Читать онлайн Замок Менфрея, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Замок Менфрея - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.61 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Замок Менфрея - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Замок Менфрея - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Замок Менфрея

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7



Мы провели в Провансе шесть недель. Наступил ноябрь, пошли дожди. Ливни низвергались с небес стремительными потоками, крупные капли прыгали по балкону и заливали спальню; тучи почти полностью скрыли вершины гор и море, солнце не показывалось, и в воздухе чувствовался пронзительный холодок.
Пора было возвращаться домой.
Я радовалась, что увижу Менфрею. Одного взгляда на замок хватило, чтобы я воспрянула духом, и, когда мы въехали под башню с часами, я сказала себе, что буду счастлива в своем новом доме. Я твердо решила дать Бевилу все, чего он ожидал от своей жены.
Вскоре разразился правительственный кризис. После восшествия на престол нового короля Бэлфур сменил Солсбери на посту премьер-министра, а Чемберлен со своими последователями угрожал подать в отставку. Если я хотела стать настоящей помощницей своему мужу, я должна была вникнуть во все эти проблемы. Обязанность политика — заботиться о благополучии своей страны, и мне казалось, что это — достойное стремление. Я горела воодушевлением. Когда я сказала об этом Бевилу, он поцеловал меня и сказал, что из меня выйдет идеальная жена депутата. После этого он яростно обрушился на различные злоупотребления, которые, на его взгляд, причиняли большой вред, и я с жаром поддержала его.
Бевил очень серьезно относился к своим обязанностям. У него была штаб-квартира в Ланселле, и, приезжая в Корнуолл, он проводил там два утра в неделю, чтобы те, кого он представлял в парламенте, могли прийти к нему с любыми вопросами. Иногда я ездила туда с ним и, к своему изумлению, обнаружила, что от меня тоже есть польза и он это понимает. Вскоре я позабыла об инциденте, случившемся во время медового месяца, который меня так сильно расстроил; я даже сумела внушить себе, что все это мне просто почудилось.
Политическая деятельность Бевила захватила меня — так же, как и его. Я с радостью убедилась, что при всех своих амбициях — а он мечтал о кабинете министров и, возможно, когда-нибудь о должности премьера — Бевил искренне заботился об интересах своего округа и не собирался прятаться от людей, отдавших за него свои голоса. Это создавало ему много хлопот: поток посетителей не иссякал, письма приходили пачками, и, хотя Уильям Листер был замечательным помощником, на мою долю работы тоже хватало.
Казалось, вновь настали безмятежные дни.
Я часто задумывалась о том, как изменчива человеческая жизнь. Когда перемены происходят постепенно, к ним успеваешь привыкнуть, но внезапные удары, которые обрушиваются на тебя без всякого предупреждения, переворачивают жизнь, так что ничего уже не может остаться прежним, заставляли меня всякий раз с печалью убеждаться в непрочности самого нашего существования.
Это случилось апрельским утром. Дикие фиалки уже расцвели вокруг изгородей, в лугах распускались примулы, и я просыпалась в залитой солнцем комнате под шум волн, которые лениво набегали на берег и отступали — величественно и неспешно.
В тот день Бевил принимал посетителей в штаб-квартире в Ланселле с Уильямом Листером, поэтому я осталась дома. Я спустилась вниз, чтобы отведать острых бобов с беконом, выставленных в начищенном до зеркального блеска блюде на буфете. В Менфрее завтракали с половины восьмого до девяти, и в то утро, поскольку никто из моих новоприобретенных родственников не спустился вниз составить мне компанию, а Бевил уже уехал, я ела одна. Я успела внимательно изучить газеты, и тут слуга внес письма и положил их на стол.
Я бросила на них взгляд: почерк на одном из конвертов оказался настолько знакомым, что у меня перехватило дыхание.
Почерк Гвеннан!
Я взяла конверт. Письмо было адресовано мне. В верхнем углу его стоял плимутский адрес. Я прочла:
«Дорогая Хэрриет, все как в старые добрые времена, правда? Наверное, ты думала обо мне и тебе все еще интересно, что происходило со мной все это долгое время. Я готова удовлетворить твое любопытство, если хочешь. Но это — между нами. Сначала я хочу увидеться с тобой — тайно. Приезжай по этому адресу — сегодня или завтра. Я буду там. Только — одно условие. Ты должна приехать одна и никому об этом не рассказывать. Надеюсь, что ты так и сделаешь. Полагаюсь на тебя.
Гвеннан.
P.S. Найти меня легко. Когда ты выйдешь из здания вокзала, поверни направо, потом — налево и иди до конца. Снова поверни направо, и увидишь дом. Номер 20. Я буду ждать».
Шагая по улицам, которые с каждым шагом становились все более грязными и убогими, я внутренне готовилась к тому, что увижу. «Номер 20» оказался обшарпанной трехэтажной развалюхой. Парадная дверь была открыта, и, когда я проскользнула в коридор, меня окликнула какая-то старуха. Она сидела в кресле-качалке в комнате справа, где на веревках сушилось белье и копошилось несколько детей в изодранной одежде.
— Я хотела бы видеть миссис Беллэйрс, — сообщила я ей.
— Идите прямо наверх, — отозвалась она.
Пока я взбиралась по расшатанным ступеням, мне стало нехорошо; дело было не в запахе, не в грязи и нищете — я панически боялась того, что увижу за той дверью, где ждала меня Гвеннан.
Я постучала. И услышала голос, так похожий на голос Бевила:
— Хэрриет. Значит, ты пришла… ты ангел!
— Гвеннан.
Я стояла и смотрела на нее. Куда делась моя красавица Гвеннан, с пылающим, высокомерным взглядом, пышными рыжевато-коричневыми волосами, с особым выражением, характерным для всех Менфреев? Передо мной стояла увядшая, измученная женщина, такая худая, что несколько секунд мне пришлось убеждать себя, что это моя подруга. Она куталась в халат, который когда-то был пестрым. Я заметила, что кое-где он порван.
Мне хотелось разрыдаться, но я постаралась скрыть свои чувства и, чтобы Гвеннан не прочла ничего на моем лице, быстро притянула ее к себе и обняла.
— О, Хэрриет…сентиментальная особа! Ты всегда была такая, я это знала.
— Лучше расскажи мне все, — попросила я. — Где Бенедикт Беллэйрс?
— Этого я не знаю.
— Значит, вы расстались?
Она кивнула:
— Это была самая большая ошибка из всех, которые я совершила, Хэрриет.
— Все пошло не так?
— Почти с самого начала. Он думал, что у меня есть свои деньги. Он слышал о Менфреях… старинное семейство… традиции и все такое. А я… я ничего ему не принесла.
— И тогда ты обнаружила, что твой брак — ошибка, и…
— Это даже не был настоящий брак. То есть я-то думала, что настоящий, но в конце концов выяснилось, что он уже женат. Я была слепа, Хэрриет, и не требовалось много хитрости, чтобы меня обмануть. Я прошла через какую-то церемонию бракосочетания…но его не обвинили и в двоеженстве. Просто его друг изобразил священника, он тоже актер и хорошо сыграл роль.
— Гвеннан!
— Тебя это задевает? Я читала о тебе в газетах: «Дочь предыдущего парламентария от округа Ланселла выходит замуж за нынешнего депутата. Мисс Хэрриет Делвани, дочь сэра Эдварда Делвани, сочеталась браком с мистером Бевилом Менфреем, членом парламента от Ланселлы». Видимо, Хэрриет, ты добилась того, чего хотела. Ты ведь всегда хотела заполучить Бевила, правда?
Я кивнула.
Она улыбнулась — довольно печально:
— Расскажи мне, что было, когда я сбежала?
Все та же Гвеннан! Ее собственные дела всегда интересовали ее больше, чем дела всех прочих людей, и она и не пыталась этого скрывать.
— Жуткий скандал.
— Могу себе представить. А Хэрри?
— Ты разбила ему сердце.
— Бедняжка! Он был бы мне хорошим мужем.
— А что случилось после этого… шутовского венчания?
— Я, как говорится, «осталась одна с ребенком».
— У тебя есть ребенок?
— На самом деле именно поэтому я попросила тебя приехать. Ради него я готова поступиться своей гордостью.
— Где же он?
Гвеннан подошла к двери и открыла ее. В маленькой комнатушке стояла старая корзина для грязного белья, в которой спал мальчик. Он был бледненьким и не слишком чистым, но по рыжеватым волосам Менфреев я сразу узнала в нем одного из них.
— Бенедикт, — нежно произнесла Гвеннан.
— Бенедикт Беллэйрс, — добавила я.
— Бенедикт Менфрей, — поправила меня она.
— Ну, конечно.
— Все очень трудно, Хэрриет.
Я согласилась.
— Зачем ты просила меня приехать? Расскажи мне все, Гвеннан.
— Я попросила тебя, потому что ты теперь член семьи и я больше надеюсь на тебя, чем на других. Я хочу вернуться обратно в Менфрею, Хэрриет. Я не могу больше жить так. И я хочу привезти в Менфрею его.
— Конечно, возвращайся.
— Но как мне объяснить?
— Это можно будет устроить. Ты потеряла мужа и вернулась домой. Это — дело деликатное, но все можно будет устроить.
— Я не могу вернуться, если они этого не хотят.
— Но, Гвеннан, конечно, они хотят. Ты одна из них.
— Добрая старушка Хэрриет! У тебя всегда такие прекрасные мысли. Хэрриет, мы — настоящие Менфреи, а не те, кто стал ими благодаря браку, — вовсе не так добры, как ты. Я хочу вернуться домой. Я хочу привезти домой своего ребенка. Но я не желаю выслушивать упреки. Мне не нужны одолжения.
— Ты хочешь, чтобы они заклали тельца в честь блудной дочери?
— Нет. Я просто хочу вернуться… и чтобы ты это устроила. И пусть Бенедикта признают Менфреем. Я хочу забыть, что на свете был такой человек, как Бенедикт Беллэйрс.
— Но мальчик назван в его честь!
— Ну, когда он родился, мы еще не расстались. И только потом…когда я так и не оправилась после родов… у нас все пошло наперекосяк.
— Не оправилась? Ты больна, Гвеннан. Ты выглядишь…
— Ты хочешь сказать, что я растеряла всю свою красоту? Но мне здорово досталось, Хэрриет.
— Я вижу. Скажи мне, что с тобой, Гвеннан.
— О… ничего такого, что не мог бы исцелить морской ветер.
— Как же ты живешь теперь? На что?
Она пожала плечами.
— Гвеннан, пойдем со мной! — в ужасе вскричала я.
— Хорошо же мы будем смотреться вместе. Жена члена парламента, сама элегантность, и то, чем я стала.
— Я не оставлю тебя здесь.
— Я хочу, чтобы ты вернулась и рассказала, что встречалась со мной. Пусть меня пригласят обратно в Менфрею. Я надеялась, что мне никогда не придется это пережить, но сейчас я готова.
— Я поеду туда немедленно. Но я не хочу бросать тебя, Гвеннан.
Она покачала головой.
— Ты вернешься со мной, — настаивала я.
— Я вернусь, только когда Бевил или отец приедут за мной, Хэрриет.
— Я отправляюсь прямиком в Менфрею, и они сегодня же будут здесь.
— Ты думаешь?
— Конечно. Я их заставлю.
— Ты, Хэрриет?
Она рассмеялась.
Я вытащила из своего кошелька все деньги, оставив себе лишь несколько шиллингов на обратную дорогу, и, изругав себя за то, что не догадалась взять больше, поцеловала Гвеннан, и мы простились.
— До скорой встречи, — сказала я напоследок.
Чуть ли не бегом добравшись до вокзала, я в ожидании поезда вспоминала прежнюю Гвеннан. Вот она на лошади несется по тропкам в окрестностях Менфреи, вот она на балу в «Вороньих башнях» или по дороге в Плимут, на примерку свадебного платья. Вспоминать нынешнюю Гвеннан у меня не было сил.
Дорога показалась мне томительно долгой, тем более что в Лискерде мне пришлось сесть в местный поезд, шедший в Менфрейстоу, а потом идти пешком, поскольку никто не знал, когда именно я собиралась вернуться.
Я уже входила в дом, когда во двор влетел Бевил.
— Бевил! — прокричала я. — Мне надо поговорить с тобой прямо сейчас.
— Я тоже должен кое-что сказать тебе.
Он казался встревоженным, но мои мысли настолько занимала Гвеннан, что я ни о чем другом думать не могла. Бевил позвал конюха, чтобы тот взял его лошадь, и последовал за мною в дом.
— Бевил… поднимемся в комнату. Я хочу с тобой поговорить.
Он взял меня за руку:
— Кто бы мог подумать. Невероятно. Что ты на это скажешь, Хэрриет?
— Бевил, я была в Плимуте…
— Хэрри Леверет. Он выставил свою кандидатуру против моей. Представляешь? Ты могла себе помыслить что-нибудь подобное?
— Бевил, я…
— Конечно, у него не много шансов. Но все будет серьезней, чем я полагал. Местный парень, вроде Хэрри…
Он даже не замечал, что я его почти не слушаю, настолько его захватил этот новый поворот событий, когда Хэрри Леверет становился его противником на выборах.
Мы вошли в нашу комнату. Я закрыла за собой дверь и выпалила:
— Я видела Гвеннан.
Бевил вздрогнул. Несколько секунд он невидящим взглядом смотрел на меня, потом резко спросил:
— Где?
— В убогой комнатушке в Плимуте.
— Господи боже!
— У нее — ребенок.
— А этот… актер?
— Она с ним рассталась. Они по-настоящему не были женаты.
Бевил растерялся. Я видела, что он пытается вообразить все то ужасное, что случилось с гордой, прекрасной Гвеннан; но к его сожалениям о сестре примешивалась еще одна мысль. Он рисовал себе, как Гвеннан вернется в Менфрею с ребенком. Начнутся скандальные разговоры; припомнят неосмотрительность его отца. «Эти бешеные Менфреи, — скажут обыватели. — Разве такие люди должны представлять нас в Лондоне?» А Хэрри Леверет тут как тут — и проскользнет на место Бевила.
— Она больна. Она хочет привезти мальчика сюда…чтобы он стал Менфреем.
— Это невозможно, Хэрриет! — одними губами проговорил Бевил.
— Если бы ты ее видел, Бевил, ты бы понял, что это единственный выход.
— Но можно же сделать как-то иначе. Мы позаботимся о ней, но если она приедет сюда… с ребенком и без мужа… прямо перед выборами…
— Я знаю, это сильно осложнит дело, — сказала я. — Но речь идет о жизни Гвеннан.
— Предоставь все мне, — твердо отвечал он.
Я пристально смотрела на него и прикидывала, хорошо ли знаю своего мужа. Я была разочарована. Мне казалось, что он разделит мои чувства, мы тотчас же сообщим семье о бедственном положении Гвеннан и без промедления привезем ее обратно в Менфрею.
— Завтра я поеду повидаться с ней, — сказал Бевил. — Родителям пока ничего не говори.
Пришлось удовольствоваться этим. Но я не сомневалась, что, когда он увидит Гвеннан, придет в такой же ужас, как и я, и Гвеннан вскоре окажется дома.
На следующий день Бевил вернулся из Плимута поздно. Увидев, что он выходит из коляски один, я ужасно встревожилась.
Он только входил в дом, а я уже ждала его на пороге.
— Гвеннан… — начала я.
— С ней все в порядке, — ответил он. — Тебе не стоит беспокоиться.
— Все в порядке? Но…
— Она решила, что ей не стоит возвращаться.
— Не стоит возвращаться! Но…
— Она понимает, чем обернется ее возвращение, и не хочет лишних неприятностей. Она говорит, что навлекла их на нас достаточное количество и будет теперь осмотрительней.
У меня в глазах потемнело от ярости. Он был там, говорил с ней и дал ей понять, как ее присутствие в Менфрее отразится на его карьере, тем самым практически закрыв для нее двери родного дома.
— Я хочу ее повидать, — сказала я. — Я должна сама поговорить с ней.
Бевил пожал плечами.
— Ты что, не веришь мне, Хэрриет? — холодно спросил он.
Он очень устал — я это видела — и был совершенно вымотан физически и душевно. Я понимала, что возвращение Гвеннан не повысит престиж семьи в глазах соседей, но мне казалось, это ничто по сравнению с ее бедами.
— Я не знаю, чему верить, — ответила я.
— Тому, что я сделал для нее все, что мог в данной ситуации.
— Сделал все, что мог? — требовательно спросила я. — Для кого? Для Гвеннан или для доброго имени семьи, которое теперь — в преддверии выборов — настолько важно?
— Ради бога, Хэрриет, не глупи! Надо тебе сказать, что все это не доставило мне особого удовольствия. Гвеннан не вернется домой. Но с ней все будет в порядке. Ей назначено содержание, а о ребенке позаботятся. Ты не проговорилась матери? Она бы расстроилась больше всех.
Я только покачала головой.
Поднявшись к нам в спальню, я села у окна, глядя на море. Бевил не хочет, чтобы Гвеннан возвращалась. Он полагает, достаточно дать ей денег. Но нет, Гвеннан тоскует по Менфрее. Я подумала о ее матери — доброй и покорной. Она приняла те правила, по которым жили мужчины Менфреев, но я никогда так не сделаю. Теперь я была одной из них, но я твердо решила оставаться собой.
Есть еще мой дом на острове. Если Гвеннан не дают вернуться в Менфрею, она может приехать туда. Так ей будет видно Менфрею, и это ее утешит.
Я поняла, что делать. Завтра я отправляюсь в Плимут — повидаться с Гвеннан.
Утром Бевил, казалось, совсем успокоился. Похоже, в его душе на проблеме с Гвеннан уже красовался штамп «Дело закрыто». Вероятно, он встретился со своим поверенным и устроил так, чтобы Гвеннан выплачивалось содержание. Позже он позаботится о воспитании малыша. Он даже будет время от времени навещать сестру. Но я считала, что Гвеннан нужно другое.
Я тоже ничего не говорила о вчерашнем, и, должно быть, это обмануло Бевила. За завтраком он обсуждал со мной дела, как обычно.
— Избирательная кампания набирает ход, и я хочу, чтобы ты почаще появлялась со мной. У Хэрри Леверета появилась возможность рассчитаться с Менфреями, и в его распоряжении имелось миллионное состояние, чтобы вовсю развернуть избирательную кампанию.
— Мы вступили в битву, Хэрриет, — заявил Бевил, — и ты должна мне помочь ее выиграть. Сегодня вечером я возьму тебя с собой в Ланселлу, где мы встретимся с организаторами предвыборной кампании и некоторыми функционерами. Я скажу им, что моя жена хочет участвовать в деле.
Я не слушала его. Я думала: как только Бевил уедет, я отправлюсь в Плимут и вернусь как раз вовремя, чтобы сопровождать его в Ланселлу. Но я должна повидать Гвеннан. Мне надо понять, почему она переменила свое решение.
Я любила Бевила, но не желала терять себя. Я никогда не стану подобием леди Менфрей — безвольной рабыней мужчин. Если наша с Бевилом любовь чего-то стоит, он должен понять, что я — не тень другого человека, даже его самого. Я всегда останусь сама собой.
Как Бевил выехал за ворота, я приказала подать карету и отправилась в Лискерд, где села в поезд до Плимута. Я собиралась вернуться дневным поездом, и тот же экипаж должен был меня встретить.
Во второй раз я прошла по мрачным улицам, открыла дверь убогого домишки и поднялась наверх к комнате Гвеннан. На мой стук никто не ответил. Я открыла дверь.
— Гвеннан, — позвала я. — Это — Хэрриет.
Но комната оказалась пуста. Я спустилась вниз. Та же старуха сидела в своем кресле-качалке. перед распахнутой дверью. Я подумала, что она здесь хозяйка, а заодно и привратница.
— Мне нужна миссис Беллэйрс, — сказала я.
— Она уехала. Вместе с джентльменом, который к ней приходил.
— Куда?
— Она не оставила адреса.
— Она уехала вместе с ребенком?
— С ребенком и с джентльменом. Она задолжала мне за три недели. Он заплатил за месяц… и это правильно, после того что пришлось столько ждать…
— Но она должна была оставить адрес.
— Она этого не сделала. Она очень торопилась уйти с ним.
Так вот почему Бевил так быстро успокоился. Он перевез Гвеннан в другое место и позаботился о том, чтобы никто в Менфрее об этом не узнал.
Это было для меня сильным ударом. Расстроенная, я отправилась на мыс и просидела там довольно долго, размышляя о Гвеннан и о Бевиле, а когда посмотрела на часы, поняла, что пропустила поезд.
В Менфрее я появилась только к вечеру.
Бевил вернулся поздно, и я ждала его в нашей комнате.
Он был сердит — и не без оснований, как сказала себе я.
— По твоей милости я выглядел довольно глупо, — бросил он.
— Прости.
— Значит, ты ездила в Плимут. Ты не поверила тому, что я тебе сказал, и пожелала удостовериться сама. Очень глупо.
— По-моему, это — не глупость, а нормальное человеческое сострадание.
— Мне пришлось извиняться за тебя в Ланселле. Я сказал, что ты плохо себя чувствуешь, пообещал, что ты скажешь несколько слов на митинге на следующей неделе.
— О чем я должна говорить? О том, какой у меня замечательный муж и что я убеждена, что избиратели могут всецело положиться на него, ибо его поведение с собственной сестрой…
Бевил пришел в ярость: я поняла это по тому, как засверкали его глаза.
— Я уже сказал тебе, что Гвеннан не вернется и что я сделал для нее все, что нужно. Ты не веришь мне, принимая только то, что тебе кажется правильным.
— Она ведь твоя сестра.
— Я поступил так, как она хотела.
— Нет, Бевил. Думаешь, я ничего не понимаю!
Он схватил меня за локти и тряхнул.
— Я устал, а кроме того, я не люблю, когда из меня делают дурака.
— О, не сомневаюсь: ты предпочтешь быть жестоким в глазах своей жены, нежели глупцом в глазах своих друзей!
Он сжал мои руки так, что мне стало больно, а когда я вздрогнула, сказал:
— Пытаюсь соответствовать твоему мнению обо мне.
— Я считаю, что нам надо объясниться, — сказала я, высвобождаясь. Он стоял рядом.
— Ну хорошо.
— То, что я вышла за тебя замуж, еще не означает, что я стану твоей копией. Я не буду жестокой только оттого, что жесток ты. Гвеннан хочет вернуться в Менфрею.
— Она этого не хочет.
— Но она хотела — до тех пор, пока ты с ней не увиделся.
— Я уже говорил тебе: она предпочитает, чтобы все оставалось как есть. Ты что, не веришь?
Я молча развернулась и направилась к дверям.
— Куда ты? — спросил он.
— Полагаю, одному из нас следует провести ночь в гардеробной.
— Но я так не думаю.
— Если ты не намерен отправиться туда…значит, это сделаю я.
— Я тебя не отпущу.
Конечно, Бевил был сильнее меня. Но я никогда не думала, что мне придется когда-нибудь тягаться с ним. И вот теперь я пыталась бороться с ним, и чем отчаяннее я сопротивлялась, тем решительней он стремился овладеть мной. Какая-то животная грубость пробудилась в нем.
Задыхаясь, я прошептала:
— Ты с ума сошел? Я — не деревенская простушка, чтобы ты меня насиловал, когда тебе пришла к этому охота.
Но все оказалось бесполезно. Сила была на его стороне. И никогда больше я не хотела бы пережить такое.
Фанни принесла поднос с завтраком мне в постель.
— Вы выглядите усталой, — сказала она.
— Ночь прошла не слишком хорошо.
— Мистер Менфрей уехал рано утром. Позвольте, я накину что-нибудь вам на плечи. — Она подхватила халат, и, когда я просовывала руку, рукав ночной рубашки задрался. На запястье красовался большой синяк.
— Спаси господи! — воскликнула Фанни. — Где вы ухитрились?
Я в растерянности смотрела на нее:
— Я… я не знаю.
— У меня одна мазь — очень хорошо от синяков. Исчезают в момент.
Но, смазывая синяк, она обнаружила царапины у меня на плече.
— Откуда они, наверняка тоже не знаете, — только и сказала Фанни, но в глазах ее зажглись злые огоньки.
Я знала, о чем она думает. Бевил ей никогда не нравился, и я помнила, как она предостерегала меня против него.
Теперь она станет еще больше его ненавидеть, решив, что он меня истязает.
Я стояла на трибуне рядом с Бевилом и вглядывалась в лица людей. С виду Бевил был спокоен: он только что произнес блестящую речь и держался со мной подчеркнуто внимательно; однако он все же боялся.
Отношения наши изменились. Мы были вежливы друг с другом; полагаю, он немного стыдился того, что обошелся со мной грубо, но извиняться не стал, и я знала, что той ночью мне предстал некий прообраз нашей дальнейшей жизни. Бевил дал мне понять, что он — хозяин. Он ожидал от меня покорности, и, покуда я слушалась, со мной следовало обращаться уважительно; но если требовалось преподать мне урок, он готов был это сделать, хотя подобные вещи не доставляли ему удовольствия.
Моя любовь к нему не стала меньше. Она жила во мне всегда — с тех пор, как я увидела его, будучи еще ребенком, и я не верила, что она когда-нибудь увянет. Каким бы он ни был, меня влекло к нему. Единственное, чего я не смогла бы вынести, — это его безразличия. И он тоже знал это, ибо, даже чувствуя себя обиженной и униженной, я не могла совладать со своей страстью.
«Чего я еще хочу? — спрашивала себя я. — Идеального героя? Но их не бывает. Бевил — мужчина как раз по мне: бешеный Менфрей, который всегда знает, чего он хочет и как это получить».
Но я не могла простить ему то, как он поступил с Гвеннан. Если бы я только могла, я бы привезла ее назад в Менфрею, этого требовали мои гордость и чувство справедливости, как бы сильно ни возненавидел меня за это Бевил.
Он выиграл это сражение, потому что оказался умнее меня, а дальше повел себя так, как обычно ведут себя победители с побежденными. Он всячески показывал мне, что готов забыть мой промах и вернуть мне свое расположение. А теперь я стояла вместе с ним на трибуне и ждала, что меня вот-вот попросят сказать несколько слов, которые убедят слушателей, что я обожаю своего мужа, поддерживаю все его начинания и что мы любим друг друга, поэтому вокруг нас никогда не возникнет скандала вроде того, какой заставил отца Бевила распрощаться с политикой.
Но Бевил волновался. Я это чувствовала. Он знал, что у меня есть свои принципы и что между нами стоит теперь Гвеннан. Настал момент, и я поднялась. Я не могла оторвать глаз от птицы на шляпке одной из дам в первом ряду; я видела лица и устремленные на меня любопытные глаза. В руках я держала бумажки с речью, которую подготовили для меня распорядители и которую я должна была выучить.
Ровно такая же, как тысячи подобных речей.
Я начала говорить, и то, что я сказала, совсем не походило на то, что было написано на бумаге. Я видела, как Бевил наклонился вперед. Он встревожился, а потом… улыбнулся. Я видела, как изменились лица слушателей: они стали оживленными и в них читался интерес.
Я не могу припомнить, что именно я говорила, но это было совершенно естественно: я просто объясняла им, что они должны поддержать моего мужа.
Мое выступление заняло три минуты, но за ним последовали громкие аплодисменты, и я села, чувствуя легкую дрожь. Это был успех.
Тот вечер прошел чудесно. Бевил сказал мне:
— Ты — просто находка, Хэрриет Менфрей.
Он всячески выказывал мне свою нежность и любовь, и, возвращаясь с ним домой, я была почти счастлива. Если бы только не Гвеннан!
Я не упоминала о ней, а Бевил был не тот человек, чтобы копаться в чужой душе. Для него все складывалось замечательно. Он женился на девушке, которая обещала стать хорошей женой для политика, кроме того, она принесла в семью деньги, а если порой проявляла излишнюю самостоятельность, он легко мог подавить этот бунт, ибо он был полноценным мужчиной, хозяином, а она, несмотря на свой острый язычок, всего лишь женщиной, к тому же некрасивой и соответственно не избалованной мужским вниманием.
В ту ночь Бевил мог насладиться в полной мере своим браком.
В последовавшие за тем недели я почти не расставалась с Бевилом. Он брал меня с собой всюду, и постепенно наши отношения стали почти такими же, как в дни медового месяца. Как я радовалась теперь, что когда-то специально интересовалась политикой, так что теперь могла вполне здраво рассуждать о текущих событиях. Мало что доставляло мне большее удовольствие, чем видеть своего мужа, когда он сидел, откинувшись, сложив руки на груди, с серьезным лицом — глаза опущены, чтобы спрятать сияющую в них гордость, — пока я выступала со своим комментарием или произносила очередную речь.
Впервые за всю жизнь меня совершенно не заботила моя хромота; я знала, что никакая — пусть даже превосходно сложенная женщина — не заменит Бевилу меня… во всяком случае, сейчас.
Но жизнь не стояла на месте. Примерно через два месяца пришло еще одно письмо от Гвеннан. Оно было коротким.
«Дорогая Хэрриет!
Это — очень срочно. Мне надо тебя увидеть. Пожалуйста, приезжай ко мне, как только получишь письмо. Не откладывай. Прошу тебя, Хэрриет.
Гвеннан».
На конверте стоял плимутский адрес.
Когда я вскрыла письмо, Бевил одевался. Я не стала ничего ему говорить, ибо была уверена, что он постарается всеми способами помешать мне исполнить просьбу Гвеннан, а я ни за что не согласилась бы предать свою подругу.
Поэтому я спрятала конверт и присела на кровать, прикидывая наши планы на день. Мне предстояло все утро провести с Бевилом в штаб-квартире в Ланселле: одной из моих обязанноетей, с которой я вполне справлялась, было выслушивать женщин, записывать их просьбы и давать им советы.
Я не могла сказать мужу, что поеду в Плимут, — кончится все тем, что он силой отнимет у меня письмо и, скорее всего, сам отправится к Гвеннан вместо меня.
Мы должны были вернуться в Менфрею к обеду, а на вечер у Бевила были свои планы, и мое присутствие ему не требовалось.
Никогда еще утро не тянулось так долго; ко всему прочему я страшно боялась, что что-нибудь помешает мне исполнить задуманное, но в конце концов эти тревоги оказались напрасными.
Я приехала в Плимут около четырех часов и, взяв кеб, назвала вознице адрес, который дала мне Гвеннан.
Мы подъехали к маленькому, но вполне фешенебельному отелю, где поселил свою сестру Бевил.
Когда я спросила миссис Беллэйрс, глаза служащей за стойкой расширились, и она попросила меня подождать минутку. Вскоре ко мне торопливо вышла хозяйка отеля.
— Слава богу, — выдохнула она. — Пожалуйста, пойдемте со мной.
Она провела меня в приятный, хотя очень скромно обставленный кабинет.
— Вы — родственница? — спросила она.
— Я ее невестка.
На ее лице явственно выразилось облегчение.
— Она умерла сегодня, рано утром.
— Умерла… — непонимающе повторила я.
— Этого следовало ожидать. Она была очень слаба и, без сомнения, весьма долгое время пренебрегала своим здоровьем. Когда она приехала сюда, было уже слишком поздно, и мы знали, что конец близок. Я сообщила ее брату.
— Когда?
— Письмо отправили сегодня утром.
— А ребенок?
— За ним присматривает одна из горничных. Благодарение Богу, что вы приехали. Без вас мы просто не знали, что делать. Вероятно, вы — миссис Хэрриет Менфрей?
— Да.
— У меня для вас письмо. Она попросила, чтобы его, если возможно, передали вам лично в руки. Я сейчас его принесу.
Несколько секунд я могла только смотреть на знакомый почерк и думать о Гвеннан…об умершей Гвеннан.
«Моя дорогая Хэрриет!
Пишу тебе на тот случай, если у нас не будет времени поговорить. Я умираю. Я уже давно знаю об этом. После того как Бенедикт бросил меня, я пережила ужасные времена. Я была в отчаянии, да еще и не было денег. Одно время мне хотелось вернуться в Менфрею, чтобы умереть там, но, встретившись с Бевилом, я поняла, что это невозможно. Он ничего такого не сказал: на самом деле он уговаривал меня вернуться, чтобы было кому обо мне позаботиться, но я точно знала, что из этого не выйдет ничего хорошего. Нельзя вернуться и чтобы все было по-старому. Два раза в одну реку не войдешь — и все такое. Я поняла, что не смогу вынести всех этих объяснений, откуда у меня ребенок и по поводу всего прочего. Это было бы слишком унизительно. Поэтому я решила не возвращаться. Бевил меня понял, мы всегда понимали друг друга. Но есть еще Бенни, и я пишу тебе, Хэрриет, потому что хочу, чтобы ты позаботилась о нем. Ты — единственная, кому я могу его доверить. Я хочу, чтобы его увезли в Менфрею, и хочу, чтобы ты стала ему матерью. Его судьба так же горька, как твоя, и кому, как не тебе, понять это.
Когда ты будешь читать письмо, я, возможно, уже умру. Я умираю, Хэрриет. Жизнь после Менфрей оказалась вовсе не такой, как я себе представляла. Ночные бдения, душные, тесные комнаты, вечно толпящиеся люди, дешевые билеты — и нищета. Наверное, это было мне не по силам. Бевил поступил очень великодушно, Бенни теперь одет и накормлен. Я очень хочу вернуться, но у меня не хватит сил, Хэрриет. Однако, когда меня не станет, пусть Бенни уедет в Менфрею.
Вот, Хэрриет, это — моя последняя воля… как обычно говорят. Забери моего мальчика и вырасти его как своего собственного. Не отдавай его никому, а когда ему потребуется твоя поддержка, вспоминай обо мне. Думай, что ты нужна Гвеннан, Хэрриет… совсем как раньше. Он — Бенедикт Менфрей. Помни об этом. Пусть все называют его этим именем; и если у вас с Бевилом не будет детей, пусть Менфрея по праву достанется ему.
Я надеюсь увидеть тебя перед смертью, но не знаю, когда придет мое время. Это может случиться внезапно и, словно глупая девственница (даже если существительное не очень мне подходит, прилагательное — точно про меня), я предстану перед Богом без масла в светильнике, ибо мне предстоит оставить моего мальчика и, спотыкаясь, брести в одиночку во тьме.
Хэрриет, мы ведь делили все, правда? Я знаю, ты всегда была мне лучшим другом, нежели я тебе. Именно поэтому я прошу тебя сделать все это ради меня. И теперь ухожу спокойно, потому что я написала это письмо и потому что верю тебе.
Прими мою любовь, мой самый дорогой друг.
Гвеннан».
Несколько мгновений я не могла говорить. Хозяйка отеля на цыпочках вышла из комнаты, оставив меня одну. Гвеннан умерла. Мне было безумно больно, и тем не менее где-то в глубине моей души шевельнулась досада. Я говорила себе, что этого не должно было случиться. Если б она вышла замуж за Хэрри, она осталась бы жива. Не похоже, чтобы с Бенедиктом Беллэйрсом их связывало какое-то высокое чувство. Она поторопилась, дав волю своей необузданной и свободной натуре, и вот теперь эта чудесная, полная жизни девушка умерла.
А Бевил? Я несправедливо обвиняла его и теперь сгорала от стыда. Какой я была тупицей! Самонадеянной, подозрительной, глупой. Как он должен презирать меня за это! Но одновременно у меня словно камень с души свалился. Бевил не бросил сестру, он пытался привезти ее домой, но она отказалась ехать.
Я сложила письмо, убрала его в карман своего пальто и вышла в вестибюль. Хозяйка, ожидавшая снаружи, явно обрадовалась, что я оправилась от первого потрясения.
— А ребенок, — спросила я, — где он?
— Я приведу его вам.
Я кивнула.
— Но сначала, — спросила она, — не хотите увидеть ее?
Я колебалась. Как будет выглядеть в смерти моя гордая и прелестная Гвеннан? Я вспомнила, каким ударом стала для меня наша последняя встреча. Мне не хотелось запомнить ее такой.
— Она словно спит, — пробормотала хозяйка.
Я последовала за ней в комнату, где Гвеннан жила с тех пор, как Бевил забрал ее из того ужасного дома. Комнатка была маленькой, довольно темной, но аккуратной и чистой. Гвеннан лежала на кровати. Она изменилась, и рыжие волосы казались еще ярче по сравнению с мраморной бледностью кожи. Но больше всего меня поразило смирение, читавшееся в ее лице. Я никогда не видела ее такой. Мой взгляд упал на туалетный столик. Чернильница на нем все еще стояла открытой; на промокательной бумаге лежало перо, и я представила себе, как она сидит здесь и пишет мне письмо.
«Гвеннан, — подумала я, — что бы ни случилось, ты можешь на меня положиться».
Я повернулась, и мы вышли из комнаты.
— Я велела ее уложить, — сказала хозяйка. — Полагаю, семья может убедиться, что мы обо всем позаботились.
— Да, — согласилась я. — Ее брат — мой муж — приедет, как только получит ваше письмо. Я приехала, поскольку получила письмо от нее, а он еще ни о чем не знает, но я скажу ему, как только вернусь…
Она кивнула:
— Такие вещи всегда очень пугают других постояльцев. Надеюсь, вы меня поймете.
— Я понимаю.
— А ребенок? — тревожно спросила она.
— Я увезу его с собой.
— Да, это лучший выход. Я отведу вас к нему.
Когда я открыла дверь, малыш сидел на маленьком коврике у камина, внимательно изучая шнурки своих крошечных ботинок. Девушка, сидевшая в кресле, не сводила с него глаз.
Она улыбнулась мне.
— Он — просто золото, — сказала она.
Я подошла и опустилась на колени у камина. Никто бы не усомнился в том, что этот малыш — Менфрей. Те же рыжеватые волосы и те же глаза, в которых сверкали знакомые искорки.
— Привет, Бенни, — сказала я.
— Привет.
— Я — тетя Хэрриет.
Он кивнул:
— Тетя Хэрриет.
Имя он выговорил без труда, и я подумала, что ребенок уже слышал его раньше.
Он схватил меня за руку, чтобы встать; затем придвинулся ко мне поближе и принялся внимательно меня изучать. Я видела его гладкую кожу, маленький носик — точная копия носа Гвеннан, с подвижными ноздрями. Да, я не забуду Гвеннан — о ней мне будет напоминать ее сын.
— Ты поедешь со мной? — спросила я.
Он кивнул, в его глазах вспыхнул тот же веселый и отчаянный огонек, который я так часто видела в глазах его матери.
— Мы поедем в Менфрею, — объяснила я. Его губы без труда выговорили это название, и я поняла, что его малыш тоже слышал раньше.
— Пойдем.
Мое возвращение выглядело весьма театрально. Мне удалось нанять пролетку на станции в Менфрейстоу, но до Менфрей мы добрались только в восемь вечера, и там уже начали всерьез тревожиться из-за моего отсутствия. Я могла уйти куда-нибудь днем, никому ничего не объясняя, но всегда возвращалась к ужину.
Бевил пригласил гостей, и обед был уже на столе — леди Менфрей, к счастью, оказалась дома, чтобы исполнить роль хозяйки, но, разумеется, все ожидали увидеть меня.
Сердце мое забилось чаще, когда я входила в дом со спящим ребенком на руках.
Я услышала изумленный возглас Пенджелла, и в тот же миг Бевил, его родители и все гости высыпали на лестничную площадку.
Потом я часто вспоминала эту сцену с улыбкой. Она походила на ночной кошмар. Беглянка вернулась — и не одна, а с ребенком на руках.
— Хэрриет! Что, ради всего святого… — вскричал Бевил. И я ответила:
— Гвеннан умерла. Я привезла домой ее сына.
Леди Менфрей сбежала вниз по ступеням.
— Хэрриет… Хэрриет… что ты говоришь?
Бевил был уже рядом со мной; я видела вокруг растерянные лица; но я так устала от путешествия, печалей, страхов за то, как примут ребенка, что внезапно все силы оставили меня.
— Вы услышите обо всем завтра, — сказала я Бевилу. — Тебе придет письмо из отеля, где она жила. Она умерла сегодня утром. Его мы будем называть Бенедиктом Менфреем. Такова ее воля.
Леди Менфрей взяла у меня ребенка; по ее щекам бежали слезы, но я знала, что она полюбит мальчика — он займет в ее сердце место Гвеннан. Может быть, на это и надеялась Гвеннан.
— Ты устала, — резко сказал Бевил.
— Это был тяжелый день…
— У нас гости, — сообщил он, но уже не грубо, а скорее смущенно.
— Мне очень жаль, — отозвалась я.
Женщина, которая меня знала, жена одного из партийных функционеров, взяла меня за руку и сжала ее:
— Не беспокойтесь о нас, миссис Менфрей. Вам надо отдохнуть… Немедленно.
Я благодарно улыбнулась ей, и Бевил сказал:
— Отправляйся в постель, Хэрриет. — Он повернулся к гостям: — Прошу меня извинить — я на минуту.
Он поднялся со мной в комнату и закрыл за собой дверь. Я ждала, что вот-вот разразится гроза. Я поставила под угрозу его победу на выборах. Теперь скандал с Гвеннан станет достоянием гласности — и все это по моей вине.
Я упрямо поджала губы, вскинула голову и, хромая, подошла к кровати.
— Ничего нельзя было поделать, — сказала я холодным, злым голосом, усевшись на краешек и глядя прямо на него. — Я и думать не хочу о других вариантах.
Мне вспомнилась Гвеннан, лежащая на той кровати, бледная и спокойная в смерти — какой она никогда не была при жизни, и я закрыла лицо руками.
Я почувствовала, как Бевил осторожно берет мои руки в свои.
— Хэрриет, — проговорил он, и в его голосе послышалась нежность.
— Она умерла! — выдавила я. — Гвеннан! Она всегда была так полна жизни.
Он ничего не сказал, но посмотрел на меня печальным взглядом.
— Ребенок останется здесь, — продолжала я, стараясь за раздражением скрыть свое горе. — Я буду заботиться о нем. И если ты не хочешь его здесь видеть, тогда… тогда я его увезу.
— Хэрриет, господи, что ты говоришь?
Я попыталась высвободить свои руки из его, потому что испугалась собственных чувств. Слишком уж много на меня свалилось. Гвениан умерла… я никогда ее больше не увижу…и Бевил теперь возненавидит меня за то, что я пошла против его воли и привезла ребенка в Менфрею.
Он обнял меня и прижал к себе.
— Ну, разумеется, ребенок останется здесь. Так же как и ты. Послушай меня, Хэрриет Менфрей, ты думаешь, что вышла замуж за бессердечное чудовище… возможно, так и есть. Но вот что я тебе скажу. Есть одна вещь, которой оно не сможет вынести. И это — жизнь без тебя… так что пусть твое сердце это запомнит.
— О, Бевил, Бевил, — слабо прошептала я. Он продолжал сжимать меня в своих объятиях, и я понемногу успокоилась.
— Я пришлю к тебе Фанни, — сказал он спустя несколько мгновений, уже другим, деловым тоном. — Мама присмотрит за мальчиком. Тебе не о чем беспокоиться. — Он поцеловал меня. — Помни об этом.
Он оставил меня и вернулся к гостям, которые — нет сомнений — умирали от любопытства. Интересно, подумала я, какую историю он им расскажет; но я слишком устала, чтобы тревожиться еще и об этом.
Ко мне пришла Фанни и помогла мне раздеться. Откинувшись на подушки, я испытала наконец облегчение оттого, что привезла ребенка в Менфрею, но мысль о Гвеннан причиняла мне почти физическую боль.
Присутствие Бенедикта в Менфрее удалось объяснить с удивительной легкостью. Гвеннан сбежала с актером, за которого вышла замуж против воли семьи; она умерла, и теперь ее сын будет жить в Менфрее, что совершенно естественно. Ребенка называли Бенедиктом Менфреем, и это был не первый случай в истории семьи. Когда-то однажды замок наследовала дочь, и, когда она вышла замуж, ее муж сменил фамилию.
В доме все горевали, и, когда я призналась Бевилу, как мне стыдно, что я несправедливо осуждала его, он сказал:
— Ты была права, Хэрриет. Я должен был настоять, чтобы она вернулась домой.
Уильям Листер, тихий и хорошо знающий свое дело молодой человек, который плюс ко всем достоинствам умел быть незаметным до тех пор, пока в нем не появится нужда, отправился с Бевилом в Плимут, и вдвоем они приготовили все к погребению; Гвеннан похоронили в склепе Менфреев при церкви на холме — сразу за Менфрейстоу.
Появление ребенка изменило весь распорядок в доме, но мальчик вскоре стал любимцем бабушки и дедушки, а также и большинства слуг. Леди Менфрей впервые за долгое время выглядела радостной, и я осознала, как глубоко она переживала потерю дочери.
Бенни то и дело спрашивал о своей матери, но мы отвечали ему, что она уехала и потому он пока побудет с нами. Иногда он плакал и звал ее, но мы тут же придумывали что-нибудь, чтобы его отвлечь и заставить забыть о прошлом. Менфрея привела его в восторг: особенно рыцарские доспехи, старинные картины и гобелены, подобных которым мальчик никогда не видел. Его все любили, но особенно он подружился со своим дедушкой и с Бевилом; и это неудивительно — он, вне всякого сомнения, был одним из них.
Смерть лорда Солсбери вызвала настоящий переполох. Бевил примчался домой и потребовал меня.
Я как раз одевалась к обеду, когда он ворвался в пашу спальню и рассказал мне, что произошло.
— Это означает, что выборы могут пройти в самом ближайшем будущем. Теперь разыграется настоящая битва.
— И мы победим, я уверена.
Бевил уселся на кровать и, взяв меня за руки, усадил меня рядом с собой.
— Ты любишь битвы, так ведь? — спросил он.
— Нет, не думаю.
— Но когда дело касается тебя, ты бросаешься в схватку не раздумывая.
— А разве это не правильно?
— Правильно. Ты умеешь бороться, отдавая этому все свои силы. Но сильный не вступает в пустые перебранки. Ты должна это помнить. Хэрриет, готова ли ты к решающей схватке?
— Я твердо верю в твою победу.
Он рассмеялся:
— Ты говоришь как мудрая и добродетельная жена. Ты знаешь, Хэрриет, моя дорогая, что хорошая жена — дороже богатства. Так сказано в Библии.
— Менфрей имели возможность проверить это на деле.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я думаю о столике, инкрустированном рубинами, которые один за другим исчезли со столешницы. Мне рассказывали, что их вынимали и продавали, а когда они кончились, Менфреям пришлось искать богатых жен.
— Кто рассказал тебе эту историю?
— По-моему, Гвеннан.
— Бедняжка Гвеннан! Тише, мальчик здесь.
— Мне так стыдно, когда я думаю о тех выводах, которые из этого можно сделать.
Бевил рассмеялся:
— Ну, я никогда не поступал по правилам. И я скажу тебе, какой вывод можно из этого сделать, Хэрриет. Пусть я всегда был скотиной, пусть я даже еще более отвратительная скотина, чем ты думаешь, ты по-прежнему любишь меня.
— Ну, такая идиотка, как я…
— Права, — закончил он. — Я тоже люблю тебя по-прежнему.
Он крепко поцеловал меня в губы, и я сказала:
— Только, пожалуйста, без синяков. А то Фанни заметит.
Он нахмурился:
— Этой женщине я не нравлюсь, Хэрриет.
— О нет, она просто кое в чем не одобряет тебя. Помни, я — ее дочь. Она искренне считает, что на свете нет никого, кто будет достоин меня.
— Возможно, она права. Но пока я тебя устраиваю, что нам чужое мнение. Ты нужна мне, моя дорогая. Теперь мы вместе вступим в предвыборную борьбу. Моя грозная Хэрриет. У тебя будет очень много дел следующие несколько месяцев, а может быть, и лет. Слишком много, чтобы еще воспитывать маленького Бенни.
— Его бабушка свгласна взять это на себя.
— Она не слишком крепкого здоровья, и я уже говорил ей, что, по моему мнению, настало время нанять гувернантку.
— И конечно, она с тобой согласилась.
Бевил усмехнулся:
— Конечно. Я нуждаюсь в тебе больше, чем Бенни.
Я не смогла скрыть своей радости.
После этого мы обсудили вопрос все вместе. Сэр Энделион и леди Менфрей сочли, что это — превосходная идея. Они обожали малыша и очень беспокоились о том, чтобы у него было все самое лучшее, но за разговором ничего не воспоследовало, и мне подумалось, что леди Менфрей не вполне готова так быстро передать любимого внука в чужие руки.
— Он еще слишком мал, — говорила она. Видимо, ей нравилось самой присматривать за ним.
Вскоре сэр Энделион отправился в Лондон навестить друзей и примерно через пару недель по возвращении получил письмо. Поначалу он ничего нам не сказал, но было ясно, что произошло что-то изумившее его. Он таинственно покашливал, а однажды вечером за ужином объявил:
— Пока вы все только рассуждали о том, что делать, я действовал. Я нашел гувернантку для юного джентльмена.
Мы разом посмотрели на него, но сэр Энделион сосредоточенно наблюдал за тем, как Пенджелл наполняет кларетом его бокал.
Бевил улыбался. Я полагала, что он доволен, потому что идея нанять Бенедикту гувернантку и тем самым освободить мне время для работы на выборах принадлежала ему.
Сэр Энделион взмахнул рукой.
— Вы будете удивлены, — сказал он.
— Ты хочешь сказать, Энделион, что ты нанял гувернантку?
— Именно это я и говорю, моя дорогая.
— Но откуда ты знаешь, какой у нее опыт, подходит ли она нам и все прочее?
— У меня нет ни малейших сомнений в том, что эта кандидатура нас устроит.
— Но, в самом деле…
— Подожди. Она приедет в конце недели.
— Но я не понимаю!
— Ты все поймешь, моя дорогая.
Леди Менфрей выглядела обеспокоенной. Бевил поймал мой взгляд и улыбнулся.
— Мы же этого хотели, — сказал он.
— Но таким странным способом… — начала было леди Менфрей.
— Девушке нужна работа — у нас она есть. Все очень просто, — заявил сэр Энделион. Он все еще посмеивался про себя. — Подождите, и увидите, — сказал он.
Мы с Бевилом отправились в Ланселлу верхом — это был хороший способ погонять лошадей, насладиться ездой и одновременно разобраться с делами.
Утро мы провели в предвыборных заботах и, пока скакали домой, горячо обсуждали вопросы, которые час спустя уже казались мне такими незначащими.
Почти с порога нас позвала леди Менфрей.
— Она приехала. Ни за что не догадаетесь. Вот уж не ожидала такого сюрприза.
— У нас к обеду гостья? — спросила я.
— О…нет. Приехала гувернантка.
Мы заторопились наверх, и, когда поднимались по лестнице, она вышла на лестничную площадку. Она стояла там, над нами, ее лицо хранило спокойствие. На ней было темное платье — очень простое, строгое, но эта безыскусность лишь подчеркивала достоинства фигуры. Ее черты могли служить образцом классической греческой красоты; темные волосы падали свободными волнами, окружая безупречный овал лица; ее голубые глаза были словно миндалины, глубокие, опушенные черными ресницами. Она улыбнулась, и эта улыбка испугала меня. В ней сквозила нежность… и мудрость… которую позже я назову хитростью.
— Похоже, вы удивлены, — произнесла она. — Сэр Энделион пришел в гости в дом, где я работала, и мне выпала возможность поговорить с ним. Я слышала о малыше. О таких вещах всегда узнаешь. И когда я узнала, что вы ищете няню или гувернантку, я сказала ему, что с радостью приняла бы эту должность.
Сердце мое сжалось от тревожных предчувствий. Я словно оцепенела. Джессика Треларкен медленно спускалась по ступеням, и я чувствовала, как с каждым ее шагом меня покидают уверенность и покой. Я не решалась взглянуть на Бевила из страха, что сумею прочесть в его лице слишком много. Мне вспомнилось, что это он первым предложил мне, чтобы мы наняли гувернантку. Может, он уже тогда думал о Джессике? А как он радовался, когда сэр Энделион сообщил нам свою новость. Значит, он знал? Неужели он попросил отца пригласить Джессику?
Будущее представилось мне в очень мрачном свете. Я знала, что жизнь моя в Менфрее изменится бесповоротно — с той минуты, как сюда вошла Джессика Треларкен.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Замок Менфрея - Холт Виктория

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Ваши комментарии
к роману Замок Менфрея - Холт Виктория



неплохая история о замке его жителях и любви есть секреты которые раскрываются в романе
Замок Менфрея - Холт Викториянаталия
26.03.2012, 19.45





Обжаю этот роман. один из самых любимых
Замок Менфрея - Холт Викториягалина
11.12.2012, 10.09





Хороший роман, не пошлый, и до конца не могла догадаться кто же...? Иногда читаешь начало и уже знаешь чем закончится. Этот роман держит интригу. 10 баллов.
Замок Менфрея - Холт Викториякристи
11.12.2012, 20.18





Роман просто бомба! Необычно, а главное захватывающе. Советую прочесть всем кто устал от однообразной пошлятины! Замок Менфрея-Виктория Холт.
Замок Менфрея - Холт ВикторияПАТИНА
12.12.2012, 15.31





Романтично и необычно
Замок Менфрея - Холт ВикторияОльга
13.12.2012, 9.35





Романтично и необычно
Замок Менфрея - Холт ВикторияОльга
13.12.2012, 9.35





Романтично и необычно
Замок Менфрея - Холт ВикторияОльга
13.12.2012, 9.35





Романтично и необычно
Замок Менфрея - Холт ВикторияОльга
13.12.2012, 9.35





роман захватил внимание с первой стр.подруги просто потрясающие девчонки казалось счастья у обоих в будущем вагон - ан нет. 10 бал.
Замок Менфрея - Холт Викториянаталья
13.12.2012, 15.13





Хорошая история, читается легко.
Замок Менфрея - Холт ВикторияМаша
15.12.2012, 9.12





Вполне готический роман,да еще изложен в стиле Дж.Остин. Конечно же, читается интересно и напряженно. Кому нравятся подобные сочетания - будет очень доволен книгой, как и я.
Замок Менфрея - Холт ВикторияЕлена.Арк
23.12.2012, 20.13





Я конечно люблю готические романы,но этот оставил какой-то неприятный осадок.На протяжении всего произведения пыталась проникнуться к гл.героине хотя бы симпатией за её незаурядный ум, но уж слишком часто автор говорил нам о том, что мало того, что ГГ не красавица, да ещё ничего не делала, чтоб как-то улучшить себя.Шикарные волосы,а на голове простой узел.Это что- верх совершенства?Одно достойное платье на всю книгу, в котором она сносно выглядела.С любовью тоже напряг какой-то.Любовь только со стороны героини.В любовь героя я вообще не поверила,может он её спас только из-за своего политического будущего? Заурядная история.7/10
Замок Менфрея - Холт ВикторияЖанна
28.01.2013, 19.03





хороший роман
Замок Менфрея - Холт Викторияа
17.04.2014, 17.19





Читала роман много лет назад, как и остальные пять 7 романов Виктории Хольт. Этот один из любимых! Очень понравился, прочитала на одном дыхании. Есть ещё про французский замок с графом и реставраторшей из Англии, сейчас уже не помню названия - тоже классный. Всех героев, сцены и даже выражения некоторые помню, а вот названия романов забываются, даже незнаю почему?)10/10
Замок Менфрея - Холт ВикторияЯсмина
26.08.2014, 17.37





Читала роман много лет назад, как и остальные пять 7 романов Виктории Хольт. Этот один из любимых! Очень понравился, прочитала на одном дыхании. Есть ещё про французский замок с графом и реставраторшей из Англии, сейчас уже не помню названия - тоже классный. Всех героев, сцены и даже выражения некоторые помню, а вот названия романов забываются, даже незнаю почему?)10/10
Замок Менфрея - Холт ВикторияЯсмина
26.08.2014, 17.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100