Читать онлайн Веселый господин Роберт, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Веселый господин Роберт - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.75 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Веселый господин Роберт - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Веселый господин Роберт - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Веселый господин Роберт

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Прошло уже восемь лет с тех пор, как Елизавета стала королевой, а она все еще не была замужем, а Роберт продолжал надеяться на их союз, но уже гораздо меньше, чем прежде.
Ему было за тридцать. Он стал чуть менее красив, но не менее привлекателен для женщин. И если королева никак не могла решить, выходить ей за него замуж или нет, то множество других дам не колебались бы ни минуты, если бы он предложил им себя.
Теперь Роберт стал одним из богатейших людей в Англии, самым могущественным. Но и начал думать, что заплатил за это слишком дорого.
Его всегда привлекали дети; маленький мальчик, который так доблестно служил ему во время тюремного заключения, не был исключением. Глаза детей всегда следовали за ним; им нравилось его великолепие, величественная осанка, красивое лицо. И он держался с ними так, как им больше всего хотелось, – с легкой непринужденностью, давая почувствовать, что не опускается до их уровня, а, наоборот, поднимает их до себя.
Роберт задумался над причинами своей неудовлетворенности. Он считал, что больше всего на свете хотел бы жениться на королеве, хотел этого до сих пор, но у него появилось и огромное желание иметь детей – сыновей, конечно же законнорожденных. А какая у пего возможность иметь законнорожденных сыновей, пока он продолжает служить желаниям королевы? Естественно, Роберт предпочел бы, чтобы его первенец был наследником трона, только, похоже, Елизавета дождется такого возраста, когда они уже не смогут иметь детей.
Он слышал слова шотландского посла: «Мадам, мне понятен ваш характер. Вы хотите быть и королевой, и королем».
Это была правда, и вполне могло оказаться, что она, не терпящая рядом с собой равных себе, приняла решение никогда не выходить замуж.
Роберт, разумеется, не был верен королеве, но его любовные связи оставались тайными. Ему нельзя было надолго задержаться взглядом на какой-нибудь придворной красавице, поскольку если бы даже ревнивые глаза королевы не заметили этого грешка, он не ускользнул бы от ее шпионов. А ее шпионы были повсюду. Кроме того, у Роберта были могущественные враги, которые надеялись на его падение, – Сесил, Норфолк, Суссекс, Арундел… После того как Роберта сделали графом Лестером, главный министр королевы Сесил, не удостоенный такой же чести, просто не мог ему не завидовать. Роберт знал, что все они тайно выступают против его брака с королевой, а дружба, которую демонстрируют ему, вызвана лишь боязнью, что королева все-таки когда-нибудь выйдет за него замуж. Он подозревал, что это Сесил вложил в голову Елизаветы идею женить его на Марии Стюарт. И хотя ему удалось удачно выбраться из этой истории и стать графом Лестером, все же он не мог не чувствовать, что его некоторым образом выставили на посмешище.
Вот какие мысли бродили в голове Роберта, когда он впервые заметил Летицию – одну из дам королевы, внешне чем-то ее напоминающую, потому что она была дочерью сэра Фрэнсиса Ноллиса, кузена Елизаветы.
Королева очень благоволила к сэру Фрэнсису и устроила для его дочери Летиции удачный брак с лордом Херефордом.
Несмотря на внешнее сходство с Елизаветой, все непричастные лица находили, что из них двоих именно леди Херефорд обладает истинной красотой, и считали ее самой красивой дамой при дворе. У нее был совершенный овал лица, волосы не такие рыжие, как у королевы, а золотисто-желтые, большие карие глаза, белоснежные зубы. Она была высокая и очень грациозная.
Летиция к тому же оказалась смелой женщиной, не побоявшись спровоцировать ситуацию, которая, дойди она до королевы, могла бы закончиться катастрофой и для нее самой, и для Роберта. Мгновенное удовольствие для леди Херефорд было превыше всего. Своего мужа она не любила, а потому, заметив, что на нее смотрит Роберт Дадли, могла только порадоваться. Уильям Деверо, лорд Херефорд, был на несколько лет моложе Роберта, но выглядел пожелтевшим и скучным по сравнению с фаворитом королевы – человеком, которого все признавали самым красивым и желанным мужчиной при дворе.
Летиции показалось естественным, что она и Роберт должны влюбиться друг в друга, и она продолжила поощрять его до тех пор, пока он не забыл об осторожности.
Они встречались каждый день в окружении других, но этого им обоим вскоре стало мало. Произошел обмен записками: Роберт назначил ей ночное свидание в саду у пруда.
В ту ночь над дворцом Хэмптон-Корт сияла полная луна, и конечно же это выглядело безрассудством. И Роберт это понимал, но он устал дожидаться решения королевы, устал от деревенских девушек, даже гадал, какова будет реакция королевы, если он вдруг ей скажет, что решил жениться на Летиции Ноллис. Правда, у Летиции был муж, но от мужей и жен при некоторых обстоятельствах можно избавиться, на то и существует развод. Однако, вспомнив Эми и связанные с ней неприятности, понял, что на самом деле не собирается жениться ни на ком, кроме королевы. Подумал Роберт и так: а что, если ему рассказать ей о его романе с Легацией? Может, Елизавета наконец поймет, что держит его в непосильном напряжении, и решится сама выйти за него замуж?
Его мысли были слегка бессвязными, но с замужней женщиной он был в безопасности. Почему бы не насладиться любовным романом, который может приблизить его брак с королевой?
Он спустился к пруду и стал ждать. Но Летиция не пришла.


Не разразилась и буря, которую ожидал Роберт, потому что Елизавета обнаружила его проделки.
Однако она была не просто ревнивая женщина, но еще и королева.
Роман не удивил ее и не обеспокоил настолько, как представлял себе Роберт. Смерть Эми многому Елизавету научила. Любовь к власти стала как бы ее старшим братом, постоянно сдерживающим непокорные женские эмоции.
Министры королевы все больше тревожились из-за того, что она никак не выберет себе мужа, поскольку претенденты на ее руку становились не столь настойчивыми, как прежде. Весь мир считал, что она любовница Роберта Дадли, и все думали, что, как только Елизавета выберет подходящий момент, она выйдет за него замуж. А пока ей мешает это сделать лишь все тот же скандал, связанный с ее фаворитом, который может затронуть и ее.
И вот теперь Елизавета собралась показать миру, что Роберт – не единственный красивый мужчина при дворе, и, хотя она им увлечена, у нее найдется время и для других привязанностей.
Елизавета была умнее Роберта. Он – всего лишь мужчина, с мужскими аппетитами, тогда как она – королева, понимающая значение власти и абсолютную радость, которую та может ей дать. Она старалась никогда об этом не забывать и не ставить свою власть под угрозу, пока это в ее силах.
Что Летиция красива, Елизавета признавала. Более того, пришла бы в ярость, если бы Роберт выбрал некрасивую женщину. Но Летиция была замужем, а это означало, что он не сможет слишком глубоко завязнуть в отношениях с ней. Слухи множились. Роберт флиртовал с Легацией, а королева показывала всем, что он всего лишь один из многих молодых людей, которые ее окружают. Из них она даже выделила кавалера опочивальни очаровательного сэра Томаса Хиниджа, женатого на одной из ее дам, и тот уже размышлял, почему бы и его красивые плечи не осыпали почестями, доставшимися Лестеру.
Очень хорошо, пусть свет увидит, что ее привязанность к Роберту остыла. Тогда снова появятся женихи, и мастер Сесил и его люди будут довольны, так как смогут заниматься иностранной политикой к своему полному сердечному удовлетворению. Королеве не нравилось думать, что она отпугнула всех своих женихов, поскольку одним из самых занимательных способов ее времяпрепровождения было рассматривать возможность брака с одним или другим.
Но встреч при лунном свете у садового пруда она допустить не могла. Любовный роман Роберта с Летицией не должен зайти дальше нескольких откровенных взглядов и сказанных шепотом слов. Пусть Роберт пребывает в напряжении. Пусть, если посмеет, назначит еще одно свидание с Летицией. Он никогда не сможет на него явиться. Тем временем двор будет шептаться, что королева, похоже, уже не так увлечена Лестером и держит при себе самого красивого кавалера своей опочивальни.
Переговоры с Австрией возобновились, поскольку император умер и брат Карла получил корону империи. Королеве было тридцать три года, и ее министры беспокоились. Как могли они надеяться на наследника, если она не выйдет замуж в самое ближайшее время?
Ее тревожит, говорила Елизавета Сесилу, религия эрцгерцога.
– Вспомните, – говорила она, – брак моей сестры. Народ был против него, и это не принесло Англии ничего хорошего. И, мастер Сесил, если вы скажете, что я должна выйти замуж за англичанина, я попрошу вас повнимательнее посмотреть на то, что произошло с моей шотландской сестрой.
Она была умна и знала, о чем говорит. Королева Шотландии нашла в своем муже Дарнли слабого и нерешительного юнца, который совсем ей не подходил. Только что на глазах королевы убили Дэвида Риццио, и мир все еще испытывал от этого шок. Королева Шотландии была на шестом месяце беременности, и многие говорили, что она носила ребенка от Риццио.
Это был замечательный скандал, Елизавета могла указывать на него своим министрам, и ее в подобном скандале, несмотря на злобные сплетни грязных людей, никто не мог бы упрекнуть. Это был превосходный образчик брака, и она говорила всем им, что этот случай заставляет ее еще больше ценить свое одинокое положение.
Пусть министры сначала как следует разберутся в шотландских делах, прежде чем станут уговаривать ее отправиться в полное опасностей путешествие, которое шотландская королева предприняла с таким плачевным результатом.
Министры трусили перед королевой. В битве слов она всегда одерживала над ними верх. Им приходилось иметь дело с женской логикой, ответить на которую мужские умы были не в состоянии. Когда их раздражение становилось невыносимым и они были готовы скорее подать в отставку, чем служить этой женщине, она указывала им на неопровержимую истину, которая потрясала их, так как при всем своем ясном мышлении они все-таки ее упустили.
Елизавета не сводила глаз с Шотландии, мечтая, чтобы шотландская королева оказалась в ее власти. Катарина Грей все еще сидела в тюрьме; ее сестра, Мария, вышедшая замуж без согласия королевы, и ее муж тоже находились в Тауэре. Мать Дарнли, графиня Леннокс, которую пришлось освободить, так как обвинения в колдовстве не подтвердились, была снова заключена в Тауэр после свадьбы Дарнли с Марией, королевой Шотландии, так как Елизавета обвинила ее в том, что она устроила этот брак, хотя и знала, что идет против желания английского парламента.
Без лишнего шума и по причинам, отличным от очевидных, королева собрала своих опасных врагов и держала их под замком. Сесил, Норфолк, Бэкон, Лестер, Суссекс и Арундел с изумлением наблюдали за ней! Они считали себя хитроумным государственными деятелями, пока не попытались схватиться с этой тридцатитрехлетней женщиной.
Сесил, знавший ее чуть лучше, чем остальные, уже не отворачивался от Лестера, как это делали Норфолк и Суссекс. Сесил считал, что Елизавета по-прежнему смотрит влюбленными глазами на своего обожаемого графа и ее кажущееся равнодушие к нему не следует воспринимать слишком серьезно, а ее дружба с юным Хиниджем лишь для отвода глаз – чтобы показать Лестеру, что ему не следует увлекаться другими придворными дамами, и отчасти чтобы обмануть иностранных послов.
Для королевы было очень типично постараться извлечь максимум удовольствия из такой ситуации.
Она приказала, чтобы Роберт предстал перед ней, и в присутствии своих дам и нескольких кавалеров опочивальни предупредила его, что не потерпит при своем дворе любовных похождений вдовцов – хотя бы и избранных – и замужних женщин.
Роберт хотел возразить, сказав, что Елизавета сама подает плохой пример, бросая кокетливые взгляды на кавалера опочивальни, который женат на одной из ее дам. Но увидел холодный блеск в ее глазах и понял, что его отчитывает королева.
Он был глубоко потрясен. И испугался, что, если будет и дальше проявлять интерес к Летиции, его отошлют от двора.
Елизавета ликовала. Она установила между ними новые отношения. Королева хотела, чтобы он оставался при дворе, но стал всего лишь фаворитом – одним из многих.
Эта перемена не осталась незамеченной.
Правление Лестера окончено, шептались вокруг. Королева его разлюбила. А что этот новый мужчина, Хинидж? Займет ли он место фаворита? Что в нем есть такого, чего нет в Роберте? Правда, он немного моложе, но во всем остальном ему уступает.
Хинидж был вместе с ней в тот день в Гринвиче, когда после ужина весь двор танцевал в большом зале, и Сесил подошел к королеве, чтобы сказать, что прибыл шотландский посол и желает увидеться с ней. Затем, наклонившись, прошептал ей новость из Шотландии на ухо, и у Елизаветы тут же пропало настроение танцевать. Она села, обхватив руками голову, не в состоянии скрыть свои чувства. А собравшимся вокруг нее дамам скорбным голосом сообщила:
– У королевы Шотландии родился сын, а я смоковница бесплодная.
Сесил махнул рукой, чтобы дамы отошли, и тихо посоветовал:
– Мадам, я понимаю ваши чувства; но будет нехорошо, если Мелвилл увидит вас в таком состоянии. Вы должны показать ему, что рады рождению принца.
Она схватила его за руку и проговорила:
– Вы правы, как, впрочем, почти всегда, друг мой. Теперь приведите Мелвилла.
Королева была на ногах и танцевала, когда он вошел. При виде его она весело исполнила пируэт.
– Вы привезли нам хорошие новости! – воскликнула Елизавета. – Я уже много педель не чувствовала себя так хорошо, как теперь, когда я думаю о том, что у моей сестры родился прекрасный сын.
Мелвилл преклонил перед ней колени и, поцеловав ее руку, произнес:
– Моя королева знает, что из всех ее друзей ваше величество больше всех обрадуется этой новости. Хотя ее сын чуть было не стоил ей жизни. Ей было так тяжело последнее время, что она хотела бы никогда не выходить замуж.
Елизавете понравилось последнее замечание, которое хитрый шотландец явно добавил, чтобы доставить ей удовольствие.
– Вы будете крестить маленького принца, ваше величество? – спросил Мелвилл.
Елизавета ответила, что она будет рада стать крестной матерью ребенка.
Но когда отпустила посла и играть роль больше не было необходимости, с тревогой подумала, что появился еще один претендент на английский трон, от которого не так-то легко избавиться.


Не было больше никаких сомнений, что граф Лестер потерял прежнее отношение к нему королевы. Норфолк и Суссекс в открытую демонстрировали ему свою неприязнь при каждом удобном случае. Только Сесил, будучи более мудрым, не проявлял в нему никакой вражды.
На празднике Двенадцатой ночи королева удивила всех, провозгласив сэра Томаса Хиниджа Бобовым королем – эта роль обычно доставалась Роберту Дадли, так как никто не обладал достаточным остроумием, обаянием и веселостью, чтобы сыграть эту роль так, как всегда это делал он.
Роберт втайне был взбешен, но ничего не мог поделать. Он никак не мог добиться личной аудиенции у королевы и поговорить с ней так, как не мог это сделать в присутствии посторонних.
Елизавета выглядела полностью поглощенной своим новым фаворитом. Норфолк и Суссекс держались вместе, и некоторые из их сторонников затевали ссоры с людьми Роберта.
Для Роберта положение стало невыносимым. Сесил проявлял внешнее дружелюбие, но Роберт знал, что он просто следует своему осторожному курсу; одно слово королевы, что ее безразличие превратилось в неприязнь, и у Роберта едва ли останется при дворе хоть один друг. Что касается народа, он никогда не пользовался у него особой популярностью; его обвиняли во всех скандалах, затрагивавших королеву.
Роберт размышлял, не стоит ли ему поддержать брак королевы с эрцгерцогом. Но не мог этого сделать, ибо это означало отказаться от всего, на что он надеялся. Роберт перестал смотреть на Летицию и сильно встревожился, так как королеву, казалось, это совсем не интересовало и она продолжала улыбаться Хиниджу. Вначале он думал, что стоит ему бросить Летицию, как и она оставит Хиниджа. Но Елизавета явно давала ему понять, что прежних отношений между ними нет. Если Роберт хотел остаться при дворе, ему следовало, как и всем остальным, повиноваться королеве.
Он чувствовал себя опустошенным и разочарованным. Праздник Двенадцатой ночи показался ему кульминацией его страданий, так как Хинидж держался намеренно оскорбительно. Хинидж приказал Лестеру задать королеве такой вопрос: «Что труднее забывается – злобные слова, сказанные недоброжелателем, или ревность?»
Это выглядело настоящим издевательством. И все же Роберт с непринужденностью, как он это умел, задал этот вопрос королеве. Улыбаясь, она притворилась, что глубоко задумалась, прежде чем ответить:
– Милорд, мое мнение, что и то и другое забывается нелегко, но ревность – тяжелее.
После праздника Роберт в ярости послал одного из своих людей в апартаменты Хиниджа с предупреждением, что ему следует приготовиться к визиту графа Лестера, уже выходящего из дома с палкой, которой он собирается его проучить.
Хинидж ответил, что будет рад графу Лестеру, но если он вздумает пожаловать с палкой, то обнаружит, что его ожидает меч.
Роберт растерялся. Он не осмеливался вызвать Хиниджа на дуэль, поскольку дуэли были запрещены королевой.
Королева, узнав об обмене любезностями ее фаворитов, послала за Робертом.
– Что касается вас, милорд, – сказала она, не глядя на него, – умоляю вас, отправляйтесь в свои апартаменты. – Затем вдруг топнула ногой и воскликнула: – Я желала вам добра, по мои милости не ограничиваются только вами настолько, чтобы никто другой не мог их получать. У меня много слуг, которых я хочу и буду, по своему усмотрению, награждать своими милостями; и, если вы думаете, что будете править здесь, мне придется преподать вам урок. Здесь есть одна госпожа и ни одного господина. Те, кто, получив мои милости, начинают вести себя нагло, должны исправиться. Им следует помнить, что как я возвысила их, так могу и опустить.
Роберт поклонился и молча ушел.
В состоянии крайнего отчаяния он просидел в своих апартаментах четыре дня. Наконец Елизавета воскликнула в притворном удивлении:
– Где милорд Лестер? Кажется, я некоторое время его не вижу.
Он явился ко двору, и она была любезна с ним, но не более того.
Лестер в упадке, ехидно говорили его враги.


И вновь королева вела себя так, будто он значил для нее не больше, чем любой другой придворный.
Суссекс открыто насмехался над ним, а королева смотрела на это.
Антагонизм возрастал. Роберт попросил своих сторонников носить голубые кружева, чтобы он мог немедленно узнать их и отличить от любого чужака. Норфолк надел на своих людей желтые кружева. Между двумя фракциями постоянно возникали ссоры: и королева отчитывала Роберта не менее сурово, чем Норфолка.
В отчаянии Роберт попросил разрешения покинуть двор и, к еще большему своему огорчению, его получил.
Он поехал в Кенилуорт, спрашивая себя, закончилась ли его мечта. Ему казалось, что королева не только никогда не выйдет за него замуж, было похоже, что она его вдруг сильно невзлюбила.
Роберт старался занять себя, увеличивая замок и расширяя парки. Потратил на благоустройство тысячи фунтов, превратив Кенилуорт в одно из самых великолепных мест в стране. Но его относительно спокойная жизнь здесь длилась недолго – оказалось, что впереди Роберта ждут еще большие неприятности.
Однажды в замок прискакал его родственник и слуга Томас Блаунт с сообщением, что один человек покаялся Норфолку и Суссексу, что ради графа Лестера он скрыл преступление. Речь шла, естественно, об убийстве Робертом его жены Эми. И этот человек, напавший на него, сводный брат Эми, Джон Эпплъярд.
– Он говорил об этом в Норфолке, милорд, – рассказал Блаунт. – Но когда такое известие достигло ушей этих благородных лордов, они, не теряя времени, разыскали Эпплъярда и пообещали наградить его, если он повторит в суде города Лондона то же, что он поведал своим деревенским друзьям.
Роберт кисло рассмеялся:
– Подумать только, а я еще награждал этого человека! Он обязан мне многими землями и богатствами. В последнее время Джон время от времени обращался ко мне за помощью, но поскольку я оставил двор, то не мог отвечать на его просьбы с той же готовностью, что и прежде, и он, должно быть, решил мне отомстить.
– Милорд, – сказал Блаунт, – вам следует отрицать это обвинение. Вы делали так прежде, должны делать и впредь.
Роберт, пожав плечами, отозвался:
– Когда-то я был другом королевы, но больше не наслаждаюсь этой привилегией. Теперь я понимаю: если бы не она, то мне не удалось бы спастись от моих врагов и тогда, когда Эми умерла.
– Но если бы не она, Эми не умерла бы! – яростно воскликнул Блаунт.
– Вердикт гласил: «Смерть от несчастного случая»! – напомнил Роберт.
Но он впал в апатию. Первый раз в его жизни женщина пошла против него, не желая больше его общества, стремясь избавиться от него.
Роберт старел. Он уже не был тем человеком, что прежде. Часть отчаянного стремления жить теперь покинула его.


Оставшись одна со своей госпожой, Кэт сказала, что это как в старые времена, когда ее дражайшую леди еще не именовали публично ее величеством и называть ее так позволяли себе только самые близкие люди.
– Я помню это, Кэт, – ответила Елизавета.
– А карты, дражайшая леди?
– Да, и карты.
– А теперь у нас есть мастер Корнелиус Ланой, который обещает сделать эликсир, и вам больше не нужно, чтобы бедная старая Кэт Эшли погадала вам на картах.
– Он сделает его, Кэт, как ты думаешь?
– Эликсир вечной жизни и молодости? Ну, если сделает, то ничьи губы, кроме ваших собственных милых губ, не должны его коснуться. Потому что, если такой эликсир станет всеобщим достоянием, нам от него будет не много толку. Если все станут жить вечно и будут вечно молоды, покажется, будто время остановилось.
– Да, – откликнулась Елизавета, – только королева выпьет микстуру Ланоя! Ну, может быть, я позволю моей дорогой старушке Кэт сделать глоточек в память о прошлых временах.
– Только глоточек, мадам!
– Может, два глоточка, поскольку что я стану делать без тебя? Если я собираюсь жить вечно, то со мною должна быть ты.
– Этот человек мошенник, мадам.
– Неужели, Кэт? Возможно, ты права.
– Вы верите ему. Ведь ваше величество считает, что все то хорошее, на что мы надеемся, все равно уйдет. Может быть, в этом и лежит тайна величия. Другие как говорят? «Этого не может быть». А Великая Елизавета говорит: «Так будет!» И потому что она и ведьма, и богиня, есть вероятность, что она окажется права.
– Ты говоришь как придворная, Кэт.
– Ах, любовь моя, вы потеряли еще одну бусину с платья. Это рубин с бриллиантом, могу поклясться. А я хотела закрепить его на той золотой парче, которую вы наденете сегодня вечером. И разве я говорю как придворная? Но придворные теперь уже не говорят так, как прежде.
– Что ты имеешь в виду?
– Тот, который говорил лучше всех и чьи слова нравились вашему величеству больше всех, кого я только знаю, теперь уже не с нами.
Елизавета промолчала.
– Я уверена, он тоскует вдали от двора, – проговорила Кэт.
– Наверняка развлекается с женщинами в округе Книлуорта, – резко отозвалась королева.
– Вам не следовало так ревновать к Летиции Ноллис, моя милая.
Елизавета резко повернулась, ее глаза сверкали, в них блестели слезы; она дала Кэт пощечину. Кэт приложила руку к щеке и состроила гримасу. Но потом сказала:
– Какая жалость! Эта бусина из рубина и бриллианта потерялась, а они были парные.
– Ох, помолчи!
Кэт повиновалась, и Елизавета через некоторое время взорвалась:
– Что ты там стоишь и хмуришься? Почему не говоришь о нем, если тебе так хочется?
– Ваше величество дает мне милостивое позволение говорить об этом человеке?
– Что такое ты хочешь о нем сказать?
– Грустно видеть, как ваше величество мучается из-за него.
– Я мучаюсь из-за него? Пусть мучается эта волчица!
– Какая, ваше величество?
– Эта потаскуха, эта распутная женщина, эта Летиция… или как там ее зовут? Она замужем за кем-то… За Херефордом, кажется, так? Мне его жаль! Мне его жаль!
– Ах! – вздохнула Кэт. – Так печально видеть мужчину, когда-то гордого, а теперь упавшего низко. Псы хватают его за горло, миледи. Они потащат его к смерти и бесчестию, если я не ошибаюсь.
– Псы? Какие псы? Кэт прошептала:
– Его великая и могущественная светлость Норфолк. Милорд Суссекс. Милорд Арундел. Вот те псы, которые разорвут нашего красавчика джентльмена на части. Разве ваше величество не знает, что они взяли Джона Эпплъярда и стали его допрашивать? Он клянется, что помог скрыть убийство его сводной сестры ради Роберта Дадли.
Елизавета уставилась прямо перед собой. Этого не должно быть. Старый скандал не может возникнуть вновь. Нельзя допустить, чтобы Эми Робсарт вытащили из могилы и запачкали честь королевы.
– Ну вот, – продолжала Кэт, – я и говорю, печально видеть великого человека падшим. Но что это, слезы в ваших прелестных глазах, моя милая? Ну, ну, успокойтесь! Не важно, что ваша Кэт видит их. Вы думаете, что обманули ее? Вы любите его и думаете, что он любит Летицию больше, чем вас… или любил бы, будь она королевой.
Елизавета вдруг положила голову на плечо Кэт и прошептала с ужимкой:
– Двор без него так скучен, Кэт. Эти… все остальные…
– Они не такие, любовь моя.
– Все не такие, Кэт. Мы были вместе в Тауэре, разве не так? Могу ли я забыть его?
– Разумеется, нет.
– Хинидж…
Кэт презрительно присвистнула, подражая своей царственной госпоже:
– Смазливый мальчик, и ничего больше! Львица развлекается с хорошеньким щенком. Но у лорда Лестера есть враги, дражайшее величество. Псы хватают его за горло. Они говорят: «Львица отдала его на произвол судьбы».
Елизавета поднялась. Ее глаза сияли, ей было приятно, что ее желания и здравый смысл совпадают.
– Мы вернем его ко двору, – заявила она. – Я призову его обратно. Я не позволю псам схватить его, Кэт. Ты увидишь, как они отползут от него. Что касается мастера Эпплъярда, он еще пожалеет, что покинул свои сады! Кэт, больше никаких скандалов быть не должно. А граф Лестер должен забыть о своем высокомерии. Я этого не потерплю.
– Не погадать ли на картах? – предложила Кэт.
– Нет, не сейчас. Он вернется ко двору, как кавалер, по которому мы скучали. Я хочу вернуть его только потому, что у него так много врагов. Я не желаю, чтобы обо мне думали, будто я забываю тех, кого когда-то любила.
– И все еще любите, – тихо констатировала Кэт.


И Роберт вернулся ко двору, а враги его отступили.
Джон Эпплъярд сознался, что ему предложили вознаграждение за выступление против Дадли; признал, что его зять был в прошлом очень щедр к нему и что с тех пор, как он впал в немилость, его дары прекратились. Обвинял ли Джон Эпплъярд в чем-либо графа Лестера, когда принимал эти подарки? Нет. Значит, только тогда, когда перестал их получать, начал плохо думать о своем зяте? Джон Эпплъярд был счастлив вернуться обратно в забвение.
Дело о смерти Эми не было возобновлено.
Снова начали распространяться слухи. Думает ли королева о браке с Лестером? Теперь она бросила Хиниджа и, казалось, не имела явного фаворита. Должно быть, скоро выйдет замуж. Неужели Елизавета думает, что если она королева, то может бросить вызов времени?
Когда открылся парламент и королева попросила денег для своего казначея, ее просьба натолкнулась на жесткую оппозицию палаты общин.
Ей было указано, что она до сих пор не замужем и что стране необходим наследник. Палата общин отказалась обсуждать вопрос о деньгах до тех пор, пока королева не даст слово выйти замуж без дальнейших отлагательств. Существовала альтернатива: если она так решительно настроена против брака, что не может на него согласиться, то должна назвать имя своего преемника. Поднялись отчаянные споры; в палате обменивались ударами. Палата общин, пребывая в отвратительном настроении, в конце концов обратилась к палате лордов, потребовав, чтобы те присоединились к их позиции против королевы; и лорды, после некоторых колебаний, приняли решение сделать именно так.
Елизавета готова была принять то, что она называла оскорблениями, от палаты общин, но только не от палаты лордов.
Роберт, понимая, что с его стороны будет разумно – поскольку у него не осталось никакой надежды жениться на королеве самому – поддержать ее брак с эрцгерцогом Карлом, объединился с лордами и палатой общин. Он осознал, что если этого не сделает, то вообще останется один, поскольку больше не был уверен в королеве, а во время ссылки обнаружил, как могущественны его враги. Более того, предполагал, что именно этого королева от него и ждет, поскольку его ссылка была отчасти вызвана ее желанием показать иностранным державам, что у нее нет намерения выходить за него замуж. Роберт был глубоко тронут ее призывом вернуться ко двору, и было чудесно почувствовать, что она вновь пришла к нему на помощь, когда его враги начали готовиться к нападению. В то же время Елизавета сама была замешана в скандальной истории, связанной со смертью Эми, а потому, призывая его вернуться, явно руководствовалась не только желанием видеть его при дворе. Так что он должен играть в ее игру, которая, в конце концов, по необходимости превратилась в его собственную. И Роберт примкнул к тем, кто убеждал ее либо выйти замуж, либо назвать имя преемника.
Елизавета яростно напала на них. Назвала Пембрука надутым солдафоном. Пусть отправляется обратно на войну, это единственное, на что он способен. Что касается Норфолка – он чересчур горд. Ему было бы неплохо припомнить, что ее отец сделал с некоторыми членами его семейства. Потом повернулась к Роберту:
– И вы, милорд Лестер, вы тоже покинули меня! Даже если весь мир так поступил, от вас я этого никак не ожидала!
Роберт встал перед ней на колени, попытался взять ее за руку:
– Мадам, я сию же минуту умру ради вас, если вы прикажете.
Она оттолкнула его ногой:
– Много ли от этого мне толку! И это не имеет никакого отношения к делу.
Ее глаза нашли маркиза Нортхэмптона, который недавно развелся и женился на молоденькой.
– Просто поразительно, милорд, – обратилась она к нему, – что вы осмеливаетесь что-то такое бормотать о браке. Как будто я не знаю, что вы только что самым скандальным образом развелись с одной женой и взяли себе другую.
С этими словами Елизавета повернулась и ушла, а они остались стоять, уставившись ей вслед.


Не зная, как поступить, палаты лордов и общин начали готовить петицию. Они твердо решили, что королева должна либо выйти замуж, либо назвать имя преемника; но, услышав, что они собираются делать, Елизавета приказала лидерам обеих палат предстать перед ней. И тут яростно набросилась на них:
– Вы и ваши сообщники говорите мне, что вы англичане и привязаны к вашей стране, которая, по вашему мнению, погибнет, если я не назову своего преемника. Мы слышали, что епископы произносят длинные речи, рассказывая нам о том, что прежде нам было неизвестно! – Ее глаза смотрели на них с обидой, и она сказала с видом величайшей мудрости: – Когда дыхание мое остановится, тогда я буду мертва! – Она расхохоталась. – Это будет угрозой для государства, считают они. Мне нетрудно понять их цель. Они хотят организовать против меня дело.
Разве я не рождена в этом королевстве? И разве родители мои не были рождены в этом королевстве? Разве здесь не мое королевство? Кого я здесь подавляла? Кого я сделала богатым за счет других? Какие беспорядки вызвала я в этом сообществе, чтобы подозревать меня в том, что я не считаюсь с ним? Как я правила во время моего царствования? Я не нуждаюсь в лишних словах, потому что судить меня будут по делами моим!
Она сверкнула на них глазами и продолжала:
– Эта петиция, которую вы готовите, насколько я понимаю, будет состоять из двух частей: мой брак и преемничество. Мой брак, благородные лорды, поставьте первым – хотя бы ради соблюдения приличий! Я говорила, что выйду замуж. Я надеюсь иметь детей, иначе никогда бы не стала выходить замуж. Я подозреваю, что вы готовы невзлюбить моего мужа так же, как сейчас готовы убедить меня вступить в брак; и тогда окажется, что вы совсем не это имели в виду. Что ж, никогда не было столь величайшей измены, чем та, которая прикрывается такими честными намерениями.
Вы говорите о преемнике, милорды. Никто из вас не был второй величиной в нашем королевстве, как я, и не обвинялся в действиях против моей сестры. Видит Бог, если бы она была жива! Когда друзья отходят, обнажается правда; в палате общин сейчас заседают некоторые джентльмены, которые во время правления моей сестры пытались обвинить меня в заговорах. Я никогда не поставлю моего преемника в такое положение, в котором находилась сама. Преемничество – это запутанный вопрос, полный опасностей для страны, хотя, милорды, в простоте своей вы воображаете, что вопрос этот можно решить очень просто и приятно. Я почитала бы за ангелов тех, кто, находясь на вторых ролях, не старается стать первым, а находясь на третьих, стать вторым.
Меня вовсе не страшит смерть, ибо все люди смертны, и, хотя я женщина, у меня все же не меньше мужества, чем у моего отца. Я ваша помазанная королева. Меня невозможно заставить сделать что-нибудь с помощью насилия. Я благодарю Господа, одарившего меня такими качествами, что, если вы изгоните меня из моих владений в одной нижней юбке, я смогу жить в любом месте христианского мира.
В такие минуты она была непобедима, правительница во всех отношениях. Те, кто говорил с ней, хотели приостановить петицию, но другие члены палаты общин настаивали, что это дело следует продолжить.
Елизавета безоговорочно запретила им обсуждать этот вопрос. Тогда члены палаты общин заговорили о привилегиях. Теперь обсуждения требовали три вопроса вместо двух: брак королевы, преемничество и привилегии палаты.
Елизавета понимала, что зашла слишком далеко. Осторожный Сесил был рядом, давая ей советы, и она еще раз убедилась в его мудрости. Королева сняла вето со свободного обсуждения. Она умела быть любезна, когда понимала, что была не права. Они не только вольны обсуждать все, что угодно, сказала Елизавета, но и сама она готова снизить на треть сумму денег, которую первоначально запрашивала. И так благополучно вышла из трудной ситуации, однако вопросы ее брака и преемничества по-прежнему остались открытыми. Королева дала слово выйти замуж, причем за эрцгерцога, если, конечно, он не урод и не дурак.
Ее окружение пребывало в крайнем раздражении. Подобные женские капризы следовало подавить. Но всем было прекрасно известно, что Елизавета не выносит рядом с собой безобразных людей. Всего несколькими днями раньше из ее ближайшего окружения убрали лакея, потому что тот потерял передний зуб.
Ей напомнили, что эрцгерцог самая подходящая партия из всех доступных. Герцог Суссекс был послан в Австрию, откуда прислал отчет, в котором сообщал, что внешность эрцгерцога не оставляет желать ничего лучшего, что даже руки и ноги у него хорошей формы.
– Есть еще вопрос религии, – напомнила Елизавета.
Ее государственные деятели разделились теперь на две партии – одной руководил герцог Норфолк, другой – Лестер. Они не могли договориться относительно предполагаемого брака. Норфолк и его сторонники выступали за него. Роберт, чувствуя нежелание Елизаветы, которое означало возрождение его собственных надежд, был против. Королева все еще вела себя с ним холодно, но он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что она вовсе не жаждет стать женой эрцгерцога и рада этому расколу между государственными деятелями.
Якобы волнуясь о том, как выглядит ее жених, королева снова стала кокетливой, женственной и вдруг ошеломила их своей проницательностью.
– Вы говорите о моем браке? – воскликнула она. – Говорите о преемничестве? Друзья мои, посмотрите на Францию. Там вопрос о преемничестве благополучно разрешен, скажете вы. И все же эту страну раздирает гражданская война. Посмотрите на Шотландию! Там есть королева, которая вышла замуж, как вы, милорды, желаете. Она родила прекрасного сына, и это то, что вы, милорды, называете правильным. А здесь, в Англии, правит бесплодная женщина. И все же, милорды, в этой несчастной стране, которой правит эта несчастная женщина, вы наслаждаетесь миром и возрастающим процветанием. Нам нужен не наследник, а мир, жизнь без войн, которые разрывают государства на части и высасывают их богатства. Неделю назад во время службы к алтарю подошел человек, сбросил свечи и начал топтать их ногами. Есть многие, кто поддерживает этого человека. Но у нас религиозные разногласия не вызывают войн. А что, если ваш король будет исповедовать католическую веру, милорды? Что, если он захочет вернуть вашу церковь во власть Рима? У нас начнутся те же неприятности, которые вы видите сейчас во Франции между католиками и гугенотами. Нет! Вам нужен не муж для вашей королевы. И даже не наследник трона. Вам нужен мир. Подумайте о моей сестре, вступившей в брак с иностранцем. Подумайте об этих вещах, джентльмены, и вы поймете, права ли я, когда сомневаюсь.
Как и прежде, Елизавета сумела их остановить и показать, какой государственный деятель скрывается под маской легкомысленной женщины.


Ее отношение к Роберту стало более теплым. Она не могла скрыть своего удовольствия, что он опять был рядом. Королева хотела, чтобы граф Лестер понял – ему не следует проявлять высокомерие; не следует считать, будто ее милости предназначаются исключительно ему. Прежде он никогда не забывал о своем уважении к ней настолько, чтобы ухаживать за ее придворной дамой. Да он был ее слугой, ее придворным, но горячо любимым придворным.
И кто знает, может, со временем она выйдет за него замуж?
Роберт снова стал ее Глазами. Никто не мог развлечь ее так, как он. Елизавета не сомневалась, что если он будет помнить обо всем, о чем она его просит, ее старая привязанность, которая казалась умершей, разгорится вновь.
Но теперь Роберт стал осторожнее, мудрее; он не желал быть просто придворным. Он стал государственным деятелем и встал рядом с Сесилом, чтобы управлять страной.
Окружавшим его людям стало ясно: игнорировать его неразумно. У него могут быть разногласия с королевой, но он по-прежнему остается ее фаворитом.
Когда Роберт заболел, королева серьезно встревожилась. Навестила его в его апартаментах, на нижнем этаже дворца, и, осмотрев их, заявила, что в них слишком сыро и опасно для его здоровья. Его следует немедленно перевести в лучшее помещение, она не может подвергать свои Глаза риску.
Апартаменты, которые Елизавета для него выбрала, непосредственно примыкали к ее собственным.
Вздох изумления приветствовал ее решение. Такую нескромность она могла бы совершить в дни ее ранней страсти к нему.
Всем было понятно: хоть между ними и существуют разногласия, они столь же эфемерны, как ссоры влюбленных, и происходят скорее ради удовольствия последующего примирения, чем из-за злости или уменьшения любви.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Веселый господин Роберт - Холт Виктория

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Веселый господин Роберт - Холт Виктория



Это правдивый исторический роман, основанный на реальных прототипах и их жизни. Он показывает то, что я поняла в конце жизни. Если женщина чего-то хочет добиться в жизни, надо отказаться от любви. Мужчин не следует любить, их надо использовать. Мария Стюарт цеплялась за мужчин - и нам известна ее судьба. А Елизавета их использовала - и нам известна ее роль в истории.
Веселый господин Роберт - Холт ВикторияВ.З.,66л.
27.02.2014, 10.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100