Читать онлайн Вечный любовник, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Вечный любовник - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Вечный любовник - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Вечный любовник - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Вечный любовник

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13
УБИЙСТВА В БЛУА И СЕН-КЛУ

Король Франции понимал, что для него приближаются решительные дни. На его жизнь оказывали сильнейшее влияние два человека: его мать и Генрих де Гиз.
Генрих III пришел к убеждению, что ему не будет покоя, пока жив Гиз. Генрих Наваррский, с которым шла война, его не беспокоил. В глубине души он даже испытывал к нему симпатию. Наваррский, конечно, грубоват, но это объясняется его воспитанием; а теперь он показал себя как доблестный воин, хотя дело его было безнадежным. Генрих III понимал, что наследника-сына у него не будет, и был готов признать Наваррского своим преемником на троне.
А Гиз? Этот отличался от Наваррского! За что он сражался? За Лигу? За католическую веру? Нет, за Генриха де Гиза. Что бы он ни говорил и что бы ни думали другие люди, Генрих III считал, что Гиз хочет стать Генрихом IV. А поэтому однажды Гиз подошлет к нему наемного убийцу… Если только раньше его самого не прикончат.
Любимчики старались развлечь короля, но это было невозможно – он впал в глубокую меланхолию. Один из них – красавчик по фамилии Периак – принес для развлечения обезьянку, но король остался равнодушен, хотя раньше любил такие забавы.
Другой любимчик, Монсерен, шикнул:
– Хватит, Периак. Убери ее отсюда. Наш повелитель погружен в печаль, ему не до твоих кривляний. Да и чему тут удивляться, если Гиз во всеуслышание заявляет, что он король Парижа. А недавно я слышал…
Он замолчал на полуслове, но король потребовал:
– Прошу тебя, мой дорогой, продолжай. Что ты недавно услышал?
– Мой дорогой король, вас это расстроит. Давайте я вам лучше сыграю, а Периак споет.
– Нет, дорогой. Расскажи, что ты услышал. Монсерен пожал плечами:
– Что Гизы пили за здоровье нового короля Франции и говорили, что им станет их родственник, Генрих де Гиз, которого уже называют королем Парижа.
Генрих III сжал кулак и, ударив им себя в колено, воскликнул:
– Изменник!
На некоторое время наступила тишина; потом он поднялся, и сидевшая у него на коленях небольшая собачонка упала на пол.
– Ради всех святых, – пробормотал король, – пока жив этот человек, моя жизнь будет несносной.
Его приближенные тоже поднялись и окружили его; он несколько секунд молча смотрел на них, потом сказал:
– Один из нас должен умереть. Или я, или Гиз.
Любимчики опустили глаза. В голосе короля звучал приказ, которым они не могли пренебречь. Потому что, если его не станет, не лишатся ли и они в одночасье всех почестей и власти?
Париж был за Гиза. В тридцать пять он оставался все таким же красавцем. У него были светлые волосы и борода, щеку рассекал шрам, но Гиз держался более гордо, чем кто-либо во Франции, а так как был выше кого бы то ни было, то парижанам казался посланником Бога, призванным освободить их от короля, с его обезьянками, попугаями, извращениями, экстравагантностью, и от королевы-матери, которую они звали Иезавелью и никогда не любили.
Гиз тайно въехал в город закутанным в плащ, с широкополой шляпой на голове, которая закрывала его лицо, но люди на улицах тут же узнали его высокую фигуру, и скоро воздух сотрясли крики: «Виват Гиз! Виват король Парижа!»
В городе все хорошо знали, что Гиз и король – заклятые враги, а Париж знал, на чьей он стороне.
По повелению Гиза на улицах рядом с домом, где он остановился, стали возводиться баррикады. Король и его войска оказались в кольце, а город – в руках Гиза.
Король был в ужасе и со страхом ждал, что будет дальше, – противостояние между ним и Гизом должно было в ближайшее время так или иначе завершиться.
Генрих III сидел и дрожал у себя в Лувре, ожидая следующего удара, а Гиз по-хозяйски ходил по улицам Парижа, и толпы людей приветствовали его. Кто-то крикнул: «В Реймс!» – и все подхватили этот клич.
Но Гиз еще не был готов к решительным действиям. Возможно, его смущали эти крики при живом законном короле.
Казалось, что это именно так, потому что он велел убрать баррикады, объяснив их появление лишь оборонительной мерой. Это еще сильнее привлекло к нему парижан, потому что они боялись повторения Варфоломеевской ночи, а теперь увидели, что Гиз их спас. Одного его слова было достаточно, чтобы воцарился мир. Люди приветствовали Гиза криками, прикасались к его одежде, падали перед ним ниц и молились ему.
Гиз пребывал в нерешительности. Пока король жив, его очень удобно обвинять во всех несчастьях, но как только умрет – и смерть будет на совести Гиза, – не изменят ли французы отношение к своему недавнему кумиру? Гиз не знал, что ему делать. Он зашел уже слишком далеко, Париж был готов восстать против короля, но Гиз колебался и не делал решительного шага.
Екатерине, королеве-матери, казалось, что она понимает Гиза. Он медлит, говорила она себе, потому что боится. Ей надоело смотреть, как ее горячо любимый сын прячется в Лувре под усиленной охраной, и она велела отослать вызванных солдат, оставив лишь обычную стражу.
Тотчас выяснилось, что это было ошибкой. Люди слишком устали от своего короля. На улицах стали собираться студенты, к ним присоединились монахи, а вскоре из своих домов вышли простые горожане. Толпа была готова двинуться на Лувр.
Гиз вышел к людям и успокоил их, а они ответили ему еще большим почитанием, высказав готовность следовать за ним куда угодно. Парижане хотели свергнуть династию Валуа и усадить на трон Гиза.
Он был изумлен и слегка встревожен собственным могуществом. Судьба короля Франции была в его руках. Но убить короля он не мог, ибо воспитывался в почтении к монархии. Гиз не знал, что делать, и это было ужасно. В глубине души он понимал, что если захватит трон, то во Франции начнется гражданская война, которая может оказаться более кровопролитной, чем та, что время от времени велась между католиками и гугенотами и продолжалась сейчас в столкновениях Лиги и Генриха Наваррского – законного наследника престола.
Гиз понимал: для него настал решительный час, и допустить ошибки нельзя. Он решил немного подождать. Поэтому распустил людей и поставил стражу у ворот Лувра, но так, чтобы у короля оставалась возможность беспрепятственно покинуть дворец через ворота, выходящие на Тюильри.
Короля тотчас же поставили об этом в известность. Он вышел через неохраняемые ворота и скоро покинул Париж.


Люди на баррикадах торжествовали: король вынужден вступить в переговоры с Гизом и принять условия, которые ему диктует Лига. В Блуа собрались Генеральные штаты, и казалось, будто между Гизом и королем все улажено. Но оба понимали: настоящего перемирия быть не может. Король повторил своим любимчикам то, что говорил раньше: «Один из нас должен умереть». Любимчики короля решили, что это должен быть Гиз, и стали готовить покушение на него.


Двор расположился в Блуа; король находился в своих покоях с любимчиками; Гиз – у себя, предаваясь утехам с любовницей, Шарлоттой де Сов, ставшей маркизой де Нуармутье. Королева-мать оставалась в своих покоях, потому что ее подкосил приступ подагры, и вообще ее здоровье за последний год сильно ухудшилось.
Это должно было произойти, потому что двоим – королю Парижа и королю Франции – не было места в этом мире. Один из них должен уйти.
Гиз поднялся с кровати, и Шарлотта, вместо камердинера, помогла ему одеться. Из всех ее любовников она сильнее всех была привязана к этому и понимала, почему Марго никогда не забывала обругать тех, кто помешал их свадьбе.
Во время одевания они время от времени целовались и прижимались друг к другу. Этим утром Шарлотта была очень счастлива.
Гиза вызвали в покои Генриха III. Он шел по прилегающим к ним комнатам, и не успел приподнять занавеску, чтобы войти к королю, как его настиг первый удар. Но даже тут он не понял, что происходит, пока ему в грудь не вонзились пять кинжалов.
– Боже, смилуйся надо мной! – воскликнул Гиз и упал на пол.


Король вышел из своей спальни, чтобы взглянуть на поверженного врага. Равнодушно глянув на вытекающую из ран кровь, прикоснулся к высокой фигуре ногой. Убийцы сгрудились вокруг него в ожидании одобрения их деяния.
– Какой он высокий, – пробормотал Генрих. – А после смерти, кажется, стал еще длиннее. – Потом повернулся к своим дружкам, улыбнулся и добавил: – Теперь во Франции только один король.
Он прошел в покои матери. Она лежала на кровати, и Генрих III подумал о том, как она постарела за последние месяцы: ее кожа пожелтела, на лице появилась усталость от боли и тревоги за сына. Но когда король подошел ближе, Екатерина, как обычно, ему улыбнулась.
– Как чувствует себя матушка? – спросил Генрих.
– Не очень хорошо, сынок. Хотя в кровати мне лучше. А ты?
– Сегодня я чувствую себя отлично.
Она приподнялась на локте, в ее глазах появились тревожные огоньки.
– Да, – продолжил Генрих, – сегодня я счастлив, потому что теперь я – единственный король Франции. Матушка, я убил короля Парижа.
Она посмотрела на него с ужасом. Ее губы шевельнулись, словно хотели сказать: «Нет!» Но в комнате не раздалось ни звука. Генрих подумал, что мать хватил удар.
Но вскоре ее глаза слабо замерцали, и Екатерина промолвила:
– Что ты наделал, сынок! О, мой сын, что ты наделал! Боже, сделай так, чтобы это не привело к несчастью!
Истощенная, Екатерина Медичи откинулась назад на подушки. Она все еще была полна тревоги, но пыталась что-то придумать. Ее безрассудно храбрый сын – единственный человек на земле, которого она любила, – оказался в опасности. Она так старалась избежать восшествия на престол Генриха Наваррского, но теперь это стало почти неизбежным. Королева-мать не думала о том, что последует за убийством Гиза, ее беспокоило лишь то, что станет с ее сыном.
Он убил самого популярного человека во Франции. Теперь месть будет поджидать его на каждом шагу.


Через тринадцать дней после убийства Генриха де Гиза Екатерина Медичи умерла. Казалось, ее так потрясли последние события, что она не смогла этого перенести. Королю угрожала нешуточная опасность, и королева-мать это понимала, но он больше не советовался с ней и был обречен. А сама она была слишком слаба, чтобы подняться с постели. Ей не оставалось ничего больше, как только закрыть глаза и умереть.
Генрих III бесстрастно смотрел на мертвое лицо матери, которая так самозабвенно его любила, и понимал, что потерял лучшего друга. Но все-таки первым его чувством было облегчение. Теперь он свободен. Может беспрепятственно следовать своим желаниям и больше не обсуждать свои поступки с матерью, не слушать ее советов. Гиз мертв, Екатерина мертва. А именно они вносили беспокойство в его жизнь.
Однако Лига со смертью Гиза понесла гораздо меньший урон, чем это можно было ожидать. Великий герцог умер, но его место были готовы занять младший брат Гиза, герцог де Майенн, и сестра, герцогиня де Монпансье. Было ясно, что они не успокоятся, пока не отомстят за гибель брата.
У короля оставался только один выход. Ведь Лига против него, так же как и против гугенота Наваррского, а значит, им с Наваррским надо забыть прежние распри, стать друзьями.
Король Франции послал за королем Наварры. И хотя друзья предупреждали Генриха Наваррского о возможной ловушке, он поехал в Плесси-ле-Гур, где и состоялась их встреча.
За время, прошедшее после их последнего свидания, оба сильно изменились. Король Франции стал большим распутником и физически сильно сдал, что было очень заметно. Король Наварры тоже постарел, однако его глаза не потеряли веселости, а в нем самом чувствовались прежде отсутствующие целеустремленность и некоторая амбициозность.
Они так сердечно обнялись, что Корисанда позавидовала Генриху III.
– Брат мой! – воскликнул он. – Я благодарю Господа за то, что ты приехал. Ты – наследник моего трона, и об этом будет объявлено повсюду. Мы должны встать плечом к плечу против нашего общего врага – Лиги. Майенн пошел по стопам брата. Эта дьяволица Монпансье поднимает против меня столицу. Париж больше не мой, по улицам идут шествия, люди призывают Гизов стать их вождями. У нас общий враг, мы больше не должны воевать друг с другом. Это мы, ты и я, король Франции и король Наварры, должны выступить против Лиги и Гизов.
Генрих Наваррский понимал, что это правда, и был готов к сотрудничеству.


А мадам де Монпансье жаждала отмщения. Она любила старшего брата больше всех на свете. Генрих де Гиз был главой их дома, его надеждой, и никто не мог его заменить.
Другой брат, кардинал Гиз, был убит в те же дни. А можно ли ожидать, что такая гордая семья будет безучастно наблюдать, как убивают ее сыновей?
От горя мадам де Монпансье не находила себе места. Душевную боль немного унимала только кипучая деятельность во имя Лиги. Она организовывала шествия и процессии по улицам Парижа, поднимала людей против короля, и в этом ей сопутствовал такой большой успех, что король не решался вступить в город. А Монпансье благодарила святых за то, что Париж остался верен человеку, которого называл своим королем. Столица была сердцем Лиги, поэтому мадам де Монпансье считала, что Париж – это и есть Франция.
Но она жаждала личной мести. Должна пролиться кровь короля. Ей не будет покоя, пока ему не воздастся смертью за смерть.


В своем доме на улице Турнон мадам де Монпансье ждала гостя. Она передала ему приглашение, написала, как ее найти, но не хотела, чтобы кто-то видел, как он войдет в дом, кроме одной служанки, которой можно было доверять, и как затем из него выйдет.
Как герцогиня и предполагала, этот человек пришел. И хотя она была готова к его необычному виду, все же по ее телу пробежали мурашки, когда он предстал перед ней в промокшей сутане с капюшоном, полностью закрывающим лицо.
– Умоляю вас сесть, – сказала она. – Надеюсь, никто не видел, как вы вошли?
– Только одна женщина, которая меня впустила.
– Вот и хорошо. Не помолиться ли нам сначала?
Монах кивнул, и они вместе опустились на колени перед иконой в темном углу комнаты. Герцогиня подумала, что он никогда не поднимется с колен, и пожалела, что предложила помолиться. Наконец положила руку ему на плечо и напомнила:
– Ну, нам надо поговорить.
Он повернул к ней диковатые глаза и произнес:
– Я не полу ил прощения.
– Можете получить, я же вам говорила.
– Я повинен в тяжком грехе… когда был в монастыре. Нарушил обет…
Она кивнула.
– Это большой грех… на небеса вам не попасть… если вы не искупите его.
– Я никогда не смогу. Никогда не смогу. Мой грех слишком велик.
– Сможете, если совершите поступок, который угоден Богу.
Он поймал ее руку, его глаза замерцали, расширились.
– Какой поступок, мадам? Скажите мне.
– Именно за этим я вас и позвала. Даю вам шанс попасть на небеса и избежать адского пламени. Вы готовы меня выслушать?
– Скажите мне, скажите, что я должен сделать?
– Вы слышали о Лиге? Знаете, что король Франции вступил в сговор с гугенотами? Знаете, какая участь ждет гугенотов, когда они предстанут перед Господом?
Он поежился:
– Меня ждет такая же участь.
– О, еретики и грешники! Ваш грех, пожалуй, более тяжкий, потому что вам было ведомо слово Божье, но вы его забыли. Гугеноты невежественны. Они не будут страдать так, как дети Божьи, которые его забыли.
Монах начал колотить себя руками в грудь:
– Скажите мне, что я должен сделать.
– Король убил величайшего вождя католиков и должен умереть. Весь католический мир знает, что он должен умереть. Убив его, вы обретете надежду на спасение.
Монах издал глубокий вздох.
– Вы слышите меня? Он кивнул.
– В Священном Писании сказано: «Не убий».
– Эта жертва необходима. Вы убьете не человека, а дьявола.
– Прольется кровь.
– Жак Клеман, – прошептала герцогиня де Монпансье, – вам будет дано спасение.


Король Франции находился в Сен-Клу, Наваррский – в Медоне, а целью их устремлений был Париж.
Генрих III из Сен-Клу мог видеть столицу, и в J его сердце поселялась печаль оттого, что этот такой красивый город должен стать местом боев. Но выхода не было – король должен защитить себя от Майенна и его сестры.
Было первое августа, прошло уже восемь месяцев со дня убийства Гиза. Король находился у себя в кабинете, когда прибыл слуга и сообщил, что какой-то монах просит встречи с ним.
– Приведите его ко мне, – велел король.
– Сир, – сказал слуга, – он прибыл из Парижа. Говорит, что принес письмо от графа де Бриенна.
– Приведите его ко мне, – повторил король. Однако слуга колебался и, когда король спросил почему, ответил:
– Стража говорит, что его не надо пускать к вашему величеству.
– Не пускать? А что это за человек?
– Маленький, голодного вида. Монах, сир. Король расхохотался:
– Парижане будут надо мной смеяться. Скажут, что я испугался монаха. Иди и скажи страже, что я приказываю пустить его ко мне.
Вскоре привели монаха – убогого, плохо одетого. Король ухмыльнулся при мысли, что его можно бояться.
– Что за весть ты мне принес? – спросил он.
– Письмо, сир, от графа де Бриенна.
– Ты странный посланник.
– Месье граф полагает, что вы скорее примете человека, служащего Богу, сир.
– Дай мне письмо.
Монах передал письмо, а когда король начал читать, выхватил из-под сутаны длинный нож и так глубоко вонзил клинок в его тело, что не мог вытащить.
Генрих охнул, откинулся назад, схватился за нож с криком:
– Я убит! Монах! Монах! – и рухнул на пол. Вбежало несколько слуг. Увидев, что случилось, один из них выхватил шпагу и пронзил ею монаха, который отрешенно смотрел на окровавленное тело короля Франции.
Жан Клеман умер на месте, будучи уверенным, что его грех теперь искуплен. Но король еще был жив.
Слуги подняли его, положили на диван.
– Друзья мои, я умираю, – промолвил Генрих III, – у меня осталось совсем немного времени. Приведите ко мне короля Наварры. Прошу вас, поторопитесь… я быстро слабею.
Король Наварры, с двадцатью пятью приближенными, поспешил к постели умирающего короля Франции, который ко времени его прибытия уже едва дышал.
Когда Генрих III увидел Наваррского, уголки его рта вздрогнули и он прошептал:
– Ты пришел, мой брат.
– Я здесь, – подтвердил тот.
– Подойди ко мне поближе. Я плохо тебя вижу. Не могу расслышать, что ты говоришь. Наваррский, ты здесь?
– Здесь.
– Я умираю, Наваррский. Это конец Генриха III. Меня убил сумасшедший монах. Мой брат-еретик, смени веру. Смени ее по двум причинам: твоя душа спасется и твоя земная судьба будет другой.
Наваррский склонил голову, но ничего не ответил. Тогда король Франции сказал всем, кто был рядом и смотрел, как он умирает:
– Друзья мои, король Наварры – наследник французского трона. Когда я умру, он станет вашим королем. Служите ему верно.


Король Франции был жив еще несколько часов и умер на рассвете следующего дня.
Генриха Наваррского подняли с постели, чтобы он пришел к ложу умирающего шурина, но когда он подходил к дому, где лежал Генрих III, стражники упали перед ним на колени и приветствовали его криками:
– Виват король! Виват Генрих IV!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Вечный любовник - Холт Виктория


Комментарии к роману "Вечный любовник - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100