Читать онлайн Змеиное гнездо, автора - Холт Виктория, Раздел - ВНЕШНЯЯ ГРАНИЦА в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Змеиное гнездо - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Змеиное гнездо - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Змеиное гнездо - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Змеиное гнездо

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ВНЕШНЯЯ ГРАНИЦА

Время отъезда приближалось. Меньше чем через неделю нам предстояло подняться на борт корабля. По совету миссис Краун почти весь багаж мы отправили в порт; после утомительных сборов занявших несколько последних дней, наступило затишье, когда нам показалось, что все готово.
Лилиас и я сидели в саду, в сотый раз перебирая в уме то, что нам еще оставалось сделать, и спрашивая самих себя, не забыли ли мы чего-нибудь из тех многих вещей, которые брали с собой в дорогу. Мы уезжали из Лейкмира за день до отбытия судна и должны были провести ночь в гостинице возле порта, куда нас устроила миссис Краун. Зилла проявила заботу и отослала некоторые вещи, которые я хотела взять с собой, прямо в порт; этим она избавила меня от необходимости ехать в Эдинбург, что никак не могло бы меня порадовать.
Теперь все было улажено, и нам оставалось только ждать.
Итак, мы сидели в саду, и тут к нам подошла Джейн.
– Диана, вас хочет видеть молодой человек, – сказала она. – Его зовут мистер Грейнджер.
Я почувствовала, как румянец радости залил мои щеки.
– Просите его, – только и сумела вымолвить я… Лилиас, с которой я много говорила о нем и о своих чувствах к нему, вероятно, заподозрила в них нечто большее, чем простую благодарность, тут же сказала:
– Он хочет поговорить с тобой. Я вернусь в дом. Проводи его сюда, Джейн. Пускай Диана с гостем посидят в саду. Здесь очень приятно.
Ниниан подошел ко мне, взял обе мои руки и крепко их сжал.
– Я понял, что должен приехать и увидеть вас перед отъездом, – сказал он.
– Очень мило с вашей стороны.
– Вы решились на серьезный шаг.
– Давайте присядем. Вы говорите – на серьезный шаг? Вы правы. Но мы много размышляли над этим, и в сложившихся обстоятельствах он представляется вполне разумным.
– Я очень рад, что с вами едет мисс Милн.
– Да, мне очень повезло.
– Расскажите мне о мистере Лестранже.
– Он друг семьи Эллингтонов, живущей здесь в большом доме. У него крупное дело, и, мне думается, мистер Эллингтон имеет какое-то касательство к нему. Я немногое знаю об этой стороне. Но как будто это дело связано с алмазами. Мистер Лестранж живет в Кимберли; приехав сюда, он влюбился в Майру Эллингтон, и они поженились.
– Похоже на любовь с первого взгляда.
– Так оно и было. Он – вдовец. Его жена умерла совсем недавно. Возможно, он приехал в Англию, чтобы отвлечься от тяжких переживаний… и встретил здесь Майру Эллингтон.
– Значит, для него все обернулось как нельзя лучше.
– Что касается сути, то они возвращаются в Кимберли. Я думаю, они поплывут на одном корабле с нами.
– Мне хотелось бы познакомиться с мистером и миссис Лестранж.
– Не думаю, что вам это удастся. Вы уезжаете завтра?
– Я бы хотел проводить вас.
– О! – Я была до чрезвычайности удивлена. Меня по-прежнему поражало его внимание ко мне. Я много раз повторяла себе, что все еще не оправилась от предательства Джеми… но здесь было что-то другое. Мне неприятно было себе в этом признаваться, но одной из причин моего сожаления о разлуке с Англией было расставание навеки с Нинианом. Я знала, что это глупо, и постоянно напоминала себе, что я для него не более чем интересное дело, которое помогло ему сделать значительный шаг в карьере.
– Я остановился в «Королевском дубе», – сказал он, – рассчитываю проехать с вами до Тилбери и оказать кое-какую помощь.
– Замечательно! А вы располагаете временем?
– Не стоит об этом говорить.
– Вы… э-э… удобно устроились в гостинице?
– Очень.
– Я рада слышать, поскольку это единственная гостиница в округе.
– А я рад, что она близко к вашему дому. Расскажите мне о школе.
– Сверх того, что я уже вам рассказала, я почти ничего не могу добавить. Уверена, мы сумеем наладить ее работу. Лилиас – прекрасный учитель, я постараюсь следовать по ее стопам.
– И все это устроилось благодаря мистеру Лестранжу? Что вы о нем знаете?
– Только то, о чем писала вам. Он связан с добычей алмазов, по-видимому, богат, вдовец, у него есть сын по имени Пауль. Мистера Лестранжа считают очень привлекательным, и он – хорошая пара для Майры Эллингтон.
– А что из себя представляет сама Майра?
– Я почти ничего не знаю о ней. Очень приятная и спокойная женщина в отличие от своей матушки. С готовностью исполняет все… что ей скажут. Я никак не могла понять, почему она не вышла замуж давным-давно. Миссис Эллингтон не показалась мне женщиной, способной позволить дочери так долго оставаться в девушках. Но я думаю, что такие люди прежде всего хотят обеспечить своим дочерям хорошее финансовое положение… и что касается Майры, мисс Эллингтон может быть спокойна. Мне думается, по-своему эта мать совершенно права.
– Может быть, мне удастся повидаться с членами этой семьи.
– Возможно, но все они тоже очень заняты. Миссис Краун выше всяких похвал. Она все для нас устроила. Свою последнюю ночь в Англии мы проведем в гостинице «Вид на гавань», ее название говорит само за себя, и будем в порту в день отплытия.
– Я остановлюсь в той же гостинице.
Должно быть, у меня на лице выразилось удивление, поскольку он тут же добавил:
– Я чувствую себя в ответе за вас. В конце концов, я, а не кто другой, представил вас миссис Краун.
– Лучшего вы не могли нам предложить.
– Надеюсь, что так, – с жаром сказал он. Дейзи принесла нам кофе.
– Мисс Джейн подумала, что вам это не помешает, – сказала она.
Под деревом стоял небольшой столик, на него она и поставила поднос; мы с Нинианом перенесли туда стулья.
– Здесь восхитительно, – сказал Ниниан.
Я была по-настоящему счастлива впервые за долгое время – но только до того мгновения, когда меня поразила мысль: я собираюсь уйти из прежней жизни… из его жизни.
Он смотрел, как я разливала кофе, а я гадала – что он думает и что на самом деле толкнуло его совершить далекое путешествие сюда как раз накануне моего отъезда.
– Если все это вам не поможет, – внезапно сказал он, – если по какой-то причине вы захотите вернуться… дайте мне знать. Я приложу все силы, чтобы это устроить.
– Вы так добры. Вы спасли меня, когда взялись за мою защиту. Должно быть, это…
Он покачал головой.
– Вердикт несправедлив. Он не дает мне успокоиться.
– Понимаю.
– В один прекрасный день, возможно…
Я ждала, а он пожал плечами и закончил свою мысль:
– Вы ведь знаете, такое бывает. Правда выходит на поверхность даже спустя многие годы.
Мы поговорили о молодых женщинах, которые, подобно мне и Лилиас, покидают родину и уезжают работать в чужие страны. Я рассказала Ниниану о письмах, прочитанных нами в обществе. Он проявил ко всему этому неподдельный интерес, но часто переводил разговор на Роже Лестранжа.
Ниниана пригласили отобедать с нами. Мне было ясно, что он произвел хорошее впечатление на семью викария.
Когда он уехал в гостиницу, Лилиас сказала мне:
– Какой очаровательный мужчина! Он не жалеет ни сил, ни времени на заботу о тебе.
В тот вечер я была счастлива. Мне снилось, что я стою на палубе корабля, а Ниниан Грейнджер – среди провожающих на пристани. Потом он вдруг поднимает руки и громко кричит: «Не уезжай! Не уезжай!»
Я знаю, что не должна уезжать, что поступаю неправильно. Я пытаюсь прыгнуть в воду, но кто-то удерживает меня со словами: «Ты не можешь вернуться. Никто из нас не может этого сделать. Слишком поздно… ты уже сделала выбор».
И этим человеком оказывается Роже Лестранж.
На другой день моя радость от встречи с Нинианом Грейнджером сильно поубавилась.
Это произошло утром. Ко мне зашла Дейзи и сообщила:
– К вам гость, мисс Грей, в гостиной.
Я спустилась, ожидая встретить Ниниана, но увидела Зиллу.
Она выглядела даже более красивой, чем я ее помнила. В черном шелковом платье с большим зеленым бантом на шее, в черной шляпе с зеленым пером под цвет ее глаз она был неотразима.
– Моя дорогая! – воскликнула она, обнимая меня. – Как я рада видеть тебя! Я не могла не приехать. Хочу проводить тебя. Я остановилась в «Королевском дубе».
– Ох! – вырвалось у меня против воли. Она чуть ли не застенчиво рассмеялась.
– И кто еще там в постояльцах, как ты думаешь? Твой мистер Грейнджер. Неужели мне нет от него спасения? И я, конечно, не могу рассчитывать найти приют в доме викария. Надеюсь, ты рада меня видеть. Ты знаешь, меня огорчает все происходящее. Ты уезжаешь так далеко. А я надеялась, что мы сможем жить вместе. Но скорее всего ты поступаешь совершенно правильно.
– Я должна уехать, – сказала я. – И это решение кажется мне не хуже прочих.
– Это так грустно. Но я не должна говорить о подобном тоне. Нам следует извлечь из твоей поездки как можно больше пользы, ты согласна? Я мечтаю познакомиться с твоей подругой Лилиас. Не знаю, правда, как она ко мне отнесется. Ведь я заняла… ее место в доме.
– Она понравится вам. Лилиас – прекрасный человек.
– Я так надеюсь на это.
Зилла хотела сделать как лучше, даже пошла на то, чтобы предпринять это малоувлекательное путешествие в Лейкмир. И она же почти разрушила мои иллюзии.
До ее появления я не в полной мере сознавала, какое глубокое впечатление произвел на меня приезд сюда Ниниана.
Я оказалась глупа. Испытала такой подъем чувств, такую радость, ибо полагала – он сделал это ради меня, хотел собственными глазами убедиться, что у меня все хорошо. Я даже поддалась самообману, будто бы он жалеет, что познакомил меня с миссис Краун, и теперь намерен просить меня все отменить и вернуться в Эдинбург, чтобы бороться вместе и доказать мою непричастность к убийству отца.
Я оказалась наивна. Просто истосковалась по любви и заботе… мне, видимо, просто хотелось, чтобы кто-нибудь заполнил горькую пустоту, оставленную во мне изменой Джеми.
Столкнувшись с реальными фактами, я теперь корила себя. Я уезжаю… уезжаю от прежней жизни, ото всех, кого знала прежде, – кроме Лилиас.
Ниниан приехал, потому что приехала она. Однажды меня уже предали – это сделал Джеми. Поэтому нужно быть настороже, чтобы такое больше не повторилось.
На следующий день я постоянно видела Ниниана рядом и много разговаривала с ним. Я поняла, что он знает о Южной Африке не меньше моего. От меня не отходила и Зилла.
За день до отъезда в Тилбери я отправилась поутру купить кое-какие мелочи, которые могли понадобиться в дороге, и Ниниан вызвался сопровождать меня.
Зилла, оказавшаяся на улице как раз в этот момент, заявила, что присоединяется к нам.
На обратном пути к дому викария мы встретили Роже Лестранжа. Он ехал верхом на крупной серой лошади из конюшни Эллингтонов и, увидев нас, приподнял шляпу.
– Здравствуйте, мисс Грей. Насколько я понимаю, вы совершаете последние покупки. Все ли готово к отплытию?
Я познакомила всех. Интерес Ниниана к мистеру Лестранжу бросился мне в глаза. Он все время хотел узнать о Роже как можно больше.
Я заметила также, что Роже с восхищением разглядывает Зиллу, а та старается выглядеть обольстительной, как всегда в обществе привлекательных мужчин.
– Мы намерены проводить наше дорогое дитя в ее дальнее странствие, – сказала Зилла. – Мне будет так грустно.
– Вы правы, расставание – печальная вещь, – проговорил он успокаивающим тоном.
– Насколько я понимаю, вы из Южной Африки? – спросил Ниниан.
– Да, там сейчас мой дом. Я возвращаюсь туда на «Королеве Юга».
– Я знаю название этого корабля.
– Вы рады вернуться домой? – спросила Зилла. Роже с лукавинкой посмотрел на нее.
– Многое искушает меня остаться, но, увы…
– Вы отплываете послезавтра, ведь верно? Поэтому здравствуйте и прощайте. Как грустно.
– Я согласен с вами… целиком и полностью. Да… – Он пожал плечами. – Увидимся с вами на борту, мисс Грей.
– Вот он, значит, каков, этот Роже Лестранж, – сказал Ниниан, когда тот уехал.
– Он показался мне чрезвычайно интересным мужчиной, – прибавила Зилла.
Мы вернулись в дом викария, а назавтра выехали в Лондон, оттуда в Тилбери, где нас ждала «Королева Юга».
Я не успела взойти на палубу, как меня охватило чувство невосполнимой утраты. Сердце сжалось от грусти. Я не сомневалась тогда, что никакие новые впечатления не избавят от нее. Но самое главное, я навсегда прощалась с Нинианом. Я сделала этот шаг – и назад пути больше не существовало.
Ниниан и Зилла провожали нас до самого корабля. Затем, повторяла Зилла, чтобы провести со мною все оставшееся до отплытия время. Она непрестанно выражала сожаление по поводу моего отъезда, но я не могла отделаться от мысли, что она чувствует облегчение. Возможно, она считала отъезд лучшим для меня выходом и думала, что, пока я нахожусь в Англии, мне никуда не деться от постоянной угрозы раскрытия моего инкогнито. Так жить было невозможно, и я приносила жертву, чтобы исправить нетерпимое положение.
Я то и дело возвращалась к мысли, что сумею примириться с утратой всего дорогого мне и принять свой отъезд в неизвестность как должное.
Я провела немного времени наедине с Нинианом. Думаю, что обязана этим Лилиас, которая ненадолго отвлекла Зиллу. Мое настроение было приподнятым, ибо я чувствовала, что Ниниан хочет побыть со мной без свидетелей.
Он затеял серьезный разговор о моем будущем.
– Не считайте свой шаг окончательным, – увещевал он меня. – Вы вернетесь. Но я думаю, что отъезд на некоторый срок – самое разумное. Я хочу, чтобы вы пообещали мне кое-что.
– Что же это?
– Обещайте, что будете писать мне и рассказывать обо всем, даже о пустяках. Я хочу знать обо всем.
– Но зачем…?
– Прошу вас. Это может быть очень важно.
– Вы все еще видите во мне «дело»?
– Очень особенное. Прошу вас. Умоляю дайте мне обещание. Я знаю, вы сдержите его.
– Я буду вам писать, – пообещала я.
– Я хочу знать о школе… и Лестранжах… и о том, как все у вас там сложится.
Я кивнула.
– А вы будете сообщать мне о том, что делается дома?
– Обязательно.
– Вы очень серьезны.
– То, о чем я говорю, чрезвычайно для меня важно. Есть еще одно обстоятельство. Если вы решите вернуться домой, дайте мне знать. Я все устрою.
– Вы…?
– Я добьюсь, чтобы вы получили разрешение на приезд в Англию в кратчайшие сроки. Прошу вас помните об этом.
– Мне очень приятно, что вы так заботитесь обо мне.
– Конечно, я не могу не заботиться о вас… Девина. Я посмотрела на него в тревоге.
– Я не могу свыкнуться с тем, другим, именем, – сказал он. – В мыслях моих вы всегда для меня Девина.
– Но сейчас его никто не должен слышать.
– Настанет день – и вы вернетесь.
– Кто знает.
– Вернетесь, – настаивал он, – должны вернуться. Многие дни потом я вспоминала этот разговор, и эти воспоминания утешали меня.
Когда корабль отходил от причала, мы стояли по палубе. Взревели гудки, пристань была запружена друзьями тех, кто отплывал в далекую страну. Трогательная картина. Одни плакали, другие смеялись, пока судно медленно отходило от причала в открытое море.
Лилиас и я махали до тех пор, пока Ниниан и Зилла не скрылись из наших глаз.
Никогда не забыть мне первых дней на борту «Королевы Юга». Я представить себе не могла таких неудобств. Во-первых, нас в каюте оказалось четверо. Сама каюта чуть превышала размерами большой шкаф, в ней находились четыре койки – две наверху, две внизу. Один крохотный шкафчик предназначался для всех четверых, иллюминатор отсутствовал. По соседству располагались точно такие же каюты, поэтому шум доносился со всех сторон и никогда не смолкал полностью. Мы жили в кормовой части судна, и она была отгорожена от остальных помещений судна.
Питались мы за длинными общими столами. Еда была вполне приличной, но условия настолько не способствовали аппетиту, что и у меня, и у Лилиас он почти пропал.
Наша часть корабля была переполнена пассажирами. С трудом удавалось даже умыться. В общих помещениях невозможно было укрыться от чужих глаз.
– Ты сможешь вытерпеть это до Кейптауна? – спросила я Лилиас.
– Мы должны вынести все, – ответила она.
Когда испортилась погода, а это произошло очень скоро, начались дополнительные испытания.
Две женщины, с которыми мы делили каюту, без движения лежали на своих койках. Лилиас тоже чувствовала себя неважно. Она никак не могла решить, что лучше – гулять по палубе или лежать в постели.
Она выбрала последнее, и я вышла на палубу одна. Добралась до разделительной перегородки и села. Я смотрела на грозные серые волны и недоумевала – зачем я здесь. Будущее казалось мрачным. Что я найду в стране, куда мы плывем? Я оказалась трусихой. Наверно, мне следовало остаться дома и смириться с тем, что меня ждало. Ведь говорят же: если человек невиновен, ему нечего страшиться. Мне бы следовало высоко держать голову, мужественно принять неизбежное, а не прятаться за вымышленным именем.
А вместо этого – я здесь, в ужасных условиях, и по бушующему морю корабль уносит меня… не знаю к чему.
Я почувствовала, что с другой стороны перегородки кто-то стоит.
– Здравствуйте, – сказал Роже Лестранж. Он смотрел на меня сверху вниз через ограждение, разделявшее нас. – Изумляетесь стихиям?
– Да. Вы – тоже?
– Вам они не слишком нравятся, верно?
– Да. А вам?
– В том, что вы видите, нет ничего особенного, уверяю вас, бывает много страшнее.
– Надеюсь, что стихии не пытаются меня запугать.
– Я не видел, как вы поднялись на судно. Полагаю, вас провожали друзья?
– Да.
– Это прекрасно. Как вам нравится путешествие… если не говорить о погоде?
Я молчала, и он поспешно сказал:
– Не нравится, верно?
– Его не назовешь роскошным.
– Я даже не представлял, что вы поедете в таких условиях.
– Мы тоже. Но мы хотели обойтись наименьшими затратами. Мисс Милн ужасают долга. А как себя чувствует миссис Лестранж?
– Лежит. Она не выносит качки.
– А кому она нравится. Мне очень жаль ее.
– Скоро мы выйдем из области плохой погоды, и все обо всем этом забудут.
Разговаривая с Лестранжем, я встала, и вдруг внезапный порыв ветра швырнул меня на поручень.
– Вы не ушиблись? – спросил Лестранж.
– Нет, благодарю вас.
– Я думаю, вам лучше спуститься вниз, – продолжал он. – Ветер способен и на более жестокие шутки; при такой непогоде не следует находиться на палубе. – Он криво улыбнулся. – Сожалею, что не могу проводить вас до каюты.
– Вы правы, – сказала я. – Я пойду вниз. До свидания.
– Au revoir, – попрощался он. Я спустилась к себе.
Ближе к концу дня ветер стих. Лилиас и я остались в каюте одни. Наши попутчицы, почувствовав себя лучше, вышли, как они выразились, глотнуть свежего воздуха.
В каюту заглянул стюард.
– Я получил распоряжение переместить вас в другое место, – сказал он.
– Переместить нас? – воскликнули мы в один голос.
– Полагаю, произошла ошибка. Вы не должны были находиться в этой каюте. Соберите свои вещи.
Сбитые с толку, мы повиновались. Стюард взял наши саквояжи и пригласил следовать за собой. Он провел нас через весь корабль, открыв одну из дверей, отгораживающих носовую часть судна от остальных помещений. Мы оказались в каюте, которая показалась нам великолепной после той, где мы провели первые дни. Здесь стояли всего две постели, которые днем становились диванами, и большой гардероб; была ванная комната и даже иллюминатор.
Мы в изумлении смотрели на эту роскошь.
– Ваша каюта, – сказал стюард и оставил нас. Мы не могли поверить своим глазам. Контраст был разительным. Лилиас села на один из диванов, и мне почудилось, что она вот-вот заплачет, хотя это никак не было на нее похоже.
– Что это значит? – спросила она.
– Это значит, что произошла ошибка. Нас не должны были размещать вместе с эмигрантами.
– Но мы тоже эмигранты.
– Ты права… но теперь мы здесь. Разве не чудо? Я чувствовала себя на верху блаженства. Мне кажется, я больше не вынесла бы этого.
– Но ты должна терпеть… если так нужно.
– Ладно, не будем беспокоиться. Давай лучше порадуемся.
– Я хочу знать, как это произошло, – настаивала Лилиас.
– Без сомнения скоро узнаем.
Начальник хозяйственной службы сказал нам, что произошла какая-то ошибка, и мы, наконец-то вздохнув с облегчением, не стали углубляться в расспросы. Нам было достаточно знать, что остальная часть нашего путешествия пройдет в комфорте, о котором мы не позволяли себе даже мечтать.
С этого дня все изменилось. Мы часть времени проводили в компании Лестранжей; именно во время путешествия я начала узнавать Майру.
Она стремилась держаться в тени и была довольно застенчивой особой в отличие от своей матери. Я часто думала, что, вероятно, жизнь рядом с подобной матерью сделала Майру такой, ибо в присутствии миссис Эллингтон даже самый уверенный в себе человек начинал видеть собственные недостатки. Майра нравилась мне все больше. В присутствии мужа она уходила в себя и почти всегда молчала, пока к ней не обращались. Я заметила, что Роже часто заканчивал фразу вопросом: «Ты согласна, моя дорогая?», словно пытаясь втянуть ее в разговор. «Да-да, Роже, согласна», – неизменно отвечала она.
– Она держится раболепно, – сказала мне Лилиас.
– Мне думается, она хочет угодить мужу. В конце концов, он всегда добр и любезен с ней.
– Если он предпочитает полную покорность, Майра должна его вполне устраивать, – таким было весьма суровое заключение Лилиас.
Практичная Лилиас могла отвергать Майру как женщину, лишенную силы воли, готовую стать игрушкой в руках мужа, но я чувствовала в Майре самобытный характер, скрытый под внешней оболочкой покорности, и, возможно, догадываясь о моих чувствах, она чуть больше открывалась мне, нежели другим.
Впервые мы сделали остановку в Тенерифе, и, поскольку двоим женщинам было непросто выйти одним в город, Роже Лестранж пригласил нас составить компанию ему и жене. Мы с готовностью согласились.
День прошел очень приятно, под руководством Роже Лестранжа мы проехались верхом по городу и даже углубились на несколько миль вглубь страны. Мы наслаждались пахучим воздухом, любовались чудесными цветами, кустарниками, росшими вдоль дороги, и банановыми плантациями на склонах гор.
Роже Лестранж оказался внимательным и знающим провожатым, и, когда мы вернулись на корабль, Лилиас отметила, что нам очень повезло иметь таких спутников; я с нею согласилась.
В свою очередь и Майра сделала признание:
– Так хорошо, что вы едете вместе с нами. – Я порадовалась ее чуткости, ибо в продолжение всего дня меня не оставляла мысль – а не мешаем ли мы им. В конце концов, после их медового месяца прошло не слишком много времени, а молодожены Обычно предпочитают бывать одни.
Мы уже плыли вдоль западного побережья Африки; стало много теплее, море успокоилось, и жизнь на судне протекала не без приятности. Ни Лилиас, ни я не торопили времени. После смены каюты мы оказались в другой части корабля и пришли к заключению, что жизнь здесь более чем привлекательна. Мы встречались с людьми, которые были нам интересны.
Роже Лестранж стал душой общества. Он оказывался в центре всех общественных начинаний; был в хороших отношениях с капитаном, с которым познакомился в предыдущем рейсе; в качестве друзей Лестранжа нас ввели в круг капитана.
Чудесно было сидеть на палубе, смотреть на почти неподвижную воду, наблюдать, как резвятся вдали дельфины или из прозрачной воды выпрыгивают летучие рыбы. Обстановка располагала к откровениям.
Майра воздерживалась от разговоров, но в конце концов чуть-чуть приоткрыла завесу над своим детством.
– Все было бы иначе, родилась я талантливым ребенком, – однажды сказала она мне. – Но я никуда не торопилась… не торопилась ходить… не торопилась начать говорить. С первых дней я разочаровывала. Мать хотела видеть меня выдающимся ребенком… не столько умным, сколько красивым… обещающим преуспеть в обществе. Такое бывает… сначала мать устраивает будущее для детей… потом строит планы, касающиеся ее внуков.
– Люди вправе самостоятельно распоряжаться собственной жизнью.
– Моя мать ни за что не согласилась бы с этим. Она так умело устраивала все подряд, что сочла своим святым долгом устроить и мою свадьбу. Мне повезло только в одном – со стороны отца у меня были дедушка и бабушка. Я провела с ними половину своего детства. У них я была счастлива. Их не волновало – умна я, красива ли. Они любили меня такой, какой я была. Мать говорила, что они портят меня. Она не хотела, чтобы я проводила с ними много времени, но они были значительными людьми. Она уважала их богатство.
– Я вас вполне понимаю.
– Когда умерла бабушка, – голос Майры чуть заметно дрогнул, – мне было четырнадцать. Остался только дед. Я часто бывала у него. Он хотел, чтобы я жила с ним. Мать не могла допустить такого. Мое место рядом с нею, дома, говорила она; и все равно я не перестала подолгу гостить у деда. Мы часто вместе читали; любили устроиться в саду в кресле на колесиках. Мать говорила, что подобная жизнь не для девушки, но я любила общество деда. Мне пришлось провести светский сезон в Лондоне. Мать настаивала на этом, и отец согласился с нею. Сезон окончился неудачно. Никто не предложил мне руки. Вскоре после этого мать отступилась от меня. Я уехала к деду. Он сказал мне: «Не позволяй им помыкать тобой. Живи, как хочешь сама. Ни за что не выходи замуж за человека только потому, что родители навязывают его тебе. Для девушки… да и для юноши тоже… не может быть более страшной ошибки.» Он был чудесный человек. Когда мне исполнилось двадцать четыре года, он умер.
– Как я сочувствую вам.
– Сердце мое было разбито. Но я стала очень богатой. Дед оставил мне все. Мое положение в доме теперь было иным, и мать переменила свое отношение ко мне. Она решила, что мне пора выходить замуж, но едва она начала подыскивать мне мужа, я сказала ей: «Дедушка посоветовал мне ни в коем случае не выходить замуж только потому, что кому-то это угодно. Я стану женой того мужчины, которого полюблю сама.»
– Мне кажется, ваш дед был мудрым человеком, – заметила я.
– О, да. Но я все время говорю о себе, я вы молчите. У меня по спине пробежал неприятный холодок. Как бы со стороны я услышала собственные слова:
– Мне, собственно, нечего рассказывать. У меня в детстве была гувернантка… а потом… я приехала погостить в семью викария.
– А ваш отец?
– Он… он умер.
– А теперь вы вынуждены работать в Южной Африке?
– Не совсем так. Мне просто хочется что-нибудь делать. У меня есть доход, небольшой, но, я думаю, для меня достаточный.
– А вы думали о замужестве?
– Однажды, но из этого ничего не вышло.
– Как жаль.
– Не стоит сожалеть. Сейчас я уверена, что это к лучшему.
– Неужели? Мне показалось, что временами вы грустите.
– О, нет. Все это в прошлом. Семьи отнеслись к нашим намерениям без одобрения и…
– Боже мой.
– И сказать по правде, мы оба оказались в выигрыше. Не останови нас вовремя судьба, мы были бы сейчас мужем и женой… Но это не принесло бы нам счастья.
– Мне понравился адвокат, который приехал повидаться с вами. Кажется, он неравнодушен к вам. А ваша мачеха – очень красивая женщина, правда? Когда я смотрела на нее… – она засмеялась без особой радости, – то думала: в ней есть все, чего нет во мне.
– Вы очень милая, Майра. Не стоит так принижать себя.
– Вы мне тоже по сердцу. Но расскажите мне об адвокате. Вы знали его в Эдинбурге, так ведь?
– Да.
– Я полагаю, он был другом вашей семьи.
– Можно сказать так.
Нужно было сменить тему разговора и потому я торопливо сказала:
– Для вас все закончилось замечательно.
– Да, мой дед оказался прав, – ответила она. Я могла выйти за кого-нибудь, подысканного матерью. Но не сделала этого, а, случись такое, у меня не было бы сейчас Роже.
– Значит вы совершенно счастливы теперь?
– Как бы это сказать…
– Да или нет?
Она задумчиво на меня смотрела и колебалась, а потом все же решилась:
– Иногда… я боюсь.
– Чего?
– Роже такой необычный, вы согласны? Порой я думаю…
– Скажите – о чем.
– Достаточно ли я хороша для него. Что он нашел во мне? Я решила бы – что деньги, не будь он сам богат…
Я рассмеялась.
– Гоните прочь подобные мысли, Майра. Он ведь женился на вас? Значит, он любит вас, а деньги тут ни причем.
– В это так трудно поверить. Он просто чудо. Конечно, если бы ему нужны были деньги…
– Перестаньте, Майра! – Я снова рассмеялась, она последовала моему примеру. Мне стало легче. Я было подумала, что она боится его, а ее страшило, что она недостаточно для него привлекательна.
Мне нужно было преодолеть в себе нелепое ощущение, что в Роже Лестранже есть что-то неуловимо зловещее.
Не стоит пытаться удержать уходящее время. Дни летели все быстрее и быстрее.
Очень скоро мы прибудем на место и реальность заменит это похожее на сон идиллическое существование, которым мы наслаждались последние несколько недель.
Мы должны подготовиться к встрече с нашей школой. Как мы наберем для нее учеников? Лилиас уверяла, что нет проку обсуждать что-либо, пока мы своими глазами не увидим, с чем имеем дело.
Через два дня корабль прибыл в Кейптаун.
Роже Лестранж заявил, что мы должны составить ему и Майре компанию в путешествии до Кимберли. Дорога предстояла долгая, но он проделал этот путь не один раз и мог оказать нам большую помощь.
Мы с благодарностью приняли его предложение.
– Нам поистине повезло оказаться с ними на одном корабле, – сказала как-то Лилиас. – Они сделали этот переезд куда более занимательным, чем он мог быть.
Она не сознавала, сколь многим мы обязаны Роже Лестранжу, но мне это вскоре предстояло узнать.
В тот вечер я поднялась на палубу, как делала часто. Я любила сидеть под бархатным небом, на котором гораздо ярче, чем в Англии, сияли звезды. Было тепло, и я никого не видела рядом. Все дышало покоем.
Но скоро покой исчезнет, думала я, и с чем мы столкнемся тогда? Майра и Роже Лестранж будут неподалеку. Хорошо иметь таких друзей, особенно в чужой стране.
Не успела я присесть, как услышала легкие шаги по палубе и, даже не взглянув в ту сторону, откуда они донеслись до меня, догадалась, кому они принадлежат.
– Здравствуйте, – сказал он. – Любуетесь звездной ночью? Не возражаете против моего общества? – Роже Лестранж взял стул и расположился подле меня.
– Красиво, не правда ли? – сказала я.
– Более, чем красиво, – восхитительно.
– Согласна с вами.
– Не понимаю, почему люди не ценят этой красоты. Ну да ладно. По крайней мере никто не мешает нам спокойно поговорить. Как вы себя чувствуете? Мы почти у цели, вам это известно?
– Я как раз думала об этом, когда вы подошли.
– Такие размышления немного напоминают азартную игру, так ведь?
– Пожалуй, все это серьезнее.
– Вы правы, но мы будем рядом.
– Вас, должно быть, больше занимают мысли о возвращении в свой дом?
– Пока я наслаждаюсь путешествием.
– Понимаю вас. И потом – вы с Майрой.
– Да, но и с вами тоже… и с мисс Милн. Это озаряет жизнь новым светом.
– Озаряет жизнь?
– Всегда интересно знакомиться с новыми людьми – вы так не считаете?
– О да, конечно.
– Вы с Майрой как будто хорошо поладили.
– Как будто да. Я полюбила ее.
– Это замечательно. Она весьма застенчива. Хорошо, что вы подружились. Мне была непереносима мысль о том, что вы едете там, внизу, третьим или четвертым классом.
– О да, поначалу было просто ужасно.
– Я рад, что избавил вас от этого. Рад за себя и за вас.
– Избавили нас?
– Разве мог я допустить, чтобы вы оставались на корме?
– Вы хотите сказать, что…
– Это мелочи, забудьте о них.
– Но… нам сказали, что произошла ошибка. Мы думали…
– Я настоял на том, чтобы вам ничего не говорили.
– Прошу вас, объясните мне, что именно произошло.
– Все проще простого. Вы заплатили за билеты и получили то, за что платили.
– Я… я понимаю. Лилиас не хотела тратить лишние деньги. Кредит нам предоставило общество, а моя подруга не любит быть должницей.
– Это делает ей честь.
– Значит, это вы…
– Я вас переместил в другую каюту. Оплатил разницу в стоимости, с тем чтобы вы путешествовали в комфорте.
Я покраснела.
– Но… мы обязаны возместить вам разницу.
– Ни в коем случае.
– Лилиас…
– Лилиас не обязательно об этом знать. Пощадите ее чувства. Она будет считать себя еще и моей должницей. Это для нее так же плохо, как быть должницей перед обществом. А вам известно, как она ненавидит долги.
Я помолчала.
– Я заплачу вам, – наконец сказала я.
– Я не приму ваших денег.
– Вы обязаны это сделать.
– Почему? С моей стороны это маленький подарок. Я думаю, какое удовольствие ваше общество доставило мне и Майре; как вы знаете, мы не могли бы его получить, находясь по разные стороны ограждения.
– Это очень мило с вашей стороны, но вы должны позволить мне вернуть вам деньги, по крайней мере ту часть, что должна вам я.
– Я не приму денег.
– А я не могу принять ваш подарок.
– Моя дорогая… Д-Диана, вы его уже приняли.
– Но…
– Никаких «но», прошу вас. Подумайте о гордой Лилиас. Пусть она по-прежнему верит, что при размещении пассажиров произошла ошибка, которую устранили, как только она выявилась.
– Почему вы сделали это?
– Потому что не мог представить себе двух юных дам в подобных условиях. Мне не следовало ничего вам говорить.
– Однако вы сказали.
– Сорвалось с языка. Возможно, я хотел дать понять, что хочу помочь вам. В конце концов вы предприняли такой шаг, и именно я предложил вам поехать в Южную Африку. Мне очень хочется, чтобы вы преуспели.
– Вы очень добры, и я признательна вам. Но предпочла бы…
– Не окажете мне любезность разобраться с этим делом самому? Не говорите больше ни слова. Я счастлив, что был в вашем обществе. То же относится к Майре. По существу мы все сделали это путешествие приятным. – Он накрыл своей рукою мою. – Прошу вас, посмотрите на это моими глазами… и забудем все остальное.
Я должна была догадаться. Мы заплатили за билеты чересчур мало. У нас совсем не было опыта в таких делах. Замечательно, что Роже позаботился о нас. Я должна постараться именно так расценить происшедшее.
Однако сделанное мною открытие вселило в меня легкое беспокойство.
Еще через два дня мы прибыли в Кейптаун. Легко представить, какое возбуждение царило на корабле. Я – то же наверняка относилось и к Лилиас – находилась в постоянном напряжении, которое временами пересиливали только дурные предчувствия. Временами нам со всей очевидностью казалось, что мы поступили крайне беспечно, решив оставить все близкое и знакомое нам, ради того чтобы начать новую жизнь.
И теперь спрашивали себя, достаточно ли мы подготовлены к новой жизни, и погружались в размышления. Мы молча смотрели на море, и каждая из нас знала, что мысли се текут примерно в том же направлении, что у подруги.
Я не сомневалась, Роже Лестранж хорошо представлял, в каком смятении находились наши чувства; он все время старался развеять наши страхи. Все будет хорошо, говорил он. Он всегда рядом. Не нужно забывать, что мы друзья.
До сих пор в моей памяти солнечный день, палуба, с которой мы смотрим на голубое море, неподвижность которого чуть нарушает лишь легчайшая рябь. К нам с Лилиас присоединяются Роже и Майра. Бедная Майра! Я думаю, опасения по поводу ее новой жизни терзали в тот час несчастную не меньше, чем нас.
Возле нас остановился капитан, совершавший ежедневный обход судна.
– Здравствуйте, – сказал он, – чудесный денек. Мы согласились с ним.
– Скоро прибудем, – добавил он…
– В такой день, как этот, не хочется торопиться, – заметил Роже.
– Да, и как будто погода обещает быть такой же в ближайшие несколько дней. Хотя мыс Доброй Надежды всегда горазд на злые шутки.
– Что верно, то верно, – ответил ему Роже. – Я испытал их на себе.
Капитан улыбнулся и остановил взгляд на мне, Лилиас и Майре.
– А вы, молодые дамы, впервые едете в Южную Африку?
– Да, – ответила за всех Лилиас.
– Вы могли бы выбрать времена поспокойнее – как думаете, мистер Лестранж?
– Может быть, пронесет, – сказал Роже.
– На сей раз, похоже, все складывается куда как серьезно.
– Здесь и прежде бывало неспокойно.
– Верно, то, что копилось годами, сейчас, я бы сказал, достигло точки кипения.
– Какие-то неприятности…? – спросила я.
– Капитан говорит о Крюгере. Тот становится все суровее.
– Я знаю, недовольство зрело давно, – сказал капитан. – Но после рейда Джеймсона положение стало хуже некуда.
– Почему?
– Как бы ответили вы? – спросил капитан, взглянув на Роже.
– Очень просто. Сесил Родс хочет, чтобы Южная Африка была британской. Крюгер хочет, чтобы она была страной африканеров. Не стоит волноваться. Крюгер не осмелится зайти слишком далеко.
– Подождем и посмотрим, – сказал капитан. – Ну что же, пора идти. Увидимся позже.
После ухода капитана я повернулась к Роже.
– Какие неприятности имел в виду капитан?
– Как вам сказать… э-э… не всегда все получается гладко. Но не беспокойтесь понапрасну, жизнь возьмет свое.
– Мне бы хотелось побольше узнать о том, что здесь происходит.
– Я вас понимаю. Вы собираетесь здесь жить. Естественно ваше желание знать.
– Капитан показался мне очень озабоченным, – сказала Лилиас.
– Ну хорошо, если не вдаваться в подробности, – заговорил Роже, – то в продолжение известного времени здесь идет борьба за власть. После открытия в Южной Африке алмазов и золота сюда понаехали люди со всего света и осели здесь. Но в основном это были британские подданные. Состав населения заметно изменился, и пришельцы, которых африканеры назвали уитлендерами – что в переводе означает чужеземцы – решили, что пора взять под свой контроль управление страной. Пауль Крюгер – президент Трасваля, и он видит, что происходит вокруг.
– У меня сложилось впечатление, что он очень сильный лидер, – заметила Лилиас.
– Так и есть. Он сразу понял, что если предоставить право голоса итлендерам, то на любых выборах они превзойдут числом африканеров, и это будет иметь для последних ужасные последствия. Африкенеры с подозрением относились к британцам, которые с самого начала проводили свою линию в отношении черного населения. После отмены рабства в Британии англичане вознамерились распространить свое решение на Южную Африку. Буры не могли с этим согласиться, ибо они тогда лишались бы дешевой рабочей силы для своих ферм. У этого конфликта долгая предыстория.
– И теперь, по словам капитана, он «достиг точки кипения»?
– Мы считали так некоторое время. Причина появления новых страхов – постановление Крюгера, по которому ни один уитлендер не допускается к президентским выборам, а фольксрад – так называется местный парламент – выбирают только граждане не моложе сорока, прожившие в стране не менее четырнадцати лет.
– С этими уитлендерами, которые осели в стране, поступают не слишком справедливо.
– Конечно. Кроме того, многие из них разбогатели, внесли немалый вклад в финансовое благополучие страны, а им отказывают в праве голоса. Трудно было ожидать, чтобы такие люди, как Сесил Родс и Джеймсон, остались в стороне, словно это их не касается.
– Поэтому Джеймсон и совершил свой рейд? – спросила Лилиас.
– Да, и ход событий немного замедлился. Особенно после того, как германский император телеграммой поздравил Крюгера с победой; с другой стороны, не подлежит сомнению, что британское правительство более чем когда-либо настроено показать свою силу.
– Значит, возможны крупные беспорядки? – в тревоге спросила Лилиас.
– Я уже говорил – беспорядки здесь не редкость. Но не следует пугаться всего подряд. Я думаю, что продолжаются переговоры между Джозефом Чемберленом, государственным секретарем по делам колоний, и Яном Сметсом, молодым генеральным прокурором Крюгера. Все это время я находился вдали от дома и мог судить о происходящем только по британским газетам.
– Мы тоже не уделяли этому внимания, – сказала Лилиас. – С того дня как мы приняли решение отправиться в Южную Африку, нам пришлось очень много сделать.
– Я знаю об этом.
– Но если существует конфликт между африканерами и уитлендерами, к которым мы тоже будем отнесены, не проявят ли местные жители враждебности к нам?
– Дорогая, никто ничего подобного не допустит, уверяю вас. Нет и еще раз нет. Они будут счастливы тем, что вы приехали передать свои знания их детям. Не сомневаюсь, вас ожидает самый теплый прием. А кроме того, я всегда буду рядом. Рибек-хаус, в котором я живу, не так далеко от школы. При необходимости я помогу вам.
Мне показалось, он ожидал от нас заверений в том, что мы успокоились, но я и, думаю, Лилиас тоже не были готовы сказать такое. Напротив, мы все больше склонялись к мысли, что впереди нас ждут немалые испытания.
Кейптаун оказался красивым городом. Мне хотелось задержаться и осмотреть его. Словно приветствуя нас, сияло солнце; люди казались дружелюбными. После услышанного от Роже и капитана я приготовилась к проявлению враждебности со стороны хотя бы некоторых горожан. Мы были здесь уитлендерами; в то же самое время среди местных жителей нарастал конфликт. Но ни единого признака напряженности мы не заметили.
Меня поразило величие Столовой горы и Столового залива.
– Какие прекрасные места! – вырвалось у меня; Лилиас тоже была в восторге.
Мы улыбнулись друг другу. У нас обеих появилось чувство, что в самом деле все устроится.
Долгое путешествие в поезде через вельд захватило нас, хотя несколько утомило. Роже сразу предупредил, что на пятьсот сорок миль от Кейптауна до Кимберли уйдет тридцать часов.
– Вам еще повезло – в свое время этот путь проделывали в фургонах, – добавил он.
Мы были благодарны ему. На протяжении всего переезда властность, которая исходила от него, заставляла всех немедленно уделять ему самое доброжелательное внимание, часть которого перепадала и нам.
– Без его помощи наше путешествие могло протекать совсем иначе, – как-то сказала я Лилиас, и она согласилась.
Наконец мы прибыли в Кимберли.
Роже Лестранж настоял на том, чтобы отвезти нас в школу, прежде чем он с Майрой отправится в свой Рибек-хаус.
Из окон экипажа Лилиас и я внимательно разглядывали город.
– Город процветает, – пояснял Роже, – и быстро растет. Это все сделали алмазы. Помимо прочего, он стоит на пути между Кейптауном и Трансвалем. – С гордостью он показал нам красивые здания городского собрания и высшего суда, ботанический сад.
Мы обменялись с Лилиас удовлетворенными взглядами. Узнав о беспорядках в этой стране, мы даже заговорили о том, что лучше было поехать в Австралию или Новую Зеландию. Но увиденное примирило нас с Южной Африкой.
Экипаж остановился напротив небольшого белого здания, отделенного от дороги подобием внутреннего двора.
– Ваша школа, – возвестил Роже.
Едва он заговорил, дверь открылась и из здания вышел мужчина со свежим цветом лица и улыбкой на губах. На вид ему было чуть больше тридцати.
– Мистер Джон Дейл, – представил его Роже. – Позвольте познакомить вас, Джон, с новыми учительницами.
– Так это мисс Милн и мисс Грей? – спросил молодой человек, переводя взгляд с одной из нас на другую.
– Это мисс Грей, – сказала Лилиас, а я мисс Милн. Он пожал ее руку, а затем мою.
– А это, – вмешался Роже, – моя жена.
Джон Дейл протянул руку и поздоровался с Майрой.
– Рады видеть вас в Кимберли, – сказал он. – Надеюсь, вас ожидает здесь счастье, миссис Лестранж.
Роже ласково улыбался.
– Ну что же, мы завершили долгое путешествие, и теперь нам пора откланяться. Могу я оставить дам на ваше попечение, Джон?
– Само собой разумеется, – он повернулся к нам и сказал: – Прошу вас – входите. Давайте-ка мне ваши вещи.
– Это далеко не все, – сказала Лилиас. – Остальное прибудет позже.
– Я понимаю. А сейчас – пойдемте в дом.
– Итак, мы вас покидаем, – сказал Роже.
Мы сердечно поблагодарили его за все, что он для нас сделал.
– Мы скоро увидимся. Нам интересно будет узнать, каковы ваши первые впечатления, как вы устроились, не правда ли, Майра?
– О да… конечно. Навестите нас как можно скорее, – промолвила Майра.
– Не сомневаюсь, что дамы зайдут к нам в гости, дорогая, – вмешался Роже. – Мы же совсем рядом. Ты не лишишься их. Итак, до скорой встречи. Под опекой Джона вы в полной безопасности. Au revoir.
Мы вошли в прихожую, а Джон Дейл внес наши саквояжи и поставил их на пол.
– А теперь позвольте мне пояснить, – начал он, – кто я такой. Я – член городского совета. Мы более чем озабочены обучением наших детей. Как видите, школа очень мала. В ней никогда не было больше двадцати учеников сразу. Трудность заключалась в том, чтобы найти учителей, готовых остаться здесь надолго. Сначала школу возглавляла мисс Грот, проработавшая в Кимберли двадцать лет. Она состарилась, и ее сменила молодая дама, продержавшаяся у нас два года. Потом она вышла замуж и уехала. С той поры мы не могли найти никого, кто согласился бы приехать в город и проявил искреннюю заинтересованность в школьных делах. Рассказ мистера Лестранжа о вас привел нас в восторг. Надеюсь, вам здесь понравится.
– А я надеюсь, что мы сумеем удовлетворить ваши потребности, – сказала Лилиас.
– Вас двое…
Он колебался, и Лилиас поспешила сказать:
– Да, мы знаем, что вам нужен всего один учитель.
– Дело в том, что мы хотели бы иметь двоих, но городские средства не позволяют этого. Будь в школе больше учеников, тогда два учителя стали бы необходимыми. Однако мы платим невысокое жалованье, ибо школа содержится только на средства города… и временами создается впечатление, что не все горожане придают образованию должное значение.
– Мы понимаем, – сказала Лилиас. – Нас все устраивает. Мы хотели быть вместе, мы вместе готовились сюда приехать и работать здесь.
Чувствовалось, что Джон еще не успокоился до конца.
– Простите меня, – сказал он, – вы ведь наверняка устали и проголодались. У меня с собой бутылка вина и немного еды. Поедим прямо сейчас или сначала посмотрим школу?
– Давайте сначала познакомимся со школой. К тому же нам не мешало бы умыться с дороги. А потом можно перекусить и спокойно побеседовать, если это не нарушает ваших планов.
– Прекрасная мысль. Здесь есть мазутная печь. Пока вода нагревается, мы с вами обойдем все помещения.
Увиденное нам понравилось. В большой комнате стояли длинный стол со стульями и большой шкаф. В шкафу находились книги и грифельные доски.
– Классная комната, – сказала Лилиас с одобрением. В нижнем этаже оказались еще две небольших комнаты и кухня, задняя дверь которой выходила в садик, весьма живописно заросший кустарником. Увидев эту картину, Лилиас в восхищении ахнула.
Джон Дейл улыбался, очевидно, обрадованный нашей реакцией.
– Мы не имели представления, что увидим по приезде, – сказала Лилиас.
– И боялись самого худшего? – спросил он.
– Мы и подумать не могли, что окажется так хорошо, правда, Диана?
Наверху мы увидели четыре комнатки, просто, но очень мило обставленные.
– Две спальни, кабинет, и остается еще одна комната, – сказала Лилиас. Она подошла к окну и выглянула на улицу. Затем с сияющими глазами повернулась ко мне.
– Я хочу сделать эту школу процветающей, – воскликнула она.
– У вас получится, – заметил Джон Дейл. – А теперь вода наверняка согрелась, и я сейчас принесу ее сюда.
– Мы вам поможем, – сказала Лилиас. Признаться, я нечасто видела свою подругу в таком возбуждении.
Внизу Джон Дейл накрыл на стол. Нас угостили холодными цыплятами, поджаристым хлебом, вином и сочными грушами.
– Чудесное начало новой жизни, – восхитилась Лилиас.
– Я хочу, чтобы вы знали – мы очень рады вашему приезду, – обратился к нам Джон Дейл. – Позвольте мне рассказать немного о городе и его обитателях.
– Мы готовы вас слушать.
– Я думаю, климат вам понравится, хотя летом бывает жарковато.
– Нас это не смущает, – сказала я.
– Как вы, возможно, знаете. Кимберли своим процветанием обязан алмазам. До тысяча восемьсот семьдесят первого года здесь была просто-напросто деревня. А потом обнаружили алмазы… и все изменилось. Кимберли – это алмазы. Почти все здесь в той или иной мере имеют к ним касательство… ищут, готовят к отправке на рынок, продают.
– И вы тоже? – спросила Лилиас.
– Да, я работаю в конторе одной из крупнейших здешних компаний.
– Не мистеру ли Лестранжу она принадлежит?
– О нет, к нашей он не имеет отношения. Приехав сюда несколько лет назад, он купил долю в одной компании. Вскоре после этого женился и приобрел Рибек-хаус. Это одно из лучших в городе зданий. Скажите, когда вы предполагаете открыть школу?
– Я не вижу причин откладывать с этим, – сказала Лилиас. – Дайте нам день или два, чтобы устроиться, понять, сколько у нас учеников и какими учебными материалами мы располагаем.
– Конечно-конечно. Что если начать занятия в понедельник? Тогда в вашем распоряжении будет вся эта неделя до конца.
– А что с учениками?
– Пока их человек десять. Будет больше.
– Какого возраста?
– Всех возрастов. – Он с тревогой посмотрел на Лилиас. – Ваша работа осложнится?
– Этого можно было ожидать, но нас двое, и, наверно, мы откроем два класса. Подумаем, примем решение чуть позже.
– Я оповещу всех об открытии школы в понедельник.
– Мы будем вам очень признательны.
– Не стоит благодарности. Я в восторге, что с вашей помощью школа вновь начнет работать. Образование крайне необходимо. Так хочется, чтобы все здесь были согласны со мной.
– Ваши груши восхитительны, – сказала я.
– В Кимберли выращивают лучшие фрукты в мире..
– Что за чудесная страна! – воскликнула Лилиас. – Для нас она прямо-таки земля обетованная.
Джон рассмеялся.
– Я запомню ваши слова. Я хочу провозгласить тост – пусть эта страна станет в самом деле землей обетованной.
Когда Джон Дейл ушел и мы остались в школе одни, ни у Лилиас, ни у меня не было сомнений в том, что нас встретили замечательно.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Змеиное гнездо - Холт Виктория


Комментарии к роману "Змеиное гнездо - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100