Читать онлайн Вечный любовник, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Вечный любовник - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Вечный любовник - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Вечный любовник - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Вечный любовник

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17
ГРОЗА НАД ФОНТЕНБЛО

Генрих тосковал о Габриэле. Она была для него больше чем жена, он не мог ее сравнить ни с одной другой женщиной; даже Корисанда не значила для него так много. Король с грустью вспоминал о днях, когда они были вместе, с их детьми, как добрая семья. Теперь он не мог долго оставаться ни в одном из замков, в которых жил вместе с Габриэлой. Там ему волей-неволей приходилось бывать в покоях, которые занимала Габриэла, вспоминать, как она выглядела, когда сидела здесь или ходила там… как они занимались любовью или говорили о времени, когда она станет королевой.
– Теперь я понял, что уже не молод, – делился король с друзьями. – Моя молодость умерла вместе с ней.
Он только качал головой и вздыхал, когда ему напоминали о его долге перед страной, о необходимости дать Франции наследника, потому что маленького Цезаря нельзя было признать в качестве дофина – ведь его мать уже не могла стать женой короля.
– Когда придет время и мне надо будет жениться, я так и сделаю, но не по велению сердца, – отвечал Генрих.
Еще никогда ни одна женщина не повергала его в такую печаль. И хотя никто из хорошо знавших его людей не думал, что король еще долго будет скорбеть, тем не менее все соглашались, что больше ни о какой женщине он не станет заботиться так, как заботился о Габриэле.
Сюлли отпускал циничные замечания. Король просто еще не встретил женщину, которая его сильно привязала бы. Ему не свойственно долго предаваться печали. Он всегда с головой окунается в новый роман, загорается и потом быстро остывает. Сюлли не мог поверить, что его повелитель стал совсем другим. В любом случае, ведь Генрих не был верен Габриэле. Об этом свидетельствуют его незаконнорожденные дети.
Двор располагался в доме Замета, потому что король заявил, что не хочет находиться там, где бывал вместе с Габриэлой, а так как Замет принимал ее в гостях незадолго до смерти, Генрих захотел поговорить с ним о ее последних днях.
Он позволил приближенным самим себя развлекать и пришел к Замету в его небольшой кабинет, в котором тот вел дела с самыми важными своими клиентами.
Они выпили немного вина, и Генрих стал рассказывать о Габриэле, как они впервые встретились, как она вначале его сторонилась, о своей ревности к Бельгарду.
Замет улыбнулся:
– Ваше величество – очень великодушный человек. Бельгард был вашим соперником, но это не помешало его службе.
– О, он был хорошим парнем – и сейчас им остается, – несмотря на свою желтую кожу. Может, некоторым женщинам он и нравится. Мне же – никогда. Хотя, возможно, из-за того, что я к нему ревновал. Он всегда напоминал мне сухой лист.
– Его все еще называют Сухим Листом, – улыбнулся Замет. – Я слышал это прозвище только сегодня вечером.
– Да, но он по-прежнему мой главный конюший. В последние годы Бельгард не давал мне повода для ревности. Мой дорогой Замет, меня ничто не беспокоило в эти годы, все было так хорошо. Если бы вы могли понять, какая это для меня утрата…
Замет пробормотал несколько сочувственных слов.
– Мне так хорошо с тобой, потому что ты один из последних, кто ее видел. Какой она была, когда пришла к тебе?
– Неважно себя чувствовала, я немного встревожился, когда ее увидел.
– Последние роды у нее были трудными. Я не предполагал, что она так скоро снова начнет ждать ребенка.
– Боюсь, это действительно случилось слишком быстро, сир. Но ей так хотелось показать, что она может дарить вам детей.
– Да, хотелось. А мой маленький Цезарь? Ты его давно не видел? Какой хороший мальчишка! Сейчас печаль его велика, но она не сильнее, чем у его отца.
– Сир, я понимаю, как велико ваше горе. Поверьте, вы о нем забудете, когда у вас будет новая жена. Простите меня, сир, но вам очень нужна жена. Не только ради Франции, но и вам самому.
– Ты прав, Замет. Возможно, женитьба меня немного успокоила бы.
– Теперь королева согласится подписать необходимые бумаги. Ваше величество будет свободным, и тогда, уверен, у нас во Франции появится юная госпожа из семейства Медичи.
– Ох уж эта юная госпожа из семейства Медичи! Замет сел поближе.
– Сир, она принесет такие деньги, что многие наши заботы как рукой снимет. Казна нуждается в итальянском золоте.
– Ты прав, Замет. Казна настолько опустела, что я не знаю, на что мне купить следующую рубашку.
– И я слышал, Мария Медичи весьма недурна. Фортуна благоволит вашему величеству. Симпатичная молодая невеста наполнит ваше сердце наслаждениями, казну – золотом, а в люльке будет качаться сын Франции!
Генрих некоторое время уныло смотрел перед собой, потом сказал, что намерен отправиться спать, так как очень устал.
Он уже задремал, когда услышал на улице громкие голоса. Распахнув окно, увидел в полумраке дерущихся людей и, подумав, что это может быть заговор, схватил шпагу, в одной рубашке бросился к дверям, позвал стражу. Через несколько секунд Генрих, в сопровождении группы вооруженных слуг, вышел во двор.
На земле лежал хорошо знакомый ему человек – его главный конюший Бельгард, а над ним стоял, опустив шпагу, Клод де Жуанвиль, четвертый сын Генриха де Гиза.
– Прекратите! – крикнул король. – Что здесь происходит?
Жуанвиль повернулся на звук королевского голоса; его лицо было искажено яростью. Казалось, если бы его не окликнули, он бы вот-вот завершил начатое дело.
– Подойди сюда, Жуанвиль, – приказал король. – И ты, Бельгард.
Жуанвиль повиновался, Бельгард попытался подняться, но не смог.
– Что с Бельгардом? – требовательным голосом спросил Генрих.
– Шпага принца пронзила ему бедро, сир, – ответил кто-то из людей, стоявших рядом с факелами.
– Тогда немедленно позовите лекаря! – крикнул Генрих. – И я хотел бы знать, в чем дело.
– Сир, они дрались из-за женщины.
Король вздохнул.
– Позовите стражу, – приказал он. – Клод, принц Жуанвиль, ты арестован.
Позже выяснилось имя этой женщины – мадемуазель Генриетта д'Антраг.


Генриетта д'Антраг рано поняла, что исключительно привлекательна собой. Она была высокого роста, стройная и грациозная, с темными волосами, большими, блестящими глазами. Впрочем, симпатичное лицо несколько портило презрительное, даже надменное выражение. Генриетта в семье была самой умной, отличалась остроумием и язвительностью, не вполне подходящей для великосветского общества, что, однако, не делало ее менее симпатичной в глазах мужчин. Женщины избегали Генриетту, опасаясь ее острых коготков, которые она была готова запустить в любую минуту. Генриетта сильно отличалась от своей сестры Мари, создания, полного очарования, но совершенно другого рода. Мари была нежной и доброй, с пышными формами.
Их мать очень беспокоилась о будущем дочерей, осознавая их привлекательность, которую, как она понимала, они унаследовали от нее. Она твердо решила поскорее выдать их замуж за достойных господ, а пока старалась, чтобы до венца они остались девственницами.
Генриетте было очень не по нутру сидеть взаперти – ей хотелось быть при дворе. Однажды, когда они вместе с Мари вышивали, она принялась изливать свое недовольство.
– Полагаю, когда имеешь высокопоставленного любовника, как наша мать, и об этом знает весь мир, надо быть очень благочестивой, чтобы это забылось.
– А по-моему, это всегда считалось честью, – возразила Мари.
– Честью? Конечно, было честью! Не будь наша матушка любовницей короля, что бы с ней было?
– Она никогда об этом не вспоминает.
– Только ее сын служит напоминанием. И она им так гордится! Больше, чем нами. Верховный приор Франции, граф Овернский и Пуатьенский, герцог Ангулем. Подумай только, Мари, это же наш брат по матери!
– Он также известен как незаконнорожденный Валуа.
– Валуа! Королевский дом. Сейчас многие у нас в стране жалеют, что эта династия прекратилась, и предпочли бы видеть на троне Валуа, а не Бурбона. – Генриетта лукаво улыбнулась. – Жаль, что наша мать не говорит с нами о тех днях. Интересно, каково это было быть любовницей Карла IX?
– То же, что быть любовницей любого другого мужчины.
– Чепуха! Быть любовницей короля – совсем другое дело. Ты только подумай: она была дочерью обычного провинциального судьи. Простая девушка по имени Мари Туше. А когда ее увидел король и влюбился в нее, если бы захотела, могла бы стать самой важной женщиной Франции.
– Как это? Ведь тогда была жива королева – сама Екатерина Медичи!
В глазах у Генриетты вспыхнули искорки.
– Какой замечательной могла быть ее жизнь, если бы она захотела! Но матушка оставалась в тени, тихо родила королю двух сыновей, и, хотя один из них умер, другой стал незаконнорожденным Валуа – и, клянусь, сильно беспокоит Бурбона.
– Ну, – отрезала Мари, – нам-то она твердо решила не позволять особенно развлекаться.
– Если только у нее это получится.
– Уже получается.
Генриетта хмуро посмотрела на свою вышивку:
– Это же не навсегда. Наша мать старается искупить свои грехи. Все хорошо, все в порядке. Оставим благочестие для нее. Пусть она будет строгой и требовательной… к самой себе. А я хочу жить по-своему.
– Значит, так и будет, потому что ты все делаешь так, как хочешь.
– Наша матушка – странная женщина, Мари. Ты помнишь того пажа…
Мари побледнела:
– Какого такого пажа?..
Генриетта подалась вперед и взяла сестру за руку:
– Брось, все ты помнишь! Она пришла и увидела вас вместе, разве не так? Какой-то паж! Ты могла бы и постыдиться. У тебя что, совсем нет самолюбия?
Мари ничего не ответила. Она с трудом могла с собой совладать.
– Ты совсем забыла о гордости, – усмехнулась Генриетта. – Что ж, наша мать сама во всем виновата. Решила оградить молодую созревшую женщину от того, что ей нужно как воздух! И ты воспользовалась первым же удобным случаем, а тебе подвернулся паж. О, конечно, он был очень симпатичный мальчик, а матушка почему-то вышла из себя…
– Хватит, Генриетта!
– Но ты же знаешь, что с ним случилось?
– Не хочу больше об этом говорить.
– Зато я хочу, Мари, и буду, а ты станешь слушать, потому что мы с тобой пленницы нашей благочестивой матушки, которая желает во что бы то ни стало заставить и нас, и весь мир забыть, какой она была шлюхой.
– Генриетта!
– Не будь дурой, Мари. Но я говорила о паже… Когда наша матушка увидела вас вместе… – Генриетта хихикнула. – Я не говорю о том, как она вас нашла, моя милая Мари. Но когда нашла, то что сделала? Выбросила его из твоей спальни, а тебя отлупила. И знаешь, что произошло в соседней комнате? Ты ничего не слышала? Но ты не должна закрывать уши и глаза от правды, сестричка. Наша добродетельная матушка вытащила нож и вонзила его ему в сердце! Я видела, как хоронили тело, видела, как вытирали пятна крови. Наша невинность так много значит для нашей благочестивой матушки! Видишь, как она старается снять грех со своей души – сама сделалась благочестивой дамой, верной женой и готова собственными руками убить любого, кто посмеет покуситься на невинность ее дочерей.
Мари была не в силах что-то сказать; она воткнула иголку в вышивание и закрыла лицо руками.
– Бедная Мари, – продолжила Генриетта. – Тебе не следовало позволять такие вольности этому пажу. Надо было бы выбрать для этого знатного господина, которого наша мать никогда бы не решилась убить.
– Она сделала это… сама? – с трудом выговорила Мари.
– Своими собственными белыми ручками. Понимаешь, наша матушка всегда была благовоспитанной дамой. Даже будучи любовницей короля, соблюдала внешние приличия. Я знаю – подслушивала, когда это было возможно, подкупала и стращала ее слуг, чтобы они мне все рассказывали, дала им понять, что если не получу ответы на свои вопросы, то им не поздоровится, – и они знали, что так и будет.
– Да, так и было бы, – согласилась Мари.
– Так что, как выяснилось, наша матушка, когда она была при французском дворе, вела себя весьма сдержанно. Никогда не искала случая, чтобы показаться рядом с королем, раболепствовала перед его матерью. Во дворце ее терпели, многим она даже нравилась. Считалось, что если уж королю необходима любовница, то лучше, чем Мари Туше, вряд ли кто-нибудь найдется.
– Король любил ее очень нежно.
– О да! Потому что был безумным, а она мягкой. Матушка была едва ли не единственным человеком, не внушавшим ему ужаса. Она и его нянька были с ним до самого конца.
– А потом вышла замуж за папу.
– Ну, моя дорогая сестричка, она же была здоровой женщиной! Король ее нежно любил и осыпал подарками. Богатство перевешивало стремление быть благочестивой, и она грешила.
– Ты не имеешь права так говорить.
– Буду говорить, как хочу. И хватит обращаться со мной как с маленькой. Вот что я тебе скажу: в меня по уши влюбились два знатных господина, и скоро у меня будет муж.
– Кто они?
– Даже наша матушка не может все время держать нас взаперти, и, когда наши родители в последний раз были вместе с нами при дворе, меня заметили принц и герцог. Оба сказали, что влюбились в меня.
– Ты все выдумываешь, Генриетта.
– Это правда. Принц де Жуанвиль – ты только подумай, сын великого герцога де Гиза! И герцог де Бельгард.
– Вроде они оба женаты.
– Это не так уж важно. Они так сильно влюбились, что уже дрались из-за меня на дуэли. Месье де Бельгард ранен, а принц находится под арестом.
– Кто тебе это рассказал?
– В этом доме есть слуги, которые симпатизируют мне так же, как тебе твой паж, Мари.
– Матушке это не понравится.
– О, наша матушка! Я тебе скажу, что она сделает. Найдет нам мужей, а когда сыграют свадьбы, мы получим полную свободу поступать как хотим. Подумай об этом, сестрица.
– Но мы должны будем повиноваться нашим мужьям.
– Ну какая ты наивная! Это мужья должны нам повиноваться. Кажется, у нас гости. Слышишь?
Обе девушки прислушались. Потом Генриетта поднялась, подошла к окну, Мари последовала за ней.
– Не выглядывай, – предупредила Мари. – Матушка разгневается, если мы обнаружим свое любопытство.
Генриетта вздохнула.
– Сколько еще с нами будут обращаться, словно с детьми? – посетовала она. – Что же это за гости?
– Нам могут и не рассказать.
– Тогда, Мари, расскажу тебе я. Я собираюсь это узнать.


Мария де Бальзак, маркиза д'Антраг, приняла визитера в своих покоях в Буа-Мальзерб. Она была обеспокоена, потому что знала, от кого он прибыл и с какой миссией послан своим господином.
– Прошу вас садиться, месье Ла Варенн, – предложила маркиза. – Сейчас вам принесут что-нибудь закусить, потому что вы наверняка проголодались и устали с дороги.
Гийом Фуке, маркиз де Ла Варенн, подтвердил, что он слегка проголодался и не прочь немного перекусить. Он сел и, пока слуги ходили за вином и пирожными, повел непринужденную беседу с хозяйкой дома.
– Мадам, я прибыл по поручению короля.
Маркиза вскинула брови.
– Вы удивлены?
– Я не в силах понять, чем могла бы услужить королю.
– Он будет проезжать мимо вашего дома. Я просто хочу вас предупредить, что король окажет вам честь, дав возможность принять его у себя.
– Это весьма неожиданная честь.
Ла Варенн пожал плечами:
– Я решил, что лучше вас предупредить, чтобы не застать врасплох.
– Хорошо, что вы так сделали.
– Тогда будем считать это небольшое дельце улаженным.
– Когда мне ждать его величество?
– Завтра.
– Так скоро?
– О, тут не о чем беспокоиться. Его величество очень непритязателен. Он вовсе не ждет невообразимого пиршества.
– Кажется странным, что король решил оказать честь такому скромному дому.
– Его величество часто принимает неожиданные решения. Он выразил желание вас навестить после того, как узнал, что у вас такая необыкновенная дочь.
– Моя дочь?
– Мадемуазель Генриетта, за сияющие глаза которой дрались на дуэли два человека – и каких! Полагаю, его величество почувствовал любопытство: интересно, что это за юная дама, которая возбуждает такую пылкую страсть?
Маркиза продолжала спокойно сидеть в кресле, до поры ей удавалось скрыть нарастающий страх. Репутация короля была хорошо известна; и вот он заинтересовался Генриеттой. Маркиза была исполнена решимости не допустить, чтобы ее дочери стали такими же грешницами, какой была она сама; ее самым большим желанием было выдать их удачно замуж, возможно, чтобы они жили где-нибудь в больших поместьях, растили сыновей и дочерей, которые стали бы такими же благовоспитанными, как и они сами. А теперь, несмотря на все ее усилия, Генриетта привлекла внимание самого большого распутника Франции, потому что, по мнению маркизы, такие люди, как Жуанвиль и Бельгард, были бледной тенью их господина.
– Должно быть, эти двое молодых людей сошли с ума, – попыталась возразить она. – Моя дочь никак не могла стать любовницей одного из них, что, вероятно, входило в их намерения, потому что, думаю, оба они уже женаты.
– Мадам, вы знаете мужчин. Она грустно кивнула.
– Жуанвилю повезло, – продолжил Ла Варенн. – Ему не поздоровилось бы, не заступись за него перед королем его бабушка герцогиня. А пока его величество просто удалил принца от двора.
– А другой?
– Бельгард? Он поправляется. – Ла Варенн пожал плечами. – Его величество втайне над ним посмеивается.
– Меня, месье маркиз, все это забавляет намного меньше, чем его величество.
– Будем надеяться, мадам, что скоро и вам будет над чем посмеяться. Я передам его величеству, что вы с нетерпением ждете, когда вам будет оказана честь его принять. – Он допил вино и поднялся. – Я вас покидаю. Меня ждет его величество.


Маркиза вызвала к себе старшую дочь. Генриетта старалась не выдать своего волнения, но в глубине души страстно хотела узнать, что за гость побеспокоил ее мать. Маркиза редко обнаруживала свои чувства, но теперь не смогла скрыть от дочери беспокойства.
Она холодно промолвила:
– Боюсь, ты поставила себя в положение, делающее необходимым этот неприятный разговор.
– Я, мадам? Но я ничего не сделала.
– Ты постаралась попасться на глаза принцу Жуанвилю и герцогу де Бельгарду.
– Уверяю вас…
Маркиза остановила ее жестом: – Ты заслуживаешь наказания.
– Но разве меня можно обвинять за то, что сделали они?
– Если бы ты вела себя должным образом, то никогда не оказалась бы в сегодняшнем положении.
– Однако если человек не сидит сложа руки, он в любой момент может оказаться в неожиданной ситуации, – горячо возразила Генриетта.
Она напомнила матери о ее молодости, когда она любила и была любима королем Франции. Мари Туше молча опустила голову и решила оставить дерзость дочери без ответа, так как сказанное ею было правдой.
– Что было, то было. К несчастью, эти два господина поссорились из-за тебя. И вследствие этого ты привлекла внимание других… другого.
Генриетта затаила дыхание.
– Завтра нам нанесет визит король.
– Король?!
– То, как король ведет себя с женщинами, всем хорошо известно, и необходимо, чтобы во время его визита ты вела себя подобающим образом. Если он начнет заигрывать, помни – он заигрывает со всеми женщинами. Если станет делать неуместные предложения, помни – ты девушка благородного происхождения и должна их игнорировать. В этом случае король не причинит тебе вреда, потому что он не применяет насилия к женщинам. Не будучи высоконравственным, Генрих IV по крайней мере остается рыцарем. Если ты будешь держаться с достоинством и не дашь ему поводов для вольностей, все будет хорошо. А теперь можешь идти.
Генриетта сделала реверанс и выпорхнула от матери. Она поспешила к себе в комнату, заперлась, прижалась спиной к двери и рассмеялась.
Король Франции приедет, чтобы увидеть ее! Он хочет сделать ее своей любовницей! И все потому, что из-за нее подрались на дуэли те два человека! Ей надлежит быть скромной и чопорной. Так велит мать. Она еще громче рассмеялась. Такая возможность! И, не теряя времени, забеспокоилась: «Что мне надеть? Что-нибудь зеленое – оно подчеркнет зеленый цвет моих глаз, тогда они будут выглядеть еще необычнее. Что-нибудь облегающее, чтобы было лучше видно, какая у меня изящная талия. Я должна блистать, должна добиться, чтобы легкий интерес короля перерос в пылающую страсть».
Генриетта сказала Мари, что скоро может покинуть их дом. Для этого есть хорошая возможность.


Король сел рядом с ней; он сам на этом настоял. Она смешила его. И если ее остроты порой были грубоватыми, он этого не замечал. Генрих не отрываясь смотрел на ее живое лицо и думал, что если эта девушка и не столь совершенна, как Габриэла, то точно более чем красива – просто восхитительна.
Генриетта чувствовала, что мать не спускает с нее глаз. Но ее это не беспокоило. С сегодняшнего вечера мать больше не сможет держать ее здесь взаперти.
Она глянула на сестру, но Мари была поглощена беседой с сидевшим рядом молодым человеком. Это был Франсуа Бассомпьер, один из приближенных короля. В этой ситуации маркизе было впору тревожиться за обеих дочерей.
– Не могу понять, почему тебя прятали от моих глаз, – произнес король. – Не измена ли это – ограждать меня от такого удовольствия?
Генриетта опустила мохнатые ресницы.
– Моя матушка полагает, что я еще совсем маленькая.
– А ты сама? – спросил он.
– Многие считают меня такой.
– Ты хочешь сказать, что у тебя никогда не было любовника?
Она покачала головой.
– Бедный ребенок, – заметил он. – Недостаток, который когда-то будет исправлен.
– Это обязанность короля – делать своих подданных счастливыми, – дерзко отозвалась она.
– А ты не можешь быть счастливой без любовника?
– У меня еще не было ни одного, и это скоро выяснится.
– Как скоро? – Он пододвинулся ближе. – Почему бы не сегодня ночью?
Она широко раскрыла глаза:
– Моя матушка никогда не даст на это согласия.
– Разве твоя мать целую ночь будет охранять двери твоей спальни?
Генриетта встревожилась. Король обращался с ней как со служанкой, с которой собирался провести ночь. Таких случаев в его жизни было много.
Она изобразила непонимание и решила изменить тактику. Ее матери должно понравиться, как она разыгрывает роль невинной скромницы. Генрих же начал понимать, что победа не будет столь легкой, как он надеялся.
На следующий день он послал ей подарок. Это было роскошное жемчужное ожерелье.
Генриетта примерила его, прошлась в нем на глазах сестры по спальне.
– Подарок от короля! – похвалилась она. Мари кивнула, думая о Бассомпьере, который так же ясно, как и король сестре, дал понять о своей увлеченности ею.
– Ты не находишь все это очень волнующим? – воскликнула Генриетта.
– О, очень.
– Знаешь, что это означает? Он хочет сделать меня своей любовницей. И я тебе скажу кое-что еще: говорят, теперь, когда Габриэла д'Эстре умерла, королева даст ему развод. Он будет свободен и, возможно, так мною увлечется, что захочет жениться на мне. Королева Франции!
– Ну что ты, Генриетта!
– А почему нет? Говорю тебе, я так заинтересовала короля, что его ничто не остановит, лишь бы добиться меня. Я могу стать королевой Франции.
Генриетта замолчала, потому что в комнату вошла ее мать. Увидев на шее дочери жемчуга, она сорвала ожерелье.
– Слышала, что ты тут болтаешь, – проговорила маркиза. – Но этого никогда не будет, если станешь принимать такие подарки. Немедленно отошли ожерелье обратно с изящной запиской и напиши, что не можешь принять столь ценный дар.
Генриетта помрачнела, несколько секунд ее лицо сохраняло раздраженное выражение, но потом прояснилось. Мать права. Перед ней открылась уникальная возможность, и ее нельзя упустить из-за нитки жемчуга, пусть даже и дорогого.
Генриетте с детских лет было не занимать честолюбия, а теперь его в ней день ото дня становилось все больше.


Генрих начал терять терпение. С Генриеттой у него дела не двигались, он не мог найти себе любовницу, которая заменила бы Габриэлу. Наслышанный о репутации Мари Туше, король понимал, что она будет чинить ему препятствия. Навязчивость была не в его правилах, а Генриетта совсем не походила на Габриэлу, у которой до него было достаточно любовников. Генриетта, судя по всему, была девственницей, и ее мать жаждала, чтобы она такой и осталась до свадьбы. Странная ситуация: Габриэла, достаточно опытная, была нежной и уступчивой, а Генриетта – резкая и почти желчная. Тем не менее она сильно его увлекла, возможно по контрасту с Габриэлой; он даже подумывал, не жениться ли на ней.
Сюлли от этого пришел бы в ярость, потому что стремился устроить его брак с Марией Медичи, а Марго была готова вот-вот подписать бумаги, которые делали Генриха свободным, и он получал возможность вскорости жениться. Не этот ли вариант держали в голове Генриетта и ее мать? Генрих пожал плечами: а почему бы и нет? Генриетта достойна стать королевой и, конечно, родила бы ему сыновей.
Генрих часто навещал Буа-Мальзерб, но ему ни разу не удалось остаться наедине с Генриеттой. Она была слегка насмешливой, иногда немного печальной, однако, исполненная решимости повиноваться матери, отказывалась от всех его дорогих подарков, кроме самых простых, вроде корзины абрикосов. Это сильно его расстраивало, особенно когда он вспоминал Габриэлу.
Однажды во время визита к вдове Генриха III король обратил внимание на ее хорошенькую служанку, и мадемуазель де ла Бурдезьер поняла, какой чести удостоилась. Она не заставила себя долго упрашивать. Он был удовлетворен, хотя и не мог не думать при этом о Генриетте.


Генриетта забеспокоилась. До нее дошли слухи, что король наслаждается близостью не только с мадемуазель де ла Бурдезьер, но и с другой женщиной, мадемуазель де ла Шастр. Иметь двух любовниц лучше, чем одну, согласилась сестра Мари, которая ее едва слушала, потому что была поглощена своим собственным тайным романом.
Мари думала, как бы помочь Бассомпьеру ночью, когда дворня спит, проникнуть в ее спальню, поэтому ей было не до Генриетты и ее неправдоподобного романа с королем.
– Это все наша матушка – она нам все портит! – воскликнула старшая сестра. – Если я не буду осторожной, то все потеряю, а больше такого случая не представится. Но что же мне делать? – Ее глаза сузились. – Напишу-ка ему сама. Расскажу, почему возвращаю подарки.
Мари рассеянно улыбнулась, и Генриетта подумала: «И стану очередной его подружкой. Разве долго он будет с этой Бурдезьер? Или с Шастр?»
Она уже было села за письмо, но тут вошел ее отец. Он прослышал об интересе короля к дочери, и у него появились собственные соображения, что надо делать.


Король был рад принять маркиза д'Антрага, поскольку все больше и больше думал о его дочери. Бурдезьер и Шастр ему уже наскучили. Хорошенькие женщины, но таких у него было много, Генриетта сильно от них отличалась.
– Приятно тебя принять, – сказал Генрих. – Рад буду узнать новости о твоей дочери.
– Ее охватила легкая меланхолия, сир.
– Меланхолия? Отчего это? Маркиз развел руками:
– Все сердечные дела, ваше величество. Генрих обеспокоенно на него взглянул.
– Сир, матушка с нее глаз не спускает. Вы знаете этих женщин. Они влюбляются и ни о чем другом, кроме своего возлюбленного, не могут думать. А родителям приходится сдерживать их порывы. Они должны заботиться о будущем своих детей. Что-то их ждет впереди?
– Ваша дочь меня заинтересовала.
– Ваше величество оказывает ей честь, и будь ее воля, она бы уже была с вами. Но ее мать, увы…
Король кивнул. Он все понимал. Вот-вот начнется торговля. Он пришел в небольшое возбуждение, потому что был готов заплатить за Генриетту высокую цену.
– Ваше величество должны помнить, что ее мать одно время были принята при дворе…
– Она была любовницей Карла IX. Я это хорошо помню.
– Благочестивая женщина, сир, которая никогда не могла смириться с таким своим положением. Она всегда была исполнена решимости сделать из своих дочерей добродетельных жен. Боюсь, сир, понадобится немало усилий, чтобы добиться положения, которого моя дочь желает достичь не меньше, чем ваше величество.
– Сколько же усилий?
– Ваше величество, вы скоро будете свободны и вправе жениться.
– И Мари Туше предлагает, чтобы я женился на ее дочери! А ты знаешь, дружище, что я развожусь с королевой по той причине, что она не смогла подарить Франции наследника? Могу ли я быть уверенным, что твоя дочь сможет?
Уголки рта д'Антрага задрожали от волнения.
– Если бы она доказала вашему величеству, что может подарить ему сына, то тогда ваше величество…
Генрих кивнул. Д'Антраг облизал губы.
– Ее мать может также попросить приданое… и чтобы приданое было выплачено заранее… Ваше величество меня понимает?
– Я тебя понимаю.
– Сто тысяч экю, ваше величество.
– Сто тысяч экю? Крупная сумма.
– Моя дочь – не обычная девушка, сир. Генрих с этим согласился.
– А если вы сможете сделать меня маршалом Франции, уверен, моя жена будет полностью согласна.
– Знаешь, боюсь, я не имею возможности удовлетворить все ее пожелания. Последнее – ни в коем случае.
Последнее! Значит, первые два требования принимаются.
Обещание жениться. Сто тысяч экю. Успех превзошел ожидания маркиза д'Антрага.


Говорить об этом с Сюлли королю не хотелось. Он очень ценил своего министра, испытывая к нему столь же большое уважение, как и к д'Обинье за его постоянную честность, однако бывало, что встречи с ним становились малоприятными.
Но в данном случае разговора было не избежать. Генрих, собираясь решить дело быстро, незамедлительно вызвал к себе Сюлли.
– Сто тысяч экю, сир! – воскликнул тот. – Сир, это громадная сумма.
– Мне известно, что это крупная сумма. Но она мне нужна, поэтому, пожалуйста, достань ее мне.
– Сир, исходя из состояния наших финансов – а вы знаете, как трудно нам было выполнить наши обязательства, – я вынужден спросить вас, для какой цели…
Генрих нахмурился, и Сюлли понял, что надо соблюдать осторожность, так как это все-таки король, а даже самые миролюбивые люди время от времени выходят из себя.
– Спросить – моя обязанность, сир, – пробормотал он.
– Эти деньги должны быть выплачены месье д'Антрагу, если ты так хочешь это знать.
– Но, сир! – Сюлли был ошеломлен, сообразив, для чего королю понадобились деньги. Выходит, слухи о Генриетте д'Антраг не преувеличены. Сто тысяч экю! А что еще? Брачный контракт между королем и королевой Марго вот-вот будет расторгнут.
– Ну ладно, – оборвал его король. – Девушка мне нужна, а это цена, которую назвал ее отец.
Сюлли покачал головой, не в силах вымолвить ни слова.
– Все решено! – крикнул Генрих. – Ты достанешь мне эти деньги или я должен тебя просить?
Это было уж слишком. Сюлли вовсе не хотел терять своего положения при дворе из-за какой-то женщины. Разве мало он пострадал из-за Габриэлы д'Эстре? Хотя что-то говорило ему, что на этот раз все может быть еще хуже.
– Я найду деньги, сир, если нужда в них столь велика…
– Велика, – подтвердил Генрих, – потому что я нежно ее люблю, а она не может нести ответственности за жадность ее отца.
«Если я хоть немного разбираюсь в людях, – подумал Сюлли, – эта женщина скоро окажется в сто раз более жадной, чем ее отец».
– Сто тысяч экю, – вздохнул он. – Но если это все…
– Есть и другая сторона дела. – Генрих повел плечами и после секундного замешательства достал бумагу, протянул ее Сюлли.
Пока министр читал, лицо его все больше покрывалось румянцем.


«Мы, Генрих, Божьей волей король Франции и Наварры, обещаем и клянемся перед Господом нашей честью и даем слово Франсуа де Бальзаку, господину д'Антрагу, что он передает нам в компаньонки мадемуазель Генриетту де Бальзак, свою дочь, и если она в течение шести месяцев забеременеет и впоследствии родит сына, то мы незамедлительно возьмем ее в жены, публично, перед лицом Святой Церкви, согласно правилам и с требуемой для таких случаев торжественностью. В подтверждение этого обещания мы клянемся скрепить его подписью и печатями немедленно после того, как получим от Святого Отца Папы расторжение нашего брака с мадам Маргаритой Французской с разрешением жениться снова по нашему желанию.
Генрих».


Сюлли уставился на имена свидетелей, подтверждавших подпись короля, и вдруг, охваченный яростью, разорвал бумагу на мелкие кусочки.
– Ты с ума сошел? – воскликнул Генрих. Сюлли сжал губы.
– Клянусь Господом, сир, я не единственный во Франции сошедший с ума.
Сердиться на Сюлли не было никакого резона. Генрих был слишком честен перед самим собой, чтобы не понимать: ярость его министра вполне обоснованна.
– Тебе известно, – угрюмо проговорил он, – что мне ничего не стоит написать такое письмо заново и поставить подписи?
– Известно.
– Я так и сделаю. Сюлли мрачно кивнул.
– А тебе остается только доставить мне сто тысяч экю, и как можно быстрее, потому что я начинаю терять терпение.
– А после этого, сир, мои услуги вам больше не понадобятся?..
Генрих сделал вид, будто задумался.
– Я могу забыть твою дерзость, – усмехнулся он, – если ты дашь мне одно обещание. – Сюлли застыл в тревожном ожидании, а король продолжил: – Я знаю, что ты честный человек, Сюлли. И мне повезло с тобою как с министром. Такие друзья, как мы, не должны ссориться из-за пустяков. И если ты не будешь забывать, что я король, мы можем остаться добрыми друзьями.
Сюлли поклонился. За несдержанность его простили, но предупредили: король ждет от него повиновения.
И все же он не мог до конца подавить своей обиды. Когда деньги были принесены, Сюлли рассыпал монеты по покоям короля, сославшись на то, что их надо пересчитать.
В этот самый момент вошел Генрих.
– Как много денег, – пробормотал король.
– Да, сир, – ответил Сюлли, – товар дороговат.
Генрих громко рассмеялся. Скоро Генриетта будет его, а министр понял: что ни говори, король все равно сделает по-своему.
Деньги выплатили, Генриетта стала любовницей короля. Она носила бумагу с обещаниями короля в кармане своего платья и никогда с ней не расставалась.
У ее матери такой поворот событий особой радости не вызвал, но Генриетта повертела бумагой перед ее лицом.
– Мадам, – язвительно заметила она, – вы-то в свое время не догадались получить такую бумагу от короля.
«Что ж, – подумала Мари Туше, – у нее есть обещание Генриха, и если она правда забеременеет в оговоренные сроки, если родит сына, то удостоится чести стать королевой Франции».
Да, Генриетта, пожалуй, умнее нее. Поэтому о ней нечего особенно беспокоиться, сама о себе позаботится; а вот Мари, младшая, не такая практичная – сбежала из дома с Бассомпьером, открыто живет с ним и не взяла с него никакого обещания жениться.


Генриетта торжествовала. Король влюбился по уши и не отходил от нее ни на шаг. Все то внимание, которое он раньше дарил Габриэле, теперь предназначалось ей. Генриху была нужна глубокая привязанность, он хотел остепениться и счастливо жить с женой.
Вскоре случились два волнующих события. Брак короля с Марго был расторгнут, и он получил возможность жениться вновь. И почти тут же Генриетта объявила, что она беременна.


Сюлли заволновался. Так как король был свободен, надо было привезти в Париж Марию Медичи, чтобы оформить брак между нею и Генрихом.
Сюлли поделился своими планами с королем.
– Сир, вы знаете, в каком состоянии наша казна. Неужели собираетесь спокойно смотреть, как герцог Савойский занимает наши земли, которые он у нас отвоевал? Терпеть это нельзя. Затронута честь Франции. Савойский твердо решился оставить Салюццо за собой, а ваше величество знает, какое важное стратегическое значение имеют для нас эти территории.
– Мне это прекрасно известно. Мы должны быть готовы начать войну, если нам не удастся заключить с Савойским выгодную сделку.
– Заключить сделку при пустой казне, сир, весьма непросто. А для пополнения ее есть только один путь – жениться на итальянке. Кроме того, вам нужен дофин, сир, и сейчас более всего необходимо поставить на место Савойского.
– Дружище, ты говоришь дело.
– Тогда вы должны согласиться, что с женитьбой надо поспешить.
– Ты знаешь о моих обещаниях.
– Сир, обещания даются, чтобы их нарушать.
– Сюлли, я стараюсь всегда держать мое слово. Ты говорил, что я сошел с ума, когда давал это обещание, и, похоже, был прав, но что сделано – то сделано…
– Предложите ей принца королевской крови. Генрих заколебался:
– Сомневаюсь, что она согласится на принца, когда может выйти за короля.
– Сир, может статься, что принц окажется предпочтительнее, чем вовсе остаться без мужа. А я постараюсь завершить переговоры с нашими итальянскими друзьями.
Сюлли говорил твердо, и Генрих понял, что министр исполнен решимости довести начатое до конца, а так как знал, что подоплеку проблемы составляет вопрос о наследнике, не стал ему препятствовать.


Глаза Генриетты сверкали от гнева.
– Нет, сир, герцог де Невер мне не нужен.
– Любовь моя, это принц королевской крови.
Генриетта щелкнула пальцами:
– Мой муж будет королем, а не принцем. Если только король Франции не нарушит своих обязательств.
Генрих вздохнул:
– Ты же знаешь, мною управляют мои министры.
– Тем глупее им это позволять.
– Понимаешь, любовь моя, нам нужны деньги, а считается, что их можно получить благодаря женитьбе на иностранке…
– Они могут считать что им угодно. У меня есть твое обещание, и я знаю, что для тебя выполнить его – дело чести.
Генрих вздохнул. Он не умел спорить с женщинами, тем более в которых бывал влюблен.
– Это дело чести, – повторила Генриетта. Затем подняла глаза, посмотрела ему в лицо и похлопала руками по своему раздувшемуся животу. – Помни о нашем сыне.
Генрих взял ее за руки:
– Скорее бы он родился. Думаю, когда они увидят маленького дофина, то захотят, чтобы мы поженились как можно быстрее. Потому что наследник нужен Франции больше итальянских денег.
Генриетта обвила его руками. С ним можно ни о чем не беспокоиться. Только скорее бы родился дофин! Тогда никакое итальянское золото не помешает ей добиться своей цели.


А Сюлли втайне приступил к осуществлению своих планов. Генрих обручился с Марией Медичи. Савойский продолжал упорствовать, и королю пришлось отправиться на войну.
Генрих нежно попрощался с Генриеттой, пожелал ей беречь себя и заботиться о ребенке. Но когда спросил, не отдаст ли она ему в знак доверия бумагу с обещанием жениться, она пришла в ярость и обвинила его в двуличии. Генриетта никогда не скрывала своего гнева, но это, казалось, лишь забавляло ее любовника. Теперь он только пожал плечами, не вступая с ней в перепалку, и они попрощались так же нежно, как это было в начале их романа.
– До рождения ребенка осталось совсем немного, – прошептал он.
– А когда у меня на руках будет сын, ты его увидишь и вспомнишь о своем обещании.
– Так и будет, только подари мне сына, – отозвался он.
Генриетта была очень уверена в себе и поселилась в Фонтенбло, где ждала рождения ребенка и славы, которая за этим последует.


День был жарким. Генриетта сильно устала и рано легла спать. Задремав, она услышала сквозь сон раскаты грома, а вскоре ее разбудила гроза. Гремел гром, и его тотчас же повторяло эхо. Над дворцом бушевала буря. Она позвала служанок, одна из которых пришла и сказала, что льет сильный дождь, а остальная дворня спряталась в темном чулане.
– Чепуха, – отозвалась Генриетта. – Обычная гроза.
Она встала с кровати, повернулась к окну, и в этот момент ей показалось, что яркий свет вспыхнул прямо в ее комнате, а когда раздался гром и послышался звук осыпающегося кирпича, она поняла, что молния ударила во дворец.
Отличавшаяся крепким духом, Генриетта в последние месяцы очень боялась, что какой-нибудь несчастный случай помешает ей родить ребенка, поэтому старалась не подвергать себя никакой опасности, теперь же, услышав испуганные крики служанок, почувствовала, что ребенок внутри нее шевельнулся, и подумала: это может ему повредить. И тут напряжение последних недель вдруг дало себя знать. Она ждала беды, со страхом ее предчувствовала, и вот она пришла.
– Мой ребенок! – вскрикнула она, когда начались схватки.


Слуги думали, что она не выживет.
Ребенок родился мертвым, и это был мальчик.
Когда Генриетте об этом сказали, казалось, что она сойдет с ума от горя, потому что вместе с ребенком потеряла и корону.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Вечный любовник - Холт Виктория


Комментарии к роману "Вечный любовник - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100