Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава ТРИДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава ТРИДЦАТАЯ

— Обычно я не иду на компромиссы, — заявил Данжермон, связывая ноги и руки Джека. — Но в крайних случаях приходится проявлять гибкость.
Лорел сидела в передней в элегантном белом кресле с высокой спинкой, кисти ее рук были привязаны к подлокотниками белыми лоскутиками шелка, лодыжки — к передним ножкам кресла. Она пыталась стонать, но шелк забивал ей рот буквально как кляп.
Она наблюдала с болезненным ощущением страха, как Данжермон возится у основания ее горла, и странное забытье охватило ее. Похоже на сон. Нет, на ночной кошмар. Если бы она могла поверить в то, что это ночной кошмар, то и тогда это не было бы столь реальным. Игра воображения. Она не могла решить, что было бы лучше — с ужасом и тревогой цепенеть от истинного положения вещей или убедить себя, что все это только дурной сон.
Данжермон взглянул на нее, как будто ждал ответа на свои слова. Он успел переодеться, не забыв аккуратненько перевязать руку, которую он поранил в борьбе. Теперь он был в черных джинсах, ботинках и в широкой черной майке, и этот наряд делал его похожим на супермодного мага.
Он расстелил на полу одеяло, чтобы не запачкать кровью Джека ковровую дорожку работы восточных мастеров, и проверил узлы на связанных руках и ногах лежащего без сознания узника, чтобы убедиться в их достаточной крепости, но не слишком сильной, чтобы на коже не осталось отпечатков. У жертв «душителя с залива» были синяки и ссадины на запястьях, но у самого-то душителя их не должно было быть.
Взгляд Лорел вновь упал на Джека. Ей казалось, что он уже не дышит. Он потерял сознание уже больше получаса назад. Запекшаяся кровь застыла у него в волосах и тускло блестела на макушке и левой щеке, как засахаренное яблоко, но она не могла определить, течет еще кровь или уже нет. У мертвых кровь не идет. Мысленно, она умоляла его пошевелиться.
— Мне бы хотелось привлечь его к суду, — продолжал Данжермон. Он грациозно приподнялся и взял бокал с бургундским со столика, медленно начиная потягивать вино, задумчиво смакуя каждый глоток. — У меня все время было такое намерение. Убийца озорничает по всей Акадиане, оставаясь безнаказанным, никому не удается остановить его — пока он не попадет в приход Парту. Вот почему я оставлял трупы там, где их потом находили. Разумеется, есть множество способов отделаться от тел и не оставить следов. Можно безнаказанно совершать убийство за убийством, если убийца человек умный, осторожный, хладнокровный.
Он допил бокал вина. Часы прадедушки пробили час. Одиннадцать. Джек все еще не подавал признаков жизни.
Данжермон со вздохом завернул его в одеяло и перенес в хозяйственный лифт, спустился в прихожую, прошел на кухню. Она услышала, как открылась и снова захлопнулась дверь черного хода, потом наступила тишина.
«О Господи, пожалуйста, Джек, хоть бы ты оказался живым, хоть бы ты очнулся. Я не хочу умирать в одиночестве».
В одиночестве. Как умерли Саванна, Эни, как все другие женщины. Бог знает сколько их было. Он подбросил только шесть трупов, потому что это вело к исполнению его плана. А их, быть может, были десятки, и все они исчезли бесследно, смытые волнами прилива, и никто никогда не сможет их найти, только топи слышали жалобные крики жертв о помощи.
Оцепенение потихоньку уходило, и на его место пришел страх. Слезы закипали в уголках глаз. Она бы все сейчас отдала, чтобы развязать Джеку руки.
Теперь Джек не сможет спасти ее. Он был ее героем — мужчина, которого никто не смог бы назвать героем. Она любила его. У нее никогда не было возможности донести до него эту любовь или принять его собственную.
Лицо Саванны проплыло у нее перед глазами. Вспомнился запах формальдегида и аммиака, смешанный с запахом медленного разложения, тошнотворно сладковатый запах смерти. Стальной стол. Изуродованная фигура. Анатом, бормочущий какие-то извинения. И лицо Саванны — не такое, каким оно было при жизни, но искаженное мучениями и смертью.
Дверь черного хода снова открылась и захлопнулась. Шаги направились на кухню, потом в прихожую. Кляп. туже врезался ей в рот, но она постаралась сморгнуть слезы. Только не показывать страха, его-то он и добивается. Это придает ему силы.
— Все в порядке, Лорел, — сказал Данжермон, опускаясь, чтобы развязать ей ноги. — Нам придется немного прокатиться. — Он взглянул на нее, улыбаясь змеиной улыбкой. — В мое загородное местечко.
Лорел понимала, что всякие действия бесполезны и глупы, но все же лягнула его посильнее, насколько могла, затекшей ногой, норовя угодить ему в грудь. Он свалился навзничь, со свистом и хрипом в легких, с видом, который ясно говорил, что он мысленно оценивает, как дорого ей это обойдется. Их глаза снова встретились, — и опять легкая улыбка сморщила уголки его большого чувственного рта.
— Но ведь не зря говорят, что смерть — это высшее из наслаждений. Возможно, и тебе тоже удастся испытать его, Лорел.
Она непроизвольно дернулась, когда он выволок ее из кресла и принялся связывать ей руки за спиной. Мысли о Саванне пронеслись у нее в голове. Воспоминания о том, как они росли вместе, пока не появился Росс и не повернул круто их жизненные пути. В эту минуту она ненавидела его даже сильнее, чем Стефана Данжермона. Куда сильнее. Но задумываться о прошлом сейчас было ни к чему. Настоящее грозило страшной опасностью, и ей следовало напрячь все свои силы, умственные и физические, чтобы выйти из этой кошмарной переделки живой.
Данжермон вывел ее из дома черным ходом и провел вдоль глухой стены к старой конюшне, которая теперь служила гаражом, и мимо «ягуара», направляясь к старенькой коричневой «чеви блейзер». Втолкнув Лорел на переднее сиденье, он захлопнул дверь.
Пока он снимал чехол, она с трудом развернулась, чтобы посмотреть на Джека. Он неподвижно лежал на заднем сиденье, в скрюченной, страшно неудобной позе, ноги упирались в пол позади шоферского сиденья. Темное одеяло, в которое он был тщательно закутан, укрывало его от подбородка до ботинок.
В несколько минут они выскочили за пределы города, не встретив ни машины, ни прохожего, который мог бы их заметить. Когда они довольно далеко отъехали, вырулив на идущее вдоль залива шоссе, Данжермон притормозил и вынул кляп у нее изо рта.
Лорел выплюнула мокрую тряпку, Глядя прямо на него в темноте.
— Ты не сможешь этого сделать, — прохрипела она, пересохшим ртом.
Данжермон приподнял одну бровь, вновь заводя мотор и трогаясь дальше.
— Что за банальности, Лорел, что за глупости. Разумеется, я смогу это сделать. Мне всегда удавалось прятать концы в воду, даже тогда, когда мне было только восемнадцать.
Он засмеялся, когда она невольно охнула от ужаса, так снисходительно, как взрослые смеются наивности ребенка.
— Я еще учился в колледже, — начал он, наклоняясь вперед, чтобы поставить кассету. С легким шорохом из магнитофона донеслись пленительные звуки мелодии Моцарта. — Естественно, я был лучшим студентом, и передо мной лежало прекрасное будущее. Но мои сексуальные предпочтения требовали большой осторожности.
К самой черной стороне секса меня приохотил отец — хотя и невольно. Мальчиком я пошел однажды за ним тайком к его любовнице и через окошко подглядывал за ними, зачарованный и возбужденный тем, как они развлекались. Я ходил за ним еще долго, прежде чем догадался, что он давно знает об этом, а когда мне исполнилось четырнадцать, он позволил мне ходить к ней самому, чтобы все испытать на деле.
Я очень рано осознал те преимущества, которые дает богатство, и мудрость, которая заложена в осторожности. Да и зачем было мне связываться со студентками, как бы хороши они ни были? Проститутки могут ублажить мужчину гораздо лучше, но зато они дороги. От одной я взял и избавился, удушил ее в порыве страсти.
Но никто и не думал меня подозревать. С какой стати? Я был красавчиком, талантливым мальчиком из уважаемой, состоятельной семьи, а она — всего-навсего проституткой, ставшей жертвой своего постыдного ремесла.
Слушая, Лорел была ошеломлена его ровным голосом, она отказывалась верить в его полную бесчувственность. Да, он полностью лишен угрызений совести, не ощущает ни малейшей вины. Человек без чувства, без души; он и сам сказал это тогда, в Бовуаре. Бесполезно было бы взывать к его состраданию или человечности, потому что у него их попросту не было. Единственное, на что можно было надеяться, — это побег, но надежда эта была такая слабая, почти неосуществимая. Она не может ни оставить Джека здесь одного, ни взять его с собой, если ей каким-то чудом удастся ускользнуть. Но разве есть у нее какая-то возможность, когда руки ее крепко накрепко связаны за спиной? Никакой.
Они свернули с идущего вдоль залива шоссе на узкую грязную дорогу, уходившую в самые топи. Ветви хлестали по окнам ползущей по затопленной колее машины. Поросль была такой густой, что свет передних фар едва пробивался сквозь нее. Лорел казалось, что она, как в коконе, заключена в темном салоне «блейзера», в немыслимом мире, где под пленительные звуки Моцарта убийца-маньяк рассказывает ей историю своей жизни.
Она попыталась припомнить, куда они сворачивали, пыталась сообразить, далеко ли они заехали, но все хаза» лось ирреальным — время, расстояние, происходящее. От неестественной, неудобной позы у нее затекли руки, в пальцах словно покалывали иголки, и каждый толчой болью отдавался у нее между лопатками.
Она искоса взглянула на заднее сиденье, где лежал Джек, и сердце у нее едва не выпрыгнуло, когда он мopгнул левым глазом. Значит, он был жив. Не так уж это много, но уже есть за что зацепиться.
— Удивляешь ты меня, Лорел, — сказал Данжермон. Он замедлил ход, переезжая через ручей. Когда они въехали на то, что можно было бы назвать твердой почвой, Данжермон повернул к ней узкое, освещенное лампочками на приборной доске лицо.
— На самом деле, я не думал, что ты заберешься ко мне в дом. Даже когда ты лгала Кеннеру, я думал, что ты «верна законам».
— Плевать я хотела на законы, — огрызнулась Лорел. — Я верю в справедливость. И мне все равно, каким образом ее добиваться.
Он улыбнулся, явно довольный, и вновь повернул голову, глядя на дорогу, — она свернула и шла теперь вдоль берега.
— Я был прав. Ты куда сильнее, Лорел, чем даже сама думаешь. На самом деле это совсем некстати, что я застал тебя с уликой против меня. Я предвкушал длинную игру.
Ему словно опять хотелось провести ее через то, что она испытала в Скотт-Каунти — обвинения, недоверие, отчаяние — и все это лишь для его удовольствия. Лорел хотелось обложить его последними словами за то, что он смел называть жизнь и смерть игрой. Мысленно она поносила его за то, что он смеялся над тем, чему присягал, но что толку было высказывать все это вслух? Он-то верил, что он выше всего этого — выше закона, выше общественных правил. И разве теперь у него были причины думать иначе? Он обдурил всех, он ускользал от наказаний после тяжкого преступления раз за разом.
— Что ты собираешься с нами сделать? — решительно осведомилась Лорел, полагая, что лучше точно знать, чем строить догадки.
— Я собираюсь привести шерифа на место ужасного происшествия — самоубийства, о котором я узнал от частного лица, пожелавшего остаться неизвестным. Бедняга Джек дошел, наконец, до точки. Не смог вынести, что натворил с тобой, взял пистолет и выстрелил себе в голову.
Ну, что касается раны в голову, то ее Данжермон уже нанес. А она умрет так же ужасно, как и ее предшественницы, накрепко связывая имя Джека с серией убийств. Данжермон предусмотрел все, ни одной детали не упустил.
— Большой славы это разбирательство тебе не принесет, — заметила она.
— Да, очень жаль. Но все равно, я составлю отчеты для местной и общенациональной прессы, и как окружному прокурору мне придется, естественно, выступать в судебных прениях.
— Естественно.
— Не принимай это так близко к сердцу, Лорел, — заметил он, выруливая к ветхой лачужке, приткнувшейся между деревьями и едва видной за ветвями. Он заглушил мотор и взглянул на нее. — Ты и не могла бы выиграть, Лорел. Ты не смогла бы остановить меня.
Она молчала, видя его так близко в узком пространстве машины и вспоминая, как он смотрел на нее за обеденным столом в доме, где она выросла.
Ты ведь веришь в зло, правда, Лорел?
Да, она верила в зло, и теперь, без сомнения, она смотрела ему прямо в лицо.
Сначала он вытащил из машина Джека и отволок его за сторожку, так что она не могла его видеть. Лорел яростно пыталась избавиться от тряпки, стянувшей ей руки, и лихорадочно озиралась в поисках хоть какого-нибудь оружия. Данжермон вернулся быстро и повел ее впереди себя, толкая в спину, по илистому берегу к старому катеру, покачивающемуся на волнах.
Подталкиваемая его тычками, она взобралась на борт и присела на валявшийся на дне кусок темной парусины, рядом с Джеком. Потянувшись, Лорел провела пальцами по его башмакам и выше, по голой коже, чтобы хоть как-то взбодриться от его близости, и наткнулась на распухшую ранку.
Тем временем Данжермон был поглощен мотором. Щелкнул замок, мотор ожил, и лодка стала удаляться от берега.
Черная вода мерцала, как стеклянная, под светом месяца. Голые стволы деревьев выступали из воды, прямые и темные, покачиваясь над топями. Совсем близко громыхало, и облака прорезала розовая молния. Где-то на юге, машинально подумала Лорел, судорожно поглаживая опухшую ногу Джека. Со стороны Гольфстрима надвигалась гроза.
Гроза, мелькнула неясная мысль у Джека. Или этот грохот в его голове? Господи, голова его сейчас напоминала перезрелый арбуз, по которому треснули молотком. Он с невероятным усилием разлепил глаза и попытался сообразить, где он находится. Лодка. Он различал ее скрип, чувствовал, как струится под ним вода, вдыхал сочный запах влажных буйных болотных трав.
Борясь с желанием застонать, он чуть приподнял голову и пытался осознать, кто находится рядом. Женщина. Нет, две. Одна. Очертания расплывались и множились, сливались и снова двоились. Сильное напряжение истощило его силы, и он, теряя сознание, откинулся назад.
— Болото кажется мне подходящим местом, а ты как думаешь, Лорел?
Лорел. Он опять очнулся, слабея от головокружения. Лорел. Опасность. Данжермон. Он отрывочно припомнил их драку, но от этого воспоминания боль стала нестерпимее. Данжермон связал его. У него, должно быть, сотрясение мозга. Но хуже всего то, что он совершенно обессилел, что, даже придя в сознание, он все равно словно и не существует. Напрягая свой изнемогший мозг, он попытался пошевелить пальцами, сгибая их и разгибая. Они двигаются, решил он.
Потом он прислушался, обрывки разговора стали долетать до него, как из плохо настроенного радиоприемника.
— …лучший из возможных путей, — произнес Данжермон, его голос, глухой и гулкий, словно доносился из длинного туннеля.
— …только хищники… бессмысленное убийство…
— …возбуждение охотника…
— …садист поганый…
Он едва не улыбнулся на эти слова Лорел. Встанет перед тигром и плюнет ему в морду, прежде чем он ею позавтракает. Он не уставал восхищаться ее мужеством. Она не отступила перед Данжермоном. Но он все равно убьет ее.
«Пока я тут лежу и бездействую».
Насмешливое лицо Блэкки качнулось перед его глазами: «Эх ты, Джек, ни на что ты не годен. Каким был, таким и остался».
Ему показалось, что лодка под ним завертелась. К горлу подступил комок тошноты. Крепясь изо всех сил, он отогнал прочь видения, открыл глаза и с трудом сосредоточил взгляд на спине Лорел, а в голове его раздавался такой громкий бесконечный грохот, что он удивлялся, почему его никто больше не слышит. Собравшись с силами, чтобы привстать, он готовился сделать рывок, когда мотор заглох и лодка причалила к пристани. Потеряв равновесие, он снова свалился, застонав от удара о дно.
Лорел едва сдержалась, чтобы не обернуться на слабый стон. Лучше было не выдавать себя. Если Джек пришел в себя, ей бы не хотелось, чтобы об этом узнал и Данжермон. Даже такое сомнительное преимущество было для них крайне важно. Она громко застонала, ворочая шеей в стороны, как будто ее свело судорогой. Привязывая лодку, Данжермон лишь мельком взглянул на нее.
Они двигались навстречу грозе, а гроза надвигалась на них. Теперь она грохотала над самой головой. Небо раскалывалось и трещало, первые крупные капли дождя упали на них, когда, схватив ее за предплечье, Данжермон поволок ее за собой по шатким мосткам причала. Гнилые доски скрипели и прогибались, но выдержали даже тогда, когда он поворачивался и подгонял ее, стаскивая на берег, к утлой лачуге, шатающейся на ветру, в нескольких ярдах от причала.
Дождь усилился. Молнии прорезали небо, полыхали в тучах. Вздохнув, Лорел подставила лицо струящимся сверху дождевым потокам, но Данжермон втолкнул ее на крыльцо и, ковырнув в замке ключом, распахнул дверь.
В будке было темно, но запах крови ударил ей в нос, и тошнота подступила к горлу. Человеческая кровь. Кровь ее сестры. Лорел зажмурилась — ледяной страх прошел по всему телу и сковал сердце. Сквозь шум дождя, барабанящего по тонкой крыше, она слышала, как рядом возится Данжермон, отыскивая спички.
— Не так много, но зато сухие, — сообщил он, изображая радушного хозяина. Забавляясь, он протянул руку и приподнял ее лицо за подбородок.
— Ну же, Лорел, — произнес он весело, — ты не из тех, кто прячется. Встречай свою судьбу с высоко поднятой головой.
Он зажег свечи, штук шесть или больше. Язычки пламени, заплясавшие на их длинных концах, осветили жалкое убранство лачужки. Небольшой столик стоял у стены слева, на нем была свалена целая груда свечек. Прямо напротив Лорел высилось кресло с прямой спинкой, по другую сторону кровати еще два маленьких, на тонких ножках, и на спинке каждого были прикреплены свечи.
Но это Лорел видела боковым зрением, а все ее внимание было приковано к железкой кровати — черной, слегка загибавшейся кверху в изголовье и в изножии. Стойки у нее были низкими, с тонкими железными завитушками не толще карандаша, которые завершались на спинке полированными медными шпилями в форме шпаги. Это было красиво. Это было зловеще. Обрывки белого шелка свисали с изголовья. Чистейшая простынь из белого шелка покрывала матрас, но сквозь нее просвечивали темные пятна, словно тень. Пятна крови.
Саванна лежала на этой кровати, и жизнь вместе с кровью покидала ее. И Эни. И женщины, имен которых она никогда не узнает. Как будто эхо воплей этих призраков звучало у нее в голове. Их боль терзала ее. Их ужас переполнял ее.
Гремел гром. Ослепительные молнии озаряли комнату. Ливень стучал по крыше, будто на нее сыпались гвозди.
За стенами будки простирались пустынные мили болот. Никто не придет на помощь. Никто не услышит ее криков. Ни милосердия, ни справедливости. Она вспомнила о Джеке, о том, как бы они зажили, если бы судьба была к ним снисходительнее. Вяло подумала, что все это было когда-то в их руках.
Данжермон перестал возиться со свечами и повел Лорел к кровати.
Дождь перешел в град, сек обнаженную кожу, бил по воде. Настоящая ловушка. Черт, действительно ловушка, подумал Джек, закашлявшись, когда вода перехлестнула через край лодки и залила ему рот.
Ловушка.
Вдумавшись в это, он стал приходить в сознание, вскинул голову, преодолевая дикую боль и головокружение. «Лорел. О„а ушла. И Данжермон ушел. Он убьет ее. А ты лежишь в этой паршивой лодке под дождем. Ни на что не годный, ублюдок собачий“.
Скрипя зубами, он зашевелился, поначалу удивленный, что не может двигать руками. У него все померкло перед глазами от боли, и он повернулся набок, подставляя лицо ливневым потокам. Руки связаны за спиной. И ноги связаны.
Но ногами он мог пошевелить. Он раздумывал, двигая ими. Они связаны не так крепко, достаточно просторные, чтобы, скинув ботинки, ноги можно было вытащить.
Задача была ему не под силу, но, тяжело дыша и глотая дождевые струи, он прилагал все усилия, чтобы освободить ноги. Медленно он перевалился и встал на колени, изредка приподнимая голову. Грохот в голове не умолкая, словно молоты стучали по наковальне.
Лорел. Он должен добраться до Лорел. Если уж ему ничего не удалось совершить в своей никчемной жизни, ему нужно, по крайней мере, попытаться спасти Лорел. Он и сам погибнет, в этом он нисколько не сомневался, но он должен попытаться. Ради нее… чтобы она могла гордиться… чтобы доказать ей свою любовь… ведь он так и не сказал ей об этом… а надо бы признаться… жаль, что все так неудачно сложилось…
Мысли завертелись в его голове, когда он попробовал подняться на ноги, и поглотившая его темнота кружилась вместе с ними. Покрытое звездами… обещая помощь… кивая и маня… уносясь прочь…
* * *
Бороться с ним было бессмысленно, но она все равно не сдавалась. Тут было дело принципа. Дело чести. Не могла она покорно идти на заклание, как та овечка из поговорки. Так легко она не сдастся, она постарается отравить ему удовольствие.
В тот миг, когда рука Данжермона отпустила ее, Лорел опрометью кинулась к двери. Он бросился следом, ухватил ее за майку и рванул назад так сильно, что у нее щелкнули зубы. Лорел завизжала от боли и ярости и закрутилась вокруг него, лягаясь, колошматя руками, не разбирая, всюду, куда только могла достать, так она ненавидела каждую его клеточку.
Тыльной стороной руки он с размаху ударил ее по щеке, так что голова ее откинулась и искры посыпались из глаз, а во рту появился привкус крови. Комната поплыла у нее перед глазами, и, взмахнув руками, она покачнулась и упала. Она попыталась на коленях отползти к двери, не видя ее, но лишь желая подняться, убежать, скрыться. Ненависть действовала на нее как наркотик, толкая ее вперед, даже когда Данжермон схватил ее за руки и принялся их заламывать.
Но ее сопротивление прекратилось, когда при свете свечей блеснуло лезвие кинжала.
Сердце Лорел колотилось с невероятным стуком и силой, пока лезвие все ближе и ближе придвигалось к ее лицу. Полированный стальной кинжал был орнаментирован от рукоятки до острого кончика. Прекрасный и жуткий, как и человек, который держал его в руках.
— Я бы предпочел объединить усилия, Лорел, — он подошел совсем близко, сделал еще шаг и провел свободной рукой у нее по спине, вдавливая пальцы ей в тело. Кинжал блестел у самого лица.
Его голос не изменился, это был тот самый тон, который всегда заставлял ее нервничать, но теперь он уже не был столь бесстрастным. В каждом его слове, медленно выдавливаемом, сквозило теперь неприкрытое бешенство. Кинжал приближался все ближе и ближе к ее лицу, ей становилось все труднее дышать, и она совсем замерла, когда его острие коснулось ее носа.
— Будь хорошей девочкой, Лорел, — пробормотал он, проводя кинжалом по ее коже. От верхней губы к нижней, поигрывая между ними, как будто он собирался всадить клинок прямо в рот. — Я ведь знаю, что Вивиан хотела, чтобы ты выросла хорошей девочкой.
Будь хорошей девочкой, Лорел, и ты не попадешь в беду. Держи рот на замке, а ноги крепко сжатыми, Лорел.
И все же ее мать, твердя ей эти сентенции, и думать не могла, что в жизни все окажется куда страшнее.
Лорел молчала, она боялась говорить, боялась даже вздохнуть, когда острие клинка сползало по ее подбородку к шее, к нежной выемке над ключицами. Если она начнет сейчас вырываться, неужели он перережет ей горло и покончит с ней? Можно было предпочесть это, но получится ли именно так? Если она подождет еще, выиграет время — хотя бы минутку-другую, — может быть, у нее появится другая возможность ускользнуть?
Бушевавшая снаружи гроза откатывалась к Лафейетту, но дождь по-прежнему барабанил по крыше, стучал в единственное крошечное окошечко, словно костяшками пальцев. Есть ли у нее хотя бы какой-то шанс на спасение в топях? А какие шансы у нее остаются здесь?
Клинок проехался по ключицам, щекотал нежную кожу чуть ниже. От этого ощущения комок застрял у нее в горле. От острых уколов спина у нее похолодела, каждая клеточка ее тела трепетала. Она чувствовала себя хрупким прутиком, зажатым у Данжермона в горсти. Слезы подступали к глазам, но она боролась со слезами, боролась с истерикой, усилием воли пытаясь взять себя в руки, и слова Данжермона о Саванне эхом отдавались у нее в ушах: «Она совершенно обезумела под конец».
Она не доставит ему такого удовольствия. Ее сестру он убил из спортивного интереса, взбираясь по трупам своих жертв, чтобы прославиться на поприще профессии, над которой он жестоко насмехался.
— Будь ты проклят, — прошептала она, собирая все свои гнев и ненависть и ища в них защиты от страха. — Будь ты проклят, адово отродье.
Данжермон почти прижимался к ней, его лицо было у самого ее лица, он касался ее щекой.
— Я не верю в загробную жизнь, Лорел, — прошептал он, проводя острием кинжала у нее между грудей, где под тонкой тканью майки стучало сердце. Легким движением ножа он проткнул материю и прикоснулся к ее коже.-Я, знаешь ли, не верю в загробную жизнь, но если ад и существует, то ты сейчас в нем и находишься.
Стон вырвался у нее из груди, когда Данжермон резко провел клинком по майке, разрезая ее от шеи до самой кромки. Она инстинктивно откинулась назад, защищаясь руками от его кровожадного намерения. Его левая рука обвилась вокруг ее талии и крепко держала ее, пока он все крепче прижимался к ее бедрам, а правой заносил кинжал над ее грудью. Острый, как бритва, клинок царапнул выпуклость под соском, и ярко-красная кровь брызнула на кинжал, стекая по нему и каплями падая на пол. Боль появилась чуть позже, заставляя сильно забиться сердце. И наконец долго сдерживаемые слезы прорвались и полились по щекам, похожие на бледное отражение капающей крови.
— Будь хорошей девочкой, Лорел, — проворковал он, вжимаясь в нее всем телом. Она содрогнулась от отвращения, когда он провел языком по ее шее до уха, схватив ее мочку зубами. — Ты не найдешь здесь справедливости, Лорел, — прошептал он. — Единственный закон — это мой закон.
Он повалил ее на постель, не обращая внимания на ее сопротивление. Клинком он рассек путы на ее руках, вжимая ее в постель и наступая коленом ей на живот, чтобы удержать своей тяжестью. С помощью тряпок, которыми он привязывал остальных жертв к этой кровати смерти, он привязал ее к изголовью.
— Ужасно, что так льет, — доверительно посетовал он, присаживаясь на кровать и наслаждаясь тем выражением, с каким она пожирала его глазами. Взяв кинжал, он пощекотал острием ее пупок и принялся чертить им по трепещущему обнаженному животу. — Следовало бы притащить сюда Джека и заставить его полюбоваться на представление. Пусть бы стал свидетелем того, что рисуется лишь у него в воображении, пусть бы убедился в притягательности порока. В глубине души и у него есть червоточина. Вот и пусть перед смертью станет свидетелем той славы, которую ему припишут.
Подцепив клинком ткань, он натренированным движением исполосовал майку, откинул кончиком кинжала прочь лоскутки материи, раскрывая все ее тело.
— Очаровательно, — прошептал он, касаясь рукояткой ножа той груди, которая оставалась непораненной. — Чертовски женственно.
— Что заставило тебя так ненавидеть женщин? — спросила она, задохнувшись от боли, когда он обмакнул острие клинка в сочившуюся из раны кровь и размазывал ее от одного соска к другому.
Данжермон в недоумении приподнял одну бровь.
— Разве я ненавижу женщин? — удивленно спросил он. — Просто таково мое хобби, и никакой личной неприязни.
— Думаю, что меня-то ты убьешь из чисто личных побуждений.
Он со вздохом поднялся и обошел кровать с изножия, чтобы усесться в кресло с высокой спинкой. Кинжал он бросил на пол и небрежно принялся расстегивать рубашку.
— Ну, естественно, так ты и должна думать. Но ведь это всегда было твоим больным местом, так ведь, Лорел? Тебе во все нужно было привнести личное отношение. Из-за этого ты и попала в ужасную беду в Джорджии. Во всем-то тебе нужно участвовать лично. Ты просто не видишь за деревьями леса. Мы же оба знаем, как нужно вести себя, предъявляя обвинение. Окружной прокурор должен быть хладнокровным, обстоятельным, беспристрастным. Эмоции нужно оставлять за порогом, чтобы потом поразить противника. Как ты смогла убедиться, Лорел, я человек очень доскональный. Я терпеть не могу неожиданностей.
Дверь лачуги распахнулась настежь безо всякого предупреждения, и вместе с ветром и дождем на пороге возник Джек. Внезапность помогла ему ворваться и наброситься на ошеломленного Данжермона, прежде чем тот успел повернуться, раскрыв рот. Деревянное кресло треснуло от веса обоих мужчин, и они оба повалились на пол.
Лорел выкрикнула имя Джека и попыталась сесть, чтобы увидеть его. Она слышала шум борьбы — ботинки скребли по полу, раздавалось сопение и глухие удары. В глубине души она понимала, каким будет исход, — ведь у Джека были связаны руки за спиной и он едва пришел в сознание. Данжермон убьет его, безо всякого сомнения, а потом примется опять за нее, если она не предпримет что-нибудь.
Она извивалась, накрепко привязанная к изголовью, изо всех сил пытаясь освободиться от своих пут, пытаясь ослабить их. Сжав зубы, она старалась не вслушиваться в звуки борьбы, а только думать о том, как отвязать руки. Но как выпутаться? Это шелк. Гладкий, прочный, скользкий, неподатливый шелк. А у нее такие маленькие, нежные, слабые руки, такие хрупкие запястья. Если она постарается, если будет крутить руками в нужном направлении, ей наверняка удастся ослабить путы. Только бы они не затянулись крепче.
Джек, с трудом отбиваясь, пытался сохранить свое преимущество, удержать Дажермона под собой, но силы его таяли, убывая с каждым ударом, а неверное чувство равновесия не давало правильно оценить направленность движений. Но он боролся, как мог, коленями и ногами, брыкаясь, лягаясь и раздавая тычки куда ни попадя, уже не обращая внимания ни на боль, от которой разламывалась голова, ни на нестерпимое жжение в боку.
Данжермон ворочался под ним, пытаясь вылезти. Он стремился ухватить кинжал, отброшенный далеко в сторону, но Джек навалился на него всем телом, и оба они обрушились на стоявший около стены стол, покачнувшийся и рухнувший на пол.
Свечи посыпались, искрясь, как бенгальские огни, язычки пламени поджигали все на своем пути, жадно набрасываясь на старую деревянную обшивку сторожки.
Отбиваясь от огня, мужчины продолжали ожесточенно драться. Вдавливая колено в живот противнику, Джек пытался удержать свое превосходство, но Данжермон, сноровисто увильнув, со всего маху опустил кулак на голову Джека. Тот даже завертелся от боли, снова погружаясь во мрак и теряя сознание, как погружается в темные пучины моря водолаз.
Он сопротивлялся этому, насколько мог, с трудом дыша и не желая провалиться опять в темноту, ему казалось, что языки пламени полыхают в его воспаленном мозгу. Пошатываясь, он различал лишь огненные дорожки, ползущие по стене, и на их фоне целых трех Данжермонов, вырисовывающихся колеблющимися силуэтами в зареве пожара. Словно три демона вылезли из ада. Три Данжермона занесли над ним руку, и три острых кинжала зловеще блеснули в сполохах пламени.
Он бросился на демона в центре, его тело навалилось всей своей массой на него в тот момент, когда кинжал вонзился ему в спину. Он почувствовал острый укол и затем ощущение странной пустоты в груди. Последние слабые силы оставили его, и он повалился на пол, одними губами произнося имя Лорел.
Он потерял ее, как раньше он потерял Эви. И теперь он должен умереть с этой тяжестью на душе, должен тащить еще один груз за собою на тот свет. Он слышал, как она зовет его, он не мог ответить. Как ужасно, что ей пришлось однажды поверить, что он хоть на что-то способен.
— Джек! Джек! — кричала Лорел, повторяя его имя, стараясь докричаться до него сквозь рев огня, пожиравшего утлую сторожку. Она уже в третий раз безуспешно прокричала его имя, безумея от горя, не слыша его ответа и зная, что он уже никогда не услышит.
Она видела, как поднялся Данжермон, и видела взмах кинжала. Джек умер. Она осталась одна. И неважно было уже, что ей удалось высвободить одну руку, выпутать другую у нее не оставалось времени. Данжермон был уже на ногах. Приближался к ней. С блестящего клинка стекала кровь, кровь Джека. Данжермон улыбался, как сам Люцифер, вышедший из адского пламени. «Не смотри на него, распутывай узел, распутывай узел». С воплями и кашлем от едкого черного дыма, забивавшего всю комнату, она металась по постели, вертя левой рукой, чтобы ослабить на ней путы.
Джек смог приподнять голову лишь на самую малость, перед глазами у него маячили лишь ноги Данжермона. Тот двигался к Лорел. Из каких-то неведомых глубин Джек собрал последние силы и мужество, потянулся и обхватил ноги Данжермона. От удара под колени ноги подкосились, и окружной прокурор, оступившись, повалился прямо в огонь. Какое-то время Джек его крепко держал, затем вновь потерял сознание.
Жуткие, нечеловеческие вопли пронеслись по сторожке. Охваченный пламенем, Данжермон попытался приподняться и кинуться прочь, но оступился и рухнул поперек кровати, вспыхнул шелк. Лорел взвизгнула и перекатилась на другую сторону, освободив вторую руку.
Она откинула голову, чтобы не видеть этого кошмара, кашляя и задыхаясь от дыма, глаза щипало, и она едва могла открыть их. Уже ничем нельзя было помочь Дан-жермону. В этот жуткий, как в преисподней, миг она даже не отдавала себе отчета, зачем бы она стала это делать. Единственное, что она с уверенностью знала, — это то, что сторожка полыхала, как факел, и если немедленно не уйти, то они с Джеком неминуемо разделят участь Данжермона.
Низко пригнувшись, чтобы не наглотаться дыма, она обежала вокруг кровати и наклонилась над распростертым на полу телом Джека.
— Джек! — простонала она, но голос ее поглотил рев огня. — Да черт же побери, Джек, только не умирай!
Она нагнулась над ним и, сжав зубы, собрала всю свою силу, чтобы дотащить его до дверей, крича и воя на каждом дюйме пути. Ее мольбы и проклятия просачивались в помутненное сознание Джека. Решимость Лорел заставила его ноги каким-то чудом передвигаться, хотя он не понимал, как это ему удается. Словно его удерживал сам звук ее голоса, твердость ее руки и невероятное мужество и сила ее воли, словно они подталкивали его вперед. Но в дверях он зацепился за порожек, и ноги у него подкосились.
— Скорее! — подстегнула Лорел, подхватывая его рукой за пояс и сгибаясь под тяжестью его веса, когда они спускались по ступеням и нащупывали дорогу к заливу.
Дождь еще продолжался, но он не смог залить пожиравшего ветхую лачугу огня. Сторожка полыхала в ночном небе, как факел. Пламя буйствовало, как будто открылись бездны ада, чтобы поглотить даже следы тех зверств, которые творились здесь, поглотить мучителя, чтобы приговорить его к наивысшему суду.
Вконец ослабевшая, задыхаясь от дыма и шатаясь под весом тела Джека, Лорел упала на колени на илистый берег, а Джек свалился позади нее, как груда кирпичей.
— Господи, Джек! Не умирай! — умоляла она, припадая к нему на грудь. — Не умирай! Ну, пожалуйста, не умирай!
Вздрагивая от рыданий, она лежала у него на груди, ее слезы смешивались с потоками дождя, лившимися ему на лицо. Сильно дрожащими руками она отерла его измазанные сажей щеки, коснулась ее губ, чтобы ощутить его дыхание, неумело попыталась нащупать пульс у него на шее. Тоненький, слабый — или это пульсирует ее собственная кровь?
Ресницы его дрогнули, веки приподнялись, и он взглянул на нее. Попытался улыбнуться. Попытался вдохнуть поглубже.
— Ну что, ангел, — прошептал он и остановился, чтобы перевести дыхание. — Вот в конце концов и я на что-то сгодился.
Потом он опять погрузился во тьму, словно накрытый черным бархатным одеялом, и сдался поглотившей его боли




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100