Читать онлайн Вечный любовник, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Вечный любовник - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Вечный любовник - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Вечный любовник - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Вечный любовник

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15
ОЧАРОВАТЕЛЬНАЯ ГАБРИЭЛА

Габриэла д'Эстре ждала своего любовника в фамильном замке Кевр. Она была счастлива, потому что не сомневалась в преданности Бельгарда. Они пришли к убеждению, что во всем подходят друг к другу, им хорошо вместе и следует пожениться.
В свои двадцать лет Габриэла уже хорошо знала мужчин, ее мать привила ей либеральные взгляды на вопросы морали, и теперь дочь была ей за это признательна, потому что не сомневалась, что Бельгард словно создан для нее.
Ее жизнь была волнующей, полной событий.
Первые воспоминания Габриэлы относились к этому замку, в котором она появилась на свет, пятым ребенком. Всего детей было восемь – шесть девочек и два мальчика, один из которых рано умер. Когда семья перебралась в Париж, сестер прозвали «Семь смертных грехов», и было за что. В каждой из них было что-то привлекающее внимание противоположного пола, они постоянно становились источниками скандалов и слухов, из которых лишь немногие были безосновательными. Что ж, таковым был результат моральных установок семьи, сформированных матерью.
Франсуаза Бабу де ла Бурдезьер была женщиной столь чувственной, что все свободное время тратила на удовлетворение своих плотских потребностей. Ее муж маркиз Антуан д'Эстре – губернатор, сенешаль, первый барон Булони – занимал множество прибыльных и почетных должностей, но она считала, что он не способен ее полностью удовлетворить и ей надо иметь любовников.
При такой матери не приходилось ждать, что в семье будет царить культ целомудрия. Франсуазе она была просто смешна. Франсуаза любила хорошо одеваться, и в деньгах нуждалась почти так же часто, как и в любовниках, а имея шестерых дочерей, не находила ничего зазорного в том, чтобы они способствовали увеличению доходов семьи, хотя самим детям особенно роскошествовать не дозволялось.
Габриэла хорошо помнила тот день, когда в замок приехал герцог д'Эпернон, и тогда ее сестру Диану погрузили в ванну с молоком, потом завернули в махровый халат, отвели в его покои.
Потом Диана улучила минутку и рассказала сестре, как мать демонстрировала ее этому важному господину, как она расхаживала перед ним, а мать расхваливала ее достоинства, словно это была лошадь, которую она хотела продать. И д'Эпернон купил Диану за приличную сумму денег. Излагая эту историю сестре, Диана лишь слегка пожимала плечами. Это было неизбежно, думала она, и Габриэла тоже. Диана хорошо поработала, став любовницей королевского вельможи, ведь это означало, что она сможет появляться при дворе, а там со временем найти себе мужа. Когда герцог д'Эпернон от нее устанет, другой, менее важный господин сочтет за честь взять ее в жены и будет еще гордиться, что его жена была любовницей одного из первых приближенных короля.
Только когда эта сделка совершилась, изобретательная мадам д'Эстре показала герцогу д'Эпернону и Габриэлу. Эта девочка была гордостью семьи – золотистые волосы, падающие мягкими волнами, голубые глаза, ослепительно красивое личико. Герцог д'Эпернон был очень богатым и влиятельным вельможей, но расчетливая Франсуаза д'Эстре имела на младшую красавицу дочь весьма честолюбивые виды.
Вскоре д'Эпернон собрался уезжать ко двору, забирая с собой юную любовницу Диану. Франсуаза подвела его к окну. В саду, подрезая розы, гуляла девочка, еще совсем ребенок. Ее золотистые кудри освещались солнцем, в голубеньком платьице и шляпке она выглядела очаровательно.
– Младшая сестра Дианы, – объяснила Франсуаза.
– Очаровательная, – пробормотал д'Эпернон.
– Еще слишком маленькая.
– Но и слишком симпатичная, чтобы оставаться в деревне.
– Вы так считаете, месье герцог? О, моя малышка! Я бы с ума сошла от беспокойства, если бы она уехала. Габриэла ничего не знает об этом мире, и меня было бы очень трудно уговорить с ней расстаться.
– Насколько трудно, мадам? – цинично спросил герцог.
– Очень, очень трудно. Ее достоин только король. И даже тогда понадобилось бы скромное приданое.
– Приданое, мадам?
– О, это риторическая фраза, месье герцог.
– Что ж, будем считать, что так.
– Вы уже получили наше сокровище, Диану. Разве она не доставляет вам удовольствия? Я улыбаюсь, когда представляю, сколько наслаждения она вам приносит.
Д'Эпернон задумался. Короля окружали любимчики мужчины, но бывали случаи, когда ему хотелось поразвлечься с девочкой. Генрих III не очень любил заниматься «охотой во дворце», но стремился создать впечатление, что у него есть любовница. Опытные придворные дамы ему быстро наскучивали, но он мог заинтересоваться молоденькой девочкой.
– Приданое? – усмехнулся герцог. – Что вы скажете насчет тысячи экю?
Франсуаза презрительно усмехнулась:
– Это благородная юная мадемуазель, месье; она девственница.
– А две тысячи?
– Нет, месье, пожалуй, нет. Я бы никогда не рассталась с моей нежной маленькой девочкой меньше чем за шесть тысяч.
Как Франсуаза и предполагала, д'Эпернон не забыл об этом разговоре. Поэтому не удивилась, когда через некоторое время в Кевр прибыл посланник от короля. Это был другой его любимчик – месье де Монтиньи.
– Его величество хочет видеть вашу дочь при дворе, – сообщил он Франсуазе.
Франсуаза лукаво улыбнулась:
– Красота моей дочери получила такую известность, что о ней узнали и при дворе? А как же ее бедная матушка? Она будет очень скучать по дочери.
– Его величество готов компенсировать вашу утрату.
– О, мне будет так ее не хватать! Трудно будет найти утешение.
– Позвольте мне взглянуть на девочку.
– Вы в любом случае можете ее увидеть.
Габриэла хорошо помнила, как ее привели в комнату, поставили перед элегантным молодым человеком с проницательными глазами и он начал ее рассматривать, слегка позевывая, словно ему демонстрировали нечто весьма скучное.
– Не лишена грации, – нехотя признал он.
– Не лишена грации! – воскликнула Франсуаза. – И это все, что вы можете сказать, увидев красивейшую девушку Франции?
– Его величество предлагает вам три тысячи.
Франсуаза покачала головой:
– Габриэла, детка моя, выйди отсюда. Этот разговор не для детских ушей.
Габриэла удалилась, понимая, что они торгуются из-за нее, и если переговоры будут успешными, то она уедет с этим скучающим молодым человеком. И задумалась, каким он окажется любовником.
Между тем торговля продолжалась, хотя Габриэла уже не слышала, что происходило дальше.
– Я предлагаю вам три с половиной тысячи, и будем считать сделку совершенной.
– Нет, месье, я говорила месье д'Эпернону о шести тысячах, и сейчас имею в виду эту сумму.
– Мадам, вы торгуетесь с королем.
– А кто может лучше заплатить за свои удовольствия?
– Будьте осторожнее, мадам. Помните, с кем вы говорите.
– Я и не забываю. Король хочет видеть мою дочь, потому что месье д'Эпернон, который наслаждается с ее сестрой, рассказал ему о несравненной красоте Габриэлы. Цена – шесть тысяч экю.
– Мадам, буду с вами откровенен. Король прислал меня поторговаться. Но он велел не идти дальше четырех тысяч экю. Вы согласны?
– Нет, – отрезала Франсуаза.
– Тогда мне больше нечего вам сказать.
– Ничего, кроме «до свидания», месье де Монтиньи? До свидания!
Монтиньи вздохнул и стал собираться, а Франсуаза с досадой за ним наблюдала. Он действительно собрался уезжать, потому что спустился во двор и уже сел в седло. В этот момент она послала за ним пажа.
– Месье де Монтиньи, – сказала Франсуаза, когда он снова предстал перед ее очами, – у меня к вам небольшой деловой разговор.
Итогом этого разговора стало то, что, когда месье де Монтиньи уезжал из Кевра, Габриэла д'Эстре отправилась вместе с ним. Мать продала ее королю Франции за четыре тысячи экю.
Король развлекался с ней несколько недель: держал ее при себе, обращался с ней так, будто очень в нее влюблен. Но это не беспокоило его молодых людей, они слишком хорошо знали своего повелителя.
Он привил ей свою привычку играть с обезьянками и маленькими собачками, и она помогала ему учить попугаев разговаривать. Это была очень приятная жизнь, потому что королю мало что требовалось. Занятия любовью его быстро утомляли, он настаивал на них весьма нечасто, а Габриэла была этому только рада. Генрих III казался ей очень старым, и она была довольна, когда любимчики уводили его прочь или когда он часами обсуждал с ней свои наряды и драгоценности.
Потом Габриэла обнаружила, что король все чаще зевает в ее обществе, а следом и беседовать с нею стал реже.
Он поговорил о Габриэле с д'Эперноном, который спросил, не наскучила ли ему эта маленькая очаровательная любовница.
– Мой дорогой, – отозвался король, – ты же знаешь, как я отношусь к таким маленьким девочкам. Они очаровательны, но не вызывают у меня большого интереса. У нее прекрасная белая кожа, и она очень стройная. Королева такая же. По правде говоря, подобные дамы меня не очень привлекают.
– Жаль, что вы заплатили за нее четыре тысячи экю.
– Четыре тысячи? Я заплатил шесть.
– Разве шесть? Но ее мать сказала, что вы заплатили только четыре.
– Она так сказала? Значит, лжет.
– Думаю, нет. Она выглядит правдивой. Король послал за Монтиньи, который не смог скрыть, что в результате этой сделки получил небольшую прибыль.
– Посредничество это предполагает, ваше величество, – стараясь как-то загладить свою вину, пробормотал смущенный Монтиньи.
– Убирайся с глаз долой! – велел король. – Я дал тебе шесть тысяч за эту девочку, ты заплатил четыре, а две прикарманил. Я не люблю подданных, которые обращают к своей пользе мои дела.
Монтиньи попал в опалу, Габриэла тоже. Казалось, король охладел к ней потому, что она стоила только четыре тысячи экю, а он из-за нее стал жертвой мошенничества.
Мадам д'Эстре, услышав о произошедшем, пришла в ярость. Она поспешила ко двору с намерением сказать месье де Монтиньи все, что о нем думает. Но Монтиньи ее еле слушал, он был в сильном расстройстве из-за того, что попал в немилость к королю из-за ее дочери.
У мадам д'Эстре были свои проблемы. Ей не нравилось, что король столь быстро охладел к ее дочери. Люди могли сказать, что девушка, несмотря на внешнюю красоту, лишена истинной женственности, раз ее любовник, заплативший за нее столь высокую цену – хоть и был при этом обманут, – так скоро от нее устал.
Франсуаза решила заключить сделку с кардиналом де Гизом – членом дома не менее достойного, чем королевский, и при том имеющим отношение к церкви. Всем было известно, что таким людям угодить непросто.
Король не возражал расстаться с девушкой, и мадам д'Эстре наконец была удовлетворена – две сделки лучше одной.
Кардинал де Гиз оказался более страстным любовником, чем король Франции, и Габриэла пришла к выводу, что с ним ей лучше. От нее теперь не ждали, что она станет заводить дружбу с животными или обсуждать, какие драгоценности больше идут ее любовнику, ей не нужно было больше слушать болтовню молодых людей и ловить на себе их завистливые взгляды.
– Конечно, ничто не может сравниться с любовником-королем, – рассуждала ее мать, – но Гизы утверждают, что в их жилах течет не меньше королевской крови, чем у Валуа, поэтому их можно считать следующими по ценности. Кроме того, месье де Гиз сделает из тебя женщину – а это тоже хорошо.
В течение года Габриэла была горячо обожаемой любовницей кардинала де Гиза, а сама день ото дня хорошела. С исчезновением невинности стало ясно, что она чувственная женщина. И тут в нее без памяти влюбился герцог де Лонгвиль.
Габриэла, однако, считала, что, раз кардинал де Гиз заплатил за нее матери крупную сумму, ей следует оставаться верной ему, а потому, хотя и неохотно, отвергала притязания симпатичного де Лонгвиля. Но тот был настолько одержим страстью к ней, что встретился с мадам д'Эстре и заключил с ней тайную сделку. Мать объяснила дочери, что теперь в ее обязанность входит проявлять благосклонность и к де Лонгвилю, но ввиду сделки с кардиналом де Гизом надо щадить его чувства, все делать так, чтобы он ни о чем не догадался.
Габриэла была рада, потому что де Лонгвиль ей очень нравился, и знать, что от нее не ждут сопротивления ему, ей было очень приятно.
Жизнь между кардиналом и де Лонгвилем выглядела для нее сплошным удовольствием, но такое положение не могло продолжаться долго. Вскоре кардинал открыл, что его водят за нос, и сильно разозлился, но в это время его брат, блистательный Генрих де Гиз, вступил в борьбу за французскую корону, и делом чести всех членов его семьи стало его поддержать. Генрих де Гиз нуждался в своем брате кардинале, и тот присоединился к нему, покинув поле битвы, оставив Габриэлу Лонгвилю.
Габриэла счастливо жила с Лонгвилем, когда мадам д'Эстре узнала, что дочь привлекла внимание мавританского банкира по имени Замет, который благодаря своему богатству часто бывал при дворе. Мадам д'Эстре немедленно заключила сделку с банкиром, причем на очень выгодных условиях, потому что, как она говорила, ее дочь пользовалась благосклонностью короля Франции, а разве может быть для девушки большая честь, чем эта?
И Габриэла переселилась в дом Замета. Некоторое время она царствовала там, но однажды ее заметил Генрих III и пришел к выводу, что невинная юная девочка, которая была ему продана, стала такой чувственной женщиной, что у него снова появился к ней интерес.
– От вас, сир, она перешла к кардиналу де Гизу, – объяснил ему д'Эпернон. – А потом, как я полагаю, ее покровителями были Лонгвиль и Замет.
– Габриэла была такой невинной девочкой, когда пришла ко мне, – нахмурился Генрих. – Какая странная мать – продавать родную дочь! Думаю, она не одну ее выставила на продажу?
– Мадам д'Эстре – сущее исчадие ада, сир. Она сама ведет распутный образ жизни, но это можно было бы простить. Мадам торгует всеми своими дочерьми, и, хотя мы заключали с ней сделки, потому что ее дочери – первые красавицы Франции, все это не может не вызывать сожаления.
– Вы воплотили в слова мои собственные мысли, мой дорогой. Мне жаль бедную девушку, потому что она и правда была девственницей, когда пришла ко мне.
– У вашего величества доброе сердце.
– А теперь она с Заметом. У меня есть план, мой дорогой. Давайте найдем ей мужа.
Так Габриэла снова стала много времени проводить при дворе, а королю доставило большое удовольствие познакомить ее с одним из своих фаворитов. Это был Роже де Сен-Лари, герцог де Бельгард, главный конюший Франции, хранитель монаршего гардероба и постельничий короля.
Молодой и весьма симпатичный, несмотря на болезненную желтоватость, Бельгард танцевал с Габриэлой и все время был подле нее. Это происходило по повелению короля, но еще никогда с такой охотой он ему не повиновался.
Вскоре Бельгард влюбился в Габриэлу, и она ответила ему взаимностью. Не в ее правилах было отказывать возлюбленному, и не успел король предложить им пожениться, что входило в его намерения, как они при первой же возможности забрались в постель.
Как раз в то время, когда король занимался всеми этими хлопотами, в Париж прибыл Генрих де Гиз. Начали возводиться баррикады, и вскоре король был вынужден покинуть столицу.
Мадам д'Эстре, опасаясь за жизнь дочери, служившей ей таким хорошим источником дохода, приехала в Париж и, забрав с собой Габриэлу, поспешила в безопасный Кевр.
Вскорости мадам д'Эстре оказалась настолько поглощена значительными переменами в ее собственной жизни, что предоставила дочерей самим себе. Сама же, бросив тяжело больного месье д'Эстре, бежала со своим любовником, Этьеном д'Алигре, маркизом де Турзелем, губернатором Иссуара.
Наконец Габриэла могла сама собой распоряжаться, а сильнее всего на свете ей хотелось возобновить роман с Бельгардом. И это оказалось нетрудно, поскольку он страстно желал того же и, как только мог освободиться от службы, сразу же спешил к ней.
Важные события следовали одно за другим. По приказу короля был убит Генрих де Гиз; самого короля убил монах по наущению сестры Гиза; Франция обрела нового короля; а он оставил на прежних должностях тех, кто служил его предшественнику на троне.
Испытывая добрые чувства к Бельгарду, Генрих IV оставил и его на службе, нежно назвав Сухим Листом, сделав своим конюшим. А Бельгард неосторожно похвастался перед королем своей очаровательной любовницей.
Генрих скакал рядом с Бельгардом, и вскоре они увидели укрепления замка д'Эстре. В солнечном свете их башенки и подъемный мост выглядели изумительно.
Бельгард довольно улыбался.
– Надеюсь, дружище, ты не собираешься меня разочаровать, – промолвил король.
– Сир, готов поклясться, вы никогда прежде не видели такой красавицы.
– Ну ладно, – оборвал его король, – а то мои надежды делаются слишком радужными.
Они спешились, и по тому, как Бельгард фамильярно обращался с грумами, король понял, что он частый гость в замке. Но Бельгард не сказал слугам, кто с ним приехал, потому что Генрих ему это запретил.
Они вместе поднялись в большой зал, и, как только туда вошли, появилась, приветствуя их, молодая женщина. Она была очень симпатична, и король почти был готов согласиться с Бельгардом, что красота ее ни с чем не сравнима.
Женщина узнала короля, упала перед ним на колени, но он ее поднял, обнял и потом немного отстранил, чтобы взглянуть ей в лицо. Бельгард стоял рядом, почтительно улыбаясь.
«Очаровательна, – подумал король, – и довольно опытна, даже, пожалуй, от этого немного огрубела».
Но в этот момент его внимание было отвлечено. По лестнице спускалась другая женщина, моложе первой, необыкновенно изящная, почти по-детски грациозная и настолько красивая, что он почти сразу поверил, что ничего подобного прежде не видел. Ее волосы в проникающем через окна солнечном свете отливали золотом.
Женщина, которая стояла рядом с Генрихом, слегка повернула голову и сказала ему:
– Моя сестра Габриэла.
– Это моя Габриэла, – пробормотал Бельгард.
Король подошел к ней, а она остановилась на лестнице и вопросительно на него посмотрела. Первая женщина громко сообщила:
– Габриэла! Нам оказал честь его величество.
Тогда Габриэла спустилась по лестнице, подошла к нему и опустилась на колени, но он не поднял ее, как сестру, а стоял неподвижно, любуясь ее золотистыми волосами.
Поднявшись, Габриэла робко взглянула на Генриха, и он показался ей совсем старым. Ему было тридцать восемь лет, а ей – двадцать. Он не был таким надушенным, как Бельгард, и не был так элегантно одет. У него были пронзительные и цепкие глаза, лоб – высокий и широкий, а волосы, густые и непричесанные, как и бороду, уже тронула седина. Этот человек сильно отличался от кардинала де Гиза, последнего короля Франции и других ее любовников, она с трудом сдержалась, чтобы не отвести нос, в который ударял неприятный запах.
– Мои дорогие дамы, – сказал Бельгард, – его величество проскакали со мной несколько миль. Король нуждается в отдыхе.
– Я распоряжусь, чтобы приготовили обед, – отозвалась Габриэла и повернулась, чтобы уйти, но король поймал ее за руку и задержал.
– Мне бы хотелось, чтобы ты осталась и поговорила со мной.
– Но ваше величество голодны… – Она повернулась к сестре. – Диана…
– Я посмотрю, чтобы приготовили обед, – откликнулась та, и король не стал ее удерживать.
– Возможно, ваше величество захочет посмотреть сад, – предложил Бельгард.
– Пожалуй, – согласился Генрих, – если мне составит компанию мадемуазель Габриэла.
– Что ж, я вас провожу, – весело воскликнул Бельгард.
Генрих улыбнулся ему:
– А ты не забыл о мадемуазель Диане? Не поболтать ли тебе с ней, пока мы будем гулять по саду?
Бельгард стоял и смотрел, как они выходили в сад.
Как он мог сделать такую глупость?! Познакомить самую красивую женщину Франции с самым большим распутником страны – королем!


Габриэла понимала, что случилось. Король Франции влюбился в нее и с наивностью, которая могла показаться забавной, если бы не была столь опасной, ждал, что она ответит ему взаимностью.
Во время прогулки по саду он намекнул, что навестит ее еще и в следующий раз приедет один.
Генрих страстно целовал ее руки, искал губы, но, если полагал, что она, имея других любовников, легко отдастся ему, то глубоко ошибался. Габриэла была уже опытной любовницей, потому что ее мать заключала с мужчинами сделки; да и теперь у нее было сразу два любовника – Бельгард и Лонгвиль. Оба питали к ней нежные чувства, а она любила и того, и другого и не могла решить, кого больше. Оба они были придворными, весьма галантными господами, их модные одежды всегда были надушены, кожа пахла свежестью. Габриэла не могла не признать, что к королю влечения не испытывает, хотя этого и можно было ожидать.
Глядя правде в глаза, она говорила себе, что король ее не привлекает, потому что она горячо любит Бельгарда. Лонгвиля Габриэла тоже любила и не сомневалась, что если бы не ее чувственность, то уже решилась бы связать свою жизнь с одним из этих господ и была бы счастлива.
– Ты довольна своей жизнью в замке с сестрой? – спросил ее Генрих.
Она ответила, что довольна.
– Негоже прятать здесь такую красоту.
– Меня часто навещают, – сказала она. – И те, чье внимание я ценю.
– Не хочешь ли ты сказать, что у тебя уже есть любовник?
Габриэла широко раскрыла голубые глаза:
– Разве месье Бельгард не говорил вашему величеству, что мы собираемся пожениться? Мой отец дал согласие на наш брак, и я не вижу, что могло бы этому помешать.
– Я могу, – заявил король.
– Ваше величество?
– Бельгард достойный господин, но не настолько, чтобы быть достойным тебя, очаровательная Габриэла.
– На мой взгляд, он этого вполне достоин, – возразила она. И решительно направилась к замку.
Король почувствовал разочарование. Эта женщина не испытывала перед ним никакого благоговейного страха и отнюдь не была стеснительной юной девственницей. Раздосадованный, он, однако, не собирался сдаваться, просто за Габриэлу придется побороться. Что ж, Генрих знал, что делать, а когда он добьется своего, победа будет только слаще. Так же и с Парижем. Когда король сможет назвать его своим городом, то будет любить сильнее всех тех, в чьи руки он попадал без всякого труда.


Уезжая из Кевра, Генрих сказал Бельгарду:
– Ты был прав, Сухой Лист. Габриэла д'Эстре на самом деле красивейшая женщина Франции. Она достойна любви короля.
Сердце молодого человека обдало холодком, но, глянув на скачущего с ним рядом хорошо повидавшего жизнь мужчину и вспомнив свое отражение в зеркале, которым он любовался утром, немного успокоился. Ему – тридцать, королю – тридцать восемь. Он элегантен и красив, а король – едва ли. Габриэла влюблена в него, и, в отличие от своей матери, она не продажная женщина. Бельгард полагал, что Габриэле он подходит больше короля Франции.
– Сир, она – самое ценное, что есть на земле, – отозвался он. – Но эта женщина отдаст свою благосклонность только тому, к кому лежит ее сердце.
– В следующий раз, и это будет скоро, я поеду в Кевр один.
Бельгард промолчал.
– Ты улыбаешься, Сухой Лист? Думаешь, мне не удастся ее у тебя отбить?
– Именно это, сир, я и хочу сказать. Я ее хорошо знаю. Решать ей.


А в замке Диана наскакивала на сестру, которая не поняла важности случившегося.
– Он готов хоть сейчас сделать тебя своей любовницей, а ты сидишь сложа руки и киснешь.
– У меня уже есть любовник.
– Два, если говорить точно, – парировала Диана, – потому что ты неверна Бельгарду.
– Я всегда ему верна, если он поблизости. Диана рассмеялась:
– И так же верна Лонгвилю, когда он поблизости. Ты – сама благовоспитанность, сестричка. Но сейчас… Это же король!
– Он мне не по душе.
– Не по душе? Не по душе король? Ты что, с ума сошла, девочка?
– Сумасшествие не любить мужчину, который не моется?
Диана почти истерически рассмеялась:
– Дура! Если король Франции не моется – значит, это модно.
– Мне такое никогда не будет нравиться.
– Тебе надо получше его узнать, и он тебе понравится. Я видела огонь в его глазах, и всем известно, что он человек, который умеет добиваться своего.
– Женщины – не королевства.
– И что с того? Их одолеть еще легче. Исходя из этого, не сомневаюсь, ты станешь его любовницей не далее как через неделю.
– Не стану.
– Дура! Неужели упустишь такую сказочную возможность ради своих надушенных красавчиков?
– Не вижу тут никакой сказочной возможности.
– Если бы твоя мать была здесь…
– Ее нет, и хорошо, что мы сами собой распоряжаемся.
– Но ты не вправе так вызывающе вести себя с королем, моя очаровательная сестричка.


Генриху не удалось вскоре возобновить ухаживания за Габриэлой, как он планировал. Войска Лиги перешли в наступление, и ему пришлось идти в бой. Но он ее не забыл и устроил так, что Бельгард был столь же поглощен военными делами, как и он сам, а потому тоже не имел возможности навещать свою любовницу.
Бои переместились в Пикардию, и однажды Генрих вдруг понял, что находится всего в нескольких милях от Кевра. Однако, чтобы добраться до замка, надо было проехать по территории, находящейся в руках лигеров, а для него это означало почти неминуемый плен.
Но он жаждал увидеть Габриэлу, о которой постоянно думал. Более того, ему хотелось произвести на нее хорошее впечатление, поэтому старался что-то придумать, чтобы ее увидеть.


Габриэла была у себя в спальне. Сгущались сумерки, мерцали свечи. Она расчесывала волосы и думала о своих любовниках, пытаясь понять, кто же ей больше по душе. Рано или поздно все равно надо будет выбрать кого-то, и ей казалось, что она близка к решению. Бельгард любит ее сильнее, нежнее, в этом не приходится сомневаться. Лонгвиль – прекрасный любовник, и она будет по нему скучать. И все-таки останется с Бельгардом.
Послышался стук в дверь, вошла одна из кухарок. У нее был обеспокоенный вид, и Габриэла в тревоге вскочила, потому что, когда поблизости солдаты, никогда нельзя ни в чем быть уверенным.
– Мадемуазель, на кухне какой-то грубиян. Он сам туда ворвался и говорит, что у него для вас записка.
– Грубиян?.. – переспросила Габриэла.
– Да, мадемуазель. Крестьянин. Очень грязный, на голове какой-то пук соломы…
– Но что ему от меня надо?
– Не знаю, мадемуазель. Я пыталась его выставить, но он требует, чтобы его впустили к вам. В нем есть какая-то властность, и я почему-то ему подчинилась. Мадемуазель, я боюсь его.
Габриэла прошла мимо кухарки и, осторожно заглянув в дверную щель кухни, увидела очень грязно и неряшливо одетого человека. Габриэла отвернулась и хотела было позвать на помощь, как дверь, у которой она стояла, распахнулась, и ее схватила сильная рука.
С ее губ был готов сорваться крик, но она и рта не успела раскрыть, как он сказал:
– Габриэла, это я. Не бойся. Мне надо было тебя увидеть.
Габриэла уставилась на него, не веря своим глазам. Этот грязный крестьянин оказался королем Франции!
Она шагнула в кухню.
– Неужели это возможно? – спросила она сдавленным голосом.
– Возможно. Я пренебрег опасностью, чтобы увидеть тебя. Прошел по вражеской территории. Если бы они повнимательнее присмотрелись к старому крестьянину…
Габриэла отпрянула от него и, опустив глаза, увидела грязь на его одежде, обуви.
– Вашему величеству нужно помыться, – услышала она свой холодный голос.
– Это все, что ты хочешь мне сказать, после того как я смотрел в лицо смерти, чтобы тебя увидеть?
– Это было неразумным поступком.
– Так твой король – глуп? Ты права. Все влюбленные мужчины – глупцы. А тот, что стоит перед тобой, еще никогда не любил сильнее.
– Сир, по-моему, вам не следовало сюда приходить.
– Габриэла, как ты можешь быть такой жестокой?
– Я вовсе не хочу быть жестокой, сир, но я должна быть честной. Да другой я с вами никогда и не буду. А если ваши враги узнают, что вы в Кевре? А если на обратном пути вас схватят?
– Если моя цель будет достигнута, я умру счастливым.
– Похоже, губы вашего величества гораздо больше любят произносить слово правды, чем расточать комплименты.
– Ты отсылаешь меня назад без надежды?
– Я отсылаю вас, исполненная надежды, что рано или поздно в вашем королевстве воцарится мир и все признают вас законным королем.
Он взял ее за руку и поцеловал:
– Так непременно и будет, но есть и еще одна цель, которой я должен достигнуть, чтобы быть счастливым королем, а у счастливых королей – и королевства счастливые. Пожелай мне удачи в достижении этой второй цели.
– Не могу, пока не узнаю, что это за цель.
Он притянул ее к себе. Она почувствовала запах лошадей, навоза и отшатнулась, стараясь не показать, какое отвращение он у нее вызывает!
– Ты сама, – сказал он. – Я сделаю тебя королевой Франции. И пока этого не произойдет, не буду счастлив.
– Я не могу стать вашей, – ответила Габриэла, – но позволю вам отдохнуть. А потом провожу вас, вы должны добраться до вашего лагеря в безопасности.
– Тебя это беспокоит?
– Сир, я хочу служить королю Франции в меру моих сил.
– Но не в твоих силах полюбить меня… пока?
Он не стал больше настаивать, хорошо подкрепился едой, которую она ему предложила, а потом оставил Кевр, чтобы опять проделать четырехмильный путь через вражеские позиции.
Генрих был уверен, что произвел на Габриэлу хорошее впечатление. Вскоре она станет его любовницей.


Мать Габриэлы покинула семью и не могла влиять на ситуацию, но оставалась ее сестра, точная копия Франсуазы во всем, имевшая любовников и твердо уверенная, что все члены семьи должны помогать друг другу.
Когда до нее дошла весть, что король увлекся Габриэлой, а та ему отказала, что Генрих, рискуя жизнью, пробирался через вражеские позиции, чтобы ее увидеть, мадам де Сурди решила – ей пора действовать.
Она приехала в Кевр, и это было все равно как если бы туда вернулась сама мадам д'Эстре.
Тетка послала за Габриэлой и строго указала ей на ее долг перед семьей.
– Хотя, – заключила она, – в твоей неуступчивости нет ничего плохого, потому что теперь он еще сильнее распалится.
– Моя дорогая тетушка, – постаралась объяснить ей Габриэла, – король мне не нравится. А месье Бельгард обещал на мне жениться. Месье Лонгвиль тоже может стать моим мужем. Я не хочу становиться любовницей короля.
– Не говори глупостей! Бельгард и Лонгвиль… очень хорошие. Я даже сказала бы, что выйти замуж за одного из них – лучше, чем стать любовницей любого другого мужчины. Но это король! Ты понимаешь, что это значит? Говорят, он обещал жениться на Корисанде. А почему бы не на тебе?
– Ну и чего стоит это его обещание Корисанде?
– Она сама дура. Позволила себе располнеть, огрубеть, вот он и стал посматривать по сторонам. А было время, когда вполне могла выйти за него замуж.
– Как это, ведь у него есть жена?
– Хватит изображать глупенькую, моя дорогая! Он мог развестись с Марго. И сделал бы все, что попросила Корисанда. Женщины всегда получают то, что просят. А теперь он твердо настроен заполучить тебя. Ну и получит… за определенную цену.
– Меня уже столько раз продавали… Мадам де Сурди весело улыбнулась:
– Кажется, это будет блестящая сделка. Ты, детка, просто очаровательна. Мы все нравимся мужчинам. Мы их любим, а им нужно любить нас, и чем опытнее мы становимся, тем больше можем им предложить, а пока мы молоды и хорошо выглядим, вдвойне привлекательны. Ты и молода, и опытна. Что может быть лучше? Его величество будет рад заплатить высокую цену. А так как твоя мать не имеет возможности заниматься твоей судьбой, я возьму бразды правления в свои руки.
– Но я люблю Бельгарда.
– Бельгард! – Мадам де Сурди щелкнула пальцами. – Место при дворе для моего мужа. Место для твоего отца. Все лучшее для тебя. Потрясающие наряды, драгоценности… и возможность просить все, что ты хочешь. Для этого надо только шепнуть свою просьбу ему на ушко, когда вы будете ночью в постели.
– Нет! – воскликнула Габриэла.
– Да, да, моя дорогая, – отрезала мадам де Сурди не терпящим возражений голосом.


Король смотрел на двух людей, стоящих перед ним.
– Все понял, Сухой Лист? Бельгард уныло кивнул.
– Ты больше не приблизишься к мадемуазель д'Эстре. А если сделаешь это, рискуешь столкнуться с неприятностями.
– Понимаю, сир.
– А ты, Лонгвиль, все понял?
– Понял, сир.
– Тогда, – король улыбнулся, – с этим покончено, и мы снова можем быть добрыми друзьями.


Энергичная мадам де Сурди приказала, чтобы в замке Кевра было подготовлено пиршество. Все должно быть так, как на свадьбе.
– Я знаю, что делать, – приговаривала она, расхаживая по замку, раздавая распоряжения слугам и персонам поважнее.
С нею были месье де Сурди, ее муж, и месье де Шеверни, ее любовник. Им было чему радоваться: она обещала обоим хорошие должности. И это, торжествуя объявила мадам де Сурди, только начало.
Когда Габриэлу одевали, словно невесту, тетка была в ее спальне. Габриэла выглядела очаровательно, потому что на ее лице теперь уже не было того каменного выражения, как в тот момент, когда она узнала, что станет любовницей короля и ей надо расстаться с Бельгардом и Лонгвилем. Габриэла смотрела правде в глаза: ее продавали и раньше, и внутреннее чутье подсказывало ей, что с Генрихом IV она будет счастливее, чем с Генрихом III. В новом короле было больше жизни, и он был в нее влюблен. А Генрих III – нет. Ее новый любовник, скорее всего, будет добрым, потому что это чувство ему свойственно. Ее семья донельзя довольна таким поворотом событий, да и ей нечего печалиться.
Более того, Бельгард намекнул в своей прощальной записке, что так легко с ней не расстанется. Ее сердце начинало биться учащенно, когда она думала о том, что Генрих большую часть времени будет вдали от нее, потому что у короля целое королевство, которое ему надо защищать, и он не может все время держаться за юбку своей любовницы, а ее тогда станет тайно навещать Бельгард. Эти встречи будут запретными и оттого еще более волнующими.
Поэтому Габриэла спокойно позволила наряжать себя как невесту, ей даже передалось волнение, царившее в замке.
Она стояла у окна и в это время услышала шум снаружи. Выглянув, увидела его. Он был одет как король, который прибыл к своей невесте. Как же он сейчас отличался от того неряхи-крестьянина! Вдобавок Габриэла вспомнила, что он ради нее рисковал жизнью. Невозможно вообразить, чтобы на такое пошли Генрих III, кардинал де Гиз или Замет… Пожалуй, на это решился бы Бельгард. Лонгвиль уж слишком осторожен. Нет, никто, кроме Генриха, этого бы не сделал!
Вбежала мадам де Сурди, в сбившемся набок рыжем парике, с капельками пота на переносице.
– Король уже здесь. Приехал. Ты готова? Да ты и так хороша и стоишь каждого су, которое он за тебя платит. Ну, что нос повесила?
– Тетушка, мне не хочется, чтобы за меня всю жизнь платили.
– Чепуха, чепуха! Когда мужчины готовы заплатить, это говорит только о том, что ты чего-то стоишь. Подумай о выгодах, которые ты принесешь семье!
Эта мысль грела душу. Вспомнив об этом, Габриэла едва не почувствовала себя счастливой.


Король восседал за приготовленным для него столом. Ему прислуживал хозяин, месье д'Эстре, отец Габриэлы, ее дядя, месье де Сурди, любовник ее тетушки, месье де Шеверни, и все трое ждали немедленных милостей.
Генрих цинично улыбался, но при появлении Габриэлы его улыбка смягчилась. Он махнул рукой, она к нему подошла, он усадил ее рядом. Теперь уже и ей прислуживали трое мужчин.
Габриэле было приятно, что ей выказывают уважение такие знатные члены ее семьи. Она улыбалась королю и уже не находила его таким отталкивающим, как недавно, острее ощущала его мужественность и чувствовала, что его возбуждение передается и ей.
В зале толпились гости, вызванные в Кевр дворяне, не остались без приглашения и соседи. Всем хотелось увидеть короля рядом с Габриэлой д'Эстре. Они видели, как королю и его возлюбленной принесли дыню и вино, карпа и паштеты, и отмечали, как сильно король увлечен Габриэлой, потому что он был не в силах этого скрыть.
Далее окружающие наблюдали, как король надел Габриэле на палец кольцо и, словно в знак торжественной клятвы, поцеловал его.
Гости знали, что ночью эту пару проводят в спальню, все разойдутся, а король с Габриэлой останутся одни. Церемония пышностью напоминала свадьбу, и за ней стояло нечто значительное.
Все сходились на том, что если бы король был свободен от брачных уз с Марго, то, вероятно, с удовольствием сделал бы так, чтобы Габриэла заняла ее место.


Весть о романе короля с Габриэлой быстро распространялась по стране. Корисанда, узнав об этом, поняла, что ее роману с Генрихом пришел конец. Когда он заводил легкую интрижку, она не особенно беспокоилась, не видя для себя в этом никакой угрозы, но теперь все было совсем по-другому. Доложили ей и о церемонии, которая сопутствовала сближению короля с Габриэлой; поговаривали, что он влюблен в нее сильнее, чем в какую-либо другую женщину. И, увы, казалось, все забыли, как он оставил поле битвы, чтобы увидеть Корисанду. Но она этого не забыла.
Генрих клялся ей в вечной любви, много раз обещал сделать королевой, а теперь давал такие же клятвы другой женщине, моложе, симпатичнее. С этим Корисанда ничего не могла поделать, потому что у нее уже не было столь важных для него молодости и привлекательности. Однако ее не так-то легко было вывести из игры. Долгое время они были очень близки, а теперь Генрих хочет от нее только одного – помочь разбить сердце его сестре, оторвать ее от любимого, чтобы выдать замуж за короля Шотландии. Что ж, пусть узнает, что Корисанда вовсе не такая простушка, какой ему кажется.
Неожиданно в Нерак приехал граф де Суассон. Он должен был сражаться на стороне короля, но тайно оставил армию, чтобы повидать Екатерину.
Та пришла в восторг, прибежала к нему, бросилась в объятия.
– Шарль! – воскликнула она. – Наконец-то ты здесь. Я знала, что ты приедешь.
– Ничто на земле не могло мне помешать, – заверил он ее.
– Ты знаешь, что хочет сделать Генрих? Он кивнул.
– Но этому не бывать. Мы такого не допустим.
– О, Шарль, мы так долго ждали! Вспомни нашу первую встречу. Тогда мы были еще совсем детьми, не могли и подумать, что расстанемся так надолго. А теперь уже не молоды, и нам нельзя понапрасну терять время.
– Нам остается сделать только одно, Екатерина, и я это устрою. Мы должны пожениться.
Она изумленно уставилась на него:
– Без разрешения моего брата? Пойти против его воли опасно.
Суассон сурово на нее посмотрел:
– Мне лучше умереть, чем потерять тебя.
– Вообще-то Генрих может нас простить. Он самый добрый брат на свете.
– Дорогая моя, это уже не тот Генрих, какого мы знали совсем недавно, он – король Франции.
Ему нужно выдать тебя замуж в Шотландию, поскольку это сулит выгоды нашей стране.
– Но это моя жизнь, Шарль. Твоя и моя.
– Мы больше не будем расставаться. За этим я и приехал к тебе. Мне написала Корисанда и рассказала, что случилось.
– Корисанда – моя добрая подруга. Она нам поможет. Я сейчас попрошу ее прийти.
– Позови ее, потому что я обещал не покидать надолго армию. Завтра мне предстоит вернуться обратно.
Пришла Корисанда, горячо обняла графа и сказала обоим влюбленным, что сделает для них все возможное.
– Шарль должен завтра вернуться в армию, – печально сообщила Екатерина.
– Но скоро война закончится, и он снова будет с тобой, – успокоила ее подруга. – Для этого вам надо только пожениться, пока король вам не помешал. А после свадьбы вас разлучить никто не сможет.
– Мой брат… – начала было Екатерина.
– Ты его хорошо знаешь, – оборвала ее Корисанда. – На какое-то время он очень разозлится, а потом вас простит. Он горячо тебя любит.
– Это правда, Шарль.
– Тогда мы должны пожениться.
– Так почему бы не сегодня?
– На ночь вы останетесь вместе, а утром скажете друг другу «до свидания».
– Это немного неосторожно, – заметил Суассон, – исходя из желаний короля, которые нам хорошо известны.
Екатерина схватила возлюбленного за руку:
– Если ты решишься на это, то и я тоже. Они обнялись, а Корисанда, видя это, слегка им позавидовала. Ее наполняла злобная радость оттого, что она помогает влюбленным не подчиниться человеку, который оказался нечестным перед ней.
– Первое, что надо сделать, – заявила она, – это подписать свадебные обеты, а потом найти пастора, который согласится вас обвенчать.
– Ты нам поможешь, Корисанда? – с надеждой спросила Екатерина.
– Буду рада всем сердцем сделать это, – заверила та.


Пальма Кайе с независимым видом стоял перед принцессой и графом.
– Мой господин и моя госпожа, я не могу сделать то, о чем вы просите.
– Но почему? – воскликнула принцесса. – Вы же пастор и можете совершить обряд.
– Я знаю, что это против воли короля.
– Король оставил меня хозяйкой замка, пока его нет, – надменно напомнила Екатерина.
– Моя госпожа, я осведомлен о моих обязанностях.
Суассон схватил его за горло и воскликнул:
– Делай, что тебе говорят! Соверши обряд, или я тебя убью.
– Убивайте, сир, если вам угодно, – последовал ответ. – Лучше я умру за то, что исполнил мой долг, чем буду повешен за неповиновение королю.
– Обещаю, что вас ни в чем не обвинят, – сказала Екатерина.
Но Кайе отрицательно покачал головой:
– Нет, моя госпожа. Это против воли короля, а только ему я буду служить до самой моей смерти.
Все оказалось бесполезно. Как им было пожениться, если никто в округе не хотел совершить обряда?


Пальма Кайе счел нужным доложить о случившемся сеньору де Панжа, занимавшему высокую должность в Нераке с тех пор, как сделал одолжение своему повелителю, женившись на мадемуазель де Тиньонвилль, которая отказывалась стать любовницей Генриха, пока ей не найдут мужа.
Панжа был вполне доволен свершившейся сделкой. Он угодил королю, а Генрих довольно быстро устал от его жены, и та благополучно вернулась к мужу.
– Этому надо немедленно воспрепятствовать, пока дело не зашло слишком далеко, – заявил Панжа. – Король хочет, чтобы его сестра вышла замуж за короля Шотландии? Значит, мой долг позаботиться о том, чтобы она не стала женой графа Суассона.
– Я видел, как у них горят глаза, так они этого хотят, – поделился Кайе. – Полагаю, они найдут способ пожениться. А мадам Корисанда им всячески помогает.
Глаза Панжа недовольно блеснули. Его жена ненавидела Корисанду, которой удалось дольше нее удерживать возле себя короля, и муж разделял чувства своей супруги. Эта женщина на самом деле нанесла оскорбление его жене.
И Панжа незамедлительно принял меры. Прежде всего поставил стражу вокруг замка, затем вынудил Суассона покинуть Наварру и приставил стражу к принцессе Екатерине.
– Вот и конец этому маленькому недоразумению, – сурово заключил он.


Габриэла, как только ее признали королевской любовницей, смирилась с судьбой. Генрих был самым преданным и страстным любовником в ее жизни, готовым во всем ей угождать, и она все больше к нему привязывалась.
Габриэла жалела, что потеряла Бельгарда, но теперь понимала, как была неразумна, когда колебалась между ним и Лонгвилем, потому что именно Бельгарда она любила по-настоящему и если бы поняла это раньше, то они давно уже поженились бы.
Бельгард, как и раньше, время от времени тайно ее навещал, делая это с большой осторожностью. Ведь невозможно было и вообразить реакцию Генриха, если он узнает, что его водят за нос.
Лонгвиля Габриэла бросила, а так как раньше обменивалась с ним письмами, обратилась к нему с настоятельной просьбой вернуть их, поскольку в них содержались намеки на ее страстные к нему чувства. Она начала понимать, что быть любовницей короля – очень уважаемое положение во Франции, и конечно же неразумно его потерять из-за каких-то неосторожных посланий.
Ответ Лонгвиля был полон нежности и печали. Он пообещал сделать то, о чем она просит. Но в обмен попросил хранящиеся у нее его письма.
Габриэла положила их в пакет, чтобы отдать посланнику, когда тот прибудет от Лонгвиля. Посланник приехал, Габриэла взяла доставленный им пакет, а в обмен отдала свой – с письмами Лонгвиля к ней. Когда посланник ускакал, она решила сжечь пакет, но перед этим достала из него одно из своих писем и прочитала. На нее нахлынули воспоминания о тех временах, когда она была влюблена в Лонгвиля, и Габриэла не смогла удержаться, чтобы не прочитать еще одно письмо. А начав, уже не остановилась.
Читая, она вновь пережила волнующие встречи с нежно любимым Лонгвилем и вдруг вспомнила: а где же ее особенно страстные признания, когда он как-то долго ее не навещал…
Их не было. Но почему? И вдруг Габриэла все поняла.
Она вернула Лонгвилю все его письма, а он оставил у себя те, в которых недвусмысленно говорилось об их очень близких отношениях.


Габриэла попросила Лонгвиля о встрече – ей надо его увидеть по неотложному делу.
Лонгвиль не приехал. Вместо этого он прислал гонца с запиской, сообщив, что теперь их встречи можно рассматривать только как истинное сумасшествие. Понимает ли она, что он навсегда потеряет расположение короля, если об их свидании ему станет известно?
Тогда Габриэла попросила вернуть ей оставшиеся у Лонгвиля письма; он ответил, что послал ей все, больше у него ничего нет.
Она пришла в негодование. И как только раньше могла колебаться в своем выборе между двумя любовниками? Лишь Бельгард – настоящий мужчина. Лонгвиль намеревается при случае как-то использовать ее корреспонденцию к своей выгоде – для шантажа, а возможно, даже надеется продать ее ей…
Габриэла возненавидела Лонгвиля. Она не жаждала мести, но, вспоминая о том, как когда-то любила его, досадовала, что раньше не разобралась в этом человеке. Этого его поступка ей никогда не забыть и не простить, но при первой же удобной возможности необходимо завладеть своими письмами.


Генрих пригласил Габриэлу присоединиться к нему в Манте, и она приехала туда с отцом.
Теперь всем членам ее семьи оказывались почести, которых они хотели, хотя некоторые высокопоставленные приближенные короля посмеивались за их спинами. Они находили цену, которую платил король за то, чтобы спать с Габриэлой д'Эстре, выше тех шести тысяч, которые когда-то отдал за нее Генрих III, хотя и получил от этой суммы всего четыре тысячи.
Габриэла, продолжая тайно принимать Бельгарда, которого любила сильнее всех на свете, очень боялась, что король откроет их связь. И хотя полагала, что сумеет противостоять его обвинениям, очень беспокоилась за своего любовника.
Поэтому у нее возник план, который она решила претворить в жизнь с помощью отца. Призвав его, Габриэла сказала:
– Отец, из-за того, что я – любовница короля, меня, тебя и всех членов нашей семьи постоянно оскорбляют.
Месье д'Эстре, привыкший из-за своей жены к унижениям, был не склонен воспринимать слова дочери всерьез.
– Я, – продолжала между тем Габриэла, – незамужняя женщина, а все знают, что я живу с королем! Этого вполне достаточно, чтобы люди возмущались. Обычно женщине в таких обстоятельствах подыскивают мужа.
Месье д'Эстре вынужден был с этим согласиться.
– Но если бы король хотел найти тебе мужа, то уже давно это сделал, – заметил он.
– Отец, тебе надо с ним поговорить. Я твоя дочь, и ты должен защитить мою честь. Поговори с ним, умоляю тебя.
Месье д'Эстре задумался:
– Я мог бы сказать ему, что ты расстроена. Тогда он меня выслушает.
– Так и скажи, что мне надо незамедлительно выйти замуж. А найти человека, который согласится на мне жениться, несложно.
– Королю стоит только распорядиться… – согласился месье д'Эстре.
– К слову, – продолжила Габриэла, – я знаю одного человека, который хоть сегодня готов взять меня в жены. Он хотел на мне жениться, когда король даже еще не знал о моем существовании. Я имею в виду герцога де Бельгарда.
– Ладно, поговорю с королем при первой же возможности, – пообещал отец.


Генрих выслушал его серьезно.
– И Габриэла расстроена? Тогда надо непременно найти ей мужа. Это будет брак только по названию. Когда обряд совершится, жених получит вознаграждение, а я займу его место.
– Возможно, ваше величество устроит это без промедления? Я знаю одного человека, который согласился бы выполнить роль жениха.
– Да?
– Это герцог де Бельгард.
Генрих цинично улыбнулся:
– Ну что ты, дружище, у него слишком болезненный вид. Сухой Лист не для Габриэлы.
– Не думаю, что для нее это имеет значение, потому что ей нужно только имя, а оно у него хорошее.
– Оставь решение этого вопроса мне. Я все устрою, – отрезал король.
Габриэла, услышав от отца об этом разговоре, пришла в восторг. Король так доверяет ей и Бельгарду, что конечно же разрешит им вступить в брак. Тогда встречаться им будет намного легче. Пусть этот брак будет только по названию, но если сейчас она находит способы принимать Бельгарда, то насколько это проще будет делать, когда он станет ее мужем!
Король пришел к Габриэле, улыбаясь, буквально сияя от удовольствия. У него для нее сюрприз. Она немного расстраивается из-за того, что остается незамужней женщиной? Что ж, резонно предположить, что ее положение станет более престижным, если у нее будет муж. И он нашел для нее такого человека. Жених ждет, чтобы его представили. Если Габриэла позволит, он войдет.
– Сир, – ответила она, – вы всегда так добры ко мне, так полны заботы. Я – счастливейшая женщина Франции. А про себя подумала: «Когда он встанет рядом со мной, нам надо во что бы то ни стало не выдать наших чувств. О, Бельгард, как я счастлива!»
Король подошел к дверям, чтобы позвать жениха. Габриэла ждала с нетерпением появления своего любовника, но, вместо красавца Бельгарда, вошел пожилой человек с седыми волосами и бородой, он шел немного хромая, а одно его плечо было чуть-чуть выше другого.
Генрих, лучезарно улыбаясь, посмотрел на Габриэлу:
– Это твой будущий муж, моя дорогая. Николя д'Амерваль, господин де Лианкур.
Король пристально, но с насмешкой посмотрел на Габриэлу, затем похлопал ее по руке, словно намекая: «Не красавец, но богач и родовитый. Кроме того, моя дорогая, тебе же нужно только его имя и положение замужней женщины».


Габриэла была донельзя расстроена, но поделать ничего не могла. Месье Лианкур казался довольным, хотя король предупредил его, что в некоторых отношениях это необычный брак.
Габриэла упрекнула Генриха:
– Как ты мог выдать меня замуж за такого человека? Я не буду чувствовать себя в безопасности. Не могу дать моего согласия.
– Тебе нечего бояться. Я предупредил Лианкура, он не посмеет меня не послушаться. Тебе был нужен муж, не так ли? Разве я не выполняю все твои желания?
Ей хотелось разрыдаться, она так мечтала о Бельгарде! Но понимала, что теперь придется выйти замуж за Лианкура, кроме того, ее все больше устраивало положение любовницы короля. Габриэла чувствовала, что все больше нравится Генриху, а ей импонировала его внимательность. И если раньше она с трудом выбирала между Лонгвилем и Бельгардом, то теперь не могла решить, кто же все-таки лучше – Генрих или Бельгард?
Справили свадьбу. Габриэла стала повсюду сопровождать Лианкура, а компанию ей составляли ее сестра Жюльетта и тетушка мадам де Сурди.


Генрих не мог не думать о Габриэле без беспокойства. Он хотел освободиться от Марго и жениться на ней, но не имел возможности этого сделать, пока шла эта изнурительная бесконечная война, которая повергла страну в руины. Король стоял со своим лагерем близ Парижа, много раз пытаясь взять город, и знал, что на его улицах мужчины, женщины и дети умирают от голода, а ремесла, которые раньше делали столицу процветающей, приходят в упадок. Люди были заняты войной, вместо того чтобы производить товары, которые потом могли бы продавать друг другу и благодаря этому наполнять свои желудки хорошей пищей.
Париж медленно умирал, и только потому, что не хотел принимать короля-гугенота.
Но разве религиозные догматы так важны? Разве это правильно, что мужчины, женщины и дети тысячами гибнут от голода только потому, что один человек объявляет, что не хочет слушать мессу?
Генрих вспоминал те дни, когда Карл IX, вызвав его с Конде к себе, кричал: «Месса или смерть!»
Тогда он выбрал мессу, чтобы спастись. Неужели не может выбрать ее снова ради спасения Парижа и его жителей?
«Послушаю мессу, – думал он, – и война закончится. Потом постараюсь принести моей стране благосостояние. Избавлюсь от Марго. Смогу жениться на Габриэле и подарю Франции наследника, который ей так нужен. А если погибну в одном из этих бессмысленных боев, в которых французы убивают французов, что ждет мою страну? Череда новых, еще более кровавых войн?
И все это во имя мессы!»


Его беспокоило то, что он был окружен ревностными гугенотами. Сам Генрих отличался терпимостью взглядов, но многие его друзья и соратники занимали в вопросах веры жесткую позицию. А сам он был перевертышем. В его ушах иногда звучал припев песенки, которую пели про его отца:


Наш болтунишка так часто меняет штанишки…


Его сын сделает то же самое. Но на этот раз не для того, чтобы спасти себя, а во имя мира и спасения Парижа.
Его часто одолевало беспокойство при мысли о Габриэле и Бельгарде. Он понимал, зачем ей понадобился муж, знал, почему она хотела выйти замуж за Бельгарда. Генриха интересовало, какие планы они строят и как часто он делит свою любовницу с соперником. Габриэле прислуживала Мари Эрнан – жена господина де Майенвиля, капитана королевской гвардии, но она всем известная более как Рыжая. Генрих предположил, что она может кое-что ему рассказать.
К несчастью, он не имел возможности проводить подле Габриэлы много времени. И так будет, пока в его королевстве идет война, да и потом у него окажется немало дел. Но ему нужна надежная любовница, а лучше – жена, которая родит законных наследников, женщина, на которую можно во всем положиться.
К тому же Генрих не забывал, что становится старше, хотя пока еще, как всегда, был полон сил. Однако ему уже почти сорок, и нельзя надеяться, что он останется таким еще много лет.
О, как бы избавиться от этой войны и от Марго! И зажить мирной жизнью с женой, с Габриэлой.


Войска короля стояли в предместьях Парижа, а Габриэла находилась поблизости. Город так часто пытались взять, что она к этому привыкла, и жила в его окрестностях – то в палатке на Монмартре, то где-нибудь в Клиньянкуре.
И как-то по соседству с Клиньянкуром одновременно оказались и Бельгард, и король. Габриэла намеревалась оставаться верной королю, но когда узнала, что Бельгард рядом, ее решимость сразу ослабла.
Бельгард прислал ей записку, которую доставила Рыжая. Он писал, что король вот-вот должен отбыть в Компьен, и, если это произойдет, они встретятся, только о его визите никто не должен знать, кроме них двоих и Рыжей.
Рыжая стояла рядом, когда ее госпожа читала записку.
– Вы играете с огнем, – предупредила она.
– Знаю, – согласилась Габриэла. – Но без небольшого риска не обойтись.
– А что, если королю захочется, чтобы вы сопровождали его в Компьен?
– Что-нибудь придумаю. Мы с Бельгардом так давно не виделись!
– Однажды, мадам, он потеряет свою голову, а вы – свое положение.
– Подождем до этого времени, Рыжая. Вот тогда ты сможешь говорить со мной в таком тоне.
Рыжая вздохнула. Габриэла редко бывала грубой со своими слугами, у нее был добрый нрав. Конечно, надо ей быть осмотрительнее. Хоть король и любит ее, есть предел всякому терпению.
Генрих пришел в покои Габриэлы, когда она лежала на кровати. Поцеловал ее и сказал, что через час они с ней уезжают в Компьен. Габриэла выглядела очаровательно в ночном белье. Ей никак не хотелось готовиться к отъезду.
– Генрих, я неважно себя чувствую.
Он взял в ладони ее лицо, внимательно в него посмотрел:
– Ты симпатична, как всегда. Не похоже, чтобы была больна. Я позову лекарей.
– Не надо, Генрих. Просто я устала. Дай мне отдохнуть несколько дней, а потом я к тебе приеду, если ты не вернешься.
Он нежно ее поцеловал.
– Что ж, хорошо. Полежи отдохни. – Потом положил руку на плечо Рыжей: – Позаботься о ней.
– Все сделаю, ваше величество.
Король прихватил ее за щеку и слегка ущипнул:
– Что бы ни случилось, я тебе уже говорил, сразу сообщай мне. Если не скажешь что-то – благодарности от меня не жди.
Рыжая сделала реверанс и промямлила:
– Поняла, сир.
Когда он вышел, Рыжая сказала своей госпоже:
– Он подозревает.
– Чепуха.
– Он так на меня посмотрел, когда это говорил!
– Если бы подозревал, то не уехал бы.
– Нет, точно, – настаивала на своем Рыжая. – Мадам, советую вам не принимать месье Бельгарда несколько часов после отъезда короля.
– Посмотрим, – спокойно отреагировала Габриэла.


Прошло три часа, и даже опасения Рыжей рассеялись. Она приготовила легкий ужин в спальне Габриэлы.
Когда прибыл Бельгард, Рыжая проводила его в спальню своей госпожи, которая бросилась к нему в объятия.
Именно его она любит, заверила его Габриэла. То, что король так ею увлекся, большое несчастье, но винить в этом Бельгард должен только самого себя. Нечего ему было хвастаться перед королем ее красотой, тогда Генрих никогда ее не увидел бы, и они давно поженились бы.
– Но сегодня нам повезло, – воскликнула Габриэла. – И никто не сможет нас попрекнуть за то, чем мы занимаемся.
– Король сможет, – возразил Бельгард. – Похоже, он полон подозрений. На самом деле я удивлен, почему сегодня он не попросил меня его сопровождать.
– Давай сейчас не будем думать об этом, – умоляющим голосом проговорила Габриэла.
Он подвел ее к кровати, и они начали предаваться любовным утехам, как вдруг раздался сильный стук в дверь.
– Король! – крикнула Рыжая. – Быстро открывайте.
Бельгард соскользнул с кровати и отпер дверь. Рыжая, вся дрожа, крикнула:
– Спускаться уже нельзя! Король внизу. Через несколько секунд он будет здесь.
Габриэла подняла покрывало на кровати и сделала знак Бельгарду, чтобы он спрятался там. Бельгард нырнул под кровать, и тут же в спальню вошел Генрих.
– О, моя любовь! – воскликнул он. – Ты выглядишь испуганной.
Габриэла накинула на голое тело халат и пробормотала:
– Я не ожидала, что ты вернешься так быстро.
– А ты, кажется, слегка шокирована оттого, что меня увидела. – Он махнул рукой Рыжей: – Оставь нас.
Рыжая сделала реверанс и с облегчением вышла, а Генрих заметил приготовленный ужин, к счастью для Габриэлы нетронутый.
– Ужин на двоих? – удивился он. – Может, ты все-таки ждала моего возвращения, моя очаровательная Габриэла?
– О, я не люблю есть одна и попросила Рыжую ко мне присоединиться.
– Неплохой ужин для служанки. Но я рад, что ты так добра к твоим слугам, моя радость. Это говорит о том, что у тебя доброе сердце. Я всегда знал, что ты щедра в своей любви.
– Надеюсь, ваше величество довольны долей, которую вы получаете.
– Я не буду доволен, пока вся твоя любовь не будет принадлежать мне и только мне.
– В таком случае ваше величество должно быть вполне довольным.
Он взял ее за руку, подвел к кровати, повалил и лег рядом с ней.
«Манеры как у конюха, – подумала она. – Как жаль, что он провел свое детство среди крестьян Беарна, а не при французском дворе».
Казалось, он прочитал ее мысли.
– Ты полагаешь, что с дамами не следует обращаться таким образом?
Генрих рассмеялся, отпустил ее, сел на край кровати и стал словно в шутку подпрыгивать. Потом снял сапоги, бросил их под кровать.
– Знаешь, моя милая, я уже отъехал довольно далеко и вдруг подумал, как тебе здесь одиноко. Ты слишком красива, чтобы быть одной, моя дорогая Габриэла. Поэтому и вернулся, чтобы убедиться, что ты не страдаешь от одиночества. Вот увидел тебя, а ты как будто ждешь любовника, даже легкий ужин приготовлен. Что может быть лучше? Но я напрасно трачу время на разговоры. Когда я не занимаюсь делами королевства, то становлюсь простым человеком. И предпочитаю действовать, а не сорить словами. – Сказав это, лег на кровать и стал предаваться с нею любовным утехам. А через некоторое время проговорил: – Теперь, кажется, ты оправилась от своего «неважного самочувствия». Видишь, что тебе на самом деле было нужно? Такая любовь, как у нас, делает людей голодными. Но нас ждет твой маленький ужин. Как раз для двоих голодных любовников, которые нуждаются в восстановлении сил.
Он подал Габриэле халат и, сев за стол, осмотрел приготовленные блюда – куропатки, хлеб, вино…
– Надо похвалить Рыжую, – заметил король. – Хорошо приготовлено. Отличная служанка.
– Я ею довольна.
– Трудолюбивая и скромная. Что еще нужно от служанки? – Он лукаво посмотрел на Габриэлу и, немного поев, усадил ее к себе на колено. – Мое возвращение вознаграждено, моя любовь.
– Рада, что ты приехал, – отозвалась она, хотя была в ужасе, когда он вошел, и еще некоторое время боялась, что он вытащит Бельгарда из-под кровати. А если бы это сделал, ее любовник в одночасье потерял бы все свои титулы и состояние, возможно, и жизнь.
Генрих нарочитым движением взял кусок жареной куропатки и бросил его под кровать.
Рука Габриэлы поднялась к горлу.
– Зачем ты это сделал? – хриплым голосом спросила она.
Генрих пожал плечами:
– Всем ведь надо жить, моя дорогая. Любой мужчина охотнее поделится едой, чем любовницей. – Он зевнул и поднялся. Потом тяжело сел на кровать, надел сапоги. – А теперь мне и правда пора уезжать. Рад, что вернулся и повидал тебя. – Король поклонился и вышел.
Габриэла вернулась на кровать. Прибежала Рыжая, а Бельгард решился вылезти из-под кровати, только когда король отъехал на почтительное расстояние по направлению к Компьену.
Все трое испуганными глазами смотрели друг на друга и спрашивали, что будет дальше.


Напуганная Габриэла написала об этом происшествии своей тетушке. Мадам де Сурди пришла в негодование.
– Ты маленькая дурочка! – кричала она. – Хочешь сломать свою счастливую судьбу ради старого любовника? Должно быть, ты сошла с ума!
– Но я должна выйти замуж за Бельгарда. Мне надо иногда его видеть.
– Почему?
– Потому что я его люблю.
– Чепуха. Пока не станешь королевой Франции, обойдешься без любовников. Ты что, не видишь, что идет тебе в руки? Король может развестись со своей женой, и если он это сделает, то в первую очередь захочет взять другую. Ему это будет необходимо. Нужен наследник. Разве ты не хочешь стать матерью наследника трона?
– Конечно, хочу.
– Но готова пожертвовать этой возможностью ради того, чтобы поваляться в койке со старым любовником?
– Понимаете, я люблю Бельгарда.
Мадам де Сурди щелкнула пальцами:
– Король знал, что он под кроватью. На этом все не кончится. С тобой-то ничего не будет, хотя я и в этом не уверена, а вот насчет него король что-то задумал. Лучше бы уж сразу вытащил Бельгарда и убил его на месте.
– О нет!
Мадам де Сурди дала племяннице пощечину и сама немного испугалась. Все-таки Габриэла могла в один прекрасный день стать королевой Франции. Вся ее семья старалась ей в этом помочь.
– Я должна заменить тебе мать, – торопливо объяснила она. – Но, моя дорогая, нам надо быть осторожными. Если на этот раз все обошлось, то больше ничего такого быть не должно. Ты ведь не станешь больше делать глупости, не так ли?
Габриэла рассказала тетке о письмах, которые Лонгвиль отказался вернуть. Мадам де Сурди задумалась.
– При случае он хочет их как-то использовать. Мне такое положение дела не нравится. Это может быть опасным. Помни, сотни женщин только и ждут, как бы занять твое место, и одна из них может в этом преуспеть, если ты будешь делать глупости. Я поговорю с Лонгвилем. Нам остается только надеяться на его благородство, а для тебя это должно послужить хорошим уроком. Но все зависит от того, что дальше сделает король.


Скоро стало ясно, что намерен предпринять король.
Габриэла получила письмо, которое сильно отличалось от его прежних к ней посланий. Он писал холодно и лишь по делу, что не хочет делить ее с любовником, но и не желает ни на чем настаивать. Она сама должна сделать выбор. Он же глубоко ее любит, будет заботиться о ней и дальше, но при условии, что она больше не станет его обманывать.
Прочитав это письмо, мадам де Сурди упала на колени.
– Какое счастье! – воскликнула она. – А тебе это должно послужить хорошим уроком. Никогда больше не позволяй Бельгарду даже целовать твою руку.
Габриэла с облегчением всхлипнула. Все последние дни она чувствовала страшное напряжение, поэтому была рада получить известие от короля. И тут же написала в ответ, нежнее обычного, что будет верна ему до конца своих дней.
Генрих удовлетворился ее письмом, однако Бельгарда удалил от двора. И тот не имел права вернуться иначе как с женой.
Было ясно – терпение короля кончилось.
Габриэле всегда нравилось, когда решение за нее принимал кто-то другой. Теперь она больше не спрашивала себя, была ли бы она более счастлива с Бельгардом. Его навсегда удалили из ее спальни, и она посвятила себя тому, чтобы угождать королю.


Генрих IV стоял с армией около Парижа. Однажды он вызвал к себе своих самых верных советников, среди которых были Агриппа д'Обинье и герцог де Сюлли, и сказал им, что эта война бессмысленна, что, пока он остается гугенотом, мира в его стране не будет.
– Я вижу, как жители моей столицы едва держатся на ногах от недостатка пищи. Они голодают в Париже только потому, что не хотят принять короля-гугенота. Против Генриха IV они ничего не имеют. Им не нравится Генрих-гугенот. Друзья мои, этот великий город перестал быть великим. Его ремесла в упадке. Мужчины Парижа больше не могут заработать средства, чтобы прокормить свои семьи, они заняты лишь войной, чтобы не допустить гугенота на трон. Но я люблю этот город, люблю эту страну. Это мой город, моя страна. Я хочу, чтобы снова заработали кожевенники, хочу, чтобы купцы заключали сделки, хочу, чтобы у каждого человека в моем королевстве по воскресеньям варилась в чугунке курица. Вы поймете меня, если я скажу, что Париж стоит мессы?
Они поняли.
Иначе Париж бы не сдался, а скорее погиб. Но король Франции действительно любил Париж, чтобы дать ему умереть.
Если город не принял короля-гугенота, значит, примет короля-католика.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Вечный любовник - Холт Виктория


Комментарии к роману "Вечный любовник - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100