Читать онлайн Крутая парочка, автора - Хоуг Тэми, Раздел - Глава 32 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Крутая парочка - Хоуг Тэми бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Крутая парочка - Хоуг Тэми - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Крутая парочка - Хоуг Тэми - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хоуг Тэми

Крутая парочка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 32

Лиска свернула на подъездную аллею, стараясь не смотреть на щиток с часами. Субботнее утро в ее доме означало хоккей. Она завезла Кайла и Ар-Джея на крытый каток и оставила их на попечение приятеля, который занимался сексуальными преступлениями в полиции Сент-Пола и имел двух сыновей примерно того же возраста. Покуда Майлоу наблюдает за детьми, ни один взрослый не сможет к ним приблизиться.
Было не больше восьми — солнце только начало всходить. Большинство обитателей Иден-Прери, вероятно, все еще отсыпалось после рождественских вечеринок с коктейлем. Но Лиску это не заботило. Она провела сорок пять минут за рулем, поддерживая кипящий в ней гнев, как огонь в камине, и твердо намеревалась поговорить с Кэлом Спрингером, даже если ей придется выбить дверь ногой и вытащить из постели его волосатую задницу.
Подбежав к парадному входу его опрятного дома, Лиска нажала кнопку звонка и не отпускала несколько секунд. Но, кроме мелодичного звона внутри, она не слышала никаких звуков. В тупике было тихо. Стекла машин, оставленных на подъездных аллеях, побелели от мороза. Молодые деревца во дворах покрылись снегом. От холода было больно дышать.
Лиска позвонила еще раз, и дверь наконец открылась. Миссис Кэл во фланелевом халате уставилась на нее, раскрыв рот от удивления.
— Где он? — осведомилась Лиска и вошла в дом, не дожидаясь приглашения.
Пэтси Спрингер шагнула назад.
— Кэлвин? Что вы от него хотите в такое время? Я не…
Лиска устремила на нее взгляд, который заставлял признаваться закоренелых преступников.
— Где он?
Со стороны кухни донесся голос Кэла:
— Кто это, Пэтс?
Лиска прошла мимо нее, шаря на ходу в сумке. Кэл сидел за дубовым столом и завтракал яйцом всмятку, запивая его солодовым напитком. При виде Лиски он выпучил глаза и разинул рот, как рыба.
— Что ты делаешь в моем доме?
Лиска вытащила из сумки фотографии и швырнула на стол рядом с тарелкой. Спрингер начал отодвигать стул, но она вцепилась ему в волосы, заставляя оставаться на месте.
— Это мои дети, Кэл. — Лиска с трудом сдерживалась, чтобы не кричать. — Ты их видишь?
— Да что с тобой?
— Ничего. Я просто очень зла. Ты знаешь, кто послал мне эти фотографии, Кэл? Могу высказать тебе две догадки.
— Понятия не имею, что тебе нужно! Он снова попытался встать, но Лиска изо всех сил дернула его за волосы. Миссис Кэл, стоя в дверях, прижала руки к груди.
— Она сумасшедшая, Кэлвин!
— Мне прислали их Рубел и Огден. — Взяв свободной рукой один из снимков, Лиска ткнула его в лицо Спрингеру. — Я не могу этого доказать, но знаю, что это они. Вот с какими людьми ты связался, Кэл! Эти мешки с дерьмом угрожают маленьким детям, а ты их защищаешь. Для меня ты ничем не лучше тех.
— Я позвоню в полицию, Кэлвин! — крикнула его жена.
— Заткнись, Пэтси! — рявкнул он в ответ.
— Если кто-то тронет хотя бы волос на голове моих мальчиков, я его убью, — продолжала Лиска. — От него и мокрого места не останется. Ты меня понял?
Спрингер тщетно пытался вырваться. Не отпуская его волосы. Лиска ткнула его в лоб костяшками пальцев.
— Ой!
— Тупой сукин сын! — Она ударила его снова. — Как ты мог с ними связаться?
Лиска оттолкнула его. Спрингер упал со стула и пополз по полу, как краб. Она схватила чашку с яйцом и швырнула в него. Он поднял руки, защищаясь, и упал на спину, ударившись головой о шкаф. Звук походил на выстрел. Миссис Спрингер завизжала.
— Отправляйся к Каслтону, ты, бесхребетный червяк! — приказала Лиска. — И скажи ему, где ты не был в четверг ночью. А потом иди в БВД. Такой сопливый кусок дерьма им как раз сейчас очень нужен. Ты выдашь этих скотов, иначе я превращу остаток твоей карьеры в такое мучение, какого не вынес бы даже Иов
type="note" l:href="#note_11">[11]
. Никто не сможет угрожать моим детям и выйти сухим из воды!
Она плеснула в него солодовым напитком и спрятала фотографии в сумку. Спрингер не двинулся с места — напиток стекал по его щеке.
Лиска вздохнула пару раз, чтобы успокоиться, и повернулась к Пэтси Спрингер.
— Простите, что я прервала ваш завтрак, — сказала она дрожащим от гнева голосом.
Миссис Кэл со сдавленным воплем забилась в угол.
— Можете меня не провожать.
Лиска вышла из дома, трясясь, как припадочная.
Сев в “Сатурн”, она облегченно вздохнула, вставила ключ в скважину и включила зажигание.
— Теперь я чувствую себя лучше, — произнесла она вслух.
* * *
“Зачем тебе понадобилось рассказывать? Я бы все устроила как надо…”
Что, черт возьми, имела в виду Джослин Деринг?
Ковач сидел на маленьком стуле в углу спальни Энди Фэллона, глядя в никуда. Он вспоминал Джослин, входящую в кабинет Пирса, ее выражение лица, дикую ярость в глазах. Если бы он не удержал ее, что она сделала бы с Пирсом?
Возможно, ему следовало ее арестовать: законы. Миннесоты суровы по отношению к домашнему насилию. Даже если жертва не желала предъявлять обвинение, это делал штат. Но, поразмыслив. Ковач решил, что любой адвокат мог бы без труда отыскать смягчающие обстоятельства. Бедняжка Джослин, услышав признание жениха в гомосексуальной связи, потеряла голову и набросилась на него. Почему нужно ее за это наказывать? Кончилось тем, что Джослин вышла из дома, волоча переполненный чемодан, а Том поехал на такси в ближайший травмопункт заявить, что поскользнулся на льду и расшиб голову.
Любовь по-американски…
Ковач постарался выбросить эти мысли из головы и сосредоточиться на месте гибели Энди Фэллона. Он пришел сюда, чтобы еще раз попытаться представить себе, что произошло. А еще для того, чтобы отвлечься от образа леди с погонами лейтенанта и мрачными тайнами на душе. Ковач старался не думать об источнике ее ночного кошмара, но ему было ясно, что это не отдельный случайный инцидент. Она велела ему уйти, боясь, что кошмар повторится и он захочет узнать причину.
“Очевидно, я окажу услугу обществу, если приглашу вас на чашку кофе…”
Он решительно отогнал образ Аманды, стоящей в дверях дома, и приказал себе думать о другой блондинке.
Вопрос: могла ли Джослин Деринг убить любовника своего жениха? Да. Имела ли она возможность это сделать? Он не знал и не мог ее ни о чем расспрашивать, потому что дело официально закрыто. Если Джослин имела возможность и воспользовалась ей, то каким образом? Как ей удалось залезть в постель к Фэллону? Ковач ни от кого не слышал, что Энди был бисексуалом. К тому же все слишком хорошо о нем отзывались, чтобы вообразить, будто он был способен переспать с невестой своего любовника.
Ковач подумал о снотворных таблетках и о бокалах в посудомойке. Может быть…
Следующий вопрос: если Джослин усыпила или оглушила Энди Фэллона, могла ли она поднять такую тяжесть и повесить его?
Ковач посмотрел на кровать, потом на балку, с которой свисала петля. Поднявшись со стула, он сел на край кровати. Потом встал, подошел к тому месту, где раньше висело тело, и взглянул в зеркало. Слово “жаль” казалось нацарапанным на его животе. Проверив наличие на зеркале отпечатков пальцев, полиция не стала конфисковывать его в качестве вещественного доказательства, так как никакого преступления не было.
Ковач смотрел на свое отражение, пытаясь представить себе на кровати позади Джослин Деринг. Конечно, она могла усадить жертву на край кровати, накинуть ей петлю на шею и подтянуть вверх на веревке, а привязать веревку к столбику кровати. Сколько весил Энди Фэллон? Сто семьдесят пять или сто восемьдесят фунтов? Целых сто восемьдесят фунтов бессознательной человеческой плоти. Джослин, конечно, сильная девушка, но мужчине было бы куда легче проделать такое…
А мог ли то же самое осуществить Нил? Убить своего брата за то, что он не одолжил ему денег, за то, что Эдвин не был неудачником, как сам Нил, из ревности или из желания наказать отца, прежде чем расправиться и с ним тоже?
Ковач вернулся к стулу и снова сел. Глядя на опрятную комнату, он вспоминал, как аккуратно была застелена кровать. Ему показалось странным, что Энди даже не присел на нее, прежде чем повеситься, и что в стиральной машине были простыни.
Кто же занимается стиркой перед тем, как покончить с собой?
Нет, если Энди убили, в квартире все прибрал убийца. Ковач подумал о жилище Нила Фэллона, которое они обыскивали. Ему редко приходилось видеть такое запущенное логово. “Такой тип, как Нил, не обошелся бы без кровавого месива, отпечатков пальцев повсюду”, — вспомнил он.
Нил Фэллон ни разу в жизни не менял простыни. Ничто в его доме не свидетельствовало о том, что он умел обращаться с посудомоечной машиной.
Тогда кто? У кого еще был мотив? С жалобой на Огдена в БВД уже было покончено. Если только Фэллон не наткнулся на что-то новое. Но они могут никогда этого не узнать, если не найдут его личные заметки. Да и как мог этот бык Огден действовать столь изощренно? Это совсем не в его натуре. Избить кого-нибудь обломком трубы — другое дело. Фэллон даже не впустил бы его в дом — разве только под дулом револьвера.
Хотя Лиска, безусловно, разворошила осиное гнездо, копаясь в деле Кертиса — Огдена…
Что касается Тома Пирса, то Ковачу казалось, что тот уже во всем признался. Он не мог себе представить, чтобы Пирс хладнокровно убил своего любовника. Если Пирс так любил Энди, он не стал бы его унижать. А несчастный случай во время сексуальной игры вызывал сомнение у Кейт Конлан.
Ковач вздохнул.
— Поговори со мной, Энди, — сказал он вслух.
Для того чтобы раскрыть большинство убийств, не требовалось быть Шерлоком Холмсом. Настоящие загадки были скорее исключением, чем правилом. Большую часть жертв убивали знакомые им люди по достаточно простым причинам.
Частная жизнь: семья, друзья, любовники, настоящие и бывшие…
Профессиональная жизнь: сослуживцы, враги, которыми обзаводятся на работе или из-за работы…
Звонки друзьям Энди по его записной книжке ничего не дали. Он ни с кем из них не был особенно близок. Слишком много лет тайной жизни. Правда, Пирс упомянул, что недавно видел его с каким-то мужчиной. С другим любовником?
Что же касается профессиональной жизни, Ковач не знал, какие еще дела вел Энди. Аманда Сейвард не станет ему об этом рассказывать, тем более что смерть Энди признали несчастным случаем. Вроде бы она не предполагала, что одно из его текущих расследований могло иметь отношение к убийце. Поэтому приходилось возвращаться к единственному делу, о котором знал Ковач, — делу Кертиса — Огдена.
Хотя это не совсем так. По словам Пирса, Энди копался в истории с убийством Торна. Но что могло ему дать дело, закрытое двадцать лет назад? Разве только вызвать недовольство отца.
“Большую часть жертв убивали знакомые им люди, по достаточно простым причинам”, — повторил он про себя. Но иногда жертвы убивали сами себя — по Причине депрессии.
Что может быть проще?
Жаль, что он не может заставить себя поверить в это.
* * *
Суббота была самым спокойным днем в отделе убийств. Леонард никогда не приходил на службу по уик-эндам, а сменные детективы сразу отправлялись по вызовам. Лишь иногда кто-то заходил в офис заполнить какой-нибудь документ. Ковач большинство суббот проводил на работе, так как личной жизни у него не было.
Повесив пальто, он задал себе вопрос, как Аманда проводит субботу. Думает ли она о нем, о том, что произошло между ними? Вспоминает ли тот момент, когда он ушел, и не упрекает ли себя за то, что не попро-1 сила его остаться? I Ковач опустился на стул и уставился на телефон. Нет, он не станет ей звонить. Просто надо же проверить сообщения, принятые автоответчиком. А вдруг?.. Нет, ничего. Вздохнув, Ковач полистал справочник и набрал номер.
— Архив, Терви, — послышался бесстрастный голос.
— Рассел, старый крот! Почему никогда не заходишь?
— Ха! На кой черт мне это нужно? Чем общаться детективами, лучше трахаться с обезьяной.
— Да, образ внушительный!
Ковач представил себе толстого шестидесятипятилетнего Рассела Терви с вечно прилипшей к губе сигаретой, проделывающего это с обезьяной.
Терви захохотал в ответ, но смех быстро перешел хриплый кашель. Звуки его легких походили на те, которые издают пластиковые пакеты, наполненные до середины желатином.
Ковач вынул пачку “Салема”, которую купил по дороге, и швырнул ее в мусорную корзину.
— Что тебе понадобилось, Сэм? Надеюсь, ничего незаконного?
— Разумеется.
— Э-э, да ты не шутишь! Становишься к старости занудой. Скверная история вышла с Железным Майком, верно? Я слышал, это ты нашел его. Такие крутые парни часто вышибают себе мозги.
— Возможно, он этого не делал. Я как раз в этом разбираюсь.
— Да ну? Ты меня разыгрываешь! Кто бы стал тратить пулю на старый кусок дерьма?
— Буду держать тебя в курсе, — пообещал Ковач. — Слушай, Расе, я тут наткнулся в лавке старьевщика на вышедший из употребления полицейский значок. Мне стало любопытно, кто его носил. Не мог бы ты для меня это выяснить?
— Конечно. Если нет, то я знаю того, кто может. Мне все равно здесь нечего делать — только сидеть и ковырять пальцем в заднице.
— Ты доконаешь меня своими зрительными образами, Рассел.
— Можешь завести специальную книжечку, ходить за мной и записывать. Так какой номер тебя интересует?
— 1428. Значок выпуска семидесятых годов.
— Ладно, поглядим.
— Спасибо. С меня причитается.
— Поймай ублюдка, который прикончил Майка, и будем в расчете.
— Сделаю, что смогу.
— Я тебя знаю, Сэм. Ты сделаешь в десять раз больше, чем можешь, а какой-нибудь членосос из начальства все припишет себе.
— Такова жизнь, Расе.
— Да, черт бы ее побрал. — Он снова закашлялся и положил трубку.
Ковач достал пачку сигарет из корзины, посмотрел на нее, потом скомкал и швырнул обратно.
Включив компьютер, он провел следующий час в поисках данных о Джослин Деринг. Из одного источника Ковач узнал, что она с отличием окончила колледж Нортвестерн. Была четвертой по успеваемости в своей группе на юридическом факультете университета Миннесоты. Амбициозна. Трудолюбива. Считалась незаурядным игроком в травяной хоккей. Значит, спортсменка… То, что она сильная физически и агрессивная, ему уже было известно — он испытал это на себе. Через архивы дорожной полиции Ковач выяснил, что ее не раз штрафовали за неправильную парковку. Это свидетельствовало об определенном пренебрежении к правилам — во всяком случае, так бы сказали Джон Куинн и его коллеги по отделу профилирования.
Но Ковач не обнаружил никаких сведений криминального характера, никаких газетных историй о скандалах в ресторанах или еще чего-нибудь в таком роде. Впрочем, он этого и не ожидал. Даже если в биографии Джослин имелись случаи иррационального поведения, у ее семьи было достаточно денег, чтобы их замять.
Иное дело — клан Фэллонов. Ковач в этом убедился, просматривая файл с данными о Ниле, собранными Элвудом. Проступки Нила сразу становились достоянием гласности. Приговор за нападение, проблемы с налогами, нарушения правил здравоохранения в баре, неприятности с агентами департамента природных ресурсов из-за браконьерства.
Короче говоря, возникал образ человека, который всегда хочет больше, чем ему положено по закону, и испытывает стойкую ненависть к властям. Полная противоположность брату. Нил, несомненно, считал, что стал таким из-за Энди, хотя в действительности все было наоборот. Энди, наблюдая за передрягами, в которые попадал брат, вел себя совершенно по-другому, стараясь угодить отцу. Ему это удавалось, за одним непростительным исключением — он навлек на себя гнев старика, признавшись в своей гомосексуальности.
Бедный парень! Он дошел до того, что пытался понять Майка, изучая его жизненный опыт. А что тут было понимать? Люди вроде Майка Фэллона не обладают сложной натурой. В этом Нил имел преимущество над Энди — он отлично понимал отца.
* * *
— Мне нечего вам сказать, Ковач. Во всяком случае, в отсутствие моего адвоката.
Нил Фэллон сердито уставился на него, войдя в комнату для допросов и остановившись у двери. Оранжевый тюремный костюм выглядел бы на нем вполне естественно, если бы был погрязнее. К тому же ему пришлось подвернуть штанины, чтобы не наступать на них.
— Речь идет не о вас, Нил, — отозвался Ковач, сидя на пластиковом стуле и непринужденно закинув ногу на ногу.
— Тогда что вам нужно? Мне нечего вам сказать.
— Это я уже слышал. Значит, вы не хотите помочь себе?
— Каким образом, раз речь не обо мне?
— Откровенностью.
Брови Нила полезли на лоб.
— Откровенностью? Засуньте ее себе в задницу.
— Для парня, заявляющего, что он натурал, вы слишком много хотите засунуть мне в задницу, — заметил Ковач.
— Черт бы вас побрал! — заорал Феллон. — Я подам в суд на вас, Ковач, и на ваш гребаный полицейский департамент!
Ковач устало вздохнул:
— Вы утверждаете, Нил, что не убивали вашего отца.
— Не убивал!
— Тогда помогите мне понять некоторые вещи. Это все, о чем я прошу. Понимание — ключ к просвещению. С полицией нужно дружить, Нил, — добавил он, словно обращаясь к пятилетнему ребенку, — иначе вы пропали.
Фэллон прислонился к стене возле двери, скрестив руки на груди.
— Мой адвокат не разрешил мне разговаривать с вами без него.
— С тех пор, как вы наняли адвоката, ничего, сказанное вами в его отсутствие, не может быть использовано против вас. Так что откровенность вам ничем не грозит — вы только поможете себе. Я никогда не хотел, чтобы мы были врагами, Нил. Черт возьми, мы ведь с вами даже распили бутылку. Вы достойный, работящий человек, как и я.
Фэллон молчал, выпятив нижнюю губу.
— Я принес вам сигареты, — Ковач протянул ему пачку.
Фэллон взял ее и скорчил гримасу:
— Да они же все сломанные!
— Не сломанные, а просто помятые.
Нил нехотя взял сигарету и попытался ее распрямить. Ковач передал ему зажигалку.
— Меня интересует кое-что насчет Энди… нет, я знаю, что вы его не убивали. Возможно, его вообще никто не убивал. Все говорят, что он выглядел подавленным. Я просто хочу получить четкую картину.
Фэллон прищурился за пеленой дыма, явно раздумывая, нет ли тут ловушки.
— Понимаете, я ведь коп из отдела убийств, — продолжал Ковач. — Я всегда косо смотрю на всех, когда кто-то внезапно умирает. Тут нет ничего личного. Если бы так умер мой отец, я бы косо смотрел на мать. Но сейчас речь о другом. Вам не показалось, что Энди хотел снова сблизиться с вашим отцом? Завоевать его расположение? Может, он пытался говорить с Майком, проводить с ним время, даже купил ему этот огромный телевизор в гостиной…
— Его купил Уайетт, — равнодушно перебил его Фэллон. Он наконец сел, глядя на кончик кривой сигареты.
— Что-что?
— Эйс Уайетт. Ангел-хранитель старика, — с сарказмом произнес Нил. — Это началось после той перестрелки. Уайетт оплачивал больничные счета, покупал вещи для Энди и для меня… Майк всегда говорил, что коп должен заботиться о других копах. При этом Уайетт никогда не задерживался у нас в доме лишнюю минуту. Он приходил к нам и вел себя так, словно боялся набраться блох.
— Да, выглядит паршиво.
— Мне всегда казалось, что он считает себя виноватым в том, что Майк схлопотал эту пулю. Уайетт жил прямо напротив Торнов — его Тори и позвал на помощь. В инвалидном кресле должен был оказаться он. Но Майк его опередил.
Ковач подумал, что эта теория, возможно, недалека от истины. Майк получил пулю вместо Эйса Уайетта и никогда не позволял Эйсу об этом забыть. Ковачу стало грустно. Потускневший образ Железного Майка из благородной легенды окончательно смыло кислотным дождем реальности.
— Если Майк в чем-то нуждался, то звал Уайетта, — продолжал Нил, попыхивая сигаретой в форме буквы “L”. — Но не думайте, что он не напоминал мне о себе при каждом удобном случае. Я должен был о нем заботиться. Старший сын и так далее. Как будто он когда-то что-то для меня делал.
— Сколько лет было Энди во время перестрелки?
— Семь или восемь. А что?
— Кто-то говорил мне, что он хотел расспросить Майка о происшедшем. Попытаться лучше понять вашего отца.
Фэллон рассмеялся и закашлялся.
— Да, Энди был сама чувствительность. А что тут понимать? Майк был старый ворчливый сукин сын — вот и все.
— Очевидно, Майк не хотел об этом вспоминать. А Энди что-нибудь говорил вам?
Нил задумался, с трудом напрягая память.
— Кажется, он упомянул во время одной из наших последних встреч, что Майк не хочет бередить старые раны. Тогда я не обратил на это внимания. Что толку в этом копаться? — Он посмотрел на Ковача. — А почему вас это интересует?
Ковач проворачивал в голове полученные сведения, сравнивая их с уже имеющимися и пытаясь вспомнить все, что говорил ему Майк в последние дни жизни.
— Я думаю, у Энди была самая настоящая депрессия, — сказал он, чтобы занять время. — Если для него так много значило помириться со стариком, а Майк не шел ему навстречу, это могло довести Энди до самоубийства. Ну Майк мог винить во всем себя…
— Ну уж нет! — Фэллон докурил сигарету и раздавил окурок ботинком. — “Никогда не вини себя, если можешь обвинить другого”. Это был девиз Майка.
Ковач посмотрел на часы.
— Если вы решите, что это самоубийство, когда я смогу отсюда выйти? — спросил Фэллон. I
— Это зависит не от меня, Нил. — Ковач поднялся, подошел к двери и нажал кнопку вызова надзирателя. — Теперь все зависит от чертовых юристов. Я бы с радостью вам помог. Оставьте себе сигареты. Это самое меньшее, что я могу для вас сделать.
“Миннеаполис стар трибьюн” каждый четверг печатала расписание съемок Эйса Уайетта для “Времени преступления”. Частью документального сериала являлось общение Уайетта с публикой. Каждый раз, когда Ковач наблюдал за этой процедурой, она казалась ему похожей на рекламу по каналу, пропагандирующему кулинарное искусство.
Сегодня преступление дня разыгрывали на хоккейной площадке в пригороде Сент-Луис-Парк. Серия называлась “Убийство камнем для керлинга”
type="note" l:href="#note_12">[12]
: предостерегающая история о “спортивном преступлении”.! Ковач показал значок здоровенному охраннику, стоящему у обнесенной канатами секции, и устремился к центру площадки.
На льду расстелили красный ковер размером двенадцать на двенадцать футов. В одном углу помещалась телекамера рядом со скучающим оператором, походившим в своей длинной куртке на Ганди. Еще один оператор, на коньках и с ручной камерой, прислонился к раме хоккейных ворот. Четверо фанатов, которым сегодня повезло, устроились на скамье для штрафников, еще около сотни толпились позади. Среди них было немало крепких высоких женщин и дохловатого вида пожилых мужчин.
— Тишина! — крикнула костлявая особа в очках с черной оправой и куртке из лохматой ковровой ткани. Она трижды хлопнула в ладоши, и толпа послушно умолкла.
Режиссер — толстый парень, жующий плитку “Слим-фаст”, крикнул двум актерам:
— Займите места! Чтобы сейчас все получилось как следует!
Один из актеров — мужчина лет пятидесяти в скандинавском узорчатом свитере и обтягивающих голубых слаксах — поскользнулся и шлепнулся на лед, размахивая руками, как пропеллерами.
— У меня ничего не получается, Доналд, — пожаловался он. — Разве я могу думать, что это поле для керлинга, если рядом хоккейные ворота?
— В кадре не будет никаких ворот, Кит. И лучше думай поменьше. Можешь даже вовсе не думать.
Актер поплелся на свое место, а режиссер удрученно покачал головой.
Ковач заметил Уайетта, сидящего поодаль от публики и поправляющего грим. Рядом стояла пара, похожая на голливудских статистов, — молодая женщина с торчащими на макушке рыжими волосами и парень лет тридцати в черной кожаной куртке и маленьких прямоугольных очках. Женщина пыталась лучезарно улыбаться посиневшими от холода губами, а Гэвин Гейнс вовсю щелкал “Полароидом”.
— Еще один снимок для альбома!
Гейнс нажал кнопку, мелькнула вспышка, и камера выплюнула карточку.
— Кажется, здешняя публика не возражает против холода, — заметил парень.
Гейнс ободряюще усмехнулся:
— Они любят капитана Уайетта. Нам перед каждой съемкой приходится разгонять толпу. Они так рады, что им удалось тут оказаться. Что для них легкий морозец?
Девушка подпрыгивала, растирая руками плечи.
— Мне в жизни не было так холодно! Ни одной минуты тепла с тех пор, как я сошла с самолета. И как только вы здесь живете?
— По-вашему, это холод? — фыркнул Ковач. — Приезжайте сюда в январе — вы подумаете, что оказались в Сибири. В это время здесь холоднее, чем в заднице у могильщика.
Девушка уставилась на него, как на какое-то странное существо в зверинце. Усмешка сбежала с лица Гейнса.
— Сержант Ковач?.. — промямлил он. — Какая неожиданность!
— Для меня тоже. — Ковач с отвращением окинул взглядом сцену. — Я ведь не каждый день хожу в цирк. У меня, слава богу, есть настоящая работа.
— Иветт Хэлстон, — представилась рыжеволосая девица. — Вице-президент отдела творческих разработок телекомпании “Уорнер Бразерс”.
Парень протянул руку:
— Келси Вроман, вице-президент отдела программирования реальности.
“Программирование реальности”! Интересно, что это значит?
— Сержант Ковач, отдел расследования убийств.
— Сэм! — Уайетт вскочил со стула, оттолкнув гримершу, сорвал с шеи бумажный нагрудник, прикрывавший двубортный итальянский китель, и швырнул его в сторону. — У тебя появилась какая-то информация? Получил результаты анализов по делу Фэллона?
Вице-президенты “Уорнер Бразерс” навострили уши при звуках настоящего полицейского разговора.
— Пока нет.
— Они поступят сегодня. Я уже сделал пару звонков.
— Спасибо, Эйс, — без особого энтузиазма поблагодарил Ковач. — Вообще-то я пришел спросить тебя о другом. У тебя есть минута?
В этот момент к Уайетту подошел Гейнс:
— Капитан, Доналд хочет снять этот эпизод до часа. Остальным игрокам в керлинг ведено быть здесь не позднее половины второго для интервью. На ленч остается менее получаса. Профсоюз озвереет.
— Тогда прервемся на ленч сейчас, — предложил Уайетт.
— Но они готовы к съемке!
— Значит, будут готовы и после ленча, верно?
— Да, но…
— В чем проблема, Гэвин?
— Да, Гэвин, — подхватил Ковач, — в чем проблема?
Гейнс холодно посмотрел на Ковача.
— Кажется, вы недавно сами напомнили мне, что капитан Уайетт больше не служит в полиции, — сказал он. — У него есть другие обязанности, помимо расследования вашего дела вместо вас. Но он слишком достойный человек, чтобы послать вас подальше.
— Гэвин! — прикрикнул на него Уайетт. — Не существует более важных обязанностей, чем расследование убийства!
Оба вице-президента сразу встрепенулись.
— Вы помогаете расследованию, Эйс? — замурлыкала рыжеволосая. — Расскажите! Должно быть, это необычайно увлекательно! Как ты думаешь, Келси?
— Кстати, Гэвин, мы могли бы вставлять в конец каждой серии интервью с представителями полиции, ФБР или частных детективных агентств, — воодушевился Уайетт. — Минут пять разговора детектива с детективом. “Эйс Уайетт дает мудрые советы”. Мне это нравится! Создает ощущение непосредственности. Как по-твоему?
— Это может сработать, — дипломатично отозвался Гейнс. — Но меня заботит сегодняшний график.
— Мы с этим разберемся, Гэвин, — решительно заявил Уайетт и повернулся к Ковачу: — Поднимемся наверх, Сэм. Можешь закусить, пока мы будем разговаривать. Гэвин отыскал нам сказочного повара — он делает потрясающие пирожки с грибами.
Уайетт привел Ковача в комнату с длинным окном, выходящим на съемочную площадку. Пища была искусно расставлена на столе, задрапированном красной скатертью; в центре лежал альбом фотографий — очевидно, в качестве основного блюда. Уайетт жестом пригласил Ковача сесть и открыл бутылку воды.
— Угощайся, а на меня не обращай внимания. Я не люблю есть во время съемок, — заявил он. — Голод обостряет сообразительность.
— Еще бы!
“И помогает не сломать корсет”, — мысленно добавил Ковач. Уайетт выглядел так, словно пять часов не мог вздохнуть полной грудью.
— Я знаю, Сэм, что ты не слишком высоко ценишь то, чем мы занимаемся, — продолжал Эйс. — Но мы делаем полезное дело. Помогаем людям защищать себя и предотвращать преступления.
— Зашибая при этом деньги.
— Ну и что? Это не криминал.
— Конечно. Ты тоже не обращай на меня внимания.
Ковач рассеянно листал альбом, задерживаясь на фотографиях вечеринки по случаю ухода Уайетта в отставку. Великий человек во всем блеске славы! На одном снимке Уайетт пожимал руку Ковачу, который выглядел так, словно в руке у него оказался отвратительный скользкий угорь. А вот претенциозная фотография с репортером пятого канала. Снимок скрытой камерой — Уайетт, разговаривающий с Амандой Сейвард…
— Просто я не люблю такие шоу, — добавил Ковач, пытаясь вспомнить, видел ли он в тот вечер Аманду, но тогда он был слишком поглощен жалостью к самому себе. — Мне говорят, что я к старости стал ворчуном, но это чепуха. Я всегда был ворчуном.
— Ты не старый, Сэм, — возразил Уайетт. — Ты моложе меня, а посмотри, где я теперь. На вершине мира — начинаю вторую карьеру.
— Я, по-видимому, буду держаться первой, пока кто-нибудь меня не пристрелит, — вздохнул Ковач. — Кстати, это напомнило мне о том, зачем я сюда пришел.
— Из-за Майка, — кивнул Уайетт. — Выяснил что-то новое о его сыне — Ниле?
— Я здесь скорее из-за Энди.
Уайетт наморщил лоб:
— Из-за Энди? Не понимаю.
— Я пытаюсь добраться до причин всего этого, — неопределенно объяснил Ковач. — Мне известно, что Энди в последнее время копался в деле об убийстве Торна. Думал, что Майк, возможно, захочет вспомнить прошлое и это поможет им сблизиться.
— А-а…
— Он говорил с тобой об этом. — Ковач произнес это так, словно констатировал факт — как будто видел документы, не оставляющие места для отрицания, хотя он знал, что их не существует.
— Да, — признался Уайетт. — Он что-то такое упоминал. Но я знаю, что Майк не хотел в этом участвовать. Для него это были болезненные воспоминания.
— И для тебя тоже? Эйс кивнул:
— Это была ужасная ночь. Она изменила жизни всех нас.
— И накрепко привязала тебя к семье Фэллон?
— В каком-то смысле да. Когда переживаешь такое вместе с другим копом, связь становится неизбежной.
— Особенно учитывая обстоятельства.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что ты жил прямо напротив Тернов. Они звали тебя на помощь, но Майк оказался там раньше тебя. Очевидно, ты чувствовал, будто он получил предназначенную тебе пулю. Майк, возможно, испытывал такое же чувство.
— Ирония судьбы! — Уайетт театрально вздохнул. — Этот номер выпал Майку, а не мне.
— Должно быть, ты в какой-то степени считал себя виноватым. Ведь ты все эти годы лез из кожи вон, чтобы помочь Майку.
Несколько секунд Уайетт стоял молча. Ковач тоже не произносил ни слова. Ему было интересно, что скрывает его грим. Удивление? Гнев?
— Куда ты клонишь, Сэм?
Ковач пожал плечами и взял морковку с подноса.
— Я знаю, что Майк все это время пользовался твоими услугами, Эйс, — сказал он. — А поскольку ты сделал такую блестящую карьеру в Голливуде и зарабатывал кучу денег, меня интересует, не пытался ли он немного на тебя надавить.
Лицо Уайетта залила краска.
— Мне не нравятся твои намеки! Я действительно старался помочь Майку и его семье. Возможно, иногда он в самом деле пользовался моим чувством вины. Но это касается только нас двоих. Мы оба лучше, чем ты предполагаешь.
— Я ничего не предполагаю, Эйс. Мне не платят деньги за предположения. Это просто любопытство. Ты ведь меня знаешь — я привык разбирать вещи и смотреть, что у них внутри.
— Работа сделала тебя слишком циничным, Сэм. Может быть, тебе пора на покой?
Ковач, прищурившись, разглядывал Уайетта, пытаясь определить, является ли это угрозой. Стоит Эйсу сделать знаменитую “пару звонков” — и Сэму придется распрощаться с карьерой или коротать время в архиве, слушая болтовню Рассела Терви. И ради чего? Только чтобы раскрыть страшную правду, что Эйс Уайетт чувствовал себя виноватым, оставшись живым и невредимым? Даже если Майк и пытался что-то из него выжать, мысль о том, что Эйс — убийца, выглядела абсолютно нелепой.
Если только причина, по которой он платил все эти годы Майку Фэллону, не заключалась в чем-то другом. Может быть, Эйс Уайетт чувствовал вину иного рода.
— Насколько хорошо ты знал Торнов?
В этот момент Гейнс постучал в открытую дверь и вошел в комнату:
— Прошу прощения, капитан. Келси и Иветт ушли покупать парки. Остальные отправились на ленч. Вы выйдете к публике или это еще не закончилось? — спросил он, многозначительно взглянув на Ковача.
Вытащив из кармана пиджака маленькую щетку, Гейнс быстро почистил лацканы кителя Уайетта.
— Нет, — ответил Эйс. — Мы уже закончили.
Задумчиво жуя морковку, Ковач на некотором расстоянии следовал за Уайеттом, направлявшимся к толпе людей, которым явно было нечем заняться в субботу.
“Как и мне”, — с усмешкой подумал он и зашагал I прочь.
* * *
В библиотеке округа Хеннепин хранились материалы “Миннеаполис стар трибыон” за последние тридцать лет. Ковач провел вторую половину дня, изучая по микропленкам статьи об убийстве Торна и ранении Майка Фэллона. В целом они описывали историю так, как он ее помнил.
Кеннет Уигл — бродяга, бравшийся за различные поручения, выполнял кое-какую работу для жены Билла Торна и, очевидно, положил на нее глаз. В ту ночь он пришел в дом, зная, что Билл Торн занят патрулированием. Уигл околачивался по соседству достаточно долго, чтобы изучить привычки местных жителей. Он набросился на Эвелин Торн в спальне, изнасиловал и избил ее, а потом начал грабить дом. В это время вернулся ничего не подозревающий Билл Торн. Уигл застрелил его из револьвера, который нашел в Доме. Миссис Торн позвонила живущему напротив Эйсу Уайетту, но Майк Фэллон появился раньше его.
Билла Торна хоронили, как героя, со всеми почестями. Статью сопровождали фотографии — длинная вереница полицейских машин; нечеткий снимок вдовы в темных очках, которую утешают родные и друзья. Интересно, живет ли она в том же районе? Возможно, об этом знают друзья Билла Торна. Во время трагедии Эвелин была сравнительно молодой женщиной. Сейчас ей должно быть сорок восемь лет. Не исключено, что она снова вышла замуж.
Если Энди Фэллон копался в деле Торна, пытаясь что-то понять, он мог повидать вдову. Черт возьми, куда же делся его ноутбук?! Может быть, удастся уговорить Аманду позволить ему осмотреть служебный кабинет Фэллона и заглянуть в его компьютер? БВД сейчас не занимается делом Торна, так что она вряд ли будет возражать.
“Ты даже не знаешь, Ковач, заговорит ли она с тобой снова”, — грустно подумал он.
— Сэр, — послышался голос библиотекарши. Ковач, вздрогнув, поднял голову.
— Библиотека закрывается, — сказала она. — Боюсь, вам придется уйти.
Ковач собрал копии просмотренных статей и вышел на холод. Уже темнело, хотя было только пять часов. Бездомные, проводившие день в тепле библиотеки, толпились на тротуаре, инстинктивно держась подальше от Ковача: он за версту чуяли копа. Зато библиотекарша, кажется, приняла его за одного из них: он был небрит, часто почесывал голову и протирал глаза. Стоя на холодной улице в этом угрюмом и безрадостном районе. Ковач и в самом деле ощущал себя бездомным, одиноким и никому не нужным.
Он попробовал позвонить Лиске по сотовому телефону, но услышал автоответчик и поехал домой — чтобы чувствовать себя одиноким и никому не нужным при более высокой температуре воздуха.
За это время сосед успел добавить к рождественскому декору фанерную фигуру наклонившегося Санта-Клауса. Ягодицы его были обращены в сторону окна гостиной Ковача. Поразительное остроумие!
Ковачу захотелось достать револьвер и разрядить обойму в задний проход Санты.
В доме все еще пахло мусором, хотя он давно его выбросил. Вот так же в доме Энди Фэллона до сих пор стоял трупный запах. Ковач положил копии статей об убийстве Торна на столик в холле, направился в кухню и поставил на плиту кофейную гущу, чтобы избавиться от запаха — этот трюк он применял и в помещениях, где находили трупы. Газетным обозревателям стоило бы вставить это в свою колонку полезных советов: “Как поступить, если вас беспокоит трупный запах?”
Поднявшись наверх. Ковач принял душ, надел джинсы, шерстяные носки и старый свитер и снова спустился на кухню в поисках ужина, хотя не чувствовал никакого аппетита. Ему были нужны калории, чтобы поддерживать мозг в рабочем состоянии.
Единственной пищей в доме оказалась коробка глазированных кукурузных хлопьев. Он съел горсть и налил себе виски, которое купил по дороге.
Найдя по радио некое подобие джаза, Ковач подошел к окну и стал слушать, потягивая скотч и глядя на задницу Санты.
“Это моя жизнь…”
Он не знал, сколько времени простоял так, когда в дверь позвонили. Звук был настолько неожиданным, что Ковач пошел открывать только после третьего звонка.
На пороге стояла Аманда Сейвард. Голова ее была обмотана черным бархатным шарфом, скрывавшим синяки — по крайней мере, некоторые.
— Тебе бы тоже следовало стать детективом, — заметил Ковач.
— Я могу войти?
Он сделал приглашающий жест рукой, в которой держал стакан.
— Только от жилища моего многого не ожидай. Я получаю кучу советов по телеканалу “Дом и сад”, но у меня нет времени ими воспользоваться.
Аманда вошла в гостиную и стянула с головы шарф, но не стала снимать ни перчатки, ни длинное черное пальто.
— Я пришла извиниться, — сказала она, глядя куда-то мимо его правого плеча. Ковачу стало интересно, видит ли Аманда задницу Санты, но если она ее и видела, то никак не реагировала.
— За что? — спросил он. — За то, что переспала со мной? Или за то, что выставила меня потом?
Аманда выглядела так, словно хотела сейчас оказаться в любом другом месте. Подняв руку, она машинально провела ею по волосам.
— Я… я не имела в виду… Просто мне нелегко… делить жизнь с… с другими людьми. Мне жаль, если я…
Поставив стакан на столик. Ковач подошел к ней и дотронулся до ее щеки. Кожа была ледяной, как будто она долго стояла на улице, прежде чем набралась смелости позвонить в дверь.
— Ты не должна ни о чем жалеть, Аманда, — мягко произнес он. — Во всяком случае, из-за меня.
Она наконец посмотрела на него. Ее нижняя губа слегка дрогнула.
— Успокойся.
Наклонившись, он поцеловал Аманду — скорее нежно, чем страстно. Ее губы потеплели и раскрылись.
— Я не могу остаться, — в ее шепоте слышались отголоски сражения, которое она вела с самой собой.
— Ш-ш…
Ковач снова поцеловал ее. Шарф упал на пол, пальто соскользнуло с плеч.
— Сэм…
— Аманда… — Его губы коснулись ее уха. — Я хочу тебя.
По ее телу пробежала дрожь, глаза наполнились слезами. Она сама нашла его губы и прижалась к ним робким, но жадным поцелуем.
— Не знаю, что я могу тебе дать…
— Это не имеет значения, — искренне отозвался Ковач. — Нам достаточно того, что у нас есть сейчас.
Он чувствовал, как ее сердце бьется о его грудь, но даже теперь не знал, какие мысли роятся в голове у Аманды. Он ощущал в ней лишь хорошо знакомые ему печаль, пустоту и одиночество.
“Да, нам достаточно того, что у нас есть”, — думал Ковач, опускаясь вместе с Амандой на диван. Пускай это было немного, но он бы не обменял это ни на что.
— Я не могу остаться, — снова сказала Аманда. Они лежали на диване в холле, укрывшись ее пальто. Аманда ощущала тепло тела Ковача, и у нее было странное чувство, будто теперь они неразлучны. Но рассудком она понимала, что это недостижимо, и эта мысль вызывала щемящее ощущение пустоты. Ковач поцеловал ее в лоб.
— Тебя никто не заставляет, но ты могла бы остаться… если бы захотела. Я бы даже постелил чистые простыни.
— Нет. — Аманда заставила себя сесть и начала одеваться. — Я не могу.
Ковач приподнялся на локте и пригладил ей волосы.
— Аманда, меня не интересует причина твоих кошмаров. Это не имеет значения. Меня они не пугают.
“Зато пугают меня”, — хотела она сказать, но промолчала.
— Ты можешь разделить их со мной, — продолжал он. — Поверь, на свете не существует такого, с чем мне не приходилось бы сталкиваться.
Конечно, это была неправда, но Аманда не стала возражать. Она давно научилась разбираться, когда следует спорить, а когда нет.
Ковач вздохнул.
— Ванная справа по коридору.
Ковач наблюдал, как полуодетая Аманда идет по коридору. Даже если это было все, что он мог получить от нее, это куда больше, чем он смел надеяться. Пускай она хранит свои секреты. Он уже дважды связывал свою жизнь с женщиной и оба раза неудачно. К чему пробовать снова?..
Ковач горько усмехнулся. Он слишком хорошо себя знал. Аманда была сплошной тайной, и он наверняка не успокоится, пока не доберется до ее разгадки. Но его навязчивость оттолкнет ее, и он в итоге разрушит все, что у них есть…
Одевшись, Ковач провел рукой по волосам, сел на подлокотник кресла и стал потягивать скотч, ожидая возвращения Аманды. Она вышла в холл, такая же, какой он увидел ее впервые, — красивая, сдержанная, настороженная.
— Не знаю, что тебе сказать, — Аманда по-прежнему не смотрела на него.
— Тогда не говори ничего. — Он подошел к ней и провел по ее щеке тыльной стороной ладони. — Иногда нам просто нужно идти вперед, чтобы узнать, куда ведет дорога. Дважды я оказывался в темном туннеле с поездом, едущим мне навстречу. Но я должен пробовать снова и снова — ведь я коп.
Аманда слабо улыбнулась, но улыбка сразу исчезала, а брови сдвинулись, когда ее взгляд упал на столик у дивана.
— Что это?
— Материалы по убийству Торна — когда был Огранен Майк Фэллон. Энди в этом копался, а теперь я ;ворочаю камни и смотрю, что оттуда выползет.
— Идешь вперед, чтобы узнать, куда ведет дорога? — рассеянно произнесла она, глядя на страницы с Текстом.
— Печальная история. Ты слишком молода, чтобы ее помнить.
— Действительно, печальная, — пробормотала Аманда, глядя на скверную фотографию вдовы Билла Торна, утешаемой родственниками.
Выпрямившись, она накинула на голову бархатный шарф и снова устремила взгляд мимо плеча Ковача.
— Только скажи: “Скоро увидимся, Сэм”, — попросил он. — Тогда будет не так тяжело прощаться.
Аманда попыталась улыбнуться, но потерпела неудачу. Приподнявшись на цыпочках, она положила руки ему на плечи, поцеловала его в щеку, прошептала: “Мне жаль” — и вышла, оставив Ковача согреваться скотчем из пятидесятидолларовой бутылки.
— Мне жаль куда больше, — произнес он, стоя в дверях и глядя на отъезжающую машину.
Светящееся табло во дворе продолжало отсчитывать минуты.
Услышав звонок, Ковач поспешил к телефону.
— Клуб одиноких сердец, — сказал он, взглянув на определитель номера. — Присоединяйтесь. Несчастным нужна компания.
— Принимаете мазохистов? — осведомилась Лиска.
— Желательно в паре с садистами.
— Чем занимаешься, Коджак? Сидишь дома и жалеешь сам себя?
— А мне больше некого жалеть. Моя жизнь — как пустая скорлупа.
— Заведи собаку, — без особого сочувствия посоветовала она. — Угадай, кто был напарником Эрика Кертиса за год до его убийства.
Ковач глотнул виски.
— Если ты скажешь, что это Брюс Огден, я выхожу из игры.
— Дерек Рубел. А теперь угадай, кто вчера сдавал анализ крови в медцентре округа Хеннепин, а потом лгал, что делал прививку от гриппа.
— Снова Дерек Рубел?
— Считай, что выиграл сигару.
— Будь я проклят! — пробормотал Ковач.
— Нет, — отозвалась Лиска. — Надеюсь, ты не будешь проклят. Но у меня предчувствие, что Дерек Рубел — будет.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Крутая парочка - Хоуг Тэми


Комментарии к роману "Крутая парочка - Хоуг Тэми" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100