Читать онлайн Жена ювелира, автора - Холт Виктория, Раздел - Ист-Чип в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Жена ювелира - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Жена ювелира - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Жена ювелира - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Жена ювелира

Читать онлайн


Предыдущая страница

Ист-Чип

Маленькая комнатка над лавкой Бэнстеров, которую теперь занимала Джейн, была убогой и почти без мебели. В ней стояли только стол и стул, и каждую ночь Джейн стелила себе постель из соломы. В комнате не было драпировок, чтобы прикрыть безобразные стены, а единственное окно было без стекла. Правда, на нем были ставни, которые или совсем закрывали свет, или, если были открыты, впускали в комнату всю непогоду. Тростник на полу был несвежим, но после Ладгейта эта комната казалась Джейн роскошной. Живя в таких условиях, она рассчитывала, что денег, которые ей дал Томас Лайном, хватит на год или больше.
Бэнстеры отнеслись к ее появлению чрезвычайно доброжелательно. Они настояли на том, чтобы она питалась вместе с ними, и за небольшую плату предоставили ей отдельную комнату, в то время как вся семья ютилась в комнате позади харчевни.
Временами Джейн вспоминала Эдуарда во всем его великолепии или мимолетную прелесть недели, проведенной с Гастингсом, и тогда она горько сокрушалась о своей несчастной доле. Но будучи жизнерадостной по своей природе и представляя ужасы тюрьмы, от которых только недавно избавилась, она благодарила судьбу за то, что она даровала ей таких друзей, как Томас Лайном, Кейт, Белпер и Бэнстеры. Когда Джейн задумывалась об их доброте, ей становилось легче на душе.
Однажды, вскоре после своего освобождения, когда она сидела у окна, глядя вниз на толпы людей, заполнивших мясной рынок Ист-Чипа, она вспомнила день, когда они с Уиллом отправились посмотреть на короля.
«С прошлым покончено, – бранила она себя. – Помни, что сейчас начало 1484 года, и прошедший год был самым трагическим в твоей жизни».
Сегодня король Ричард и королева Анна проедут по улицам Лондона, являя себя народу после подавления мятежа, организованного Бекингемом. Джейн собиралась выйти из дома, но не для того чтобы посмотреть на них. Ей нужно было в Тауэр, где она регулярно навещала маленьких принцев; этими визитами она и жила в эти дни.
С каким удовольствием она проходила через главные ворота и направлялась в сторону кухни Белпера! Ее никогда не окликали. Стражники и тюремные надзиратели знали ее и относились к ней с уважением. Им было известно, что она приходит навещать свою подругу Кейт Белпер, а Кейт, как и Джейн, в Тауэре пользовалась всеобщей любовью.
Джейн обожала сыновей Эдуарда, и ей казалось, что день ото дня они становились все больше похожими на отца. Они всегда радовались ее приходу, рассказывали ей, как скучно они живут. Конечно, они не были заключенными, как бедная Джейн в Ладгейте. Их окружала поистине роскошная обстановка – все-таки они племянники короля, хоть и незаконнорожденные; никто не осмеливался отрицать, что их отцом был Эдуард IV. Тем не менее жизнь в Гарден Тауэре могла привести в уныние кого угодно, и поэтому небольшая конспирация, которую приходилось соблюдать в связи с визитами Джейн, очень развлекала их. Ведь они были еще мальчиками – тринадцати и одиннадцати лет.
Джейн, надевая плащ, посмотрела на себя в старое зеркало. Джейн, отражавшаяся в нем, очень отличалась от Джейн, какой она была год назад. Ее кожа приобрела желтоватый оттенок, и она сомневалась в том, что сможет когда-нибудь восстановить тот здоровый цветущий вид, который прежде был одним из самых больших ее достоинств. И без зеркала она видела, что ее длинные роскошные волосы утратили золотистый блеск. Платья Кейт болтались на ней, подчеркивая ее худобу. Нужно ли ей прятать свое лицо под капюшоном? Разве кто-нибудь узнает в ней некогда ослепительную Джейн Шор?
Она пожала плечами. Ее молодость осталась в Ладгейте. Но какое это теперь имеет значение? Те, кого она любила, мертвы, а принцы не замечают, что ее красота увядает. Для них она все та же Джейн, которую они горячо любили, когда были совсем маленькими мальчиками, двумя самыми известными маленькими мальчиками в стране.
Джейн начала спускаться по спиральной лестнице. Деревянные ступени были кое-где сломаны, и приходилось ступать очень осторожно. Каким странным контрастом все это было с Виндзорским замком или Вестминстерским дворцом, которые всего лишь год назад она считала своим домом…
Миссис Бэнстер встретила ее внизу.
– Улицы наполняются.
– Я не встречусь с процессией, – ответила Джейн. – Я проскользну через Кэндлуик к Тауэр-стрит.
– Возвращайтесь до темноты, – посоветовала миссис Бэнстер. – Ручаюсь, этой ночью на улицах будет столпотворение. Мы загородили вход в лавку, чтобы к нам не ворвались жулики и бродяги. Счастливого вам пути. И не забывайте: нужно быть дома до наступления темноты.
– Постараюсь, не беспокойтесь.
На улице Джейн тоже охватило волнение. Воздух Ист-Чипа был наполнен запахом мяса и криками продавцов мяса. В харчевнях шла бойкая торговля. Повсюду стояли жующие и пьющие люди. Жалобно завывали нищие, выставляя напоказ свои безрукие и безногие тела и заявляя, что они – старые солдаты. Она отдала им несколько с трудом сэкономленных монет.
Идя по Ист-Чипу, она думала о необычных поворотах судьбы. Здесь, в харчевне матушки Клэк, она нашла Анну Невилль, почти умирающую от голода. Теперь матушка Клэк покинула Ист-Чип, а Анна Невилль стала королевой Англии. Джейн остановилась. Она должна взглянуть на Анну. Маленькие принцы будут рады услышать что-нибудь о процессии и разочаруются, если Джейн им ничего не расскажет.
Она поспешила назад. Вскоре кавалькада пройдет через Поултри, потом повернет в Чипсайд по пути к Ладгейту, оттуда по Флит-стрит направится к Вестминстеру. Джейн услышала звуки труб и церковные колокола. Королевская чета, должно быть, недалеко.
Джейн заняла место поудобнее и стала ждать. Отсюда ей были видны стены дома ее отца. Там сейчас жил другой торговец шелком, а при воспоминании об отце ей взгрустнулось. Слава Богу, что он умер и не видит, как низко она пала!
Вначале появились герольды, затем рыцари и сквайры. Она узнала Кейтсби, а рядом с ним сэра Ричарда Рэтклиффа и лорда Довела с герцогом Норфолком – всех убежденных приверженцев короля. Они проехали, затем раздались особые приветствия – верхом на коне появился король, сверкающий драгоценными камнями.
Так же ослепительна была королева в своем паланкине.
Королевская чета проехала, приветствия утихли, и люди заговорили друг с другом.
– Какой больной выглядит маленькая королева! И такая хорошенькая!
– Хорошо, что она уже родила королю сына.
– Могу смело сказать, бедняжка долго на этом свете не проживет.
«Бедная маленькая королева!» – подумала Джейн. Эта мысль почему-то придала ей сил. Джейн вдруг поняла, что сможет позаботиться о себе. Ведь она выросла на этих улицах с их крикливыми горожанами и никогда не могла бы быть абсолютно счастлива, лишись она возможности свободно бродить по ним.
Джейн поспешила в восточном направлении, завернув на Тауэр-стрит. Когда она подошла к Тауэру, один из надзирателей весело окликнул ее, и Джейн остановилась, чтобы перекинуться с ним парой слов. Затем она прошла через боковые ворота и спустилась вниз по лестнице на кухню, где ждала ее Кейт.
– Я думала ты придешь раньше, – сказала Кейт, когда они обнялись.
Джейн рассказала, что задержало ее. Кейт и сама была бы не прочь посмотреть шествие, но она не жалела о том, что пропустила его. Ведь она осталась дома, чтобы проводить Джейн к принцам.
– Перекусишь немножко? – предложила Кейт, но Джейн отказалась, ей не терпелось скорее увидеть своих любимцев.
Кейт завернулась в плащ, и они, выйдя в парк, направились к Гарден Тауэру. В такие моменты Джейн всегда боялась, что кто-нибудь увидит и узнает их. Тем приятнее было сознавать, что почти все на празднестве. К тому же принцев сейчас охраняли не так строго, как в те дни, когда народ все еще называл молодого Эдуарда королем. Ричард теперь прочно сидел на троне, но, несомненно, считал благоразумным быть хорошо осведомленным о местопребывании племянников.
Они вошли в Гарден Тауэр. Было холодно, а звон колоколов собора Святого Петра, раздававшийся в честь процессии, казалось, приобрел скорбное звучание.
Джейн вздрогнула, а Кейт медленно проговорила:
– В этих башнях всегда холодно… и зимой, и летом.
У апартаментов принцев стояли стражники. Кейт кокетливо улыбнулась им, и они тотчас же ответили ей ухмылками.
– Посетители к молодым джентльменам, – сказал один другому, а когда Джейн улыбнулась, они поклонились и посторонились.
Джейн и Кейт вошли в небольшую прихожую и постучали в дверь.
– Войдите, – произнес мальчишеский голос, в котором Джейн с волнением узнала голос молодого Эдуарда.
Мальчики сидели за столом у окна, сосредоточенно изучая книгу. Секунду-другую они не могли оторваться от нее, думая, что это всего лишь слуга, принесший вязанку дров, чтобы поддержать огонь, горевший в большом камине. Но когда Джейн окликнула их по именам, они вскочили и подбежали к ней. Ричард бросился ей на шею, Эдуард же был более сдержан. Ричард все еще оставался ребенком, а Эдуард уже испробовал вкус королевской власти, хотя на троне ему пришлось побыть совсем недолго.
– Дорогие мои! – воскликнула Джейн. – Как вы сегодня?
– Изнываем от скуки, – сказал Эдуард. – Но твой приход наполняет это печальное место радостью. У тебя холодные руки, Джейн. Проходи… и ты, Кейт. Идите к огню и согрейтесь.
Джейн расположилась у камина. Мальчики примостились у ее ног. Они засыпали ее вопросами, и она рассказала о только что виденной процессии. Разговаривая с ними, Джейн посматривала вокруг, разглядывая помещение, которое так долго было домом для маленьких принцев. «Интересно, когда король позволит им покинуть это место?» – подумала она.
Стены комнаты были завешены богатыми тканями, да и обставлена она была вполне прилично для апартаментов сыновей Эдуарда IV, но во всем чувствовалось какое-то уныние. С того места, где сидела Джейн, был виден Тауэр-Грин, на котором казнили Гастингса. Лучше бы ей навещать своих любимых мальчиков не в этой комнате, подумала она, так как всегда, глядя в это окно, она будет видеть перед собой Гастингса. В другом конце помещения, приспособленном под спальню, стояла прекрасная кровать. Над ней простирался полог из роскошной ткани. Для двух мальчиков эта кровать была слишком большой. Джейн подумала, что им, наверное, страшно по ночам в огромной, мрачной комнате и они плотно задвигают полог, чтобы не видеть окно. Маленький Ричард был впечатлительным ребенком. И все же хорошо, что мальчики вместе.
– Джейн! – Эдуард схватил ее за руки и серьезно посмотрел на нее. – Ты думаешь, мой дядя когда-нибудь позволит нам покинуть это место?
– Я уверена в этом. Но вы должны знать, что в последнее время он очень занят. Скоро он вспомнит, что вы здесь, и пошлет за вами.
– Может быть, я вернусь к своей жене, – сказал Ричард, – ты ведь знаешь, что я женатый человек. Мальчики рассмеялись.
– Странно, – сказал Эдуард, – что у Ричарда уже есть жена, а у меня" нет. Мне собирались устроить грандиозную свадьбу… а теперь, наверное, я никогда не женюсь.
– Женитесь, мой маленький господин, – сказала Кейт. – Я вижу это по вашему лицу. – Она взяла его ладонь и заглянула в нее, а мальчики серьезно наблюдали за ней.
– Вам предстоит долгая и веселая жизнь! – воскликнула Кейт. – Я посетила одну мудрую женщину в Шордитче, и она предсказала это.
Все рассмеялись. Так было всегда, когда Кейт и Джейн навещали мальчиков. Эдуард и Ричард хохотали, и глядя на них, было просто невозможно не верить, что однажды, очень скоро, справедливость восторжествует.
– А как там наша мама? – серьезно спросил Эдуард. – Мы ее совсем не видим, и наших сестер тоже.
У Ричарда задрожали губы. Ему ведь было только одиннадцать, и его тянуло к маме. Елизавета Вудвилль относилась к этим мальчикам с большей нежностью, чем к остальным своим детям.
– Я не верю, что моя мама тоже хотела, чтобы я приехал сюда, – сказал Ричард. – Ей бы больше понравилось, если бы мы и наши сестры были вместе с ней в святилище Вестминстерского монастыря.
– Джейн, а наша мама долго еще будет находиться там?
– Теперь уже недолго, вот увидите. Сейчас, когда ваш дядя подавил мятеж, у него найдется время подумать о вашей семье. Несомненно, через несколько недель вы тоже будете участвовать в процессии.
При этих словах мальчики снова засмеялись. Они представили себя на белых конях, в богатой одежде, вместе со своей семьей.
– Джейн, – сказал вдруг Эдуард, – а что было бы с нами, если бы дядя не подавил мятеж?
Джейн и Кейт обменялись предостерегающими взглядами, так как увидели, что в глазах мальчиков блеснула надежда. Обе они, как и мальчики, подумали о том, что в этом случае на трон взошел бы маленький Эдуард.
– Не отвечай, – промолвил Эдуард, – я и так знаю.
– Да, – подтвердил Ричард, – Эдуард и так знает.
– Не очень-то благоразумно говорить об этом, – заметила Джейн. – Никогда не знаешь, кто может услышать.
Они немного помолчали. Затем Ричард, быстрее, чем его брат, забывавший о неприятностях, сказал:
– Эдуард, давай покажем Джейн нашу маленькую комнату. Ту, которую мы на днях обнаружили.
– Давай, – согласился Эдуард, и оба мальчика вскочили со своих мест.
– Мы нашли ее неделю назад, – пояснил Ричард. – За драпировками… там оказалась дверь.
Он подошел к восточной стороне комнаты и отдернул драпировку.
– Вначале мы думали, что она не открывается, – сказал Эдуард, потянув старую дверь на себя.
– Мы несколько часов пытались открыть ее, – добавил Ричард. – Наверное, к ней не подходили многие годы. Смотри. Вот что там.
Все четверо, сбившись в кучку, смотрели на запыленную лестницу, уходившую куда-то вниз.
– Куда она ведет? – спросила Кейт.
– В небольшую сводчатую комнату, – ответил Эдуард. – Мы были так разочарованы. Лестница ведет в эту комнату, а дальше пути нет.
– И все же хорошо, что у нас есть наша собственная маленькая комната, – заметил Ричард. – Наша тайная комната.
– Ну что ж, – промолвила Кейт, – я надеюсь, что Ваши маленькие светлости соблаговолят показать ее нам.
– Конечно, – сказал Эдуард и пошел вперед, показывая дорогу.
По короткой лестнице они спустились в небольшую покрытую вековой пылью комнату.
Колокола собора Святого Павла на мгновение умолкли, а когда они зазвонили вновь, Джейн почудилось в их звоне дурное предзнаменование.
* * *
Елизавета Вудвилль была не из тех, кто может спокойно оставаться в убежище в монастыре. Не прошло и года после смерти Эдуарда, как она опять превратилась в обычную вдову, какой была, когда король впервые повстречал ее в Уиттлберийском лесу. Она не намерена бесконечно ждать. Елизавета вынашивала планы, в центре которых были ее дети, но не мальчики, находившиеся в Тауэре, так как Ричард прочно сидел на троне и понадобилась бы настоящая война, чтобы свергнуть его. А кто будет воевать за двух оставшихся без отца мальчиков?
Однако Елизавета считала, что есть человек, способный отнять трон у Ричарда, и таким человеком был Генрих Тюдор, он находился по другую сторону пролива и ждал своего часа.
Однажды в начале марта она сидела со своими дочерьми. Девушки вышивали и беседовали о счастливых днях, когда их жизнь, казалось, была полна обещаний, а отец-король устраивал для них грандиозные праздники. Слушая их, Елизавета Вудвилль остановила свой взгляд на старшей дочери, Элизабет, которая, как она надеялась, восстановит положение семьи.
– Разве у нас есть надежды выйти когда-нибудь замуж? – говорила Сесилия. – Мы останемся здесь навсегда.
Но Элизабет поймала в глазах матери мимолетный блеск, говоривший о многом.
– Мама! – воскликнула она. – Ты что-то знаешь. О, милая мама, прошу, скажи нам!
Елизавета Вудвилль кивнула и задумчиво произнесла:
– Я вижу, дети мои, что нашим бедам скоро придет конец.
– Нашим бедам придет конец! Но ведь наш бессердечный дядюшка сейчас сильнее, чем когда бы то ни было! – воскликнула Элизабет. Честолюбивая, как и ее мать, она стремилась найти себе достойную партию и не могла забыть, что ее обещали выдать замуж за дофина Франции.
– Короли и королевы никогда не чувствуют себя в безопасности, дети мои. Ведь даже у такого человека, как ваш отец, были неприятности. Ваш младший брат, король Эдуард V, родился как раз в этом замке, а жители Лондона, верившие в дело вашего отца, уберегли мою жизнь и заботились обо мне.
– Я знаю об этом, – сказала Элизабет. – Но я никогда не думала, что мы окажемся в таком положении, как сейчас. Отца никто не мог надолго отстранить от трона. Теперь он умер, а я… которая должна была стать королевой Франции, обручена с этим несчастным изгнанником.
Елизавета Вудвилль хитро улыбнулась.
– Не беспокойся. Твой отец тоже был когда-то, как ты говоришь, несчастным изгнанником. Несчастные изгнанники, дочь моя, часто становятся королями.
– Ты думаешь, Генрих Тюдор когда-нибудь станет королем Англии? – Элизабет презрительно засмеялась. – Во время мятежа он даже не высадился на берег. Он стоял со своим судном у Плимута и, как только почуял неудачу, трусливо удрал во Францию.
– В бегстве бывает заключена мудрость, – улыбнулась своей дочери Елизавета. – Послушай меня, глупышка. Я дала свое согласие на твою помолвку с Генрихом Тюдором. Что мы можем от этого потерять? Ничего. А что получить? Настанет день, будьте уверены, и Генрих Тюдор приедет в Англию, а когда он будет здесь, найдутся люди, которые восстанут против вашего дяди. Генрих Тюдор дал клятву жениться на тебе. Разве могла ты надеяться на то, что он сделает это, будь он уже на троне? Не забывайте, что ваш вероломный дядя заставил всю Англию называть вас внебрачными детьми.
– Милая мама, возможно, ты и права.
– Никто не знает, что случится, но у меня хорошие предчувствия с тех пор, как мне удалось установить контакт с Тюдором.
Раздался стук в дверь.
– Войдите, – сказала Елизавета.
Появился посыльный со свитком в руках. Он протянул его Елизавете – бывшей королеве, сказав, что его господин – король ожидает ее ответа, когда она сочтет удобным для себя дать его. Елизавета с большим достоинством приняла свиток, и когда посыльный удалился, жадно прочитала его. Потом слегка ударила свитком свою дочь и сказала с некоторой строгостью:
– Дочь моя, мне кажется, ты иногда сомневаешься в мудрости моих поступков?
– О нет, милая мама, я уверена, что все, что вы делаете, хорошо и правильно для всех нас.
– Я рада твоему здравомыслию. Теперь, дети, слушайте меня. Когда наши друзья по ту сторону пролива захотели, чтобы Элизабет была официально обручена с Генрихом Тюдором, я дала свое согласие. Это было в Ренне на Рождество. Тогда, как вы знаете, этот молодой человек дал клятву, что если он когда-нибудь взойдет на английский трон, то женится на Элизабет Йорк. Сейчас это дошло до ушей вашего дяди и, как вы можете себе представить, не понравилось ему. И вот тому доказательство. В этой бумаге говорится, что если мы оставим наше убежище и отдадим себя заботам короля, нам не причинят никакого вреда и для всех вас будут найдены мужья. Мне выделяется содержание. А теперь, дети, что вы думаете о стратегии матери? Вашему дяде не понравилось, что я обручила свою старшую дочь с Генрихом Тюдором. Он предложил взятку – несомненно, чтобы разрушить наш уговор. Не бойтесь, мы вновь встанем на ноги. Посмотрите сюда, девочки, посмотрите на подпись на этом документе. Даже ты, Бриджит, можешь прочитать это, не правда ли?
– Рикардус Рекс, – прочитала Бриджит своим высоким, тонким голосом.
Елизавета Вудвилль расхохоталась.
– Пусть называет себя королем, если ему это нравится. – Она с нежностью положила руку на плечо старшей дочери. – Может быть, теперь недолго осталось ждать, девочка.
* * *
Для Джейн этот год пролетел очень быстро. Деньги, которыми снабдил ее Томас Лайном, постепенно таяли, но Джейн никогда не беспокоилась о деньгах, всю жизнь у нее был кто-то обеспечивавший ее. В душе она верила, что так всегда и будет, потому что даже когда она была страшно бедна и одинока в Ладгейте, появился Томас Лайном и оказал ей помощь. Джейн постепенно приходила в себя. Здоровье ее улучшалось, и она потихоньку приспосабливалась к новой жизни. Она реже вспоминала о мужчинах, которых любила, и это уже не причиняло ей такую боль. Она больше не стремилась иметь возлюбленного. Пылкая молодость Джейн осталась позади, и вся ее любовь принадлежала теперь двум мальчикам в Тауэре. Король наконец смилостивился над их семьей. Мать и сестры жили теперь в роскошных апартаментах Вестминстерского дворца! Джейн была уверена, что пройдет немного времени и мальчики снова будут с ними. Но проходили недели, месяцы, а принцы все еще оставались в Тауэре.
Джейн глубоко опечалила весть о смерти единственного сына короля. Бедная Анна Невилль, наверное, убита горем, а люди говорили, что королева слишком слаба, чтобы родить королю другого сына.
Елизавета Вудвилль прореагировала на это иначе, ибо как только она переселилась во дворец, она сразу же стала искать возможность укрепить свои позиции. Она начала понимать, что, обручив свою дочь с Генрихом Тюдором, поступила не столь уж разумно. Что есть у Генриха Тюдора, кроме амбиций?! Живя при дворце, в непосредственной близости к королю, Елизавета видела, какой силой обладает этот человек. Конечно, это не Эдуард, но и у него есть сила и благородная внешность, и многие боятся холодных глаз Ричарда.
Елизавета незаметно наблюдала за своей дочерью. Элизабет все еще хотела стать королевой Франции, но ведь гораздо приятнее быть королевой Англии!
Однажды, когда мать и дочь, выглянув из окна своих скромных апартаментов во двор Вестминстерского дворца, увидели там короля, прогуливавшегося со своим другом лордом Ловелом, Елизавета обратилась к дочери:
– Дорогая, тебе не кажется, что твой дядя довольно привлекательный мужчина?
– Привлекательный? Конечно, нет. Он слишком тщедушный, а я обожаю статных мужчин, таких, каким был мой отец.
– А мне кажется, что в нем есть что-то от Эдуарда.
– Тебе, может, и кажется, милая мама, а мне нет.
– Думаю, дочка, король неравнодушен к тебе.
– Ко мне?
– А почему бы и нет? Ты хорошенькая. Боже мой, ведь женщина может так много сделать для себя и своей семьи!
Наконец-то дочь поняла ее.
– Но ведь он мой дядя!
Елизавета Вудвилль пожала плечами. Она так же энергично отметала сейчас все трудности, как и в прежние дни, когда добивалась от Эдуарда чего-то почти невозможного.
– Дяди, племянницы, ну и что из этого? В некоторых случаях Его Святейшество Папа бывает весьма сговорчив.
– Ты забыла о моей тете.
– Анна Невилль уже одной ногой в могиле, а обязанность королей – иметь сыновей…
Елизавета Вудвилль улыбнулась. Она увидела, как в глазах дочери мелькнула надежда. Теперь девушка смотрела на короля с новым интересом.
* * *
Наступило Рождество, и Джейн провела его вместе с Белперами на кухне Тауэра. Белпер превзошел самого себя, его стол ломился от изысканнейших блюд. Он угощал стражников, надзирателей и солдат, к нему заглядывали даже штатные палачи.
Джейн сидела за столом и смеялась, как она это делала в банкетных залах дворцов. Эти люди были рады видеть ее, а ей доставляло удовольствие быть среди них. Утром она навестила принцев, которые теперь были уверены, что их заточению скоро придет конец. Джейн чувствовала, что все идет хорошо, но когда разговор коснулся короля и королевы, она опечалилась.
– Наш король, – сказал веселый Белпер, – возможно, и король, но любой король тоже человек, несмотря на то что он король.
Все, как всегда, рассмеялись.
– А как же, видит Бог! – продолжал он. – Королева, как говорят, всего лишь больная, слабая женщина, а мужчина, король он или не король…
Кто-то осмелился сказать:
– Говорят, король положил глаз на леди Элизабет.
– Я не верю этому, – сказала Джейн. – Она его племянница.
– Племянница – тоже девушка, даже если она племянница, – заметил Белпер, посмеиваясь, и встал, чтобы разрезать на куски голову кабана.
– Это слух… дурной слух, – промолвила Джейн. – Я ведь прекрасно помню, как говорили, что принцы умерли, что их убили. Разве была в этом хоть капля правды?
– Не было. Странно, откуда берутся эти слухи…
– Бедная королева очень хворает, – сказала Кейт. – Она потеряла сына, и теперь у трона нет наследника. Поэтому молва подыскивает королю новую королеву…
Белпер указал ножом на Кейт:
– Чтобы подарить королю наследника, потребуется нечто большее, чем молва!
Все вновь рассмеялись, а Белпер отложил в сторону нож и утер веселые слезы. Джейн тоже смеялась, но ее мысли запутались, так как она очень близко знала людей, чьи имена произносились на кухне Белпера, но оставались для присутствовавших только именами. Что все это значит? Как далеко заведут Ричарда его амбиции? И что эта коварная женщина, Елизавета Вудвилль, замышляет для своей дочери?
Ричард был странным, замкнутым человеком, никто не знал его хорошо. Но Джейн помнила, как она привела его, изысканно одетого щеголя, в Ист-Чип и как он, увидев оборванную и грязную Анну, протянул к ней руки, а его бледное лицо озарилось светом любви.
– Я не верю, что он намерен жениться на своей племяннице, – сказала Джейн. – Если бы вы видели, как он любил королеву, вы бы никогда не поверили этим слухам.
Они замолчали и с уважением слушали Джейн Шор, как, впрочем, и всегда, когда она высказывала свою точку зрения на жизнь при дворе. Больше всего на свете они любили слушать рассказы о жизни великих мира сего, а кто лучше Джейн знал обо всем этом?
И вот теперь она рассказала им о бедной Анне Невилль, богатство которой соблазнило герцога Кларенсского, умершего так загадочно в башне Боуйер. Они слушали, как герцог упрятал девушку, как она убежала и оказалась в убогой харчевне в Ист-Чипе, пока ее не нашли и она не стала королевой Англии.
– Ричард пришел за ней, – продолжала Джейн, – потому что нежно любил ее. Я знаю это, я была там и видела все своими глазами. Нет, не слушайте эти злые сплетни. – Она подняла бокал и воскликнула: – Да здравствует королева!
– Да здравствует королева! – отозвались сидевшие за столом.
* * *
По всему Ист-Чипу маленькими группками собирались люди. Джейн открыла ставни, чтобы посмотреть на них. Друзья и знакомые, проходя мимо, окликали ее.
– Это все козни дьявола! – крикнула старая торговка, и Джейн кивнула, увидев, как темнота быстро надвигается на улицу.
И вправду казалось, что там на небесах орудует дьявол. Что все это значило? Что это – конец света? В холодном мартовском воздухе ощущалось что-то сверхъестественное.
Миссис Бэнстер позвала Джейн вниз:
– Это конец света. Судный день. Спускайся, давайте будем вместе противостоять силам зла.
Джейн взяла плащ и завернулась в него. Внутри лавки стояло несколько человек, одни закрыли глаза, другие молились, то и дело украдкой поглядывая через окно на небо.
– Становится очень темно, – сказала миссис Бэнстер. Старая нищая, пришедшая сюда, чтобы спрятаться вместе с ними, прошептала:
– Я думаю, солнце исчезнет, и мы больше никогда его не увидим.
– Это нам за наши грехи, – сказала другая, – мы сами накликали беду на свою голову.
– За грехи некоторых, – многозначительно сказала миссис Бэнстер.
Мартовский ветер проник в лавку, воздух становился холоднее, темнота усиливалась.
– День стал ночью, – проговорила нищенка. – Бог превратил день в ночь, чтобы показать нам, как он недоволен нами. Зловещий это знак. Я узнала от своей подруги из Шордита, что наступают плохие времена.
– А может, это знак того, что наступают хорошие времена? – сказала Джейн.
– Хорошие? Что хорошего может быть в том, что солнце скрыло от нас свой лик?
– Когда оно появится из мрака, будет так, будто добро победило зло. Если это знак…
– А кто сказал, что… оно появится? Я никогда не видела ничего подобного. Тут без дьявола не обошлось.
– Взгляни-ка еще разок, Чарли, – сказала ему мать.
– Очень ярко, не могу смотреть, мама. Когда я смотрю, я вижу солнце, хотя мои глаза закрыты.
– Работа дьявола.
– А может, все изменится, когда законный король сядет на трон! – сказала нищенка.
– Ха! Какое это имеет значение? Вы увидите, этот мрак всего лишь начало. Нас ждут ужасные времена. Я чувствую это своими костями, леди, а мои кости не обманывают меня. Где два мальчика, а? Два маленьких принца? Законный король и его младший брат? Говорят, что задушены… а их невинные тела брошены в реку.
– Ложь! – вскричала Джейн. – Я видела их совсем недавно. На прошлой неделе видела их.
Старуха покачала головой, не желая допустить, чтобы ее твердое убеждение было поколеблено.
– Я говорю правду, – настаивала Джейн. – Говорю вам, что видела их неделю назад. Они были здоровы и счастливы, ожидая возвращения к своей матери и сестрам.
Пока они говорили, небо становилось все темнее и темнее. Старуха обхватила голову руками и начала бормотать молитвы. Другие последовали ее примеру. Темнота, подобная ночи, опустилась на землю. Выглянув в окно харчевни, Джейн увидела слабые, с булавочную головку, золотистые лучики, вспыхивавшие на черном небе. Осмелев, она обратила глаза к солнцу. Огромная, наводящая ужас черная тень совсем скрыла его.
На улице какая-то женщина пронзительно закричала и, потеряв сознание, упала на булыжную мостовую. Другие в ожидании жуткой кары опустились на колени, закрыв лица руками.
– Конец! – вопила нищенка. – Это Судный день! Прошло несколько минут, мрак сгущался, и вдруг кто-то прошептал:
– Ей-богу, становится светлее.
Выглянув в окно, Джейн увидела, что из-за черной тучи появляется солнце. На улице тоже это заметили.
– Благодарение Пресвятой Деве! – закричал какой-то мужчина. – Все закончилось. Кара Господня миновала нас.
В харчевне все разом заговорили.
– Нам вернули солнце…
– Нас простили на этот раз…
– Мы не лишились нашего солнца…
– Слава Богу! Благодарение Пресвятой Матери нашей! Люди еще долго не расходились после того, как закончилось солнечное затмение. Они раздумывали над тем, что это могло означать. Все признавали, что случившееся было проявлением Божественного всемогущества. Большинство соглашалось с тем, что это своего рода предупреждение.
И прежде чем наступил вечер, печально зазвонили лондонские колокола. От церкви Святого Клемента Датского в Темпле до церкви в Ист-Чипе они разносили скорбную весть. Люди шепотом передавали друг другу новость, и вскоре она распространилась по всему городу.
– Умерла королева…
– Бог смилостивился над нами, она, должно быть, умерла в тот самый момент, когда Всемогущий в своем гневе спрятал от нас солнечный лик.
Люди задавали странные вопросы.
– Почему Бог показал свое недовольство в тот самый час, когда умирала королева?
– Как умерла королева?
– Королева не могла иметь сыновей, и говорят, что король увлекся своей племянницей – леди Элизабет.
Вновь ожил старый слух о принцах, и хотя многие заявляли, что принцы все еще живы, люди пожимали плечами. А почему мальчиков держат в Тауэре? Почему Господь спрятал солнечный лик в день смерти королевы?..
Эти вопросы, как шелест ветра, носились по улицам города.
* * *
Самым печальным человеком в Англии был король. Теперь Ричард действительно был одинок. В его окружении была пара человек, на которых, как ему представлялось, он мог положиться, но разве мог он себе это позволить, если ему в голову закралось подозрение? Ни одна ночь не проходила спокойно. Его тревожили сны. Ему снились виноватые глаза Гастингса, глядящие на него через зал заседаний Совета, потом эти глаза как бы расплывались и становились глазами Ловела… или Рэтклиффа… или Норфолка. Нет, не может быть!
Эти люди – его верные друзья. А разве Гастингс не был его другом? Если бы только Анна была здорова! Если бы только она не умерла, а родила ему много сыновей! Если бы он сам был такой же личностью, как Эдуард, и обладал его обаянием! Но Анна умерла, и некоторые подданные даже подозревают его в убийстве. Как видно, нет счастья для английских королей.
Мысли о браке с дочерью Елизаветы Вудвилль постоянно приходили ему на ум.
– Я должен иметь сына, Анна, – бормотал он. – Пойми меня. Я должен иметь сына.
Она бы поняла, как всегда это делала.
И все же Ричард обрадовался, когда Кейтсби и Рэтклифф воспротивились этому браку на том основании, что народ бы его не одобрил. Однако если король не женится на Элизабет сам, она непременно вспомнит о том, что обручена с Генрихом Тюдором. Что будет, если она сбежит в Бретань и выйдет замуж за его врага? Разве это не укрепит шансы мошенника Тюдора? Разве это не поможет собрать под его знамена много людей в случае высадки в Англии, ведь он будет женат на дочери Эдуарда IV, которую многие все еще считали законной принцессой?
– Надо эту девушку удалить, – посоветовал Кейтсби. И честолюбивую принцессу, надеявшуюся выйти замуж за своего дядю, удалили в замок Шериф-Хаттон! Это был правильный шаг, направленный на то, чтобы прекратить вредные слухи об отравлении королевы.
Повсюду ощущалось недовольство. Король был окружен врагами. Дорсет во Франции выжидал удобного случая, чтобы напасть, и король должен был готовиться к войне. Прошло почти два года с тех пор, как Ричард завладел короной, и за это время он ни разу не чувствовал себя счастливым.
Жители Лондона роптали, так как, готовясь к войне, он обложил их тяжелыми налогами. К двери собора Святого Павла прибили глупый стишок, в котором содержалось прямое оскорбление короля и его советников. Ричард ненавидел насилие, но был вынужден прибегнуть к нему. Автора стишков нашли и приговорили к ужасной смерти, полагавшейся предателям. На Тауэр-Хилл собрались толпы народу, чтобы поглазеть, как он умирает в муках.
Король почти совсем утратил популярность, когда до него дошла весть, что Генрих Тюдор высадился в Милфордской гавани.
* * *
Над Босвортом стоял жаркий август, в тени Эмбимского холма расположилась лагерем армия изменника Тюдора. Напротив нее стояли в боевой готовности лучники и алебардщики короля. Ричард торжествовал. Он так долго страшился войны, что когда она все же обрушилась на него, почувствовал облегчение. Наконец-то он избавился от тревоги ожидания. Ричард был замечательным политиком, но, пожалуй, еще более замечательным солдатом. Из многих кампаний он вышел с победой. И вот представился случай навсегда утихомирить этого Тюдора. Ричарду было известно, что Генрих Тюдор собственной персоной находился среди расположившихся напротив солдат. Тут было чему радоваться. Этот парень был поистине неуловим до сих пор. Ему удавалось избежать наказания даже тогда, когда его сторонники бывали разбиты наголову.
Ричарда тем не менее преследовал страх. Он ручался за свою собственную волю, за свою храбрость, он знал, что не испугается смерти, но, глядя на стоявших рядом людей, он задавался вопросом: а могу ли я доверять им? Будут ли они верны мне? Норфолк, Кейтсби, Ловел, Рэтклифф – не последуют ли они примеру Бекингема и Гастингса? На фланге армии Ричарда стоял лорд Стэнли, а леди Стэнли была матерью Генриха Тюдора! Можно ли доверить Стэнли?
Муки сомнений продолжали одолевать короля, когда солнце взошло во всем своем блеске и в его лучах щиты и шлемы засверкали, как серебро. Копья и шпаги мерцали в дневном свете. Все было готово к сражению.
Король, небольшого роста и худощавый, смотрелся величественно на сером коне. Все недостатки фигуры стали незаметны благодаря великолепной посадке Ричарда. Люди помнили о победах короля на полях сражений, и в их глазах он выглядел гигантом. Над его головой развевалось вышитое красным знамя Англии, которое крепко держал знаменосец Паркер. На устах молодого человека играла гордая улыбка. Как мог смелый Ричард бояться сжавшегося от страха Тюдора, искусного интригана, не обладавшего военной доблестью и, как говорили, не очень-то горевшего желанием воевать?
Настал решительный момент. Напряженными пальцами лучники натягивали луки, солдаты опускали шлемы. Скоро трубы и литавры подадут сигнал для боевого клича: «За Англию! За Ричарда! Смерть предателю!» Король, никогда не терявший присутствия духа на поле брани и по праву считавшийся самым отважным командиром в Англии, в последний раз пробежал глазами по рядам ожидающих боя людей. Ричарда не покидали сомнения. Мог ли он доверять Нортламберленду? Мог ли он доверять Стэнли? Его глаза с подозрением поблескивали на бледном лице, прикрытом легким забралом.
Королевский конь от нетерпения вставал на дыбы. Вскоре Ричард так увлекся битвой, что даже не обратил внимания на бездействие людей Нортламберленда, которые, прежде чем соединиться с Генрихом Тюдором, некоторое время стояли в стороне, ожидая, как пойдет сражение. А предатель Стэнли перебежал на другую сторону еще до начала битвы. Враг оказался таким образом в рядах армии короля, там, где король рассчитывал иметь друзей. В результате солдаты, стоявшие под красно-белым знаменем Англии, сражались друг с другом, не ведая, кто друг, а кто враг.
Ричард не сразу заметил чудовищную путаницу. Между тем случилось то, чего он больше всего опасался, – измена в самом сердце армии. Люди, боясь мести Тюдора, оставляли своего короля. Рэтклиффа, сражавшегося бок о бок с королем, убили. Он был одним из его верных друзей. Ловел, Норфолк и Кейтсби стойко держались рядом с ним. У Ричарда при взгляде на них поднялось настроение. «Слава Богу, у меня еще есть верные друзья!» – подумал он.
– Мы еще не проиграли сражение, Фрэнсис!
Фрэнсис Ловел улыбнулся, блеснув глазами. Ричард поблагодарил Бога за Ловела, истинного друга и верного подданного.
Конечно, еще не проиграли. И не должны проиграть, если храбрость берет верх над трусостью, а настоящие мужчины – над предателями. Улыбка, которой обменялись двое друзей, вселила в их сердца новую надежду. Теперь Ричард знал, что должен победить или умереть.
Упал смертельно раненный Норфолк. Саррей, сын Норфолка, был взят в плен. Однако Ловел продолжал сражаться. Король бросил клич, собирая вокруг себя своих людей, и люди подхватили его:
– Ричард! Ричард! Англия и Ричард! Смерть предателю! Король, размахивая окровавленной алебардой, буквально прорубался вперед по трупам врагов.
Его люди, сраженные, падали рядом, и он как хороший солдат чувствовал, что оставшиеся в живых теряют веру в победу. Многие из них оставляли короля и переходили на сторону врага. Сражение было почти проиграно. Спасти короля могла только сверхчеловеческая отвага.
У короля она была, и он решился на необыкновенно смелый план. Это, кажется, был единственный способ выиграть битву. Если бы удалось убить предателя Тюдора, сражение было бы выиграно, ибо что значила армия без командира и разве те, кто покинул красно-белое знамя ради бело-зеленого, не готовы сменить лагерь, как они это сделали час назад, перейдя к Тюдору? Где-то здесь, неподалеку, находился человек, смерть или пленение которого решат исход битвы.
– Закрепите корону на моей голове! – крикнул король. – Ибо если я сегодня умру, я умру королем Англии!
Его смелость зажгла тех немногих, кто окружал его. Все они готовы были следовать за королем до конца. Ричард был подобен богу в сверкающих доспехах. Солнечные лучи отразились в золоченом венце над шлемом. В нем не было и тени страха. Он ставил на карту свою корону и свою жизнь.
Паркер держал знамя над головой короля, Ричард с секирой, зажатой в бронированном кулаке, скакал вперед, прямо к тому месту, где, окруженный несколькими сторонниками, съежился от ужаса Генрих Тюдор.
Ричард смеялся, чувствуя страшное облегчение. Нет, сражение не проиграно. Когда Генрих Тюдор будет лежать мертвым, все, кто поддерживал его, перейдут к Ричарду. А Стэнли и Нортламберленд получат то, что получают все изменники.
А что до Тюдора, то Ричард просто смеялся над ним – ловкий, хитрющий, как обезьяна, его противник оказался кротким, как мышка, перед мощным рыком английского льва. Это была не просто безрассудная храбрость отчаявшегося человека; это была стратегия высшего класса. Разгромить уэльскую армию было невозможно. Одержать победу должен человек над человеком, храбрость должна победить трусость. Нельзя допустить, чтобы английская линия королей была прервана этим интриганом. Ричард уже почти одержал верх над Тюдором, но какой кровавый путь он прошел! Ему пришлось прокладывать его по телам и костям, на место павших вставали новые люди, чтобы защитить Генриха Тюдора. Ричард снес голову знаменосцу Тюдора, и красный дракон, вытканный на бело-зеленом шелке, свалился в окровавленную пыль. А храбрый Паркер все так же крепко держал знамя Англии высоко над головой сражающегося короля.
Король Англии обладал сверхчеловеческой силой. Никто не мог сражаться так, как он. Генрих Тюдор прятался за спинами сподвижников, его маленькие глазки расширились от ужаса. И было от чего прийти в ужас: всякий раз, когда какой-нибудь храбрец выскакивал вперед, чтобы защитить своего командира, его настигала секира Ричарда.
Предатель Стэнли, услышав, что происходит, и зная, какой будет его судьба, если король выиграет сражение, зная также, что если дело дойдет до сражения один на один, Генрих Тюдор не окажет никакого сопротивления, галопом прискакал на поле битвы, приведя с собой три тысячи человек.
Сражение было закончено. Один за другим истинные рыцари Англии падали вокруг короля. Ричард боролся до конца. Он никогда не сдастся врагу. Упал и его знаменосец, но храбрый король, смертельно раненный, все еще сидел на коне. Не сдаваться! И победа была бы за ним, если бы не предательство, которого он так опасался с тех пор, как носил корону.
Они уже окружили его, но Ричард ничего не видел – его глаза были залиты кровью – и продолжал сражаться.
– Измена! – закричал он. – Измена!
Он соскользнул с лошади, и только тогда корона слетела с его головы.
– Измена! – чуть слышно пробормотал он.
Так пал смертью храбрых последний английский король.
* * *
Женщина, шедшая по Тауэр-стрит к Лондонскому Тауэру, явно была в подавленном настроении. Люди, проходившие мимо, узнавали ее и удивлялись, почему она, всегда готовая посмеяться и поболтать, так озабочена и печальна. Она все еще была красива, хотя чувствовалось, что ей никогда уже не оправиться от разрушительного действия тюрьмы Ладгейт. Сегодня ее глаза, похоже, окончательно утратили свою ясность.
Женщина шла по Лондонскому мосту и, глядя вниз на серые воды реки, вспоминала великих людей, которых она знала и которых уже не было в живых. Она сама продолжала жить, но как отличалась эта Джейн Шор – худая, маленькая женщина в убогой одежде – от той восхитительной, осыпанной драгоценными камнями красавицы, которая украшала собой двор короля Эдуарда!
Сейчас Джейн думала о Ричарде, холодном, бледном человеке, которого ни она, ни кто другой, даже Эдуард, так по-настоящему и не поняли. Она представила себе последние часы его жизни – одна картинка в ее голове сменялась другой, и на глаза наворачивались слезы: вот он в шлеме со сверкающей на нем золотой короной вступает в бой, прорубает себе путь к трусливому Генриху Тюдору; вот Ричард, ослабевший от ран, его конь изнурен в сражении, но отвага не покидает короля, и он всем являет славный пример мужества, и наконец, поражение из-за предательства тех, кто называл себя его друзьями. Она представляла себе, как его обескровленное тело лежит в грязи на поле сражения; враги сняли с него доспехи и, раздетого, перекинули через седло вспотевшей лошади в тщетной надежде обесчестить его, совсем недавно скакавшего впереди всех, чтобы покрыть позором дрожащего от страха человека, которого сейчас они называли королем Англии.
«Интересно, как все это скажется на жителях Лондона, – подумала Джейн. – Что принесет с собой новая династия? Кто они, эти Тюдоры? Генрих Тюдор, говорят, жалко выглядел на поле сражения. Разве англичанам понравится, что на их троне сидит выходец из Уэльса, и к тому же трус? Впрочем, какая разница для простых людей, кто сидит на троне? Они бедны, и налоги для них ничего не значат».
Что действительно беспокоило Джейн, так это судьба двух маленьких принцев в Тауэре. Мысли о них проложили глубокие морщины на ее лбу.
Генрих Тюдор уже въезжал в Лондон. И какое разочарование ждало толпы собравшихся людей: этот человек ехал в закрытой карете! Победоносный король должен явиться народу как герой во всем своем великолепии, величественный, одетый в пурпур и золото. Лондон хотел получить еще одного Эдуарда, но в лице Генриха Тюдора получил что-то совсем иное. Было ли это началом новой эпохи?
Подойдя к Тауэру, Джейн заметила, что трава на Тауэр-Хилл высохла и стала бурой. Скоро, наверное, эта трава снова обагрится кровью. Поражение в гражданской войне должно привести к многочисленным казням. Джейн содрогнулась, она понимала, что притязания Тюдора незаконны, поэтому спрашивала себя, каким образом он попытается отнять трон у маленького Эдуарда? Ведь на законных основаниях невозможно оправдать захват трона, пока живы два маленьких мальчика. Он собирался жениться на их сестре – она уже была на пути в Лондон из замка Шериф-Хаттон, – но как он сможет жениться на незаконнорожденной девушке? А если дочь Эдуарда не внебрачная дочь, то тогда и его сыновья не внебрачные дети. Если же мальчики законные сыновья Эдуарда, то как может Генрих Тюдор претендовать на трон?
От этих мыслей у Джейн раскалывалась голова, они лишили ее сна. Ею овладевал ужасный страх, ибо чтобы завоевать корону, честолюбивые Тюдоры не остановятся ни перед чем. Любовь к власти не раз уже толкала им подобных на грязные деяния.
На кухне Белпера царило оживление. Ожидаются важные события, предсказывал Белпер. Разве Джейн не слышала, что новый король собирается сочетаться браком с принцессой Элизабет? А это значит, что во дворце предстоит много работы, так как новая королева, согласно традиции, должна будет приехать в Лондонский Тауэр.
Кейт в узком кругу высказывала недовольство новым монархом.
– Называть его королем! Пресвятая Дева! Этого старообразного молодого человека, спрятавшегося от людей в закрытой карете! Он что, не знает, что его подданные хотели бы посмотреть на него? Наверное, и сам понимает, что там и смотреть-то не на что. А ведь мы еще помним замечательного короля Эдуарда в расцвете сил.
– Замолчи, жена! – сказал Белпер. – Многие головы украсят Лондонский мост, но я не хочу, чтобы среди них была твоя голова!
Кейт и Джейн погрустили вдвоем, вспоминая прежние времена, а потом Джейн вдруг спохватилась.
– Кейт, не можешь ли ты проводить меня к принцам. Интересно, что им известно о переменах и что они по этому поводу думают?
– Безумно рады, скажу я тебе. Они полагают, что теперь в их жизни что-то изменится. Мальчики совсем не огорчены смертью дяди. Вот так все и происходит в королевских семьях…
– Пойдем скорее к ним.
И когда женщины покинули кухню, Джейн продолжила:
– Кейт, я ужасно боюсь, что скоро нам не позволят спокойно подняться по лестнице в Гарден Тауэр.
– Что это на тебя нашло? Ты будто увидела привидение. Скажи, ты знаешь что-то?
– Нет, нет. Просто промелькнула мысль. Возможно, я ошиблась. Кто может воспрепятствовать нашим визитам? Какой вред мы можем причинить?
– Никто нам не помешает, милая. Я позабочусь об этом. Джимми, главный надзиратель, – мой лучший друг. Уж он-то не станет нам мешать.
– Но ему могут приказать, – промолвила Джейн и почувствовала, как застучали ее зубы.
– Тебе холодно?
– Это такое место. Здесь мало солнечного света, слишком уныло и мрачно.
На страже стоял Джимми. Он чмокнул Кейт в щеку и поклонился Джейн.
– Все в порядке? – спросила Кейт.
– Все в порядке, – ответил Джимми.
Принцы обрадовались, увидев, кто к ним пришел. Перемена, произошедшая в них, была очевидна. Джейн показалось, что в них вдохнули новую жизнь, глаза мальчиков сияли, они смеялись чаще и громче обычного.
– Ну, теперь уже не долго ждать, – сказал Эдуард.
– Мы будем ехать на конях в процессии, – добавил Ричард. – Мы уже играли в процессию.
– Это была глупая игра, – заметил Эдуард, – но она помогла нам скоротать время. Скоро мы покинем это место и нам уже не придется проводить так много времени за пустыми играми. Мы будем заниматься важными делами.
– Раз уж наша сестра – королева! – воскликнул Ричард. – Как странно, не правда ли? Мы думали, что Эдуард взойдет на трон, а теперь, оказывается, Элизабет будет королевой.
– Никогда не знаешь, что случится с любым из нас! – промолвила Джейн.
– Джейн, – сказал Эдуард серьезно, – когда мы выберемся отсюда, когда мы будем иметь то, что нам полагается, тогда ты придешь к нам и будешь жить с нами.
– Верно, – согласился Ричард. – Мы часто говорили об этом, но раньше не хотели говорить тебе, что мы так решили. Теперь совсем другое дело. Скоро мы будем на свободе. Мы не будем узниками в Тауэре. У нас будет место при дворе и большое влияние, ведь мы же братья королевы. И тогда ты будешь жить с нами. И ты тоже, наша добрая Кейт.
– Так ведь у меня есть муж, – сказала Кейт.
– А вдруг он умрет. Тогда ты придешь к нам.
– Давайте не будем сейчас говорить о смерти, когда все складывается так хорошо, – быстро сказала Джейн. – Расскажите мне, доходили ли до вас какие-нибудь новости?
– Никаких, кроме того, что наша сестра вскоре выйдет замуж за нового короля.
– А еще Джимми говорил, что слышал, как намекали на то, что его уберут, его самого и его людей, и нам дадут других слуг… очень важных людей, таких, которые полагаются нам в связи с нашим новым положением, – сказал Ричард.
– Вашим новым положением… – начала Джейн и внезапно похолодела.
– Конечно, – подтвердил Эдуард. – Теперь, когда король женится на нашей сестре, мы будем братьями королевы, и пока при дворе не найдут для нас подходящего жилища, мы должны будем иметь новых стражников. Так сказал Джимми. Джейн, а почему ты встревожилась?
– Так, ничего, – ответила Джейн.
– Ты как-то странно смотришь. Ты там ничего такого не видишь?
– А что тут можно увидеть? Хоть бы эти колокола не звонили так печально!
– Мы уже привыкли к этому, – сказал Эдуард. – Ведь правда, Ричард?
Ричард кивнул.
– Они часто так звонят.
Джейн показалось, что вся комната наполнена заунывными звуками. Она содрогнулась, так как, эхом отражаясь в комнате, они напоминали ей похоронный звон.
* * *
Для принцев день, казалось, никогда не проходил так быстро. Он был полон волнений. На следующий день после визита Джейн они, как обычно, проснулись от солнечных лучей, льющихся через окно в алькове, которое было как раз напротив их кровати.
– Мы забыли задернуть шторы прошлой ночью, – сказал Ричард.
Эдуард кивнул. А зачем задергивать шторы? Лишь потому, что у Ричарда неприятное ощущение, будто кто-то… дух покойника, одного из многих, кто отбывал наказание в этом месте, мог посмотреть на них через окно. Эдуард не то чтобы не боялся, но, будучи старше, не говорил об этом.
Прошлую ночь мальчики действительно забыли задернуть шторы. Все потому, что были возбуждены, слишком возбуждены, чтобы бояться.
Они знали, что скоро прекратится их заточение в этой комнате, которую они считали своей тюрьмой. Их ожидают чудесные события, так как Элизабет должна стать невестой короля. Власть, обладателями которой, как их научили верить, они станут в один прекрасный день, была утрачена для них, но теперь это не имело значения. Самым важным для них было вырваться отсюда, из Гарден Тауэра, они хотели, чтобы за ними не наблюдали и чтобы они могли совершать наконец настоящие прогулки, а не те, которые им позволяют, чтобы размяться. Они хотели быть свободными братьями королевы.
Не удивительно, что дети совсем забыли о своем страхе перед привидениями Тауэра. Теперь они больше никогда не будут задергивать полог кровати. Как глупо было бояться мертвых! Ведь скоро они покинут Гарден Тауэр навсегда. Счастливые от предвкушения свободы, мальчики рассмеялись.
Еду им принес новый слуга, чернобровый, темноволосый человек, у которого был глубокий гортанный смех и манеры, казавшиеся чрезмерно дружелюбными.
– Доброго вам утра, джентльмены! – воскликнул он. – Я ваш новый слуга. Зовут меня Уилл Слейтер. Называют меня Черным из-за моего цвета волос. Черный Уилл, милорды, к вашим услугам.
Черный Уилл поставил на стол мясо, пиво и хлеб.
– Получил на кухне от мистера Белпера, милорды. Ешьте на здоровье, а если не наедитесь и не утолите жажду, то Черный Уилл спустится к Белперу, чтобы снова наполнить ваши тарелки и ваши кружки.
Мальчики обменялись улыбками. Наступала иная жизнь. После завтрака зашел навестить их сэр Джеймс Тайрелл. Высокий и красивый, он отвесил им низкий поклон. Он хотел знать, догадываются ли они, почему он пришел?
– Догадываемся, – ответил Эдуард. – Мне кажется, сэр, вы пришли, потому что те, кто до сих пор отвечал за удовлетворение наших потребностей, теперь недостойны обслуживать нас. Наша сестра скоро будет сидеть на троне, и поэтому с нами – ее братьями – следует обращаться с полагающимся нам почтением.
– Именно так, милорд принц. Я послан Его светлостью королем Генрихом VII засвидетельствовать вам почтение и самому удостовериться в том, что с вами обращаются соответственно вашему высокому положению. Теперь я хотел бы вам представить тех, кому я поручил прислуживать вам, пока для вас не будет найдено лучшее место. Один из них – Джон Грин, хороший и честный человек. Джон, войди сюда и поприветствуй милостивых государей!
Появился Джон Грин, коротышка с толстыми руками и ногами. Он низко поклонился, и его светлые глаза под рыжими ресницами оглядели с головы до ног одетые в бархат фигурки, стоявшие перед ним.
– Поднимись, Джон, – сказал Эдуард, который никогда не забывал о достоинстве, ставшем его второй натурой.
– Благодарю вас, Ваша светлость, – ответил человек. – Клянусь, что буду верно служить вам.
– Есть еще один человек, на которого я хотел бы обратить ваше внимание, милорды, – сказал Тайрелл. – Это человек, которого я выбрал за его надежность… Короче говоря, это мой собственный слуга, Джон Дайтон. Пойди, Грин, и приведи Дайтона, чтобы принцы знали его.
Грин вышел, а Тайрелл оглядел комнату.
– У Ваших светлостей в Тауэре довольно уютное помещение.
– Нам оно надоело, – ответил Ричард. Тайрелл повернулся к мальчикам и улыбнулся.
– Думаю, скоро вы смените его на лучшее.
– Прошу, скажите нам, где мы будем жить, – обратился к нему Ричард.
– Этого я не могу пока сказать. – Тайрелл подошел к окну в алькове и выглянул в него. Он посмотрел вниз на тропинку, которая вилась под окном. Затем повернулся к мальчикам и улыбнулся. – Но можете быть уверены, вопрос будет решен без задержки.
– Тогда мы действительно будем у вас в долгу, – сказал Эдуард.
– А вот и Дайтон, – воскликнул Тайрелл, когда вошел высокий и тощий человек, одетый в костюм камердинера.
Дайтон неуклюже склонился перед принцами.
– К вашим услугам, милые господа.
– Дайтон будет убирать ваши покои и делать все, о чем вы его попросите.
– Очень хорошо, – сказал Эдуард.
– Дайтон, можешь идти, – сказал Тайрелл. Когда он ушел, Тайрелл добавил: – Король велел, чтобы вам уделялось внимание, достойное вашего положения. Если вы что-нибудь желаете…
– Мы ничего не желаем, – ответил Эдуард.
– Но мы, несомненно, что-нибудь придумаем, – добавил Ричард.
– Тогда до завтра, милорды.
– Может быть, завтра вы принесете весть о том, когда нам будет разрешено покинуть это место, – выразил предположение Ричард.
– Кто знает, милорды, – сказал Тайрелл и с трудом улыбнулся. – Я думаю, милые господа, что вам уже недолго осталось спать на этой кровати.
– Это самая лучшая новость, которую мы слышали за последнее время, – сказал Эдуард.
– С тех пор как умер наш отец-король, – начал Ричард, но Эдуард сделал ему знак замолчать.
Этот жест неожиданно растрогал Тайрелла, и он почувствовал огромное желание поскорее выбраться из этой комнаты.
– Надеюсь, Ваши сиятельства простят мне, если я сейчас уйду. У меня много дел. Я зайду к вам завтра, чтобы проверить, исполняются ли ваши пожелания. Вы можете доверять моим слугам, они будут делать то, что им полагается.
Он поклонился, поцеловал руки каждому принцу и вышел.
Ричард был так взволнован, что начал танцевать веселую джигу.
– Скоро, брат, – кричал он, – ты и я будем скакать на лошадях по улицам Лондона!
– На серых лошадях, – сказал Эдуард.
– За короля Англии!
Они начали скакать по комнате, словно они сидели верхом на своих лошадях, а перед ними вместо толстых стен, алькова и огромных амбразур стояли ликующие толпы народа.
Вдруг Эдуард остановился и выглянул в окно.
– Что тебя беспокоит? – спросил Ричард, тоже останавливаясь.
– Я всего лишь подумал.
– Подумал о чем?
– Что если ты рассчитывал быть королем, то не так уж весело оказаться всего лишь братом королевы.
– Конечно, это не очень веселая мысль, – согласился Ричард. – Но разве так уж плохо, когда ты узник, узнать, что скоро будешь свободен?
Это было действительно приятно, и вскоре оба мальчика вновь скакали по комнате на воображаемых лошадях.
* * *
После полудня они все время слышали странный шум: стук, легкие удары, а затем такой звук, будто обронили огромную каменную плиту. Они не могли понять, что происходит.
– Что-то ремонтируют, – высказал предположение Эдуард. – Мне кажется, я знаю, что это такое. Они готовятся к торжественному приезду в Тауэр нашей сестры.
– Для этого все должно быть в полном порядке, – согласился с ним Ричард, счастливо улыбнувшись.
Они сели за книги, но не могли сосредоточиться. Стук и удары продолжались.
– Стучат совсем близко, – заметил Ричард, подошел к двери и открыл ее. – Вполне возможно, что это из нашей потайной комнаты, той, что мы обнаружили.
– Чепуха! Кому понадобится ремонтировать ее? Туда никогда никто не ходит.
– Кроме нас. Пойдем и посмотрим все сами. Эдуарда не очень это интересовало, так как его мысли были далеко в будущем, но он поднялся и последовал за Ричардом вниз по узкой лестнице.
– Уверен, что эти звуки доносятся из-за этой двери, – сказал Эдуард, но дверь оказалась запертой.
– Раньше она не была закрыта, – сказал Ричард. Они постучали в дверь, стуки и удары прекратились. Эдуард постучал вновь, никто не ответил, хотя по другую сторону двери они услышали чье-то тяжелое дыхание.
– Кто там? – закричал Эдуард, но ответа опять не последовало.
Ричард начал дрожать, так как всегда немного побаивался этой комнаты с ее запахом вековой пыли и никогда не ходил туда без своего брата. Эдуард был смелее.
– Откройте дверь, говорю вам.
По-прежнему никто не отвечал, и Эдуард начал колотить в дверь кулаками.
– Вы слышите меня? Я требую, чтобы вы открыли дверь.
– Так вы хотите, чтобы я открыл, господа?
Дверь открылась, и перед ними предстал Дайтон. Брови у него были в пыли, она плотным слоем лежала на шапке; воздух был настолько пропитан пылью, что мальчики начали кашлять.
– Что все это значит? – спросил Эдуард и хотел было проникнуть в комнату, но Дайтон с большим уважением протянул руку и остановил его.
– Милорд, не ходите туда. Там очень опасно.
– Опасно?
– Да, милорд. Мой хозяин, сэр Джеймс Тайрелл, проверил эту комнату и сразу же послал меня привести ее в порядок. Вы не должны заходить туда. Это было бы очень неразумно.
– Понимаю, – сказал Эдуард. – Пойдем, Ричард. Они вернулись в свои апартаменты.
– Интересно, а как Дайтон попал туда? – задумчиво произнес Ричард. – Он ведь не проходил через дверь, которой мы пользовались, и не спускался вниз по ступенькам.
– Несомненно, там есть еще один вход.
– Но мы не видели его.
– Когда закончится ремонт, мы сможем найти другой вход. То есть если мы все еще будем здесь.
– Сэр Джеймс, кажется, очень заботится о нас, – заметил Ричард. – Даже заметил, что эта комната небезопасна.
– О, прежде мы были незначительными личностями, а теперь совсем другое дело.
– Эдуард, как было бы ужасно, если бы мы оказались в этой опасной комнате и плиты обрушились на наши головы… Мы оказались бы погребенными заживо, – с дрожью в голосе вдруг произнес Ричард.
– Ну вот, видишь, как хорошо, что теперь есть кому о нас позаботиться, – ответил Эдуард.
До самого вечера они слышали стук из комнаты внизу.
Мальчики лежали в кровати. Они не задернули полог, ведь им нечего было бояться злых духов. И все равно они не могли заснуть после такого насыщенного событиями дня. Они полагали, что достаточно хорошо узнали Черного Уилла. Он был забавным и рассказывал им о своих военных приключениях.
– А Дайтон мне все-таки не нравится, – сказал Ричард.
– Это потому, что мы обнаружили его в нашей комнате. Он выглядел так странно с лицом, покрытым пылью.
– Мне он не нравится, – настаивал Ричард.
– А нам и не нужно много с ним встречаться. Мы могли бы попросить сэра Джеймса убрать его от нас. Нам не нужны слуги, которые нам не нравятся. Не забывай, что мы братья королевы.
– Может быть, завтра я попрошу его об этом. Хотя этот человек может обидеться, он ведь не сделал ничего такого, на что мы могли бы пожаловаться.
– А Тайрелл рассердится на него, потому что он не сумел угодить нам.
– Эдуард, у Тайрелла жестокое лицо. Давай не будем говорить ему, что нам не нравится Дайтон.
– Давай. Так ты думаешь, что у него жестокое лицо?
– Вначале я подумал, что он очень добрый. Но потом… когда он обернулся, я подумал, что у него какое-то волчье выражение лица.
– Нет. Он выглядит как человек, а не как волк. Хотя есть люди, которых не любят, словно волков.
Они посмеялись, а потом Ричард спросил:
– А что мы наденем на коронацию нашей сестры?
– Золоченые одежды, отделанные горностаем.
– Мы поедем на серых лошадях?
– Великолепных лошадях.
– Мы будем скакать впереди короля и королевы?
– Вполне возможно.
– Эдуард, интересно знать, что за человек этот новый король?
– Мне тоже интересно, Ричард.
– Надеюсь, он не будет таким суровым, как дядя Ричард.
– Сомневаюсь, чтобы нашелся еще один такой же суровый человек.
– Он, несомненно, наш родственник.
– Вполне вероятно.
– Эдуард, а если он наш родственник, тогда почему король не ты – старший сын нашего отца?
– Ты знаешь, они называют нас незаконнорожденными.
– Тогда Элизабет, наша сестра, тоже незаконнорожденная?
– Мы все незаконнорожденные. Так говорил дядя Ричард.
– Новому королю все равно, что наша сестра незаконнорожденная… – Ричард внезапно остановился. – Эдуард! Ты видел? Ты видел его, Эдуард?
– Кого видел?
– Там… лицо, оно смотрело на нас через окно.
– Лицо? Я не видел никакого лица. Ричард дрожал.
– Оно исчезло. Было там всего секунду. Я говорил… и мне почудилось там какое-то движение. Я посмотрел. Оно было всего лишь секунду.
– Ты всегда боялся увидеть там какое-нибудь лицо.
– Этой ночью я действительно его увидел.
– Пойду и посмотрю, – решительно сказал Эдуард.
– Я пойду с тобой.
Мальчики встали с кровати. Эдуард не верил страхам младшего брата, а Ричард побледнел и дрожал, так как не сомневался в том, что увиденное лицо – настоящее. Он держался за спиной Эдуарда, когда они шли к окну. Эдуард выглянул на тропинку, которая вилась как раз под окном.
– Там никого нет, Ричард.
– Клянусь, я видел лицо.
– А что это было за лицо?
– Оно было отвратительным. С низко надвинутой шапкой. Эдуард, сам в действительности не веривший в то, что Ричард видел лицо, попытался успокоить брата. В этой комнате так легко что-то вообразить себе. Одна мысль о тех, кто раньше обитал в ней, вызывала в воображении страшные картины. Ричард, по-видимому, перевозбудился, что случалось с ним довольно часто.
Когда они легли в постель, Ричард поплотнее прижался к брату.
– Эдуард, не засыпай первым.
– Хорошо. Я подожду, пока ты заснешь.
– Эдуард, как ты думаешь, кто бы это мог подглядывать за нами?
– Тебе показалось, Ричард.
– Показалось? Надеюсь, что показалось. Оно было таким злым.
– Давай больше не говорить об этом. Давай говорить о коронации.
– Давай.
– А потом, Ричард, у нас будут прекрасные апартаменты при дворе. Элизабет позаботится об этом.
– Мы увидим нашу маму. Кажется, прошло так много времени с тех пор, как мы видели ее в последний раз.
Ричард забыл о своем испуге. Они закрыли глаза и продолжали говорить о том великолепии, которое их ожидало. Прошло еще много времени, прежде чем они заснули.
Тогда в окне снова появилось лицо. Оно несколько секунд пристально вглядывалось внутрь комнаты, а затем исчезло. На тропинке под окном послышались осторожные шаги.
* * *
Человек, заглядывавший в окно, прошел дальше по тропинке и остановился у двери, ведущей в Гарден Тауэр. К нему присоединился еще один. Он прошептал:
– Ну как?
– Черт возьми! Я думал, они никогда не заснут.
– Значит, все готово?
– Все готово. Дайтон ждет внизу.
– Тогда пошли.
Грин и Уилл Слейтер поднялись по лестнице, у комнаты принцев они остановились.
– Вроде тихо. Я бы не хотел, чтобы они проснулись.
– Ха! Неужто боишься, Уилл?
– Боюсь? Я, который выпустил кишки стольким людям!..
– И все же…
– Давай! Нужно покончить с этим делом.
Очень осторожно открылась дверь. Двое мужчин, сняв башмаки, в одних чулках прокрались в комнату. Им нечего было бояться. Стены комнаты были толстыми, и несколько вскриков никто бы не услышал, и все же им очень не хотелось разбудить мальчиков.
Мужчины остановились у кровати, глядя на две детские фигурки. Младший крепко держался за рубашку брата, спрятав лицо в подушку, словно хотел надвинуть ее на глаза. Эдуард спал на спине, на губах его блуждала улыбка, словно он видел приятный сон.
Грин подтолкнул Слейтера. Почему этот человек медлит? Чем скорее они покончат с этим делом, тем лучше. Грин встал по одну сторону кровати, Слейтер остался по другую. Чего же они мешкают? Возможно, потому, что легче выпустить кишки человеку в бою, чем убить двух спящих мальчиков.
Грин встретился глазами со Слейтером, и оба решили не показывать друг другу своей слабости. Слейтер взял подушку, которую принес с собой, и придавил ею голову Ричарда. Мальчик судорожно глотнул воздух, посопротивлялся немного, а затем все кончилось.
Эдуард отстал от брата всего на секунду-другую.
Дело было сделано, и в мрачной комнате наступила гробовая тишина. Не ощущая никакого стыда за содеянное, спотыкаясь и спеша поскорее покончить со своим черным делом, мужчины взвалили мальчиков на плечи. Они понесли их к могиле в маленькой комнате, которую Дайтон готовил весь день.
* * *
В том месте, где Ист-Чип соединяется с Кэндлуик-стрит, сидела старая нищенка; ее видели здесь днем и ночью, зимой и летом. С длинными седыми волосами, страшно худая, маленькая и сморщенная, она напоминала съежившуюся куклу. Лицо ее потемнело и испещрилось морщинами, но находились люди, которые жалели ее и бросали ей монетки, чтобы она хоть как-то могла продолжать свое существование.
Она была очень старой, наверное, самой старой в Лондоне. Все, кого она знала в молодости, умерли. О ней говорили: «Она когда-то жила в большой роскоши и утверждает, что она не кто иная, как Джейн Шор, – та самая возлюбленная Эдуарда IV». Однако с трудом верилось, что эта старуха могла быть прекрасной Джейн, очаровавшей короля.
Джейн знала, что они не верили ей. Да и какое это имело значение? Она пожимала своими худенькими плечами и печально улыбалась. Ей ничего не оставалось делать, как сидеть здесь и выпрашивать подаяние, вспоминая о прошлом и ожидая смерти.
Умерли все, кого она любила. Кейт умерла от малярии, которая опустошила город вскоре после исчезновения принцев. Теперь даже воспоминания о принцах едва ли волновали Джейн, ведь это случилось так давно, и Джейн догадывалась, что произошло с мальчиками. Их убили по приказу короля Генриха VII, так как они стояли на его пути и должны были умереть. Она слышала, что сэр Джеймс Тайрелл уехал во Францию, получил большое пособие от своего царственного господина, а позднее, когда безрассудно вернулся в Англию, его заточили в Тауэр и там казнили без суда, ведь он был опасным человеком, владевшим опасным секретом. Елизавету Вудвилль сослали в монастырь. Может быть, потому, что она настойчиво хотела узнать, что случилось с ее сыновьями? Понять все это можно было только тому, кто был близок к трону и мог, сопоставив маленькие разрозненные события, сложить полную картину происшедшего.
Она так много повидала в своей жизни и прожила так долго, что ее голова была полна такими картинами. Она видела коронацию старшей дочери Эдуарда, возвышение Ламберта Симнела и Перкина Уорбека, она мельком видела Уилла Шора, когда его вели к Тайберну, где он был казнен за обрезку золотых монет. Она слышала, как люди шептались: «Это Уилл Шор – ювелир. Говорят, что много лет тому назад он был мужем Джейн Шор».
Епископ Мортон, теперь уже кардинал, писал историю прошлых лет. Она видела его время от времени, когда он проходил через Сити со своим протеже Томасом Мором. Кардинал не только писал историю, но и распространял ложные сведения о том, что происходило в прошлом. Люди верили ему, ведь он был великим кардиналом! Верил ему и молодой человек с благородным выражением лица по имени Томас Мор. А почему бы ему не верить? Он не пережил того, что пережила маленькая старая нищенка, сидевшая на углу Ист-Чипа.
Кардинал мог рассказывать о смелом Ричарде какие угодно небылицы. До чего просто было обвинить его в том, что он отравил свою жену, убил Генриха VI и герцога Кларенсского! Его даже обвинили в убийстве маленьких принцев, так как проще простого было изменить дату их исчезновения. Кто будет слушать старую нищенку, когда вся ложь, разносимая кардиналом, приветствуется и одобряется признательным королем! Старая династия должна быть скомпрометирована, чтобы укрепить новую. Из уст в уста передавалась глупая выдумка о том, будто бы мать Ричарда носила его в своей утробе два года; говорили, что она страдала от адских болей при родах и что он появился на свет ногами вперед, что рот у него был полон зубов, а голова покрыта длинными, до плеч, волосами. Молва превратила небольшой физический изъян Ричарда в горб, поэтому для тех, кто никогда его не видел, он стал известен как Ричард-горбун. Говорили, что он был чудовищем со страшным обличьем, что его левая рука высохла. И все эти слухи, распространявшиеся лживым кардиналом и трусливым королем, появились как раз вовремя, чтобы в них поверили.
Проходили годы. Джейн видела прибытие испанской принцессы Катарины Арагонской и ее бракосочетание с принцем Артуром. Она видела похороны Артура и свадьбу Катарины с его братом Генрихом.
Она видела пришествие нового короля – крупного, краснощекого мужчины с золотистой шевелюрой и бородой, его взгляд был так похож на взгляд его дедушки по материнской линии, что Джейн при виде его почувствовала себя молодой.
Прошли еще годы, а старая нищенка продолжала сидеть на своем углу.
Однажды, когда она была уже так стара, что перестала считать свои годы, она увидела очаровательную девушку, проезжавшую по улицам Лондона, и услышала, как люди говорили: «Король по уши влюблен в нее. Настолько влюблен, что, ходят слухи, намерен избавиться от королевы и жениться на ней».
И, свернувшись комочком на тротуаре, Джейн почувствовала, что покидает эту землю, в которой правят Тюдоры. И последним ее воспоминанием было то, как много лет назад, когда династия Йорков торжествовала, по улицам Лондона ехала очаровательная, смеющаяся девушка Джейн Шор, а не Анна Булин.
* * *
– Бедная старуха! – говорили те, кто уносил ее тело. – Сколько мы помним себя, она всегда просила здесь милостыню. Смерть – счастливое избавление от тяжкого жребия, выпадающего на долю нищих. И особенно тяжкого, наверное, для нее, ведь, если старуха говорила правду, она была когда-то женой ювелира. Быть женой ювелира – и стать нищенкой! Какие только ужасные вещи не происходят с людьми в этом жестоком мире!


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Жена ювелира - Холт Виктория

Разделы:
ЧипсайдЛомбардная улицаВестминстерский дворецЛондонский тауэр iЛондонский тауэр iiЛадгейтИст-чип

Ваши комментарии
к роману Жена ювелира - Холт Виктория


Комментарии к роману "Жена ювелира - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100