Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава ДВАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава ДВАДЦАТАЯ

Раскаты грома звучали, как отдаленная пушечная канонада. Изорванные в лохмотья облака стремительно бежали по небу. Звуки ночи, которыми жило болото, прерывались криками жертвы. Агония, как наэлектризованное облако, витала в воздухе, сладкий запах крови распространялся повсюду. Отчаяние и ненависть. Жертва, привязанная к кровати, и хищник. Безумство разрывает все нити контроля, перешагивает через все мыслимые границы жестокости. На улице ветер рвал ветви деревьев, низко пригибал стебли растений на мелководье. Обитатели ночи, почувствовав запах крови и насилия, насторожились, вглядываясь в ночь, напрягая слух и обоняние. Луна прорвала дыру в черноте, гром звучал все ближе. Буря приближалась, Жестокая, дикая. Кричащая, грохочущая. Дождь обрушился на реку. Стены хижины в крови, жертва и хищник. Шелк, затягивающийся на шее. Конец, надвигающийся из черных глубин ада. Взрыв невиданной силы, избавление от мук.
Ветер стих. Шторм пошел на убыль. Желание утихло. Разум вернулся, вернулись спокойствие и логика.
Еще одна мертвая проститутка, которую должны найти. Еще одно преступление, которое останется нераскрытым. Хищник, укрытый ночью, улыбался.
Лорел не просто проснулась, она вырвалась из лап ужасного сна. Холодные судорожные руки вырвали ее из сна и перенесли из одного измерения в другое. Она очнулась, как вырывается на поверхность ледяной воды пловец, который нырнул в темные глубины. Воздух был теплый и влажный, душный, двери наглухо закрыты от бури. В комнате стояла тишина такая странная, что в ней чувствовалось нечто другое, нежели покой. Она кричала о потере. Лорел как никогда в жизни почувствовала себя очень одинокой и сразу же стала думать о Саванне. Лорел никогда не была одна, у нее всегда была Саванна. Сердце стучало в груди, она с трудом выпуталась из простыни и, раздетая, выскочила на балкон. Побежала к комнате Саванны. Резко распахнула двери, вбежала в спальню и…
Тишина окутывала комнату как саваном. Невидимая руда ужаса стиснула горло Лорел. Постель неубрана, покрывало сбито, подушки разбросаны. С тех пор как она последний рач заходила в спальню, в ней ничего не изменилось. Лорел попыталась проглотить страх, который застрял в горле, и осмотрела беспорядочный строй баночек, бутылочек и пузырьков на туалетном столике, вещи, разбросанные по всей комнате, забытые на столах и на стульях. Нельзя было сказать, когда Саванна последний раз была в своей комнате.
Лорел похолодела от страха. Слезы навернулись на глаза. Сжав руки в отчаянии, она ходила по комнате.
«Не будь глупой, Лорел, — говорила она себе резким, хриндым голосом. — Саванна не ночевала дома намного больше раз, чем ты можешь сосчитать. И то, что ее нет дома сегодня, ничего не означает. Она где-то с любовником, вот и все».
Чтобы отвлечься от страшных мыслей, Лорел думала, с кем же из своих любовников была Саванна, с Роняй Пелтиером, у которого член, как ручка кувалды, или с Торя Хебертом — мужчиной, из-за которого Саванна дралась с Эни. С Джимми Ли Болдвином, который проповедовал чистоту и сдержанность, а сам любил поиграй, в постельные игры с ремнями и прочими штучками. Может быть, с Конроем Купером, бедная больная жена которого была объектом нападения прошлой ночью. Эти ярлычки, которые Лорел прицепляла к каждому имени, избитые фразы, которые она говорила о каждом, звучали у нее в голове, как надоедливый писк комаров. Ее научили собирать и выстраивать факты, как бухгалтер выстраивает цепочку из цифр. И она умела расставить все по местам, находить ответы на непонятные вопросы даже «о сне. Сегодня она ничего этого не хотела делать. Картина, которая начинала вырисовываться, смысл этой цепочки давали ответ, который она не хотела знать.
Стоя рядом с кроватью, Лорел наклонилась и взяла шелковый халат Саванны, прижала нежную ткань к щеке. Прохладная ткань, мягкая, как шепот, сохранившая запах духов «Обсешн». Ей не хотелось думать, что Саванна больна. Она отказывалась признать, что ее сестра, которая заботилась о ней, как мать, и защищала ее, катится в пропасть, а она только осуждает ее. Сколько раз она хотела, чтобы Саванна вычеркнула прошлое, поднялась над ним, забыла то, что Росс Лайтон сделал с ней! В то же время сама Лорел жила, чтобы искупить вину за то же прошлое, не обращая внимания на свои муки и называя это карьерой.
Слезы потекли по щекам, и ей всем сердцем хотелось, чтобы вошла. Саванна. Она бросилась бы ей в объятия, моля о прощении. Но в дверь никто не вошел. Опустошенная, она бросила халат на смятую постель и вернулась на балкон. Дождь прошел, с деревьев и крыши капали дождинки. Лунный свет ловил эти капли и превращал их в бриллианты. Лорел прошла по баллону до своей комнаты, остановилась, обняв рукой колонну, прислонилась к ней, ее взгляд мгновенно пробежал расстояние до Л'Амура.
Некоторые люди говорили, что в нем обитают привидения. Она спрашивала себя, имеют ли отношение привидения, преследующие Джека, к истории этого дома или к его жизни в Техасе?
Он был в центре скандала, связанного с незаконным захоронением вредных отходов, по словам Вивиан. «Суит Уотер» было отделением компании в Хьюстоне. Маленький райский уголок был превращен в кусочек ада. Контейнеры с химическими отходами были зарыты на поле поблизости и отравляли землю. Все это было сделано незаконно. Лорел не следила за этими событиями и имела о них самые отрывочные сведения, почерпнутые из вечерних новостей. Тогда она была поглощена своими собственными битвами на поле правосудия. Она помнила, что деньги, полученные на финансирование, оказалось очень трудно проследить. Суд переходил от одной подставной фирмы к другой. Джек распутал этот клубок. Лорел считала, что он был блестящий адвокат, потому что, если информация Вивиан была верна, он должен был снять обвинение и закрыть дело для корпорации «Тристар». Если бы она не знала его, она моментально придумала бы для него дюжину обличительных слов. И определения «беспринципная, безбожная, жадная скотина» были бы самыми мягкими. Она уже знала его. Она знала, что он карабкался наверх и учился, потому что думал, что ему нужно самоутвердиться. И что это значило для него, достигнуть вершины, чтобы только убедиться, что он забрался не на ту гору. Он сказал, что он все разрушил и сжег и прихватил с собой компанию.
А его жена?
Это слово вызвало горечь. Она может говорить, что он ей не нужен, что она не хочет каких-либо продолжительных отношений, но голая правда была такова, что она не хотела думать о его любви к кому-нибудь еще.
Но как же все было в действительности, любил ли он ее или все-таки слухи были верные и он ее убил?
В одном из окон второго этажа дома Л'Амур свет такой слабый, как будто был зажжен в одной из дальних комнат дома. Едва заметный огонек, и все же он манил ее, как маяк. Ей нужно было знать, кто же он был на самом деле. Какой из его многочисленных ликов был все-таки настоящим. Страшная акула, подлец, мужчина, который утверждает, что его не волнует никто, кроме его собственной персоны, или человек, который привлекал ее, предлагал ей покой, который приходил ей на помощь.
Она не могла представить, что он убийца. Убийцы никогда не предупреждают своих возможных жертв и не провожают их домой. Нет, слово «убийца» ему не подходило. Клубок проблем. Злой. Раненый. Исковерканный жизнью. Раненый. Слова зазвучали внутри ее, как струны. Огонек в старом доме манил Лорел.
Джек с трудом поднялся по лестнице на второй этаж, тело ныло, ноги устали, разум молил о сне. Но он знал, что его мозг никогда не перестанет думать и не даст ему того, что он хотел, — покоя. Не сегодня. Не обращая внимания на мышей, шуршавших в куче обоев в холле, и едва передвигая ноги, он прошел в спальню и зажег лампу, которая стояла на письменном столе рядом с пишущей машинкой. Белая страница с вызовом смотрела на него и напоминала не о последних сроках сдачи работы, не о новых поворотах сюжета, а о Джимми Ли Болд-вине. Джимми Ли стоял, возвышаясь над своими преданными последователями, спрашивая их, что может воодушевить человека с больным разумом на убийство.
Их взгляды встретились в сумерках леса. Хищник и жертва. Прозрение произошло. Темное желание бросило их навстречу друг другу. Было понятно, что игра кончится смертью. Она раскрыла руки, приветствуя и принимая это, чтобы покочить с мучениями, которые преследовали ее всю жизнь.
В темноте блеснуло тонкое серебристое лезвие… За этим должна последовать смерть, очень жестокая, артистично-изощренная, мрачная и пугающая, как ад.
Это было его делом — пугать людей, не давая им спать ночью, накручивать им нервы до такой степени, пока каждый звук, раздававшийся в пустом доме, вызывал невыразимый ужас. Люди называли это развлечением, но не вдохновением.
Он думал так же. Считать, что это воодушевляет на что-нибудь, значит нести за это ответственность, но ведь все знали, что Джек Бодро не несет ответственность ни за кого и ни за что.
— Говорят, она никогда не встречалась с ним в этом доме.
Джек поднял голову и посмотрел в сторону двери, не вполне уверенный в том, что это происходит наяву. На фоне черноты стояла Лорел в цветной юбке, расписанной розами, и голубой хлопковой рубашке с ниспадающими полами. Она была видением, ангелом, тем, к чему он никогда не прикасался. Тем, о чем лучше мечтать на расстоянии и представлять только в воображении.
— Я говорю о мадам Деверо, — произнесла Лорел и сделала один шаг навстречу. — У нее был богатый любовник, женатый человек, Август Чейпин. Он построил этот дом для нее. Вес в округе знали об этом. Он не скрывал своей страсти.
Джек с трудом произнес:
— И она никогда не виделась с ним здесь?
— С мистером Чейпином, конечно, виделась. А с человеком, которого она действительно любила, нет.
Она медленно прошла в комнату.
— Она любила Энтони Гэлэнта, простого охотника из кейджунов. Он отказался переступить порог дома, который Чейпин построил для нее. Они тайно встречались в домике на болоте. Конечно, их обнаружили. Чейпин вызвал Гэлэнта на дуэль, которую собирался выиграть, как-то схитрив с револьвером. За несколько минут до начала дуэли мадам Деверо узнала об этом. Она бросилась, чтобы предупредить своего возлюбленного, но противники уже стояли напротив друг друга с поднятыми револьверами. Чтобы спасти Энтони, она закрыла его собой и умерла.
Лорел подошла к письменному столу и остановилась, положив руки на его поверхность. Она мрачно огляделась, будто ища что-то.
— Мне в детстве рассказывали, что ее дух обитает в этом доме.
Джек пожал плечами:
— Я не видел ее.
— Ну, — пробормотала она, — у тебя есть свои духи. — Да, больше, чем ты знаешь, ангел.
— Ты был доверенным лицом компании «Тристар», так ведь?
Он горько усмехнулся, поклонился и отошел от стола.
— C'est vrai
type="note" l:href="#note_59">[59]
, ты сразу все поняла, сладкаяДжек Бодро, блестящий стряпчий, занимающийся сомнительными делами. Я — тот человек, который может закопать яд и убежать. Я могу затянуть судебное разбирательство в гордиев узел и спрятать концы в воду. — Он положил руки на пояс джинсов и стал смотреть на алебастровый медальон, который украшал потолок, вспоминая прошлую жизнь. — Я был умен и незауряден, прокладывая себе путь все выше и выше, никогда не заботясь о том, на кого я наступал, карабкаясь по лестнице. Цель оправдывает средства, ты ведь знаешь.
— И дело кончилось тем, что ты потащил их вниз. Он пригвоздил ее взглядом, удивленно вскинув брови.
— И ты думаешь, это делает меня героем? Если я поджигал дом, а потом, когда люди, находившиеся в нем сгорели, тушил пожар, я могу считаться героем?
— Это зависит от твоих мотивов и намерений.
— Мои мотивы были эгоистичны, — резко ответил он, шагая взад и вперед по выношенному темно-красному ковру. — Я хотел понести наказание. Я хотел, чтобы все, кто был связан со мной, тоже понесли наказание. Вот для чего я это делал.
— Люди из «Свит Уотера»? — небрежно спросила она, внимательно разглядывая его.
Он остановился, почувствовав ловушку.
— Куда ты хочешь заманить меня, прокурор? — предупреждающе проворчал он. Медленно, обманчиво ленивой походкой он двинулся к ней, тяжелый взгляд прятался за дьявольской улыбкой. — В какую игру ты играешь, 'tite chatte?
Лорел сжала пальцами полотно юбки и, бесстрастно глядя прямо ему в лицо, ответила:
— Я не играю в карты. Джек надрывно засмеялся:
— Ты адвокат. Тебя учили играть в карты. Не пытайся дурачить меня, сладкая. Сейчас ты столкнулась с большой акулой. Я ведь знаю каждый трюк.
Он подошел к ней вплотную, наклонившись так, что лица их почти соприкасались.
— Почему ты просто не спросила меня? — низкий голос резанул слух.
— Ты убил ее, Джек? Ты убил свою жену? — Она тяжело глотнула, поставив на кон свое сердце. — Ты сделал это?
— Да.
Она быстро моргнула, как будто боялась оторвать от него взгляд, даже на долю секунды. Но опа смело вынесла все это до конца. Она ждала, что что-то произойдет, что-то смягчит жестокость правды. И его сердце болезненно сжалось при этой мысли.
— Я говорил тебе, что я нехороший, ангел, — сказал он, отступив от нее на шаг. — Ты знаешь, кровь говорит за себя. Старый Блэкки, он всегда говорил мне, что ничего хорошего из меня не выйдет. Мне нужно было примириться с этим. Я бы не причинил так много горя стольким людям.
Он погрузился в свое прошлое, такое же темное, как и река. Подошел к окну и стал смотреть в темноту. Опять поднялся ветер, и ветви деревьев перешептывались, передавая друг другу, что с залива опять подступает шторм. Вдалеке вспыхнула молния, чётко отлив в оконном проеме его соколиный профиль.
Лорел направилась к нему, чувствуя, что ее как будто тащат на буксире. Ей следовало бы уйти. Независимо от того, что она ожидала услышать от него, он приносил беду.
У нее даже были причины бояться его. Его темные секреты, его двойственность и такой же переменчивый характер, как погода в Атчафалайе. Но она сделала шаг к нему, затем еще один, сердце забилось, как барабан. Вопрос вырвался сам собой:
— Как ее звали?
— Эвангелина, — прошептал он.
От звука гровла стекла зазвенели в окнах, пошел дождь, и воздух наполнился прохладным, сладким ароматом зелени.
— Эви, хорошенькая, как лилия, хрупкая, как тончайшее стекло, — мягко сказал он. — Она тоже была моей добычей. Как дом, как «порш», как ботинки из крокодиловой кожи и костюмы из Италии. — Он повесил голову, как будто все еще не мог поверить в ее смерть. — Она была превосходной женой какое-то время. Ужины, коктейли. Она гладила мои рубашки и подавала кофе.
Лорел была поражена потоком его слов, эта женщина жила вместе с ним, делила с ним ложе, знала все его привычки и причуды. Но она ушла из жизни, ушла навсегда.
— Что же произошло?
— Она хотела жить со мной. Я любил свою работу. Мне нравилась игра, вызов, порыв. Каждый день я приходил домой не раньше одиннадцати, а то и двенадцати часов ночи или даже позднее. Работа была всем для меня.
Эви начала говорить мне, что она несчастна, что она так не может жить. Я думал, что она показывает характер, эгоистична, — наказывает меня за то, что я так много работал, чтобы дать ей возможность иметь все ее чудесные вещи.
Сожаление жгло его горло, как кислота, пряталась за печальными глазами. Он сжал зубы, чтобы справиться с этим, чтобы миновать это.
— Разразился первый скандал, связанный со «Свит Уотером», и я работал как сумасшедший, чтобы спасти компанию. У меня едва ли было время поесть и побриться.
Когда эти сцены возникали в его памяти, он преображался. Чувства безудержно бежали вперед, уже зная конец, разрываемые между желанием защитить и наказать себя. Он тяжело дышал, сжав в кулак тонкое старинное кружево занавески.
— Однажды я пришел домой в ужасном настроении. Было два часа ночи. Я не ел весь день. В кухне я ничего не нашел. Я пошел искать Эви, решив поссориться. Нашел ее лежащей в ванне. Она перерезала себе вены.
— О Боже, Джек! — Лорел прижала руки к губам, чтобы сдержать крик, и слезы струились по ее лицу. Сквозь их пелену она видела, как Джек согнулся под грузом своей вины. Широкие плечи были скованы этим горем и сильно дрожали. В мягком свете она видела его лицо, дрожащий подбородок, сведенный судорогой рот.
— Записка, которую она оставила, была полна извинений, — хриплым, вибрирующим голосом сказал он. Прокашлявшись и выдавив горькую улыбку, он произнес: — «Мне жаль, что не смогла сделать так, чтобы ты меня любил, Джек. Мне жаль, что я не смогла сделать так, чтобы я была нужна тебе». Извинялась, что принесла неудобства. Я думаю, что она это сделала в ванной, чтобы не перепачкать квартиру.
Услышав эти слова, Лорел пошла к нему.
— Она сама выбрала, Джек, — прошептала она, — Это не твоя вина.
Когда она захотела обнять его и положила руки на сильную мускулистую спину, он взглянул на нее. На его лице пылали глаза, полные стыда, гнева и слез. Он отстранился от нее и рванулся к столу.
— К. дьяволу все это, — прорычал он. — Я отвечал за нее! Я должен был заботиться о ней. Я должен был щадить ее. Я должен был быть рядом, когда она так нуждалась во мне.
Резким неистовым движением он сбросил антикварные фарфоровые статуэтки с гладкой мраморной поверхности стола на пол. Лорел вздрогнула от звука разбившегося фарфора.
— Ты не мог знать.
— Все правильно, я не мог знать, — отрезал он. — Меня никогда не было дома. Я был слишком занят, занимаясь нелегальным незаконным захоронением токсичных отходов. — Джек откинул голову назад и рассмеялся саркастическим смехом. — Боже, я же отличный парень, не так ли, а? Великолепная партия для вас, леди справедливость.
Она сжала губы, ничего не ответив. Она, конечно, помнила, чем он занимался в компании «Тристар», — это было и незаконно, и аморально, но она также не могла и осуждать его. Она знала, что такое заниматься делом, к которому толкали и влекли призраки прошлого.
— Ты не убил ее, Джек. У нее были другие возможности выбора.
— Да? — спросил он неуверенным, дрожащим голосом, а лицо его было измученной маской. А кто убил ребенка, которого она носила?
Боль была такой же нестерпимой, как и всегда. Такой же острой, как лезвие бритвы, которое покончило с его мечтами о жене и семье. Боль пронзала сердце, уносила то, что осталось от его мужества и силы. Джек подошел к окну — и прижался лицом к прохладному стеклу, тихо плача, а дождь рыдал по другую сторону окна, мягкий и очищающий, не задевая его. Он все еще видел лицо патологоанатома и все еще слышал его недоверчивый голос:
— Вы хотите сказать, что она не сказала вам? У нее было около трех месяцев беременности…
Его ребенок. У него была возможность искупить вину отца. Ребенок был и погиб прежде, чем он испытал радость узнать об этом. Погиб из-за, него, так же как и Эви.
И уже не первый раз он подумал о том, что это ему нужно было вспороть себе вены и покончить счеты с жизнью.
Лорел обняла его за талию, прижалась щекой к спине, ее слезы промочили футболку Джека. Она представляла все это так ясно. Джек, с его стремлением утвердиться, прокладывал себе путь наверх, борясь с теми, кто стоял на его пути. Потом все рухнуло, поглотив его, похоронив под обломками.
Он оттолкнул ее так неожиданно и резко, что Лорел едва не упала. Она отскочила к столу, наступая на осколки фарфора, которые захрустели под ногами.
— Убирайся! Убирайся отсюда! Убирайся из моей жизни! — кричал он ей в лицо. — Убирайся отсюда, пока я не убил тебя.
Лорел, пораженная, молча смотрела на него. Она видела гнев в его сверкающих глазах, вены, вздувшиеся на шее, слышала, с каким трудом вырывается дыхание. Ей бы нужно было бежать отсюда, как от огня. Душевно надломленная, она, конечно, была недостаточно сильна, чтобы излечить его душу.
Она должна была бежать от Джека, как от огня. Но она не делала этого.
Она любила этого человека.
Он хотел оттолкнуть ее от себя не потому, что ему не было до нее дела, а именно потому, что она была слишком дорога ему, не потому, что он ничего не чувствовал, а именно потому, что сердце его учащенно билось, когда он думал о Лорел. Влюбиться в него было не самое лучшее, что смогло с ней произойти, и уж совсем не вовремя. И это был не тот выбор, который она бы сделала со своим практическим умом адвоката, но логика не имела с этим ничего общего.
Она приняла его боль с ясным взглядом и поднятым подбородком.
— Почему я должна уйти?
— Почему? — недоверчиво повторил он. — Как ты можешь спрашивать? После всего того, что я только что рассказал тебе, как ты можешь оставаться здесь и спрашивать такое?
— Ты не убил свою жену, Джек, — мягко сказала она.-Ты не убил своего ребенка. И ты не собираешься убивать меня. Почему я должна уйти?
— Я не могу позволить себе, чтобы ты была у меня, — прошептал он больше для себя, чем для Лорел.
Не сводя с него глаз, она приблизилась к нему и спокойно сказала:
— Нет, можешь.
Он хотел объяснить ей, что не заслуживал ее, что все, чего он когда-нибудь хотел, в конце концов ускользало так или иначе. Он не хотел боли, зная, что не вынесет этого. Но он ничего ей не сказал. Слова не сошли с языка.
И вдруг ему неудержимо захотелось сохранить ее, хотя бы на немного. Хотя бы на остаток ночи.
Использовать ее.
Он останется скотом до самого конца, подумал он. Бесполезно бороться со своей сущностью.
Он предупреждал ее.
Желание вспыхнуло в нем, он протянул руку, погладил ее щеку и опять удивился, какая она мягкая и свежая. Он наклонился и коснулся ее губ, чувствуя их вкус, пробуя их влагу, более пьянящую и успокаивающую, чем вино. Он взял ее лицо в ладони. Джек погрузил свои пальцы в черные волосы, мягкие, как шелк.
Она прижалась к нему, слегка дрожа. Маленькая, хрупкая, изысканно женственная. Его… на мгновение… на ночь… ради памяти, которую он сохранит навсегда.
Лорел наслаждалась силой рук, обнимавших ее, и трепетала, чувствуя малейшее прикосновение его кончиков пальцев.
На улице бушевал шторм, а в его комнате было тихо, слышалось только биение сердец и звуки ласк.
Джек, как слепой, который хочет увидеть с помощью рук, провел пальцами по ее лицу, отмечая все нежные линии. Он расстегнул пуговицы ее блузки и юбки, и они где-то затерялись на полу. Лорел стояла в его объятиях, и он касался ее благоговейно, нежно.
Пальцы бережно дотронулись до подбородка, шеи, нежных покатых плеч. Он провел руками по ее бокам, обнял хрупкую, узкую талию, скользнул по нежным бедрам.
Он поцеловал ее веки обволакивающими, лишающими, сознания поцелуями, пальцы ласкали саму нежную плоть, трепещущую и идущую ему навстречу.
Лорел, не отрываясь, смотрела, как он сбросил футболку и куда-то отшвырнул ботинки, затем все ее вни-' мание переключилось на руки, расстегивавшие «молнию» джинсов. Выношенные, полинявшие джинсы упали к его ногам.
Мужчина должен был выглядеть именно так. Эта мысль мелькнула в каком-то дальнем уголке сознания еще не охваченного страстью. Широкие плечи и узкие бедра. Твердые, мускулистые ноги. Он стоял перед ней, олицетворяя собой желание. И когда он протянул к ней руки, она с восторгом шагнула к нему.
Его будет нелегко любить. Он считал себя ни на что не способным, думал о себе как о чем-то потерянном, ненастоящем. Он может оттолкнуть ее под каким-нибудь предлогом и назвать это судьбой. Но она шла к нему. Она шла к нему навстречу и предлагала ему все, что могла дать, все, что могло дать ее сердце.
Он взял ее в свои объятия, и пружины старой кровати жалобно застонали под ними…
Рука Джека проскользнула под ее грациозно прогнувшуюся спину. Джек склонился над ней, стал целовать грудь. Соски напряглись и набухли под его настойчивым языком, он целовал их жадно, горячо, вырывая у Лорел стоны наслаждения.
Он взял подол ее рубашки и стал потихонечку тянуть вверх, обнажая живот и молочно-белую грудь, украшенную нежно-розовыми сосками. Она откинулась на подушки и подняла руки над головой. Стянув рубашку, Джек привязал ею запястья Лорел к прутьям спинки кровати.
У Лорел дыхание застряло где-то в горле. Он никогда не сделает ей больно физически. Она отдала себя, открылась, прижимая его бедра коленями, охватывая его ногами.
Склонившись над ней, он входил в нее. Медленно.
Сантиметр за сантиметром. Она с радостью принимала его, растворяя в себе, отдавая тепло и упругость женского лона. Когда они окончательно слились, его объятия поглотили ее.
Это продолжалось бесконечно. И этого никогда не было достаточно. Слившись сердцами, телами, страстью, они после одной вершины наслаждения взбирались на другую.
Джек испытал пьянящее, всепоглощающее забвение. Он хотел отдать Лорел все и стать всем для нее. Он хотел прижать ее к сердцу и не отпускать. Она заполнила в нем пустоту, излечила боль, на мгновение заставила его поверить, что он может начать сначала… с ней… иметь семью… найти покой… найти прощение.
Глупые мысли. Глупое сердце. Но этой ночью он цеплялся за эти мысли, за эту женщину, которая была в его объятиях и давала ему эти надежды и заглушала боль.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ


На рассвете Лорел выскользнула из кровати. В мягком утреннем свете, сочившемся через кружевные занавески французского окна, молча натянула на себя одежду, потом довольно долго простояла у балконной двери, пытаясь, подобно портретисту, изучающему модель, вникнуть в сущность окружающего. Ей показалось, что проникающий в комнату свет обладает какой-то необычной рассыпчатостью, которая напоминает мелкий золотистый морской песок.
Джек, уткнувшись лицом в согнутые руки, лежал в небрежной позе на животе, занимая большую часть кровати. Его бронзовая спина напоминала скульптуру из крепких, возбуждающих воображение мышц. Простыня — куски чего-то белого — укрывала его лишь с боков.
Лорел вспомнила, как он выглядел в то, первое утро их любви. Сегодня это уже не казалось тем, что было ночью. Она и представить себе не могла, куда приведет ее чувство, но она не порицала себя. В своей жизни она уже достаточно себе лгала. Однако она воздержалась делиться своими мыслями с Джеком, зная, что он даже не захочет ее слушать.
Ее сердце болезненно сжалось при этой мысли, но она оттолкнула ее. Она предоставит событиям развиваться дальше естественным путем. Эти переживания были слишком новыми для нее, слишком чувствительными, чтобы позволить навалиться на них такой неделикатной вещи, как целесообразность.
В задумчивости она потрогала пальцами свои натруженные поцелуями губы и удивилась тому, как глубоко и как быстро она привязалась к Джеку Бодро. Они были полной противоположностью в одних вещах и единым целым в других. И еще существовал невысказанный, малоприятный для обоих сговор — не говорить о чувствах. Причиняя друг другу боль, они следовали ему. Его нежность, трогательность, мягкость и отчаяние в ее аналитическом сознании, без сомнения, оценивались гораздо выше, чем простая похоть. В этом она была полностью уверена. Как и в том, что Джек никогда не узнает об этом и никогда она и словом ему не обмолвится. Не сейчас. Не в тот момент, когда он так уверен, что не заслуживает ничего хорошего. Она вовсе не собирается связать его ни словами, ни чувством вины. С него достаточно собственного ощущения вины.
Непроизвольно она задумалась о жене и ребенке, которых он потерял. Ей было так больно за него, что она едва не застонала. В ее воображении возникла испуганная маленькая девочка с забитыми эмоциями, которая пытается соединиться с этим замкнутым, забитым мальчишкой, каким он был. Она знала, если Джек только заподозрит ее в том, о чем она думает, то он вылезет вон из кожи, чтобы прогнать ее. Он закладывал свою боль в кубышку, внутрь себя, не желая делить ее с кем-либо. Так это продлится и дальше, причинит больше страданий, сильнее накажет. Это она знала. Господи, но почему он? С чего вдруг она полюбила такого человека, как Джек, и именно в то время, когда она в действительности хотела лишь снова обрести почву под ногами и найти свой путь в жизни. Какой путь?
Она не нашла ответа. Рассвет мягкими лучами рассеялся над рекой. Вместо ответа лишь биение сердца.
В проеме открытых французских дверей маленький черный паучок пытался сплести паутину из тоненьких шелковых волосков, которые весело поблескивали на свету бусинками утренней росы. Лорел немного понаблюдала за паучком, думая о своей собственной попытке построить новую жизнь. Она вернулась домой, чтобы вылечиться, начать все заново, и чувствовала себя такой же слабой и легкоуязвимой, как эта свежесотканная паутина. Лорел искала опору и пыталась собрать воедино все то, что разрывалось внутри ее, но снова и снова какая-то неизвестная внешняя сила пыталась все разрушить и оставить ее ни с чем.
Ее взгляд остановился на все еще спящем или притворяющемся спящим Джеке. В тот же момент она ощутила, как где-то в ней задрожала незамысловатая струна. С переполненным нежностью сердцем она тихо вышла из комнаты и покинула дом.
Проснувшись, Джек медленно перевернулся на спину и стал разглядывать утренние блики на потолке. Он хотел ее любви. Его душа так страстно желала этого, что он почти прекратил дышать. Его удивило то, что после тяжелых жизненных уроков, спустя столько времени, он все еще настолько раним. Ему не следовало быть с ней прошлой ночью.
С самого начала он уже хотел ее. Он понимал это желание. Это было проще простого. Но это… это было что-то, чему уже нельзя было довериться снова. И так как он уже знал это, ему верилось, что он этим больше не соблазнится. Сейчас же он чувствовал себя последним идиотом, которого предало собственное сердце, за что oн себя безжалостно третировал. Тупой эгоистичный ублюдок. Он не может позволить себе любить Лорел Чандлер. Она заслуживает намного большего.
Лорел прошла в свою комнату через внутренний дворик и балкон, не желая, чтобы кто-нибудь в доме увидел ее возвращение. Полностью занятая беспокойными мыслями о Джеке и о ночи, проведенной вместе, она долго принимала душ, затем натянула на себя дневную одежду, состоящую из черных рабочих шорт и белой свободной рубашки поло. Оценивающе посмотрев в зеркало на ореховом комоде, она увидела женщину с беспокойными глазами и влажными волосами, свободно зачесанными назад.
За последние несколько дней должен был бы появиться какой-нибудь внешний признак изменений, произошедших в ней, ну, хотя бы сила, которую она приобрела, сражаясь за своих новых друзей, или тревога о собственном будущем. Она должна была выглядеть как нечто, составленное из битых стеклышек, но она выглядела лишь бледной и уставшей.
Со вздохом она остановила свой взгляд на маленьком китайском подносе, лежавшем на комоде. На нем в беспорядке лежало несколько странных вещиц, на которые она недавно наткнулась: аляповатая сережка, про которую никто не вспомнит, потеряв, найденные ею в машине спички из «Маскарада» и цепочка из пустого конверта. С первого взгляда все эти вещи казались безобидными и несвязанными, но что-то очень настораживало в самом их появлении. Сережка без пары. Спички с названием, которое вызывает в памяти образы переодевшихся в карнавальные костюмы людей. Цепочка. Не было никакой зацепки, чтобы связать воедино все эти вещи. Это была какая-то тайна.
Лорел приподняла цепочку, накрутила ее на указательный палец. Маленькая бабочка на ней танцевала и билась в луче света, пробивающемся в окно. Возможно, что все это вещи Саванны. Она была на редкость безалаберна со своими вещами и забыла их у любовника. Мужчина отослал их. ей в конверте… без адреса. Нет, этого не может быть. Наверняка вещи были забыты в машине.
Конверты без адреса не доставляются.
Наиболее очевидным выходом из всего было бы просто-спросить саму Саванну. Забыв о времени, Лорел спустилась на балкон и вошла в комнату сестры. Кровать пуста. Простыни скомканы. Та же одежда была оставлена там же на стульях и раскидана по полу. То же чувство неподвижности, что было в ночь перед этим. Влажный, затхлый и заплесневелый воздух.
Как и сутки назад, увиденное показалось Лорел нереальным и даже жутким. Она почувствовала, как паника начинает пожирать ее изнутри. Саванна не ложилась в кровать. Когда домашние видели ее в последний раз? Она вернула «акуру» вечером во вторник или в среду утром. Но знает ли кто-нибудь об этом? В среду утром на ее машине ездили, но в действительности видел ли кто-нибудь Саванну?
«Убийства, за последние восемнадцать месяцев уже четыре… женщины сомнительной репутации… найдены задушенными на болоте…»
— Боже, — прошептала Лорел. Слезы полились из ее глаз, и до боли сжалось горло. Она схватила цепочку и резким движением сильно дернула ее. В тот же момент страшные, пугающие, противоречивые образы стали вращаться в ее голове, подобно подхваченным торнадо обломкам.
Где-то лежит мертвая Саванна. Ее остекленевшие, наполненные кровью похотливые глаза.
Женщина-вандал в больнице Сан-Джозеф. Кровь от ран. Кроваво-красный цвет спичечного коробка из «Маскарада». Ничего не выражающее лицо Саванны. «Я пользуюсь зажигалкой…» Саванна, которой пользовались мужики. Джимми Ли Болдвин, который любил, чтобы его женщины были привязаны…
Все это вращалось в голове Лорел, подобно разноцветным стеклышкам из калейдоскопа, где каждая новая картина была еще более безобразной, чем предыдущая, и любая возможность была слишком страшной, чтобы быть правдой. Но поверх всего этого зазвучал резкий суровый голос логики, обругавший ее за недостаток свидетельств, улик, фактов. В действительности же она знала, что ее сестры нет дома и что никто из домашних не видел ее со вторника. Единственной разумной вещью было отправиться на ее поиски.
Лорел торопливо и решительно ухватилась за эту идею, испытывая чувство облегчения. Не опускать руки, а делать что-нибудь. Получать результаты. Искать разгадку.
Все ее напряжение собралось в маленький твердый комочек, расположенный где-то в груди. Спускаясь по ступенькам во дворик, она подумала, что ей следует уйти через заднюю калитку. Нет никакого смысла в том, чтобы беспокоить Маму Перл и, Каролину. Она найдет Саванну, и все встанет на свои места. Однако Мама Перл уже проснулась и, шаркая туфлями, шла к галерее с чашкой кофе и последним номером «Редбука». Она краем глаза заметила Лорел.
— Детка, что ты собираешься делать, поднявшись так рано? — грозно спросила она, и ее лоб весь покрылся морщинками.
Лорел ответила улыбкой и направилась в сторону задних ворот:
— Множество дел, Мама Перл.
Пожилая женщина фыркнула, выразив свое отвращение к современным женщинам, и бросила журнал на стол.
— Тебе надо позавтракать. Ты маленькая. Вороны утащат тебя.
— Немножко позже, — ответила Лорел, помахала ей, ускорила шаги и завернула к задней калитке.
Еще какое-то время она слышала ворчание Мамы Перл, А может быть, это было урчание в собственном животе, но она подвергла это сомнению. Ведь живот слишком привык путешествовать голодным. Изменив своей привычке, она вытащила из бумажника таблетку, успокаивающую нервы, и разжевала ее.
Ома ушла от Джека, чтобы избежать неловкости утреннего разговора. То, что произошло между ними ночью, было намного выше всяких слов и ушло за тридевять земель в неведомое королевство.
Она шла к Джеку, желая найти в нем поддержку. Как только она подошла к дому, Эйт прыжками пронесся между миртовых деревьев с языком, свешивающимся набок из пасти, и бросился к ней.
Пес наскакивал на нее, подталкивая к входной двери. Десятки раз она называла его самыми разными именами, которые отражали его происхождение и характер. Он хватал ее за ноги, игриво повизгивая, и пытался развязать ее шнурки. Он вертелся волчком, ясно давая понять, что счастлив видеть ее. Лорел грозно посмотрела на него, и он тотчас же повалился на спину и стал тереться спиной о землю, приглашая ее погладить его живот.
— Глупая ты собака, ты бестолковая собака, — пробурчала она себе под нос и наклонилась, чтобы приласкать собаку. — Неужели ты не чувствуешь то время, когда не до тебя?
— Любовь слепа, — саркастически произнес Джек и резко захлопнул за собой дверь.
Он был все в тех же мятых джинсах. Без рубашки. Он так и не удосужился побриться. В его руке была дымящаяся кружка кофе. Лорел заметила, что напиток был черен, как ночь. Она вдохнула богатый ароматами запах и попыталась заставить свое сердце биться не так часто. Джек не выглядел радостным, увидев ее. Тот мужчина, который всю прошлую ночь обнимал и любил ее, исчез, а на его месте появился тот Джек, которого она предпочла бы и вовсе не знать, какой-то сердитый, чем-то сильно озадаченный мужчина.
— Если у тебя есть чуть-чуть молока разбавить то машинное масло, которое ты пьешь, я сама выпила бы чашечку.
С минуту он изучающе смотрел на нее, как будто пытался отгадать причину ее появления, потом пожал плечами и пошел в дом, предоставив ей возможность следовать за ним, если она пожелает. Лорел потащилась за ним через длинный холл, мельком кидая взгляды на комнаты, которыми не пользовались многие годы. Моющиеся обои. Шторы, изъеденные молью. Мебель в чехлах, которые покрыты небольшим слоем пыли.
Все выглядело так, как будто в доме никто не жил, и эта мысль вызвала в ней странное беспокойство. Конечно, Джек, лучший, по утверждению «Нью-Йорк таймс», автор бестселлеров, мог бы позволить себе ремонт своего жилища. Но она даже не стала спрашивать. Она чувствовала, что Л'Амур стал его собственным персональным чистилищем. Сердце ее екнуло, но она не подошла к нему. Его равнодушие установило правила общения для наступившего утра — никаких обещаний, никаких прикосновений друг к другу.
Он пропустил ее в кухню, которая, в отличие от всего остального дома, была в образцовом порядке. Краснота на стенах соответствовала цвету томатного супа, они были чистыми, без паутины. Холодильник новый. Навесные шкафы тщательно вымыты и отполированы. Единственное напоминание о пище — сплетенные в косу чесночные головки с наружной стороны окна и стручки красного перца, подвешенные над раковиной. Да, это было то место, где можно было приготовить пищу без риска добавить в нее трупный яд, которым, казалось, пропитался весь дом.
Он снял с полки кружку и наполнил ее из старенького эмалированного чайника, стоявшего на плите. Лорел сама налила в нее молоко — это, было лучшим оправданием, если суешь, нос в чужие дела. Одиннадцать бутылок спиртного, бутылка молока, банка маринадов для бутербродов и три гусятницы. Без сомнения, его женщины заботились о нем. Эта мысль вызвала в ней смешанное чувство ревности и усмешки.
Размешивая кофе, она облокотилась на стойку. — Ты видел Саванну после того утра, когда она ушла очень обиженной?
Джек повторил ее позу, заняв небольшое пространство напротив нее. Она терпеливо ждала ответа. Он уже почти забыл вопрос и смотрел, как будто видит ее впервые. Ему хотелось отвести ее наверх и расцеловать, глубоко вдыхая аромат ее кожи. Он не сделает этого, хотя и хочет. Отвратительно. Он глотнул свой кофе и с удовольствием ощутил резковатый и кисловатый вкус цикория:
— Нет.
— Я не видела тоже. И тетя Каролина и Мама Перл ее не видели. — Она стала внимательно смотреть на пупок Джека и на окружающие его черные волосики. — Я слегка волнуюсь из-за этого.
Он пожал плечами:
— Наверно, с любовником.
— Возможно. Может быть. Но это… — Она запнулась, так как все ее теории и подозрения пытались выбраться на поверхность. Как бы хотелось все эти проблемы разделить с ним, но он не был расположен к этому, и так и стоял, как бы надев на лицо каменную маску. Она чувствовала себя одинокой.
— Сладость моя, что тебе от меня нужно? — тупо поинтересовался он. — Тебе достоверно известно, что она не в моей постели.
Тишина треснула над ними. Лорел сердито смотрела на него, ругая себя за свое желание любить его, за то, что она позволяет себе нуждаться в нем.
— Зачем ты делаешь это? — требовательно спросила она. Ставя на стойку свою чашку, она подалась к нему.
— Что?
— Изображаешь из себя такого подонка? Джек вздернул бровь, резко усмехнулся:
— Ангел мой, это ведь то, что я делаю лучше всего.
— О, перестань говорить это! Еще слишком рано для такого дерьма.
Она осмелилась приблизиться к нему еще на шаг, глядя на него прищуренными глазами.
— О чем ты думаешь, Джек? Считаешь, что я пришла сюда просить тебя жениться на мне? — спросила она саркастическим тоном. — Нет, не за этим. Можешь успокоиться. Твои мученичества останутся с тобой. Я просила лишь о небольшой помощи. Несколько прямых ответов меня бы вполне устроили.
Он вскинул на нее сердитый взгляд, как будто ее реплика о мученичестве попала в цель. Избегая ее изучающего взгляда, он отставил кофе, неторопливой походкой прошел через кухню и достал из холодильника пиво.
— Что ты хочешь, чтобы я тебе рассказал? — спросил он, быстрым движением кисти открывая крышку. — Что я знаю, кто переспал с твоей сестрой этой ночью? Я не знаю. И если бы я взялся угадать возможного кандидата, то я бы просто дал тебе телефонную книгу.
— Отлично, — Лорел была ужалена ответом. Ее распирало от ярости. Она молила Бога сделать ее достаточно сильной и достаточно крепкой, чтобы выбить это хамство из Джека.
— Ты очень помог мне, Джек.
— Я уже говорил тебе, что ни во что не вмешиваюсь.
— Какое вранье, — возразила Лорел, сверкая глазами. Она была не совсем уверена, стоит ли топтать неровную почву их внезапно возникших отношений, но она точно знала, что делать в споре.
— Ты везде бродишь у самого края, Джек, и с «Френчи», и с Делахаусами, и с Болдвином, и со мной. Ты слишком большой трус, чтобы сделать что-нибудь большее, чем намочить штаны.
— Трус? — спросил он, вперившись в нее глазами, услышав это слово. Он называл себя различными словами, некоторые из них были даже лестными, но слово «трус» среди них отсутствовало.
Лорел давила, стреляя вслепую, сражаясь инстинктивно. Ее методы были немного грубоватыми, злыми, однако она никогда не могла бы удержать свое сердце от борьбы. Сейчас оно ввязалось в драку, переполненное новыми эмоциями. Слова вылетали из ее губ еще задолго до того, как она даже пыталась поймать их.
— Каждый раз, когда у тебя есть шанс сделать доброе дело, ты поворачиваешься задом и пускаешься наутек.
— Шанс сделать что-нибудь хорошее? — резко спросил Джек. Сердце сжалось в его груди. — Какой шанс? Имеешь в виду нас?
Она прикусила язык. Джек выдохнул ругательство и отвернулся от нее. Стараясь выглядеть непринужденным и безразличным, он вытряхнул сигарету из пачки и стал катать ее губами по рту.
— Подумаешь, ну трахнулись пару раз. И что? Она с трудом сдержала нахлынувшие слезы.
— Я пришла сюда за помощью потому, что думала, что мы друзья.
Джек сделал обиженный выдох и покачал головой:
— Я не способен помочь кому-либо. Даже себе.
Лорел попыталась собрать свое самообладание.
— Неужели? Хорошо, прости меня за просьбу нарушить твой дурацкий кодекс поведения, — усмехнулась она.-Я просто хочу зайти к Джимми Ли Болдвину и спросить его, не была ли моя сестра привязана к его кровати две прошлые ночи подряд. Я просто обойду весь этот чертов приход, стучась в каждую дверь, пока не найду ее. В любом случае большое спасибо. К сожалению, мне больше незачем тебя утруждать, — с горечью выдохнула она и резко выбежала из кухни.
Неприятная тяжесть повисла где-то в его груди.
— Это то, что я тебе все время и говорю, мой ангел, — пробормотал он, повернулся и пошел на поиски спичек.
Куп уставился в ящик шкафа для нижнего белья, хмуро взирая на весь набор — практичные хлопчатобумажные жокейские шорты и боксерские трусы, а также на маленькие шелковые вещицы, купленные ему Саванной. Он вынул узенькую белую набедренную повязку и, покачивая головой, помахал ею. Как же глупо он себя чувствовал, надевая ее. Он был для этой штучки слишком крупным, слишком пожилым и слишком представительным. Но, кинув ее в мусорную корзинку позади себя, сразу же испытал легкое сожаление.
Она не вернется. Решающее сражение состоялось. Все было кончено, навсегда.
Он уставился в окно, и ему подумалось, что все слишком плохо. Он любил ее. Если бы она сумела принять его любовь такой, какой она была, и найти счастье. Но именно ее мятежность и бескомпромиссность и были теми качествами, которые привлекли его к ней с первого взгляда.
Ему необходимо было смягчить боль, причиненную уходом Саванны. Он смотрел в окно, и в его воображении возникали разные эпизоды, связанные с этой женщиной. Он видел ленту реки, ее буйно заросшие берега. Это была Атчафалайа, дикая и знойная непредсказуемая и изысканно-изменчивая, как Саванна.
Ему подумалось, что следовало бы записать возникшие образы, но он не смог заставить себя сесть за свою записную книжку. Образы ушли, и он сосредоточился на процессе сбора вещей. Пять пар трусов, пять пар носков, галстук, подаренный Астор на Рождество, еще до того, как она забыла его имя.
Астор. Боже, как она была похожа на Саванну. Она всегда несла свою хрупкость, как прекрасный букет из орхидей, приколотый к корсажу, как будто это был отличительный знак настоящей леди, знак хороших манер. Жесткость и стоическая сила были внутри ее. Она бы, конечно, не одобрила Саванну, не могла бы простить ей все грехи.
Звонок в дверь бесцеремонно вторгся в его раздумья. Куп оторвался от вещей и, открыв дверь, увидел стоявшую на крыльце женщину с большими мужскими очками на лице.
— Мистер Купер, меня зовут Лорел Чандлер, — сказала она деловым тоном.
— Да, пожалуйста, — сказал он и отступил в сторону. — Может быть, вы войдете?
— Я буду кратка, — ответила Лорел, не делая попытки войти. — Я ищу свою сестру.
Куп вздохнул тяжело, устало, как будто кто-то взвалил на его плечи тяжелую ношу.
— Да-да, пожалуйста, мисс Чандлер, входите. Боюсь, что я сильно спешу, но мы можем поговорить, пока я укладываю вещи.
Лорел, уже приготовившаяся невзлюбить его, прошла за ним в прихожую прелестного старого дома, хранящего и фамильные ценности, и неподвластное времени чувство одиночества. Дедушкины часы у подножия лестницы отсчитывали улетающие секунды, отмеряя время, отведенное этой семье. Все было на своих местах, все было отполировано до блеска, но некому было всем этим любоваться. У Купера и его жены детей не было.
Она бросила на Конроя Купера тяжелый взгляд. Он встретил его, глядя на нее поверх очков в тонкой золотой оправе такими голубыми, такими теплыми и грустными глазами, каких она до этого не видела никогда. Он улыбнулся, сожалеюще и задумчиво. Теперь было совсем нетрудно понять, что привлекло ее сестру. Он должен нравиться женщинам. Волевой подбородок и мальчишеская улыбка. Сильный мужчина атлетического сложения, с лицом, испещренным линиями прожитой жизни. Уже не красавец, по все еще интересный. Он стоял, слегка наклонив голову в сторону, одетый в мятые брюки военного образца с закатанными штанинами. Серая футболка с выцветшими буквами обхватывала его плечи и свободно спадала на его брюки.
— Я уверен, что вы хорошо осведомлены о наших взаимоотношениях с вашей сестрой, — произнес он, растягивая слова. Его удивительно мягкий, катящийся голос обволакивал Лорел, как карамель, подтаявшая на солнце. Но она была безразлична к его воздействию. — И поэтому вы слишком низкого мнения обо мне.
— Вы гуляка, мистер Купер, а что вы хотите, чтобы я думала о вас?
— Я любил Саванну, как мог, пока пытался сдержать обещание, данное другой женщине, которая больше не помнит ни меня, ни чего-либо другого, связанного со мною.
Лорел сжала губы и уставилась вниз на свои туфли, уклоняясь от открытого взгляда голубых глаз.
— Саванна однажды сказала мне, что вы мыслите абсолютными категориями. — произнес он, — прав или неправ. Виновен или невиновен. Жизнь не черная или белая, как вам этого бы хотелось, Лорел. В действительности жизнь не такая совершенная, какой представляется нам в молодости.
— Любил, — повторила Лорел, решив положить конец его рассуждениям. Она подняла голову и снова посмотрела на него резким, пронизывающим взглядом. — Вы сказали «любил». В прошедшем времени.
— Да. Все кончилось. — Он провел рукой назад по своим светлым волосам и взглянул на свои часы. — Я совсем не хочу казаться грубым.
Она прошла за ним в спальню, и какое-то странное чувство охватило ее. Мебель была массивная. Запах кожи и крема для обуви подчеркивал резковатый, но ослабевший лесной привкус лосьона после бритья: Как в комнате отца, перед тем как Вивиан провела в ней генеральную уборку и поселила там Росса.
На кровати, на белой простыне, стояла пустая открытая сумка. Купер подошел к шкафу и выбрал три рубашки, которые он аккуратно повесил в черную складную сумку для одежды, прикрепленную к двери шкафа.
— Она хотела, чтобы я взял ее с собой в эту поездку, — сказал он. — Конечно, я должен был сказать ей «нет». Она прекрасно знала границы наших взаимоотношений. Если вы думаете, что она спокойно реагирует на такие известия, то мне следует проинформировать вас, что у меня была коллекция антикварных кружек для бритья, оставленных мне моей бабушкой. Я хранил ее здесь. — И он указал на шкаф с витриной. Шкаф был пуст, и Лорел легко представила себе, как Саванна одну за другой швыряла в Купера антикварные кружки.
Она почувствовала, как напряжение охватило и сдавило ее живот.
— Когда произошла ссора? — спросила она.
Он повесил жемчужно-серый костюм в раскладную одежную сумку и разгладил возникшие складки.
— В четверг. Почему это вас интересует?
— Потому что я не видела ее с четверга.
Он вытащил из шкафа еще один костюм и, нахмурясь, уложил его в сумку.
— Тогда, вероятнее всего, она отправилась в Новый Орлеан. Я считаю ее вполне способной помешать моему пребыванию там.
— Она без машины.
— Кто-нибудь из друзей вполне мог подбросить ее. Когда он стал застегивать «молнию» на сумке, его губы сжались, и рот стал похож на тонкую линию.
— А может быть, и другой мужчина. Нужно справиться в «Мейсон-де-Вилль». Ей нравилось останавливаться там в коттеджах.
— Да, — пробормотала Лорел. — Я знаю.
Они останавливались там весной перед смертью отца. Загородная семейная поездка, одно из нескольких счастливых воспоминаний. Она хорошо помнит, как Вивиан рассказывала, сколько кинозвезд бывало в этом отеле. Она видит эти коттеджи с тонкими стенами и окружающие их дворики, слышит шум и ощущает запах, спелый запах Нового Орлеана — таким он был в ее детском восприятии.
Купер вытащил из шкафа другую сумку, сложил и запер ее. Лорел наблюдала за его пальцами. Они были тонкие и сильные, с квадратно остриженными ногтями плотника, но не писателя. Золотой обод, с годами немного потускневший, окольцовывал третий палец его левой руки.
— Как ваша жена?
Его голова резко вздернулась, глаза засветились интересом и удивлением. Он изучающе посмотрел на нее, затем швырнул сумку на кровать.
Она растерянно посмотрела на свой искусанный ноготь на большом пальце, чувствуя себя не в своей тарелке.
— Я слышала об инциденте в Сан-Джозефе. Я сочувствую вам.
Куп медленно кивнул, находя забавным то, что Лорел извиняется за поступки своей сестры. Они были двумя сторонами одной монетки. Одна — светлая, другая — темная. Одной руководит расчет, желание действовать по справедливости, другая — взбалмошная, подвластная порывам страсти. Лорел подавляет в себе все женское, Саванна же обладает магнетическим воздействием и выставляет себя напоказ. Лорел все хранит в себе, Саванна же не знает ни границ, ни контроля.
— Сейчас она в порядке, — сказал он. — Одной из спасительных милостей ее болезни является то, что она забывает неприятности почти сразу, как они происходят.
Мысли ее разбегались. Купер считал, что Саванна уехала в Новый Орлеан. Однако это не казалось достоверным. Саванна всегда рассматривала поездку в Новый Орлеан как событие, вокруг которого можно устроить суматоху. Она наверняка сказала бы об этом Каролине, пообещала бы привезти что-нибудь интересненькое для Мамы Перл. Она бы не улизнула ночью, подобно вороне, не предупредив, с кем едет. Необходимо позвонить в «Мейсон-де-Вилль», чтобы знать наверняка, но есть и другие варианты. Одним из них был Джимми Ли Болдвин.
Джимми Ли растянулся поперек своей кровати и зевнул. Он устал до изнеможения. От него исходил прогорклый стойкий запах пота. Ясно, что перед тем, как отправиться на ленч со своими коллегами, ему необходим продолжительный душ.
— Ты необработанный бриллиант, Джимми Ли, — со смехом выдавил он из себя, уставившись вверх на скрипучий вентилятор на потолке, который напряженно пытался перемешивать спертый воздух. У-удивительного сорта. Чертов тактический гений.
Блестящие идеи всегда приходили к нему в середине любовного акта, яростного и изнуряющего. До известной степени" ему следовало бы поблагодарить проститутку, хотя это и кажется довольно ироничным. Она умудрилась вырвать у него и благодарность, и расположение. Он умел играть на расположении своих последователей. Но он никак не верил, что сам может симпатизировать кому-либо. Хватка за горло! Смотри за первым номером. Это было его девизом. Ему бы получить несколько ключевых кукол, собрать войска, и он возобновил бы борьбу с грехом.
Ему все время мешали, буквально на каждом шагу выставляли дураком, и сейчас он даже не знает точно, остались ли у него силы бороться в одиночку. Вот если бы один или два хороших человека изъявили желание разделить его бремя…
Время для проведения кампании превосходное. Когда люди обнаружат у себя под боком изувеченное тело женщины, то они обращают свои мысли к Богу и мщению. Им необходим и лидер, и козел отпущения, а Джимми Ли намерен предоставить им обоих.
Он немного приподнялся, чтобы взять с ночного столика книжку в бумажном переплете, и улегся на скомканные простыни, перелистывая страницы.
«Кровь ручейками бежала с желоба на ноги. Она пыталась закричать, но крик не получился. Шелк занял ее рот, как пробка в бутылочном горлышке, и конец кляпа снова заставил ее губы вытянуться в жуткой улыбке…» Дойдя до конца страницы, он хихикнул: «Чушь запутанная. Джек мой дорогой».
Все это было ему на руку. Он фантазировал по поводу различных возможностей, пока принимал душ и отскребывался в грязной, покрытой плесенью, душевой кабинке. Джека возьмут за убийства и посадят. Джимми Ли будет героем. Полная известность. Письма от почитателей. Благодарность будет лезть из всех щелей и следовать за ним всюду, и делать все за него. Какая удивительно сказочная мечта!
Его настроение резко улучшилось. Он даже промурлыкал несколько тактов старой евангелистской мелодии, пока поправлял узел на галстуке и, отступив назад, критически разглядывал свое отражение в зеркале над раковиной в ванной. Его рыжевато-коричневые волосы были гладко зачесаны назад, щеки, потемневшие от загара, были гладко выбриты. Он озарился улыбкой, как всегда, эйфорической, обнажив отличные зубы, которые обошлись недешево. Аккуратные рубашки и галстук, только узел на галстуке слегка ослаблен. Костюм из довольно мягкой ткани с достаточным количеством складочек, чтобы придать ему чуть небрежный вид. Словом, Джимми Ли выглядел отлично.
Он сделал глубокий вдох и стал медленно выдыхать, так, чтобы его плечи согнулись и мускулы лица вытянулись, а на лице появилась хмурая, взволнованная гримаса. Наконец, он взъерошил волосы и стряхнул несколько прядей, спадающих ему на лоб, репетируя маску благородного гнева.
Кто-то постучал в дверь, и Джимми Ли выждал несколько секунд, чтобы настроиться. Вразвалку, с низко опущенной головой и руками, опущенными вдоль тела, он вышел из ванной.
Через окошко в двери на него пристально смотрела Лорел Чандлер. Она не выглядела хоть сколько-нибудь симпатичной. Она выглядела как беда.
— Мисс Чандлер, — сказал он, толчком открывая дверь. — Я так удивлен вашему приходу.
— Да, я полагаю, что, увидев здесь мою сестру, вы были бы менее удивлены, — сказала Лорел. Она перешагнула через порог и остановилась как можно дальше от Болдвина, не поворачиваясь к нему спиной ни на секунду. Боковым зрением она провела быструю разведку его обшарпанного бунгало, на секунду взгляд ее остановился на старой кровати с железными крюками для закрепления рук и ног.
Джимми Ли захлопнул дверь. Его лицо ничего не выражало. Он уставился на женщину, глядевшую на него с нескрываемым презрением, откинул назад полы пиджака и засунул руки за пояс.
— Итак, что это должно означать? — Именно то, что вы думаете.
— Вы предполагаете, что между мной и вашей сестрой есть какие-то отношения?
— Нет, я имею в виду только секс и ваши игры в рабство с моей сестрой.
Его реакция представляла собой неумелую комбинацию скептического смеха и деланного удивления. Его подбородок медленно выдвинулся, голова затряслась, он отступил на шаг, как будто ее слова сразили его.
— Мисс Чандлер, это просто возмутительно! Я человек Бога.
— Я прекрасно знаю, кто вы такой, мистер Болдвин.
— Я думаю, не совсем.
— Вы называете мою сестру лгуньей? — вызывающе спросила она, ставя свои руки на бедра.
Джимми Ли прикусил язык и стал оценивать ситуацию. Снова, как в юности, когда он за короткое время спускал свои карманные деньги, он очень гордился своей способностью выйти из любого положения. За стеклами ее очков, в глубине голубых глаз Лорел Чандлер он увидел ранимость.
Он театрально вздохнул и засунул руки в карманы. Медленно повернулся к ней спиной, но не слишком, так, чтобы она могла заметить, как сильно он нахмурил брови и насупился, как бы в раздумье.
— «Лгунья» слишком резкое слово. Мне кажется, что ваша сестра очень озабоченная женщина. Я не отрицаю, что она приходила ко мне. Я пытался наставить ее и дать ей советы.
— Держу пари — вы наставили ее.
Все тело ее дрожало от возбуждения. Лорел продолжала осматривать комнату, подошла к незастланной кровати, прикоснулась рукой к металлической спинке. Кое-где краска облезла и поверхность была шершавой. Лорел через плечо стрельнула глазами в Болдвина.
— У психиатров все еще в почете использование дивана по прямому назначению. Я вижу, вы пошли дальше.
Она бросила на кровать еще один взгляд и представила на ней Саванну со связанными запястьями.
У Эни Жерар, вспомнила она, запястья тоже были связаны.
Правую руку Лорел положила на свою сумочку и прижала ее к своему бедру, чувствуя контур «леди смит» через мягкую, как на перчатках, кожу.
— Хотите знать, что я думаю о мужчине, которому нужно привязать женщину, чтобы при этом чувствовать свое превосходство? — спросила она, бросив на Болдвина тот же взгляд, который мог разрушить множество рассказов обвиняемых. — Я считаю вас лживым, бесхребетным, жалким мерзавцем.
На шее Джимми Ли напряглась вена. Он сжал кулаки в карманах. Он уже был готов пустить их в ход.
— Повторяю вам, что у нас с вашей сестрой не было никаких сексуальных отношений. Только Господь может разобраться в том, что придет в голову такой женщине, как Саванна. Вне сомнения, она способна сказать или сделать все что угодно. Но я говорю вам, и Бог тому свидетель. Я и пальцем до нее не дотронулся.
— Бог очень удобный свидетель, — сухо произнесла Лорел, — с ним трудно провести перекрестный допрос.
Коричневые брови Болдвина полезли на лоб. Он собрался уже объявить ее богохульницей.
— Вы сомневаетесь в Господе? — задыхаясь, проговорил он, угрожающе смотря на нее.
Но это не смутило Лорел.
— Я сомневаюсь в вас, — произнесла она. — Я пришла сюда лишь для того, чтобы спросить, не видели ли вы Саванну за последние два— дня. Но мне кажется, я напрасно теряю время, ожидая прямого ответа. Может быть, шерифу Кеннеру повезет больше.
Она уже отошла шага на три, когда он выдернул руку из кармана и схватил ее за плечо. Лорел резко вывернулась, ударив его по руке, как ее учили на курсах самообороны. Он уставился на нее, но даже не попытался снова дотронуться до нее.
— Я не видел вашей сестры, — сказал он, изо всех сил стараясь выглядеть спокойным. — Это чистейшая правда, Господи! Нет никакой нужды обращаться к шерифу.
Лорел еще сделала шаг к двери и опустила руку в сумочку. Ее сердце колотилось, ладони вспотели. Она молила Бога, чтобы в случае необходимости успела бы добраться до пистолета.
— Почему вы этого так не хотите, ваше преподобие, у вас скелеты в шкафу?
— В моем положении скандал губителен, — сказал он, медленно приближаясь к ней. — Даже если я не совершаю ничего дурного, то люди обычно верят поговорке, что нет дыма без огня.
— Они чаще всего правы.
— Но не в этом случае.
— Болдвин, придержите свое красноречие. Вы можете переубедить меня, если только превратите воду в вино, и только на моих глазах, — насмешливо сказала она. — Вы обманщик и шарлатан. И если бы я не знала, чем лучшим занять свое время, без всяких сомнений, я бы открыла на вас глаза этому доверчивому миру.
Она может уничтожить его! Эта мысль встрепенула Джимми Ли как удар кулаком под дых. Его попытка достичь славы и благосостояния будет сорвана. Конечно, никто не поверит ее сестре, но люди, по крайней мере, прислушаются к Лорел Чандлер. Они могут забыть ее слова, но так как у нее репутация воюющей волчицы, человека, бьющего тревогу, вред она принесет.
Несмотря на все старания, которые он предпринимал, какая-нибудь из проституток узнает его в новостях и продаст в газетенку пикантную историю. Господи, как же его угораздило встретиться с этими бабами Чандлер. Обе ведь суки и проститутки.
Как только в его мозгу возникла эта картина, та защелка, которая сдерживала его, с треском раскрылась. С рыком он раскрыл свои вставные челюсти и устремился к женщине.
— Ты, сучка.
Она почувствовала свое сердце где-то в горле. Лорел, спотыкаясь, попятилась назад, стараясь отодвинуться от него. Остановившись вне досягаемости, она судорожным движением успела выхватить «леди смит». Обхватив рукоятку обеими руками, она направила револьвер на проповедника.
При виде пистолета Джимми Ли оторопел.
— Мать твою… Иисус Христос!
— Аминь, ваше преподобие, — протянул Джек.
Он был в бешенстве. Ему хотелось лишь одного — схватить Болдвина и вытряхнуть из него душу, независимо от того, чем он испугал Лорел. Однако Лорел с ее карманным револьвером контролировала ситуацию. В какой-то степени. Но руки ее тряслись.
Джек ленивым, неторопливым, обманчивым движением подпер дверь.
— Если ты думаешь, что она не умеет пользоваться им, то лучше передумай, — сказал он. — Она отстрелит твою башку и отдаст ее на корм бездомным собакам.
Джимми Ли посмотрел на него с нескрываемой ненавистью.
— Я тебя не приглашал, Бодро. Джек с удивлением изогнул брови.
— Правда? Может, теперь ты что-нибудь скажешь по этому поводу, Джимми Ли? А может быть «леди смит». скажет тебе что-нибудь по этому поводу.
— Как это на тебя похоже — прятаться за спиной женщины, — усмехулся Болдвин. Он предостерегающе поднял свой бессильный палец. — Запомни это, Бодро. Тебе не удастся прятаться впредь.
Конечно, это было дешевое представление, но Джек понял, что у Болдвина имелся про запас какой-то козырь, хотя он не мог представить себе, что бы это могло быть. Притворно испугавшись, он прижал руку к сердцу.
— Слышали вы это, мисс Чандлер? Почему-то мне кажется, что наш уважаемый угрожает мне. — С присущим ему изяществом Джек подошел к Лорел и нежно опустил вниз ее руки вместе с пистолетом, так что ствол оказался направленным в пол.
— Сладкая, может быть, тебе лучше подождать меня на улице. Кажется, нам с его преподобием мистером Болдвином следует выяснить это маленькое недоразумение.
Лорел взглянула на него, ее больше интересовало, почему он так демонстративно сказал это, чем то, что он собирается сделать с Болдвином. Возможно, ей следовало бы остаться или заставить его уйти вместе. Но, взглянув на Болдвина, она почувствовала прилив чего-то первобытного, какой-то— первобытной злости, и на миг забыла все свои правила и убеждения.
Она убрала «леди смит» в сумку, молча повернулась и вышла из бунгало.
Джимми Ли верил, что лучшая защита — быстрое нападение. Он схватил стоявшую на трехногом кофейном столике почти пустую бутылку из-под бренди и поднял ее как дубинку.
— Убирайся из моего дома ко всем чертям, Бодро.
— Только после того, как мы немножко поболтаем.
Джек стал медленно пододвигаться к Болдвину, мало-помалу, почти незаметно. Он не выглядел пугающе. Он волочил свои ноги по засыпанному песком линолеуму, голова его была наклонена вниз, как будто у него не было никакого другого занятия, как только считать раскиданные по полу окурки.
— Итак, Джимми Ли. Я не знаю, что ты такое сделал, чтобы заставить мисс Чандлер наставить на тебя свой маленький револьверчик. Но, должно быть, что-то гадкое — она ведь довольно законопослушна и всякое такое.
— Какого черта она мне сдалась, — взорвался Джимми Ли, не спуская глаз с Джека. — Она неуравновешенная. Тебе же известно, что она была в психушке. Она чокнутая, как и ее сестрица.
С горьким разочарованием Джек покачал головой, продолжая потихоньку приближаться к Джимми.
— Джимми Ли, ты оговариваешь прекрасную, честную женщину. Даже я вынужден делать для нее исключение.
Внезапно Джек бросился на Джимми Ли, Тот обрушил на нападавшего увесистую бутылку из-под бренди, представляя, какой урон она нанесет, но потерял равновесие.
Джек, быстрый и грациозный, как кошка, уклонился от удара и сделал захват свободной руки проповедника, вывернул ее и толкнул его лицом в неровную оштукатуренную стену. Бутылка со звоном разбилась, рассыпалась по полу на множество мелких кусочков.
— Один раз я уже посоветовал тебе оставить Лорел Чандлер в покое, — прорычал Джек Болдвину почти в самое ухо. — Джимми Ли, тебе не стоит заставлять меня повторять это дважды. В таких делах я нетерпелив.
Лицо Джимми Ли представляло месиво из крови и штукатурки, и он был уверен, что потерял по крайней мере три из своих дорогих зубов. Он проклинал Джека Бодро, придумывая тысячи способов когда-нибудь здесь один на один замучить его.
— И имей в виду, Джимми Ли, — рыкнул Джек, рывком поднимая его руку еще выше и выжимая из него стоны, — если вдруг ты доставишь ей еще какое-нибудь беспокойство, то я сдеру с тебя твою шкуру и использую ее как наживку для речных раков.
В последний раз он пнул его слабее, затем отступил назад и вытер свои ладони о бедра. Болдвин стоял, все еще уткнувшись в стену и согнувшись вдвое, и потирал поврежденную руку.
— Надеюсь, что уже не увижу тебя поблизости, Джимми Ли.
Джимми Ли сплюнул на пол комок из крови и слюны, наполненный кусочками цемента.
— Убирайся к черту, Бодро! — заорал он, прикрывая рот ладонью, так как опасался за состояние оставшихся зубов.
Джек вышел из бунгало и сделал глубокий, очищающий вздох, наслаждаясь пьянящим ароматом сосны и запахом реки.
— Я не хочу ничего знать об этом, — сказала Лорел, отойдя от огромной старой магнолии и направляясь к нему. — Если я не знаю ничего, то меня нельзя привлечь как свидетеля.
— Он будет жить, — язвительно сказал Джек. Они вместе подошли к машинам, которые оставили на захудалом газоне рядом с «фордом» Болдвина. Эйт сидел в джипе Джека на водительском месте, его разноцветные глаза блестели, уши были приподняты. Джек оглядел Лорел со всех сторон:
— Ты в порядке?
Лорел ответила на вопрос взглядом.
— Что ты делаешь здесь, Джек? Два часа назад ты даже не пожелал прямо ответить мне и предоставил заниматься своими проблемами самой.
Он мрачно усмехнулся. Ему следовало бы держаться от всего этого как можно дальше. Но, закурив сигарету из первой за последние два года позволенной пачки «Мальборо», задумался, и перед его глазами предстала картина: крошечная Лорел, размером не больше котенка, с мужеством льва нападает на Болдвина. Проповедник, конечно, был мошенником, но это совсем не значило, что он не был способен на нечто худшее. Поэтому Джек не мог оставаться в стороне и позволить Лорел заниматься всем этим в одиночку.
— Я следил за тобой, — произнес он. — Я не хотел вмешиваться, но мне и не хотелось, чтобы тебе причинили какой-нибудь вред. На моей совести уже и без этого достаточно всего.
Уже слишком поздно, покусывая губы, подумала Лорел. Ему уже удалось причинить ей вред несколькими незначительными деяниями. Если же она даст ему этот шанс, он разобьет ей сердце. Но в глубине души она хотела дать ему этот шанс. Даже после того, что они наговорили друг другу на кухне, она не могла не думать о его нежности ночью, о той ранимости, которая скрывается за обличьем хулигана.
— С чего бы это, мистер Бодро? — иронично сказала она, с поддельным удивлением уставившись на него широко раскрытыми глазами. — Лучше бы вам последить за собой. Все это может повредить вашей репутации подлеца. Теперь каждый может прийти к заключению, что вы, чувствуете себя обеспокоенным из-за моего благополучия.
— Будучи таким, — зарычал он, впадая в гнев, — мне совсем не понравилось, что ты пойдешь к нему одна. — Хотя Джимми Ли может и не казаться таким зловенцш, каким является.
— Он вообще может быть безобидным, — пробормотала Лорел, окидывая взглядом обшарпанное маленькое бунгало. Его преподобие Болдвин занимался сексом со всякими вывертами и насилием. Но у него было чудесное прикрытие. Кому придет в голову заподозрить в убийстве проповедника?
«Убийство». От этого слова она встрепенулась. Она пришла сюда из-за исчезновения сестры, а сейчас она думает об убийстве. Ей никоим образом нельзя совмещать эти два события в своем воображении. Ни в коем случае!
— Ну, какими бы ни были причины твоего появления здесь, большое спасибо.
Казалось, что они выше формальных благодарностей друг другу, и это неуклюжее «спасибо» повисло между ними. Лорел подтянула очки на носу и устало пошла к машине. Джек пожал плечами, как будто стряхивая все это, и взялся за ручку водительской двери джипа.
— Куда ты поедешь за следующими неприятностями?
— К шерифу, — ответила Лорел, уже готовясь к предстоящему разговору. — Мне кажется, что нам с ним есть о чем немножко поболтать. Хочешь пойти?
Предложение было глупым. Она совсем не будет чувствовать себя разочарованной, когда он отвернется от нее, но ей хотелось порвать тонкую связующую нить их отношений. Глупо. Неожиданно рука скользнула в сумочку и вытащила оттуда красный спичечный коробок. Она протянула его Джеку только для того, чтобы почувствовать, как ее пальцы прикоснулись к его.
— Может быть, ты случайно знаешь что-нибудь об этом.
Лицо Джека застыло, как только он увидел замысловатую черную маску и аккуратные буквы надписи.
— Где ты взяла его?
Лорел пожала плечами. Во рту у нее все пересохло, его напряжение передалось ей.
— Я нашла это. Я думала, это оставила в моей машине Саванна, но она отрицала, что это принадлежит ей. Почему ты спрашиваешь? Что это за заведение?
— В это заведение тебе не следует ходить одной, сладкая, — мрачно заметил он, возвращая ей коробок. — В противном случае ты будешь, как…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100