Читать онлайн Виктория – королева Английская, автора - Холт Виктория, Раздел - ИСПОЛНЕНИЕ ПРОРОЧЕСТВА в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Виктория – королева Английская - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.22 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Виктория – королева Английская - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Виктория – королева Английская - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Виктория – королева Английская

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ИСПОЛНЕНИЕ ПРОРОЧЕСТВА

Та зима была одной из худших за последние годы. Темза встала, и бедняки замерзали и умирали от голода на улицах. Регент приказал открыть в Лондоне центры, куда могли бы приходить люди, лишенные пищи и крова. Холода не проходили.
В Кенсингтонском дворце герцогиня Кентская растила свою дочь, кормя ее грудью. Она заявила герцогу, что это естественно, а значит, лучше всего, и что маленькая Александрина достойна только самого лучшего.
Всякий раз, произнося имя ребенка, она испытывала гнев. Совершенно ясно, говорила она, что регент не любит ни ее, ни ее дочь. И она не понимает, как человек может быть таким недобрым к невинному ребенку. Герцог нежно журил жену. Хорошо, что она говорила по-немецки, и никто из слуг не мог передать ее слова, чтобы они дошли до ушей его брата. Герцогиня щелкала пальцами. Какое ей дело до стареющего распутника, больше мертвого, чем живого. Чем скорее он умрет, тем лучше, да и Кларенс тоже. Ведь тогда никого не останется между троном и Эдуардом, а со временем и Александриной.
Она обожала маленькую Александрину. Чарлзу и Феодоре разрешалось смотреть, как ее купают и одевают, и даже иногда подержать ребенка. Герцогиня хотела, чтобы они как можно раньше поняли, что их маленькая сестра совсем необычный ребенок.
Фрейлейн Луиза Лезен приехала из Кобурга, чтобы стать ее няней. Это была очень прямолинейная женщина, дочь лютеранского священника. Она уже решила для себя, что Александрина будет ее особой заботой, и герцогиня, которая очень ей доверяла, поощряла такой подход.
Герцог и герцогиня постоянно говорили о ребенке. Девочка была здоровая, смышленая. Герцогиня никогда не уставала повторять всем, какая она смышленая. Ее должны как можно чаще видеть на публике, сказал герцог, и коляску с ребенком возили, по утверждению регента, в самые неподходящие места. После того как маленькая Александрина появилась в парке во время военного парада, регент приказал прекратить эти публичные демонстрации младенца.
Герцогиня громко смеялась над тем, что она назвала ревностью регента. Пускай, ничто не может изменить того факта, что именно ее ребенок возглавляет список наследников, и только Аделаида и Уильям могут отодвинуть ее назад.
– Этот старый матрос! – издевалась она. – Это хлипкое существо! Она никогда не родит здорового ребенка.
– Как она может, – соглашался Эдуард, – если пророчество гласит, что наша дочь должна стать великой королевой?
– Мой благословенный ангел, – ворковала герцогиня, подхватывая ребенка и осыпая его лицо поцелуями. Ребенок не протестовал, привыкнув к таким проявлениям любви.
Все бы хорошо, но герцога и герцогиню Кентских осаждали другие проблемы.
– Эти счета, – стонал герцог. – Эти бесконечные счета!
– Но я думала, что ты все их оплатил.
– Ты себе не представляешь размеры моих долгов. Мои идеи об использовании Касл-Хилл решили бы все проблемы, если бы они сработали. Но этого не произошло.
– Как же трудно иметь дело с этими торговцами! Но, Эдуард, надо было экономить.
– Я стараюсь, любовь моя, стараюсь.
– Я поговорю с Леопольдом, – сказала герцогиня.
«Она верит в своего брата Леопольда больше, чем в кого-либо другого на земле, – недовольно подумал Эдвард. – И надо признать, что Леопольд – исключительно серьезный и способный молодой человек».
Брат мрачно выслушал рассказ об их трудностях и предложил им Клэрмонт, где они могут жить с меньшими расходами, чем в Кенсингтонском дворце, и где сельский воздух будет очень полезен для Александрины.
Леопольду всегда можно доверять, сказала герцогиня. И семья переехала в Эшер и несколько недель прожила там со всеми удобствами. Александрина чувствовала себя прекрасно. Но это не особенно успокоило торговцев. Клэрмонт находился немного дальше Кенсингтона, но герцог все равно остался для них досягаем, и счета продолжали приходить.
* * *
С тех пор как цыганка сказала Эдуарду, что от него родится великая королева, и он женился на своей герцогине, а она так быстро родила дочь, герцог стал очень подвержен суевериям.
В газетах постоянно появлялись предсказания, которые он с жадностью читал, почти всегда усматривая в них что-то, что касалось его самого или его семьи. А поскольку королевская семья занимала в этих пророчествах видное место, ему не трудно было приспосабливать их к своим фантазиям.
Однажды утром он читал газеты за завтраком – привычка (которую он сохранил при герцогине) с тех пор, как жил с Джули, – как вдруг воскликнул: «О Боже!» – и сильно побледнел.
– В чем дело? – спросила герцогиня, откладывая в сторону письмо, которое читала.
– Здесь говорится, что в предстоящем году умрут два члена королевской семьи.
– Ну что ж, мне говорили, что здоровье короля ухудшается, и когда я последний раз видела Георга, мне показалось, что он долго не протянет.
– Смерть наносит удары в неожиданных местах, – сказал герцог загробным голосом.
– Но они оба кажутся мне не жильцами на этом свете.
– Я согласен. Это такая блестящая возможность, дорогая. У меня от нее дух захватывает.
– Ты попадешь на трон только после трех смертей, – напомнила ему герцогиня.
– И тогда наступит очередь Александрины.
– Драгоценной! – пробормотала герцогиня.
– Я знаю. Но еще не время. Было бы ужасно, если бы она вступила на престол слишком рано. Я должен больше заботится о своем здоровье. Я обязательно должен дожить по крайней мере до ее… восемнадцатилетия. До этого она будет слишком молодая…
Герцогиня удовлетворенно кивнула головой. Она сама намерена защищать свою Александрину. И уверена, что сможет это сделать не хуже отца.
– Да, – говорил между тем Эдуард, – я должен позаботиться о себе. Ты знаешь о моей склонности к простудам.
– Хорошо знаю, – сказала герцогиня. – И ты должен быть осторожен. Ты будешь нужен нашему ребенку.
– Нам надо жить проще. Я должен погасить свои долги. Жизнь здесь дороговата, да и торговцы слишком близко. Я всегда хорошо чувствовал себя на море, и девочке морской воздух будет полезен.
– Это верно, – согласилась герцогиня.
– Куда ты предлагаешь поехать? Но не в Брайтон. Я уверен, что регент возражал бы, если бы мы были там.
– Нет… не в Брайтон. Это нам не по карману. Надо найти какое-нибудь маленькое место… подальше от высокой моды… и кредиторов.
Несколько дней они обсуждали этот вопрос и наконец остановились на Сидмуте.
* * *
Парикмахер герцога нанес краску ему на волосы и бакенбарды.
Эта была их тайна.
«Я выгляжу как молодой человек, – подумал герцог, – и пока я выгляжу молодо, я останусь молодым».
Он радовался тому, что жил не так, как некоторые из его братьев. Вел умеренный образ жизни, никогда не связывался с женщинами, был верен Джули, а сейчас своей герцогине. Он умел контролировать свои чувства, и вот теперь, когда ему пришлось расстаться с Джули, редко вспоминал о ней, сохраняя преданность жене и дочери. Герцог полюбил своих пасынка и падчерицу. Он намеревался прожить до глубокой старости, а когда будет уходить, то передаст трон, который к тому времени будет принадлежать ему, дочери, приученной к мысли о том, что ее судьба – стать великой королевой.
Накануне Рождества они отправятся в Девон; со свойственной ему точностью он уже разработал планы и решил, где они остановятся на ночь в ходе своего путешествия. Герцогиня будет сама нести Александрину: та слишком драгоценна, чтобы доверить ее нянькам.
«Свежий воздух! – думал он. – Что может быть лучше? Александрину нужно научить ценить его».
Они покидали Клэрмонт как можно незаметнее, потому что герцог не хотел, чтобы его кредиторы знали, куда он уехал. Это не означало, что он не намерен им платить, но они должны научиться быть терпеливыми.
Путешествие предстояло долгое и трудное, и погода сохранялась ужасно холодная. Однако герцог наметил для себя осмотр некоторых мест в пути, и какой бы плохой ни была погода, он не собирался отступать от своих планов. В результате одной из таких увеселительных прогулок Эдуард простудился. Герцогиня разозлилась на него. Она хотела знать, что он скажет, если Александрина заразится от него?
– Ну, что такое простуда? – спросил герцог, пожав плечами.
– Я не хочу, чтобы моя дочь подхватила ее, – мрачно заявила герцогиня и не позволила ему приближаться к драгоценному младенцу.
Эдуард посмеялся над ней и сказал, что это ненадолго. Он – самый крепкий член семьи и всегда был самым здоровым. Свежий воздух вскоре вылечит его простуду. Он всей душой верит в силу свежего воздуха, а самое лучшее – это морские ветры. О, они поступили мудро, поехав в Сидмут.
Но по мере того как шли дни, а герцог не мог избавиться от своей простуды, тревога герцогини росла.
Она обсудила состояние здоровья герцога со своим конюшим, Джоном Конроем, человеком, к которому они питала большое доверие. Тот был армейским капитаном, однако решил, что сможет сделать более волнующую и выгодную карьеру в семье герцога, и, кажется, не ошибся, так как стал любимцем герцогини, что было необходимым условием сохранения благорасположения герцога. Хотя Конрой совершенно не походил на герцога, они относились к людям одного типа, и многие замечали это сходство между ними.
Конрой считал, что герцог должен перестать делать вид, что у него всего лишь сильная простуда, от которой можно избавиться с помощью доз свежего воздуха, лечь в постель и позвать своих врачей.
– Я его уговорю, – твердо сказала герцогиня, но еще до того, как она успела это сделать, Эдвард настолько обессилел и потерял способность контролировать свое дыхание, что сам отправился в постель. К вечеру у него началась лихорадка, и когда прибыли врачи, они поставили диагноз: застой в легких.
Герцогиня встревожилась и сделала то, что делала всегда в трудную минуту – направила срочное послание Леопольду. Тот вскоре приехал со своим врачом, Стокмаром, которому очень доверял и который был не только его врачом, но и другом.
Было уже слишком поздно что-либо делать, так как Эдуард явно умирал. Он должен срочно выразить свою последнюю волю, сказал Леопольд, и доктор Стокмар подтвердил это.
Герцог вяло согласился, и завещание было составлено и подписано им.
Он лежал почти бездыханный на подушках. Волосы у корней на голове и борода побелели, потому что он слишком ослаб, чтобы выдержать манипуляции парикмахера. За несколько недель он превратился в старика. Стоя у постели, герцогиня, сама усталая и измученная, так как пять дней и ночей непрерывно ухаживала за ним, спрашивала себя, как это скажется на Александрине.
Она оставила ребенка на попечение нянек, опасаясь, что может принести какую-нибудь заразу из комнаты больного. Фрейлейн Лезен просто цены нет. Ни одна английская нянька не могла добиться абсолютного доверия герцогини. Маленькая Александрина находится в надежных руках до тех пор, пока ее мать не сможет вернуться к ней и отдать ей все свое внимание.
Сидя у постели мужа, она думала о своих родственниках во главе со злым регентом, который не любит ее и не поддается обаянию Александрины. Что с ними будет, если они останутся одни в своей борьбе? Но одно они не смогут отнять у нее. Если Аделаида и Уильям окажутся не в состоянии родить ребенка, тогда ее драгоценная дочь должна стать королевой Англии.
Ничто не может этого изменить! Именно с этой триумфальной мыслью она смотрела на человека в постели, который еще так недавно был здоровым и сильным.
Он умирал. Она это знала. И он тоже знал.
– Виктория, – прошептал он, и она склонилась над ним.
– Ты останешься одна.
– У меня есть друзья, Леопольд… мой дорогой брат Леопольд.
– Слушайся его советов. Он станет отцом ребенка. Она кивнула.
– Пророчество… Кто бы мог подумать, что я буду одним из них? Я должен был бы…
Она покачала головой.
– Пожалуйста, не разговаривай. Ты расстраиваешь себя. Ты поправишься, я знаю, – солгала она.
Но он знал, что не поправится. Пророчество гласило, что два члена королевской семьи умрут, и ему суждено стать одним из них. Но есть и другое пророчество. Великая королева. Их дочь. Теперь, когда его больше не будет рядом, чтобы напоминать об этом, герцогиня никогда не должна забывать предсказания.
– Я никогда не забуду, – сказала она ему. – Ее благополучие станет моей главной заботой. Я сама вырастила ее… и не доверю никому другому.
– О, если бы я был жив!
– Ты можешь мне доверять.
– Я не доверил бы нашу дочь больше никому. Она кивнула и крепко сжала его руку.
– Теперь отдохни, – сказала она. Он закрыл глаза.
Она вспомнила день, когда он приехал в Лейнинген, свою нерешительность, их короткую совместную жизнь и результат этого союза: ее обожаемую пухленькую драгоценную дочь.
Все это было не зря, и скоро она опять станет вдовой. Она никогда больше не выйдет замуж. Теперь у нее есть предназначение в жизни – подготовить Александрину к тому, чтобы стать королевой Англии.
* * *
Герцог умер и лежал в маленьком домике в Сидмуте. Джон Конрой сказал:
– Мы должны отвезти герцога в Виндзор для похорон. Но как? Герцогиня хотела это знать. Поездка обойдется дорого. У нее нет денег, а переезд ее семьи, сопровождающих лиц и домашних принадлежностей, привезенных с собой, назад в Кенсингтон, и похоронный кортеж в Виндзор обойдутся дорого.
– Нам надо обратиться к регенту, – сказал Конрой. – Он наверняка возьмет на себя расходы на похороны герцога.
Милый Конрой! Она не представляла, что бы делала без него.
Секретарь регента прислал холодную записку, намекая на то, что расходы на похороны брата его не касаются, но, к счастью, на помощь пришел Леопольд.
– Леопольд, что мне делать? – спросила она в отчаянии. – Ясно, что регент меня не любит, что он не собирается помогать и не намерен предоставить маленькой Дрине то место, какое она заслуживает. Он отвратительный, ревнивый человек. Точно так же он относился и к своей собственной дочери Шарлотте. Он не терпит, когда кто-то другой пользуется популярностью, а народ, безусловно, обожает моего ребенка.
– Давай успокоимся, – сказал Леопольд. – Никто – даже регент – ничего не сможет сделать, чтобы вытеснить Александрину из числа наследников престола, за исключением, конечно, Уильяма и Аделаиды, если они смогут произвести на свет ребенка. И мы не должны закрывать глаза на эту угрозу. Однако пока этого не произошло. Это факт, что в данный момент у твоей дочери есть прекрасная возможность взойти на трон, так как она занимает первое место среди молодого поколения. Проблема, однако, в том, чтобы похоронить герцога и вывезти твою семью и слуг из Сидмута. Но это всего лишь начало. Как ты собираешься жить? Думаю, у тебя очень мало денег. Герцог оставил много долгов, которые тебя попросят выплатить. Перспективы у тебя не очень радужные, сестра.
– Я прекрасно это знаю. Ох, Леопольд, как же нам не повезло! Ты потерял жену, я – мужа.
Леопольд посмотрел на нее с раздражением. Как она могла сравнивать любого из своих мужей с его прекрасной, молодой и жизнерадостной Шарлоттой? Но кое-что общее между ними есть. Он был женат на наследнице престола, а его сестра вполне может стать матерью будущей королевы. Как же плохо эти англичане обращались со своими немецкими родственниками, которых вводили в узкий круг членов семьи. Они славились своими скандалами, и теперь, казалось, назревала очередная ссора между регентом и его сестрой Викторией.
Он вздохнул. С ним обошлись достаточно хорошо, он получил содержание в размере пятидесяти тысяч фунтов стерлингов в год. Он считал, что не может позволить своей сестре Жить в бедности, а регент, казалось, не собирается ничего делать для нее. А если у Аделаиды родится ребенок, ее значение вообще будет сведено на нет.
– Я вернусь в Германию, – сказала герцогиня. – И продолжу жизнь, которую вела до того, как вышла замуж за Эдуарда.
– Это было бы глупостью, – предостерег Леопольд. – Александрина должна воспитываться в Англии. Было бы большой ошибкой воспитывать человека, который вполне может стать правителем одной страны, в другой стране.
Герцогиня втайне ликовала. Ведь она придерживалась такого же мнения. Она лишь хотела сказать, что не знает, как она может продолжать жить в Англии, не имея никаких доходов.
Как всегда, на помощь пришел Леопольд. Он оплатит расходы на похороны герцога; он оплатит транспортные расходы герцогини и ее семьи до Кенсингтона, и он будет выплачивать ей две тысячи фунтов в год.
* * *
Регент изящно поплакал, когда узнал о смерти брата. Он сказал леди Хертфорд, что опечален… очень опечален. Эдуард не был его любимым братом, признал он, но у них прочные семейные узы. Он так хорошо помнит их детство.
– Ваше Высочество был очень недоволен им в связи с делом Мэри-Энн Кларк.
О Боже, как же все утомительно! Сейчас самое неподходящее время, чтобы вспоминать об этом. Эдуард нарушил одно из правил принцев, гласившее «Едины навсегда», и, говорили некоторые, сознательно действовал против герцога Йоркского. Регент предпочитал верить в то, что это всего лишь злостные слухи, но с тех пор его мнение об Эдуарде изменилось. Безусловно, сейчас самый неподходящий момент, чтобы вспоминать такое.
Леди Хертфорд могла быть крайне бестактной. Он холодно посмотрел на нее. В общем-то, она никогда не приносила ему утешения. А то, что именно из-за нее его покинула Мария! Как же часто он сожалел о потере Марии! Конечно, у нее был несносный характер и она не отличалась особой добротой и пониманием по отношению к нему, так как ушла от него, в то время как он не хотел этого. Но как же часто мечталось, чтобы она вернулась! Ради Марии он отказался от всего, а она покинула его! Ему ужасно не везло в его отношениях с женщинами. Он был связан с женщиной, которую презирал; Мария бросила его, а леди Хертфорд, которая всегда отличалась холодностью, не приносила ему утешения.
Но была еще одна, которая довольно часто занимала его мысли. Это – леди Конингхэм. В ней было что-то такое умиротворяющее! Она не важничала, как леди Хертфорд; казалось, что в отличие от Марии у нее покладистый характер. Когда только бывало возможно, регент призывал ее к себе и просил поговорить с ним, что она и делала в своей беззаботной и безыскусной манере, которую он находил крайне забавной.
Она пышная – как же он не терпел тощих женщин; она красивая – ни одна женщина не смогла бы его привлечь, если она некрасивая. Она никогда не важничала. Совершенно откровенно признавала, что не аристократического происхождения, хотя и вышла замуж за аристократа. И возраст у нее был подходящий – немногим больше пятидесяти, на несколько лет моложе него. У нее крепкое здоровье, и она мало понимает в политике. О, эти женщины, похожие на леди Хертфорд, любящие по-дилетантски совать нос в государственные дела; какими же утомительными они могут быть! Она никогда не бывает одержима религией. Он уверен, что именно религиозность Марии привела к разрыву их отношений. По существу, Елизавета, леди Конингхэм, самая приятная женщина при дворе, и ее компания доставляла ему больше удовольствия, чем чья-либо другая. У нее покладистый муж. Маркизу Конингхэму было приятно видеть, что его жена пользуется расположением у регента. Она вела себя по-матерински. Доказательством искренности этой манеры служили ее четверо детей. И она сама богата, так как именно деньги дали ей место среди аристократов.
Леди говорила ему, что ее дед был клерком, а бабушка – дочерью шляпного мастера. Ее отец был блестящим бизнесменом и сколотил состояние в какой-то сфере деятельности, которую регент не мог вспомнить. Но обе его дочери вышли замуж за аристократов.
– Папа каждой из нас купил по титулу, Ваше Высочество, – объяснила Елизавета регенту, и он с удовольствием смеялся над ее искренностью.
– Политика, Ваше Высочество? – говорила она. – Я ничего не понимаю в политике. Я не такая умная, как некоторые. Но могу отличить хороший бриллиант, когда вижу, и знаю, как быть доброй со своим друзьями.
Восхитительная женщина. С ее огромными томными глазами и уютной материнской грудью она давала ему то, в чем он больше всего сейчас нуждался.
Регент думал о том, как сильно ему не хватает бесед с матерью, так обожавшей его. Он скучал по ней больше, чем считал возможным. В Елизавете Конингхэм чувствовалось что-то материнское, и в то же время ей было присуще все очарование любовницы. Уютная – вот то слово, каким он охарактеризовал бы ее. Леди Хертфорд никогда не имела таких качеств. Мария – да, временами; но в придачу был ее дьявольский характер.
Если бы он только мог вернуться к Марии… Ах, если бы только мог! Но теперь это невозможно. Было бы слишком много взаимных упреков. Кроме того, как он, регент, может открыто жить с женщиной, которую люди считают его женой и которая исповедует католицизм!
В этом суть дела. Приверженность Марии ее религии. Вот в чем состояло удобство отношений с леди Конингхэм. У нее нет жестких принципов, постоянно нарушающих душевное равновесие.
Он вернулся мыслями к леди Хертфорд, сидевшей рядом с ним, элегантной – это правда – как фарфоровая статуэтка, безупречно одетой и выглядевшей так, будто она высечена из камня. Скорее похожей на айсберг. Он не был уверен в том, что когда-либо считал ее привлекательной. Она лишена женственности.
– Я никогда не видела людей, настроенных более враждебно по отношению к Вашему Высочеству, – говорила она. – Вчера толпа бросала камни в мой экипаж и награждала вас самыми нелестными эпитетами.
Регент нервно заерзал. Почему она всегда подчеркивает его непопулярность? Отчасти сама виновата в ней. Если бы он оставался с Марией, то пользовался бы намного большей популярностью. Народ всегда любил Марию и в то же время презирал Изабеллу Хертфорд.
– Нет сомнений, что эти эпитеты предназначались вам, – холодно сказал он. – А теперь я должен уйти.
Она с удивлением посмотрела на него, так как он пришел совсем недавно. Но леди Хертфорд ожидали впереди и другие сюрпризы.
* * *
Бедный старик, слепой, глухой и не от мира сего, который считался королем Англии, лежал в своей комнате в Виндзорском дворце. Это была всего лишь обитая войлоком больничная палата. Он не знал о происходящих событиях; даже не знал, где находится, а временами – и кто он такой.
Иногда у него возникали картины прошлого: юный принц, который учится быть королем, молодой человек, влюбленный в красивую квакершу, тайно навещающий ее и испытывающий угрызения совести за такое обращение с ней. Иногда в своем смутном сознании он видел прекрасную Сару Леннокс, которая косит сено в парке Холланд-хаус, и мечтал жениться на ней. Он видел невзрачную принцессу Шарлотту, ставшую его женой и родившую ему множество детей.
В темных закоулках своего сознания он слышал непокорный голос красивого мальчика, протестующего в детской комнате и требующего мяса в те дни, когда его отец, король, запретил подавать мясо; затем этот красивый мальчик превращался в элегантного молодого человека… попадавшего в неприятности… всегда попадавшего в неприятности. Губы бедного слепого безумного старца произносят слова: «Актрисы, письма, бесшабашная жизнь… Десять бессонных ночей подряд я думал об этих моих сыновьях…»
И не было дней, была только одна долгая, бесконечная ночь с грубыми руками, ухаживающими за ним, а иногда со смехом над слабостями и глупостями, бессмысленными детскими высказываниями человека, который когда-то был их королем. Нет света… одна только тьма… нет связных мыслей… одни только мелькающие картины… смутные воспоминания, которые издевались над ним и ускользали, когда он пытался их поймать, как шаловливые мальчишки в королевской детской.
Он не знал, что его внучка, юная Шарлотта, умерла; он не знал, что Шарлотта, его жена, ушла из жизни, что принц Уэльский стал регентом и фактическим королем, потому что его отец, настоящий король, безнадежно безумен и живет во тьме за мощными серыми стенами Виндзорского замка.
Он ничего не знал – разве что временами, что ожидает конца.
Однажды, до того, как ослеп, как тьма поглотила его, он сказал: «Жаль, что я не могу умереть, потому что схожу с ума».
Теперь он этого не говорил. Но где-то в его сознании теплилась надежда на избавление.
И однажды утром, когда его слуги пришли к нему в комнату, они увидели, что избавление пришло.
– Король умер, – сказали они.
* * *
Регента приковал к постели плеврит. Врачи пускали ему кровь, но это не приносило никаких признаков улучшения. Громадная масса тела не облегчала ему дыхание, и все опасались, что он проживет недолго.
Народ кричал на улицах: «Король Георг III умер. Да здравствует король Георг IV».
– Что они там кричат? – спрашивал он.
Его назвали «Ваше Величество». Значит, наконец-то свершилось, подумал он.
Всю свою жизнь он готовился к этому. С самого детства он знал, что однажды станет королем, и мечтал надеть корону. А теперь? Никак не мог разобраться в своих чувствах. Он ощутил вкус власти, будучи регентом. Народ любил принца Уэльского больше, чем регента. Теперь, возможно, народ предпочтет регента королю.
Слава пришла слишком поздно. Да, слишком стар и болен для нее.
Он лежал в своей постели и его охватили угрызения совести. Они с отцом никогда не были добрыми друзьями. Между ними существовала естественная вражда. Так всегда бывало в семье. Такова традиция Ганноверов: отцы всегда должны враждовать с сыновьями. Он мог бы сделать так много вещей, так много маленьких одолжений.
Регент плакал, и это были настоящие слезы.
– Я должен был быть ему лучшим сыном, – шептал он.
Георг переживал упадок духа. Настроение улучшится, когда он почувствует себя лучше. Он попросит леди Конингхэм прийти и поговорить с ним. Она может развеселить его.
А потом подумал: «Я король. Значит, она… эта мерзкая женщина станет королевой. О Боже, что же это будет означать? Она вернется в Англию. Захочет быть рядом со мной. Ее вполне устраивало жить за границей, пока была принцессой Уэльской. Но теперь она захочет, чтобы ее признали королевой Англии».
Мысль о том, что это может означать, лишила его душевного покоя. Никто не сможет утешить его, даже леди Конингхэм.
* * *
Здоровье короля вызывало настоящую тревогу. Его врачи запретили ему и думать о присутствии на похоронах отца. Даже народ, привыкший его ненавидеть, сейчас беспокоился о нем. Люди могли насмехаться и издеваться над ним, но они не хотели потерять его.
Врачи прописали ему воздух Брайтона, который неизменно приносил ему пользу, и как только стало возможным поднять его с постели, он отправился в «Павильон» с несколькими ближайшими друзьями и там попытался восстановить силы.
В Виндзоре старого короля похоронили со всеми положенными по его рангу почестями. Колокола звонили, трубы трубили, чтобы напомнить всем, что уходит король. Он прожил больше восьмидесяти лет – и девять из них, лишившись рассудка. Никто, в общем-то, не жалел о его смерти, и тем не менее многие помнили, что это был человек, всегда стремившийся исполнять свой долг.
Последние обряды были соблюдены. Началось новое царствование, но как долго оно продлится? Все задавались этим вопросом, потому что новый король наполовину инвалид, настолько распухший от подагры и водянки, что говорили, будто «в нем быстро поднимается вода». Он страдал от загадочных заболеваний; некоторые даже намекали на то, что бывают периоды, когда он страдает болезнью отца.
Возможно, что и так, но он король, и какими бы ни были его болячки, каким бы громадным ни было его тело, ему достаточно появиться на людях, чтобы ослепить всех, кто смотрит на него.
Новый король означал коронацию. А что же королева?
Георг IV не вызывал нелюбви в народе; он всегда может обеспечить развлечение.
В этом люди были правы.
Очень скоро по стране распространилась новость. Узнав о том, что она стала королевой Англии, домой возвращается Каролина, жена Георга IV, чтобы потребовать свои права.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Виктория – королева Английская - Холт Виктория


Комментарии к роману "Виктория – королева Английская - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100