Читать онлайн Виктория – королева Английская, автора - Холт Виктория, Раздел - ДВОЙНАЯ СВАДЬБА В КЬЮ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Виктория – королева Английская - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.22 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Виктория – королева Английская - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Виктория – королева Английская - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Виктория – королева Английская

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ДВОЙНАЯ СВАДЬБА В КЬЮ

Аделаида испытывала тревогу. Этот брак не походил на замужество Иды. Ида любила мужа и в то же время могла свободно приезжать домой. Ну а теперь Аделаида будет находиться так далеко, что им нелегко навещать друг друга. В том, что она уплывет за море, было что-то окончательное.
Герцогиня Элеонора тоже испытывала тревогу. Именно поэтому она отказалась от брака дочери по доверенности и твердо решила сопровождать ее в Англию. Герцогиню радовало, что фон Эффа и фон Кониц едут с ней, так как не сомневалась в том, что ей потребуются их услуги.
Аделаида стояла на палубе, когда впереди появилась земля. Прикрыв глаза рукой, она ждала того момента, когда ее страна из белого утеса в туманной дали преобразуется в нечто большее. Мать подошла и встала рядом с ней.
– Теперь уже очень скоро, Аделаида, – сказала она, – ты ступишь на берег… на свою новую землю. Это торжественный момент.
– Очень торжественный, – согласилась Аделаида.
– Герцог Кларенс будет ожидать… с нетерпением, чтобы приветствовать тебя.
«С нетерпением ли?» – подумала Аделаида. До нее дошли слухи о том, что герцог отказался жениться, потому что парламент предложил недостаточно солидное пособие. Так разве можно сказать, что он ждет с нетерпением?
И ему пятьдесят два. Он печально известен своими любовными похождениями – как и большинство его братьев. Двадцать лет он жил с очаровательной актрисой. Были и другие женщины. Что он подумает о невзрачной молодой женщине, чью внешность не улучшило долгое морское путешествие? Она надеялась, что его не будет на пристани. Ей не помешала бы небольшая передышка.
Теперь она видела землю яснее. Вдали справа видны предательские Гудвинские пески, где погибло множество кораблей. Она слышала рассказы моряков о том, что вахтенным по ночам чудились крики тех, кого давно поглотили эти пески. А впереди находились скалы Дувра и Сент-Маргарет-Бей.
Все ближе и ближе земля. На берег они сошли в маленькой рыбацкой деревушке под названием Дил.
* * *
Когда герцогиня Элеонора узнала, что никто из королевской семьи не ждет их в деревне Дил, она была раздосадована. Разве так положено встречать принцессу, которая может стать матерью короля? Она слышала, что королевская семья грубо обращается со своими новыми членами, и встреча доказывала это.
«Хорошо, что я настояла на том, чтобы сопровождать свою дочь», – подумала Элеонора.
Бедная Аделаида. Она выглядела бледной, усталой и совсем не жаждала встречаться с женихом, который, возможно, настроен критически. Как и она относительно него, мрачно подумала герцогиня.
Насколько было бы благородней, насколько цивилизованней, если бы ему хватило вежливости приехать и поухаживать за ней, как герцог Кент ухаживал за принцессой Викторией, которая прибывает одновременно с ними. Должна состояться двойная свадьба, но Виктория приезжает не к чужому человеку, как бедная Аделаида. Такое впечатление, что ухаживание состоялось, и между герцогом Кентом и его Викторией уже возникла привязанность.
«Я бы предпочла Кента для Аделаиды, – подумала Элеонора, – хотя на первом месте, безусловно, стоит Кларенс.
Из маленьких домиков, разбросанных по берегу, вышли люди, чтобы посмотреть на прибытие принцессы из Саксен-Мейнингена. «Очередная немка, – бормотали они. – Всегда немки». Но это был волнующий момент, когда происходило столько королевских свадеб, и жители деревушки были довольны тем, что Аделаиду первыми увидели они.
Ее приветствовали власти деревни, но не приехали ни жених и никто из членов королевской семьи. Приветственную речь было трудно понять, но Аделаида прилежно изучала английский с тех пор, как узнала, что должна выйти замуж за герцога Кларенса, а понять слова мешал кентский акцент.
Но если не было королевской встречи, то по крайней мере постель и горячую пищу им предоставили. А Аделаида чувствовала, что нужнее всего ей именно хороший ночной сон.
Их разместили на постоялом дворе на берегу моря, и хотя стоял июль, ветер всю ночь стучал в окно, и было слышно, как волны разбиваются внизу о гальку. Спала принцесса неспокойно, и на рассвете мать пришла и села к ней на постель, с тревогой глядя на нее.
– Путешествие только началось, мама, – сказала Аделаида.
Герцогиня кивнула.
– Я не уверена, следовало ли нам сходить на берег, когда я поняла, что они никого не прислали, чтобы встретить нас.
– Жители Дила добры к нам.
– Мы можем быть благодарны хотя бы за это, но я могу поклясться, что они удивлены тем, как грубо с нами обошлись. Мне сообщили, что за нами и нашей свитой высланы две кареты, чтобы мы могли приехать в Лондон.
– Мы должны быть благодарны хотя бы за это.
В тот день они отправились в каретах в Кентербери, где провели ночь и наутро поехали в Лондон.
Никто не приветствовал их по пути; никто не знал, что молодая женщина, сидящая в первой карете со своей матерью и двумя придворными дамами, может в один прекрасный день стать их королевой.
Никто не приготовил им апартаменты, поэтому они направились на Олбемарл-стрит и устроились в отеле «Гриллон».
Фон Кониц был разгневан. Он обсуждал с фон Эффа, какие шаги следует предпринять. Ситуация складывалась немыслимая. Приехала невеста герцога королевской крови, и ее никто не встречает!
Решили без промедления направить письмо принцу-регенту.
Тем временем Аделаиду провели в номер гостиницы, и когда она посмотрела в зеркало на свое бледное лицо с сероватым оттенком, то уже с облегчением подумала о том, что никто не приехал их встречать. Под глазами, в которых застыла напряженность, залегли глубокие тени. Даже в лучшие времена их взгляд не отличался твердостью. У нее были светлые волосы, не золотые или льняные, как у Иды, а желтоватые, почти лимонного цвета. Ей нужно некоторое время, чтобы прийти в себя после тягот путешествия.
«Интересно, какое представление составит он обо мне даже тогда, когда я отдохну?» – спросила она себя.
* * *
«Итак, она здесь», – отметил Кларенс.
Он узнал, что невеста прибыла в Дил со своей матерью два дня назад. Они провели ночь в Кентербери и сейчас находятся в отеле «Гриллон».
Назад пути нет.
Странно, что он, который пытался жениться с тех самых пор, как распрощался с Дороти Джордан, и сейчас находился на пороге этого приключения, не горел особым желанием пускаться в него.
По какой-то причине не было желания увидеть ее. Кларенс продолжал думать о Дороти и о том вечере, когда он впервые увидел ее в роли Литтл Пикл на сцене театра «Друри-Лейн». Какое это было прелестное создание! Многие считали ее самой очаровательной женщиной в Англии. Она растолстела, и они ссорились – и все время из-за денег. Только деньги вызывали разногласия между ними. Как же счастливы они были в первые дни их близости! Здесь, в Буши, родились и выросли все их дети. Его дети, в которых он души не чаял.
Его новая жена должна будет понять, что ее муж не собирается бросать своих детей. Их оставила ему в наследство Дороти; он их любит; ими гордится; их приучил к мысли о том, что он их отец.
Герцог надеялся, что его невесте разъяснили, когда она выйдет за него замуж, ей придется принять его десять незаконных детей.
Конечно же, должна принять. Герцог получил несколько писем от нее после обручения, и на него произвело хорошее впечатление здравомыслие ее писем.
Он сказал Джорджу Фицкларенсу, своему старшему сыну:
– Я думаю, что мы будем ладить с твоей мачехой. Она кажется разумной женщиной. Я думаю, что ее не слишком ослепит перспектива стать герцогиней Кларенс.
Аделаида примет его семью. Она, приехавшая из малюсенького герцогства, должна трепетать при мысли о том, что выходит замуж за сына английского короля. Герцог часто думал о себе как о короле Англии, потому что ни Георг, ни Фредерик не отличались хорошим здоровьем, и если они умрут… не имея наследников, он станет королем, и Аделаида понимает это.
Ей идет двадцать шестой год. Совсем молодая, по крайней мере в сравнении с мужчиной, которому за пятьдесят. Он должен с нетерпением ожидать бракосочетания. Но ждет ли? Не уверен. Он настроился на мисс Уайкхэм. Но это, конечно, был бы неподходящий брак. Но какая мисс Уайкхэм веселая, жизнерадостная и здоровая женщина! Она бы очень скоро подарила ему сына.
Но нужно забыть ее; нужно исполнить свой долг. Именно так он сказал Дороти при их расставании.
Они будут жить в Буши, дорогом Буши, которое скорее напоминает сельский дом джентльмена, чем дворец, но хуже от этого не становится. Таким образом, Буши будет домом для них и для десяти Фицкларенсов, ее пасынков и падчериц.
«Начать надо так, как мы намерены продолжать», – сказал он себе, и, подойдя к окну и увидев в парке своего сына Георга, который разговаривал с его братом Фредериком, заорал так, как орал на море:
– Георг! Эй, Георг! Иди сюда, я хочу поговорить с тобой. Если бы слуги услышали его, их бросило бы в дрожь. Это не похоже на то, каким образом принц-регент – образец человека с хорошими манерами – подзывает к себе людей. Но Уильям – грубый моряк и не собирается менять свои манеры. Люди должны к ним привыкнуть. И уже, наверное, привыкли.
Георг вошел и остановился перед ним. При взгляде на старшего сына глаза Уильяма потеплели. Тот очень красив в своей военной форме. Он похож на Дороти, и Уильям гордился сыном, потому что Георг очень привлекателен и не лишен сходства с отцом.
– Георг, – сказал он, – твоя новая мачеха остановилась в отеле «Гриллон». Поезжай и поприветствуй ее.
– Ты хочешь сказать, что это я должен поехать?
– Почему нет? Ты ее пасынок.
– Разве она ожидает не тебя? – Дети Фицкларенсы никогда не отличались строгим соблюдением этикета в отношениях со своим отцом, хотя с другими они вели себя достаточно высокомерно.
– Возможно, что так, но вместо меня она увидит своего пасынка.
– А как же ее мать и государственные деятели, прибывшие с ними? Разве им понравится такое?
– Это жест, понимаешь, я как бы хочу сказать ей: «Смотри, это твоя новая семья». Я хочу дать ей понять, что ей придется быть не только женой, но и мачехой.
Георг признал хорошей идеей дать ей понять значение детей Фицкларенсов в жизни его отца и пообещал отправиться немедленно.
Уильям смотрел, как сын уходит. «В свое время, – сказал он себе, – появлюсь и я. Бедная девочка, она, должно быть, перенервничала. Наверное, это мучительно приехать, чтобы выйти замуж за чужого человека. Она, должно быть, в ужасе, не зная, какое впечатление произведет на меня».
Ему не пришла в голову мысль о том, какое впечатление он произведет на нее. Такое не должно волновать третьего сына короля с хорошими шансами когда-нибудь надеть корону.
* * *
Георг Фицкларенс приехал в «Гриллон» и был препровожден в номер, где его приняли Аделаида и герцогиня Элеонора.
Он назвал себя:
– Георг Фицкларенс, сын герцога. Он предложил, чтобы я приехал поприветствовать вас.
На лице герцогини Элеоноры застыла маска неудовольствия, но Аделаида с улыбкой протянула ему руку.
– Ты старший сын.
– Да – и нас десять, пять мальчиков и пять девочек, поровну тех и других.
– Да, – сказала Аделаида. – Равные числа легко будет запомнить.
– Мой отец хочет представить вам всех нас.
– И я с радостью встречусь со всеми вами.
– В данный момент мы не все в Буши. Девочки просто горят желанием встретиться с вами.
– Все пять? – спросила Аделаида.
Герцогиня Элеонора не могла понять свою дочь. Это ведь оскорбление. Не пытается ли герцог Кларенс сознательно унизить Аделаиду? Что за мысль, послать сына своей любовницы, чтобы приветствовать свою будущую жену!
Но Аделаида, кажется, ничего не замечает. Она разговаривает с этим Фицкларенсом, который, вероятно, всего на год или два моложе ее самой, так, будто ей приятен разговор с ним и нет ничего унизительного в его присутствии.
– Расскажи мне о своих братьях и сестрах, – попросила Аделаида.
– Есть Генри, на год младше меня. Сейчас он в армии, хотя сначала поступил на флот. Можно сказать, пошел по стопам отца. Но ему это не понравилось, и он перевелся в армию. Есть Фредерик – тоже солдат и самый красивый в семье. Адольф на флоте, и есть еще Август. Он самый младший сын, и ему только тринадцать, а самая младшая среди нас – Амелия, ей всего одиннадцать.
– А другие девочки?
– Софья, Мэри, Елизавета, Августа и Амелия.
– Что ж, теперь я уже кое-что знаю о семье.
– Мой отец будет рад. Он сказал, что хочет, чтобы вы полюбили нас.
– Это его слова?
Герцогиня Элеонора вступила в беседу:
– Кажется, кто-то подъезжает. Надеюсь, это герцог Кларенс.
– Вряд ли… – сказал Георг Фицкларенс и поспешил к окну.
«Ну и манеры! – подумала герцогиня. – И с этим придется мириться моей дочери в Англии?»
– О, это дядя Георг, – объявил Фицкларенс. – Мой тезка.
– Дядя Георг… – повторила Аделаида.
– Принц-регент, – пояснил Фицкларенс.
Теперь герцогиня Элеонора не могла пожаловаться на отсутствие хороших манер.
Он вошел в комнату – блестящая личность. На темно-красном сюртуке горела бриллиантовая звезда, белые лосины сверкали, подбородки были тщательно упрятаны в широкий шелковый галстук, обмотанный вокруг шеи, каштановый парик представлял собой элегантную массу кудрей. От регента исходил аромат тончайших духов, а отвешенный им поклон был верхом совершенства.
Георг протянул обе руки – нежные, белые, со сдержанным блеском бриллиантов – жестом, выражавшим неофициальные, дружеские отношения.
– Моя дорогая сестра. Наконец-то вы приехали к нам.
Маленький нос выглядел забавно, глаза лучились хитростью. Он, знаток женской красоты, подумал: «Бедный Уильям, она простушка, и у нее очень плохой цвет лица».
Самым потрясающим в мире был цвет лица у Марии Фитцерберт – вполне естественно. Принц заметил это, когда впервые увидел ее на берегу реки возле Ричмонда много-много лет назад. А волосы у нее были золотыми, как кукуруза в августе. Эта молодая женщина напомнила ему о Марии тем, чего ей не хватало.
Бедный Уильям! Но вслух он сказал:
– Очаровательно! Очаровательно! Надеюсь, что за вами здесь хорошо ухаживают.
– Ваше Высочество очень добры, – сказала герцогиня Элеонора. – Герцог Кларенс пока не навестил нас, но он прислал своего… этого джентльмена, чтобы… приветствовать нас.
Герцог бросил удивленный взгляд в сторону Георга Фицкларенса. Какой же бестактный болван Уильям! Если есть хоть какая-то возможность совершить глупость, то можно не сомневаться в том, что Уильям ее не упустит.
Ну, ладно, придется спасать положение. Для него это не составит труда. Он наслаждался тем, что даже герцогиня с благоговением смотрит на него. Поэтому, своими очаровательными манерами разрядив напряженность, он повел легкую беседу о семье, о том, что им следует посмотреть в Англии, что он очень рад их приезду.
И когда они уже свободно болтали, объявили об очередном посетителе.
Наконец-то прибыл герцог Кларенс, чтобы приветствовать свою невесту.
Они настороженно всматривались друг в друга.
Он – стареющий человек, и его голова действительно напоминает по форме ананас. У него характерные для Ганноверов голубые глаза навыкате, с диковатым выражением. Ни ростом, ни внешним великолепием он не шел ни в какое сравнение со своим блестящим братом. И тем не менее мысль об этой готовой семье, с которой ее познакомил – хотя бы только на словах – ее самый старший представитель, ослабила ее тревогу. Несмотря на его возраст, в нем было что-то молодое. Возможно, присущая молодости наивность, и, как ни странно, это успокаивало.
Ее воспитали на мысли, что в один прекрасный день ей придется выйти замуж, причем скорее всего за незнакомого принца, и уехать в чужую страну. Поэтому, увидев его, она не слишком испугалась.
Поначалу жених испытал разочарование. Она не красавица. Но ему понравились ее мягкие манеры. А когда она сказала, что уже познакомилась с его сыном Георгом и что Георг рассказал ей об остальной части семьи, он почувствовал, как его настроение улучшается.
Если она приедет в Буши и будет жить там со всеми, если готова заменить мать его детям и если сможет дать ему ребенка, который станет наследником престола, он будет доволен.
Они поговорили о ее путешествии, и Кларенс рассказал о тех усовершенствованиях, которые он произвел в доме Буши – его самой любимой резиденции. Он с нетерпением ожидает, когда сможет показать ей свой дом.
Встреча носила почти прозаический характер. Не получилось ничего похожего на любовь с первого взгляда.
Но Аделаида решила, что ей мог достаться гораздо худший муж, чем ее стареющий герцог, а Кларенс пришел к выводу, что хотя она лишена как привлекательности молодой смелой красавицы мисс Уайкхэм, так и утонченности мисс Тилни-Лонг и красивой внешности мисс Мерсер Элфинстоун – которых он пытался уговорить выйти за него замуж, – вполне может быть, что принцесса обладает такими качествами, какие отсутствуют у этих видных женщин.
Вряд ли можно было назвать восторгом то чувство, которое они испытывали при прощании, но и разочарованием его тоже нельзя было бы назвать.
* * *
Когда они остались одни, вся ярость герцогини Элеоноры вырвалась наружу.
– Я никогда не думала, что с тобой могут обращаться таким образом! Я предлагаю завтра же вернуться в Саксен-Мейнинген. Или… или… – она не смогла подобрать подходящего слова, но Аделаида улыбнулась.
– Дражайшая матушка, вы знаете, что вам отнюдь не хочется этого.
– Над нами станут смеяться. Будут говорить, что он тебя увидел и отказался от женитьбы.
– И у меня больше никогда не будет возможности выйти замуж. Подумайте об этом, мама.
– Но не встретить нас! Позволить нам поселиться в отеле. А затем, усугубляя оскорбление, прислать этого, этого… своего незаконнорожденного. Так пренебрежительно отнестись к тебе!
– Он мне понравился, матушка, и, кроме того, он ведь будет моим пасынком.
– Ты не должна пользоваться этим словом для определения незаконнорожденного сына твоего будущего мужа.
– Но ведь он в самом деле мой пасынок. Все они будут моими пасынками и падчерицами, все десять.
– Ты должна отказаться встречаться с ними.
– Я этого никак не могу сделать.
– Почему нет? Почему нет? Фон Кониц немедленно поговорит с регентом. Мы поставим такое условие.
– Но я хочу не этого.
Герцогиня Элеонора с удивлением посмотрела на дочь. В жизни Аделаиды было несколько случаев, когда она занимала твердую позицию и, как это бывает со всяким податливым человеком, оставалась совершенно непреклонной.
– Не хочешь же ты сказать…
– Именно это я и хочу сказать, – ответила Аделаида. – У моего будущего мужа уже есть большая семья, которую он явно любит. Какой же шанс на счастье у меня будет, если я, как его жена, откажусь ее признать?
– Семья твоего мужа. Дети актрисы… которая, судя по всем отзывам, была распущенной женщиной, ведь эти десять детей – не единственные, которых она родила.
– И тем не менее они – дети герцога. Вы всегда знали, мама, что я хочу быть членом большой семьи. Мне жаль, что у меня не было больше братьев и сестер. Теперь, когда я выйду замуж за герцога, у меня будет такая семья. Это одна из привлекательных для меня сторон нашего брака.
Герцогиня Элеонора в недоумении смотрела на свою дочь.
– Утром я поговорю и с Коницем, и с Эффой.
– Мне жаль, матушка, но это мой брак. Думаю, мне решать, каким он будет.
Что случилось с Аделаидой? У нее диктаторские замашки. А впрочем, решила герцогиня, следует радоваться, что она не впала в уныние при виде своего стареющего жениха.
«Совершенно неприличный прием, и мне страшно оставлять дочь в такой компании».
Как ни странно, но Аделаида выглядела на редкость спокойной. Удивительно было думать, что ее состояние обусловлено семьей будущего мужа, состоящей из незаконнорожденных.
* * *
Герцог Кент привез свою герцогиню в Англию, чтобы можно было повторить церемонию бракосочетания в присутствии принца-регента и королевы. На самом деле они считали, что уже сочетались браком.
Королева любезно встретила герцогиню, которая ей понравилась. Но, как она сказала позже Августе и Софии, жена Камберленда вызывала у нее такое отвращение, что любая из супруг ее сыновей казалась прекрасной в сравнении с ней.
Правда, нельзя было сомневаться, что герцогиня Кентская – скромная и достойная женщина. Она оставила своих сына и дочь в Лейнингене, куда вместе с герцогом вернутся на время после трех недель медового месяца в Англии.
Герцогу предложили апартаменты в Кенсингтонском дворце, и он принял их с благодарностью. Они выезжали в Клэрмонт, чтобы повидаться с братом Виктории, Леопольдом, который расплакался от радости и сказал, что ничто не может принести ему большего удовлетворения, чем заключение этого брака, столь близкого его сердцу.
– Я не чувствовал себя таким счастливым со дня смерти моей дражайшей Шарлотты, – добавил он.
Будучи трезвой женщиной, Виктория спросила его, разумно ли ему оставаться в Клэрмонте, где он прожил последние месяцы с Шарлоттой.
– Разумно? – удивился брат. – Здесь я ближе к Шарлотте, чем где бы то ни было.
– Мой дорогой Леопольд, – настаивала Виктория, – ты продлеваешь свою печаль. Тебе надо уехать.
– Ты не понимаешь, – простонал он.
– Я тоже потеряла мужа.
Леопольд с недоумением посмотрел на нее. Как она может сравнивать этого своего старого мужа с его юной и полной жизни Шарлоттой. Но он лишь прикрыл глаза руками, и Виктория больше ничего не сказала.
Он показал им Клэрмонт.
– Вот в этой комнате она умерла. Я оставил все так, как было в тот ужасный день. Вот ее часы. Она повесила их здесь после своей последней прогулки по парку. Я не позволил их трогать.
Виктория посоветовала:
– Мой дорогой братец, тебе пора отдохнуть где-нибудь вдали от Англии.
– Именно это я и предполагаю сделать. А когда состоится ваша свадьба, можете использовать Клэрмонт для вашего медового месяца.
– Это прекрасно, не так ли, Эдуард?
Эдуард привыкал соглашаться со всем, что говорила и делала Виктория, и сразу же поддержал ее.
Так было решено, что после свадьбы они проведут медовый месяц здесь.
– И первое, что я сделаю, – сказала практичная Виктория своему мужу, – я сниму часы Шарлотты и сменю обстановку в спальне, где она умерла.
* * *
Герцогиню Элеонору приняла королева, чувствовавшая себя в тот день немного лучше. Она объяснила герцогине природу своего нездоровья и причины, вызывающие недомогание.
– И треволнения не уменьшают его, – сказала она. – А их у меня больше чем достаточно.
Герцогиня кивнула с пониманием.
– Я уверена, что Аделаида будет счастлива здесь, – заметила королева.
– Не сомневаюсь, что она обрела мать в вашем лице, Ваше Величество.
Королева милостиво кивнула головой.
– Уильям не самый рассудительный из принцев, поэтому мне особенно приятно, что Аделаида кажется разумной молодой женщиной.
– Ваше Величество увидит, что это так и есть. У нее доброе сердце. Я даже хотела бы просить вашего совета в одном деле.
– Пожалуйста, продолжайте.
– После нашего приезда герцог прислал молодого человека, Георга Фицкларенса, приветствовать мою дочь. Фактически именно он первый встретил нас.
– Но этого не могло быть!
– Увы, Ваше Величество, так все и было.
– Чудовищно! – вскричала королева, и герцогиня Элеонора с облегчением кивнула головой.
– С этим надо что-то делать, – продолжала Шарлотта. – И что-то будет сделано.
– Я так благодарна Вашему Величеству, хотя, конечно, знала, что вы примете те меры, которые должны быть приняты. Герцог планирует провести медовый месяц в Буши. Он предполагает взять Аделаиду туда… в свою семью.
– Это невозможно. Я немедленно встречусь с регентом. Мы никак не можем допустить, чтобы это произошло. Боюсь, Уильям слабо разбирается в том, что можно, а что нельзя делать, хотя я уверена, Аделаида найдет в нем заботливого мужа. Но, пожалуйста, оставьте это дело мне.
Когда герцогиня откланялась, королева пошла в спальню и ненадолго прилегла. Сейчас эти внутренние противоречия огорчали ее намного больше, чем раньше. Она боялась нового приступа, похожего на последний. «Однажды, – подумала она, – и очень скоро, это произойдет, и я уже не оправлюсь».
А сделать надо еще так много.
Она хотела дожить до рождения наследника, знать, что все эти браки не остались бесплодными, и дела Аделаиды и Уильяма имели наибольшее значение, так как они могли произвести на свет короля или королеву Англии.
Если бы только Уильям не был таким дураком!
Она вздохнула, поднялась и послала за ним.
– Уильям, – сказала королева жестко, – тебе следовало бы лучше соблюдать приличия.
Сын поднял глаза, в которых отразилась обида.
– Что я сделал на сей раз? – спросил он с упреком. – Я согласился на этот брак, который вы устроили для меня. Я не поднимал шум по этому поводу… хотя парламент и не принял моих требований. Я…
Королева подняла руку, требуя, чтобы он замолчал.
– Умоляю тебя, прекрати, Уильям. Я чувствую себя неважно и боюсь, что силы оставят меня. Поэтому давай, пожалуйста, перейдем прямо к делу. Семья этой актрисы с тобой в Буши.
– Там моя семья, матушка.
– Твои незаконнорожденные, Уильям. – Лицо Уильяма вспыхнуло. Он едва не разразился проклятиями как настоящий моряк. Отец подумал о своих дорогих дочерях, составлявших гордость его жизни. Уильям их обожал. Веселая и красивая София, которой только что исполнился двадцать один год. Ему нравилось, что она рядом, и ему приятно было похвастаться ею. Мэри, которой двадцать, и одиннадцатилетняя Амелия. Ничто на свете не заставит его расстаться с ними. И если его новая жена попросит это сделать, то он откажется жениться на ней, несмотря ни на что.
Королева увидела, как упрямо сжались его челюсти, и вздохнула.
– Ты намерен провести свой медовый месяц в Буши?
– А где же еще? Леопольд предложил Клэрмонт Эдуарду и его жене. Мне никто подобных предложений не делал. Да они мне и не нужны, я предпочитаю Буши.
– Медовый месяц не следует проводить в Буши, хотя со временем ты и захочешь взять туда Аделаиду. Должны быть только ты и Аделаида… и, конечно, твои слуги.
Уильям выглядел удивленным.
– Мои дочери живут там. Это их дом. И дом мальчиков, когда они со мной.
– Значит, ты намерен привезти свою жену в эту… в эту твою семью, все члены которой – незаконнорожденные дети актрисы.
– Я вновь должен напомнить вам, матушка, что они и мои дети, – сказал Уильям с достоинством.
– Ты сошел с ума, Уильям. Это – скандал. Ты должен убрать своих детей из Буши. Так или иначе, регент решил, что ты должен переехать в Ганновер через три недели после свадьбы. Дальнейшее – на ваше с Аделаидой усмотрение. Но ты не можешь привезти твою невесту в Буши, пока там находятся все эти дети, а поскольку решено, что вам следует провести три недели в Англии, прежде чем отправитесь в Ганновер, вы проведете их в Сент-Джеймсе. Семья Фицкларенсов должна покинуть Буши.
– Им это не понравится.
– А мне не понравится, если они останутся там. И твоему брату, регенту, тоже, как и нашему народу, как и всем приличным людям.
– Аделаида не возражала.
– Это сделала ее мать от ее имени.
– Я так и знал, что старуха будет всюду совать свой нос.
– Уильям!
– Простите, матушка, но здесь мое личное дело.
– Это государственное дело, если оскорбляют гостя нашей страны, даже если он скоро и станет членом нашей семьи. Я говорила об этом с регентом, и он со мной согласился. Хотя он и относится с пониманием к твоей привязанности к этой… этой… семье… он считает, что Фицкларенсы не должны превращать Буши в свой дом. Теперь можешь идти, Уильям, потому что я очень устала. Но я надеюсь, что ты учтешь мои пожелания.
* * *
Как сообщила королева, регент отнесся с пониманием, но стал убеждать Уильяма в необходимости убрать Фицкларенсов из Буши.
– Дело в том, что скажут люди, Уильям. Бог не даст соврать, что мы постоянно вынуждены принимать это во внимание. Я принимаю всю свою жизнь.
– Что меня бесит больше всего, так это то, что Аделаида не возражала.
– Она кажется приятным созданием… тихая, послушная. Я думаю, из нее выйдет хорошая жена. У меня такое впечатление, что Эдуард попал под каблук. Нельзя отрицать, что Виктория по-своему приятная женщина, но у нее есть свое твердое мнение обо всем, и она не успокоится, пока его не будут разделять все окружающие. Привлекательная женщина, но не такая приятная, как твоя Аделаида.
– Да, я думаю, из Аделаиды выйдет хорошая послушная жена, и с учетом всего я предпочитаю ее Виктории. Но почему я должен разрушать семью в Буши, если Аделаида не против?
– Потому что народ будет возражать, Уильям. – Регент высказал все, поэтому он вежливо зевнул, давая понять, что для него вопрос исчерпан и он надеется, что Уильям согласится с его пожеланиями.
– Как зовут женщину, которую ты собираешься выбрать в качестве гувернантки.
– Ее имя мисс Купер. Это очень умная и способная женщина.
– Хорошо, Уильям, тебе видней. А теперь я должен попросить тебя уйти. Мне предстоит долгая встреча с моим портным.
Уильям понял, что ничего поделать нельзя. Он приобрел дом на Саус-Адли-стрит и, несмотря на протесты дочерей, перевез их туда, поставив все под контроль энергичной мисс Купер.
После этого он стал готовиться к свадьбе. Он должен посвятить себя своей жене и той цели, с которой заключался этот брак – сделать так, чтобы он принес плоды как можно скорей.
* * *
В этот день в гостиной королевы в Кью должно было состояться двойное бракосочетание. Регента ожидали к четырем. Он любезно согласился возглавить церемонию и вручить обеих невест их мужьям.
Герцог и герцогиня Кентские нервничали не так сильно, как Аделаида и Уильям. Ведь они уже поженились в Германии два месяца назад и вполне удовлетворяли друг друга.
Виктория была привлекательная и властная женщина. А Эдуард, несмотря на довольно важный внешний вид, оказался хорошим подданным для нее. Ему удалось успокоить свою совесть относительно Джули, сделав все для обеспечения ее комфорта, и он не сомневался в том, что она обрела мир в монастыре. Ему приходилось признать, что привычки обрели над ним огромную власть, Джули до определенной степени тоже превратилась для него в привычку. И молодая – относительно молодая – веселая, любящая и очаровательная – при условии, что все сказанное ею всегда верно, – жена вызывала в нем большее волнение. И она действительно всегда была права – факт, который у некоторых людей вызывал бы постоянное раздражение, но только не у Эдуарда. Он любил точность и деловитость; ему нравилась Виктория.
Что касается Виктории, то она наслаждалась своей новой жизнью. Это правда, что Эдуард был горделивым, сугубо религиозным человеком, лишенным воображения. Но она была довольна им. Когда сравнивала его со своим первым мужем, старым герцогом Лейнингенским, то приходила к выводу, что ей повезло. Она удовлетворительно прошла через тот первый брак благодаря своему собственному здравому смыслу. Но все соглашались с тем, что жить со старым герцогом было мукой. От него, однако, она родила своих дорогих Чарлза и Феодору и была благодарна за них. И Виктория ожидала того момента, когда все они будут вместе: ее дети и драгоценный ребенок, которому суждено стать правителем Англии.
Виктория не сомневалась в том, что именно она родит наследника – а разве она не всегда права? Только Аделаида и Кларенс стояли между троном и ребенком, который родится у нее. Что касается Кларенса, он представлялся ей как довольно бесполезная личность, Аделаида же, по ее мнению, не была сильной женщиной. Ей недоставало того отменного здоровья, которым обладала сама Виктория.
«Скоро, скоро, – твердила она каждую ночь, – я рожу ребенка, и это будет именно тот ребенок».
Эдуард рассказал ей о предсказании цыганки, от которого она отмахнулась бы как от чепухи, если бы оно касалось чего-то другого. Но это предсказание сбудется – она только не могла согласиться с тем, что родится королева. Она верила в то, что это будет король.
Впрочем, подойдет и королева, потому что англичане не считали пол препятствием на пути к высшей власти.
Таким образом, перед зеркалом стояла и рассматривала свои пышные, но соблазнительные формы Виктория. Осмотром она осталась очень довольна. Платье из золотой парчи очень подходит для вдовы. Нет сомнений в том, что Аделаида будет в белом. Но то, что она сама явится в золотом, символизирует тот факт, что она не новичок в браке и уже доказала свою способность рожать детей. Ее дорогие Чарлз и Феодора – живые тому свидетельства.
В гостиную королевы шла очень довольная собой Виктория.
* * *
Аделаида не отличалась таким спокойствием. Платье было замечательное. Знаки отличия невесты – серебряная парча и брюссельские кружева. Эффект потрясающий.
Когда на поясе застегивали бриллиантовую пряжку, она подумала: «Сегодня даже я выгляжу красивой».
Герцогиня Элеонора стиснула руки от восторга.
– Ты выглядишь прекрасно, дорогая. Никогда ни одна невеста не была такой красивой.
– Это платье красивое, матушка.
– О, и почему ты вечно принижаешь себя! – воскликнула раздраженно герцогиня.
– Я не хочу закрывать глаза на правду, матушка.
Герцогиня поцокала языком. Но она не испытывала недовольства. Тот неприятный вопрос был успешно решен, и Фицкларенсы переехали на Саус-Адли-стрит. Она сочла это победой. И это показало, что королева готова обращаться с Аделаидой с подобающим уважением, даже если такого не приходилось ждать от Уильяма.
– Пора идти, – сказала герцогиня, придирчиво осматривая дочь, чтобы убедиться в том, что все в порядке.
– Я готова, – ответила Аделаида.
* * *
В гостиную собирались члены королевской семьи. Кембриджи уже прибыли – Августа блистала красотой. Были здесь также Мария и «Ломтик». Герцог Йорк прибыл без герцогини, которая болела и не смогла приехать. Хотя они очень давно не жили вместе, но остались добрыми друзьями, и герцог был расстроен болезнью жены. Все остальные братья и сестры отсутствовали, и герцогиня Элеонора, заметив все, подумала, что это очень странно. Кажется, в семье много разногласий. Она знала, что Камберлендов спровадили из страны и что герцогиня не принята при дворе. Слухи о здешних ссорах, которые постоянно доходили до нее, конечно же, имели под собой все основания.
Но это неважно. Вот-вот состоится свадьба ее дочери.
Аделаида казалась спокойной и вполне привлекательной. Герцогиня Кентская выглядит кричаще в своем платье из золотой парчи, решила Элеонора. Но какая дородная, какая здоровая! Рядом с ней Аделаида выглядела хрупкой. Но Аделаида более грациозна. Возможно, она и не красива, но ей удалось остаться элегантной – намного элегантней, чем Виктория. Однако Виктория бесспорно полна жизненных сил и идеально подходит для рождения детей – а именно такова конечная цель всей церемонии.
Но Элеонора отбросила эти мысли, так как регент вводил в комнату королеву, выглядевшую очень старой и очень больной, а архиепископ Кентерберийский приготовился проводить церемонию, в которой в качестве свидетелей участвовали епископ Лондона, премьер-министр и посол Ганновера.
Присутствующим раздали листки бумаги с напечатанным на английском и немецком содержанием службы. Английский оказался очень трудным для Виктории, и она едва знала на нем несколько слов. Аделаида добилась намного большего успеха, но наличие немецкого перевода действовало успокаивающе.
Регент занял свое место у алтаря, установленного в гостиной, и церемония началась.
Так герцоги Кларенс и Кент были обвенчаны с их герцогинями в присутствии королевы и регента.
* * *
Церемония закончилась, королева выглядела так, будто готова упасть в обморок, и регент настоял на том, чтобы уложить ее в постель.
– Я настаиваю, – сказал он ей шутливо. – Дорогая матушка, если в такой день случится один из ваших приступов, это опечалит нас всех.
– Я знаю, что пока ты здесь, все будет сделано наилучшим образом.
Регент кивнул головой, подтверждая эти слова, и передал ее на руки слуг, сказав, что придет к ней, прежде чем покинет Кью, дабы убедиться в том, что она ни в чем не нуждается. Тут же он вернулся к своим гостям.
После этого вся компания направилась в столовую, где ее ожидал банкет. Регент сел во главе стола, по бокам устроились обе невесты. Он вел изысканную и умную беседу, одновременно поглощая огромные количества великолепного черепахового супа, восхитительной рыбы, приправленной пряными соусами, а также дичи.
Виктория, отличавшаяся хорошим аппетитом, отдала должное пище, и регент беседовал с ней немного по-немецки, но в основном по-французски (который считал более изящным и идеально подходящим для его музыкального голоса). Георг не забыл и Аделаиду. Ему нравилось ее спокойное очарование. Как он говорил позже леди Хертфорд, она приятное создание, если не смотреть на ее лицо.
Сначала Кларенс был настроен мрачно, так как считал, что дети Фицкларенсы должны присутствовать на свадьбе, а королева наотрез отказалась дать разрешение.
– Когда-нибудь ей придется принять своих пасынков и падчериц, – ворчал он себе под нос.
Но неприятности никогда надолго не выбивали его из колеи, к тому же он наконец-то женат… состояние, которого он никогда раньше не испытывал, хотя и предпринимал много попыток.
И Аделаида нравилась ему все больше и больше. Он думал: «Я предпочитаю ее Виктории. Что-то в ней есть… нежное, доброе. Регенту она нравится – а он знает очень много о женщинах. Я думаю, что она нравится ему больше, чем Виктория, которая слишком много говорит и слишком самоуверенна».
Герцог встретился глазами с Аделаидой и улыбнулся ей почти застенчиво.
Она подумала: «Он молод душой. Уверена, что он будет добрым. Я действительно считаю, что мне очень повезло».
* * *
Банкет закончился, и все вернулись в гостиную, откуда уже убрали алтарь. Регент прохаживался среди гостей и разговаривал с ними в своей очаровательной, учтивой манере.
Потом прибыла карета Леопольда, которую он предоставил в распоряжение своей сестры и ее мужа, чтобы отвезти их в Клэрмонт, где им предстояло провести медовый месяц.
Регент распрощался с герцогом и герцогиней, и вся компания вышла, чтобы проводить отъезжающих в Клэрмонт, в тот дом, где лишь недавно царило такое счастье и затем разыгралась такая ужасная трагедия.
После этого регент повел компанию осмотреть парк, бывший достопримечательностью Кью.
Он взял Аделаиду под руку и рассказал о том, как он хорошо помнит этот парк с юности. Здесь он назначал свидания прекрасным молодым женщинам. Счастливые, полные романтики дни.
Он вздохнул, думая о том, как он тайком выбирался из своих апартаментов, чтобы встретиться с Пердитой Робинсон, героиней своего первого большого любовного романа. Какую радость он приносил вначале и какое унижение в конце, когда она пригрозила опубликовать его письма. Но ему хотелось думать не о конце этого романа, а только о его начале, когда они встречались на полянах Кью, а затем на острове Ил-Пай.
Это было так давно и тем не менее, когда он шел рядом с новобрачной, казалось, что эти встречи произошли только вчера. Регент тепло посмотрел на нее. А что, если бы женихом был он, а не Уильям? Он был бы доволен. Если бы только избавиться от той женщины! О Боже, почему судьба так жестока с ним, навязав ему такое тяжкое бремя, как Каролина Брауншвейгская!
Вот он и вернулся к постоянно возникающей теме: к теме своих тяжких уз с этой женщиной и стремления освободиться от них.
– Мне становится грустно, – сказал регент Аделаиде. – Понимаете, я завидую Уильяму.
Они остановились, чтобы выпить чаю в летнем домике королевы около пагоды, а затем вернулись во дворец. Когда они пересекали парк, начался дождь.
Подъехала карета герцога. Пора было уезжать, церемония закончилась.
Уильям надеялся, что герцогиню Элеонору пригласят остаться в Кью, но королева ничего не сказала об этом. Складывалась типично глупая для Уильяма ситуация: в первую брачную ночь он должен оказаться в сложном положении из-за своей тещи.
Герцог с надеждой посмотрел на регента, но брат прощался с гостями в своей слегка чопорной манере, и прерывать его в такой момент было нетактично.
Он также надеялся, что кто-нибудь другой может предложить ему дом для медового месяца, как Леопольд предложил Клэрмонт Кентам.
Но с Уильямом всегда обращались не совсем по-королевски, как с его братьями. Казалось, что он сам навлекает на себя такое обращение.
А вот и его карета – новая по этому случаю – с его гербом, блестящим на ней и очень красивым, по его мнению. Но куда же ему везти свою невесту? Как было бы легко, если бы можно было отвезти ее в Буши, однако все возражали против этого. Он начинал думать, что они правы. Там будет слишком много воспоминаний о Дороти Джордан и даже может обнаружиться кое-что из ее вещей.
Единственным местом оставались апартаменты в Стейбл-Корт в Сент-Джеймсском дворце. Они невелики и не особенно шикарны, но они служили его штаб-квартирой, когда он жил при дворе, и в любом случае это было все, что пришло ему на ум.
И герцогиня Элеонора должна ехать с ними!
Так, сквозь дождь, они и добирались до Сент-Джеймсского дворца, и когда прибыли туда, то увидели небольшую толпу, собравшуюся, чтобы посмотреть на невесту.
Когда увидели еще и тещу, то раздался легкий смех. Но люди и не сомневались, что Кларенс всегда ухитрится попасть в дурацкое положение.
Однако Аделаида понравилась им. Она поклонилась и улыбнулась, и хотя не была такой красивой, как герцогини Кембриджская или Кентская, зато была более приветливая. Поэтому приветствовали ее одобрительными возгласами.
Люди оставались на улице, когда они вошли во дворец и Аделаида вышла на балкон. То, что она это сделала, несмотря на дождь, еще больше покорило их сердца, и собравшиеся не сразу отпустили ее.
Уильям отдал приказ проводить тещу в ее спальню, после чего он и Аделаида остались одни.
Он показал рукой на обстановку.
– Все это следовало обновить, – сказал он. – Я думал, что мы поедем в Буши.
– Я знаю, – сказала она на своем спотыкающемся английском.
Постель была достаточно помпезной. Уильям взглянул на нее и рассмеялся.
– Ее поставили сюда не так давно для прусского короля, когда тот приезжал сюда. Тогда он пользовался этими апартаментами. Они выглядели несколько обшарпанными, поэтому для него поставили эту кровать.
Аделаида прикоснулась к темно-розовым шелковым занавескам на кровати и с некоторым смущением провела пальцем по резьбе на одном из четырех столбиков великолепного полога над кроватью.
Он улыбнулся ей, затем взял за руки, и когда она приблизила свое лицо к его лицу, то с благодарностью подумала: «Мне не надо его бояться».




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Виктория – королева Английская - Холт Виктория


Комментарии к роману "Виктория – королева Английская - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100