Читать онлайн Виктория – королева Английская, автора - Холт Виктория, Раздел - УГРОЗА В КЕНСИНГТОНСКОМ ДВОРЦЕ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Виктория – королева Английская - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.22 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Виктория – королева Английская - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Виктория – королева Английская - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Виктория – королева Английская

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

УГРОЗА В КЕНСИНГТОНСКОМ ДВОРЦЕ

На какое-то время они опять вернулись к спокойной жизни в Буши. Это было очень нужно, потому что конфликт с адмиралтейством расстроил Уильяма больше, чем в этом могла бы признаться Аделаида.
Герцог постоянно думал о нем, ходил и бормотал что-то себе под нос. Жена входила в комнату, где он находился, и обнаруживала его разговаривающим с воображаемым сэром Джорджем Кокберном, или герцогом Веллингтоном, или братом-королем. В такие моменты Уильям говорил невразумительно, а глаза смотрели дико.
– Тебе нужен отдых, – советовала Аделаида со страхом.
И она хотела бы, чтобы была жива ее свекровь, королева Шарлотта, чтобы она могла доверить ей свои опасения. Не так ли вел себя отец Уильяма в те недели, которые предшествовали его приступам?
Она пыталась заинтересовать его разбивкой новых парков; его очень успокаивали такие занятия. Помогали дети, которые постоянно наведывались в Буши. Его беспокоил, однако, прерванный роман Амелии с Горацием Сеймуром, и он не был уверен также в том, что церковь – подходящее призвание для молодого Августа.
Аделаида уговаривала его играть вечерами в «папессу Иоанну» и рано ложиться спать.
Временами он смотрел на нее со слезами на глазах и говорил: «Что бы я делал без тебя… без тебя и детей».
В такие моменты она чувствовала, что он уходит от своей угрожающей тени, потому что в этих случаях Уильям смотрел на вещи трезво. Она опасалась за него тогда, когда он видел себя великим Дрейком, выступающим против тирании Кокберна и адмиралтейского совета, когда представлял себя великим королем Англии. Спокойный семейный человек в Буши помнил, что он видел только доброту со стороны своего брата, лежащего при смерти и являющегося не столько королем, который должен передать корону, сколько его другом и братом.
– О моя дорогая жена, – говорил герцог, – никто не знает, чем я обязан тебе!
Аделаида обнимала его и говорила: «Никогда не забывай, что я всегда буду рядом с тобой».
Словом, Уильям вышел из опасной ситуации и стал наслаждаться спокойной жизнью в Буши.
На лужайках играли дети. Здесь жили бедная калека Луиза со своим братом, и дети Фицкларенсов также считали Буши своим домом.
Аделаида испытывала счастье всегда, когда ее окружали дети, но она часто признавалась Уильяму, что ей не хватает одного члена семьи – Виктории.
– Ее охраняют как драгоценности короны, – съязвил Уильям.
– Я часто думаю о ней, – сказала Аделаида. – Бедный ребенок, боюсь, у нее не очень естественное детство. Она кажется мне таким взрослым маленьким человечком. Ее единственная детская черта – любовь к куклам.
И поскольку она не могла видеть Викторию так часто, как ей хотелось бы, Аделаида начала вышивать для нее платье цветными шерстяными нитками. Думая за этой работой о девочке, она выбирала цвета, которые, по ее мнению, порадовали бы ее больше всего. В Буши вернулся мир.
Опасность, думала Аделаида, миновала. Но как и все такие опасности, она может вернуться.
Не так ли чувствовала себя королева Шарлотта? Не в силу ли какого-то предчувствия ее тянуло к свекрови, которая, казалось, не испытывала симпатии почти ни к кому? Эта мысль вызывала тревогу.
* * *
При дворе произошла трагедия. Лорд Грейвз покончил с собой, и причина не вызывала никаких сомнений. Герцог Камберленд соблазнил его жену, в результате чего его жизнь потеряла для него всякий смысл.
Поскольку лорд Грейвз был добрым и популярным человеком, волна возмущения поведением герцога Камберленда охватила не только двор, но и всю страну.
Камберленд стал пугалом. Сама его внешность была зловещей. Никто не мог ему доверять, и говорили, что его гротескный внешний вид завораживает людей, в особенности женщин, как это произошло с леди Грейвз. Он цинично относится к жизни, как и его герцогиня. Вспомнили старые скандалы. Они оба имели отношение к загадочным смертям, которые вполне могли быть результатами убийств.
Камберленда избегали в обществе. Однако большинство людей опасались его. Люди помнили, что он младший брат короля, и между ним и троном стоят жизни всего двух человек. Правда, один был далеко не молод, к тому же с не очень устойчивой психикой; но другой была юная девочка, которая, как оказалось, обладает прекрасным здоровьем. Ходили слухи о том, что она слабенькая, но все оказалось ложью, так как ее видели гуляющей в парке с ее матерью почти ежедневно. Народ видел крепкую и умную девочку. С принцессой Викторией все было в порядке.
Люди радостно приветствовали ее. Она им нравилась. Этой приятной маленькой девочке суждено стать не только их королевой, но и преградой на пути к трону порочному герцогу Камберленду.
* * *
Герцогиня Камберлендская злилась на своего мужа. – Это дело Грейвза совершенно некстати, – сказала она. Оно привлекло к нам внимание. Нужно нам это?
– Совершенно не нужно. Почему этот человек решил убить себя публично?
– И он не подавал никаких признаков того, что намерен поступить так безрассудно?
– Моя дорогая, – холодно ответил герцог, – неужели ты думаешь, что если бы он это сделал, я не помешал бы ему любой ценой?
В ответ герцогиня выразила надежду на то, что такой случай послужит уроком и что впредь он будет выбирать женщин с менее зловредными мужьями.
– Что сделано, то сделано, – сказал муж. – Взаимные упреки никакой пользы не принесут.
– Но это же привлекло к нам внимание. Возродило старые скандалы. А что принцесса Виктория? Теперь говорят, что она здоровый ребенок, и слухи о ее болезни ложные. Скоро начнут задаваться вопросом о том, кто пустил их.
– Нет. Вскоре эти слухи забудут.
– А Уильям?
– Я следил за Уильямом. Он уже попал бы в свою смирительную рубашку, если бы Аделаида не лелеяла его и не держала в покое в Буши.
– Нам надо следить за Аделаидой. Я не доверяю тихоням. Такие скромные! Вечно действуют на благо других! Она предана и Виктории, и Уильяму. Добрая женщина, все равно что всеобщая мать. Она берет под материнское крыло даже нашего Георга. Он души в ней не чает.
– Аделаида не имеет значения.
– Через несколько недель она может стать королевой Англии.
– Давай на время оставим в покое Уильяма и его притязания. Он стар и, вероятно, находится на грани помешательства. Для нас важен именно ребенок.
– Да, теперь мы слышим только сообщения о ее хорошем здоровье. Никто не верит в то, что она слабенькая, и если вдруг ее здоровье ухудшится, это может вызвать подозрения.
– Ее охраняют, как заключенную. Мать практически не спускает с нее глаз.
– Чего же ты ожидал после таких слухов? Мы начали их распускать слишком рано.
– Пожалуй. Но если Викторию заберут у ее матери…
– Поднимется шум.
– Не поднимется, если будет очень веская причина для того, чтобы ее забрать.
– Какая может быть причина, чтобы забрать ребенка у его матери?
– Во время «деликатного расследования» принцессе Шарлотте не позволяли видеться с ее матерью. Почему? Потому что Каролину заподозрили в безнравственности.
– Герцогиня Кентская – не Каролина.
– А кто говорит, что она такая? Но Каролина не единственная женщина, сбившаяся с пути истинного. Герцогиня не так стара, одинока и соблазнительна. Что может быть более естественным, если она заведет любовника?
Герцогиня засмеялась.
– Я вижу, куда ты клонишь.
– И считаешь, что я заслуживаю похвалы?
– Несомненно.
– Стандартная ситуация.
– А джентльмен на главную роль?
– Могла бы и не спрашивать. Джон Конрой – ее управляющий и советник – такой красивый мужчина! Я полагаю, принцесса София считает его исключительно привлекательным. И, конечно, герцогиня Кентская. Теперь ты должна признать, что не подобает воспитывать будущую королеву в аморальной семье.
– Тебе придется действовать тоньше против нашей безнравственной герцогини, чем против ее слабенькой дочки.
– Вот увидишь, – сказал герцог со своей порочной улыбкой.
* * *
Приятно было прокатиться на пони по территории Клэрмонта. На самом деле, думала Виктория, Клэрмонт это одно из красивейших мест в мире. Здесь кузина Шарлотта гуляла с дядей Леопольдом. Девочка считала, что Шарлотта в каком-то смысле была ее теткой, потому что вышла замуж за дядю Леопольда. Но королевские родственные связи такие запутанные. Люди могут быть одновременно и кузинами и тетками.
Здесь Шарлотта строила планы относительно своего ребенка, убившего ее. Об этом проговорилась Луиза Льюис. Мама рассердилась бы, если бы узнала об этом, потому что Виктория не должна ничего знать о рождении детей.
За ней все время следили. Странно, что они позволили ей кататься на пони одной. Но ведь она находилась всего лишь на территории Клэрмонта. «И я благодарна за эту небольшую свободу», – подумала Виктория.
Происходило нечто странное.
Феодора покинула ее, и ей было грустно, потому что сестра такая красивая и обаятельная, и они всегда были вместе. Феодора входила в число ее обожателей. Но и ею самой восхищались – мужчины. Что, говорила мама, опасно. Поэтому дядя Леопольд, который, казалось, всегда решал, что делать, сказал, что Феодоре пора выходить замуж. И бедной Феодоре, которая плакала по ночам, прижимала Викторию и говорила, что никогда не захочет оставить свою маленькую сестру, пришлось готовиться покинуть Кенсингтон и уехать, чтобы выйти замуж за графа Гогенлоэ-Лангенбергского. Бедняжка Феодора. Как же она была испугана!
– Счастливая Виктория, – сказала она, – когда ты выйдешь замуж, тебе не придется уезжать… и ты станешь королевой, которая сама выберет себе мужа.
Да, думала Виктория, ей очень повезло.
Но какую бы печаль ни вызывал у нее отъезд Феодоры, это чувство не имело ничего общего с тем странным, что происходило вокруг нее.
И Лезен стала теперь баронессой. Виктория думала, что быть просто фрейлейн стало недостаточно, чтобы находиться в компании королевы.
Но и это не было связано с происходившими странностями.
Нет, странные вещи случались в Кенсингтонском дворце. Мама стала спать в одной комнате с ней, что было необычно. И прежде чем мама ложилась в постель, в комнате сидела новоиспеченная баронесса и занималась шитьем.
– Почему вы сидите здесь? – хотела знать Виктория. – Раньше я оставалась совсем одна в своей комнате.
– Разве тебе не хочется иметь компаньонку? Обычно Виктория выражалась очень точно.
– Я не думала о том, хочу я иметь компаньонку или нет, я спрашиваю, почему решили, что я в ней нуждаюсь.
– Ее Высочество герцогиня попросила меня принести сюда свое шитье и посидеть, пока она не придет спать.
– Ясно, – сказала Виктория, – это, должно быть, потому, что она не хочет оставлять меня одну.
– Герцогиня постоянно думает о том, что для вас лучше всего.
– Я знаю, – сказала Виктория.
– И, зная, что это так, разумно принимать все, не задавая вопросов.
Как можно что-то принимать, не задавая вопросов? – гадала Виктория. Ведь если поступать таким образом, то как можно рассчитывать, что обнаружишь причины каких-то событий?
И все-таки в Клэрмонте очень приятно – в Клэрмонте Шарлотты, где она могла бы иметь ребенка, и если бы этот ребенок остался жив – а Луиза Льюис проговорилась, что был мальчик, – Виктория не имела бы такого большого значения, как сейчас, а возможно, что ее не было бы вообще. Какая же Луиза сплетница! Она любила рассказывать истории о жизни семьи, поэтому Виктория знала, как срочно потребовалось жениться ее дядям, включая ее собственного отца, когда умерла Шарлотта.
Мир без Виктории? Невероятно! – думала она. Поэтому бедной Шарлотте пришлось умереть.
Трудно себе представить смерть в Клэрмонте, но смерть возможна везде, даже в Кенсингтонском дворце. Смерть! Тайна! Происходило что-то странное, и все это связано с ней. Это касается ее.
Она вдруг насторожилась. Она видела фигуру, двигавшуюся среди деревьев. Кто это? Не мама, потому что мама сидела на лужайке, она точно знала, где находится мама. Кто-то следил за ней.
Ее сердце забилось быстрее. Кто следит за ней? И почему? И вся эта таинственность немного пугала. Заставляла думать, не готовится ли нечто ужасное.
Она могла бы быстро вернуться на лужайку к маме – или же подъехать ближе к деревьям и посмотреть. Секунду девочка колебалась. Она верхом на лошади и всегда может ускакать или позвать на помощь.
Виктория подскакала галопом к деревьям.
– Кто там? – крикнула она.
– Это я, племянница доктора Стокмара.
Виктория знала доктора Стокмара, врача дяди Леопольда. И дядя Леопольд очень его любил и часами беседовал с ним о ревматизме.
– Вы живете в Клэрмонте?
– Да, Ваше Высочество.
– Он очень красив, не правда ли?
– Очень красив.
– Я вас раньше не видела.
– Нет, Ваше Высочество.
– Полагаю, вы знаете моего дядю Леопольда.
– Конечно, Ваша Светлость.
– Вы знаете, кто я?
– Конечно. Все знают принцессу Викторию.
– Мне приятно слышать эти слова, – сказала Виктория. – Как вас зовут?
– Каролина Бауэр, Ваше Высочество. Виктория нахмурилась.
– Я никогда о вас не слышала, хотя я хорошо знаю вашего дядю.
– В общем-то, нет никаких причин, чтобы Ваше Высочество слышали обо мне, – прозвучало в ответ.
И в этот момент появилась герцогиня Кентская. Услышав голоса и узнав один как голос дочери, она поспешила прийти и посмотреть, с кем разговаривает Виктория.
Она была поражена. Бросив на девушку уничтожающий взгляд, герцогиня сказала:
– Виктория, немедленно скачи в конюшню. Я хочу видеть тебя в своей комнате через пятнадцать минут.
Виктория, собиравшаяся представить Каролину Бауэр герцогине, заколебалась, думая, что мать не могла знать о присутствии молодой женщины.
Но герцогиня холодно сказала:
– Пожалуйста, скачи сейчас же. – И, уезжая, Виктория заметила, что мать повернулась и пошла назад на лужайку, как будто девушки не было вовсе, и Виктория ее выдумала.
Жизнь действительно становилась очень странной.
* * *
Герцогиня смотрела укоризненно на брата.
– В самом деле, Леопольд, – сказала она, – это очень тревожит. В парке Виктория лицом к лицу столкнулась с Каролиной Бауэр.
– Я уверен, что Виктории она понравилась.
– Мы не все потеряли голову, как ты. А надо действительно потерять голову, чтобы держать свою любовницу здесь… где Виктория может встретиться с ней.
– Моя дорогая сестра, – сказал Леопольд, – я сомневаюсь, чтобы Виктория что-нибудь дурно истолковала, если бы ты так резко не ушла и не оставила там Каролину.
– Так, значит, тебе рассказывают сказки о том, что произошло.
– Вряд ли это можно назвать сказками.
– Но, Леопольд, разве так делают? Подумай о Виктории.
– Однажды Виктория узнает кое-что об этом мире.
– Надеюсь, что не такие безнравственные подробности.
– Ну что ж, если твоя дочь собирается узнать историю мира, она обнаружит много такого, что ты предпочитаешь называть безнравственным. И ей даже не придется идти дальше своей собственной семьи.
Герцогиня поежилась.
– Леопольд, иногда я думаю, что с тобой случилось? Ты был совсем другим! Здесь… в доме, где ты жил с Шарлоттой.
– Шарлотта поняла бы меня, – сказал он. – Прошло двенадцать лет со дня ее смерти. Она не корила бы меня за дружбу… как это, кажется, делаешь ты.
– Я думаю о Виктории.
– Чем занимаемся мы все – думаем о Виктории. Должен сказать, что она исключительно умный ребенок.
Он насмешливо посмотрел на сестру; ему удалось сменить тему разговора. Успехи Виктории были безотказной приманкой.
– Из нее выйдет великая королева, – добавил он.
– Я молюсь за то, чтобы ничто не помешало ее восшествию на трон.
– А что может помешать?
– Я боюсь. Все эти слухи. Чувствую опасность… и не уверена, откуда она может исходить. Я не хочу, чтобы ребенок оставался один.
– У тебя слишком богатое воображение.
– Это большая ответственность.
– Конечно, большая, но у тебя есть я, который поможет тебе.
– Если ты сможешь урвать время… от своей любовницы!
– О, пожалуйста, не надоедай мне. Каролина не имеет ничего общего с этим. Ты спрашиваешь, почему я держу ее здесь, в Клэрмонте. А ты не спрашиваешь себя, почему я должен находиться в Клэрмонте? Я мог бы жить в Греции. Ты знаешь, что греки предлагали мне корону? Ты знаешь, что я отказался и знаешь почему?
– Потому что, мой дорогой брат, тебе не нужна греческая корона.
– Потому, моя дорогая сестра, что я предпочел остаться в Англии. Хочу быть рядом, чтобы поддержать тебя, когда буду тебе нужен. И верь мне, я тебе понадоблюсь, когда Виктория станет королевой, а ты регентшей, потому что уверен, она еще не достигнет совершеннолетия, когда получит корону.
– Ты полагаешь, что Кларенс не проживет еще восемь лет?
Он приблизил к ней голову.
– Я думаю, что Кларенса вполне могут устранить. Ты знаешь о слухах?
– А что, если это только слухи… как о Виктории?
– Не думаю, что только слухи. Кларенс неуравновешен, если не сказать большего. Такое может произойти… в этом году, в следующем. На этой неделе. Что тогда? Где ты окажешься без своего брата Леопольда?
– Я признаю, что меня успокаивает твое присутствие.
– Так позволь, сестра, и мне жить спокойно. А где сейчас моя маленькая племянница? Как ты позволила себе упустить ее из вида?
– Она пошла в свою комнату, а баронесса Лезен будет там. Когда она каталась на лошади по парку, Лезен следила за ней из окна. Мы никогда не выпускаем ее из-под нашего наблюдения.
– Маленькая Виктория в безопасности… с такими сторожевыми псами.
Герцогиня не была уверена, что ей понравилось выражение «сторожевые псы», в котором было что-то оскорбительное, но она нуждается в Леопольде, и ей приходится мириться с его манерами.
* * *
Джону Конрою очень нравилось складывающееся положение. Он становился незаменимым для герцогини Кентской, обсуждавшей с ним все дела. К нему также довольно сильно привязалась принцесса София, которая поселилась в Кенсингтонском дворце после смерти королевы Шарлотты.
– Я умею обращаться с женщинами из королевской семьи, – сказал он своей жене. Эта кроткая женщина считала его необыкновенно умным человеком. Поэтому она была готова позволить ему действовать так, как он считает нужным. Теперь он стал сэром Джоном, что радовало его. Поскольку Лезен стала баронессой, ему тоже подобало иметь какой-то титул.
Конрой бесспорно занимал главенствующее положение в доме герцогини, а после того, как возникли опасения за принцессу Викторию, приобрел для нее еще большее значение. В своей тревоге герцогиня полагалась на него почти в такой же мере, как на Леопольда. А теперь, когда Леопольд не казался полностью надежным, она стала опираться на него все больше и больше.
Он хотел бы поговорить о своем уме с леди Конрой, но она слишком глупа. Поэтому ему оставалось только действовать как прежде. В один прекрасный день он станет богатым и влиятельным человеком. Если Георг умрет, а Уильям либо последует за ним, либо будет смещен, Виктория станет королевой, а ее мать – регентшей, то кто будет ее главным советником? Сэр Джон Конрой. Можно было бы сказать, что ее брат Леопольд Саксен-Кобургский, но останется ли здесь жить Леопольд? Сэр Джон, который льстил себя мыслью о том, что он участвует в определении внешней политики, так не считал. Леопольд уже обдумывал идею о том, чтобы принять греческий трон, и хотя он объявил, что не намерен этого делать, это не было правдой. Он рассматривал это предложение очень серьезно. И не удивительно. Что он делает здесь, в Англии? Он находится в состоянии конфликта с королем и его братьями, он принимает от Англии пенсию, которую неохотно ему выдают, он живет в Клэрмонте, полном воспоминаний о его короткой, но счастливой жизни с Шарлоттой, и совершенно ясно, что он только и ждет подходящей возможности, чтобы уехать.
Возможность подвернется, и тогда сэр Джон Конрой будет закулисной силой, стоящей за герцогиней Кентской, а следовательно, и за королевой.
Все, что ему надо делать сейчас, это ждать, – а тем временем он должен дать герцогине понять, насколько тесные узы связывают их, дать понять, что он является ее доверенным другом, ее нежным другом, и что ничто не в силах заставить его забыть о своей преданности ей и ее дочери.
* * *
Дела королевской семьи обсуждались повсюду в столице, где люди собирались вместе. Слуги королевской семьи доверительно сообщали какие-то сведения слугам других людей, и эти сведения просачивались и приукрашивались каждым по своему вкусу.
– Разве можно ждать, что такая женщина будет жить как монашка?
– Она красивая женщина… и немолодая.
– Ах, да, и говорят, что он интересный мужчина. Я слышал, что и принцесса София влюблена в него.
– София! Она старовата.
– Возможно, но некоторые никогда не стареют.
Вновь вспомнили прежние скандалы, связанные с принцессой Софией. Разве не было разговоров о ребенке, которого она родила много лет назад? Теперь он, наверное, взрослый мужчина. Такие вещи действительно случались в королевских семьях.
Прошло немного времени, и множество людей уже не сомневалось в том, что герцогиня Кентская является любовницей сэра Джона Конроя.
* * *
Герцог Камберленд сидел у постели короля. У него была нагловатая привычка появляться без разрешения, которая не очень нравилась королю. Он давал понять, что пришел как брат и потому из любви к брату может обходиться без церемоний.
Король вяло улыбнулся. В манере поведения Камберленда всегда содержалась неясная угроза. Вместе с тем он был таким ласковым, демонстрировал такую готовность сделать все, чтобы помочь.
– Ну, Георг, как твои боли сегодня?
– Временами они ужасны, Эрнест.
– Мой бедный брат, если бы люди только знали, через что ты прошел.
Вот опять. Короля бросило в дрожь. Что сказали бы люди, если бы увидели его в этой несколько засаленной куртке, в которой он ложился в постель, и в мятом ночном колпаке, скрывавшем голову без парика? Он подумал о карикатурах и газетных комментариях и опять содрогнулся.
Эрнест должен был предупредить о том, что придет, тогда он встал бы и привел себя в порядок.
– Последние сплетни касаются твоей швейцарской гувернантки.
Король застонал.
– Эта женщина! Что она делает на сей раз?
– У нее роман с тем человеком, Конроем.
– Ты думаешь, что это правда?
– Красивая женщина. Возможно, что она не раздражает его так, как раздражает некоторых из нас. Я думаю, она была очень привлекательной до того, как стала матерью Виктории. Факт рождения этого ребенка, создал у нее ложное представление о собственном величии.
– Принцесса развита не по годам… Очаровательное создание, – король улыбнулся. – Я хотел бы чаще видеть ее. Я никогда не забуду очень приятную поездку в Вирджиния Уотер.
– Тебе следует почаще видеться с ней. Ведь она наследница престола.
– Не повторяй одно и то же. Ты заставляешь меня чувствовать себя так, будто я должен извиниться за то, что живу слишком долго.
– Ради Бога, брат, не говори так. Я часто думаю о том, что произойдет, если ты… я не могу говорить об этом. Это слишком глубоко затрагивает меня.
Король напряг глаза, стараясь рассмотреть лицо брата. Он не поверил в то, что его смерть очень глубоко затронет Эрнеста – по крайней мере в смысле чувств, – но когда человек стар и болен и, как он сам говорит, «живет слишком долго», он хочет верить в то, что после его смерти найдутся люди, которые пожалеют об этом. А от кого можно этого ожидать, как не от членов его семьи?
– И есть Уильям, – продолжал Эрнест. – Когда я вспоминаю о нашем отце, меня бросает в дрожь.
– Уильям поправился, – сказал король. – Это было временное явление. Неприятные события, связанные с постом лорд-адмирала, и тот факт, что смерть Фреда сделала его наследником престола, ударили ему в голову.
– Я знаю. В его голову… в его слабую и глупую голову! Что-то ударило в голову нашего отца. – Эрнест подошел ближе к постели. – Я не удивлюсь, если он пойдет по стопам нашего отца. – В притворном благочестии он посмотрел на потолок. – Слава Богу, есть наследники. И этот ребенок, Виктория, унаследует трон. Ее надо подготовить к ее великому предназначению. Вот что я хотел бы спросить. Можно ли наследницу престола воспитывать в безнравственном доме?
Король был поражен. Эрнест, известный своей дурной репутацией, недавно замешанный в скандале с замужней женщиной, чей муж покончил с собой, подозреваемый в том, что предавался всем известным порокам, и имеющий отношение к насильственному лишению жизни, которое могло быть преднамеренным убийством – чтобы этот Эрнест завел речь о безнравственном доме просто потому, что герцогиня, возможно, завела любовный роман с одним из членов своей семьи!
Король, также виновный во многих безнравственных поступках, был потрясен тем, что Эрнест мог говорить в таком тоне о герцогине Кентской. Он не любил эту женщину, но понимал ее положение. Она вдова, не старая, у нее привлекательный управляющий. По мнению короля, она неизбежно должна завести любовника, и если бы он не чувствовал себя таким больным и уставшим, он защитил бы герцогиню и спросил бы Эрнеста, почему тот вдруг решил стать таким добродетельным, потому что это на него не похоже. Но он только холодно сказал:
– Я считаю герцогиню крайне неприятной женщиной, такая внешность, как у нее, меня не привлекает, но я ни в коем случае не могу считать ее безнравственной женщиной.
С королем спорить нельзя. Камберленд это знал. Все, что он делал, должно делаться исподтишка. И король отнюдь не простак.
Но как же он может реализовать свои амбиции, если этот жирный самодовольный ребенок живет и расцветает в Кенсингтонском дворце? И как можно положить этому конец, если день и ночь ее сторожит ее еще более жирная и еще более самодовольная мамаша?
Ему надо быть осторожней, однако. С таким делом спешить нельзя.
* * *
Пока Аделаида вышивала шерстяными нитками веселых расцветок платье, которое готовила для Виктории, наслаждаясь покоем в Буши, она думала о том, что такая жизнь продлится недолго. В воздухе носились перемены. И она их чувствовала.
Для этого не обязательно обладать какими-то особыми способностями. Король тяжело болен. Тот факт, что он не раз немного приходил в себя благодаря своему могучему организму, не означал, что так будет продолжаться до бесконечности.
Король Георг скоро умрет, и ему на смену придут король Уильям и королева Аделаида. Но придут ли?
Последние месяцы она жила в ужасном страхе. Она верила в то, что Уильям сходит с ума. И вместе с тем, когда анализировала его поведение, то назвала бы его скорее всего эксцентричным. Ненормальности преувеличивались, и это был результат слухов.
Кто же распускает слухи?
Она чувствовала себя не в своей тарелке, когда находилась в обществе герцога и герцогини Камберлендских. Вызывалось ли это внешностью герцога? Это покрытое шрамами лицо, эта пустота на том месте, где должен быть глаз? Иногда он закрывал рану повязкой, придававшей ему зловещий вид. Бессмысленно было судить о нем по его внешности. Как многие солдаты, герцог был ранен в лицо.
Но разве он не участвовал в деле Грейвза? Что об этом думает герцогиня Камберлендская? Она ведет себя так, будто это ее не трогает.
Аделаида вышивала последний цветок на платье. Голубой цвет должен ярче оттенить глаза Виктории, думала она. Дорогая деточка! Хотела бы она почаще видеть ее. Аделаида опасалась, что отшельническая жизнь, которую Виктория ведет в Кенсингтонском дворце, не подходит для маленькой девочки. Слишком большое значение придавалось там этикету и благовоспитанности. Виктории надо дать возможность резвиться, как это делают дети Фицкларенсов. Аделаида улыбнулась, подумав об их шалостях.
Сейчас Виктория проводит несколько недель на море. Герцогиня решила, что повезет дочь туда, чтобы люди видели ее во время путешествия. Когда она вернется, то будет выглядеть прекрасно, и герцогиня хотела, чтобы люди в парке, куда они ходили на прогулки, тоже увидели это.
Распространялись такие неприятные слухи о ее здоровье.
Виктория интересный ребенок. На день рождения Аделаиды она написала ей такое взрослое письмо, приложенное к кое-каким очаровательным подаркам. Конечно, подарки выбирала скорее всего герцогиня Кентская, но пришли они от имени Виктории.
Виктория входила в число детей, отношения с которыми компенсировали ей отсутствие своих собственных. Дети Фицкларенсов, Георг Камберлендов – прекрасный мальчик – и Георг Кембриджей. Она любит их всех, хотя герцогиня Кентская решительно требовала, чтобы Виктория никогда не встречалась ни с одним из Фицкларенсов, что было утомительно и означало, что Викторию часто не пускали в компании, которые доставили бы ей радость.
Сегодня Аделаида думала о Виктории. Закончив вышивать, она вошла в дом с жаркого августовского солнца, чтобы написать ей письмо.
Герцогиня села к письменному столу и стала писать, благодаря Викторию за хорошее письмо и подарки, присланные на день рождения.
«Я рада узнать, что ты наслаждаешься морским воздухом. Я бы хотела приехать туда и повидаться с тобой, моя дорогая маленькая племянница… Твой дядя передает тебе самые теплые приветы и пожелания и надеется вскоре тоже получить письмо от тебя. Он любит тебя так же, как я. Мы очень часто говорим о тебе и надеемся, что ты всегда будешь считать нас одними из своих лучших друзей.
Да благословит тебя Бог, моя дорогая Виктория. Об этом постоянно молится твоя искренне любящая тебя тетя Аделаида».
Она запечатала письмо, но так и не смогла выбросить Викторию из головы.
Герцогиня не могла поговорить с Уильямом об этом внезапном страхе, овладевшем ею. Страх неотступно преследовал ее. И был связан и с Уильямом тоже.
Это правда, что Уильям сверхвозбудимый. Правда, что он произносил длинные невразумительные речи, что он эксцентричен. Но между таким поведением и… безумием… дистанция огромного размера.
У нее всегда было ощущение, как будто какая-то сила пытается свести Уильяма с ума.
Вот! Она сталкивалась с этим.
Сила? Она могла бы пойти дальше и выразить в словах то, что действительно было у нее на уме: герцог Камберленд.
Это так ясно, так просто. Причина не может быть ясней. Есть корона, и Камберденды хотят ее – сначала для себя, а потом для своего сына. Бедный невинный маленький Георг, этот очаровательный мальчик, которого она любит. Да спасет его Бог от влияния его родителей!
«Они никогда не сведут Уильяма с ума, – подумала она. – Я этого не допущу. Я встану между ним и ими. Я буду лелеять его. Я не позволю, чтобы это случилось. Этого может не быть, я знаю, и тем не менее тревогу вызывает тот факт, что такая вероятность есть.
Уильям в безопасности… со мной.
А Виктория?
«О Боже, – подумала она, – ребенок в опасности. Слухи о ее болезни. Что они могут означать?»
Когда бы она ни думала о Виктории, ей виделась громадная тень, нависшая над девочкой, и это пугало ее.
* * *
Герцогиня Кентская и ее дочь вернулись в Кенсингтонский дворец после каникул на море, и Виктория, пышущая здоровьем, возобновила свои ежедневные прогулки с герцогиней, во время которых они доходили до Апсли-хауса, и люди приветствовали ее по пути.
Аделаида поехала в Кенсингтонский дворец. Она привезла платье, которое вышивала для Виктории. Та была в восторге. И сразу заявила, что должна немедленно его примерить.
– Примерь, – сказала герцогиня. – Пойди и надень сейчас, а твоя тетя Аделаида и я поговорим, пока ты не вернешься.
Как только Виктория ушла, Аделаида незаметно оглянулась.
– Что-то не так? – спросила герцогиня.
– Я ждала возможности поговорить с вами. Быть может, я говорю глупости, но думаю, что это крайне важно для всех нас. Простите меня, я, наверное, дура, но делаю это из любви к ребенку.
– К Виктории! – воскликнула герцогиня. Аделаида кивнула.
– Ради Бога, продолжайте.
– Я беспокоюсь. Думаю, что действует какая-то… злая сила. Я никак не могу забыть те абсолютно лживые сообщения о ее слабом здоровье, – сказала она.
Герцогиня побледнела.
– Я тоже не могу их забыть.
– Кто распустил слухи? Кто позаботился о том, чтобы они распространялись?
Обе женщины посмотрели друг на друга, и первой заговорила Аделаида.
– Я думаю, что это герцог и герцогиня Камберлендские.
– Моя дорогая Аделаида… временами я прихожу в ужас.
– Я тоже. А эти сообщения об Уильяме? О, все настолько ясно. Они хотят убрать Уильяма.
– И Викторию? – спросила герцогиня.
– Не знаю, но я чувствую действие злых сил. Умоляю вас, никогда не выпускайте ребенка из поля зрения. Держите ее рядом с собой или с той доброй женщиной, Лезен… все время.
Герцогиня приложила руку к сердцу.
– О Боже, какая ужасная мысль.
– Увы, в этом нет ничего необычного. Преступления ради короны совершались и раньше. Как бы я хотела быть подальше от нее. Я вижу большую опасность.
– Я прослежу, чтобы ребенок находился под охраной днем и ночью.
– Мыслями я буду с вами.
– Моя дорогая, милая Аделаида!
– Вы знаете, что я люблю ее как родную дочь. Герцогиня кивнула.
– Если вы что-нибудь обнаружите…
– Не волнуйтесь, это и моя забота. И об Уильяме, и о ребенке.
– Они не добьются своего.
– Нет, – твердо сказала Аделаида. – Мы их защитим, и никто не сможет сделать это лучше нас.
– Она возвращается.
Виктория вошла в комнату в платье с вышитыми вручную цветами.
– Тебе очень идет, – сказала герцогиня.
Виктория с улыбкой повернулась кругом, однако мысли ее были заняты не столько платьем, сколько тем, о чем они говорили, пока она выходила из комнаты. О чем-то страшном. Девочка видела это по их лицам. И она думала, что речь шла о ней.
Да, определенно происходило что-то таинственное.
* * *
Они боялись за нее. Это очевидно. Если во время конной прогулки по парку она пыталась немного оторваться от своих спутников, те немедленно оказывались рядом с ней.
Таков приказ, думала Виктория.
И тот факт, что мама спит в ее комнате, а баронесса сидит, пока не придет мама. Это было совершенно необычно.
Может быть, ей угрожает опасность?
Она много думала о принцах в Тауэре. Их держали там, а потом они вдруг исчезали. Их задушили в постелях, а тела закопали под лестницей.
Что если кто-то пытается ее убить?
Виктория рассказала об этом своим куклам. Она спросила, не может ли Лезен сделать маленьких принцев для нее. Мама ответила, что она становится слишком взрослой для них. Но ведь это не обычные куклы. Они были ее семьей; кроме того, многие из них представляли собой ее настоящих предков.
Подумав о своих куклах, девочка решила навестить их. Она встала и пошла к началу лестницы. Апартаменты, которые занимала семья ее матери, располагались на двух этажах, и с одного этажа на другой вела винтовая лестница. Виктория всегда считала эту лестницу довольно волнующим местом, потому что она изгибалась, и если кто-то поднимался, а вы спускались, и если поднимающиеся шли бесшумно, то вы внезапно оказывались лицом к лицу с этими людьми.
Можно было стоять на лестнице и видеть прямо над головой кусочек неба в маленьком окне на крыше. Ее всегда завораживало это зрелище.
Но сейчас, начав спускаться, она думала о маленьких принцах в Тауэре. Под каменной лестницей, как говорили, их тела нашли через много лет. Что они чувствовали, когда проснулись среди ночи и увидели убийц рядом с собой? Закричали ли они? Или были слишком напуганы, чтобы раскрыть рты? Или же просто задохнулись во сне?
Бедные маленькие мальчики! Возникли ли у них какие-нибудь подозрения в тот последний день, когда поблизости слышался шум, производимый убийцами, готовившими потайное место, которое должно было стать их могилой?
Их убили, потому что кто-то хотел получить то, что, несомненно, принадлежало им – корону. Это та же самая корона, которая в один прекрасный день будет принадлежать Виктории, если никто не отнимет ее у нее.
Почему она здесь стоит, глядя вверх на небо? Она пыталась напугать себя.
А затем… она подумала, что слышит шаги на лестнице под ней. Виктория затаила дыхание, собрала складки юбки в руке и поспешила вниз.
У подножия лестницы девочка почти упала в объятия баронессы Лезен.
– Что случилось? – строго спросила баронесса. Виктория была слишком напугана, чтобы притворяться.
– Мне… мне показалось, что кто-то гонится за мной… по лестнице.
– Чушь, – сказала баронесса. – Кому нужно гнаться за вами по лестнице?
Но они не могли обмануть ее. Баронесса была напугана… так же, как ее мать.
И после этого появился новый приказ.
Виктории запрещалось подниматься и спускаться по лестнице в одиночку. Кто-нибудь должен ее сопровождать. Если возможно, то баронесса Лезен, либо камеристка самой герцогини, баронесса Спат.
– Не подниматься и не спускаться без сопровождающего, который держит меня за руку! – воскликнула Виктория.
– Именно так я и говорю, – приказала герцогиня.
– Ну что ж, – сказала Виктория своим куклам, – теперь я знаю, что они боятся, что кто-то собирается меня убить, и причина та же самая, которая принесла смерть маленьким принцам в Тауэре.
Она не смогла до конца поверить, что это произойдет, потому что невозможно было представить себе мир без Виктории.
* * *
Герцог Камберленд много думал о своей племяннице. Уильям не столь важен. Он был уверен, что Уильям сам предоставит доказательства против самого себя, и в любом случае его брат старше его на шесть лет и страдает подагрой и астмой. В сочетании с психическими отклонениями это помогало герцогу Камберленду уверовать в то, что брат недолго будет стоять на его пути.
Все по-другому с Викторией, драгоценным ребенком, которому не позволяли и шагу ступить без охраны.
Он ошибся, изображая ее слабенькой. Мадам Кент быстро положила конец этому, выставляя здоровую маленькую девчонку на всеобщее обозрение. От друзей в семье Кентов он знал, что ребенок никогда не остается один в своей спальне, и что теперь введено правило, согласно которому она даже не может одна ходить вверх и вниз по лестнице.
Ясно, что ее надо убрать из Кенсингтонского дворца, из-под орлиного взора ее матери и другого сторожевого пса – Лезен.
Он твердо решил оторвать ее от охранников и придумал, как это сделать.
Слухи о герцогине и управляющем ее семьи сэре Джоне Конрое должны распространяться. Возможно, что ему не удастся убедить короля с помощью слухов, но они могут помочь убедить других.
Для короля он придумал другой метод.
Когда они бывали вместе, он часто говорил о принцессе Виктории.
– Я видел, что этот ребенок произвел на тебя глубокое впечатление.
– Я нашел ее забавной.
– Ты должен чаще ее видеть.
– Да, мне этого хотелось бы.
Но сделает ли он это? Как эта масса разлагающегося мяса будет выглядеть в проницательном взгляде пытливых детских глаз?
– Я думаю, что нехорошо воспитывать ее так, как это делается. Семья, состоящая из женщин… немецких женщин. Ее мать, которая едва говорит по-английски, и Виктория разговаривает с ней по-немецки. Затем эти Лезен и Спат.
Обе немки. Думаю, что иногда она говорит по-английски, но я слышал, как люди судачат об этой семье. Кажется, что есть какой-то барьер между тобой и ребенком.
– Нет никакого барьера.
– Как часто ты с ней видишься? Она должна жить здесь, в Виндзоре. Она должна находиться рядом с тобой. Ведь ты почти не знаешь этого ребенка.
Король задумался.
– Я полагаю, – сказал герцог Камберленд, и на его лице задергался нерв, – что ты думаешь о том, чтобы приказать привезти Викторию в Виндзор.
* * *
Герцогиня Кентская была в панике. Она послала за сэром Джоном Конроем.
– Что нам делать? Король пока не отдавал никаких приказов, но я слышала, что он собирается принять решение. Он хочет, чтобы Виктория приехала в Виндзор.
– Вы должны сопротивляться всеми силами.
– Я знаю. Но что, если он отдаст приказ? А в Виндзоре… Камберленд.
– Ребенок не должен ехать. Скорее вы должны пойти на конфликт с королем. Я не поручился бы за ее жизнь, если она покинет Кенсингтон. Здесь мы можем защитить ее, но она не должна покидать нас. Принцев, убитых в Тауэре, забрали у их матерей. С Викторией этого не должно произойти.
– Не произойдет. Я скорее вывезу ее из страны. Приехала герцогиня Кларенская. Она с тревогой обняла герцогиню Кентскую.
– До вас дошли слухи, – сказала герцогиня Кентская. Аделаида кивнула.
– Она не должна ехать. Вы не должны упускать ее из вида.
– Я ни за что этого не сделаю. Все… все, что угодно, но такого я не допущу. Я просто в ужасе.
– Когда Уильям взойдет на трон, она будет в безопасности, – сказала Аделаида. – Он будет королем, и я знаю, что муж защитит ее. Но… сейчас… говорят, правит Камберленд, потому что король так болен, что почти не знает о происходящем вокруг него. Я знаю, что он один из добрейших людей. Уверена, он пришел бы в ужас, если бы ему стало известно, о чем мы думаем.
– Создается впечатление, что им овладел злой дух.
– Так и есть. Я не знаю источника власти Камберленда над ним, но она есть, и пока король жив, нам следует опасаться Камберленда.
– Моя дорогая Аделаида, – призналась герцогиня, – я живу в страхе. Что если король пришлет за ней?
– Думаю, это дело премьер-министра. Я обращусь к нему и посмотрю, есть ли выход. Скажу ему, что вы никогда не оставите Викторию, и я уверена, что народ будет на вашей стороне.
– Вы поговорите с премьер-министром?
– Я не люблю его. Он бесцеремонно обошелся с Уильямом при рассмотрении дела лорд-адмирала, но считаю его честным человеком и верю, что он поступит так, как сочтет правильным.
– О Аделаида, вы успокоили меня. Я знаю, почему Виктория так сильно любит вас.
Аделаида отбросила свою кротость. Один из ее детей в опасности, и она намерена спасти этого ребенка.
* * *
Самым злым и разочарованным человеком в Англии был герцог Камберленд.
Герцог Веллингтон навестил короля в тот же день и встретился с ним наедине. Если бы Камберленд знал, что герцог приедет, то сделал бы все, чтобы встреча не состоялась. Но Веллингтон приехал неожиданно, и Камберленд узнал о том, что произошло, только после беседы.
Король вручил брату «золотой жезл», означавший, что тот получил большую власть в Виндзоре, и никто не имел права писать королю, если эта переписка сначала не проходила через его руки.
– Я имею полномочия Его Величества, – объявил герцог. И действительно казалось, что Камберлденд стал неофициальным королем.
Веллингтон это знал. Именно потому он и приехал неожиданно.
Камберленд не терял зря времени, стараясь узнать цель визита Веллингтона.
– Речь шла всего лишь о переезде Виктории из Кенсингтона, – сказал король.
Всего лишь! Для Камберленда это был один из самых важных вопросов в мире.
– Герцогини Кентская и Кларенская услышали, что мы собирались привезти ее сюда. Они категорически против того, чтобы девочка покидала свою мать. Камберленд издал смешок.
– Конечно, они против. Эта парочка глупых женщин.
– Я не думаю, что они глупы. Напротив, я считаю Аделаиду одной из умнейших женщин. Она очень настаивала. Сказала, что это разобьет сердце девочки.
– Герцогиня не понимает, что ребенок должен воспитываться как королева… которой вполне может однажды стать.
– Я не хочу, чтобы она была несчастна.
– Она должна быть совершенно счастлива здесь.
– Здесь, Эрнест? О чем ты говоришь? В Виндзор-Лодж? В Виндзорском замке? В Виндзор-Коттадж? Здесь не место для ребенка.
– Бог мой, Георг, это не обычный ребенок. Это королева.
– Вот-вот, люди и забывают о детях королевской семьи. Что им суждено быть не только королями и королевами, но и обычными людьми. Я помню наше воспитание. Думаю, в нем причина моего неистовства в юные годы. Нет. Ребенок счастлив. Она останется там, где живет сейчас.
– Георг, ты должен учесть…
Бывали моменты, когда король мог действовать с королевской непреклонностью.
– Я тщательно обсудил это дело… с Веллингтоном, который со мной согласен. Виктория останется в Кенсингтоне.
– Я уверен, когда мы еще раз обдумаем… Король был раздражен.
– Мой дорогой Эрнест, я уже сказал тебе, что вопрос решен.
Спорить с ним было бесполезно. Веллингтон убедил его, и они решили этот вопрос, столь важный для планов Камберленда, без него.
Слухи привели к его поражению. Следовало отдать приказ и забрать ребенка еще до того, как узнали о его намерении привезти ее в Виндзор.
Еще один план рухнул.
Но это не конец.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Виктория – королева Английская - Холт Виктория


Комментарии к роману "Виктория – королева Английская - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100