Читать онлайн Жена ювелира, автора - Холт Виктория, Раздел - Вестминстерский дворец в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Жена ювелира - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Жена ювелира - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Жена ювелира - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Жена ювелира

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Вестминстерский дворец

Джейн лежала в большой кровати с великолепными резными ножками и наблюдала через неплотно задвинутые шторы первые проблески зари на раннем утреннем небе. Она проснулась внезапно после беспокойной ночи, и на мгновение ей показалось, что она снова в комнате, которую разделяла с Уиллом Шором на Ломбардной улице. Но как отличались эти покои в Вестминстерском дворце от всего, что ее окружало прежде! Как отличался от Уилла человек, бывший сейчас рядом с ней! Прошел лишь месяц с тех пор, как Джейн поселилась во дворце – но как много она узнала за этот месяц!
Ее взгляд блуждал с одного предмета на другой в знакомой роскоши комнаты. На полу не было привычного тростника, так как он был покрыт кафелем и яркими коврами. Здесь было кресло, искусно отделанное бархатом и гобеленом, которое предназначалось исключительно для короля. У других кресел сиденья тоже были покрыты декоративной тканью и ножки отделаны красивой резьбой; в одном углу находился небольшой деревянный постамент, отделенный занавесью от остальной комнаты и формой напоминавший алтарь. На нем стояло распятие, а подле него лежал бархатный коврик для коленопреклонений и молитв. Кровать была роскошной. Она была установлена в квадратной нише, скрытой великолепным пологом, ниспадавшим с потолка, с вышитыми на нем павлинами в красных, голубых и золотых тонах.
Джейн проснулась и посмотрела на красивого мужчину, лежавшего рядом с ней на пуховой постели; его светлые волосы спутались, а лицо наполовину закрывала тончайшая льняная простыня. Осторожно она отодвинула простыню и посмотрела на него с застенчивой нежностью. Ее взгляд упал на яркие, четко очерченные губы, выдававшие в нем любителя чувственных удовольствий; она подумала про себя: сколько женщин, просыпаясь, как она этим утром, и глядя на него, спящего рядом, задавали себе вопрос: «Надолго ли я его удержу? Сколько осталось времени до того, как другая займет мое место?..»
Ее мысли вновь вернулись к последним четырем веселым, полностью захватившим ее неделям. Балы, маскарады и банкеты; она наслаждалась ими, потому что рядом был Эдуард. Ее прозвали веселой Джейн Шор, и король гордился ее острым умом. Но в этот рассветный час она должна была посмотреть правде в глаза. Наслаждаться благорасположением короля было все равно что танцевать в сиянии летнего солнца, а ведь лето не длится весь год. «Но я так сильно люблю его! – вопреки логике думала Джейн. – А это совсем другое дело. Никто другой не любил его так, как я».
Король зашевелился и пробормотал что-то во сне. Может быть, ему приснилась она? Джейн была неглупа, а месяц, который она провела при дворе, открыл ей, что она всего лишь маленькая частица его жизни. Джейн зарылась лицом в подушку и попыталась забыть лица некоторых людей, спавших сейчас во дворце, она старалась не думать о том, как они перешептывались, спрашивая друг друга: «Сколько еще? Целый месяц с одной и той же женщиной – это невероятно долго!»
Мысли Джейн часто возвращались к Гастингсу. Его глаза непрестанно следили за ней, словно он ждал малейшего намека на то, что король устал от нее. Она не могла забыть ждущий, страстный взгляд его глаз.
Тревожила ее и королева. Что означали те холодные, спокойные улыбки, которыми она одаривала ее?
Джейн содрогнулась; жизнь при дворе была веселой, но гораздо более суровой и безжалостной, чем в простых домах на Ломбардной улице или в Чипсайде. Расточительные банкеты, изысканные развлечения, ослепительные одежды вполне могли бы приличествовать двору какого-нибудь восточного монарха. Здесь приветствовалась распущенность нравов: днем становились любовниками – а вечером расставались; любовниками и любовницами обменивались – и обсуждали их позже. Амурные приключения были главным занятием двора; и разве можно закрывать глаза на то, что король в этом деле – законодатель моды! Вот сейчас он очень сильно влюблен в нее. И вновь она вернулась к вопросу, который стал главным в ее жизни: надолго ли?..
У придворной жизни была и обратная сторона: вместо беспечности – жестокость, вместо блеска – ужас, вместо любви – ненависть. Бездумно сказанное слово – человека отправляли в Тауэр, и о нем больше никто никогда не слышал. А в центре всего этого был ее Эдуард, самый блистательный представитель самого блистательного двора, самый любимый и самый ненавистный. Ради этого человека, который, как говорят, правил жизнями тысяч людей, Джейн отказалась от спокойной безопасной жизни в доме мужа.
С каждым днем она узнавала короля все больше и больше – и наконец обнаружила, что он очень отличается от красавца-купца, которому она отдала свою любовь. Он был чрезмерно тщеславен – порой до наивности. С самодовольным видом король вертелся перед зеркалом, неутомимо восхищаясь собой, он просил ее стать рядом с ним и, притворяясь, что в восторге от нее, на самом деле любовался собой. Но больше всего она боялась его приступов ярости. Они случались не часто, потому что по характеру он был добродушно-веселым, но когда он выходил из себя, это было ужасно. Джейн была свидетельницей того, как он разгневался на портного, испортившего новый камзол; король грозил его высечь. Она спасла беднягу. Королю нравилось, когда женщины просили его о чем-то; она начала понимать, что он хотел видеть себя сильным человеком – слабым он готов был казаться лишь там, где дело касалось любви. Больше всего ему нравилось оказывать любезности женщинам.
История с портным получила огласку. Люди, попавшие в беду, разыскивали ее, умоляли вступиться за них. Только вчера приходила женщина, прося аудиенции. Это была миссис Бэнстер из Ист-Чипа, владелица небольшой пирожковой лавки. Ее сын Чарли попал в беду. Он сказал что-то против короля – и его заточили в Тауэр. Она боялась, что ему отрежут уши. Мальчику было всего лишь четырнадцать лет.
Джейн казалось, что она все еще слышит голос его матери: «Жалости ради, леди… Жалости ради!..» Мальчик сказал лишь то, что до него говорили многие:
– Эдуард убил короля Генриха, а король Генрих был святой.
Прошлой ночью Джейн пыталась попросить Эдуарда простить мальчика. Она выбрала момент, когда он расслабившись лежал возле нее.
– Эдуард, – сказала она, – я хочу тебя кое о чем попросить…
– Слушаю… – Его голос звучал невнятно и сонно.
Она рассказала о женщине и мальчике, которому должны были отрезать уши. Она ждала, что его это ужаснет. Но не тут-то было. Эдуарду пришлось пережить слишком много кровавых сражений, чтобы расстраиваться из-за подобных историй. Сонный, он притянул ее к себе и слегка укусил за ухо: «У тебя прелестные ушки, Джейн. А что, если я их откушу? Ты не должна соблазнять меня своими разговорами об ушах».
Она была глубоко шокирована и даже не старалась скрыть своих чувств:
– Как ты можешь, когда этот бедный мальчик… он ведь ребенок… сидит в Тауэре? Эдуард, ты должен выслушать меня. Я не могу спать, я все время думаю о нем.
– Это измена. Ты не должна думать ни о ком, кроме меня.
– Эдуард, разве ты не сделаешь хоть что-нибудь для меня?
– Все для тебя, дорогая.
– Тогда освободи этого мальчика.
– А что он сделал?
– Просто повторил пустую болтовню.
– Обо мне? Тогда, если у него не будет ушей, чтобы слушать пустую болтовню, мне будет лучше, разве не так?
Он повернулся на спину, и она увидела жесткие складки вокруг его рта.
– Но, Эдуард, я прошу тебя…
– Что он сказал?
– Что-то о смерти короля Генриха… Это была ошибка.
Она увидела, как изменилось выражение его лица, узнала виноватый взгляд. Он хотел казаться хорошим, хотел быть милосердным, хотел, чтобы вокруг него смеялись и чтобы люди обожали его, ему не нравилось считать себя жестоким убийцей. «Убийцей? – подумала она. – Что же получается, мой Эдуард – убийца?!»
– Моя дорогая Джейн, – сказал он ледяным голосом. – Ты не должна вмешиваться в эти дела. Мальчишка заслуживает своей участи. Мы не можем позволить нашим врагам говорить о нас гадости. Из подобных разговоров вырастает непокорность. Ты не должна просить нас простить наших врагов.
Они лежали на кровати рядом друг с другом, но казалось, их разделяла огромная пропасть. «Неужели это конец? – спрашивала себя Джейн. – А если нет, то как скоро он наступит?»
Она обнаружила, что он жесток, но это не могло убить ее любовь. Она была настолько очарована им, что у нее не было сил сопротивляться. Ей захотелось придвинуться к нему, попросить прощения, сказать, что она больше никогда не будет вмешиваться в его дела. Она любила его безгранично.
Внезапно король пробудился и потянулся к ней.
– Джейн! – сказал он все еще сонным голосом, в котором тем не менее уже чувствовалось желание. Он притянул ее к себе. – Как! У тебя мокрые щеки! Что беспокоит тебя, Джейн? – В его голосе звучала прежняя нежность, смягчившая ее страхи, стершая все эмоции, кроме растущей, захватывающей радости.
– Боюсь, что я провинилась перед тобой.
Он засмеялся.
– Нет, у тебя бы это не получилось. Ты нежная, маленькая и прелестная, и я тебя люблю.
– Тогда… все как прежде?
– Дай мне твои губки, моя миленькая, – сказал он, – и они будут выкупом за уши мальчика. Такая сделка тебя устроит?
Но после, когда она лежала без сна, страх вернулся к ней. Она спасла мальчика, но получила вселяющее страх представление о том, что такое королевская власть и королевская жестокость.
И все же – без этого человека она не может чувствовать себя счастливой. Она вынуждена по-прежнему смирять себя. Но она окутает его любовью, и он не сможет вырваться от нее; она оплетет его такими тонкими и гибкими сетями, что они не будут для него обременительными, так как он не заметит и не почувствует их.
Она уже засыпала, когда услышала утреннее оживление во дворце.
* * *
В коридоре, ведущем из ее покоев, Джейн столкнулась лицом к лицу с Гастингсом. Впервые с тех пор, как она пришла во дворец, они встретились с глазу на глаз. Она было поторопилась пройти мимо, но он загородил ей путь.
– Прошу вас, позвольте мне пройти. Он не двинулся с места.
– Сколько мне еще ждать, Джейн? – спросил он.
– Я не понимаю вас, милорд.
– Думаю, понимаешь.
– Если я правильно понимаю, милорд Гастингс, вас можно счесть не кем иным, как глупцом.
– Всякий человек, позволивший себе влюбиться так, как я, и есть глупец.
– Будь я на вашем месте, я бы поговорила об этих делах с теми, кому будет интересно слушать.
– Тебя не интересуют мои любовные дела, потому что ты сама по уши влюблена в короля, но когда это кончится…
– Я нахожу ваше поведение столь же предосудительным в Вестминстере, каким оно было и на Ломбардной улице.
– А я нахожу тебя в тысячу раз желанней в Вестминстере, чем на Ломбардной улице! Тем более жаль…
– Меня удивляет, что лорд-канцлер так унижается.
– Меня самого удивляет очень многое из того, что я делаю, Джейн, – сказал он хмуро.
Джейн ненавидела его, но все же он вызывал в ней интерес. Что за странный человек! Эдуард говорил, что он один из его умнейших министров. А ведет себя как мальчишка. Она задавалась вопросом: неужели Гастингс не понимает, что скажи она Эдуарду, что он пристает к ней, и он окажется в опасном положении?
Гастингс подошел ближе, взгляд его был искренним.
– Я не могу ничего с собой поделать. Ты говоришь, что я глупец. Теперь я знаю, что должен был обращаться с тобой по-иному. А сейчас… если бы не я, ты бы никогда не попала сюда.
– Если бы не вы?!
– Как ты думаешь, кто сказал Эдуарду о прелестной жене ювелира? Это была месть – месть ювелиру, который оскорбил меня.
– Так это вы послали Эдуарда на Ломбардную улицу?
– Эдуарда не надо посылать. Просто я шепнул ему, что видел самую красивую девушку в Лондоне. Этого было достаточно. Но, может быть, я вовсе не такой уж глупец. Немного погодя, через месяц… или через неделю…
– Вы еще не поняли, что я ненавижу вас?
– Ты научишься любить меня. Канцлер не такая уж плохая замена королю. Многие любовницы Эдуарда были бы довольны и меньшим.
Она резко отвернулась от него, но он поймал ее за руку. Его глаза сверкали.
– Моя милая Джейн, я сделаю тебя счастливой. Ты будешь у меня на первом месте – и не на неделю, не на месяц, а навсегда. Я так люблю тебя, Джейн!..
– Вы насмехаетесь надо мной…
– Нет, я говорю правду.
– Я скажу об этом королю…
– Скажи. Это зародит у него мысль о перемене. И чем скорее это произойдет, тем лучше для меня.
Она убежала, а Гастингс, пожав плечами, направился в свои апартаменты. Его удивляло, как Эдуарду удалось добиться успеха у Джейн.
Когда очередной любовный роман Эдуарда был в самом разгаре, ему всегда казалось – и он убеждал в этом свою избранницу, что для него это самое важное в жизни. Наверное, это и был ключ к успеху.
Гастингс застал свою жену Кэтрин за вышиванием. Она холодно посмотрела на него. Между ними не было любви, хотя они оба желали этого брака. Он был великий Гастингс, а она – сестра герцога Уорика, они оба происходили из самых богатых семейств в стране, оба были аристократами, своим богатством и влиянием дополнявшими друг друга.
Сейчас она смотрела на него холодно, так как считала глупцом, бросающим до непристойности страстные взгляды на новую любовницу короля, в то время как король все еще увлечен ею.
Одно их сближало – это ненависть к королеве. Союз Гастингсов – Уориков был объединением двух великих кланов и усиливал их могущество. Но сейчас, благодаря тому что королева имела обыкновение сочетать браком выскочек-родственников с представителями самых богатых и знатных семей в стране, Вудвилли быстро приобретали влияние и становились опасными. Поэтому каждая знатная аристократическая семья считала своим долгом противостоять им.
Гастингс сел на стул и улыбнулся жене.
– Я подумываю о том, чтобы представить ко двору свою кузину, – сказал он. – Я уже говорил о ней с королем.
Кэтрин вспомнила девушку, о которой он говорил. Пятнадцать лет, прелестный возраст. Если Гастингс даст ей наставления, она запросто может угодить королю. Семейному клану всегда было на руку, когда король увлекался одной из его представительниц. Но не думает ли Гастингс обмануть ее? Разве он хочет привести девушку ко двору, чтобы она оказывала влияние на короля во благо семьи? Нет. Он приведет ее для того, чтобы она завлекла короля и оторвала его от Джейн Шор!
Он еще пытается обмануть ее. «Чудак, – подумала герцогиня, – как такой искусный в войне и политике человек может строить такие неуклюжие интриги!»
* * *
Эдуард, прохаживаясь в парке Вестминстерского дворца со своими братьями, глянул наверх и увидел стоявшую у окна королеву. Горничная расчесывала ее волосы, переливавшиеся и блестевшие на солнце, как золотые монеты.
Братья, шедшие по обе стороны от короля, спорили друг с другом. Он устал от их бесконечных стычек. Эдуард ненавидел, когда кто-то проявлял несдержанность характера: если кому и было позволено выходить из себя, то только ему самому.
Они препирались из-за Анны Невилль, которая еще совсем недавно сидела в тюрьме за государственное преступление, а потом вдруг таинственным образом исчезла. Эдуард догадывался, что в исчезновении девушки был замешан Георг. Она, как и жена Георга Изабель, была наследницей состояния Уориков, а Георг вовсе не собирался делиться этим состоянием с Анной Невилль. Усложняло дело то, что на девушку претендовал Ричард, желавший на ней жениться.
– Довольно! Довольно! – вскричал Эдуард. – Ссорьтесь где-нибудь в другом месте. Ей-богу, если бы мне нужна была эта девушка, я бы нашел ее! Ну же, Дикон, будь мужчиной. Найди девушку и женись на ней, если ты того хочешь.
– И ты дашь согласие на этот брак? – спросил Георг.
– Я не давал тебе согласия на брак с ее сестрой, но ты все равно на ней женился. Боже правый, Георг, я удивляюсь своей снисходительности по отношению к тебе!
Это заставило Георга замолчать. Эдуард возмущался при мысли о вероломстве Георга. С Ричардом было иначе. Милый Ричард! Несмотря на блестящий ум, он все еще мальчишка. Он романтично влюблен в Анну Невилль. Так пусть насладится ею, если отыщет. Ребенком Ричард находился на попечении ее отца, и они выросли вместе. Пусть Ричард найдет, куда Георг упрятал ее, и тогда он сможет жениться на ней, ведь она и ее сестра были самыми богатыми наследницами в стране. Дай Бог, чтобы здесь не было нечестной игры. Он не хотел больше никаких неприятностей между братьями.
Однако как восхитительно переливаются в солнечном свете волосы королевы! Эдуард покинул братьев и направился в ее покои. Камеристка королевы при виде его присела в реверансе. Он жестом велел ей удалиться. Когда они остались одни, он подошел к Елизавете и поцеловал ее.
– Миледи Бесси, клянусь, что вы становитесь прекрасней с каждым днем.
– Я видела, как Ваша светлость прогуливался со своими братьями. Надеюсь, все в порядке?
– Между ними никогда не будет все в порядке.
– А как поживает миссис Шор? Признаюсь, я не видела ее последние несколько дней.
Если бы этот вопрос задала другая женщина, за ним последовали бы упреки и взаимные обвинения. Но он знал, что у Елизаветы нет намерения ссориться с ним. Он ответил, что с Джейн все хорошо.
– Приятная и красивая девушка, – сказала Елизавета.
Он вдруг рассердился на нее. Она всегда обладала способностью приводить его в ярость. А как она бесила его в период ухаживания: «Я не могу быть твоей любовницей», – и плотно сжатые розовые губки подтверждали ее слова.
Благорасположение королевы к Джейн и другим его любовницам радовало и в то же время раздражало его. Это было так противоестественно! Ну что же, его Елизавета была необычной женщиной, и он всегда знал это; он не жалел о своем романтичном браке. Эдуард живо помнил восторги первых недель, проведенных с Елизаветой. Странно, что она так сильно пленила его. Она была не такой, как все; может быть, в этом причина. До этого ему никогда не нравились холодные женщины, однако попытки возбудить страсть в Елизавете привлекали своей недостижимостью. И все же Елизавета любила. Правда, это была любовь к власти, которую дал ей король, а не к самому королю.
– Ты задумчив, – сказала она.
– Мои мысли о тебе, Бесси.
– Надеюсь, что они приятны, милорд.
– Очень приятны.
Он сел на стол, склонился вперед и поцеловал ее в губы. Они были холодными и неподатливыми. Он вспомнил о мягких и теплых губах Джейн. Нежная малышка Джейн, но сколько их было у него!..
– Я вспомнил тот день в Грэфтоне, – сказал он. – Семь лет прошло, а я и теперь люблю тебя так же сильно, как прежде. Были у меня другие женщины, это правда, но я всегда возвращаюсь к своей милой Бесси. – Он положил руку ей на грудь; она не оттолкнула его, но и не ответила на ласку. – А она, – продолжал он, – словно из мрамора. Но не важно… Ты помнишь тот день? Твоя мать, священник, одна или две дамы… Все в тайне! О, Бесси, о чем ты думала, когда я уехал и оставил за собой королеву Англии?
Она чуть улыбнулась.
– Я была очень счастлива, Эдуард.
– Это правда, ведь ты стала королевой. Помнишь, как я приезжал и оставался в доме твоей матери в качестве гостя на одну-две ночи и после того, как все отправлялись спать, ты пробиралась ко мне в комнату?
Елизавета кивнула. Ей ли не помнить дней, которые привели ее к вершине славы? Она стала королевой. А после нескольких лет вдовства, когда она вынуждена была жить на попечении у своей матери, это было особенно приятно. Но сейчас разговор о тайном венчании мог вести только к одному. Неужели он никогда не бывает удовлетворен? У него предостаточно любовниц. Но его желания хватило бы на десяток мужчин. Она это обнаружила в тот короткий период, когда была единственной, занимавшей его мысли: «Слава Богу, что он любит разнообразие, – подумала она, – а то, если бы он долго был увлечен одной женщиной, то просто убил бы ее».
У них уже достаточно детей, но возможно, нужен еще один мальчик. Пришлось ждать довольно долго, прежде чем появился молодой Эдуард. Три дочери, а потом сын. Нужны еще сыновья. Времена нынче рискованные. Для женщины, которая придает столь большое значение своему месту на троне, опасно иметь только одного сына.
Теперь она думала, какую бы пользу ей извлечь из сложившейся ситуации. Эдуард был из тех, кто любил давать. Она знала его лучше, чем кто-либо другой; она всегда могла выбрать подходящий момент, чтобы добиться своего. Эдуард был бы добросердечным человеком, если бы не его крайний эгоизм. Он был бы великодушным, если бы не приходил так быстро в ярость. Он был бы великим, если бы так безоговорочно не любил удовольствия. Он бы очень любил свою страну, если бы так не любил женщин. Таким ей представлялся Эдуард – великий, но полный противоречий человек, у которого каждое хорошее качество уравновешивалось своей абсолютной противоположностью. Даже на его красоте начали отражаться излишества жизни. Елизавета догадывалась, что с течением времени его красота и изящество уйдут в небытие; он станет большим, толстым и грубым.
– Эдуард, ты не знаешь, что случилось с этой девушкой, с Невилль? – спросила Елизавета. Она вспомнила об Анне, когда увидела короля с братьями.
– Я устал от этих вопросов. Она исчезла, – сказал он раздраженно. – Больше я ничего не знаю.
– Исчезла одна из самых богатых девушек в стране! Куда? Кто-то же должен знать!
– Только не я. Я знаю лишь то, что Георг как шурин должен был взять ее на свое попечение, и вот в один прекрасный день она исчезла из его дома…
– Значит, без Георга здесь не обошлось. Он спрятал ее, потому что боится, что Ричард женится на ней и возьмет себе ее долю наследства Уориков.
– А у тебя иные планы на наследство Уориков, не так ли? Ты хочешь отдать Анну за одного из твоих многочисленных дядюшек или кузенов?
– Я считаю своей обязанностью найти мужа для этой девушки, – сказала она серьезно. – Дочь не должна отвечать за измену отца. И чем быстрее она выйдет замуж, тем лучше!
Король рассмеялся.
– О, Бесси, Бесси, ты меня уморишь своими женитьбами. Что за женщина! Сущая сваха! Разве ты не можешь удовлетвориться тем, что сама вышла замуж за короля? Уверен, у тебя уже больше не осталось братьев и кузин, не имеющих ни гроша в кармане. Я думал, ты уже подыскала денежные браки всем. Я не забыл о твоем брате, Бесс. Сколько ему было, когда ты женила его на старухе Доуэдер из Норфолка? Восемнадцать? А старой леди перевалило за семьдесят? Бесси, наступит ли когда-нибудь этому конец?
– Эдуард, – ответила она, улыбнувшись и дотронувшись до него, – ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы найти ее… А когда ее найдут, ты позволишь мне устроить ее брак?
– Бесси, я ведь никогда тебе ни в чем не отказывал. Он засмеялся и, схватив в охапку ее золотистые волосы, нежно притянул ее к себе. Семь лет они женаты, а его все еще тянет к ней! В королевстве нет другой такой женщины… за исключением Джейн. Он отдаст Елизавете Анну Невилль так же, как совсем недавно отдал ее Ричарду. Пусть думает, что наследство Анны уже почти в руках ее ненасытной семьи.
Елизавета улыбалась, но была холодна как лед. Но это ему как раз и было нужно, поскольку вызывало самые приятные воспоминания о первой брачной ночи.
* * *
Джейн была убита горем: король больше не любил ее. Он не появлялся в ее покоях уже три дня и три ночи. Кейт, разбирая вещи в гардеробе, боялась поднять свои испуганные глаза. Неужели это конец? Неужели закончился короткий период ее славы?
И все это из-за того, что при дворе появилась высокая, изящная черноволосая девушка – протеже милорда и миледи Гастингс. Эта девушка была прямой противоположностью Джейн: она высокого роста, Джейн – среднего, она – темноволосая, Джейн – наоборот. Говорили, что король необычайно любезен и весел со всеми, а это явный признак того, что он готовился начать новый любовный роман.
Джейн знала, что это происки Гастингса, ибо человек этот был зловещей тенью, нависшей над ее жизнью.
– Я ненавижу вас! Я ненавижу вас… – с жаром говорила она ему, когда он где-нибудь подстерегал ее.
– Я слышал, что от ненависти до любви один шаг, милая Джейн. Сегодня ты ненавидишь, а завтра полюбишь. – В его голосе прозвучала неожиданная нежность. – Джейн, ну как ты можешь быть такой глупышкой? Разве ты еще не поняла, как это безрассудно – любить короля? Сегодня его любовь есть, завтра ее не будет!.. Пойдем со мной. У меня есть план для нас с тобой.
– Я хорошо помню прежние ваши планы!
– Я изменился. Ты изменила меня. Мы оставим двор, если ты того пожелаешь. Если только ты будешь доверять мне.
– Это все равно что доверять змее!
– Я бы сделал все на свете, лишь бы ты была счастливой.
– Поэтому вы устраиваете против меня заговоры?
– Это – ради твоего же блага. Я не беспечный мальчишка, не знающий, чего хочет.
– Вы злой человек, и я ненавижу вас. Ненавижу!
– Но, Джейн, подумай, что будет с тобой? Куда ты пойдешь? Тебе придется прийти ко мне, а я буду ждать тебя.
– Я лучше умру с голоду!
– Ты так говоришь потому, что никогда не голодала. Ты не знаешь, что говоришь.
– Зато я хорошо знаю, что ненавижу вас.
Она убежала в свои покои, бросилась на кровать, задернула полог и горько разрыдалась. Человек, которого она идеализировала, оказался обычным волокитой, даже хуже того, и тем не менее он сумел разбить ей сердце. Она сама уже не та невинная девушка из Чипсайда, не та молодая женщина с Ломбардной улицы. Она научилась неистово любить короля и неистово ненавидеть Гастингса.
«О Боже, – подумала она, – если бы только у меня был ребенок, я смогла бы все это вынести…»
У Эдуарда было много сыновей: одни занимали заметное положение, другие оставались в тени. А разве она не могла бы тоже иметь сына? Она познакомилась с детьми королевской четы. Они очаровательны и похожи на Эдуарда. Старшая Элизабет – гордячка, зато Сесили и Мэри очень милы, хотя больше всего она любила годовалого мальчугана, названного в честь своего отца Эдуардом. Но зачем ей думать о ребенке! Может быть, она уже больше никогда не увидит Эдуарда. Может, ей придется покинуть двор, и тогда, кроме воспоминаний, у нее не останется ничего.
Кейт раздвинула полог кровати; вид у нее был возбужденный, глаза широко раскрыты. Служанка королевы передала записку. Королева желала немедленно поговорить с Джейн.
Когда Джейн появилась в ее покоях, королева отослала свою служанку и велела Джейн сесть.
Это было чем-то необычным, так как Елизавета редко кому разрешала сидеть в своем присутствии. Она так и не смогла забыть годы унижения, и это заставляло ее всегда сознавать свою власть. Часто она не позволяла своим придворным дамам подниматься с колен по три часа кряду, даже ее собственная мать, которой Елизавета в значительной мере была обязана нынешним высоким положением, должна была преклонять колени в присутствии дочери и ждать, пока ей будет велено подняться. Но Джейн было разрешено сидеть и слушать, что королева собирается сказать ей. Елизавета быстро перешла к делу.
– Миссис Шор, вы грустны, потому что думаете, что потеряли благосклонность короля?
Несмотря на свое горе, Джейн с трудом подавила улыбку: так странно было то, что любовница короля и его супруга вместе обсуждают подобный вопрос.
– Та, которая временно вытеснила вас, – продолжала Елизавета, – обратите внимание, я говорю «временно», не обладает и десятой долей вашей красоты, ни, насколько я понимаю, вашим умом. Но Его светлость король очень неравнодушен к молодости и красоте, и прежде всего он любит разнообразие.
– Ваша светлость так добры ко мне… – пробормотала Джейн и наклонила голову.
– Вы мне нравитесь, Джейн Шор. А я могу утверждать, что большинство женщин, с которыми развлекается король, мне не по вкусу. Я хочу вам сказать, что если вы потеряете любовь короля, то вам некого будет винить в этом, кроме самой себя.
– Я… не понимаю, Ваша светлость.
– Это, вероятно, потому, что вы совсем недавно при дворе. Король очень сильно увлечен вами. По сути дела, я могла бы даже сказать, что никого, кроме меня, он никогда так не любил. Я сохранила его привязанность в течение семи лет. И буду продолжать делать это, пока один из нас не умрет. И потому, что я люблю короля и вы тоже любите его, я знаю, что будет лучше, если он будет изменять мне с вами, чем со множеством потаскух, жаждущих завлечь его. – Елизавета засмеялась, но смех ее был ледяным. – Ну же, дитя мое! Вы выглядите смущенной. Но все очень просто. Вы красивее, чем кто-либо другой при дворе. Вы умеете рассмешить короля. Вам нет нужды бросать эти дары в ждущие руки Гастингса. Король любит меня, но он любит и вас; он способен любить многих. Но если человек любит жареного фазана, это еще не значит, что ему не по душе хороший кусок домашнего хлеба. Не надо бояться. Он вернется и будет возвращаться вновь, если вы будете достаточно умны, чтобы впустить его. Возвращайтесь в свои покои, и когда король придет к вам – а я уверена, что так оно и будет, – улыбнитесь ему, ведите себя так, словно и не было никакого перерыва; и если вам придется говорить об этом, то говорите, как о каком-то пустячном эпизоде – слишком незначительном, чтобы о нем сожалеть. Больше всего на свете король не терпит плачущих и упрекающих женщин. Он убежит от ваших слез, но ваши улыбки его притянут. Если вы последуете моему совету, то рискну сказать, что это еще совсем не конец славной привязанности между Джейн Шор и Его светлостью королем.
– Вы слишком добры ко мне, Ваша светлость. Я не могу понять…
Елизавета улыбнулась ей. Если она не поняла, тогда она действительно дурочка и тогда она рано или поздно потеряет Эдуарда. Но, может быть, она просто еще не усвоила то, что королева не должна позволять королю нечто большее, чем легкие любовные связи с женщинами из стана ее врагов.
– Не забывайте того, что я сказала вам, – велела она и отпустила Джейн, поздравив себя с работой, проделанной в этот день.
Королева была права. Король вскоре вернулся к Джейн. Он испытывал чувство стыда и поэтому приготовился к объяснению. А она была еще прекрасней, чем прежде. Как ему могло прийти в голову, что кто-то может быть привлекательнее ее? Он поцеловал ее, и чувство облегчения у него сменилось страстью. Он не знал, что Джейн едва сдерживала слезы, что ее смех был принужденным; она столкнулась с тем печальным фактом, что если она научится делить его с другими, то он, возможно, всегда будет принадлежать ей. Она чувствовала себя нечистой, униженной, но он, как всегда, был ей крайне необходим.
– Моя малышка, – сказал он, – никто на свете не сравнится с тобой.
Теперь ему не нужно было играть роль верного любовника, что он вынужден был делать так долго. И это было большим облегчением. Он мог чувствовать себя с Джейн естественно, ибо несмотря на всю неиспорченность и нежность, она, кажется, усвоила манеры двора.
Тем не менее он вначале пытался объясниться.
– Меня, должно быть, околдовали. Но я здесь, я вновь вернулся и жажду наверстать каждую минуту, проведенную без тебя. Забудь обо всем. Вполне вероятно, что это всего лишь дань времени. – Он весело засмеялся, и Джейн рассмеялась вместе с ним, хотя ей было вовсе не до смеха.
Новость облетела весь двор. Король снова вернулся к Джейн Шор. Узнал об этом и Гастингс. Его надежды были обмануты, и он затосковал.
Леди Гастингс смеялась над мужем:
– Что, милорд, ваша интрижка не удалась? – поддразнивала она его. – Кажется, те короткие мгновения, которые ваша кузина провела с королем, не дали ничего путного, только лишили девушку невинности?
Гастингс ненавидел жену и кузину, он ненавидел короля. Он знал, что все смеются над ним, а этого он не мог вытерпеть. Тем не менее утрату Джейн он ощущал даже больше, чем утрату собственного достоинства. Он не мог забыть ее. Она перевернула всю его жизнь. Впервые в жизни он был по-настоящему влюблен и обнаружил, что это ужасное состояние. Он сделал попытку забыть Джейн. Выйдя из дворца и спустившись к реке, он нанял лодку и в ярости велел лодочнику переправить его на другой берег в Саутуорк. «Там, – думал он, – в этих мрачных комнатах, где можно предаваться любому пороку, какой только ни взбредет в голову мужчине, позабудется Джейн Шор».
Но оказалось, что забыть ее невозможно.
* * *
После короткого любовного романа короля с протеже Гастингса положение Джейн Шор странным образом изменилось. После короля и королевы она стала самой важной персоной при дворе. Теперь уже никто больше не строил догадок, сохранит ли она свое положение фаворитки; считалось само собой разумеющимся, что так оно и будет.
Джейн сознавала происшедшую с ней глубокую перемену. У нее был трезвый ум; она не могла отрицать, что ей нравится беспечная придворная жизнь, роскошь, чувственные наслаждения, к которым приучил ее Эдуард. Она теперь поняла, почему стремилась убежать от размеренной жизни Чип-сайда и Ломбардной улицы.
У Джейн было доброе сердце, проще простого было вызвать у нее жалость, но она никогда не забывала, что она куртизанка. К ней относились с большим уважением, и даже братья короля, герцоги Кларенсский и Глостерский, поддерживали с ней дружеские отношения. Она готова была обращаться с просьбами к королю по любому делу, которое считала справедливым, но очень редко она просила что-нибудь для себя. Она всегда хорошенько обдумывала, что нужно сказать королю, чтобы угодить ему; она усвоила также, что при этом она должна пользоваться своим умом и таким оружием, как смех, но слезами – никогда. Ей постоянно приходилось играть роль.
В городе, за пределами дворца, говорили о ней. Женщина по имени Бэнстер и ее сын Чарли не могли нахвалиться фавориткой короля; и таких, как они, было много. Джейн знала об этом, и это радовало ее.
Она всегда старалась смотреть правде в глаза. Она очень хотела сохранить свое положение, но ей ничего не оставалось, как принимать жизнь такой, какая она есть. Ее иллюзии развеялись, Джейн догадалась, что Мэри Блейг, уважаемая кружевница из Чипсайда, связана с печально известным домом за рекой. Кейт, которой нравилась придворная жизнь со всеми ее интригами и приключениями, однажды проследила за Дэноком от Чипсайда до дома в Саутуорке, в другой раз она выследила и саму Мэри Блейг. Джейн узнала из слухов, ходивших при дворе, что дом в Саутуорке – это дом терпимости и что им владеет некая таинственная женщина, и поняла, что этой женщиной была Мэри Блейг. Разве не Мэри организовала ее совращение у себя в кружевной мастерской? Да, доверять в этом мире нельзя никому…
«И я, – подумала Джейн, – такая же порочная, как все; я ведь одна из тех шлюх, о которых говорят с амвона собора Святого Павла, и не будь я любовницей короля, мне бы, по всей вероятности, пришлось приносить публичное покаяние». Но разве могла она теперь желать вернуться на Ломбардную улицу? Разве могла она подумать, что будет где-нибудь не там, где сейчас? Король был привязан к ней, и она отвечала ему взаимностью.
И все же их отношения изменились. Они стали товарищами, ему нравилось беседовать с ней. Король рассказывал ей о тех отчаянных днях, когда он почти постоянно воевал, о тех ужасных неделях изгнания, которые ему пришлось пережить на пути к трону. После этого ей стало понятнее его упорное желание жить полной жизнью, урвать от нее любое мыслимое удовольствие. Времена были опасные. Он должен был воспользоваться всем, что давала ему жизнь, пока это возможно. Они были одного поля ягоды – он и Джейн.
Король рассказал ей о своих братьях. Больше всего его беспокоил Георг.
– Я должен держать его при себе, Джейн, ибо когда я его не вижу, я трепещу при мысли о том, что, может быть, в это самое время он что-то замышляет против меня.
– Думаешь, он ничему не научился?
– Георг никогда ничему не научится. Это его самый большой недостаток.
Джейн постоянно думала об Анне Невилль – при дворе часто говорили о ее странном исчезновении. Она пыталась поговорить о ней с Эдуардом, но он ничего не хотел слышать.
– Эта девушка – очень скучное создание, Джейн. Кроме того, я боюсь, что когда-нибудь мои братья убьют друг друга из-за нее.
– Ах, хоть бы ее нашли!
Эдуард повернулся к ней нахмурясь.
– Если ее найдут, быть беде. – Он пожал плечами. – Пусть себе скрывается. Там она в большей безопасности. Представляешь, Джейн, какая начнется борьба, если ее найдут? Ричард хочет жениться на ней, а королева уже наметила ее для одного из своих родственников. Возникнут неприятности между Ричардом и Бесс. А что говорить о Георге?.. Клянусь честью, быть беде, если эта девушка появится из своего укрытия.
– Но разве тебе не приходила в голову мысль, Эдуард, что, может быть, она страдает?
– Довольно!
Он был ленив, ему нравилось, чтобы жизнь текла плавно и спокойно. Анна Невилль не имела никакого значения, пока была спрятана. Она станет помехой, если ее найдут. Для него ничего не значило то, что получившая аристократическое воспитание девушка, может быть, страдает от лишений. Он, действительно, был не похож на того купца, который казался Джейн совершенством. «Но и я не та», – напомнила Джейн себе.
– Давай поговорим о чем-нибудь другом, – сказал Эдуард и поцеловал ее, и Джейн с легкостью забыла об Анне Невилль… на некоторое время.
Но Джейн вновь вспомнила о ней, когда Кейт принесла интересную новость. Кейт увидела одну очень странную сцену и поспешила рассказать об этом своей госпоже. Ожидая возлюбленного в укромном уголке парка, она стала невольной свидетельницей свидания… кого бы Джейн думала? Ей ни за что не догадаться, поэтому Кейт быстро все выложила: герцога Кларенсского и Мэри Блейг! Но Джейн не сомневалась, что если бы герцог и позволил себе любовный роман, то только не с Мэри Блейг!
– Нет, – сказала Джейн, – никакой это не любовный роман.
Она приказала Кейт никому не рассказывать об этой странной встрече, но сама никак не могла забыть о ней. А поскольку она знала, что Мэри Блейг – злонамеренная сводница, женщина, имеющая странное отношение к зловещему дому в Саутуорке, она начала догадываться, почему Мэри может тайно встречаться с такой персоной, как герцог Кларенсский. Не может ли эта встреча иметь отношение к пропавшей девушке?
Она бы пошла к Эдуарду… но какая от этого польза? Он пожмет плечами. Пусть девушка остается в укрытии, скажет он. Это более мирный выход из положения.
Да, пусть девушка остается в укрытии, ибо Джейн ни в коем случае не должна гневить короля. Но тут Джейн обнаружила, что не так уж сильно она изменилась, как себе представляла. Бледное, испуганное лицо вставало перед ней, чем бы она ни занималась, – и Джейн не могла оставаться спокойной. Она не могла забыть об этой девушке, ехавшей в повозке рядом с Маргаритой Анжуйской. «Дочь человека, бывшего прежде одним из самых могущественных людей в этой стране, может быть, сейчас находится в публичном доме в качестве пленницы!..» – вдруг осенило ее.
Что ж, она рискнет вызвать неудовольствие Эдуарда! На следующий день Джейн направилась в апартаменты герцога Глостерского.
Ричард работал, перед ним на столе лежала пачка документов. Он очень добросовестно относился к своим обязанностям, и государственные дела интересовали его значительно больше, чем удовольствия, которыми увлекались его братья. Временами ему хотелось взять на себя бремя королевской власти и номинально, и фактически. В его голове было столько планов! Будь он королем, он бы проводил меньше времени за всякими празднествами, и ему доставляло бы больше удовольствия составлять законы, чем заниматься любовью. Все в его жизни было бы подчинено благу страны; и сейчас его как главного советника короля больше всего занимали мысли о государственных делах.
Ричард поднял голову, когда вошла Джейн, и смахнул пылинку со своего рукава замысловатого покроя. Как и его братья, он любил красиво одеваться. Одежда также помогала скрыть то, что одно плечо у него было выше другого. Он улыбнулся, так как не питал неприязни к Джейн Шор. Он находил ее грациозной и привлекательной, но считал, что у Эдуарда не хватает мудрости, раз он настолько ослеплен любовью к ней. Ричард также был уверен, что если бы Джейн так искренне не любила его брата, то осталась бы добродетельной женой.
– Ричард… – произнесла Джейн, запинаясь: Эдуард велел оставить церемонии и называть друг друга по христианским именам. Они так и поступали, но всегда с некоторой долей смущения. – Ричард, у меня есть новости, которые, мне кажется, могут заинтересовать тебя. Не знаю, говорить ли тебе, может, в этом нет ничего серьезного… а может быть, и есть… Я хотела поговорить об Анне Невилль…
Он отложил в сторону перо. Только жилка, пульсирующая на его виске, показывала, что он взволнован. Она обернулась, Ричард быстро поднялся, подошел к двери и закрыл ее.
– Мы совершенно одни. Прошу тебя, говори.
Джейн вдруг поняла, что этот бледный, кажущийся холодным молодой человек искренне любит пропавшую девушку. Она была рада, что пришла к нему. Не важно, что за этим последует, но она считала, что поступила правильно. Время, проведенное при дворе, научило ее предчувствовать опасность, но так и не обуздало ее отчаянное великодушие.
– Боюсь, что я ошиблась, – сказала она, – но возможно, за этим стоит проследить… И я подумала, что должна прийти к тебе.
– Да, да.
– Моя служанка была в укромном уголке парка и стала там свидетельницей встречи между твоим братом-герцогом и женщиной, которая связана с домом в Саутуорке.
– Я наслышан об этом доме.
– Может быть, их встреча имеет какое-нибудь отношение к…
– Пресвятая Богородица! Анна в таком доме!
– Эта женщина способна на любое темное и злое дело и…
– Я еду туда сейчас же. Возьму с собой несколько человек. Клянусь Пресвятой Девой, я убью Георга за это!
Она никогда не думала, что он будет так взволнован.
Джейн пыталась удержать его, объяснить, что это всего лишь предположение, возникшее у нее, но он не слушал. Ричард поспешно собрал со стола бумаги и закрыл их в ящике. Даже в такие моменты он не забывал о долге.
Джейн про себя помолилась о том, чтобы он нашел Анну Невилль в Саутуорке, и нашел ее целой и невредимой. «Из Ричарда получился бы хороший, спокойный муж», – подумала она; вспомнив о своем обольстительном и непредсказуемом возлюбленном, она почувствовала и жалость, и зависть к Анне Невилль.
* * *
Джейн была в ужасе. Она хотела всего лишь воссоединить пару любящих друг друга людей, а столкнулась с серьезной опасностью, осмелившись вмешаться в ожесточенную борьбу, которую вели между собой принцы.
Ричард рассказал ей, что произошло в Саутуорке. Он постучал в дверь, и когда мадам открыла ее, он с семью преданными ему людьми вошел в зал.
– Я полагаю, – сказал он, – что вы приютили у себя некую молодую леди. Если это так, прошу вас немедленно отдать ее мне.
Женщина встретила эти слова с удивлением и возмущением. Но когда она узнала, кто перед ней, она позволила Ричарду обыскать дом, но Анны там не было.
– Как мне жаль! – воскликнула Джейн. – Боюсь, что я напрасно возбудила твои надежды и теперь ты еще более несчастен, чем прежде.
– Это не твоя вина, – ответил Ричард. – И благодарю тебя за то, что сказала мне. Если ты узнаешь что-нибудь еще…
– Уверяю тебя, – тепло заверила его Джейн, – я приду прямо к тебе.
На этом дело могло и закончиться, если бы не Кейт, – а Кейт никогда не могла устоять перед тем, чтобы не посплетничать. Она нашептала своему возлюбленному, что герцог Кларенсский и кружевница короля имели тайное свидание.
История эта быстро распространилась при дворе и достигла ушей Георга. Он быстро обнаружил источник слухов и вызвал к себе Кейт.
Когда герцог сердился, он терял всякое чувство меры. А сейчас он был в ярости. Кейт стояла перед ним, дрожа от ужаса. Она была не из тех, кого нужно пытать или выворачивать пальцы, чтобы заставить говорить, тем не менее он угрожал ей пытками. И она выложила ему все. Она видела его с миссис Блейг и рассказала об этом своей госпоже. Значит, это Джейн Шор насплетничала герцогу Глостерскому? Друзья Ричарда Глостерского, естественно, были врагами герцога Кларенсского.
– Бросьте эту женщину в Тауэр, – загрохотал в гневе Георг, и плачущую испуганную Кейт увели.
Георг нашел Джейн. Ярость его была так велика, что он отбросил всякую осторожность.
– Миссис Блейг, хозяйка борделя, не ваша ли подруга, мадам?
Его наглость была невыносима, и Джейн вдруг поняла, что герцог ее ярый враг. Она оказалась в опасном положении, но опасность всегда придавала ей храбрости.
– Как вы смеете так со мной разговаривать! – вскричала она. – Я не желаю вас больше видеть, пока вы не научитесь себя вести.
Георг рассмеялся ей в лицо.
– Надо же, как потаскухи корчат из себя важных дам! Лучше скажи мне, разве не эта хозяйка притона свела тебя с моим братом? Я узнал это от твоей служанки, которая шпионит для тебя за теми, кто выше тебя по положению.
– Позвольте мне пройти.
– Не раньше, чем я скажу тебе все, что собираюсь. Советую вам, мадам, выказывать мне большее уважение. Не думайте, что я оставлю без внимания подобное поведение. Придет день, когда я буду сидеть на троне.
Джейн быстро использовала свое преимущество.
– То, что вы говорите, это измена королю, – сказала она.
Лицо Георга стало пунцовым, глаза налились кровью.
– Клянусь, я не потерплю подобного отношения со стороны таких шлюх, как ты, даже если они шлюхи короля!
– Значит, Анна правда спрятана в этом доме, – сказала Джейн. – Правда, что вы взяли бедную девушку и подвергли ее такому ужасу…
– Придержи свой язык, распутница! – закричал он.
– Ваш гнев заставляет меня поверить в то, что мои подозрения верны.
– Молчи, или я брошу тебя в Тауэр вместе с твоей служанкой. Я посажу тебя под стражу. Тебя будут пытать.
Джейн внезапно побледнела и почувствовала тошноту.
– Моя служанка… в Тауэре?
– Она там, где ее место. Пресвятая Дева! Со мной, сыном короля, обращаются подобным образом шлюхи моего брата!
– Вы тотчас же отпустите мою служанку!
– Отпустить ее? Не раньше, чем мы выпытаем у нее всю правду об измене. И вас тоже будем пытать, мадам, если потребуется.
Он рассмеялся ей прямо в лицо и удалился. Теперь она пришла в ужас от того, какие силы привела в действие. Кейт в Тауэре. Анна Невилль не обнаружена. Для того чтобы спасти Кейт, необходимо рассказать всю историю Эдуарду. А разве он не говорил ей, чтобы она не вмешивалась в подобные дела? Она удерживала его при себе такими тонкими нитями… И все же она должна освободить Кейт, даже рискуя навлечь на себя гнев Эдуарда. Опыт научил ее ждать до тех пор, пока он будет в благодушном настроении, прежде чем обращаться к нему с какими-нибудь просьбами. А как она могла ждать?.. Ведь Кейт была в Тауэре… «Какая я дура! – подумала она. – Почему я всегда впутываюсь во что-нибудь и сразу же действую, не успев подумать? Спроси себя еще и о том, почему оставила надежную жизнь с Уиллом и променяла ее на полную рисков и опасностей жизнь с Эдуардом. Ты это сделала потому, что ты есть ты!..»
Тут уж ничего не поделаешь. Она должна была признаться в том, что сделала, и просить Эдуарда освободить Кейт. И действовать надо с еще большей смелостью и тактом, чем всегда.
Она вернулась в свои покои и надела платье, которое было ей больше всего к лицу; ее волосы свободными локонами ниспадали на плечи. Ей приходится торговать своей красотой, ибо это единственное, что она могла предложить. Она подумала о гордой молодой девушке, жившей со своим отцом в Чипсайде: «Как низко я пала! Но я – это я, а такие, как я, просят об одолжении таким способом…»
Эдуард был занят государственными делами. Он сидел один в своем кабинете, когда она разыскала его. Даже несмотря на свою занятость, он поднял голову и улыбнулся ей.
– Я должна тебе кое-что рассказать, – выпалила она. – Нечто, не терпящее отлагательства.
– Говори. – Его глаза потеплели при виде ее.
– Эдуард, знаешь ли ты о том, что Ричард был в Саутуорке и искал там Анну Невилль?
Теплота сразу же испарилась из его глаз, он резко стукнул кулаком по столу.
– И привез ее обратно?! – требовательным голосом спросил он.
– Нет… Но ему сказали, что Анна была в Саутуорке, и он поспешил туда.
– Сказали? Какие это еще смутьяны нарушают наш покой! Кто сказал Ричарду, что девушка в Саутуорке? Мне это очень хотелось бы знать!
– Эдуард, боюсь… – Она придвинулась ближе к нему и положила дрожащую руку на его плечо. – Боюсь, что ты рассердишься, так как это я сказала Ричарду, что Анна может быть там.
Он встал. С высоты своего роста он бросил на нее гневный взгляд.
– Ты?!!
– Я обнаружила, что Георг и Мэри Блейг встречались, и связала этот факт с исчезновением Анны Невилль. И я рассказала об этом Ричарду.
Его глаза сощурились.
– Разве я не просил тебя не ввязываться в это дело? Она кивнула:
– Просил.
Она испытывала теперь досаду, но не из-за своего страха, а при мысли о том, что она заискивает перед ним, используя свое обаяние. Она увидела себя со стороны, в своих покоях, как она надевает самое красивое платье, расправляет локоны по обнаженным плечам. Ее глаза внезапно засверкали.
– Просил! – воскликнула она. – Но мне все равно!
– Тебе все равно?.. – Его голос стал угрожающе ледяным.
– Да. Потому что, что бы ты ни говорил, это неправильно – оставлять бедную девушку в одиночестве. Это неправильно… неправильно, говорю тебе! И мне все равно, что ты теперь сделаешь.
Он сказал:
– Ты игнорировала мой приказ. Суешь свой нос куда не следует. Ты слишком долго испытывала мое терпение. Ты вносишь свои женские сантименты в дела, которых не понимаешь. Ты глупа, Джейн; а я не терплю вокруг себя дураков. Лучше пусть девушка тысячу раз умрет, чем в этой стране разразится гражданская война. Ричард и Георг из-за этой девчонки Невилль перегрызут друг другу горло. Если бы ты не была так глупа, то знала бы, как быстро приходит беда. Повод для ссоры есть, определились враждующие стороны, а это начало бесконечной беды. У моих братьев есть свои сторонники. Разве ты не знаешь?.. Но конечно же, ты ничего не знаешь об этих вещах. Мой брат Георг мечтает об одном – сбросить меня с трона и занять его сам. А ты, потому что я проявил к тебе благосклонность, будешь вмешиваться? Сейчас же убирайся от меня, и если хочешь угодить мне, слушай как следует, что я говорю. Больше никогда не вмешивайся в такие дела!
– Я уйду, Эдуард. Но прежде я должна сказать тебе, почему я пришла. Кейт, моя служанка, в Тауэре.
– Кейт в Тауэре? По чьему приказу?
– Георг отправил ее туда.
Он пришел в еще большее неистовство, глаза от ярости едва не выскочили из орбит, вены на висках вздулись, как два синих шнура. Он процедил сквозь зубы:
– Так, значит, Георг отправил эту женщину в Тауэр!
– Он угрожал ей пытками. Эдуард, пожалуйста, накажи меня за то, что я сделала, я и вправду вмешалась не в свое дело… но прошу тебя, освободи Кейт.
Эдуард не слушал ее. Он уже был у двери и звал слугу. Когда тот появился, он прорычал:
– Немедленно пришли сюда герцога Кларенсского.
Даже Георг не смел ослушаться такого приказа. Он вошел, поклонился с некоторым высокомерием своему брату и бросил злой взгляд на Джейн.
– Вижу, ты уже при деле – разносишь сплетни… – пробормотал он.
Джейн в ужасе переводила взгляд с одного разъяренного брата на другого. Сейчас между ними особенно было заметно сходство. Лица у одного и у другого побагровели и исказились от гнева.
– С каких это пор ты стал решать, кого следует заключать в Тауэр? – потребовал ответа Эдуард.
– Тауэр – это место для предателей, брат.
– Тот, кто предал меня, вполне может быть другом для тебя.
– Эта гнусная шлюха распускала сплетни обо мне! – завизжал Георг. – Я сказал: в Тауэр ее! И я не шутил!
– Запомни, что ты не вправе отдавать подобные распоряжения. – Эдуард поднял свой сжатый кулак, словно хотел ударить брата. – Может, возьмешь у меня корону и будешь носить ее сам?
– Ты окружил себя этими наглыми бесстыдницами, – сказал Георг. – Ты окружил себя теми, кто следит за моей личной жизнью. Говорю тебе, что не потерплю этого!
– Ты будешь жалеть о том, что сделал сегодня, до тех пор, пока кровь течет в твоих жилах. Брат, запомни этот урок.
Многое мне пришлось пережить из-за тебя, но мое терпение истощилось. Если у тебя есть на что жаловаться, пожалуйся мне. Если кто-то провинился, то пусть его вначале осудят, а потом заточат в тюрьму.
– Разве в правилах Вашей светлости судить всех тех, кого вы посылаете в тюрьму? – ухмыльнулся Георг.
Рука Эдуарда легла на рукоять шпаги. Он сказал медленно:
– Будь осторожен, Георг. Я твой король, не забывай этого. – Его ярость внезапно прорвалась – и ругательства посыпались одно за другим: – Ей-богу! Если хочешь сохранить свою голову на плечах, берегись!
Джейн прижалась к задрапированной стене, подавленная и потрясенная. Никогда она не видела такой ненависти, какая появилась на лице у герцога Кларенсского. Она знала, что если бы Георг мог без риска тут же на месте убить короля, он бы сделал это.
– Убирайся! – закричал Эдуард. – Пока я не причинил тебе вреда, убирайся!
– С готовностью, – сказал Георг. – И хотя ты мой старший брат и король и потому я обязан подчиняться тебе, не думай, что я потерплю такую наглость от твоих шлюх и от их девок-служанок.
– Замолчи! Ты сейчас же распорядишься, чтобы отпустили эту женщину. И сделай это побыстрее, а то, ей-богу, я отправлю тебя в Тауэр на ее место.
Георг бросил на брата полный ненависти взгляд, затем насмешливо поклонился и вышел. Эдуард секунду-другую глядел ему вслед, а потом обернулся к Джейн. Она увидела, что гнев сошел с его лица, и поняла, что эта сцена его ужасно расстроила.
– Джейн… – проговорил он тихо и, когда она подошла к нему, обнял ее. Этим жестом он словно защищал ее от чего-то. – Ты ведь любишь меня, Джейн? – продолжил он.
Она кивнула головой, и он погладил ее по волосам.
– Это хорошо. Ты сейчас была свидетельницей отвратительной сцены. Мой брат хочет убить меня… Таково проклятие королевской власти. Но если у человека есть кто-то, кто любит его так, как ты меня, он, наверное, должен быть благодарен.
– Эдуард, боюсь, что это я своим вмешательством причинила тебе такую боль.
– Нет. Не печалься об этом. Ненависть медленно накапливалась в Георге. И вот она вылилась наружу. Лучше знать, что кто-то затаил на тебя злобу, чем, не зная, столкнуться с ней в чрезвычайных обстоятельствах. Бывают времена, когда Георг приводит меня в отчаяние. Он всегда был трудным ребенком – тщеславным, самодовольным, напыщенным. Иногда я говорю: «Бедный Георг!» Он бедный потому, что пытается достичь невозможного. Джейн, бывают времена, когда ты думаешь, что я жесток. Нет, не отрицай этого. Пусть между нами не будет лжи. Разве я не вижу, что временами ты ужасно огорчена? Знай, Джейн, – я живу как на вулкане. Я рискую больше всех. И ты, пребывая рядом со мной, тоже в опасности. Он мой брат, но я должен ненавидеть его. А я не могу ненавидеть его. Джейн, ты знаешь, что бы я сделал, будь я умным человеком?
Она покачала головой, а он прильнул к ее уху и прошептал:
– Я бы нанял людей… готовых сделать то, о чем их просят за плату. И назавтра мой брат был бы найден мертвым в водах Темзы…
– О нет, Эдуард! Нет… Это не выход.
– Я уже потерял однажды свою корону из-за своей мягкости. Ты же не пожелаешь мне снова пережить это? Месяцы изгнания! Ты не можешь себе представить, как я страдал! Король… и не король! Моя королева – в приюте. Мой сын, наследник английской короны, рожден был там даже без тех удобств, которые имеет при рождении сын простого торговца. Горький, очень горький опыт! Он и тогда уже был мне врагом… мой несносный братец. Но я простил его, потому что он мой брат. Я помню его мальчиком с сияющими глазами – мальчиком, у которого не было этих порожденных пьянством фантазий о том, что он станет королем Англии.
– Эдуард, – сказала Джейн серьезно, – я верю, что ты не сделаешь ничего такого, из-за чего тебя бы терзали угрызения совести.
Он нежно поцеловал ее.
– Помни, я живу в постоянной опасности, и эту опасность мне приходится разделять с теми, кого я люблю. – Выражение его лица стало жестким. – Джейн, не вмешивайся не в свои дела. Держись от них подальше, чтобы я мог приходить к тебе и находить отдых и покой. Сейчас я пошлю посыльного в Тауэр, чтобы он выяснил, отпущена ли наша милая Кейт. Но если она не освобождена…
– Что тогда, Эдуард?
– Тогда Георг почувствует мою силу. И впредь моему брату придется быть осмотрительнее.
* * *
У Эдуарда была новая любовница, которой он восхищался. Он отказался от прочих легких увлечений. Но не от Джейн Шор – она была так же постоянна, как сама королева. И неудивительно. Она была самым веселым, самым остроумным и самым благожелательным человеком при дворе. Правда, она могла вспылить, но причиной ее негодования чаще всего была несправедливость к другим людям, но не к ней самой.
Джейн горько плакала, лежа на кровати за опущенным пологом. «Он вернется, – говорила она себе. – Он возвращался прежде и вернется вновь». Теперь, когда она проводила ночи в одиночестве, ей снились тревожные сны. В них постоянно фигурировал Гастингс. Ей пришлось попросить Кейт постелить себе на полу у ее кровати, так как она боялась оставаться одна.
Это были печальные дни, а по ночам она лежала без сна, прислушиваясь к глубокому дыханию Кейт, и чувство раскаяния переполняло ее, когда она вспоминала прежние дни на Ломбардной улице; потом она молилась о прощении грехов – правда, до тех пор, пока не начинала смеяться над собой: только у покинутой женщины есть время для раскаяния. Когда Эдуард вернется, она будет беззаботна, как прежде.
Время тянулось медленно. Часто они с Кейт одевались в скромную одежду, которую брали у служанок, и, надвинув пониже капюшоны, выходили на улицу. В такие дни они весело смеялись и болтали, и Джейн забывала о ревности к новой любовнице короля.
Однажды они забрели в Ист-Чип и там столкнулись лицом к лицу с женщиной, которая сразу же узнала Джейн, несмотря на то что ее лицо скрывал капюшон.
– Я бы узнала ваше прелестное лицо, где бы вы ни были, – сказала миссис Бэнстер. – Не думаете ли вы, что я смогу когда-нибудь забыть, что вы сделали для моего Чарли? Вы должны зайти ко мне на стакан вина.
Джейн увидела, что женщина очень огорчится, если она откажет ей, и потому позволила миссис Бэнстер проводить их в свою харчевню через боковую дверь.
– Боже правый, если бы я провела вас через лавку, посетители смутили бы вас своими пристальными взглядами. Клянусь, им никогда не приходилось видеть такой красавицы.
Комната, куда она их привела, была маленькой и затхлой; в ней стоял запах жирной пищи и непрерывно жужжали мухи. Через узкое грязное окно виднелся небольшой задний двор, в котором по кучам отбросов сновали крысы.
Вошел Чарли, он все время дотрагивался до своих ушей, и это глубоко взволновало Джейн.
– Вы можете считать меня своим другом, – сказала она им, поддавшись порыву.
Миссис Бэнстер ответила, что для них это великий день: она никогда и не мечтала, что будет принимать у себя Джейн Шор. Когда Джейн и Кейт случится еще побывать в Ист-Чипе и они захотят подкрепиться, Бэнстеры сочтут за великую честь, если они зайдут к ним в лавку.
После этого Джейн никогда не проходила мимо харчевни Бэнстеров, не заглянув туда. Сидя в затхлой комнатушке, она чувствовала, что может вновь обрести самоуважение.
Было так приятно незаметно оставить немного денег этим бедным людям; а их восхищение ею было особенно лестно после тех страданий, которые доставляло ей безразличие Эдуарда. Когда она проходила мимо дома на Ломбардной улице, она мрачнела и ощущала тяжесть всех своих грехов. К тому же, если смотреть правде в глаза, следовало признать: она бежала от своего долга, чтобы удовлетворить необузданную страсть к мужчине. Она полюбила блеск и веселье придворной жизни. Когда Эдуард смотрел на нее восхищенным, жаждущим взглядом, она чувствовала, будто кружится в сумасшедшем танце и не может остановиться, хотя знает, что может упасть. Иногда, завернувшись в плащ так, чтобы ее не узнали, она останавливалась послушать проповедника у собора Святого Павла.
«Возмездие за грех – смерть», – говорил проповедник, и хотя он не осмеливался говорить открыто о распущенных нравах при дворе, она-то знала, что его проповедь была направлена против них. А разве она не была яркой представительницей этого двора? Главная куртизанка – пылкая, чувственная, так же жаждущая любви, как и сам Эдуард! И хотя она была верна ему, а он ей изменял, она полагала, что так же глубоко грешна, как и он. Но когда она приходила в бедную харчевню в Ист-Чипе, ей становилось легче на душе. Для этих людей она сделала доброе дело. И не только для них. Сколько людей стали счастливее потому, что любовницей короля была Джейн Шор! Сколько людей избежало пыток и смерти! Слушая сурового проповедника, она оправдывала себя: «Может быть, я потеряла собственную душу, но зато я спасала других…»
Визиты в Ист-Чип оказались не напрасными. Однажды миссис Бэнстер, потягивая вино, рассказала о соседке, некоей миссис Клэк – своей конкурентке, к которой она не питала особых симпатий.
– Жадюга она, работников своих почти не кормит. У нее на кухне работают несколько лондонских бродяг. Бедные, изморенные голодом существа, они приходят сюда и роются в кучах отбросов у моего дома, надеясь найти хоть что-нибудь поесть. А недавно, честное слово, я услышала такую историю…
Джейн насторожилась. Оказалось, что некая Лотти, одно время работавшая у миссис Клэк, сейчас занимается совсем другим делом в Саутуорке и время от времени приходит навещать миссис Бэнстер.
– Лотти изменилась. Она раньше была несчастным, дрожащим созданием. Однажды я застала ее за тем, что она рылась в моих отбросах. Я привела ее в дом и дала кусок хлеба. После этого мы стали друзьями. Ну так вот, Лотти сбежала. Я знала, куда она ушла, и не осуждала ее. Ни одна девушка не сможет выжить на кормежке миссис Клэк. Лотти сейчас в одном доме… там, в Саутуорке. Ну, это уже другая история. То, что она рассказала мне, выше всякого понимания… Я видела эту бедняжку у них на заднем дворе… такая маленькая, тоненькая девчушка. Трудно поверить, что это может быть леди из очень знатного рода, а Лотти клянется, что она сумасшедшая. Но когда она убежала, был такой переполох, что Лотти и впрямь подумала, что это та самая Анна Невилль, какой она себя считала.
– Леди Анна Невилль! – воскликнула Джейн.
– Так говорит Лотти. Ее держали в этом доме, понимаете… И Лотти разговаривала с ней. Лотти думала, что она бредила и абсолютно помешалась. Лотти сказала ей, что она могла бы найти пищу и кров в доме у миссис Клэк, и бедняжка, убежав из Саутуорка, направилась прямехонько к моей соседке. Она умоляла Лотти не говорить ни единой душе, кто она такая. Понимаете, Лотти как раз была у меня, когда появилась эта бедняжка, направлявшаяся к заднему двору миссис Клэк… Они только посмотрели друг на друга – и бедняжка стала бледной, как привидение. Она точно не в своем уме.
Джейн схватилась за стул, чтобы не упасть. Неужели она нечаянно нашла Анну Невилль и теперь в ее власти покончить со страданиями бедной девушки? Она вспомнила, как у Эдуарда сощурились глаза, как лицо его стало пунцовым. Он будет ужасно разгневан, если она вмешается вновь. Она не смеет. Ей нужно все время думать о том, как угождать Эдуарду, а сейчас, когда он желает другую больше, чем ее, положение у нее совсем ненадежное… Ей нужно уйти и забыть об этой истории. Вот это было бы мудро с ее стороны.
Но чему Джейн никогда не могла научиться, так это мудрости. Разве сможет она быть счастливой, если не сделает все, что в ее силах, чтобы помочь Анне и Ричарду? Перед ее глазами всегда будет стоять бедная голодная девушка, убежавшая из публичного дома и собирающая отбросы на заднем дворе харчевни в Ист-Чипе.
– Я должна увидеть эту девушку, – сказала она. – Вы не могли бы привести ее сюда?
Миссис Бэнстер сказала, что попытается. Но она очень робка – ее уже запугали так, что она обезумела. Если она узнает, что кто-то хочет увидеть ее, она вполне может сбежать от миссис Клэк, и мы никогда больше о ней не услышим. Возможно, ее удастся заманить, пообещав кусок хлеба или немного супа.
Джейн осталась в харчевне, а миссис Бэнстер пошла на задний двор, ожидая, пока кто-нибудь выйдет, чтобы попросить привести девушку к ней.
Джейн провела этот час в мучительных раздумьях. Она все время напоминала себе, что проще всего было бы позвать миссис Бэнстер назад, поблагодарить ее, уйти из харчевни и забыть об Анне Невилль. Но вот этого-то она как раз и не могла заставить себя сделать.
Казалось, прошло очень много времени, прежде чем миссис Бэнстер привела девушку. Глаза у Анны запали, а на щеках горел нездоровый румянец! Волосы, бывшие некогда прекрасными, обрамляли ее изможденное лицо прямыми, сальными прядями, она была одета в грязные лохмотья, которые едва прикрывали ее исхудалое тело, но Джейн узнала в ней ту девушку, которую везли в повозке вместе с Маргаритой Анжуйской.
Анна пришла в ужас при виде Джейн и попыталась бежать. Но Джейн очень нежно взяла ее за руку, на ее лице отразилась вся доброта ее сердца, и Анна почувствовала, что здесь ей ничего не угрожает.
– Я ваш друг, – сказала Джейн. – Я хочу помочь вам. Присядьте, пожалуйста.
Анна оглядела свою грязную одежду и содрогнулась, но Джейн обняла ее и усадила рядом с собой.
– Я – Джейн Шор, – сказал она.
– Я слышала о вас, – ответила Анна. – Бедные люди говорят, что вы добрая.
– Давайте поговорим о вас. Есть человек, который нежно вас любит и все еще ищет вас.
Лицо Анны внезапно осветилось.
– Ричард? – воскликнула она.
– Да, он приходил искать вас в Саутуорк.
– Так это был он… – Она тихонько заплакала. – Откуда мне знать, кто мой друг, если даже муж моей собственной сестры…
– Георг – злой и жестокий человек! – с горячностью сказала Джейн. – Но вы любите Ричарда, а Ричард любит вас. Я приведу его сюда. И тогда вы будете в безопасности.
Истерические рыдания сотрясали тело Анны. Она снова и снова твердила, что не знает, кому можно доверять. Ее шурин взял ее к себе домой, а оттуда она попала в этот ужасный дом в Саутуорке.
Тонкая, похожая на клешню рука вцепилась в плащ Джейн.
– Я была там пленницей. Я узнала, что это за дом. Девушки рассказали мне. Они говорили, что когда я достаточно оправлюсь, со мной случится то же… что и с ними! Это жуткий дом. Я слышала дикий смех… и рыдания. Там рождаются дети… но этих детей никогда не оставляют в живых. Они выбрасывают их тела в реку. Я подумала, что они привели кого-то ко мне… и сбежала. Женщины, присматривавшие за мной, сказали, что я должна бежать или со мной случится то же, что и с ними. А это, оказывается, приходил Ричард; Ричард… он приходил искать меня! А я убежала… и вот я у миссис Клэк. Вы добрая. Я знаю, что вы добрая. Вы не выдадите меня. Я думаю, Георг хочет убить меня. Вы не смогли бы солгать мне, Джейн Шор. У вас доброе и прекрасное лицо, вы не обманываете меня…
Джейн рыдала вместе с ней. «Какие только ужасные вещи не случаются с женщинами!» – подумала Джейн. И ей было все равно, что она рисковала своим положением, ей было все равно, что она подвергала себя еще большей опасности, чем прежде.
* * *
Ошеломленная, Анна вернулась в кухню миссис Клэк. Толстая хозяйка обрушилась на нее с проклятиями. Миссис Клэк жевала – она жевала все время, и жир стекал по ее подбородку. Своими грязными, жирными пальцами она постоянно хватала и пробовала пищу, которую готовила.
– И где это ты пропадала? Тебя не было целый час! Останешься теперь без обеда. Кто не работает, тот не ест, слышишь меня!
Есть! Кто захочет есть ее грязную пищу? Придет Ричард… Джейн Шор приведет его… Ричард защитит ее от Георга, а Джейн Шор – от Эдуарда.
А сейчас она должна вымыть пол. Обычно эта работа вызывала у нее отвращение, но сегодня она не обращала на это внимания. Она должна опуститься на колени и собрать скользкие, жирные куски жеваных хрящей, выплюнутых миссис Клэк. Нужно было хоть как-то убирать, а то с крысами невозможно будет справиться. Так она жила неделями – в душной атмосфере кухни, то и дело получая тумаки, так как, по словам миссис Клэк, не было человека менее приспособленного для работы на кухне, чем Анна, и Анна знала, что эти слова вполне справедливы. И все же это лучше, чем зловещая атмосфера в Саутуорке: тяжелый труд ради объедков пищи, которые швыряли ей, точно она была собакой. На самом деле, собака под столом у ее отца питалась значительно лучше, чем она на кухне у Клэк. И ей приходилось терпеть ради пищи и ради возможности ночью броситься на ворох соломы, когда все тело изнывало от утомительной работы днем. Ночи, как и дни, были ужасны; ее донимали вши и крысы, взбиравшиеся на одеяло; а эти несчастные полуголодные люди, работавшие вместе с ней, смеялись над тем, как она разговаривает, как с достоинством ест; они ругали ее и бросали в нее чем попало, когда она кашляла по ночам. И тогда она радовалась тяжелому труду, который за день настолько изматывал ее, что ночью она на несколько часов впадала в глубокое забытье.
И вот теперь… может быть, этому наступит конец. В этой куртизанке, фаворитке короля, чувствовалась такая доброта, с которой Анне не приходилось встречаться за всю ее жизнь. Она даже Ричарда побаивалась немного и, хотя восхищалась им, никогда не чувствовала себя свободно в его компании. А вот Джейн была иной – мягкой и в то же время горячо негодующей при виде страданий других людей. Она слышала, как имя Джейн Шор часто упоминалось в клэковской харчевне, порой сопровождаясь непристойностями, но гораздо чаще – чем-то вроде благоговения. Анну не интересовало, что плохого могла совершить Джейн, – к ней она была добра и дала ей новую надежду. Несмотря на все пережитые ужасы, Анна считала, что Джейн можно доверять.
– Миссис Бэнстер спрашивает тебя, – прошептал один из работников. – Беги быстрее. Вдруг она приготовила тебе тарелку супа?
Анна в последний раз оглядела кухню, она знала, что больше не увидит ее. Ей хотелось запомнить здесь все до малейших деталей, она никогда не забудет тошнотворный жирный запах дешевого жареного мяса, запах грязи и гниения…
Она выбежала из комнаты на улицу. У дома Бэнстеров она увидела карету. У бокового входа стояла Джейн, она нежно улыбалась сквозь слезы, ее добрый взгляд заставил девушку забыть обо всех ужасах.
– Он здесь, – прошептала Джейн.
Ричард поспешил к ней навстречу, он почти не изменился. Его лицо исказилось, когда он увидел ее.
– Анна! – воскликнул он. – Анна!
Он протянул руки, и она бросилась к нему. Они обнялись, элегантный мужчина в отороченной мехом одежде и девушка в отвратительных грязных лохмотьях.
Джейн наблюдала за ними, тихонько плача.
* * *
Король бушевал, стремительно носясь по покоям королевы.
– Веселенькая, скажу я тебе, история приключилась! Девчонку Уориков нашли в харчевне и привезли в приют! Теперь у нас будут неприятности. Георг заявляет, что она его подопечная и никто не имеет права жениться на ней без его согласия. Нашел ее Ричард… Теперь я хотел бы знать, что это за привычка появилась у моего благородного братца посещать харчевни Ист-Чипа? Ричард клянется, что женится на ней независимо от того, дам ли я свое согласие или нет. Ей-богу, лучше бы эта девчонка сгнила в своей харчевне!
– Милорд, – сказала Елизавета, – из сложившегося положения есть только один выход. Если отдать ее Ричарду, ярость Георга может привести бог знает к чему. Пусть лучше Анна остается в приюте, пока мы что-нибудь не придумаем.
Гнев короля немного утих; он подошел к королеве, положил руки ей на плечи и улыбнулся.
– Умница Бесси приглядит за девушкой, да? Бесси найдет ей прекрасного супруга.
– Ты насмехаешься надо мной? Я думаю, что это наш долг…
– В том-то и беда, Бесс. Порой твое чувство долга перед семьей бывает чрезмерным.
– Я хочу для Анны счастья и безопасности…
– …С половиной наследства Уориков, которое перейдет Вудвиллям? Мне надоела эта девчонка! Хотел бы я знать, как Ричард нашел ее? Ему, должно быть, кто-то помогал. Но ничего, я найду его помощников! Они еще пожалеют об этом.
* * *
Гнев короля испугал Джейн. Она знала, что его больше всего беспокоили ссоры братьев. Двор, по возможности, держался подальше от всех трех. Над двором повисла зловещая тишина. Ходили слухи, что все это может привести к еще большим неприятностям. Бывало, что к печальным последствиям приводили и менее взрывоопасные дела. Эти два человека были самыми могущественными в стране после короля, и вот они были готовы перегрызть друг другу горло.
Эдуарду следовало без промедления принять смелое решение, а он терзался сомнениями. Георг, с одной стороны, Ричард – с другой, – каждый тянул в свою сторону, а тут еще королева, которая говорила: «Не отдавай девушку никому из них; пусть она достанется Вудвиллям!»
Эдуард сделал то, что делал всегда, когда у него наступали напряженные времена: он пошел к Джейн. Он знал, что никто не любил его так бескорыстно, как она.
– У меня вот-вот расколется голова, – сказал он ей. – Клянусь Пресвятой Девой, Джейн, надвигается беда.
Она уложила его на диван и натерла ему виски ароматической мазью. Ее пальцы были прохладными и успокаивающими.
– Порой я думаю, – сказал он, – что в этом королевстве нет ни одного человека, которому я мог бы доверять, за исключением тебя. – Он обнял ее и притянул к себе. – Нет мне покоя. Ричард хочет эту девчонку. Георгу она тоже нужна. Что мне делать?
– Дать свое согласие на ее брак с Ричардом. Пусть ее привезут из приюта, пусть отпразднуют свадьбу… и дело с концом.
– С концом, Джейн? Это будет только начало. Тогда начнется настоящая война между братьями.
– Почему, ведь она будет женой Ричарда?
– Они будут сражаться не из-за девушки, а из-за наследства.
– Возможно, это так в отношении Георга, но не Ричарда.
– Тем не менее Ричард никогда не отказывался от своих прав.
– Эдуард, подумай не о наследстве Анны, а о ней самой. Она любит Ричарда, Ричард любит ее. Пусть они поженятся. Разве мы сами не знаем, что такое любовь?
Он засмеялся.
– Конечно, знаем. И настолько хорошо, что мне кажется, мы теряем понапрасну время, обсуждая дела других людей.
– Дай свое согласие на ее брак с Ричардом. – Ты – пламенный защитник.
– Разве я прошу о чем-то слишком серьезном?
– Конечно. Почему ты не просишь о вещах, которые легко давать, как это делают другие? Ты всегда просишь за других. А мне хочется сделать что-нибудь для тебя.
– Ричард всегда был верен тебе, а Георг был твоим врагом. Почему же теперь ты хочешь ублажить Георга за счет Ричарда?
– Друзей нет нужды ублажать, ублажают только врагов.
– Уверена, что это трусость.
– Когда на эту страну надвигается беда, поистине я трушу. Ей-богу, лучше бы эту девушку никогда не нашли!
– Ты не можешь так говорить! – вспылила она. – Харчевня! Отвратительное вонючее место… а она – дочь Уориков! Мы даже не можем себе представить, чего она там натерпелась… Эдуард, ты должен позволить ей быть счастливой хотя бы теперь.
В ее глазах стояли слезы, но плакала она не только об Анне, но и о себе, а может быть, и о нем. Она чувствовала, что в нем нет жалости. Анна ничего не значила для него, а только создавала неудобства, и Джейн трепетала при мысли о той слепой любви, которую она отдала этому человеку. Ее околдовали его необычайная красота и обходительность. Она видела сверкающую оболочку, а не самого человека, пока не стало слишком поздно. Она была испугана еще и потому, что он тоже любил не настоящую Джейн, а ее блестящую оболочку – ее прекрасное овальное лицо, ее мягкую белую кожу, ее веселый смех.
– Пресвятая Дева, – говорил он, – хотел бы я знать, как Ричард обнаружил ее. А вот это он как раз и отказывается говорить мне. Но я-то знаю, что кто-то нашел ее и рассказал ему. Если бы я только мог схватить этого человека, я бы заставил его пожалеть о содеянном.
Джейн уткнулась лицом в его украшенный бриллиантами камзол.
– И что бы ты с ним сделал, Эдуард?
– Его бы ждала смерть предателя.
Джейн закрыла глаза, увидела, как кричащая толпа волочит ее по улицам Лондона в Тиберн. Она представила себе, как на нее ложатся грубые руки, услышала проклятия толпы… Ужасная смерть…
– Это было бы несправедливо за такую малость, – сказала она.
– Малость!
Как быстро он приходит в ярость! Она не смотрела на него, но знала, что лицо его побагровело, глаза налились кровью, а рот стал безобразным. И мало что осталось от того очаровательного, веселого купца, который покорил ее сердце и даже теперь не отпускал его.
– Эта малость приносит мне столько беспокойства! Ты ничего не понимаешь в этих делах. С меня хватит неприятностей. Разве Георг не выжидает?.. Он ищет любую возможность, чтобы выступить против меня! На такой благодатной почве как раз и развязываются войны.
Когда он немного успокоился, она сказала:
– И все же это неправильно, что столь кроткая девушка должна так страдать. А Ричард, который всегда служил тебе верой и правдой, – разве он не заслужил великодушного отношения с твоей стороны?
– Ты слишком добра к влюбленным, Джейн.
– Я такая, какая я есть.
– О! – воскликнул он. – И ты та, которую я люблю, Джейн.
Ее сердце забилось сильнее от страха. Насколько сильно он ее любит? Насколько сильнее в нем говорит любовь, чем разум? Отчаянность, с которой она никогда не могла справиться, снова обуяла ее. Сейчас она была готова отказаться от всего, лишь бы узнать правду.
Она встала на колени на кушетке, глядя на него огромными потемневшими глазами.
– Что тревожит тебя, Джейн?
– Я должна тебе кое-что сказать, Эдуард.
– Говори быстро и скорее ложись рядом со мной.
– Это я нашла Анну Невилль… Я нашла ее для Ричарда.
– Ты… нашла Анну Невилль! Снова ты!!!
Она склонила голову и закрыла глаза. Ужасный, вызывающий оцепенение страх овладел ею. Он вскочил, схватил ее за плечи и с неистовством сжал их.
«Какой же я была дурой! – пронеслось у нее голове. – Зачем я сделала это? Зачем я нашла Анну Невилль для Ричарда, а сама потеряла Эдуарда? А если уж сделала это, то зачем сказала?»
– Хотел бы я знать, как это было, – проговорил Эдуард. Она вскинула голову, щеки ее пылали, глаза сверкали.
– Мне все равно, что ты скажешь! – вскричала она. – Он любит ее. Он был несчастлив. Она тоже страдала. Я нашла ее… и послала его к ней. И что за это… смерть как за измену?
Он посмотрел на ее раскрасневшееся прекрасное лицо.
– Пресвятая Богородица! – воскликнул он и внезапно разразился смехом, притянул ее к себе и горячо поцеловал. Его сотрясал громкий смех, и она смеялась вместе с ним.
– Что это? – спросила она немного погодя. – Прощальный ритуал перед казнью предателя?
– Итак… это была ты, Джейн. Моя милая, любимая, сующая нос не в свои дела Джейн. Ты мне все подробно расскажешь. Но не сейчас.
Теперь она уже смеялась с облегчением. Пока она красива, пока она может возбуждать в нем желание, ей нечего бояться, ибо для Эдуарда его любовь была важнее всего остального.
– Моя любимая Джейн, – сказал он, – которая так добра к тем, кто любит!
– Эдуард! – Она обхватила руками его лицо и на секунду, затаив дыхание, отстранила его от себя. – Эдуард, обещай мне… ты дашь согласие на их брак!
– Что? – воскликнул он. – Ты еще будешь торговаться?
– Да, я буду торговаться.
– А еще говоришь, что добра к тем, кто любит?
– Ты хорошо знаешь, что я никогда не могла устоять перед тобой. Так было с самого начала, и так будет всегда. В чем бы ты ни отказывал мне и что бы ты ни давал мне, я все равно люблю тебя.
– Джейн, моя прелесть, я ни в чем не в силах отказать тебе. – Его лицо было у ее лица, голос его становился невнятным, словно сознание его затуманилось. – Ричарду достанется его Анна. Пусть они насладятся друг другом… как мы. Как мы будем…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Жена ювелира - Холт Виктория

Разделы:
ЧипсайдЛомбардная улицаВестминстерский дворецЛондонский тауэр iЛондонский тауэр iiЛадгейтИст-чип

Ваши комментарии
к роману Жена ювелира - Холт Виктория


Комментарии к роману "Жена ювелира - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100