Читать онлайн Хозяйка Фалкохерста, автора - Хорнер Ланс, Раздел - Глава XXXII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Ланс бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.25 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Ланс - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Ланс - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хорнер Ланс

Хозяйка Фалкохерста

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XXXII

Толпа проявляла растущее нетерпение: невольники пихали друг друга локтями, перебирали ногами, пробирались туда, откуда были лучше видны распахнутые ворота конюшни. Они приготовились насладиться зрелищем истязания Мема и заранее облизывались. Будучи слугой из Большого дома, он стоял на много голов выше всех их в фалконхерстской иерархии. Раньше они и представить себе не могли, что господскому слуге, члену кучки привилегированных, тоже не избежать иногда кнута. Ведь эти счастливчики все время находились у хозяев под рукой, ели то же, что и они, пристойно одевались, даже жили в Большом доме, совсем как их белые господа. От обыкновенных рабов, гнущих спину в поле, их отделяла такая же дистанция, как белых – от них самих.
Итак, наказание кнутом слуги из Большого дома само по себе было выдающимся событием, на которое следовало поглазеть; вот почему все так стремились оказаться в первых рядах зрителей. И вот им огласили, что вместо Мема пороть будут Лукрецию Борджиа. Саму Лукрецию Борджиа! Она тем более всегда представлялась обыкновенным рабам существом высшего порядка, а теперь выяснилось, что и она не лучше всех остальных. Ведь ее накажут, как простую чернокожую девку, у которой не может быть иных занятий, кроме сбора хлопка и выкармливания младенцев. Лукреция Борджиа! Что ж, она заслужила кару своей надменностью и попытками помыкать всеми на плантации. Порка пойдет ей на пользу. Все с замиранием сердца старались себе представить, как она завизжит.
Да еще целых двадцать ударов! Такое наказание выдержал бы далеко не каждый мужчина. Что станет с ее спиной? Бич посдирает с нее все мясо! И вот еще вопрос: кому доверят ее стегать? Не иначе как Демону. Ему не впервой, он эту науку освоил. Конечно, Дем, кто же еще?
Но случилось иначе. Максвелл приготовил для Лукреции Борджиа более изощренную, более жестокую кару. Он указал на Омара.
– Ты заслужил порку, парень, – неторопливо проговорил он. – Некоторые сказали бы, что раз ты у нас новенький, то тебя можно было бы для первого раза простить, но я считаю, что раз ты нарушил правила, то должен за это поплатиться, как любой другой. Только прежде чем стегать тебя, я хочу поручить тебе одно маленькое дельце. Ты сможешь неплохо поразмяться. Как тебе понравится для разнообразия самому взять в руки бич? Пожалуй, мы так и поступим. Я поручаю тебе высечь Лукрецию Борджиа. Кому это сделать, как не тебе: ты так хорошо знаком с ней, так хорошо знаешь ее тело!
Омар стоял перед хозяином, бок о бок с Лукрецией Борджиа. Максвелл разглядывал обоих.
– Неплохая парочка! – признал он. – Будь Лукреция Борджиа помоложе и сумей она от тебя понести, то у вас получился бы превосходный сосунок. Только она больше не сможет родить, а если бы и смогла, то приплод получился бы второсортный. Что поделать, наша Лукреция Борджиа уже в годах! – Дальше он обращался к одному Омару. – Нравится тебе мое предложение, парень? Готов ты ее выпороть? Ты достаточно покатался на ней без плети, а теперь эту старую клячу придется малость подхлестнуть.
Омар с трудом понимал речь Максвелла. Пока что до него дошло одно: ему самому тоже не миновать порки. Это само по себе вселяло в него трепет после сцены наказания Минти и Сафиры; когда же он понял, что его заставляют стегать Лукрецию Борджиа, которую он по-настоящему любил, это потрясло его еще больше, чем собственная участь. Терзать бичом тело, которое он осыпал такими пылкими ласками, – о, это будет для него самым дьявольским наказанием, куда хуже, чем физическая боль, ожидавшая его! Он молча стоял перед Максвеллом, не зная, что сказать.
– А насчет тебя я передумал, – продолжал Максвелл. – Ты получишь десять ударов – хватит с тебя и этого. – Ты меньше провинился, чем Мем и Лукреция Борджиа, потому что ты действительно у нас без году неделя и еще не знаешь всех фалконхерстских правил. Десяток ударов тоже будут для тебя неплохим уроком. После них ты еще нескоро решишься опять забраться на девку без моего разрешения.
Он молча оглядел Омара и Лукрецию Борджиа, и его гнев пошел на убыль, сменившись гордостью за свое имущество. Лукреция Борджиа не могла не вызвать восхищения: она не молила о пощаде, а стойко приняла неизбежность наказания. Ее осанка снова стала горделивой. Она выглядела высеченной из камня царицей, а Омар вполне годился ей в супруги. Оставалось сожалеть, что она уже немолода, иначе он с радостью разрешил бы им совокупление. Он глубоко вздохнул, сожалея, что поспешил с приговором. Теперь ему ничего не оставалось, как привести приговор в исполнение. Он покосился на Хаммонда, вросшего в кресло.
– Ну и осунулся же ты! – сказал Максвелл сыну. – Как ты себя чувствуешь?
– Нормально, – пролепетал Хаммонд, избегая встречаться с отцом глазами.
– Тогда не сиди сиднем! Я гляжу, тебя вот-вот стошнит. Лучше пойди и привяжи к ногам Лукреции Борджиа веревки. У Омара это все равно не получится: он трясется как осиновый лист. Ничего, когда настанет время работать бичом, я заставлю его встрепенуться. Ты меня слышал, парень? – крикнул он Омару. – Не рассчитывай, что сможешь просто пощекотать свою Лукрецию Борджиа. Этим ты только сделаешь ей хуже: если я замечу, что ты стегаешь ее вполсилы, то заставлю тебя начать сначала, и она вместо двадцати ударов получит гораздо больше. Так что не вздумай водить меня за нос!
Он кашлянул, чувствуя некоторое замешательство.
– Ты бы разделась, Лукреция Борджиа, – посоветовал он. – Зачем пачкать одежду кровью? К тому же в одежде тебе будет больнее. Бич рвет одежду, ткань забивается в раны, и их потом труднее залечивать. Так что сними с себя все.
Она оглянулась на толпу, не сводящую с них глаз, и снова посмотрела на Максвелла. Он прочел ее мысли и впервые не сдержал улыбки:
– Тут не найдется ни одного, кто не видел бы голой негритянки. Раздевайся смело.
Она медленно расстегнула свой накрахмаленный фартук, неуверенно сняла его и отдала Хаммонду. Этот символ власти был ей более всего дорог. Под фартуком было одно лишь старенькое черно-серое ситцевое платьице, однако на нем сияли перламутровые пуговицы – еще один знак отличия, так как остальные негритянки пользовались самодельными деревянными застежками. Она неторопливо вынула по очереди все пуговицы из петель, после чего сняла платье через голову. Теперь она стояла перед зрителями обнаженной – впрочем, не совсем: Максвелл ничего не сказал ей про ее тюрбан. Она постыдилась бы снять его у всех на глазах, потому что тогда все узнали бы, какие у нее короткие, жесткие, курчавые волосы.
Стоя голой перед таким скоплением народа, она испытывала жгучий стыд. Даже если бы ее продавали с аукциона, ей бы не пришлось демонстрировать свою наготу сотням глаз. Ей казалось, что этот позор не кончится никогда. Теперь они будут до скончания века обсуждать увиденное. Уже сейчас ей показалось, что в толпе перешептываются. Всемогущая Лукреция Борджиа одним мановением хозяйской руки превратилась в толстую голую негритянку – стоило ей лишь снять ситцевое платье и белый фартук.
Как ей хотелось, чтобы пол под ней разверзся и она провалилась в бездонную яму! Но больше всего ее унижало то, что ее вынудили раздеться в присутствии Хаммонда. Она относилась к нему, как к сыну, и знала, что он видит в ней вторую мать. Теперь она боялась, что никогда уже не сможет взглянуть ему в глаза. Он же тем временем нежно взял ее за руку и повел к воротам конюшни.
– Тебе лучше лечь, Лукреция Борджиа.
Хам обращался к ней мягко, но убедительно, не то что его папаша. Она послушно улеглась животом на пол, втягивая в нос едкую пыль. Теперь, не видя происходящего, она могла лишь по звукам догадываться, что творится вокруг. Почувствовав прикосновение грубых веревок к ногам, она стала гадать, кто занимается этим на пару с Демоном. После проверки узлов до нее донесся голос Максвелла:
– Смотрите, какая она тяжелая! Как бы не оборвались веревки!
– Не оборвутся, масса Максвелл, сэр, они и не такое выдержат, – ответил Дем.
А где же Омар? Теперь, когда она расплачивалась за свою страсть к Омару, ослепление им прошло. Конечно, Омар по-прежнему не был ей безразличен, но уж больно непомерную цену приходилось за это платить. Она полагала, что он виноват в случившемся наравне с ней, и считала, что Максвелл поступает несправедливо, наказывая ее вдвое более сурово, чем ее возлюбленного. Ее даже посетила мысль, что она не отказалась бы собственной рукой нанести Омару положенные ему десять ударов. Он прогнала неуместные мысли. Она по-прежнему замирала при воспоминании о его гладкой коже и ни за что не посмела бы ее повредить. Она была уверена, что и он не желает делать ей больно, но изменить что-либо было не в его власти. Она надеялась только, что он не будет намеренно смягчать удары, потому что это не пройдет мимо внимания Максвелла и только продлит ее страдания. Двадцать ударов и так казались ей смертельной угрозой. Такой приговор еще можно вынести мужчине, но женщине?.. Она собрала в кулак всю волю.
– Приподнимайте ее! – скомандовал Максвелл. Он стоял совсем рядом: чуть повернув голову, она увидела его надраенные сапоги. – Не торопитесь! Хватит с нее бича, не надо волочить ее животом по полу. – Он наклонился к ней. – Упирайся руками, Лукреция Борджиа! Еще не хватало, чтобы ты занозила живот.
Она почувствовала, как веревки тащат ее ноги кверху. Уперевшись ладонями в пол, она немного приподнялась. Подручные, выполняя распоряжение Максвелла, тянули веревки не спеша, и ей удалось не нахватать заноз.
Максвелла ничто не принуждало давать ей этот добрый совет, однако он пожалел ее, и она в ответ испытывала к нему благодарное чувство. Однажды ей пришлось вытаскивать занозы из живота высеченного раба с помощью штопальной иглы, и она знала, какая это болезненная операция. Конечно, с самим бичеванием ничто не могло сравниться, однако заноз лучше было избежать, так как ей потом придется долго отлеживаться на животе.
Она уже болталась в воздухе, не доставая руками до пола. Веревки угрожающе гудели под ее тяжестью. К голове прихлынула кровь. Она пыталась, как две несчастные до нее, приподнять голову, но это удалось ей всего один раз, и то ненадолго. Она представляла себе, что за зрелище наблюдают рабы: все равно что освежеванная туша на крюке! Ее огромные груди свисали теперь ей на лицо, делая картину еще более гротескной. Она высмотрела внизу сапоги Максвелла. Он толкнул ее, чтобы раскачать; когда ее тело, описав дугу, возвратилось в первоначальное положение, ей в ягодицы впился бич. Боль была адская, словно до нее дотронулись раскаленной кочергой. Она давала себе слово, что не будет кричать, однако боль оказалась такой нестерпимой, что она издала отчаянный вопль. Она не узнала свой голос: разве это ее крик? Но Максвелл перекричал ее:
– Один!
Всего один! Ее ждало еще девятнадцать ударов. Нет, она ни за что этого не вынесет. Это было свыше человеческих сил. Оставалось уповать на милосердие Максвелла, который велит опустить ее еще до того, как приговор свершится во всей полноте.
– Два! – От этого крика, раскачивания вниз головой и адской боли она начала терять сознание.
– Три!
К ее изумлению, ее собственный голос уже бормотал мольбы о прощении, хотя она твердо решила, что этого не произойдет. Оказалось, что раньше она не могла себе представить, что за чудовищное испытание ей уготовано. Какой бы зарок она ни дала себе прежде, сейчас это теряло всякий смысл. Ее тело раскачивалось, как гигантский маятник.
– Четыре! – Ее крики стали до того пронзительными, что она не расслышала, как Максвелл гаркнул: – Пять!
Она погрузилась в багровую бездну физического и душевного страдания. Она перестала принадлежать к человеческой породе. Ее существование превратилось в тошнотворное раскачивание, перемежаемое безжалостными ударами; то, что только что казалось пределом, после которого возможна лишь смерть, с каждым следующим ударом превращалось в безделицу.
В конце концов она потеряла счет ударам. Сознание ее заволокло кровавым туманом, в висках громыхали молоты, спина была иссечена в кровь. Находясь уже на краю обморока, она без всякой радости уловила слово «двадцать». Оно ровно ничего для нее не значило. Только когда ее начали опускать, она смекнула, что то был последний удар бичом. Она инстинктивно выбросила вперед руки, чтобы смягчить соприкосновение с полом. Когда ей развязали ноги, она почувствовала облегчение, хотя все тело пожирало пламя нечеловеческой боли. При звуке шагов она приоткрыла один глаз.
– Конец, Лукреция Борджиа. – В голосе Максвелла уже не было недавней суровости. – Конец, слышишь? Ты можешь подняться?
Ее глаза все меньше застилало кровавым туманом, слух восстанавливался с каждой секундой.
– Могу.
– Тебе поможет Дем.
Опираясь на сильную руку Демона, она с трудом приняла вертикальное положение. Вспомнив, что Минти и Сафира зализывали раны на груде мешков, она двинулась туда же. Ей хотелось скорее лечь, чтобы в неподвижности превозмочь боль. Болела не только спина, но и все тело. Оно пульсировало, не справляясь с муками. Сейчас она уже не сказала бы, что чувствует боль, ибо вся превратилась в один тугой клубок нестерпимого страдания.
Максвелл снова заговорил, но так, чтобы его слышали все:
– На сегодня хватит. Мема ждут двадцать ударов, Омара – десять, но не сегодня. Мне еще никогда не приходилось сечь сразу трех негритянок, так что сегодняшний день так или иначе запомнится нам всем.
Он подошел к воротам и внимательно обвел глазами черные лица.
– Возвращайтесь на работу. Надеюсь, вы усвоили урок. Если это так, то мы не зря тратили здесь время. Чтобы больше никакого блуда без моего разрешения. Понятно?
– Мы поняли, масса Максвелл, сэр. Еще как, сэр!
– Теперь уж не забудем, хозяин, сэр.
Он дождался, пока они разбредутся, потом тоже покинул конюшню, но по дороге к дому оглянулся и крикнул Мему, чтобы тот помог Лукреции Борджиа дотащиться до дому. Она с трудом переставляла ноги и радовалась каждому удавшемуся шажку. Она чувствовала, что рядом кого-то недостает. Где же Хам? Еще недавно он был здесь. Он испытывал к ней жалость, а ей сейчас именно это и было нужно больше всего.
Едва не падая в обморок от боли, Лукреция Борджиа приближалась к дому. Еще в конюшне она натянула платье, хотя в этом уже не было смысла: весь Фалконхерст успел полюбоваться на ее наготу. Белый фартук она несла в руке. По спине сбегала кровь, платье намокало с каждой минутой все сильнее и противно липло к коже.
Сначала она бездумно оперлась на руку Мема, тем более что его можно было не заметить, так как он старался идти с ней в ногу, но потом, опомнившись, отпрянула. Ведь он был причиной ее страданий! Она надеялась, что быстро поправится, чтобы стать свидетельницей его мучений, обещанных хозяином. Впрочем, лучше не надо: ведь если станут пороть Мема, то припомнят и про Омара, а она не хотела, чтобы этому великолепному телу досталось столько же мучений, сколько ей. Она даже не вспоминала, что именно Омар нанес ей двадцать чудовищных ударов: его не за что было осуждать, так как он выполнял волю своего господина.
Расстояние до дома неуклонно сокращалось. Лукреция уже могла сосчитать шаги, которые ей оставалось сделать, прежде чем, преодолев ступеньки, ведущие на веранду, она доберется до кухонной двери и свалится лицом вниз на свой благословенный тюфяк. Вот ступеньки, вот кухонная дверь… Она упала на колени, стянула через голову липкое окровавленное платье и плюхнулась на свое ложе. Теперь в ней теплилась единственная надежда: наступит спасительная смерть и избавит ее от страданий.
Мем погремел тазом, налил в него воды. За дверью раздались его шаги. Чего он там возится? Она собрала последние силы и спросила:
– Что тебе понадобилось в моей кухне, Мем?
– Хочу согреть в чайнике воды. Сначала я обмою тебе спину теплой водой, а потом смажу бараньим салом. Тогда будет не так жечь. Помнишь, ты уже так делала мне, когда меня высекли?
– А ты теперь решил позаботиться обо мне?
– А то как же, Лукреция Борджиа! Я так жалею, что разболтал про тебя и Омара!
Она ничего не ответила. Через несколько минут ей стало немного легче: по пылающей спине заскользила мягкая ткань, потом в ноздри ударил запах бараньего сала. Она убедила себя, что уже поправляется, хотя на самом деле по-прежнему могла в любой момент лишиться чувств от боли.
– Ну как, тебе лучше, Лукреция Борджиа? – осведомился сердобольный Мем.
– Лучше, – согласилась она.
Дверь распахнулась. В кухню вошел Максвелл. Он принес какую-то коричневую бутыль. Налив полчашки воды, он тщательно накапал в ложку жидкости из бутыли.
– Ну-ка, Лукреция Борджиа, – проговорил он, с кряхтением опускаясь на корточки рядом с Мемом, – выпей вот это. – Он подал ей чашку. – Это лоданум, снотворное. Сон тебя подлечит. Обедом нас с грехом пополам накормит Мем, а что до ужина, то я уже послал за Милли. Как ты себя чувствуешь? – Последний вопрос не оставлял сомнений, что он всерьез тревожится за нее.
– Прекрасно, масса Уоррен, сэр. Мы обойдемся и без Милли. Я сама приготовлю ужин.
– Ох и упряма же ты, Лукреция Борджиа! – Это был властный хозяйский голос, но в нем звучали ласковые нотки. – Хоть наизнанку вывернись, а денька два-три я тебе не позволю и пальцем пошевелить. Выбрось свои глупости из головы!
– Слушаюсь, сэр, масса Уоррен, сэр. – Она с усилием приподняла голову, чтобы видеть его. – Спасибо.
Он как бы невзначай положил руку ей на плечо и ласково потрепал его:
– Ты благодаришь меня за то, что я чуть было не спустил с тебя шкуру?
Она покачала головой:
– Нет, масса Уоррен, сэр, не за это, а за вашу доброту.
– Поправляйся. Мы будем по тебе скучать. – Он выпрямился и шагнул к двери. – Куда подевался Хам? – спросил он у Мема.
– Уж и не знаю, масса Уоррен, сэр! Не заметил.
– Странно, что он ушел, ничего мне не сказав. Наверняка удрал, потому что его затошнило. Он пошел не в Максвеллов, а в Хаммондов, известных чистоплюев. Они всегда терпеть не могли, когда пороли ниггеров. Их от этого, видите ли, тошнило!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Ланс



кошмар,столько обнаженных описаний,а в целом сюжет отличный:и у рабов бывает праздник.
Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Ланслана
11.09.2012, 11.32





Необычный роман .. Описана жизнь рабов на плантации по разведению негров . Все изложено простыми словами ..
Хозяйка Фалкохерста - Хорнер ЛансVita
15.12.2014, 6.59





Есть продолжение Хозяин Фалкохерста.Читала в книжном варианте.Здесь его нет,может на других сайтах.
Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Лансс
13.02.2015, 19.40








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100