с мужчинами… — нарочно не кончив фразу, сокрушенно покачала головой она. Оптимизм улетучился из помощника шерифа, как воздух из воздушного шарика. Он даже как-то съежился и стал меньше ростом.
Потом вспомнил о своей главной обязанности защитника слабых, оглядел кухню расширенными глазами, будто вдруг вышел из транса и только что заметил, какой здесь хаос. Он уже понял, что ему делать.
— Гм… хотите, я осмотрю весь дом? Простите, но я заметил, что, когда мы приехали, дверь не была заперта.
— Дорогой мой, по-моему, если в таком доме вообще есть двери, мне крупно повезло.
Те крохи, что остались у нее, когда адвокаты Брока после развода ободрали ее как липку, ушли на покупку
«Клэрион» — правда, она отложила еще на колледж для Трейса. Ферма Дрю, как это ни грустно, оказалась лучшим, что она смогла себе позволить.
— Тут просто нужен небольшой ремонт, — дипломатично заметил Кауфман.
— Вот и агент по недвижимости тоже так говорил, — вздохнула Элизабет, с гримасой отвращения вводя его в гостиную, где ощутимо пахло дохлыми мышами. — Я начинаю понимать, что вы тут все слишком хорошо умеете недоговаривать.
Она провела помощника шерифа по обоим этажам дома, закончив экскурсию в подвале. Там, насколько она понимала, мог запросто спрятаться любой желающий, и даже не один. Обход не выявил ничего, разве только лишний раз доказал, что как хозяйка она никуда не годится. В шкафах никто не прятался. Дом был абсолютно пуст, никаких следов убийцы. И Трейса тоже.
Забирая одежду, которую Янсен велел конфисковать как вещественное доказательство, бедняга Кауфман покраснел по самую маковку. Не зная, куда девать глаза, он вытащил из ведра с кухонными очистками кружевные трусики и бюстгальтер и поспешно сунул в коричневый бумажный пакет.
— Вы уверены, что одной вам будет спокойно? — спросил он, глядя на Элизабет преданными собачьими глазами и озабоченно хмурясь. — Хотите, я позвоню жене моего брата? Она приедет и побудет с вами. Она служила в армии.
Элизабет вымученно улыбнулась:
— Спасибо, не стоит. Вот-вот придет домой мой сын. Все будет в порядке.
Марк кашлянул, переступил с ноги на ногу.
— Мы будем ездить по шоссе мимо вас всю ночь, так что, если услышите шум машины, не пугайтесь. Я бы прислал сюда кого-нибудь подежурить на ночь, но у нас маловато народу…
— Понимаю. Честно, со мной все будет хорошо. Кауфман как будто расстроился, что она не стала упрашивать его остаться и защитить ее. Элизабет едва не рассмеялась вслух. Кауфман вежливо склонил голову, и при тусклом свете фонаря над крыльцом она увидела, что он опять краснеет.
— Мне было очень приятно с вами познакомиться. Она прикусила губу. Боже милостивый, что с нею творится? Просто какой-то театр абсурда, а не жизнь: вечером нашла изувеченный труп, ночь провела в участке и вот под утро обменивается любезностями с представителем закона. Хоть бы больше ничего интересного не произошло.
Стоя у окна в кухне, она смотрела вслед джипу Кауфмана. На самом деле он милый; уж во всяком случае, добрее своего шефа, размышляла Элизабет, глядя на удаляющиеся огоньки задних фар. Дэн Янсен и не подумал побеспокоиться, как она тут одна, тем более — приехать и убедиться, что ей ничто не угрожает. Хам высокомерный.
Тишина пустого дома обрушилась на нее внезапно, как стук двери. Она была одна, и ее дом меньше всего был похож на дом — обжитой, надежный и уютный.
Одна… У нее вдруг заныло под ложечкой. Ее никогда особо не пугало одиночество. Она жила одна, если не физически, то эмоционально, почти всю жизнь, постепенно свыкаясь с тем, что все, чего когда-либо хотела, оказывалось совершенно недостижимым. А хотелось ей, сколько она себя помнила, быть важной для кого-нибудь, любимой, нужной. Но, видно, не судьба.
Отец замкнулся в своей тоске по умершей жене, совсем забыв про Элизабет и находя утешение только в бутылке виски. Для него она была не более чем лишним багажом, который надо тащить за собой с фермы на ферму в поисках работы и жилья на время до следующего большого запоя. В семнадцать лет она влюбилась без памяти в Бобби Ли Брилэнда, бронзового призера по метанию лассо на родео в западном Техасе, зеленоглазого паршивца с белозубой улыбкой и такой бездной обаяния, на которую порядочный человек просто не способен; и стала светом его очей… на целых полгода. Их брак выдержал интрижки Бобби с мисс Лучшей Наездницей Техаса и Королевой Скачек с Препятствиями только благодаря неколебимому убеждению Элизабет, что у Трейса должен быть отец. Но роман Бобби с победительницей праздничного забега Дней Гремучей Змеи истощил ее терпение, и дальше она двинулась по жизни одна — девятнадцатилетняя, с грудным ребенком, без друзей и особых надежд.
Кажется, история повторяется, подумала Элизабет, возвращаясь из прошлого в настоящее и оглядывая свою удручающе неприбранную кухню. Брок ее обманул, ей пришлось уехать, и вот она здесь, в городе, где у нее всего одна знакомая душа, с сыном, который стал ей совсем чужим, и с весьма неопределенным будущим.
Глаза защипало от слез. Чтобы не заплакать, она посмотрела вверх, и взгляд ее остановился на висящих на стене часах. Ровно час ночи. Трейс уже два часа как должен быть дома! Черт возьми, неужели хотя бы сегодня он не мог вернуться вовремя? Человеку перерезали горло всего в миле отсюда! Материнский инстинкт работал безупречно: от страха за родное дитя горло Элизабет сжала судорога.
Убийца наверняка бродил где-то рядом, когда она нашла тело. Да, точно: она чувствовала, что кто-то за ней следит, чувствовала разлитое в воздухе зло. Может, он прятался там, за деревьями, поджидая следующую жертву. А Трейс на своем велосипеде едет по ночному пустому шоссе совсем один!
Она повернулась к окну, до боли в глазах вглядываясь в темноту, но не увидела ничего, кроме собственного отражения. И снова то же чувство — за нею следят, и что-то зловещее и опасное густым маревом висит в воздухе, проникает сквозь оконное стекло, шарит по шее костлявыми .пальцами, бросает в дрожь. На западе черное небо расколола пополам молния, и как дальняя канонада пророкотал гром.
Что-то в воздухе. Тяжелое и недоброе.
Элизабет зябко обхватила себя руками, дрожа от собственной беспомощности.
Хлопнула входная дверь, и ее стук прозвучал в ночи как выстрел. Элизабет метнулась от окна к шкафу, ругая себя, что раньше не сообразила достать украденный из коллекции Брока пистолет, и наугад схватила что-то с полки. Это был большой мясной нож с засохшей на лезвии пленкой соуса, лежавший здесь с утра. Сжимая нож в трясущейся руке, она выставила его перед собою ровно в тот момент, как кухонная дверь распахнулась, и вошел Трейс.
— Черт, — процедил он, не сводя глаз с блестящей под лампой стали, — я, конечно, ждал выволочки, но это уже перебор. Я всего на два часа задержался.
Элизабет шумно выдохнула, чувствуя, как с воздухом уходят последние силы. Необходимость защищать свою жизнь отпала, и адреналин, только что бурливший в крови, весь куда-то делся. Она была теперь настолько слабой, что боялась упасть. Колени подгибались, пульс зашелся под сто ударов в минуту от облегчения и пережитого
Ужаса.
— Ты меня до смерти напугал! — напустилась она на сына. — Сегодня ночью в миле отсюда убили человека.
Трейс только моргнул. По его лицу никогда нельзя было догадаться, что он чувствует; еще мальчиком он усвоил одно только выражение — серьезное и отстраненное. От отца он не взял практически ничего, все от нее — коротко стриженные темные волосы, продолговатое лицо с волевым, упрямым подбородком и гладкими, чуть впалыми щеками, прямой короткий нос. Даже рот был точь-в-точь как у нее: четко очерченный, чувственный — с каждым годом все более чувственный. Ей, матери, пожалуй, даже неловко смотреть на него такими глазами… Элизабет не уставала благодарить бога за то, что Трейс, в отличие от своего папаши, пока не проявлял повышенного интереса к полногрудым и смазливым особям женского пола, потому что иначе от них точно не было бы отбою.
Серо-зеленые глаза Трейса спокойно смотрели на нее сквозь стекла больших круглых очков а-ля Бадди Холли.
— Я его не убивал, — заметил он, переведя взгляд на нож в ее руке. — А ты?
Элизабет отложила нож и стала растирать ледяные от страха пальцы. Страх, парализовавший ее в тот миг, когда открылась дверь, отступил. Элизабет, чтобы перестать думать об убийстве, приступила к исполнению родительского долга.
— В одиннадцать ты уже должен был быть дома. Чем ты занимался так долго?
— Ничем, — пряча глаза, промямлил сын, независимо повел широким плечом и сунул кулаки в карманы потертых джинсов. Он уже сантиметров на пять перерос довольно высокую Элизабет и заметно раздался в кости за последний год. Пожалуй, к осени ему станут тесны все рубашки; та белая футболка, что на нем, плотно обтягивала плечи и едва доставала до пояса. Трейс бесшумно переминался с ноги на ногу, понимая, что мать ждет более подробного ответа.
— Просто тусовался, и все, — наконец выдавил он.
— Где?
— В городе.
— С кем?
— Ни с кем! — взорвался он, бросив на нее злой взгляд исподлобья. — Это что, опять допрос с пристрастием? Ну давай, поставь меня под прожектор, вытяни дубинкой пару раз! Ничего я не делал!
Элизабет прикусила язык, скрестила руки на груди, едва удерживаясь, чтобы не схватить его за плечи и не тряхнуть хорошенько. Трейс врал. Правда, в отличие от своего папеньки, врать он совершенно не умел — ни в детстве, когда перед ужином таскал с кухни печенье, ни подростком, за которым водились грехи посерьезней, чем испорченный перед ужином аппетит. От врожденной ли честности или по неумению, но лжецом он был никудышным. Ложь висела на нем, как дешевый пиджак, и сейчас ему явно было неуютно.
Она не собиралась обличать его; в Атланте подростковый психолог как раз говорил, что без взаимного доверия выстроить отношения невозможно.
— Ничего не делать можно было и дома, — мягко заметила она.
— Конечно, здесь ведь так классно, прямо пятизвездочный отель, — фыркнул Трейс. — Обожаю валяться в своей конуре, пялиться на эти облупленные стены, нюхать, как гниют под полом дохлые мыши. Весело, просто обхохочешься.
Элизабет со вздохом шагнула к нему, погладила по плечу.
— Родной мой, я знаю, тебе надоело…
— Ничего ты не знаешь! — взорвался он, как бомба. От него исходили физически ощутимые волны неприязни, он вдруг стал больше, взрослее, он нависал над нею, заслоняя плечами лампу, сжимая кулаки, и на его голых руках резко выступали мышцы. Глаза за стеклами очков метали злые молнии.
На мгновение Элизабет показалось, что сейчас он ударит ее, и от этой мысли ее охватила тошнотворная слабость. Трейс никогда не поднимал на нее руку, он и голос редко повышал, даже когда был совсем маленьким. Правда, гормональные бури переходного возраста всех делают неуправляемыми. И еще кокаин… Нет, сейчас он вряд ли снова нюхает — никаких признаков нет, да и денег у него совсем нет. Пожалуй, и к лучшему, что они разорены: по крайней мере, средства не позволят Трейсу нажить те же неприятности, что и в Атланте.
Он справился со взрывом эмоций, отвернулся от Элизабет, с размаху захлопнул дверцу шкафа, но та отлетела обратно и будто в насмешку повисла, качаясь, на одной петле. Тогда он наотмашь ударил по ней еще и еще, но с тем же результатом, выругался и пнул дверцу ногой.
— Ненавижу этот дом!
Опершись ладонями о стол, он стоял спиной к ней, опустив голову и тяжело дыша. Плечи его ходили ходуном. Элизабет захлестнула волна бессильного отчаяния. Для себя и сына она хотела совсем не этого; даже когда стало ясно, что от Брока после развода не дождаться и дырки от бублика, начало новой жизни представлялось ей более радужным.
В мыслях все выходило просто чудесно; маленький городок в Миннесоте, собственный бизнес, совместная работа со старой университетской подругой. Деревянный дом, где они с Трейсом будут коротать тихие вечера и заново узнавать друг друга, сидеть на крыльце и смотреть, как заходит солнце. На деле жизнь обрушивала на них удар за ударом и останавливаться пока не собиралась.
Силы совсем оставили Элизабет, и ей нестерпимо захотелось коснуться своего ребенка. Теперь он был уже почти мужчиной, но она видела его пятилетним мальчиком с большими грустными глазами за стеклами слишком тяжелых для детского личика очков. Господи, когда он успел так вырасти, беспомощно удивилась она, кладя ладонь ему на спину. Под тонкой футболкой бугрились мышцы, окаменевшие от ее прикосновения.
— Родной мой, я понимаю, сейчас нам с тобой несладко, — мягко начала она, осторожными круговыми движениями гладя сына по спине, как в детстве, чтобы успокоить его. Он хрипло, невесело усмехнулся и помотал головой.
— Все наладится, — продолжала она, не зная, кого убеждает — себя или его, — вот увидишь. Надо только немного потерпеть.
— Да уж. — Он стряхнул ее руку, шутовски улыбаясь и яростно моргая, чтобы прогнать слезы, и это поразило ее больнее, чем любые грубые слова. — Наладится после дождичка в четверг. Ладно, я пошел спать.
Хлопнула дверь. Элизабет так и осталась стоять одна посреди кухни, вспоминая ночь, когда сказала Бобби Ли, что уходит от него.
Она стояла посреди кухни под лампой дневного света. Ее душил запах подгоревшего бекона и туалетной воды «Аква Вельва», и в животе противно ныло от волнения. Трейс сидел у нее на руках, мусоля печенье, с испуганными, полными слез глазами — и у нее, видимо, были такие же. На ней был ее лучший ковбойский наряд — специально для Бобби Ли, чтобы прочувствовал, что он теряет, — джинсы в обтяжку, туже, чем шкурка на колбасе, приталенная ярко-желтая рубашка с черной вышивкой, буфами и широкими манжетами, широкий кожаный ремень с огромной серебряной пряжкой, чтобы подчеркнуть невозможно тонкую талию, и тщательно начищенные, сияющие сапоги от Тони Лама на скошенных каблучках. Она знала, что своим внешним видом способна свести с ума любого, но все-таки ей было всего девятнадцать, и она умирала от страха.
Она стояла посреди кухни и говорила Бобби Ли Брилэнду, что сыта по горло его похождениями, что сию минуту забирает с собой сына и уходит навсегда, если только он не придумает что-нибудь немедленно.
Гудел холодильник, Бобби Ли стоял у двери с бутылкой пива, в расстегнутой до пупа красной рубахе, в новых синих джинсах «Рэнглер», плотно облегавших его причиндалы, похожий на плохого парня с рекламного плаката родео: соломенные волосы падают на лоб, изумрудно-зеленые глаза в упор смотрят на нее, бронзовая грудь и плоский живот блестят от пота. Ей никогда не забыть, что он сказал, когда, лениво оттолкнувшись от дверного косяка, прошел мимо нее к выходу, по пути захватив со стола черную широкополую шляпу.
— Ты точно уйдешь до девяти? У меня свидание с Си Си Бодин.
И вышел во двор, а она осталась стоять, чувствуя себя так, будто все люди на Земле вымерли, и теперь она совсем одна.
В точности как сейчас.
Комната Трейса была не лучше, чем остальные комнаты в доме. Из окна открывался вид на болотистый луг, где паслись коровы. Чтобы рама не падала вниз, приходилось подпирать ее палкой от щетки: веревка подъемного блока давно порвалась. Комары и мошки набивались в комнату сквозь прореху в москитной сетке и тучами вились вокруг лампочки под потрескавшимся, сто лет не беленным потолком. Со стен кусками отваливалась желтая краска. Какой-то недоумок, раньше живший в этой дыре, как видно, сходил с ума от скуки и часами выцарапывал ножичком на дощатом полу всякую похабщину.
Кугар — чемпион. А. Д.
Дж. Л. Джо сосет у Кэрри.
Трахни Тину Одегард. Сучья жизнь.
Трейс врубил стерео и под хриплые вопли Эксла Роуза о любви и боли плюхнулся животом вниз на незастеленную кровать. Его взгляд упал на плоды чужих раздумий. Сучья жизнь. Что верно, то верно.
Он ненавидел Стилл-Крик, ненавидел его улицы, его запахи — все ненавидел. Его бесили сектанты в идиотских широкополых шляпах, разъезжающие повсюду на своих идиотских повозках; бесили люди на улицах и продавцы за прилавками. Норвежцы тупоголовые. Пялятся на него, будто он с луны свалился, и ржут за его спиной над его выговором.
Что они думают о нем, он знает. Белая кость, паршивый южанин — вот что они думают. Он слышал, какие сплетни они распускают о маме. Все считают ее шлюхой только потому, что она красивая. Только потому, что сукин сын Брок Стюарт развелся с нею.
Там, в Атланте, над ними никто не смеялся. Они жили в шикарной квартире в Стюарт-Тауэр, и у Трейса один платяной шкаф был просторней, чем эта так называемая спальня. У него была целая стена книжных полок, большой письменный стол, собственный компьютер. В Атланте фамилия Стюарт означала деньги и власть. А в Стилл-Крик не значит ничего, кроме того, что они здесь чужие.
Злоба кипела в нем, грызла кишки, и он перевернулся на спину, не зная, как с ней справиться. Он чувствовал, как она разгорается с каждым днем все сильнее, выжигает все внутри, поднимается к самому горлу, и иногда хотелось наплевать на все и взорваться, заорать, порушить все вокруг, но он обуздывал себя, как привык с детства. Совсем необязательно показывать людям, что ты чувствуешь. В девяноста случаях из ста это обернется против тебя. Лучше все скрывать.
Как в тот раз, когда эта старая свинья Джарвис не взял его на работу в «Тихую заводь», подумал Трейс, доставая из ящика прикроватной тумбочки украденную в магазине пачку «Мальборо». Приподнявшись на локте, он вытянул сигарету, закурил и повалился обратно, глядя на выпущенное в потолок облако дыма. Джарвис посмеялся над ним, разговаривал как с малым ребенком, посоветовал бежать Домой к мамочке. Тогда гнев бурлил в нем как крутой кипяток; хотелось только размахнуться, вмазать по мерзкой Жирной харе и бить, пока она не превратится в кровавое Месиво, но он не подал виду. Он бровью не повел, только вскинул голову и молча смерил взглядом эту бригаду кретинов, которые гоготали над ним, сидя в кузове старого пикапа с чашками кофе в руках. Он ушел молча, как полагается мужчине.
Не заводись, расслабься. Так говорил Керни Фокс. Керни Фокс, единственный из всех в этом дерьмовом городишке, кто отнесся к нему по-человечески. Не заводись, расслабься. Такой у него теперь девиз. Он произнес это вслух, прислушиваясь к звучанию слов, затем глубоко затянулся сигаретой и выдохнул в засиженный мухами потолок еще одно облако дыма.
Ему пока не всегда удавалось держать себя в руках и не заводиться, но он над этим работал. Иногда он чувствовал, что вот-вот сорвется, что злоба на сломавшую ему жизнь несправедливость вырвется наружу, и становилось даже страшно, что он ничего не может с собой поделать, но большую часть времени он держался, как и положено мужчине. Он не подавал виду, а это важно. Правда, порой до чертиков хотелось втянуть носом белый порошок кокаина и забыть обо всем, но с кокаином покончено. Он делает человека слабым, а быть слабым Трейс не собирался больше никогда.
А в полумиле на север Дэн стоял на крыльце своего дома с бутылкой пива в руках и смотрел в сторону фермы Дрю. Усталость ныла в каждой клеточке тела, травмированное колено щемило все сильней. Грозу опять сносило ветром к западу; в отдалении ворчал гром, но, видно, дождь собирался пройти стороной, как и два часа назад, когда уже сверкали молнии и падали первые капли ливня, который смыл бы все следы преступления, но передумал и умчался дальше, к Висконсину, даже не прибив пыль.
Запрокинув голову, Дэн глотнул из бутылки. Холодная струйка потекла в охрипшее от крика и приказов горло. Сколько сегодня пришлось орать — на помощников, на журналистов… Пожалуй, гром был очень к месту: нагнетал тревогу.
На стройке они проторчали до часу ночи. Агент криминального бюро Игер еще прочесывал площадку в поисках новых улик, ропща вполголоса, что «Тихая заводь» строится посреди охотничьих угодий фазанов и популяции будет нанесен чудовищный урон, когда Дэн уехал домой, к Эми и миссис Регине Крэнстон, которая должна была стряпать, убирать в доме и создавать уют те три недели, что дочка проживет у него. Тело Джарвиса отвезли в похоронную контору Дэвидсона. Его «Линкольн» отбуксировали на свалку к Билли Уотермену, куда свозили отходы со всего округа Тайлер. Мобильная лаборатория отбыла в Сент-Пол, прихватив с собой найденные вещественные доказательства.
Суета на месте преступления улеглась, но настоящая работа только начиналась. Приехав домой, Дэн собирался поспать часок, а потом вернуться в участок и приступить к расследованию. Да нет, все это полная чушь. Что он вообще знает о расследовании убийств? Только то, что прочел в учебниках по криминалистике… За все время, что он был шерифом, самым серьезным случаем было, когда Тильман Амштутц побил жену за то, что та выпила на празднике слишком много мятного шнапса. В ответ Вера огрела мужа по голове кольцом замороженной кровяной колбасы, и он получил сотрясение мозга.
Еще в округе Тайлер время от времени случались пьяные потасовки в баре «Красный петух», да в бедных кварталах, бывало, доходило до битья посуды при семейных ссорах, но по большей части жители Стилл-Крик отличались врожденной законопослушностью и любовью к порядку. Теперь размеренной и спокойной жизни пришел конец, и именно ему, шерифу, придется держать за это ответ.
Дэн Янсен. Местный герой. Капитан кугарской футбольной команды. Первый нападающий кугарской баскетбольной команды. Единственный уроженец Стилл-Крик, которого показывали по национальному телевидению. Трисси говорила, что он хочет вернуться потому, что в Стилл-Крик всегда будет героем, не прикладывая никаких усилий: памяти о былой спортивной славе, сильных руках и быстрых ногах хватит ему до конца жизни.
Не правда. Он вернулся, потому что здесь его дом, потому что ему нужно было спокойное, знакомое место после того, как его карьера пошла прахом. В Лос-Анджелесе он был Дэном Янсеном, первым нападающим рейдеров. А потом случилась беда с коленом, и в мгновение ока он стал никем. Прожектора ослепили его и погасли, и он остался бродить в темноте и ощупью искать что-нибудь, кого-нибудь, кто сказал бы ему, кто он есть теперь, когда футболку с номером восемьдесят восемь носит другой игрок — с сильными руками, убежденный в собственном бессмертии.
Трисси гораздо больше обескуражила утрата статуса жены известного игрока, чем то, что Дэн не мог ходить из-за травмы колена. Она утешалась мыслями о том, что он пойдет в спортивные комментаторы, и на телевидении станет звездой еще ярче, чем в футболе. Когда он сказал ей, что хочет вернуться в Миннесоту, она буквально рассмеялась ему в лицо. Дэн был ее шансом вырваться из Стилл-Крик; возвращаться туда она не собиралась и ясно дала ему понять, что вышла замуж за номер на футболке, а не за человека, который ее носил.
Итак, он вернулся один, поверженным героем; постепенно сделал новую карьеру, выстроил жизнь заново, аккуратно расставив все ее составляющие порознь, чтобы, потеряв что-то одно, не потерять все, и запретив себе увлекаться жизнью, чтобы не потеряться в ней. Результатом он остался доволен.
Он был хорошим шерифом. Каковы бы ни были причины, по которым люди проголосовали за него, сейчас они точно знали, за что платят налоги. Он твердой рукой управлял округом, свел преступность до минимума. Так было до сегодняшней ночи, а теперь начиналась проверка. Теперь придется доказывать, что он занял эту должность не только потому, что когда-то умел быстро бегать и не сводить глаз с меча.
Он докажет, и нечего сомневаться. Он поймает убийцу. Он победит, потому что побеждать умел всегда. Он не вынесет поражения. Как, впрочем, и добрые граждане Стилл-Крик.
Он правильно вызвал специалистов из криминального бюро. Парни из лаборатории исползали стройку вдоль и поперек, как муравьи; нашли все мыслимые отпечатки пальцев, сняли все на фото-и видеопленку, сделали гипсовые слепки следов шин, измерили пятна крови и с каждого наскребли образец в отдельный пакетик. Они пропылесосили «Линкольн» Джарвиса и просеяли весь мусор в поисках мелких улик. Их работоспособностью можно было только восхищаться, подумал Дэн, делая большой глоток пива. Правда, он предпочел бы восхищаться ими не у себя в округе.
Завтра тело перевезут в центральный судебный морг в Миннеаполисе, где патологоанатомы установят причину смерти. Не то чтобы это нельзя было определить на месте, но Док Трумэн, судмедэксперт округа Тайлер, был раньше обычным практикующим врачом. Он и теперь выезжал по вызовам на дом в своем старом «Бьюике» пятьдесят седьмого года выпуска. Ни инструментария, ни желания проводить вскрытие для расследования убийства у него не было. Разумеется, по долгу службы и просто для приличия он будет сопровождать тело из погребальной конторы Дэвидсона в Миннеаполис, будет присутствовать при вскрытии, но, как он сказал Дэну перед отъездом, хочет ограничиться ролью свидетеля.
Свидетель… Дэн как наяву увидел Элизабет Стюарт, бледную, дрожащую, с блестящими от слез глазами, когда она заново переживала тот ужас, что испытала, найдя труп Джарвиса. Проклятье! Ведь тогда, в кабинете, ему захотелось обнять ее, утешить. Он выплеснул в траву остатки пива, поставил пустую бутылку на перила, всмотрелся в ночь. От фермы Дрю его дом отделяло только пастбище и редкая рощица. Безусловно, слабая и беззащитная Элизабет для него куда опасней, чем вызывающе красивая. С физическими желаниями он как-нибудь справится, секс можно отложить на потом, а беззащитность — совсем другое дело. Ранимость и нежность, хуже не придумаешь. Но о таких вещах ему вообще не хотелось думать, потому что он предпочитал верить своему первому впечатлению от Элизабет. Кошка, которая гуляет сама по себе. Такую утешать и в голову не придет.
— Папочка?
Дэн машинально обернулся, будто его называли папочкой каждый день. На самом деле это выпадало ему всего несколько раз в год, когда Эми приезжала в гости, а в остальное время — только по телефону. Дочка стояла у двери в огромной, до колен футболке «Лос-Анджелес Рейдерз». Длинные каштановые волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Она сонно моргнула, вышла на крыльцо и прильнула к нему так привычно, как если бы делала это каждый вечер. Дэн обнял ее, прижался щекой к теплой макушке, вдыхая запах земляничного шампуня и туалетной воды «Кукай».
— Ты что это бродишь? — тихо спросил он. — Тебе давно пора спать, котенок.
Эми улыбнулась ему так, как будто он был старым маразматиком.
— Папочка, мне уже пятнадцать лет.
— Ничего подобного, — проворчал Дэн. — Не больше десяти. Недели не прошло с тех пор, как ты срыгивала мне на рубашку молочную смесь.
— Фу! — Эми притворилась оскорбленной, но не выдержала и рассмеялась. — И потом, я еще живу по калифорнийскому времени, — примирительно напомнила она.
Дэн промычал что-то в ответ. Ему не хотелось думать о том, что его дочка живет на другом конце страны с матерью и ее мужем, занявшим его место.
Через шесть месяцев после развода Трисси подписала брачный контракт с первым полузащитником. У него было твердое намерение стать вторым Джоном Мэдденом и целы оба колена. Дэн твердил себе, что с уходом Трисси потерял немного, просто он не любит проигрывать. Пожалуй, его не сильно задело и то, что при разводе она обобрала его до нитки. Одного он не мог простить бывшей жене: она отняла у него дочь.
Он еще раз взглянул на Эми, и ему стало страшно. Теперь он сам видел, что она уже не та маленькая девочка, которую он помнил. С последней встречи она вытянулась
Сантиметров на пятнадцать, и милая пухлость исчезла, уступив место грациозной угловатости будущей топ-модели. Она находилась где-то на полпути от девчушки к женщине: ее щеки, раньше круглые, стали чуть впалыми, и овал лица удлинился, но детские веснушки на курносом носике еще не исчезли.
Так много времени потеряно. Годы пролетели мимо, оставив ему лишь горстку воспоминаний о малышке с косичками, которая повсюду таскала с собой ободранного тряпичного кролика. Он так мало пробыл отцом маленькой девочки, что теперь понятия не имел, как обращаться с дочерью-подростком.
Он сделал строгое лицо, разыгрывая праведное негодование.
— Дома ты тоже не спишь до трех часов ночи? И мама позволяет?
— А еще я брею ноги, — кокетливо ответила она, вдруг став очень похожей на Трисси. — И хожу на свидания с мальчиками.
Дэн содрогнулся от неподдельного ужаса и покачал головой:
— Вот оно как. Все, завтра же отправлю тебя в монастырь.
— Мы ведь не католики.
— Ничего, за вознаграждение они принимают всех. Свидания… боже, к этому он не готов. Его дочка еще не доросла до свиданий. Или он еще не так стар, чтобы иметь взрослую дочь? Он совсем не ощущал себя старым — до сих пор, но сейчас, стоя глубокой ночью рядом с ней, вдруг почувствовал, что очень стар и скоро умрет.
— Сегодня вечером правда кого-то убили? — раздался в темноте тихий, немного испуганный голосок Эми.
— Да, — пробормотал Дэн. — Правда.
Она вздрогнула, крепче обняла его, прижалась щекой к груди.
— Не думала, что когда-нибудь здесь может такое случиться.
Дэн вглядывался поверх ее головы в темную стену деревьев за лугом. Где-то дальше, за деревьями, «Тихая заводь» и ферма Дрю. В воздухе чувствовалась какая-то давящая тяжесть, гром рокотал чуть ближе, чем раньше. По небу шарили костлявые пальцы молний.
— И я не думал, милая, — прошептал он.
— Ты знаешь, кто его убил?
— Нет, но я выясню. — Он ласково взял ее за подбородок. — Сразу после того, как уложу тебя баиньки. Так значится в моем списке неотложных дел.
Эми возмущенно закатила глаза.
— Пап, я уже слишком большая, чтобы меня укладывали спать.
— Да ну? — Подбоченившись, он шагнул к ней, и она попятилась. — То есть ты считаешь, я слишком стар, чтобы отнести тебя наверх?
— Нет, нет, — возразила она, смущенно хихикнув, и отступила к двери, выставив перед собой ладошки. — Не надо.
Этот ритуал они придумали, когда Эми исполнилось десять, и она решила, что окончательно переросла вечер-, ние путешествия на папиной спине. По убеждению Дэна, почти все отцы и дочери изобретали нечто похожее — должны же быть какие-то традиции отхода ко сну. Когда-нибудь Эми действительно станет для этого слишком взрослой, но, черт побери, все-таки не сегодня. И без того привычная жизнь рушилась под натиском перемен; не хватало еще, чтобы дочка вдруг выросла в одну ночь.
Не спуская глаз с Эми, он отрезал ей путь к двери и принял боевую стойку, подавшись вперед и расставив руки, чтобы поймать ее. Он вспомнил свое футбольное прошлое, старые навыки вернулись, и на секунду он почувствовал себя быстрым и сильным, как в том матче, когда Кении Стэблер пасовал ему мяч за мячом без перерыва.
— Папа, я серьезно, — строго сказала Эми. — Я выросла. Я слишком тяжелая.
— Вот как, — угрожающе протянул Дэн. Она хотела проскочить мимо, но он метнулся влево, затем вправо и схватил ее. Эми протестующе вопила, но он подхватил ее на руки, так что ее длинные волосы и длинные ноги взлетели в воздух одновременно, и прижал к
Груди. Они оба умирали со смеху, когда в дверях появилась вооруженная бейсбольной битой миссис Крэнстон. Ее седые волосы были накручены на шипастые розовые бигуди, лицо блестело от ночного крема. Она встала в дверях с битой наперевес, маленькая, крепко сбитая шестидесятилетняя тетушка с горящими воинственным огнем маленькими черными глазками.
— Господи боже мой, шериф!
Уронив биту, она целомудренно стянула у горла вырез синего бархатного халата.
— Все в порядке, миссис Крэнстон, — заверил Дэн. Эми, красная от унижения, уткнулась носом ему в плечо. — Это наша семейная традиция. Простите, если разбудили вас.
Он боком протиснулся в дверь и пошел к лестнице, бесшумно ступая по мягкому бежевому ковру гостиной, обставленной неуклюжей тяжелой мебелью. Миссис Крэнстон подняла биту и поспешила следом, шаркая разношенными тапочками.
— Я приняла вас за убийцу, — сказала она.
— Он и есть убийца, — сквозь зубы пробурчала Эми. — Сейчас умру от стыда.
Дэн сделал вид, что не слышит.
— Приятно знать, что вы всегда готовы защитить нас, миссис Крэнстон.
Она распахнула дверь в спальню для гостей и посторонилась, прижимая биту к мощной груди.
— Во время Второй мировой войны я играла в женской команде города.
— Вооружена и опасна, — подытожил Дэн, поудобнее подхватил дочь и начал подниматься на второй этаж, бросив через плечо:
— Напомните, чтобы я назначил вас помощником шерифа.
Экономка хихикнула, потом опомнилась и возмущенно фыркнула:
— Все шутите!
Дэн полностью сосредоточился на подъеме на второй этаж. На середине лестницы колено беспощадно напомнило ему, что Кении Стэблер вот уже лет десять не играет с ним в одной команде. Резкая боль терзала остатки хряща в левом колене, и он без особого успеха старался не морщиться.
Эми поймала его взгляд, нахмурилась, сцепила пальцы у него на затылке.
— Я тебе говорила.
— Ничего ты мне не скажешь, — пропыхтел он. — Я тут старший. То есть старый.
Выбравшись на площадку второго этажа, он не удержался от стона, потому что теперь давала знать о себе старая травма спины.
— Видишь? — сказала она, одергивая майку и заправляя за ухо прядь волос, когда он поставил ее на гладкий дубовый пол. — Мы оба стары для этого.
Дэн со вздохом почесал комариный укус на шее.
— Лучше бы подбодрила чуть-чуть. Мне не часто приходится играть роль папочки.
Эми прикусила губу и посмотрела на него слишком проницательно и сочувственно. Слишком мудро для ребенка.
— Жаль, что ты совсем один, папа.
Дэна как будто ударили под дых. Перед глазами потемнело. Он нашарил рукой перила, чтобы не упасть. Ему казалось, земля уходит у него из-под ног. Эта сторона его личной жизни всегда оставалась совершенно вне его отношений с дочерью, и он даже мысли не допускал, что когда-то она заговорит с ним на такую тему.
Он криво улыбнулся:
— Да кто со мной уживется?
Эми подошла ближе, прильнула к нему, обняла за пояс и потерлась подбородком о грудь. Поднятое к нему лицо было серьезным и грустным.
— Я же уживалась, а если я могла, то и…
— Ты не считаешься. Ты мне родня, тебе так или иначе приходится со мной уживаться. — Он поцеловал дочку в лоб, взял за плечи и легонько подтолкнул к двери в спальню. — Иди спи. Ночь на дворе.
Эми с огорченным видом пошла восвояси, словно ей еще было что сказать, но она понимала, что пока не время.
— Спокойной ночи, папа, — с упреком сказала она.
— Спокойной ночи, котенок.
Он подождал в коридоре, пока не погасла тонкая полоска света под ее дверью; потом повернулся и медленно пошел вниз, глядя на развешанные в хронологическом порядке вдоль перил фотографии Эми: синеглазый младенец, годовалая малышка со ссадиной на подбородке (результат упрямого желания бежать по дорожке в парке, хотя ножки еще заплетались при ходьбе), затем школьница. Не дойдя до недавних школьных фото, он остановился и повернул назад, к последней перед их с Трисси разводом.
Эми на ней было шесть, она улыбалась, показывая маленькие молочные и только прорезавшиеся постоянные зубы. Туго заплетенные косички закручивались винтом, в глазах прыгали озорные чертики. Вскоре после этой фотографии Трисси прервала его общение с дочкой. Как ножом отрезала.
Нож… Дэн с жадностью уцепился за это слово, радуясь поводу не думать больше о своей личной жизни. Убийство должно быть раскрыто как можно скорее, так почему бы не начать прямо сейчас? Он спустился по лестнице и бесшумно выскользнул из дома, заперев за собой дверь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Приманка для мужчин - Хоуг Тэми



Героиня вполне живой человек, а не ходульный персонаж, дурища и потенциальная жертва. Можно читать, правда тут не только про розовенькую лубофф, тут детектив еще, диалоги получше, с юмором
Приманка для мужчин - Хоуг ТэмиКатя
9.12.2012, 17.26





Хорошо продумана детективная линия, но и любовная не слабая.rnОдни словесные баталии героев чего стоят.rnКто любит детектив с любовной линией- это самое то, не пожалеете потраченного времени.
Приманка для мужчин - Хоуг ТэмиМарина
3.02.2013, 13.46





отличный роман, читайте
Приманка для мужчин - Хоуг Тэмиadais
28.05.2013, 17.03





отличный роман, читайте
Приманка для мужчин - Хоуг Тэмиadais
28.05.2013, 17.03





"— Тарелка бабушки Шумахер!" Очень классный роман, есть в нем какая-то душевность и атмосферность, герои замечательные, диалоги суперские, любовь страстная. Просто 10/10.
Приманка для мужчин - Хоуг ТэмиАрчибальда
28.05.2013, 18.54





роман понравился. просто супер. особенно понравилась главная героиня)) читайте
Приманка для мужчин - Хоуг Тэмикатрин самира
3.01.2014, 11.08





роман понравился. просто супер. особенно понравилась главная героиня)) читайте
Приманка для мужчин - Хоуг Тэмикатрин самира
3.01.2014, 11.08





Полностью согласна с выше написаным! Детектив-роман на 9 с плюсом! Гл.героиня чем то напомнила мне Шугар Бет из "Ну разве она не милашка?".
Приманка для мужчин - Хоуг ТэмиАлександра Ха 27
7.03.2016, 17.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100