Читать онлайн Хозяйка Фалкохерста, автора - Хорнер Ланс, Раздел - Глава XV в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Ланс бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.25 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Ланс - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Ланс - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Хорнер Ланс

Хозяйка Фалкохерста

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XV

Мемнон сказал правду: от плантации Куртни-Хаммонда до Фалконхерста оказался полный день езды. Максвелл разбудил своих рабов еще до рассвета, чтобы тронуться как можно раньше; у них не оказалось времени умыться и привести себя в порядок: слуги уже принесли кофе, яичницу, лепешки. Максвелл посоветовал рабам поесть поплотнее, поскольку обед будет скудным, а к месту они прибудут только вечером. На этот раз им выдали оловянные ложки, и Лукреция Борджиа с воодушевлением набросилась на еду. Доев все до последней крошки, она стряхнула соломинки с платья, укоризненно поглядела на свой несвежий фартук и пожалела, что не может поправить платок на голове: этому препятствовали кандалы. Максвелл расковал рабов только перед посадкой в фургон.
Сперва поездка доставляла Лукреции Борджиа удовольствие. Ее обдувал прохладный ветерок, перед взором развертывалась картина пробуждения природы. Из труб, торчащих над невольничьими хижинами, поднимался дымок, в воздухе стоял приятный запах горящей древесины и поджариваемого бекона. Однако совсем скоро солнце стало припекать нестерпимо, и Лукреции Борджиа отчаянно захотелось умыться. Максвелл тоже изнывал от жары, и исходящий от него запах так же терзал обоняние Лукреции Борджиа, как ее запах – его, только он не имел об этом ни малейшего понятия.
Дети в фургоне снова проявляли беспокойство, и Лукреции Борджиа потребовалось неоднократно стращать их, а потом и пускать в ход кулаки, чтобы предотвратить слезы. Даже выносливый Рико проявлял признаки усталости; Лукреция Борджиа не могла его за это винить, ибо и сама была уже на пределе сил. Как ей хотелось снова оказаться в Элм Гроув, зажить прежней, привычной жизнью! Она уже ненавидела это нескончаемое путешествие, в особенности раскаленное светило.
Дорога вилась по одной из наиболее процветающих местностей во всей Алабаме. Изредка по пути попадались господские усадьбы, возведенные на некотором удалении от дороги, – из розового кирпича или белых досок, с изящными колоннадами. Впрочем, некоторые находились в плачевном состоянии, несмотря на то что на окрестных их полях гнули спины полчища рабов. Гораздо чаще, чем бастионы с колоннами, путникам попадались мелкие фермы, принадлежащие белым фермерам, едва сводящим концы с концами: убогие лачуги, роющиеся в грязи свиньи, куры перед дверью, неопрятная фермерша, развешивающая застиранное белье на крыльце, сам фермер с обгоревшей шеей, расчищающий новый участок под посевы. Иногда поблизости маячил помощник-негр, но чаще обходились без него, и фермер трудился либо один, либо вместе с сыновьями.
По пути им встретились два элегантных экипажа и одна открытая коляска, в которой ехала белая дама, спасавшая лицо от солнца крохотным черным зонтиком. Белые всадники, даже не будучи знакомы с Максвеллом, приветствовали его поклонами и провожали завистливыми взглядами фургон с темнокожей молодью, на Лукрецию же Борджиа, восседающую рядом с хозяином, пялились с откровенным восхищением. Остальные путешественники были в большинстве своем неграми: эти перемещались на замученных слепнями мулах с веревочной подпругой, курсируя между близлежащими плантациями. Они тоже кланялись Максвеллу и одобрительно рассматривали его спутницу.
На козлах царило молчание. Положение мистера Максвелла не позволяло ему вести пространные беседы с невольницей, хотя та могла бы засыпать его вопросами. Недаром он предупреждал ее, чтобы она умерила любопытство. Будь ее воля, она бы подробно расспросила нового хозяина о Фалконхерсте и о том, каким образом там выращивают чернокожих: ей очень хотелось поподробнее познакомиться с этим видом деятельности; однако Максвелл устал, пропылился, вспотел, и она знала, что разговора с ним не получится.
В полдень они остановились в дубовой роще. Земля под деревьями была устлана ковром из опавших листьев и желудей; здесь было гораздо прохладнее. Лукреция Борджиа развернула сверток с едой, собранной им в дорогу Хаммондами. Один пакет, завернутый в узорную салфетку, предназначался для Максвелла: в нем оказались холодный цыпленок, пшеничный хлеб и бутылка вина, которое Хаммонд не больно уважал; остальным пришлось довольствоваться кукурузными лепешками и яйцами вкрутую. Рядом протекал ручей, и Лукреция Борджиа воспользовалась возможностью вымыть лицо и руки. Максвелл позволил Мему допить за него вино, а тот поделился парой глотков с Лукрецией Борджиа. В бутылке оказалась терпкая, крепкая мадера; благодаря вину и чувству чистоты она ощутила себя посвежевшей.
Немного передохнув, они опять тронулись в путь. Прошло совсем немного времени, и снова начало казаться, что скрип колес будет вечно звучать у нее в ушах.
Перед закатом Максвелл нарушил молчание. – Совсем скоро будет Бенсон, – сказал он как бы про себя и добавил специально для Лукреции Борджиа: – Это ближайший к Фалконхерсту городок. Там есть магазин, таверна, банк, несколько домишек. Оттуда до нас всего мили четыре. Городишко совсем неприметный, но жить рядом с ним все-таки удобнее, чем где-то в глуши.
Лукреция Борджиа ответила нечто невразумительное. Она слабо разбиралась в городах, так как всего-то и бывала, что в Эмфории да в Марисбурге с миссис Маклин; селения, которые они проезжали в этом путешествии, совершенно ее не вдохновили. Город вообще для нее пустое место; она привыкла к жизни на плантации, только такое существование могло ее радовать. Нет ничего лучше, чем крутиться на плантации весь день, не зная отдыха.
Вскоре Максвелл свернул с главной дороги на проселок, заросший травой. Указывая на появившееся в отдалении строение, он облегченно вздохнул и молвил:
– Вот мы и дома, Лукреция Борджиа. – Затем оглянулся и крикнул: – Приехали, Мем! Наконец-то ты можешь размяться. Как только приедем, сделай мне горячий пунш и займись делами. Ух как пересохло в глотке! Ничего, от твоего пунша мне мигом полегчает. – Лукреции Борджиа он объяснил: – Я предпочитаю горячие напитки. Погорячее и послаще – так полезнее для здоровья. Такие вкусы были у моего папаши, вот я их и перенял.
По сравнению с плантацией Хаммондов Фалконхерст,
type="note" l:href="#n_3">[3]
несмотря на свое звонкое имя, не производил сильного впечатления. Даже сравнение с Элм Гроув не свидетельствовало в его пользу. Здесь не было длинной аллеи, ведущей к Большому дому, – усадьба стояла почти у самой дороги. Раньше стены дома были выкрашены белой краской, но теперь она облупилась. Этот видавший виды особняк, сколоченный из досок, был довольно средних размеров, двухэтажный, с высокой крышей, крытой кедровой дранкой, вверху виднелись несимметрично расположенные мансардные окошки. Навес над верандой поддерживали подпорки в виде тесаных бревен и совсем не претендовали на архитектурную изысканность. Вдоль всего фасада тянулась длинная веранда, с нее внутрь дома вели несколько дверей. На веранде стояли кресла с плетеными сиденьями и бочки для сбора дождевой воды.
Впечатление от дома было сродни тому, которое производит старик в ветхой фетровой шляпе, потерявший почти все зубы. Однако это не помешало Лукреции Борджиа подметить, что дом сколочен основательно и что в нем вполне хватает места для большой семьи. Вокруг веранды благоухал ухоженный цветник; видно было, что хозяйка дома неравнодушна к красоте. Эта деталь благоприятно сказывалась на общем впечатлении от неказистой усадьбы.
Рядом с домом находился вместительный сарай, выполнявший роль конюшни, позади него теснились прочие хозяйственные постройки, напоминавшие издали небольшую деревню. Из сарая навстречу им уже бежали молодые негры с радостными криками: «Хозяин вернулся! Хозяин вернулся!» Всем не терпелось распрячь лошадей и разгрузить фургон, но Максвелл разогнал всех, оставив только одного – ладно сложенного молодца, откликавшегося на имя Зеб; Лукреция Борджиа вскоре узнала, что Зеб кучер миссис Максвелл и главный конюх на плантации. Он весь светился радостью, встречая хозяина; рады были и остальные, из чего Лукреция Борджиа заключила, что попала к доброму хозяину. Судя по всеобщему ликованию, рабы в нем души не чаяли.
– Уведи этих юнцов и девок в сарай и устрой их там на ночь! – приказал он Зебу. – С утра разберемся, где их разместить. – Максвелл спрыгнул с фургона и обошел его сзади. – А вы, Мемнон и Лукреция Борджиа, ступайте в дом.
В следующее мгновение он уже забыл о новых невольниках: его внимание переключилось на миловидную полную даму и мальчика лет пяти, цепляющегося за ее юбку, – те как раз появились в дверях.
– Наконец-то, Уоррен! – воскликнула дама. Максвелл взбежал по ступенькам, заключил ее в объятия и поцеловал, приговаривая:
– Софи! Хам! Как поживаешь, сынок? Погоди, вот увидишь, что привез папа!
– Подарок? – Мальчик отпустил мамину юбку и позволил отцу взять его на руки.
– Еще какой! Лучше не бывает. Четверо парнишек и три девочки! Это специально для тебя. Когда ты вырастешь, их можно будет продать, пока же они твои.
– Уоррен! – укоризненно одернула мужа миссис Максвелл. – Что еще за блажь – покупать слуг для Хаммонда? Он же кроха. Лучше бы ты просто купил для него по дороге хорошую игрушку. Это именно то, что любят дети.
– У меня есть игрушечная лошадка, мама. А негров я люблю больше всего на свете! – Хаммонд был в полнейшем восторге. – Значит, ты купил их для меня, папа? Можно посмотреть? У них есть имена или мы сами их назовем? А как? Где они?
– Зеб отвел их в сарай. Дождись утра, тогда и посмотришь. – Он спустил Хаммонда с рук и погладил руку жены. – У меня и для тебя есть подарок, Софи. Кухарка – мне сказали, что лучше ее нет в целом свете. Я отвалил за нее тысячу двести долларов! Эй, Лукреция Борджиа, – окликнул он ее на пороге кухни, – пойди-ка сюда. Познакомься с новой хозяйкой и молодым хозяином.
Лукреция Борджиа оставила свой узелок у порога и поспешила на зов. Она бы предпочла, чтобы на ней в этот момент был фартук безупречной белизны, чтобы красный платок на голове был повязан как следует, а не кое-как, чтобы ее лицо не было пыльным и потным с дороги. Для знакомства с хозяйкой она выглядела самым неподходящим образом. Она безмолвно вытянулась рядом с Уорреном Максвеллом.
– Вот и Лукреция Борджиа, Софи. Жду не дождусь, чтобы удостовериться, что она действительно хорошо готовит. Все твердили, что она – просто находка. Гляди, Хам, это – новая служанка твоей матери. Видишь, я и ей купил подарочек. Кухарку зовут Лукреция Борджиа. Надеюсь, ей у нас понравится. Если, конечно, не вздумает управлять Фалконхерстом, как она делала, судя по слухам, у себя в Элм Гроув.
Лукреция Борджиа поклонилась. Ответ миссис Максвелл ее удивил: та ласково прикоснулась к ее руке. Это очень напоминало ласку, но Лукреция Борджиа знала, что белые хозяйки не испытывают нежности к чернокожим служанкам.
– Этому я как раз рада, что Уоррен приобрел новую служанку. У Мерси очередной приступ, ее унесли в хижину. Я все это время готовила сама и боялась, что после возвращения Уоррена вообще превращусь в кухарку. Тебя привезли очень кстати, Лукреция Борджиа. Ужином и не пахнет: я не ждала мужа так скоро. Мы с сыном как раз собирались наскоро перекусить, а тут и вы пожаловали. Ступай на кухню, я пришлю кого-нибудь, чтобы показать тебе, что где лежит. Как насчет яичницы с ветчиной, Уоррен?
Муж улыбнулся:
– То, что надо, хоть на завтрак, хоть на ужин. Яичница с ветчиной – мое любимое кушанье, только старая Мерси в последнее время не могла толком сготовить даже это.
Миссис Максвелл поманила Лукрецию Борджиа за собой, вводя ее в дом через парадный вход.
– Уоррена хлебом не корми, дай подкупить негров.
Лукреция Борджиа не знала толком, к кому обращается хозяйка – к ней или к самой себе, – и на всякий случай еле слышно отозвалась:
– Да, мэм, миссис Максвелл, мэм…
Миссис Максвелл тяжело вздохнула, словно сгибалась под непосильной тяжестью, и продолжала:
– Он превращает плантацию в племенное хозяйство. Ни о чем другом и думать не может! Как только где-нибудь проводят аукцион – он тут как тут, тащит домой очередную ораву негров. Прямо стыд! Я уже стесняюсь нашего Фалконхерста. Племенной завод – это же срам! Хлопка он больше не выращивает – так, самую малость. Утверждает, что почва истощилась, поэтому с хлопком можно в два счета разориться. Иногда мне становится так тошно от негров – только их и видишь, только о них и слышишь, – что я готова расплакаться. У Хаммонда тоже одни чернокожие на уме. В его-то возрасте!..
– Угу! – промычала Лукреция Борджиа, полагая, что с хозяйкой надо соглашаться.
– Одно хорошо, – в голосе миссис Максвелл зазвучали горделивые нотки, – Уоррен не закладывает ни землю, ни невольников. У всех остальных все давно заложено-перезаложено, потому что на одном хлопке действительно не выехать. Так что, возможно, мистер Максвелл поступает верно. Только я – урожденная Хаммонд и считаю, что выращивать ниггеров – постыдное занятие.
Пока продолжался этот монолог, они пересекли гостиную с нехитрой, зато многочисленной обстановкой. Тяжелая мебель из красного дерева в стиле ампир выглядела так, словно служила семейству с незапамятных времен. То же самое можно было сказать о простом ковре и кое-какой мебели кустарного производства, сработанной здесь же, на плантации. На небольших окнах не было даже занавесок, а камин крохотный, необлицованный. На стене тикали большие часы, оживляя помещение. Гостиная была обставлена бесхитростно, зато смотрелась удобной и уютной. Здесь наслаждались жизнью, а не притворялись, будто живут.
В столовой Лукреции Борджиа бросился в глаза обеденный стол под красно-белой клетчатой скатертью. Посередине стола теснились серебряные солонки, перечницы, кувшинчики для масла и уксуса. В длинном буфете мерцала потускневшая серебряная посуда. Стулья были самые обыкновенные, с плетеными спинками, возможно, тоже домашнего изготовления. Над столом висел здоровенный деревянный вентилятор, от которого тянулась веревка, исчезавшая в отверстии в стене.
К изумлению Лукреции Борджиа, сразу за дверью столовой располагалась кухня. Ей впервые пришлось столкнуться с планировкой, при которой кухня представляла собой помещение, относящееся непосредственно к Большому дому. Обычно кухня находилась за его пределами и соединялась с домом крытым переходом, как в Элм Гроув. Это делалось для того, чтобы в дом не проникал кухонный чад, а также во избежание пожара. Здесь же достаточно было распахнуть дверь – и ты попадаешь из столовой на кухню. Она сразу смекнула, что для нее в этом есть как преимущества, так и недостатки: с одной стороны, это облегчало работу, с другой – ограничивало независимость. Потом она усмотрела в такой планировке еще одно достоинство: стоя у кухонной двери, она сможет подслушивать все разговоры, ведущиеся в столовой. Это, надо сказать, весьма удобно, ибо опыт научил ее, что все слухи, гуляющие по плантации, берут начало в столовой, где трижды на дню собирается вместе семейство хозяина.
В плите, где с обеих сторон были закрыты чугунные дверцы, потрескивал огонь. На плите закипал внушительный чайник, деловито звякая подпрыгивающей крышкой. Кухню освещали две свечи. Приятная на вид темнокожая девушка лет восемнадцати сидела за длинным выскобленным столом, ожидая, по всей видимости, приказаний хозяйки. При появлении миссис Максвелл и Лукреции Борджиа она резво вскочила на ноги.
– Алисия, – обратилась к ней миссис Максвелл, беря за руку Лукрецию Борджиа, – познакомься: это наша новая кухарка Лукреция Борджиа. Ее только что привез мистер Максвелл. Сейчас она приготовит ужин, но вообще-то здесь все пока для нее чужое. Вот ты и объясни ей, где что лежит и какие у нас правила.
– Слушаюсь, мэм, миссис Максвелл, мэм. Только я мало что знаю. Мерси никогда мне ничего не рассказывала. Я ждала вас, мэм, чтобы вам помочь. Если ужином займется новая кухарка, то я помогу ей.
– Алисия – горничная, на кухне она чужая, объяснила миссис Максвелл. – Но кое-что она тебе все-таки покажет. – Она указала на матрас в углу, набитый кукурузной шелухой. Матрас был накрыт приличным пледом. – Вот это твое место для ночлега, Лукреция Борджиа. Свои вещи можешь держать вот здесь, в буфете. Когда ужин будет готов, пришли к нам Алисию. И поторопись! Мистер Максвелл сильно проголодался после путешествия.
– Будет исполнено, мэм. – Лукреция Борджиа положила свой узел на матрас и оглядела кухню. – Сколько человек будет ужинать?
– Только мистер Максвелл, Хаммонд и я. Ты, Мем и Алисия будете есть на кухне. Алисия спит наверху. – Хозяйка замялась. – Мем будет спать на кухне с тобой.
Она вышла. Лукреция Борджиа осталась вдвоем с Алисией в незнакомой для нее кухне. Ей предстояло приготовить ужин, хотя она не знала пока здешних порядков. Прежде чем приступать к делу, она решила вымыться и сменить передник. Для полноценной ванны у нее не хватало времени. Пришлось довольствоваться ополаскиванием лица и рук.
Распознав в Алисии смышленую особу, Лукреция Борджиа, умываясь, засыпала ее вопросами о плантации, хозяине и хозяйке, прочем цветном населении. Судя по ответам Алисии, супруги Максвелл были легкими в общении людьми, если только не гладить их против шерсти. Мистер Максвелл особенно вспыльчив и щедр на угрозы выдрать раба или продать его по дешевке первому попавшемуся работорговцу, однако дальше угроз дело обычно не шло. Разумеется, в Фалконхерсте бытовало наказание кнутом; экзекуции случались нечасто, на них созывались все слуги. Так, хозяин беспрерывно грозил бичеванием Мему, который отличался медлительностью, но кара лентяя никак не настигала. Мем оказался легок на помине: он уже был тут как тут, с большой оплетенной бутылью с кукурузным виски в руках.
Он налил немного виски в стакан, добавил из большого стеклянного кувшина патоки, долил воды и размешал пойло ложкой. И уже собрался нести стакан в гостиную, но Лукреция Борджиа остановила его.
– Куда это годится – так обслуживать хозяина! – Она отобрала у него стакан. – Есть в этом доме блюдца?
Алисия указала на буфет, в котором Лукреция Борджиа нашла фарфоровое блюдечко.
– Вот как надо, Мем! – сказала она, ставя стакан на блюдце.
После ухода Мема она взялась за дело.
– Нам надо пошевеливаться, – обратилась она к Алисии. – Масса Максвелл ждет ужина, ему хочется яичницу с ветчиной. Сделаю-ка я еще и песочное печенье! Если мы прямо сейчас подбросим в плиту дров, она разогреется, и мы все успеем. Быстрее, девка! Говори мне, что откуда брать, и не спи на ходу. Если собираешься работать со мной, то тебе придется научиться поторапливаться. Мне нужны мука, жир, молоко. Давай ветчину и яйца. Пока будет подходить печенье, я сделаю коврижку. Где у миссис Максвелл пряности?
Прежде чем начать повиноваться Лукреции Борджиа, Алисия немного поколебалась.
– Ты собираешься быть на кухне за главную? – спросила она, воинственно задрав подбородок.
Лукреция Борджиа подскочила к ней, занося правую руку с угрожающе раскрытой розовой ладонью.
– Именно! Так что пошевеливайся. И вот еще что: когда мы остаемся с тобой с глазу на глаз, обращайся ко мне «мисс Лукреция Борджиа, мэм»: Так полагается. Теперь, при мне, все будет так, как полагается. Ну, за дело, не то получишь затрещину!
Она замахнулась, и Алисия попятилась. Видно, сразу поняла, что перед ней достойная противница.
Кухня превратилась в улей. Раскаленные уголья были переложены с помощью совка в печь, следом в огонь полетели дрова. Благодаря Алисии Лукреция Борджиа быстро нашла все необходимое для печенья и коврижки. Вооружившись скалкой, доской и противнями, она отправила горничную в кладовку за молоком и сливками. Окорок она нашла самостоятельно: он висел на веревке в чулане. Рука у нее была верная: ломти ветчины получились одинаковыми, как близнецы. Порывшись в чулане, она обнаружила также банку варенья.
Вскоре коврижка и печенье были отправлены в печь, на большой сковороде зашипела ветчина. Вынув готовые изделия из духовки, Лукреция Борджиа вернулась к ветчине и отложила три лучших куска для себя, Мема и Алисии. Затем разбила на сковородку несколько яиц.
Мем вернулся на кухню и сообщил, что стол накрыт. Он приготовил еще одну порцию пунша и понес ее хозяину на блюдце. Через несколько минут Лукреция Борджиа заглянула в столовую. На накрытом столе горели свечи. Ужин был готов. Она послала Алисию в гостиную с соответствующим сообщением.
Справедливо полагая, что Алисия и Мемнон умеют прислуживать за столом, Лукреция Борджиа сунула им дымящуюся яичницу с беконом и отправила в столовую. Пока хозяева насыщались, она, отлив немного сливок для кофе, взбила остаток вилкой и добавила сахару. Сожалела лишь об одном – что не смогла найти ваниль. Когда в кухне появились Алисия и Мемнон с грязными тарелками, у нее уже были разложены по тарелкам куски коврижки. Осталось полить их взбитыми сливками. Только теперь она впервые села и приготовилась ждать.
Ожидание было недолгим. За ней пришел Мем: кухарку требовали в столовую. Он открыл дверь, но она оттащила его в сторону и вошла первой. Сейчас ей уже нечего было стыдиться: белоснежный передник стоял от крахмала колом, красный платок надежно скрывал волосы. Она сделала несколько шагов вперед.
– Вы меня звали? – Она разыграла удивление, словно меньше всего на свете ожидала вызова.
– Звали, звали! – ответил Уоррен Максвелл, восседавший во главе стола. – Нам надо тебе кое-что сказать: знай, что я никогда так вкусно не ужинал. Прямо бальзам на душу!
– А что за коврижка, Лукреция Борджиа! – подхватила миссис Максвелл. – Уж и не знаю, как это тебе удалось. Мерси никогда нас так не баловала. Объедение!
– Да еще со сливками! – добавил юный Хаммонд, делясь остатками с негритенком, высунувшимся у него из-за спины.
– Пустяки! – отмахнулась Лукреция Борджиа. – Велика важность – яичница с ветчиной! Ведь я здесь пока новенькая, еще не освоилась с вашей кухней. Вот привыкну – тогда обещаю попотчевать вас на славу.
– Могу себе представить, что ждет нас дальше! – Максвелл отодвинулся от стола и вытер рот салфеткой в красную и белую клетку. – Теперь и вам с Мемом можно заморить червячка. Наверное, вы проголодались не меньше, чем я. Приберетесь на кухне – и на боковую. У нас встают рано, в пять утра. К этому времени завтрак должен быть готов.
– Слушаюсь, сэр, масса Максвелл, сэр. В пять утра. – Она намеревалась выйти, но миссис Максвелл ее не отпустила.
– Благодарю тебя, Лукреция Борджиа, за то, что ты надоумила Мема подать мистеру Максвеллу пунш в стакане на блюдце. Мы в последнее время отпустили вожжи – то болезнь Мерси, то другие причины…
– Теперь, при мне, никто не посмеет бить баклуши, миссис Максвелл, мэм.
Она вышла. Не успела она затворить за собой дверь, как на кухню ворвался юный Хаммонд.
– Можно мне еще кусочек коврижки со сливками? – попросил он. – И Алеку тоже. – Он указал на негритенка. – Он – мой приятель, мы с ним играем. Он ест то же, что белые. Можно нам поесть здесь, с вами?
– Ради Бога, конечно! – Она отрезала два куска коврижки и, щедро сдобрив их сливками, поставила на стол.
Хаммонд схватил свою тарелку, другую же отодвинул.
– Алек ест только из оловянной плошки. Он ест такую же пищу, как белые, но из другой посуды. Переложи! Ниггерам нельзя есть с фарфора.
Лукреция Борджиа признала свою ошибку и быстро исправила ее.
Уплетая лакомство, Хаммонд покосился на нее:
– Ты будешь спать на кухне с Мемом?
– Видите ли, масса Хаммонд…
– Масса Хаммонд, сэр, – поправил он ее.
– Верно, сэр, масса Хаммонд, сэр. Вы еще слишком молоды, чтобы беспокоиться о таких вещах. Вы еще совсем маленький мальчик.
– Но о ниггерах я знаю все! – Он облизал ложку, после чего зачерпнул сливок из плошки Алека. – По части ниггеров я большой знаток. Меня учит отец. Мы разводим ниггеров, поэтому я должен учиться, как их выращивать. Мы станем самой большой фермой по разведению ниггеров… – Он запнулся, раздумывая, с чем бы сравнить столь внушительное предприятие. – В целом свете! У нас будут самые лучшие негры!
– Обязательно, – согласилась она. – А я вам помогу.
Она уже дала себе слово, что так оно и будет. Она решила начать действовать незамедлительно, как только Мем вернется на кухню и поест, после чего они вымоют посуду и улягутся.
Она почти не вспоминала Элм Гроув и миссис Маклин. У нее началась новая жизнь, обещавшая стать интересной. Ей пришлось по душе хозяйское соображение, что негры – более прибыльная культура, чем хлопок. Будучи негритянкой, она считала саму себя лучшим доказательством этой бесспорной истины. Только бы Мем не тянул время и возвращался побыстрее.




ЧАСТЬ ВТОРАЯ



Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Ланс



кошмар,столько обнаженных описаний,а в целом сюжет отличный:и у рабов бывает праздник.
Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Ланслана
11.09.2012, 11.32





Необычный роман .. Описана жизнь рабов на плантации по разведению негров . Все изложено простыми словами ..
Хозяйка Фалкохерста - Хорнер ЛансVita
15.12.2014, 6.59





Есть продолжение Хозяин Фалкохерста.Читала в книжном варианте.Здесь его нет,может на других сайтах.
Хозяйка Фалкохерста - Хорнер Лансс
13.02.2015, 19.40








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100