Читать онлайн Хозяйка Фалкохерста, автора - Хорнер Ланс, Раздел - Глава XXXIII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Ланс бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.25 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Ланс - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Ланс - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хорнер Ланс

Хозяйка Фалкохерста

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XXXIII

Лоданум не снял боль, но все же несколько ослабил ее, позволив Лукреции Борджиа погрузиться в дремотное состояние, в котором телесные муки утратили значение. Казалось, боль испытывает теперь не она, а кто-то другой, она же преспокойно нежится в своей постели на кухонном полу. Наконец она уснула, забыв обо всем: о боли, о том, как изучали ее наготу остальные слуги, об унизительном наказании в их присутствии, об утрате престижа, завоеванного с таким трудом. Все теперь лишилось для нее смысла, кроме бесшумно накрывших ее бархатных черных крыл забытья.
Она не знала, как долго находилась во власти сна. По неведомой причине она вдруг раскрыла глаза, мигом вырвавшись из глубокого забытья. Действительность оказалась ужасной: боль даже не думала стихать. Кое-как освоившись с происходящим, она поняла, что ее разбудил поднявшийся на кухне шум, однако ей потребовалось еще несколько минут, чтобы разобраться, что именно служит его источником.
Милли, крупная негритянка, время от времени готовившая еду для работников, стояла у плиты и горько рыдала. Мем носился по кухне, занятый приготовлением горячего пунша. Мало-помалу Лукреция Борджиа сумела сложить вместе долетавшие до нее обрывки разговора и преодолеть вялость мыслей, вызванную снотворным.
Собрав все силы, она, не обращая внимания на боль в спине, которая, как оказалось, не смогла пересилить ее природное любопытство, приподнялась на одном локте и взглянула на проливающую слезы Милли. Глаза Мема тоже были на мокром месте. Окончательно очнувшись, Лукреция Борджиа напряженно внимала их словам.
– Бедненький масса Хам! Такой славный мальчуган! Подумать только, какое несчастье!
– А как убивается масса Максвелл! О, горе всем нам! Что за несчастный день сегодня в Фалконхерсте! С утра выпороли Лукрецию Борджиа, а теперь еще это!
Милли утерла подолом слезы и задвигала горшками.
– Не опоздать бы с пуншем! – подгонял самого себя Мем, ища какую-нибудь подставку для горячего стакана. – Хозяин потребовал пунш покрепче.
Невзирая на боль, Лукреция Борджиа села на тюфяке, прикрывая голую грудь старым одеялом.
– Что здесь происходит? – осведомилась она. – Уж и поспать нельзя! Что еще стряслось с массой Хаммондом?
– Сейчас некогда рассказывать, – бросил через плечо Мем, торопясь с подносом к двери. – Масса Уоррен ждет не дождется своего пунша.
– Тогда ты скажи, Милли. – Боль отступила на задний план, оттесненная более важными событиями. Лукреция Борджиа знала, что от нее требуется сейчас максимум внимания и сообразительности.
– Бедный масса Хам!..
– Знаю, знаю! Вы с Мемом так распричитались, будто мертвеца оплакиваете. Он, по крайней мере, жив?
– Живой-то он живой, но все равно что при смерти: уж так страдает!
– Расскажи поподробнее, в чем дело. Мне не настолько больно, чтобы не встать и не пристукнуть тебя, если ты не прекратишь свое нытье.
Милли отошла от тюфяка подальше. Она знала, какая тяжелая у Лукреции Борджиа рука.
– Вот как было дело. Масса Хам ускакал из конюшни на своем новом коне и погнал что было силы к реке. Конь испугался чего-то и сбросил его. Не знаю, сколько времени он пролежал, пока Золфо – здоровенный парень из хижины Грейс – не отправился на рыбалку и не наткнулся на массу Хама. Коня и след простыл. Пришлось Золфо взвалить массу Хама себе на спину и тащить его в дом. Масса Хам кричал от боли, у него волочилась нога. За мной прибежал Мем: ступай, говорит, в Большой дом, на кухню. Вот я и пришла. Больше я ничего не знаю.
– Где сейчас масса Хам? – спросила Лукреция Борджиа, покосившись на своих близнецов, которые из-за чего-то ссорились и тоже готовы были разрыдаться.
– В спальне массы Максвелла, на его кровати. Масса Максвелл не отходит от него и так убивается, что никак не сообразит, как же помочь бедняжке.
Милли приподняла какую-то крышку, помешала варево длинной деревянной ложкой и сняла пробу.
– Пожалуй, надо подсолить.
– В этом доме у всех повышибало мозги! Высказавшись, Лукреция Борджиа попыталась встать, но это оказалось нелегким делом. Лишь с третьей попытки она выпрямилась. Ее наготу скрывало одно одеяло: ей не хотелось одеваться на глазах у Милли.
– Выведи-ка отсюда мальчишек. Нашлепай их хорошенько, чтоб прокричались. Не могу валяться, когда кругом такой кавардак. Придется самой тащиться наверх и узнавать, что да как. Масса Хаммонд поранился, масса Уоррен сам не свой… Надо же кому-то навести порядок. Боюсь, без меня этим некому заняться.
– Ты не сможешь подняться, – отозвалась Милли, уже гнавшая близнецов к двери. – На тебе живого места нет!
– Если я нужна моим белым подопечным, то такая ерунда, как рубцы, не смогут мне помешать.
Милли с любопытством наблюдала за Лукрецией Борджиа, которая не могла даже стоять, не хватаясь за спинку стула.
– Ничего у тебя не получится! – фыркнула она.
– Сама знаю. Стоять и то не могу. Но придется.
Она погрозила Милли кулаком. Близнецы исчезли за дверью. Лукреция Борджиа посмотрела на свое окровавленное платье, валявшееся на полу. О том, чтобы его надеть, нечего было и думать, от шкафа же, в котором хранился ее нехитрый гардероб, ее сейчас отделяло расстояние в добрую тысячу миль. Она выпрямилась, набрала в легкие побольше воздуху и двинулась к двери. Спина разболелась еще сильнее, чем раньше, к тому же она так отчаянно хромала, что ей с великим трудом давался каждый шаг. Однако так, мелкими шажками, хватаясь за стул, она дотащилась до шкафа, открыла дверцу и нашарила на полке чистое платье.
Настоящие мучения начались только теперь: она могла ежесекундно хлопнуться в обморок, сначала натягивая платье через голову, потом расправляя его на иссеченной спине. Наконец, одетая, но окончательно обессиленная, она вдруг обнаружила, что способна перемещаться и без помощи стула. Она присела, набираясь сил. Каким дерзким ни был рейд к шкафу, теперь ее ждало несравненно более рискованное путешествие: сначала за тридевять земель, к двери, затем по столовой, гостиной и наверх, в спальню Максвелла.
Она сама отрезала себе путь к отступлению. Ни физическая боль, ни подкатывающая к горлу тошнота уже не могли ее удержать. Она решилась на штурм и не собиралась его откладывать. Хватаясь сначала за кухонный стол, потом за стулья, она добралась до двери столовой. Там ей пришлось задержаться: дальнейшее путешествие казалось немыслимым. Она припомнила, как однажды возносила молитвы, и снова поступила так же: сейчас она молила Всевышнего, чтобы Он дал ей сил совершить восхождение.
В столовой ей оказалось легче перемещаться, чем на кухне, поскольку здесь можно было опираться на обеденный стол и стулья. Зато гостиная показалась ей губительной пустыней, и ей потребовалось нечеловеческое усилие, чтобы пересечь это немереное пространство.
Потом она распахнула дверь, ведущую на лестницу, и ступила на самый сложный участок. Сначала она попыталась преодолевать ступеньки традиционным способом, но потом оказалось, что это проще делать в сидячем положении.
На лестницу проникали выразительные звуки: плач Хаммонда и отчаянные, но совершенно бесполезные попытки отца утешить сына. С предпоследней ступеньки Лукреция Борджиа услышала свое имя.
– Где Лукреция Борджиа? – твердил Хаммонд. – Хочу, чтобы она пришла!
– Да не может она! – отвечал ему отец. – Разве ты не помнишь, что сегодня утром мы ее выпороли?
– Не надо было ее пороть! Лукреция Борджиа слишком добрая, чтобы ее пороть…
– Успокойся, сынок, отдыхай. Скоро тебе полегчает. Не знаю пока, как мы этого добьемся, но что-нибудь обязательно предпримем.
– Лукреция Борджиа знала бы, как мне помочь. Спросил бы ты ее, а? – плаксиво предложил Хам.
То обстоятельство, что без нее не могут обойтись, придало Лукреции Борджиа сил. Добравшись до верхней ступеньки, она оперлась на руки и медленно встала, ненадолго привалившись к стене, чтобы передохнуть. Восстановив силы, она сделала несколько неуверенных шагов, потом ринулась через коридор на штурм двери спальни.
Хаммонд лежал на кровати одетый. Рядом сидел на стуле его папаша и держал сына за руку. Хаммонд мотал головой и всхлипывал, однако его тело оставалось неподвижным. Правая нога была неестественно вывернута.
– Что здесь творится? – крикнула из двери Лукреция Борджиа, повиснув на косяке. – Что случилось с моим малышом?
Хаммонд протянул к ней руки, лепеча ее имя. Максвелл обернулся и удивленно проговорил:
– Ты здесь, Лукреция Борджиа? Как же это?
– Должен же хоть кто-то ему помочь! Так что случилось с моим бедным Хамом?
– Его сбросил этот чертов мерин, которого я имел оплошность ему подарить. Я сам пристрелю эту мерзкую скотину! Не надо было покупать ему мерина. Кастратам никогда нельзя доверять – ни четвероногим, ни черномазым.
Она добралась до постели Хама, опустилась рядом с ним, обняла и прижала к груди.
– Ничего, ничего, Лукреция Борджиа рядом, Лукреция Борджиа все поправит. Где болит?
Он промямлил, полузадушенный ее объятиями:
– Нога! С ума можно сойти от боли!
– Знаю, знаю, это очень больно. – Она уложила его и осторожно пощупала поврежденную ногу. – Не удивительно, что вы так мучаетесь: нога-то сломана! Вот горе! Мой маленький Хаммонд сломал ножку! Ничего, это дело поправимое. Я бы и сама тебя вылечила, но лучше пускай этим займется кто-нибудь другой. – Она встретилась взглядом с Максвеллом. – Кого вы послали за врачом? Кто за ним поехал?
– Никого я еще не послал, Лукреция Борджиа. Я так расстроился, что ничего не успел предпринять.
– Боже правый, а пора бы и послать! – Она повысила голос: – Кого вы пошлете? Мема – вот кого! Он много раз бывал в Бенсоне, он знает дорогу. Выпишите ему пропуск, чтобы его не задержал патруль. Он знает, где живет доктор Гатри.
– Знать-то знает, – возразил Максвелл, – только старый дурень, этот чертов лекарь, скорее всего, валяется пьяный. Впрочем, врач, даже нетрезвый, – это все-таки лучше, чем вообще ничего. Ты останься с Хамом, а я выпишу пропуск и отправлю Мема за врачом.
– Если старика доктора не окажется дома, пускай Мем наведается за ним в таверну – скорее всего, он найдет его там. Скорее, масса Уоррен! Пока не приехал врач, мы должны сами позаботиться о моем малыше.
Уже во второй раз за неполный час ей пришлось выгонять человека вон: в первый раз это была чернокожая, не торопившаяся подчиниться, во второй – белый господин, который безропотно повиновался.
Она возвратилась к кровати. Хаммонд, благодарный ей за заботу, немного успокоился, его всхлипывания стали едва слышны.
– Сейчас мы вас разденем. – Она пригладила ему волосы. – Вам сразу станет легче. Хорошо, что я только вчера поменяла здесь простыни. Врач увидит свежую постель – хотя он может оказаться так пьян, что не отличит чистую простыню от грязной. Сейчас я принесу вам ночную рубашку. Я мигом.
Она сама удивилась, как быстро, почти не чувствуя боли, достигла комнаты Хаммонда. Только когда она остановилась у комода, боль вновь заявила о себе, но она уже махнула на себя рукой.
– Сегодня мне не до жалоб, – шепотом произнесла она. – Ведь мой малыш сломал ногу и мучается!
Она вернулась в спальню Максвелла с ночной рубашкой Хаммонда. О том, чтобы снять с него брюки, не могло быть и речи, поэтому она снова вышла, подползла к лестнице и крикнула Милли. К счастью, Милли оказалась на кухне и отозвалась на зов. Лукреция Борджиа велела ей принести портновские ножницы. Получив инструмент, она бросилась к Хаму. Увидев ножницы, тот спросил:
– Ты хочешь меня остричь? – Он всего раз в жизни видел в руках Лукреции Борджиа ножницы – тогда она вознамерилась привести в порядок его шевелюру.
– Нет, распороть на вас брюки.
– Тебе не годится видеть меня голым.
– Тьфу! – Она махнула рукой, отметая это возражение как несущественное. – Я каждый день видела вас голышом, когда вы еще были от горшка два вершка. А кто только вчера щеголял по дому с голой задницей? Или запамятовали? Мне на это наплевать. Сегодня утром вы видели меня не только голой, но и раскачивающейся взад-вперед, да еще вниз головой. Что ж, теперь ваш черед. Попробуйте сесть, чтобы я сняла с вас рубаху.
Она приподняла его, подперла, помогла стянуть через голову рубаху. Подобно темнокожим рабам, он не носил нижнего белья, а его штаны, хотя и сшитые из тика, а не из мешковины, были немногим лучше, чем у них. Она расстегнула ремень и распорола штанину на сломанной ноге. Зрелище белой кости, прорвавшей кожу, ужаснуло ее. Она вовремя загородила от него его собственную ногу, чтобы тот не испугался еще больше. Надев на него через голову ночную рубашку, она расправила ее и укрыла раненого простыней. Он упал головой на заботливо взбитые ею подушки. Вооружившись расческой Максвелла и не пожалев слюны, она причесала его.
Истратив на возню с хозяйским сынком последние силы, она была близка к обмороку. У нее то и дело темнело в глазах, но она всякий раз пересиливала себя: обморок был бы сейчас крайне некстати. Хаммонд пострадал сильнее, чем она, и она понимала, что в кои-то веки без нее действительно не могут обойтись. В такие минуты она не могла позволить себе роскошь прислушиваться к собственной боли.
– О, какая боль! – стонал Хаммонд.
– Ясное дело. – Она расправила на нем простыню. – Нам обоим больно, масса Хаммонд. Мне ведь тоже на совесть искромсали спину. Вы да я – два хворых цыпленка. Ну и зрелище!
– Да уж… – Несмотря на слезы в глазах, он попробовал улыбнуться. – Мне очень жаль, что отец велел тебя высечь, Лукреция Борджиа. Из-за этого, по-моему, и я попал в беду. Насмотревшись на твои корчи, я не смог справиться с рвотой, вот и решил проехаться верхом. Ведь не дело, когда человека тошнит у всех на виду! Пустил коня галопом, потому что хотел оказаться как можно дальше от этого проклятого места. У реки я слез, там меня и вывернуло. Потом поскакал вдоль реки, чтобы освежиться на скаку. Вдруг какой-то зверек – лисица, что ли, – перебежал нам дорогу. Я вылетел из седла. Больше ничего не помню.
– Мне тоже преподали сегодня утром хороший урок, – кротко молвила Лукреция Борджиа. – Я не виню вашего отца за порку. Я сама его к этому принудила. Теперь я постараюсь вести себя так, чтобы меня не за что было пороть. Уж больно мне это не понравилось!
Она села на кровать, приняла удобную позу, приподняла своего пациента с подушек.
– Пожалуй, я не стану давать вам снотворное. Надо дождаться Мема с врачом.
– Ты меня не оставишь? – жалобно спросил он.
– Оставить моего малыша? Ни за что! А вот и ваш отец!
В дверях появился Максвелл. Увидев, как аккуратно выглядит постель больного и сам больной в ночной рубашке, он одобрительно кивнул:
– Мем ускакал. Скоро он привезет доктора Гатри.
И тут Максвелл совершил необычный поступок – наверное, самый необычный за всю свою жизнь: подойдя к кровати, он ласково положил руку Лукреции Борджиа на плечо. Он не был склонен к бурным проявлениям чувств, но этот жест яснее ясного передавал его любовь и жалость.
– Спасибо, Лукреция Борджиа! Ума не приложу, как ты ухитрилась сделать все это, когда на тебе самой не осталось живого места. Я тебе очень благодарен. Я – твой должник. Когда-нибудь я отплачу тебе сторицей.
– Пустое! – Она повела плечами, наслаждаясь теплом его дружеской ладони. – Вам необязательно сидеть здесь, масса Уоррен, сэр. Лучше сходите к Натану, взгляните, не найдется ли у него в плотницкой небольшой досточки – не слишком толстой и не очень длинной. Массе Хаму потребуется лубок. Лучше подготовить его к приезду врача – обстругать, чтобы не осталось заноз.
– Мне бы это и в голову не пришло, – признался Максвелл и поспешил вниз.
Дожидаясь врача, она оставалась у изголовья больного, не выпуская его из объятий. Хаммонд постепенно успокоился, однако она знала, что его боль, так же как и ее, не может пройти столь быстро. Милли поднялась наверх, чтобы узнать, не нужно ли им чего, и Лукреция Борджиа велела ей принести молочных гренок, которыми она накормила Хама, используя большую ложку.
Все это время она напряженно прислушивалась, не приехал ли врач. Минула целая вечность, прежде чем по гравию дорожки зацокали копыта и залязгали колеса. Только когда в спальне появились Максвелл и врач, она выпустила Хаммонда из объятий, надеясь, что теперь сможет уползти к себе на кухню и лечь.
Но, лишившись ее тепла, Хам захныкал и стал умолять ее не уходить. Врач начал осматривать больного. Лукреция Борджиа не возлагала на него больших надежд. Она многое отдала, если бы ей позволили самостоятельно выходить Хаммонда, однако понимала, что без помощи специалиста на сей раз не обойтись. Исходивший от врача запах виски и его неопрятное одеяние не внушали ей доверия, но, пьяный или трезвый, он был единственным медиком на всю округу; ей однажды пришлось лечить перелом ноги у чернокожего работника, но Хаму как белому требовался настоящий врач.
Осмотрев Хаммонда, врач снял сюртук, расстегнул запонки и закатал рукава. На его просьбу о стакане воды откликнулся Максвелл: он сам пошел вниз. Это удивило врача, и, когда Максвелл вернулся, он спросил его:
– Почему вы не послали за водой вашу негритянку?
Вместо ответа Максвелл пожал плечами: не объяснять же чужому, что он жалеет Лукрецию Борджиа, которую поутру подверг безжалостному бичеванию.
Врач порылся в видавшем виды чемоданчике и нашел там пузырек. Вытащив зубами пробку, он высыпал на ладонь несколько белых таблеток. Взяв грязными пальцами две штуки, он ссыпал остальные таблетки обратно в пузырек. Две таблетки он дал проглотить Хаммонду, велев запить их водой. После чего он уселся на стул.
– Надо подождать полчасика, чтобы опий подействовал. Это не снимет боль полностью, зато ему, по крайней мере, полегчает. Нельзя ли мне пока что глотнуть виски?
Максвелл подошел к лестнице и крикнул Мему, чтобы тот принес две порции пунша.
– Нет, лучше три! – поправился Максвелл спустя секунду.
Гатри ждал еще один сюрприз: Максвелл протянул один стакан с пуншем – точно такой же, господский, как и остальные два, – Лукреции Борджиа. Гатри нахмурился.
– Похоже, эта негритянка находится у вас тут на правах белой. Пустое дело – расшаркиваться перед чертовыми ниггерами и относиться к ним, как к людям. От этого рано или поздно жди неприятностей.
– Это мой дом, господин доктор, а она – моя служанка. – Замечание врача разозлило Максвелла, и он этого не скрывал. – Как хочу, так к ней и отношусь.
– Я не хотел вас оскорбить, мистер Максвелл, Боже упаси! – Гатри понял, что переборщил, и теперь не знал, как загладить вину. – Я сам вижу, что эта негритянка – не простая служанка. Вы уж не серчайте, сэр.
Оба сели и примолкли. Хаммонд закрыл глаза. Казалось, он крепко спит.
Но так только казалось. Стоило врачу взяться за его ногу, Хаммонд очнулся и закричал. Лукреция Борджиа ничем не могла ему помочь: она лишь прижимала его к кровати. Повинуясь жесту Гатри, Максвелл обошел кровать и стал помогать Лукреции Борджиа.
Воплям и возне, казалось, не будет конца. Наконец, нога Хаммонда приняла нормальный вид, к ней прикрутили чистым лоскутом, оторванным от простыни, сосновую дощечку. Лицо Хаммонда было белее простыни, зато он больше не кричал.
– Вправили! – пробормотал Гатри. – Можно еще стаканчик на дорожку?
Максвелл увел его вниз. Хаммонд обнял Лукрецию Борджиа за шею, чмокнул пересохшими губами в щеку и облегченно упал на подушки. Опий сделал свое дело, и он скоро уснул, прижавшись к ее груди. Она попыталась встать, чтобы размяться, но стоило ей шевельнуться, как он припадал к ней еще сильнее. Она боялась, что сейчас умрет от боли в спине, но больше не смела шелохнуться.
Так, скорчившись, она просидела до конца дня, отгоняя нахальных мух. Время от времени в спальню заглядывал Максвелл, но она грозила ему пальцем, давая понять, что Хаммонда нельзя беспокоить.
Под вечер Максвелл привел в спальню Мема с подносом.
– Милли прислала ему ужин, – сказал он. Лукреция Борджиа покосилась на поднос и сморщила нос.
– Такие помои и свинья не стала бы есть, – гневно заявила она. – Тоже мне, придумала: дать больному подгоревшие отбивные и переваренные бататы!
Хаммонд шевельнулся и открыл глаза. – Ты не уйдешь, Лукреция Борджиа? – еле слышно спросил он. – Не оставляй меня! Она высвободила онемевшую руку.
– Ничего не поделаешь – придется! Иначе вам не видать пристойного ужина. Не каждый день у моего малыша ломается ножка. Надо приготовить ему что-нибудь особенное. Пойду вниз, сделаю омлет – такой легонький, что его придется слопать в два счета, не то улетит. Еще поджарю вам ветчинки и испеку бисквитов.
Она выпрямилась, ощущая боль во всем теле, и медленно направилась к двери, толкая перед собой Мема с подносом. У двери ее догнал Максвелл. Осторожно, стараясь не прикасаться к ее истерзанной спине, он обнял ее и впервые в жизни, подражая сыну, приник головой к ее просторной груди.
– Я очень тебе обязан, Лукреция Борджиа. Даже больше, чем способен признаться тебе и самому себе. – Точь-в-точь как сын, он чмокнул ее в щеку. – Ты – наш ангел-хранитель.
– Это верно, масса Уоррен, сэр. Но ведь и то правда: не каждый же день масса Хаммонд ломает ногу.
– Погоди, я обязательно с тобой расквитаюсь, Лукреция Борджиа.
– Уже расквитались, масса Уоррен, сэр.
– Еще чего-нибудь придумаю. Что-нибудь особенное. Надо же к тебе подлизаться, – с улыбкой ответил он.
– Сделайте милость, масса Уоррен, сэр! Жду не дождусь, когда вы станете ко мне подлизываться.
Он неторопливо разжал объятия. Она забыла про боль. Помахав Хаммонду рукой, она двинулась дальше. Уже от лестницы она крикнула:
– Я быстро, одна нога здесь, другая там! Уж я-то знаю, что масса Хам голоден как волк. Пока меня не будет, за вами приглядит ваш отец.
– Пригляжу, не беспокойся, Лукреция Борджиа. Кстати, приготовь заодно чего-нибудь и мне. На стряпню Милли у меня глаза не глядят.
Она с улыбкой ступила на первую ступеньку. Дела в Фалконхерсте снова пошли на лад. Она убедилась, что завоевала в сердцах обоих хозяев привилегированное место. Отныне она уже не была просто чернокожей служанкой, бессловесной скотиной – она превратилась в личность. Стала Лукрецией Борджиа из Фалконхерста. Господа любили ее и, что более важно, полностью от нее зависели.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Ланс



кошмар,столько обнаженных описаний,а в целом сюжет отличный:и у рабов бывает праздник.
Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Ланслана
11.09.2012, 11.32





Необычный роман .. Описана жизнь рабов на плантации по разведению негров . Все изложено простыми словами ..
Хозяйка Фалкохерста - Хорнер ЛансVita
15.12.2014, 6.59





Есть продолжение Хозяин Фалкохерста.Читала в книжном варианте.Здесь его нет,может на других сайтах.
Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Лансс
13.02.2015, 19.40








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100