Читать онлайн Хозяйка Фалкохерста, автора - Хорнер Ланс, Раздел - Глава XXVII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Ланс бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.25 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Ланс - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Ланс - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хорнер Ланс

Хозяйка Фалкохерста

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XXVII

Как ни ловка была Лукреция Борджиа, одно ей никак не удавалось – напеть любую, даже самую простую мелодию. Ей было нетрудно запомнить мотив, однако стоило ей открыть рот – и вырывавшиеся наружу звуки теряли всякую связь с мотивом. У нее получалось скорее мяуканье, способное взбесить любого слушателя. Сама она, впрочем, понятия не имела об этом своем изъяне и всегда что-нибудь напевала, когда ей было хорошо, то есть издавала совершенно немузыкальные звуки.
Сейчас ей было хорошо, даже очень, поэтому она распелась вовсю. Это были радостные вопли, имевшие такое же отношение к музыке, как громыхание чугунных сковородок.
– Ля-ля-ля, ля-ля-ля! – надрывалась она, покинув Омара и направляясь в хижину к Лейле, чтобы, своевременно приняв важный вид, сообщить о немедленном переселении Квини в родильное отделение, к остальным беременным невольницам, и о временном переводе Омара в конюшню. Лейле было обещано, что замена Квини будет найдена без промедления, как только Максвелл или Хаммонд подберут для Омара ладную девку.
Чтобы в Фалконхерсте да оставались пустыми кровати – редкое явление. Кровать, так и не согретая за ночь пылкой парой, означала простой, утраченную возможность пополнить поголовье. Пустые кровати, как незасеянное поле, были здесь синонимом нерадивости.
Шагая по заросшей травой тропинке к выбеленному сарайчику позади пошивочной мастерской, Лукреция Борджиа распевала такую же бессловесную и довольно немузыкальную песенку. Облюбованное ею помещение использовалось в отличие от остальных нечасто, во всяком случае, не каждый день. Туда складывали рулоны мешковины, льняной и прочих грубых тканей, изготовлявшихся непосредственно на плантации. Ключ от двери сарая имелся у одной Лукреции Борджиа; даже Максвеллы обходились без него. Сейчас она нащупала в связке нужный ключик и сунула его в замок. Ржавый скрип подсказал ей, что замок пора смазать, хотя было весьма сомнительно, что ее кто-либо услышит – ведь сарай находился на приличном расстоянии от невольничьего поселка. На всей плантации не сыщешь более уединенного местечка, столь пригодного для тайных свиданий.
Напевая себе под нос, Она вошла в сарай. Маленькое оконце пропускало совсем немного света, но его хватило, чтобы разглядеть рулоны ткани. Грубый пол, стол, повсюду рулоны. Разместиться здесь было пока что негде. Тюфяк, каким они с Мемом довольствовались на кухне, здесь проблему не решил бы. По такому случаю ей хотелось бы чего-то особенного – скажем, пуховую перину.
Пуховая перина! Она затаила дыхание. А что, в этом нет ничего невозможного. Она заторопилась обратно в Большой дом, оставив дверь сарая незапертой. Ей оказалось достаточно мельком заглянуть на кухню, чтобы удостовериться, что обед готов, – осталось лишь подать его. Максвелл дремал в кресле посредине гостиной, Мема нигде не было видно. Подобрав подол, она взбежала на второй этаж и проникла в святая святых – комнату для гостей. Расставленная здесь изящная мебель в стиле ампир давным-давно попусту собирала на себя пыль, так как в Фалконхерсте почти не бывало гостей.
Она сняла с кровати вышитое покрывало и простыни, припоминая, когда делала то же самое в последний раз. Видимо, с тех пор минуло не меньше года. С тех пор к чистым простыням никто не прикасался. Отложив простыни, она приподняла перину, которая никак не хотела складываться. Видно, и впрямь набита дорогим гусиным пухом! Они с Омаром не станут барахтаться на куриных перьях, а проведут свою брачную ночь на роскошной перине. Она схватила большое расшитое полотенце и кое-как увязала в него перину.
Спуститься с этой ношей вниз оказалось непростым делом. Дверь пришлось открывать ногой, что оказалось и вовсе трудноосуществимо. Не обошлось без некоторого шума. Шум разбудил Максвелла: он встрепенулся и грозно огляделся. Кто посмел потревожить его сон, в котором не было изуродованных суставов, а бодро сновал молодой человек, ни в чем не знающий преград?!
– Что это ты там тащишь, Лукреция Борджиа, разрази тебя гром? Куда ты несешь пуховую перину миссис Максвелл? Видит Бог, и в собственном доме не дождешься покоя: стоит задремать – и на тебе: негритянка уже волочит через гостиную не что-нибудь, а пуховую перину! Зачем она тебе? Это же лучшая перина Софи, она досталась ей от ее отца. Уж как она ее берегла!
– Она и есть! – Лукреция Борджиа улыбнулась хозяину, борясь с ходящими ходуном волнами пуха. – Пора ее встряхнуть и подшить. Недавно я прибиралась в комнате для гостей и нашла на полу перья. Рассыпались из перины. Значит, надо ее починить. Миссис Софи гордилась ею и всегда говорила, что это гусиный пух, редкая набивка.
Максвелл сонно махнул рукой: лишний раз убедился, что Лукреция Борджиа, по своему обыкновению, не дает Фалконхерсту прийти в запустение.
– Отнесу-ка я ее в сарай для тканей, там ее будет сподручнее чинить. – Она нагнулась за съехавшим на пол полотенцем. – Не то гусиное перо разлетится по всему дому.
Она немного подождала и, зная, что молчание хозяина равнозначно одобрению ее действий, покинула Большой дом через парадную дверь и устремилась к сараю, распевая во все горло.
В сарае она положила свою ношу на стол и подмела пол, куда и переместилась затем пуховая перина.
Она удовлетворенно оглядела дело своих рук. Впрочем, ложе ложем, а все равно чувствовалась какая-то незавершенность в устройстве любовного гнездышка.
– Придется принести простыню, – сообразила она. – Нельзя, чтобы Омар лежал голым прямо на перине. Мало ли что!.. А перина новехонькая. С простыней у меня не будет мороки: спрячу ее под фартуком – и дело с концом. Вот перину там явно не спрятать. Нет, это мне не под силу, пусть меня и называют жирной. Хорошо, что Омару по вкусу толстые женщины! Вот бы перенестись в его края – там мне, с моими-то грудями, проходу бы не было. – Она зацокала языком, взбивая перину на полу. – Держу пари, Омар никогда раньше не спал на перине. Только здесь ему не удастся сомкнуть глаз. У меня совсем другие виды на эту ночь!
Ее звонкий смех был куда мелодичнее, чем неумелое пение. Пока все получалось именно так, как она задумала. Как только стемнеет, они с Омаром встретятся. Она уже предвкушала, как будет наслаждаться его гладкими руками и ногами, его каменной, упругой плотью. Ей было достаточно одних этих мыслей, чтобы распалиться. Она надеялась, что теперь пуховая перина не будет пустовать. Лично она не станет подсказывать Максвеллу и Хаммонду, кого дать Омару в сожительницы. Пускай сами разбираются; каждая выгаданная ночь прибавит ей счастья. Да и ему – тоже: она сумеет предложить ему гораздо больше, чем любая необъезженная девственница. На что ему какая-то пигалица, кожа да кости? Даже Мем отдавал ей должное, признавая, что она куда лучше, чем любая другая женщина на плантации, знает, как доставить мужчине удовольствие. Лишь одно из того, что хотелось бы предложить Омару, у нее отсутствовало: увы, он будет у нее далеко не первым мужчиной. Она сама давным-давно позабыла, кто и когда лишил ее девственности.
Да, она могла доставить Мему много радостей, но он редко позволял ей делать это, так как свихнулся на девственницах. Нет, сейчас ей совершенно не хотелось вспоминать Мема. Пускай объезжает хоть всех кобылок на плантации. В один прекрасный день она расскажет хозяевам о его проделках. Но не теперь! Ей придется обвести его вокруг пальца, иначе, вернувшись, как водится, на кухню перед рассветом и найдя их общий тюфяк холодным, он помчится к Максвеллу и выдаст ее.
А может, этого и не произойдет: он тоже не хочет, чтобы хозяева узнали о его блуде. Как бы то ни было, сейчас у нее не болела по этому поводу голова. Приближалась ночь, на полу дыбилась перина, дверь была заперта, ее мысли занимал Омар. Предвкушение удовольствия само по себе делало ее счастливой. Она была готова заголосить во все горло – настолько радости было тесно у нее в груди.
Хаммонд не собирался обедать дома, поэтому она решила накормить его папашу чем-нибудь особенным и тем задобрить. На ферме как раз закололи несколько свиней, и она решила нажарить для него отбивных – румяных, с жирком по краям, именно так, как он любил. На гарнир она задумала подать рис и фасоль. Потом, когда с поля вернется Хаммонд, они сытно поужинают.
Она была переполнена счастьем и очень хотела дать ему выход, балуя хозяев вкусной едой. Пускай им тоже будет хорошо, даже от такой мелочи, как пища. Лично она имела куда больше оснований радоваться жизни. Омар! Как она хотела его! И с замиранием сердца ждала мгновения, когда сможет ощутить его запах, увидеть его, потрогать, услышать его голос, говорящий ей о любви.
– Омар! – произнесла она вслух, готовая растаять от одного звука этого волшебного слова.
Приближалось заветное мгновение. После сытного ужина Хаммонд повел отца наверх. Мем сделал все, как полагается: безупречно подал ужин и теперь ждал наверху, чтобы стянуть с хозяина сапоги и раздеть его. Еще не окончательно стемнело, и Лукреция Борджиа присела на веранде подле двери на кухню, задрав голову к небу. Там догорал закат, окрашивающий облака в оранжевый цвет. Лишь дождавшись наступления полной темноты, Лукреция Борджиа покинула дом. Теперь, когда оба Максвелла поднялись наверх, она не была обязана уведомлять кого-либо о своих перемещениях, но все равно следила за тем, чтобы ее походка была бесшумной. Проходя мимо конюшни, она подумала, что Омар, должно быть, уже ушел в сарай. Как приятно будет найти его там! Ведь это – явное свидетельство того, что он так же изнывает по ней, как и она по нему. Впрочем, она выразилась бы иначе: ее желание превратилось в изнурительную болезнь.
Большой дом и все хижины невольничьего поселка погрузились в темноту. Она обогнула пошивочную и приблизилась к сараю. В кромешной тьме не было видно ни зги, но она могла передвигаться здесь на ощупь. Возле сарая ей послышался какой-то звук, и она замерла. Подождав немного, она удостоверилась, что слышит человеческое дыхание. Чуть погодя осмелилась наконец прошептать:
– Кто здесь?
В темноте что-то блеснуло: это были зубы, обнажившиеся в улыбке.
– Это я, Лукреция Борджиа, – ответил хриплый голос. – Я, Омар.
Она раскинула руки и двинулась вперед наугад, пока не столкнулась с человеческой фигурой.
– Это ты, Омар? – Вопрос был излишним, но она черпала уверенность в самом звуке его имени. – Омар?
– Да, Лукреция Борджиа.
У нее в горле застрял комок, мешавший говорить. Она отперла замок и распахнула дверь.
– Погоди, Омар.
Она нашарила ногой перину и, опустившись на колени, потянула за собой Омара. Он повиновался. Она осыпала поцелуями его руки и положила их себе на плечи. Он прижал ее к себе, и она уткнулась в него лицом как раз в том месте, где пульсировала под тонкой тканью штанов его нетерпеливая плоть. Она ощущала ее щекой, наслаждаясь ее теплом и силой. Ее пальцы расстегнули пуговицу на его штанах, и презренная ткань съехала по его бедрам вниз, на пол.
Она поцеловала его, и одного прикосновения ее губ оказалось достаточно, чтобы он затаил дыхание и задрожал всем телом. Она не в первый раз обнимала его, однако каменеющее свидетельство его нетерпимого желания радовало ее сейчас еще больше, чем раньше. Благодаря ее ласке оно достигло воистину устрашающих размеров; только сейчас она сообразила, что имеет дело с орудием небывалого калибра. Не переставая удивляться его размеру и силе, она ласкала его губами и пальцами одновременно. Он не выдержал и отпрянул. Она не стала настаивать. Он обнял ее и прижал к себе.
– Сегодня мы поступим иначе, Лукреция Борджиа. Так можно, когда у нас мало времени, когда нам мешает одежда, но сегодня, моя волшебная луна, озаряющая пустыню…
– Что «сегодня»? – Она была настороже, как девчонка на первом свидании.
– Сегодня нам ничего не мешает. Вот так! – Он снял с ее плеч лямки передника, нащупал пуговки корсажа. – Вот так! – Его большие пальцы легко справились с пуговицами, и он высвободил одну ее грудь. – Вот что будет сегодня.
Он склонился над ней, прикасаясь тюрбаном к ее лицу, и обхватил губами ее каменеющий сосок. Его язык принялся терзать его, и так продолжалось до тех пор, пока она, чувствуя, что больше не может выдержать, не оттолкнула его, не сбросила с себя всю одежду и не плюхнулась на мягкую перину.
Он тут же растянулся рядом с ней, прижавшись к ней всем своим длинным мускулистым телом. Его рот нашел в темноте ее рот, язык стал решительно исследовать ее десны, зубы, нёбо, руки настойчиво гладили ее гладкое тело. Потом, схватив ее руку, он направил ее туда, где пульсировал предмет ее восхищения. Его рот превратился во влажный цветок, жадно высасывающий из нее все соки, открывающий и закрывающий на ней свои лепестки. На ее теле уже не осталось местечка, где бы его язык не прочертил влажную дорожку. Она извивалась от желания, с каждой секундой все больше теряя рассудок. Его белые зубы игриво впивались в ее черное тело. Достигнув предела терпения, она отпихнула его голову и проделала с его телом то же самое, что только что так умело проделывал с ее телом он.
Время остановилось; они не знали больше, где находятся. Им было не важно, день сейчас или ночь, лето или зима, что их озаряет – полуденное солнце или полуночная луна. Во всем мире остались только два тела, распаленные желанием. Все остальное исчезло в могучем водовороте плоти, в восторге, при котором обе души стремились слиться воедино, пользуясь для этого испытанным средством – телесным чутьем, заставляющим исполнять чудовищную пляску смерти, дарующую жизнь.
Он застонал, потом его глотка стала исторгать животные звуки, где ее имя перемежали непонятные ей слова; варварское звучание этих слов делало их куда желаннее банальных слов любви на знакомом языке. Она вывернулась из его осатанелых объятий, разомкнула потное кольцо его ног, перевернулась на спину и требовательно потянула его за собой. Он уже не владел собой: ее маневр отвечал его инстинкту, поэтому он радостно расположился поверх ее отчаянно колышущегося тела.
Его руки, только что бывшие воплощением нежности, грубо развели ей ноги, и она машинально изогнулась, чтобы лучше вобрать его в себя. В темноте она нащупала то, что трудно было не нащупать, и поспешно ввела внутрь себя. Сначала он не спешил, но уже через несколько секунд нанес такой могучий удар, что она, далеко не девственница, вскрикнула, словно подверглась изнасилованию.
Он зловеще приподнялся на локтях и попытался разглядеть в темноте ее лицо, но это ему не удалось. Его губы сомкнулись с ее губами, язык раздвинул лепестки на цветке страсти, в который превратился ее рот. Она, лишившись дара речи, ожесточенно подпрыгивала на перине, словно поставила себе целью вобрать его в себя целиком. Он тоже не мог более оставаться неподвижным.
Оторвавшись от ее губ, он завис над ней, едва не выскочив наружу, а потом снова нырнул, заставив ее взвизгнуть от восторга.
Она обхватила его ногами и гостеприимно приподняла таз. С ее губ срывалось бессмысленное бормотание. Он задвигался, действуя все более ритмично, но при этом достигая невероятной глубины. На нее стали одна за другой накатывать волны экстаза. Всякий раз, чувствуя это, он замирал, позволяя ей отдышаться. Однако потом возобновлял толчки с удвоенной силой, а она все вдавливала и вдавливала его в себя.
Так продолжалось до тех пор, пока не произошел взрыв, от которого рассудок у обоих помутился, перед глазами поплыли радужные круги. Она что-то кричала из-под него и повторяла, как заклинание, его имя. Ощутив внутри себя его горячий фонтан, она едва не потеряла сознание. Наконец он плюхнулся на нее, отчаянно ловя ртом воздух. Она тоже задыхалась, тяжесть его тела, придавившего ее к полу, стала невыносимой. Ее охватил страх, что она сейчас погибнет от удушья, однако ни желания, ни способности бороться за жизнь у нее больше не было.
Он отдышался и немного отодвинулся, все еще оставаясь в глубоком погружении. Ее ждал новый поцелуй, полный на сей раз признательности и любви, а не животной страсти.
– Лукреция Борджиа, – прошептал он своим обычным голосом.
– Омар… – с трудом отозвалась она.
Он оперся на локти, потом на ладони, согнул ноги в коленях и вышел на свободу, после чего рухнул на перину, раскинув руки. Она собрала остатки сил, села и склонилась над ним.
– У меня еще никогда так не было, Лукреция Борджиа, – прозвучало из темноты.
– И у меня.
Она потянулась за полотенцем, предусмотрительно прихваченным в Большом доме, и ласково вытерла его трепещущую плоть. Прошло несколько секунд, и она в изумлении обнаружила, что он опять находится в полной готовности. Однако, как ни хотелось ей того же, чего и ему, она принудила себя внять голосу рассудка, призывавшего к осторожности. Один раз им повезло, но дразнить удачу значило бы злоупотреблять расположением ветреной судьбы.
– С меня хватит, Омар, милый. – Она отбросила полотенце. – Давай отдохнем до завтра.
– По второму разу иногда бывает еще лучше, чем по первому, – вкрадчиво проговорил он.
– Лучше того, что было только что, уже ничего не может быть. Нам пора. Иди первым. Ты найдешь дорогу: луна уже вышла, стало совсем светло.
– Дай хоть поцеловать тебя на прощание. Поцелуй получился бесконечным. Потом он встал и приоткрыл дверь. В сарай просочилась серебряная полоска лунного света, от которого ее темная кожа приобрела стальной блеск. Он вернулся к ней, еще раз поцеловал в губы, в одну и в другую грудь и только после этого ушел.
Она некоторое время сидела неподвижно, приходя в себя. Потом нащупала на полу свою одежду и кое-как прикрыла наготу. В этот ночной час ее никто не увидит. Открыв дверь, она немного постояла в лунном свете. Вспомнив про полотенце и простыню, вернулась за ними. Поднеся скомканную материю к лицу, она втянула ноздрями его мужской запах, потом взяла узел под мышку, заперла замок и побрела назад к дому.
На полпути она остановилась и оглянулась на конюшню, черневшую, как скала в ночи. Где-то там Омар укладывался сейчас на чистую солому. Ей до безумия хотелось быть сейчас с ним, еще раз – нет, много раз! – испытать недавний экстаз, потом, обессилев, прижаться к нему, заснуть в его объятиях, ощущая его тело. Она хотела каждую ночь отходить ко сну именно так. Однако знала, что далеко не все желания осуществимы. Она и так получила больше, чем любая другая женщина.
У нее был Омар; что бы ни случилось с ней в будущем, ей будет что вспомнить. Что может сравниться с таким счастьем?
Потом ей припомнилась недвусмысленная угроза Максвелла, и черные очертания конюшни приобрели совсем другой, зловещий смысл. Ведь именно в конюшне Максвелл подвергал ослушавшихся его рабов телесным наказаниям.
Она недолго предавалась этим мрачным мыслям. Уоррен Максвелл никогда не посмеет дотронуться до нее кнутом, а если он вздумает вразумления ради подержать ее на хлебе и воде, то она стерпит. В эту ночь у нее был мужчина, настоящий мужчина, перед которым меркли все остальные. Хлеб и вода вместо пищи и питья не могли теперь ее испугать. Ей будет достаточно вспомнить Омара, чтобы жизнь снова засияла всеми красками, в каком прискорбном положении она бы ни оказалась. Ее рот навечно запомнил вкус Омара, и хлеб с водой ни за что не лишат ее этого восхитительного послевкусия.
Вернувшись, она не нашла на кухне Мема и испытала благодарность к пылкой молодой негритянке, так надолго задержавшей несносного потаскуна. Воистину все в эту ночь устраивалось как нельзя лучше, все было на руку Лукреции Борджиа! Тюфяк на полу не шел, конечно, ни в какое сравнение с мягчайшей пуховой периной, однако ей не потребовались дополнительные удобства, чтобы с легким сердцем отойти ко сну. Завтра будет новый день, а затем наступит новая ночь… Да будет благословен Омаров Бог!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Ланс



кошмар,столько обнаженных описаний,а в целом сюжет отличный:и у рабов бывает праздник.
Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Ланслана
11.09.2012, 11.32





Необычный роман .. Описана жизнь рабов на плантации по разведению негров . Все изложено простыми словами ..
Хозяйка Фалкохерста - Хорнер ЛансVita
15.12.2014, 6.59





Есть продолжение Хозяин Фалкохерста.Читала в книжном варианте.Здесь его нет,может на других сайтах.
Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Лансс
13.02.2015, 19.40








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100