Читать онлайн Виктория – королева Английская, автора - Холт Виктория, Раздел - ВИКТОРИЯ И ДЯДЯ КОРОЛЬ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Виктория – королева Английская - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.22 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Виктория – королева Английская - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Виктория – королева Английская - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Виктория – королева Английская

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ВИКТОРИЯ И ДЯДЯ КОРОЛЬ

Король лежал в постели в том доме в Виндзорском парке, который называли – с иронической скромностью – королевским коттеджем. На нем была довольно неопрятная шелковая куртка и несколько засаленный ночной колпак из переливчато-синего атласа. Он теперь так плохо видел, потому что ослеп на один глаз, что большую часть времени не знал даже, как выглядит.
Одна из актрис из театра «Друри-Лейн» сидела возле постели, читая ему. Король больше не ездил в театр. Как он мог показаться своему народу? Но любовь к драматургии не угасла, и его успокаивало, когда женщина с красивым голосом читала ему, и особенно когда она могла вдохнуть жизнь в роли, проговаривая их для него. Большую часть времени ему читала мисс Елизавета Честер, пока ей не приказывали остановиться, хотя он никогда не допускал, чтобы у нее уставал голос. Король мог быть старым, почти слепым; мог даже забыть о своей внешности, но никогда не забывал о вежливости, положенной в обращении с женщиной.
Сейчас она читала «Зимнюю сказку». Он специально попросил об этом. Какие воспоминания она будила? Когда Георг слушал, то больше не чувствовал себя стариком, лежащим в постели. Он видел себя молодым принцем в ложе на балконе первого яруса в театре «Друри-Лейн», а на сцене находилась Пердита Робинсон – самая изящная женщина, которая украшала своим присутствием театр ее времени – да, пожалуй, не только ее времени.
Король закрыл глаза и слышал ее голос, хотя и не видел лица, так как не мог ясно вспомнить, как она выглядела. Лицо было лицом Марии, ибо ее облик навсегда врезался в его память, – Мария с ее прекрасными глазами, ненапудренными золотыми волосами и необыкновенной светлой кожей, способной посрамить всех остальных, потому что она никогда не нуждалась в помощи каких-либо ухищрений. Ее нос был достаточно агрессивным, чтобы добавить характер к ее красоте – несовершенство, которое придавало больше очарования, чем это могло бы сделать любое совершенство.
Так он и лежал, мечтая о прошлом, а красивый голос мисс Честер был то голосом Пердиты, то голосом Флоризеля. В то время его звали Флоризелем, а Мэри Робинсон так и осталась Пердитой. Но он больше не принц Флоризель.
Он вздохнул, и мисс Честер остановилась, чтобы взглянуть на него.
– Вы читаете прекрасно… прекрасно, – пробормотал он.
– Благодаря вас, сир.
– И сейчас вы, наверное, немного устали?
– Нет, сир, если Ваше Величество желает, я продолжу.
– Я не должен быть эгоистом.
Она подумала о том, какой он обаятельный – даже здесь, лежа в своей постели, без элегантного галстука, скрывающего его раздувшуюся шею, гора мяса под шелковым покрывалом. Его голос оставался музыкальным, и он обладал способностью заставить любую женщину почувствовать, что она важна для него.
– Могу ли я откланяться, Ваше Величество?
– Конечно, и приходите завтра опять.
Когда она ушла, он немного подремал и вздрогнул, когда его разбудил слуга, стоящий у постели.
– Сир, приехал герцог Камберленд.
– Камберленд! Из Германии? Где он?
– Он в гостиной, сир. Я сказал ему, что сообщу Вашему Величеству о его приезде.
– Пригласите его. Нет, подождите. – Его пальцы коснулись шелковой куртки, бывшей на нем. Камберленд не должен видеть его в таком виде впервые после такого долгого перерыва. – Принесите мне мой халат. И парик. Светло-каштановый.
Ему помогли вылезти из постели. Он выглядел по-другому и чувствовал себя по-другому в парике и халате. Ему нужна только одежда, чтобы выглядеть как настоящий король. Георг осмотрел себя в зеркале. Он был бледен, чего никогда не любил.
– Чуточку краски на лицо, – сказал он.
– Да, сир.
Ну, вот, теперь лучше.
– Я пойду в свою гардеробную, – сказал Георг, – приведите герцога Камберленда туда.
Они смотрели друг на друга. Георг не хотел, чтобы Эрнест знал, насколько плохо он стал видеть и что брат представляет для него некую расплывчатую фигуру. Эрнест выглядел удивительно зловещим, но таким он был всегда из-за потери глаза.
– Эрнест, дорогой мой, – он раскрыл объятия, и они обнялись.
– Георг! Ты выглядишь лучше, чем меня заставили думать.
– О, эти слухи. Приятно тебя видеть. Я не знал, что ты в Англии. Скажи, как Фредерика? Как мой юный тезка, а?
– Хорошо, и они шлют свои уважение и любовь Вашему Величеству. Они заставили меня поклясться, что я попрошу тебя… вскоре их принять.
– Они здесь?
– Пока нет. Я приехал раньше них. Я слышал такие россказни о твоей болезни. Кажется, что мы не виделись так давно. Я подумал, что теперь, когда умер Фредерик… ты, возможно, почувствовал необходимость в небольшом общении с братом.
– Я ужасно скучаю по нему. Ты знаешь, как мы были преданы друг другу.
– Да, вы всегда были вместе. Признаюсь тебе сейчас, Георг, я всегда испытывал легкую ревность.
– Только не ты, Эрнест!
– О, я знаю, что не проявлял ее. Я был гордым. Я был высокомерным. Но у меня такое высокое мнение о самом себе, что я не мог понять, почему ты выбрал Фреда своим любимым братом.
Король рассмеялся. Он почувствовал себя лучше. Семейная дружба хороша. Георг всегда хотел быть в наилучших отношениях со своими братьями. Он никогда не поддерживал тесных связей с Эрнестом, но это, несомненно, происходило потому, что Эрнест нечасто бывал дома. После того ужасного случая в его апартаментах, когда его камердинер покончил с собой – потому что произошло именно это, несмотря на все попытки прессы и врагов Эрнеста очернить его и изобразить убийцей, – по просьбе Георга он приехал в Брайтон, чтобы прийти в себя. Единственным братом, которого король не любил, был герцог Кентский, и это в значительной степени было вызвано тем, что король считал, что он помог раскрыть скандал по поводу Фредерика и его любовницы Мэри-Энн Кларк, который ужасно расстроил Фреда и привел к тому, что тот потерял пост командующего сухопутными силами.
– Да, – сказал король, – Фред и я были одного возраста. Между нами разница всего в год. Мы жили в детской вместе. Ты немного моложе.
– На шесть лет.
– Значит, я был уже большим мальчиком, когда появился ты.
– Это действительно так. Помню, когда впервые обратил на тебя внимание. Я думал, что ты самый важный человек на свете.
– Уверен, что я бы согласился с этим, – сказал король со смехом.
Все оказалось легко, подумал Эрнест, он не против дружбы. Георг стал вызывать жалость. Конечно, он остался прежним Георгом, гигантом – и не только в одном смысле этого слова, – но что он делает здесь, в этом загородном доме, ведя уединенную жизнь? Не похоже на Георга прятаться от мира моды. Но он больше не может конкурировать со щеголями и отошел от острословов и любителей приключений, потому что стар и устал и постоянно болен.
«Бедный старый Георг, – думал Эрнест. – Я бы дал ему максимум еще примерно год жизни».
– Ты собираешься остаться в Англии? – спросил король.
– Это зависит от твоих желаний.
– Моих?
– Я размышлял. Мы – одна семья. Фред ушел, все мы стареем. Жаль, что мало бываем вместе. Я отложу свое решение о возвращении, пока у тебя не будет возможности познакомиться со мной поближе. Если сочтешь меня скучным и неприятным человеком, только скажи мне об этом.
– Дорогой Эрнест, разве такое возможно? Я буду рад, если ты останешься здесь.
– Именно на это я и надеялся. Я не позволял себе оставаться в неведении о том, что происходило, пока меня не было в стране. Я смогу обсуждать дела с тобой, если ты захочешь… о, только как простой человек.
– Это было бы хорошо. Всегда полезно обсуждать дела с друзьями за пределами правительства.
Эрнест кивнул. Он жаждал принять участие в делах, давать советы королю, направлять его, руководить им, быть теневым королем до тех пор, пока не сможет выступить вперед и не наденет корону в открытую.
– Я думал об Уильяме, – продолжал Эрнест, – о том, как он себя чувствует. Я слышал довольно тревожные сообщения.
– Об Уильяме?
– Ты знаешь, как распространяются слухи. Я слышал, что он ведет себя странным образом – демонстрирует неуместное веселье, даже на похоронах Фредерика. Я не верю, конечно. Но слышал, как говорили, что смерть Фредерика ударила Уильяму в голову. Он уже почти называет себя королем Уильямом.
– Это чушь. Уильям слишком сильно любит меня, я уверен. Тешу себя мыслью о том, что значу для него больше, чем корона. И, клянусь Богом, Эрнест, могу тебя заверить в том, что Шекспир был недалек от истины: действительно неспокойна голова, носящая корону. Если бы я думал, что в этих слухах об Уильяме что-то есть, то дал бы ему знать… быстро.
– Бедный Уильям, он всегда был немного шутом. Эрнест внимательно следил за королем. Насколько он привязан к Уильяму? Как далеко можно зайти со своей критикой?
Король нежно улыбался.
– Уильям, конечно, должен осознавать свое положение, – сказал он. – Я обсуждал с Каннингом возможность возрождения титула лорд-адмирала. А почему бы и нет? Он устроил бы Уильяма. Он всегда считал себя моряком.
Лорд-адмирал? – подумал Эрнест. Хорошая мысль. Это заняло бы Уильяма в той сфере деятельности, которая его интересовала, и, несомненно, дало бы ему множество возможностей показать, что он дурак. Герцог хотел, чтобы Уильям сделал именно это – показал, что он дурак, причем неоднократно. А потом, в свое время, можно показать, что он страдает болезнью своего отца. У короля Георга III отняли его трон, так почему не сделать то же с Уильямом IV, если он когда-нибудь получит трон?
А потом… этот ребенок Виктория. Она путает все его планы.
– Я думаю, что такой пост очень подходит Уильяму. Король кивнул.
– Я помню, как его поспешно увезли от всех нас из Кью на флот. Ему исполнилось только тринадцать или четырнадцать лет. Я и сейчас помню его лицо – горестное и несчастное. Бедный Уильям!
– Но ему нравилась жизнь на море. Он любит считать себя Веселым Моряком.
– Ему будет приятно стать лорд-адмиралом. И он сможет отравить жизнь работникам адмиралтейства.
«Именно так и сделает, – подумал Эрнест. – Уильяму не составит труда показать, что он дурак».
– Ты часто видишься с женой Эдуарда?
– Не терплю эту женщину. Я никогда не любил династию Кобургов. Считаю Леопольда занудой и удивляюсь, что эта актриса находит в нем. Мне говорят, что она очаровательная женщина. Однако интересно было обнаружить, что Леопольд все же человеческое существо.
– А что мадам Кент?
– Я называю ее швейцарской гувернанткой. Это невыносимая женщина. Она сторожит Викторию, как дракон.
– Ты часто видишь ребенка?
– Нет, но я должен и буду это делать. Мне не следует ее винить за грехи матери.
– Я слышал, что она пышет здоровьем.
– Думаю, да. Она здоровее, чем когда-либо была Шарлотта. Моя дочь постоянно болела, хотя теперь люди забывают об этом. Судя по тому, что я слышу о нашей юной принцессе, с ней все обстоит совершенно иначе.
Эрнест заставил себя улыбнуться.
– Я хотел бы увидеть девочку. Полагаю, что могу нанести визит вежливости в Кенсингтонский дворец.
– Конечно, тебе следует это сделать. И ты напоминаешь мне о моем долге. Она – очень важный маленький человек, и нам не следует этого забывать.
– Как хорошо быть дома, – сказал Эрнест со злобной улыбкой. – Я чувствую, что вернулся в лоно семьи.
* * *
Герцогиня Кентская позвала к себе дочь, и как только Виктория подняла глаза и посмотрела матери в лицо, сделав глубокий, полный уважения реверанс, увидела, что мама взволнована.
– Его Величество король пригласил тебя посетить Виндзор-Лодж.
– О мама, значит, я увижу дядю короля!
– Пожалуйста, не пользуйся этим нелепым обращением, когда будешь разговаривать с королем.
– Не буду, мама.
– Ты должна вести себя идеально. Его Величество очень строго следит за манерами. Он будет наблюдать за тобой, и если ты хоть в чем-то нарушишь хорошие манеры, я не сомневаюсь, что он станет тебя презирать.
Виктория перепугалась. Она всегда считала дядю короля – во время тех немногих встреч, которые у них были, – особенно очаровательным и совсем не склонным выискивать ошибки. Но, может быть, она тогда была моложе и от нее не ждали слишком многого.
– Я думаю, – продолжала герцогиня, – что сейчас время напомнить тебе о важности твоего положения.
– Я этого не забыла, мама.
– Пожалуйста, не перебивай меня, дитя. Ты увидишь, что Его Величество очень старый человек, а ты достаточно взрослая, чтобы знать, что в случае его смерти между тобой и троном останется только дядя Уильям. А дядя Уильям тоже старый человек. Помни об этом.
Виктория была в недоумении. Должна ли она помнить во время пребывания с дядей королем о том, что он скоро умрет? Она должна очень внимательно следить за собой, чтобы не упомянуть об этом, так как, по словам драгоценной Луизы Льюис из Клэрмонта, она похожа на кузину Шарлотту своей склонностью болтать лишнее.
– Пожалуйста, не хмурься, – сказала герцогиня. – Это совсем тебе не идет и оставляет морщины. А теперь иди и приготовься. Я дала указания, как тебя одеть.
Когда Виктория ушла, герцогиня послала за фрейлейн Лезен.
– Это визит в Ройял-Лодж, – сказала она. – Конечно, она должна ехать, но это несколько необычный дом.
Фрейлейн Лезен воздела руки вверх. Подобно герцогине, она очень удивлялась тому, как англичане вели свои дела. Иногда она думала, что у них полностью отсутствует дисциплина. Вот почему она страстно желала, чтобы Виктория была воспитана в тевтонском духе. На большинство вопросов герцогиня и фрейлейн Лезен смотрели совершенно одинаково; они были двумя немками в чужой стране.
– Эта женщина живет в доме короля, хотя люди говорят, что она предпочла бы оставить его.
– Особенно шокирует тот факт, Ваше Высочество, что ее семья тоже там.
– Позор! Леди Конингхэм, ее муж и дети – все живут под одной крышей с королем! Я считаю это совершенно недопустимым. Если бы он жил открыто при дворе, было бы другое дело. Но король уединяется и живет то в грязи загородного дома, где проводит большую часть времени в постели, то в восточной роскоши «Павильона» или Карлтон-хауса, как… какой-то султан.
Фрейлейн Лезен опустила глаза. Нельзя присоединяться к критике королевской семьи, даже если критика исходит от члена королевской же семьи, когда тебя специально не просят об этом.
– И вот в такую… семью… едет Виктория.
– Я надеюсь, Ваше Высочество, что леди Конингхэм там не будет.
– Это принесло бы большое облегчение.
– Вы хотите, чтобы я предупредила Викторию?
– Я обдумывала это вопрос. Пожалуй, при здравом размышлении, разумней ничего не говорить. Я сделаю все, что в моей власти, чтобы защитить ее. И поэтому договариваюсь о том, чтобы ее сестра сопровождала нас.
– Она, несомненно, поймет ситуацию, – начала фрейлейн Лезен.
– Феодоре восемнадцать; она достаточно разбирается в житейских делах и понимает, что происходит, и она предана Виктории. Но я буду там, чтобы следить за ребенком. Пошли ее ко мне, хочу посмотреть, так ли она одета, как должна быть, и сделать несколько последних предостережений.
* * *
Виктории нравилось ехать в карете с мамой и Феодорой. От волнения, вызванного тем, что видела через окна, она почти забыла о том, что впереди ее ожидает великое приключение: встреча с дядей королем.
Нужно помнить, что его надо называть Ваше Величество или сир, а не дядя король. Она должна говорить только тогда, когда заговорят с ней; должна обращать внимание на то, как делает реверансы; это должны быть совершенно особые реверансы, и она тренировалась, пока не устала от них, но мама все равно сказала, что они несовершенны.
Визит в Виндзор-Лодж! Сколько надежд! Она будет спать в другой комнате, а всем куклам пришлось остаться дома, в Кенсингтонском дворце. Бедные куклы! Мама может говорить, что глупо в ее возрасте и при ее обязанностях играть в куклы и делать вид, что это люди, но не стоит обращать на это внимания. Она собиралась и дальше любить своих кукол. Какое непослушание! Девочка посмеялась про себя. Затем вспомнила, что находится на пути к дяде королю, и сделала серьезное лицо, так как мама наблюдала за ней.
Феодора поймала ее взгляд и улыбнулась. Как хороша Феодора! Она больше походила на одну из ее кукол. Дорогая Сисси! Виктория слышала, что Сисси, возможно, вернется в Германию, чтобы выйти замуж. Она надеялась, что этого не случится. Как было бы здорово, если бы какой-нибудь английский принц женился на Феодоре, именно английский, чтобы Феодоре не пришлось уезжать. Возможно, что дорогая Лезен придумает рассказ об этом, и они вместе сделают так, что он будет продолжаться и продолжаться, пока Феодора и ее принц не пройдут через множество приключений и не будут жить счастливо до конца своих дней. Но, конечно, у рассказов Лезен – помимо исторических – может быть счастливый конец только в том случае, если их героями являются хорошие люди. Вознаграждается только добро. У этих рассказов обязательно должна быть мораль, так как они призваны совершенствовать сознание человека.
Они прибыли в Виндзор-Лодж, и великий момент наступил.
Мама была в напряжении. Виктория это чувствовала. Сейчас их пригласят к дяде королю. От возбуждения глаза у Виктории разбегались. Конечно, этого нельзя было показывать. Надо быть скромной и благопристойной – но в то же время вести себя с достоинством, помня о том, что придет день, когда она станет королевой и такой же важной, как король.
У него было громадное тело странной формы, лицо крупное, но со щеками красивого розового цвета, а на голове – копна светло-каштановых волнистых волос.
Она подошла и сделала самый точный реверанс, помня, пожалуй, больше о критическом взгляде мамы, чем о фигуре, сидящей в кресле.
Затем король сказал:
– Дай мне твою лапку.
«Лапку! – подумала она. – Это смешно», – и она засмеялась. Он тоже засмеялся. На этом кончились все церемонии, потому что в нем не было ничего ужасного.
– У тебя очень красивая лапка, – сказал он.
– Лапка, – повторила девочка, – какое смешное название руки.
– Я часто позволяю себе вольности с языком, – ответил дядя король.
Она не совсем поняла, но засмеялась, а он продолжал:
– Хорошо, что ты приехала повидать меня.
– Это все было организовано, – сказала она ему.
– И ты не возражала?
– О нет. Я хотела видеть вас, дядя король.
Ну, вот! Она это произнесла. Мама, наверное, очень разгневана, но дядя ничего не имеет против. Ему даже понравилось. Она знала, что понравилось, потому что он сказал:
– И дядя король тоже хотел видеть свою маленькую племянницу, и теперь, когда увидел, он ею очарован.
О да, подумала девочка, она могла бы любить дядю короля. Он совсем не строгий и не суровый и не высказывает критических замечаний. Только улыбается, и его глаза наполняются слезами. Он сказал, что она напоминает ему о времени, когда он сам был таким же, как она.
– Это, – заметила девочка, – должно быть, было очень давно.
– Увы, – сказал король, – очень давно.
Она не могла оторвать взгляд от бриллиантов у него на пальцах. Они сверкали и сияли ярче, чем все, которые видела раньше. Королевские бриллианты, предположила девочка.
– Тебе нравятся драгоценности? – спросил король.
– Когда они сияют и сверкают, то очень красивы.
– Ты должна позволить мне что-нибудь подарить тебе, чтобы ты носила.
– Носила? – спросила племянница. И она вспомнила о маме, которая с большой тревогой и волнением следила за ней. «О Боже, – подумала Виктория. – Я все делаю не так, как мы планировали. Но ведь и дядя король совсем другой». Она не ожидала, что он будет вести себя как настоящий дядя. Он заставлял забывать о том, что надо вести себя самым лучшим образом, причем в большей мере, чем кто-либо другой… за исключением таких молодых людей, как Феодора. Например, он не такой серьезный, как дядя Леопольд, поэтому трудно помнить о том, что он король.
– Моя дорогая, – сказал король полной и красивой леди, сидевшей рядом с ним, – принесите брошь.
Брошь была сделана в виде миниатюрного портрета короля, окруженного бриллиантами.
– Тебе нравится?
– Она красивая.
– И портрет очень похож.
– О, это вы?
Наступила тишина. Когда приходится все время следить за собой, у человека возникает обостренное ощущение неверного шага. Она допустила грубую ошибку, и все были в шоке, за исключением дяди короля. Но он был слегка обижен, и она почувствовала себя ужасно, потому что он был очень добр к ней.
– Вы здесь намного меньше, – сказала племянница утешающе.
Король наклонился вперед и потрепал ее по плечу, давая тем самым понять, что не надо расстраиваться.
– Прикрепите миниатюру ей на платье, дорогая, – сказал он полной леди. – Я уверен, что ей пойдет.
И леди – как она узнала позже, это была леди Конингхэм, – наклонилась вперед и, улыбаясь, приколола миниатюру к ее платью.
– Ну вот, ты выглядишь прекрасно, – сказала леди, – с портретом Его Величества, украшающим твое плечо.
– Спасибо большое за такой красивый подарок, – сказала Виктория и добавила в порыве чувств: – Всякий раз, когда я увижу портрет, я буду вспоминать вашу доброту ко мне. – По крайней мере она сказала это искренне, потому что была уверена в том, что действительно будет вспоминать этот случай до конца жизни.
– Я получу поцелуй в ответ на подарок?
Девочка положила руку на гигантское бедро и подняла лицо, но он не смог наклониться к ней, а она не смогла достать его, поэтому услужливой леди Конингхэм пришлось поднять ее и посадить ему на колени.
Какое странное лицо – все в морщинах и мешочках, и она была так близко, что рассмотрела краску на его щеках. Какое странное тело, оно такое толстое. Она почувствовала себя так, будто утопала в перине.
Теперь ей оставалось только поцеловать накрашенную щеку. В общем-то, это не составляло особого труда, потому что он добр, хотя и казался таким странным и выглядел таким старым вблизи. Она знала, что если она скажет нечто такое, что не одобрят другие, дядя король поймет. Виктория знала, что он не подвергает ее испытанию, что она действительно заинтересовала его. Она понравилась ему, потому что маленькая, и он ей понравился тоже, потому что хоть и стар, но добр.
Вот в чем дело, подумала она, он добр.
И она обвила его шею руками и поцеловала.
Это было неверно и не то, что от нее ожидали. Нужно было быстро и уважительно чмокнуть его в щеку и сделать это таким образом, чтобы показать, что она ценит честь, оказанную ей тем, что ей разрешили поцеловать короля в щеку. А она поцеловала его так, будто хотела сделать это… и не потому, что король, но потому, что он старый и добрый джентльмен и понравился ей.
Ему доставило радость, как она это сделала. Его рука на мгновение обняла ее, и он сказал слегка растроганным голосом:
– Спасибо тебе, моя дорогая.
После этого ее опустили, и королю представили Феодору.
Это произошло намного официальней, но было совершенно ясно, что Феодора тоже понравилась королю. Принесли для нее кресло, и он усадил ее рядом с собой и заговорил о Германии.
Король смеялся, и беседа с Феодорой, казалось, очень занимала его.
Виктория удивилась. «Я уверена в том, что Феодора нравится ему больше, чем я», – подумала она.
* * *
Когда представление окончилось и герцогиня пришла в комнату, отведенную ей, она чувствовала себя очень неловко. Герцогиня хотела, чтобы ее сопровождал Джон Конрой, с которым могла бы все обсудить.
Почему король вдруг приказал им приехать в Виндзор? Нет ли у него какого-нибудь плана забрать у нее Викторию? Этого она боялась постоянно, того, что Викторию отберут у нее. Если ребенка отберут, у ее матери не останется права голоса в воспитании. Ее превратят в ничто. И чему они научат Викторию? Быть такими же, как они – беспутными любителями наслаждений, неспособными править, – вести безнравственную жизнь, влезать в долги, играть в азартные игры. Герцогиня Кентская содрогнулась.
Король сделал все, чтобы очаровать ребенка, и без труда добился этого, потому что Виктория еще очень юная и легко поддается влиянию. Ребенка винить нельзя, хотя девочка и забыла обо всем, чему ее учили, и пошла ему навстречу, можно сказать, несколько неприличным образом. Он был покорен ее непринужденностью, и это хорошо, потому что королю она, несомненно, понравилась. Однако ситуация сложилась сложная, и герцогиня не могла не испытывать множества опасений.
А что если они собираются похитить ребенка?
Она пошла в комнату Виктории. Ребенок засыпал. Это был день, полный волнений.
– Моя дорогая, – сказала герцогиня, целуя ее в лоб.
– Здравствуй, мама.
– Ты очень хочешь спать, дорогая?
– О да.
– Ты должна быть осторожной. Ты должна помнить о том, что твой дядя Георг – король. Ты должна мне немедленно рассказать, если он что-то тебе предложит и спросит, не хочешь ли ты жить в Виндзоре… или…
Глаза Виктории закрылись. Она спала.
Она выглядит такой юной – почти как маленький ребенок, нежно подумала герцогиня. О, моя драгоценная красивая девочка, да защитит тебя Бог и доведет благополучно до короны.
Она наклонилась и поцеловала гладкий лобик. Виктория открыла глаза и сказала:
– Я… очень люблю Феодору.
И это дало герцогине новый повод для беспокойства.
В ту ночь король не находил себе покоя. Сон покинул его. Ребенок с его юной свежестью очаровал его. Как прекрасна юность! Пока ее не посадили ему на колени и она не приблизила свое лицо для поцелуя, он не мог четко рассмотреть ее. В тот момент он рассмотрел гладкую, безупречную кожу, нежный румянец щек и ясные удивленные глаза. О, как же прекрасна юность, которую можно оценить только в зрелом возрасте! И эта малышка однажды станет королевой – если Аделаида не родит ребенка, что с каждым днем становится все менее и менее вероятным.
Нет, это произойдет почти наверняка. И когда-нибудь румяная свежесть увянет, и она превратится в массу стареющего мяса, как то громадное тело, которое лежит в этой постели. Но, возможно, все будет не так; возможно, что она будет вести совсем иную жизнь. «Я такой из-за того образа жизни, какой я вел», – подумал он.
Его пальцы сомкнулись на миниатюрном портрете Марии Фитцерберт, который он носил на шее.
Все могло бы быть иначе.
Думая о Марии, он вспомнил обаятельную сестру Виктории. Какая маленькая красавица – восемнадцать лет! Бывали дни, когда он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы опять жениться.
Такая молодая и сочная женщина, как Феодора, заставила бы его вновь почувствовать себя молодым. А почему бы и нет! Он обсудит это с Эрнестом, который теперь поселился в Виндзоре и которого он сделал своим доверенным лицом.
Брак – с такой красивой молодой девушкой, как единокровная сестра Виктории Феодора.
С этой приятной мыслью можно было и уснуть.
* * *
Леди Мария Конингхэм – дочь Елизаветы – и лорд Грейвз привели по приказу короля небольшую тележку с четырьмя красивыми серыми лошадьми к дверям дома. Они собирались взять Викторию на прогулку в Сэндпит-Гейт.
Король подумал, объяснил лорд Грейвз, что Виктории будет особенно интересно посмотреть на зверей в зоопарке, который он там устроил.
Это вызвало бурную радость у Виктории, однако герцогиня была недовольна тем, что с ними едет Мария Конингхэм. По ее мнению, дочери королевской любовницы не подобает находиться в компании Виктории.
Виктория очень любила животных, в особенности жирафов и газелей, и подумала о том, как хорошо быть королем и иметь зоопарк.
Она сказала об этом леди Марии, которая засмеялась и ответила, что король будет счастлив тем, что его животные доставили Виктории такое удовольствие.
– Я сама скажу ему, – сказала Виктория и подумала о том, почему таким мрачным выглядит лорд Грейвз. Позже она узнала, что это вызвано тем, что у его жены любовный роман с герцогом Камберлендом – еще одним ее дядей, со злобой которого она в свое время очень близко познакомится.
Этот день доставил ей много радости, и Виктория осталась без сил, когда вернулась в Виндзор-Лодж к своей встревоженной маме.
На следующий день она гуляла с мамой и с несколькими сопровождающими лицами, когда к ним подъехал король в своей карете. Она была восхищена тем, с какой скоростью подлетел к ним сверкающий экипаж и как резко остановился. Его нельзя было спутать ни с каким другим.
Мать крепко схватила ее за руку, но король поприветствовал их, а потом его взор остановился на ней, как будто они были старыми друзьями.
– Подсадите ее, – крикнул он.
Виктория почувствовала, как мамина рука сжимает ее руку, и на секунду подумала, что мама не позволит ей поехать. Потом ее подняли и посадили между королем и тетей Марией, герцогиней Глочестерской. Больше никого в фаэтоне не было.
Они унеслись, оставив маму позади с несколько растерянным выражением на лице. Но скоро она забыла о маме, потому что, конечно, ее возбуждала возможность находиться в обществе короля.
Тетя Мария тоже была добра и спросила, как ей нравится визит в Виндзор. Очень скоро она обнаружила, что в обществе короля можно забыть о том, что следует делать, и делать и говорить то, что приходит на ум. Она сказала об этом, и он засмеялся.
– Здесь намного лучше, чем в Кенсингтонском дворце, – сказала она и добавила: – Вы очень удобный человек, несмотря на то, что король. – Это вызвало смех у него и у тети Марии.
Он казался намного моложе, чем в своем кресле. Его тело больше походило на тело человека, а щеки были нарумянены не так сильно. Он действительно прекрасно выглядел, если не рассматривать со слишком близкого расстояния. И хотя дядя так добр и говорит такие смешные вещи, он всегда выглядит как король – но при этом самым приятным образом.
Он мог так копировать людей, что это вызывало у нее смех, а поскольку племянница веселилась от души, он старался все больше и больше.
Ехать в королевской коляске с ним и тетей Марией, которая явно очень его любила и считала замечательным человеком, было даже приятней, чем побывать в его зверинце с грустным лордом Грейвзом и взбалмошной леди Марией.
Они объехали вокруг Вирджиния Уотер, а затем король сказал, что он возьмет ее в свой «Храм рыбной ловли». Здесь они поднялись на баржу, где она сидела рядом с королем, пока тот ловил рыбу, а оркестр играл, начав и кончив мелодией гимна «Боже, храни короля». Там же находился герцог Веллингтонский, и король представил его ей. Очень важный джентльмен, и, холодно подумала Виктория, очень хорошо знает об этом и жаждет, чтобы все тоже знали. Он был совсем не такой обаятельный, как дядя король – но ведь никто и не может быть таким же обаятельным.
Когда они вернулись домой, ей пришлось рассказать маме все, что произошло. Та жадно слушала и хотела знать все, что король сказал Виктории и что Виктория ответила ему. Было нелегко удовлетворить требованиям мамы, потому что когда наслаждаешься, сказала она, то не думаешь о том, что говоришь, и не стараешься запомнить то, что говорят другие.
– Я думаю, мама, что дядя король – самый обаятельный джентльмен в мире.
Самый обаятельный джентльмен в мире! – подумала герцогиня. Он старается завоевать ее. Для чего? Для чего же, как не для того, чтобы отобрать ее у матери, потому что каким бы обаятельным он ни был с Викторией и корректным в обращении с герцогиней, он не мог совсем скрыть того факта, что не любит ее.
О, скорей бы вернуться в сравнительно безопасную атмосферу Кенсингтонского дворца! Теперь, когда Виктория растет, их со всех сторон подстерегают опасности.
Злой герцог Камберленд – доверенное лицо короля. Он способен на все. Негодяй, распутник… и даже убийца!
Какие замыслы готовятся против ее драгоценной Виктории?
* * *
Король поставил себе задачу сделать визит Виктории в Виндзор памятным событием. Надо, сказал он, придумать для нее развлечения. Чем можно скорее всего развлечь ребенка? Чем-то веселым и красочным, музыкой, танцами.
Надо организовать вечеринку в зимнем саду, пригласить труппу танцоров. Виктория должна сидеть рядом с ним, и он сделает все, чтобы она наслаждалась этим представлением.
Девочка наслаждалась. Это было замечательно. Время от времени она смеялась от восторга. Король смотрел на нее с колоссальным удовольствием. Уже давно он не был так весел.
Ей очень понравился оркестр, и она подумала: «Когда я стану королевой, я буду держать оркестры во всех своих домах, и они все время будут играть». Одно Виктория ясно поняла во время своего визита: как здорово быть повелителем. Все хотят доставить тебе удовольствие, и ты можешь сделать всех счастливыми, устраивая прогулки и вечера.
Король склонился к ней.
– Я думаю, тебе нравится музыка.
– Да, спасибо, дядя король.
– В нашей семье это обычай. Даже мой отец любил музыку.
«Даже? – подумала Виктория. – Почему даже?» Его отец, это ее дедушка, но она слышала о нем очень мало. Он был королем, когда она родилась, значит, не так давно. Нужно не забыть спросить фрейлейн Лезен, почему та не рассказывает больше о короле Георге III. По крайней мере теперь ясно, что дедушка любил музыку.
– Но он слушал только Генделя. В нашей семье всегда очень любили этого композитора.
Она это знала, так как ее тоже учили любить Генделя – только это называлось ценить его.
– А теперь скажи мне, – обратился король, – что бы ты хотела, чтобы оркестр сыграл? Они исполнят все, что ты хочешь.
– Я хочу послушать, как они сыграют «Боже, храни короля».
Король порозовел. Она знала, что сделала правильный выбор, и была очень счастлива.
– Принцесса Виктория попросит оркестр исполнить то, что ей больше всего хочется услышать, – сказал король, и все приготовились выслушать ее желание.
– «Боже, храни короля», – сказала девочка очень чистым голосом.
Король наклонился к ней и сжал ее руку.
– Это, моя дорогая, – сказал он, – прекрасная мысль. Просьба Виктории вызвала радостное удивление в зимнем саду.
– Принцесса Виктория – готовый дипломат, – шептали гости.
* * *
Такой замечательный визит не мог продолжаться вечно.
Прощальная церемония очень походила на церемонию встречи. Король сидел в кресле рядом с леди Конингхэм. Виктория сделала свой реверанс.
– А теперь скажи мне, – попросил король, – тебе понравился визит?
– Это был самый волнующий визит в моей жизни, – ответила Виктория искренне.
– Скажи мне, какая его часть понравилась тебе больше всего?
Ей не нужно было думать долго.
– Лучшая часть, – сказала она, – была, когда я гуляла с мамой, а вы подъехали в вашей великолепной коляске и сказали: «Подсадите ее».
– Неужели я действительно это сказал?
– Да, вы действительно сказали. «Подсадите ее», сказали вы, и меня подсадили. – Виктория засмеялась, и король засмеялся вместе с ней. – И мы поехали кататься к Вирджинии Уотер, и мы ехали быстрей, чем я когда-либо ездила, и уздечка звякала, и экипаж был такой великолепный, и мы разговаривали и смеялись – что и сделало эту прогулку лучшей частью моего визита.
Ни у кого не осталось сомнений в том, что Виктория знала, как очаровать короля, так же хорошо, как он знал, как очаровать ее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Виктория – королева Английская - Холт Виктория


Комментарии к роману "Виктория – королева Английская - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100