Читать онлайн Трудное счастье, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Трудное счастье - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Трудное счастье - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Трудное счастье - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Трудное счастье

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Войдя в свою комнату, я вздрогнула от неожиданности: в кресле спиной к свету сидела женщина. После случившегося во внутреннем дворике я, должно быть, действительно разнервничалась, так как прошло несколько секунд, прежде чем я сообразила, что эта женщина — Морвенна.
— Кажется, я напугала тебя, — сказала она. — Ради Бога, извини. Я поднялась за тобой и присела немного передохнуть.
— Конечно, это глупо с моей стороны. Просто я не ожидала кого-то здесь увидеть.
— Я пришла, чтобы сообщить о приезде Деборы. Мне очень хочется познакомить тебя с ней.
— С кем?
— С Деборой Хайсон, сестрой моей покойной матери. Она часто живет у нас в доме. Дебора уезжала и вернулась только сегодня днем. Думаю, она приехала исключительно ради тебя. Дебора терпеть не может, когда что-то в семье случается без ее участия.
— Может, именно ее я и видела в одном из выходящих во внутренний двор окон?
— Вполне возможно. Это случайно была не западная сторона дома?
— Кажется, да.
— В таком случае это была она. Там находятся ее комнаты.
— Эта женщина стояла у окна и смотрела на нас. Хайсон помахала ей рукой и затем, ничего толком не объяснив мне, убежала.
— Хайсон просто обожает Дебору, а та — Хайсон. Я очень рада этому, так как обычно всем больше нравится Ловелла. Ты спустишься сейчас со мной? Мы собираемся пить чай, а Деборе просто не терпится поскорее познакомиться с тобой.
Я, конечно, согласилась. Когда мы вошли в небольшую комнату в северном крыле дома, навстречу мне, поднялась высокая, стройная женщина. Теперь я уже не сомневалась, что именно ее я видела несколько минут назад. Правда, сейчас она была без шляпы. Ее густые седые волосы были уложены в лучших традициях моды тридцатилетней давности. Стиль одежды вполне соответствовал прическе. Блузка из крепжоржета старомодного фасона удивительно сочеталась с голубизной глаз Деборы. Черный, приталенный костюм подчеркивал ее и без того высокий рост и прекрасную фигуру. Взяв меня за обе руки, женщина внимательно посмотрела мне прямо в глаза.
— Дорогая, — сказала она, — я бесконечно рада, что ты находишься среди нас.
Признаться; я была несколько удивлена ее горячим приветствием. Впрочем, она, как и все члены семьи Пендорриков, видимо, была чрезвычайно рада, что Рок наконец женился.
— Я приехала, как только узнала о том, что вы с Роком здесь.
— Это очень любезно с вашей стороны… По-прежнему не сводя с меня глаз, женщина улыбнулась.
— Пожалуйста, сядь рядом со мной, — попросила она. — Мы должны о многом поговорить с тобой. Морвенна, дорогая, скоро подадут чай?
— Сию минуту, — ответила Морвенна. Мы сели рядом, и Дебора продолжила:
— Ты непременно должна называть меня по имени, дорогая Фейвэл. Так меня зовут дети, я подразумеваю Петрока и Морвенну. Близнецы зовут меня бабушкой, и я не возражаю.
— Но вы совсем не похожи на бабушку. Она снова улыбнулась.
— Думаю, что для малышек я все-таки бабушка. Они считают пожилой любую женщину старше двадцати. Женщины же после тридцати кажутся им просто древними старухами. Хотя, если говорить откровенно, я даже рада, что они считают меня своей бабуш кой, ведь у бедняжек, к сожалению, нет настоящей бабушки. Так что я пришлась им очень кстати.
В этот момент миссис Пенхаллиган внесла чай. Морвенна принялась разливать его по чашкам.
— Чарльз и Рок вернутся не раньше чем через час, — сообщила она Деборе.
— Значит, я увижу их только за ужином. А вот и девочки!
Дверь распахнулась настежь, и в комнату вихрем ворвалась Ловелла, за ней спокойно вошла Хайсон.
— Привет, бабуля, — сказала Ловелла и, подойдя к Деборе, обняла и поцеловала ее. Хайсон последовала ее примеру. Я невольно отметила, что Дебора обняла вторую девочку чуть покрепче и поцеловала более нежно. Не трудно было понять, что эти двое были весьма привязаны друг к другу.
Ловелла отошла к небольшому столику, чтобы посмотреть, что подано к чаю. Хайсон так и осталась стоять, опершись на спинку стула Деборы.
— Должна сказать, я всегда с удовольствием приезжаю сюда, — сказала Дебора, — хотя и скучаю по своим болотам. У меня дом в Девоншире, — пояснила она мне. — Там я выросла, и после смерти родителей дом достался мне. Ты непременно должна когда-нибудь навестить меня там.
— Я тоже поеду с Фейвэл, — заявила Ловелла.
— Милая Ловелла, — тихо заметила Дебора. — Как же она любит во всем принимать участие. Хайсон, ты ведь тоже поедешь с нами, верно?
— Конечно, бабушка.
— Вот умница. Надеюсь, ты заботишься о тете Фейвэл и делаешь все, чтобы она чувствовала себя здесь, как дома?
— Мы не называем ее тетей. Для нас она просто Фейвэл, — объяснила Ловелла. — И, конечно же, мы заботимся о ней. Об этом нас попросил дядя Рок.
— А Хайсон?
— Конечно, бабуля. Я показала Фейвэл то, что ей следовало увидеть, и рассказала о том, что ей нужно было узнать.
Ласково улыбнувшись, Дебора снова повернулась в мою сторону.
— Я непременно должна показать тебе фотографии детей. У меня в комнате их очень много.
— У бабушки везде фотографии, — воскликнула Ловелла. — На стенах и альбомах. Под некоторыми даже есть подписи. Например такие: «Петроку шесть лет». Или «Морвенна во внутреннем дворике в восемь лет». А также целый ворох детских фотографий бабушки Барбарины и бабушки Деборы. Только эти фотографии в Девоншире.
Дебора склонилась ко мне.
— Обычно в каждой семье есть человек вроде меня. Чаще всего это старая дева, так и не вышедшая замуж, которую всегда можно попросить приглядеть за детьми. Она хранит все семейные фотографии и помнит дни рождения всех без исключения родственников.
— Да, бабушка Дебора никогда ничего не забывает, — объяснила мне Ловелла.
— Скажите, — неожиданно для себя обратилась я к Деборе, — это вы сегодня днем стояли у окна? И я видела именно вас? — Несмотря на очевидную нелепость моих сомнений, в этот момент мне было совершенно необходимо удостовериться в своей правоте.
— Да, я действительно приехала, не предупредив заранее ни Рока, ни Морвенну. Выглянув в окно, я увидела тебя и Хайсон. Мне и в голову не пришло, что ты заметила меня. В противном случае я открыла бы окно и заговорила с тобой.
— Хайсон помахала кому-то рукой. Я подняла взгляд на окна и увидела вас. В ответ на мой вопрос Хайсон назвала вас своей бабушкой и это обстоятельство чрезвычайно удивило меня.
— И она ничего не объяснила тебе? Ну что же ты, Хайсон? — Она ласково погладила волосы девочки.
— Я просто сказала Фейвэл, что ты моя бабушка, и все, — защищалась Хайсон.
— Вы совсем ничего не едите, — упрекнула нас Морвенна. — Попробуйте этот сплит . Мария обидится, если все будет возвращено обратно на кухню.
— Я всегда говорю, что корнуэльский крем не такой вкусный, как наш, девонширский, — сказала Дебора.
Морвенна рассмеялась.
— Ерунда, они абсолютно одинаковы. Мы продолжали оживленно болтать. Дебора проявила особый интерес к моей жизни на Капри. Особенно ей хотелось узнать, как я познакомилась с Роком.
— Какая романтическая история! — воскликнула она, когда я ответила на все ее вопросы. — Так значит это любовь с первого взгляда?! Как замечательно, ведь правда, Морвенна?!
— Конечно, мы все очень рады, особенно теперь, когда знаем Фейвэл.
— Мне все очень ждали новую новобрачную Пендоррика, — тихо добавила Хайсон.
Все засмеялись этому замечанию.
Когда чаепитие было окончено, Хайсон вызвалась помочь бабушке распаковать вещи. Очень довольная предложением девочки, Дебора с радостью согласилась. Затем сказала:
— Думаю, Фейвэл еще не видела моих комнат, ведь верно? Хайсон, давай пригласим ее пойти вместе с нами?!
Мне показалось, что Хайсон согласилась довольно неохотно. Несмотря на это обстоятельство, я поспешно приняла приглашение, поскольку мне не терпелось поближе познакомиться с еще одним членом семьи Пендорриков.
Втроем мы отправились в западную часть дома и вскоре подошли к тому самому окну, у которого днем стояла Дебора, так сильно испугавшая меня.
Она открыла дверь в свою комнату, где все напоминало нашу с Роком спальню. Мое внимание сразу же привлекла накрытая розовым покрывалом кровать — такая же большая, как наша, и тоже под балдахином, поскольку на ней лежала черная, с голубым бантом шляпа. Не совсем такая, как на портрете Барбарины, хотя сочетание цветов было тем же. Несмотря на очевидную глупость моих опасений, я тем не менее почувствовала облегчение. Хорошо, что загадка была решена так быстро. Мне даже стал смешон тот ужас, в какой привел меня вид этой шляпы сегодня днем.
Я перевела взгляд на стену, сплошь увешанную фотографиями всех размеров. Здесь были и студийные портреты, и любительские снимки. Проследив за моим взглядом, Дебора рассмеялась:
— Я всегда любила собирать семейные фотографии. В моем доме в Девоншире их так же много, как и здесь, правда, Хайсон?
— Да, но там твои фотографии… — Она замялась. — До… и после.
— Конечно. Вся моя жизнь как бы разделилась надвое: до замужества Барби и после.
— Барби — Барбарина? — непроизвольно вырвалось у меня.
— Да, это ласковое домашнее сокращение. Для меня сестра всегда была просто Барби, а я для нее — Деб. Больше никто не называл нас так. Барбариной звали одну из наших пробабушек. Довольно необычное имя, ведь верно? До замужества Барбарины мы были с ней неразлучны.
Голубые глаза Деборы на мгновение затуманились, и я поняла, что сестры очень любили друг друга.
— Да, — продолжила она. — Это было так давно. Но и теперь мне порой не верится в то, что сестра мертва… и лежит в могиле.
— Но… — начала было Хайсон.
Дебора предостерегающе положила руку на голову ребенка.
— После ее смерти я переехала сюда и занялась воспитанием Петрока и Морвенны. Я старалась заменить им мать, но разве это возможно?!
— Они очень любят вас.
— Думаю, да. Позволь показать тебе фотографии. Некоторые из них, по-моему, просто очаровательны. Тебе, вероятно, интересно увидеть своего мужа ребенком. Ведь так увлекательно рассматривать фотографии знакомых тебе людей. Как ты считаешь?
Я улыбнулась, рассматривая фотографию мальчика в рубашке и шортах для игры в крокет. А вот фотография, где он стоит вместе с Морвенной. Она смущенно улыбается, глядя в объектив, Рок смотрит недовольно. Вот они в грудном возрасте, лежат в кроватке. Над ними склонилась красивая молодая женщина.
— Барбарина с близнецами, — прошептала Дебора.
— Какая же она красивая.
— Да, очень. — Ее голос звучал печально. Она до сих пор горюет по своей сестре, подумала я. И мне сразу вспомнился фамильный склеп и висящий на его ограде венок. Я догадалась, кто повесил его туда.
Мое внимание привлекла еще одна фотография. Я без труда узнала Барбарину. У стоящего рядом мужчины было такое сходство с Роком, что я сразу же поняла, что это его отец. На его лице была почти вызывающая улыбка. Да, это лицо человека, явно знающего, как получить от жизни все. Безрассудный игрок, но в нем чувствуется светский шарм. Такие же, как у Рока уши, уголки глаз также слегка приподняты. Запоминающееся, красивое лицо. Какое-то озорство во взгляде или нечто другое, что чувствовалось и в его сыне, делало его для меня еще более привлекательным.
— Должно быть, это родители Рока?
— Да, за год до трагедии, — объяснила мне Дебора.
— Он кажется очень влюбленным в свою жену. Вероятно, смерть Барбарины разбила его сердце? Дебора лишь мрачно улыбнулась в ответ.
— Разве ты не покажешь Фейвэл альбомы? — спросила Хайсон.
— Не сейчас, дорогая. Мне надо разобрать вещи. Кроме того, рассказы о прошлом по-настоящему интересны только тем, кто его пережил сам.
— Нет-нет, мне очень интересно. Поверьте, я хочу как можно больше узнать о вашей семье.
— Что ж, это вполне закономерно, ведь теперь ты миссис Пендоррик. Я с удовольствием покажу тебе все фотографии, но в другой раз.
Это был явный отказ, и мне ничего не оставалось, как сослаться на массу дел и распрощаться. Подойдя ко мне, Дебора взяла меня за руки и дружески улыбнулась.
— Я чрезвычайно рада тому, что теперь ты здесь, с нами, — серьезно заметила она. Искренность ее слов не вызывала сомнений.
— Все в Пендоррик-холле так добры ко мне… Наверное, ни одну новобрачную не принимали так тепло, как меня. И это несмотря на то, что неожиданное известие о нашей свадьбе застало вас врасплох. Я очень, очень признательна всем вам за это.
— Конечно же, мы рады тебе, дорогая Фейвэл. Хайсон серьезно сказала:
— Мы уже много лет ждали ее появления, правда, бабушка?!
Дебора рассмеялась и ласково потрепала девочку за ухо.
— Все-то ты понимаешь, моя дорогая. — И, обращаясь ко мне, добавила:
— Мы чрезвычайно рады тому, что Рок наконец женился…
Дверь неожиданно открылась, и в комнату вошла невысокая женщина. Одета она была во все черное, что подчеркивало бледность ее лица. Вероятно когда-то черные, волосы вошедшей теперь были совсем седыми. Темные, густые брови почти смыкались над переносицей, нависая над крохотными, чем-то обеспокоенными глазками. Длинный тонкий нос и узкие, полоской губы дополняли портрет.
Женщина хотела было что-то сказать, но, увидев меня, заколебалась. Дебора пришла ей на помощь.
— Это моя Кэрри. Когда-то давно она была моей няней и с тех самых пор никогда не оставляет меня. Теперь Кэрри полностью взвалила на свои плечи уход за мной. Просто не знаю, что бы я без нее делала. Кэрри, а это новая миссис Пендоррик.
Озабоченные глазки внимательно вперились в меня.
— О, — пробормотала она. — Новая миссис Пендоррик?
Дебора улыбнулась мне:
— Ты быстро привыкнешь к Кэрри. Ради тебя она сделает, что угодно. Я просто уверена в этом. Кэрри — мастерица шить. Она всегда обшивала меня с ног до головы. Вот и сейчас по-прежнему шьет почти всю мою одежду.
— Да, я шила им обеим, — с гордостью подтвердила Кэрри. — Во всем Девоншире не было девушек, одетых лучше, чем мисс Барбарина и мисс Дебора. — О своих воспитанницах она говорила с нежностью.
— Кэрри, нам пора заняться вещами. Выражение лица женщины тут же изменилось. Казалось, она даже обиделась.
— Кэрри терпеть не может, когда мы покидаем Девоншир. — Дебора усмехнулась. — Она не скоро привыкнет к жизни здесь, по другую сторону Теймара.
— Мне бы хотелось, чтобы мы вообще никогда не пересекали Теймар, — недовольно пробурчала Кэрри.
Дебора снова улыбнулась мне и, взяв под руку, вышла вместе со мной в коридор.
— К Кэрри следует относиться снисходительно, — прошептала она. — Бедняжка стареет, и иногда у нее не все в порядке с головой. — Дебора отпустила мою руку. — Когда-нибудь я с радостью покажу тебе все альбомы с фотографиями, Фейвэл. Ты даже представить себе не можешь, как я рада твоему приезду.
Я рассталась с ней с чувством глубокой благодарности. Не только потому, что эта женщина была так дружелюбно ко мне настроена. Благодаря ей я снова почувствовала себя в своей тарелке. Ведь теперь я знала: из окна на меня глядела живая женщина, а не призрак.


Почту в Пендоррик-холле обычно приносили вместе с утренним чаем. И вот однажды, через несколько дней после моего приезда, проглядывая ее, Рок весело рассмеялся.
— Наконец-то. Я знал, что рано или поздно оно придет.
— Что придет? — завернувшись в полотенце, я вышла из ванной.
— Лорд Полхорган просит миссис и мистера Пендоррик оказать ему честь, удостоив своим посещением в среду, в половине четвертого.
— В среду? Но ведь это уже завтра. Мы поедем?
— Конечно. Мне так хочется, чтобы ты своими глазами увидела «Каприз».
Я почти мгновенно забыла об этом приглашении. Лорд Полхорган и его дом меня мало интересовали. И я не разделяла того почти болезненного удовольствия, которое семья Рока испытывала от бесконечных насмешек по адресу «Каприза»и его хозяина. Однажды я уже высказала свое мнение мужу. Почему какой-то человек, будь он из Манчестера, Лидса или Бирмингема, не имеет права построить дом на скалах, если ему этого так хочется? И почему он не может сделать так, чтобы его дом был похож на старинный замок? Очевидно, сами Пендоррики по вполне понятным причинам с радостью продали ему свою землю. И они не вправе диктовать, как Полхоргану следует ей распоряжаться. Рок в ответ лишь пожал плечами.
По дороге в Полхорган-холл он был необычайно весел. И снова повторил:
— Не могу дождаться того момента, когда ты увидишь «Каприз».
На мой неискушенный взгляд, он выглядел таким же средневековым, как и сам Пендоррик-холл.
— Знаешь, — призналась я мужу, — если бы ты не сказал мне об этом, я бы ни за что не догадалась, что эта современная постройка.
— Подожди, пока ты не осмотришь весь дом. Он потянул за шнурок. Стало слышно, как внутри раздался мелодичный звон. Дверь открыл дворецкий весьма импозантной наружности. Слегка склонив голову, он торжественно сказал:
— Добрый день, сэр. Добрый день, мадам. Его милость ждет вас.
На то, чтобы наконец добраться до нужной комнаты, нам понадобилось определенное время. Следуя за дворецким, я невольно отметила старинную меблировку этого огромного замка, очень красивые занавеси на окнах и ковры — вполне современные и явно весьма дорогие.
Наконец мы остановились в дверях просторной гостиной, с окнами, выходящими на чудесный сад. В стоявшем у окна кресле сидел сам пожилой хозяин дома.
— Ваша милость, — объявил дворецкий. — Мистер и миссис Пендоррик.
— Пригласи их, Досон.
Он повернул голову в нашу сторону. Я даже почувствовала некоторую неловкость под внимательным, оценивающим взглядом его серых глаз.
— Я очень рад, что вы приехали навестить меня, — довольно резко сказал он, как будто бы думал иначе. — Извините, что я не поднялся, чтобы поздороваться с вами.
— Что вы, что вы, — поспешно пробормотала я и, подойдя к креслу, пожала его старческую руку.
Кожа на его лице имела слегка красноватый оттенок. Я также заметила сильно вздутые вены на его руках.
— Присаживайтесь, пожалуйста, миссис Пендоррик, — пригласил он в своей резковатой манере. — Подайте своей жене стул, Рок, и подвиньте его поближе ко мне. Да, вот так. Напротив света.
Я с трудом подавила в себе легкое чувство раздражения тем, что меня так беззастенчиво подвергают тщательному осмотру. К своему немалому изумлению, я вдруг занервничала.
— Ну, а теперь расскажите, как вы находите Корнуолл?
Он резко чеканил слова, словно бы выкрикивал команды на плацу.
— Я восхищена им.
— Можно ли сравнивать его с тем островом, на котором вы до сих пор жили?
— Да, конечно.
— К сожалению, единственное, чем мне приходится теперь довольствоваться, это вот это, — он кивнул головой в сторону окна.
— Трудно найти более красивый вид, чем этот. Старик поочередно поглядывал то на меня, то на Рока. Я мысленно отметила, что выражение лица мужа вдруг стало сардоническим. Он явно не слишком симпатизировал этому пожилому человеку в кресле. В этот момент я рассердилась на него за то, что он даже не пытался скрыть свои чувства.
Хозяин «Каприза» нахмурился и недовольно посмотрел в сторону двери.
— Задерживаются с чаем, — сказал он. Должно быть, его слугам живется нелегко, подумала я. Даже если он приказал подать чай сразу после нашего приезда, то все равно прошло лишь несколько минут.
Дверь открылась, и слуга вкатил небольшой чайный столик на колесиках.
— Наконец-то, — недовольно пробурчал лорд Полхорган… — Где сестра Грей?
— Я здесь. — В комнату вошла женщина. Она была настолько красивой, что на какое-то мгновение у меня даже захватило дух. Форма сиделки чрезвычайно шла ей, выгодно подчеркивая голубизну ее глаз и золотистый цвет густых волос. Я вдруг поняла, что эта женщина будет выглядеть потрясающе в любой одежде, ведь ее красота просто поразительна.
— Добрый день, мистер Пендоррик, — сказала она. Рок поднялся со своего места. Выражения его глаз я не видела.
— Добрый день, сестра Грей, — Он повернулся в мою сторону. — Фейвэл, это сестра Грей. Она ухаживает за лордом Полхорганом.
— Очень рада познакомиться с вами. — Широко улыбнувшись, она продемонстрировала свои безупречные зубы.
— Может, вы все же угостите миссис Пендоррик чаем? — проворчал старик.
— Конечно, — послушно ответила сестра Грей. — Миссис Пендоррик, вам, наверное, хочется сидеть рядом с лордом Полхорганом? Я пододвину вам маленький столик.
Я поблагодарила ее. Подойдя к чайному столику, сестра Грей принялась разливать чай.
— Я не нуждаюсь в постоянном медицинском уходе, — сообщил мне хозяин дома. — Но он может потребоваться мне в любой момент. Именно поэтому сестра Грей здесь. Она очень квалифицированная сиделка.
— Не сомневаюсь.
— В Полхорган-холле работать не трудно. У нее масса свободного времени, и вокруг такая прекрасная природа.
— Просто идеальное место, — прошептала я. Вряд ли сестре Грей приятно, что о ней говорят в третьем лице, усомнилась я и невольно перевела на нее взгляд. Сестра Грей улыбалась, глядя на Рока.
Я предложила лорду Полхоргану тарелку со сладостями. Он с трудом протянул к ней руку. Было видно, что ко всему прочему он еще страдает одышкой.
— Может, вы хотите еще что-нибудь? Джем? Сливки?
— Угу, спасибо, — в своей резкой манере ответил старик. — Спасибо, — снова повторил он, когда я выполнила его просьбу. — Очень любезно с вашей стороны. Пожалуйста, угощайтесь сами.
Поинтересовавшись, какой чай я предпочитаю, сестра Грей подала мне превосходный китайский чай с лимоном. После чего она удобно расположилась возле моего мужа. Мне ужасно хотелось узнать, о чем они говорят, но лорд Полхорган буквально забросал меня вопросами. Он словно выстреливал их, не позволяя мне ни на минуту отвлечься. Казалось, ему действительно было интересно знать, как мы жили на острове, и я даже пообещала показать ему некоторые из работ отца, которые привезла в Пендоррик.
— Хорошо, — сказал он и заставил меня рассказывать о моем детстве.
Я так увлеклась воспоминаниями, что на мгновение почувствовала, словно заново пережила события всех этих лет.
— По-моему, вы все же чем-то сильно опечалены, — неожиданно заметил лорд Полхорган.
Не выдержав, я рассказала ему о смерти отца. Внимательно выслушав меня, старик заметил:
— Вы были очень привязаны к нему. Вероятно, ваша мать любила его так же сильно, как и вы?
Я рассказала ему об их совместной жизни, о том, что они посвятили себя друг другу, что позднее заболела мать и что они всегда жили так, словно каждый их час вместе — последний. Я говорила и не переставала внутренне изумляться своей откровенности с этим старым ворчуном, которого я вдобавок почти не знала.
Лорд Полхорган накрыл мою руку своей.
— А своего мужа вы любите так же сильно? — глядя исподлобья на весело смеющихся Рока и сестру Грей, резко спросил он. Я почему-то медлила с ответом. — Кажется, вы поженились довольно поспешно? Так по крайней мере я слышал.
Краска смущения залила мое лицо.
— Я очень счастлива в Пендоррик-холле.
— Никогда не принимайте поспешных решений. Это дурная привычка. В своей, жизни я никогда не торопился. Принимал решения, да. Иногда даже очень быстро, но всегда такие, какие нужно. Вы приедете как-нибудь еще навестить меня?
— Если вы пригласите.
— Считайте, что я вас уже пригласил.
— Спасибо.
— Вам, конечно, не слишком этого хочется?
— Я обязательно навещу вас. Он грустно покачал головой.
— У вас найдутся какие-нибудь причины — слишком много дел, другая встреча. Я понимаю, такой молодой женщине, как вы, совсем не интересно навещать больного старика.
— Но мне действительно хочется прийти сюда еще раз.
— У вас доброе сердце. Но доброта — вещь преходящая. Знаю-знаю, как это бывает. Зачем обижать старика? Можно иногда и навестить его. Но как это скучно!
— Ничего подобного. И вовсе вы не скучны. Кроме того, мне нравится ваш дом.
— Довольно вульгарный, вы не считаете? Конечно, ведь его строил человек, которому слишком сильно хотелось иметь хоть какое-то прошлое. Должен вам сказать, что все это не по нутру местным аристократам.
— Думаю, люди имеют право на прошлое, если им так хочется его иметь. И они вполне могут создать его сами.
— Да, каждый строит свою жизнь, как ему нужно, и в итоге получает по заслугам. Я хотел разбогатеть и стал богатым. Мне хотелось иметь старинный фамильный дом — и вот он. В этом мире каждый чего-то хочет. Если у человека есть мозги, он добивается желаемого, но при этом всегда приходится чем-то расплачиваться. Если в жизни что-то не получилось, значит, ты где-то ошибся, поскольку по-другому и быть не может.
— Думаю, вы правы.
— Мне бы очень хотелось, чтобы вы снова навестили меня, даже если вам действительно скучно в моей компании. Может, через какое-то время, когда мы с вами получше узнаем друг друга, вы все же привыкнете ко мне.
— До сих пор мне скучно не было. Неожиданно нахмурившись, старик принялся сжимать и разжимать кулаки.
— Я очень стар Моя болезнь сделала из меня инвалида. Все это — результат того образа жизни, который я вел. — Он слегка постучал себя в грудь. — Кажется, я перенапряг свое сердце, и теперь пришло время расплаты. Я всегда говорю, что жизнь человека — это получение определенных дивидендов, но и оплата по векселям. Что ж, я готов расплатиться за все сполна.
— А вы, оказывается, философ.
— Фейвэл, вы играете в шахматы?
— Да, этому меня научила моя мать.
— Ваша мать?
— Она также обучила меня чтению, письму, арифметике. Конечно, до того, как я уехала в Англию, в школу.
— Бьюсь об заклад, что она очень любила вас.
— Конечно, ведь я — единственный ребенок.
— Если вы все же согласитесь изредка играть со мной в шахматы, — с грустью в голосе сказал лорд Полхорган, — то, возможно, мои старческие разговоры не покажутся вам такими уж нудными Так когда вы снова придете ко мне?
Я на мгновение задумалась.
— Послезавтра?
— Прекрасно. К чаю?
— Да, но вы не должны так много угощать меня сладостями. В противном случае я рискую сильно располнеть.
Старик взглянул на меня с неожиданной нежностью.
— Вы миниатюрны и грациозны, как сильфида. Сестра Грей снова подошла к нам, чтобы предложить пирожные, но мы были не в том настроении, чтобы есть сладости. Я обратила внимание на то, что ее глаза блестели от возбуждения, а щеки слегка порозовели, и подумала, не Рок ли причина ее оживленности? В моей памяти всплыли Рэйчел Бектив и Дина Бонд, жена молодого кузнеца…
Через час мы с Роком попрощались с хозяином «Каприза». Всю дорогу домой муж был в приподнятом настроении:
— Еще одна твоя победа, — довольно заметил он. — Старику ты явно понравилась. Никогда не видел, чтобы он с кем-нибудь так любезничал.
— Бедняга. Думаю, его не понимают только потому, что просто не хотят понять.
— Понять его вовсе нетрудно. Как и все люди, нажившие свое состояние своим горбом, он довольно типичен. Многие в этой жизни сами делают себя, руководствуясь при этом давно известным всем клише. Они просто однажды решают для себя, кем хотят стать, и с того момента начинают неукоснительно следовать своей цели. Со временем эти люди так вживаются в свою роль, что та становится их второй натурой. Взять, к примеру, хотя бы лорда Полхоргана. Думаю, он начал свою карьеру с продажи газет на улицах или с чего-то еще в этом же роде. Нам сейчас важна сама схема, а не детали. Так вот… Молодой Флит не отвлекается на развлечения, много работает, и благодаря трудолюбию и природной смекалке сколачивает небольшой капиталец. А к тридцати годам значительно преумножает его. Он вот-вот станет миллионером. Все бы хорошо, но теперь Флит просто не может быть самим собой. Он должен быть таким, вести себя так, как все сами создавшие себя люди. Он продолжает нарочито демонстрировать грубость, отсутствие хороших манер. Его принцип: «Да, я вырос из ничего и горжусь этим». Он открыто игнорирует общепринятые нормы поведения. Почему я должен меняться, считает он, ведь с моими деньгами я хорош и без того. Так что мне нет особой нужды стараться понять лорда Полхоргана. Я вижу его насквозь — так же ясно, как если бы он был стеклянным.
— Значит, ты до сих пор не простил ему то, что он построил здесь дом?
Рок неопределенно пожал плечами.
— Может, ты и права. Ведь это всего лишь подделка, жалкая подделка, а я не люблю подделок. Предположим, все нувориши вдруг решат застроить побережье своими домами. Чудесное будет зрелище! Да, мне не по душе этот псевдоантиквариат, вдобавок ко всему выставленный напоказ у самого порога нашего дома! Нет, «Каприз Полхоргана» так и останется чуждой всем подделкой. До тех пор, пока на этой земле стоят такие дома, как Пендоррик, Маунт-Меллин, Моун-Видден, Котехель и другие, его никто не будет воспринимать всерьез. А его хозяин со своими мидлендскими манерами, пусть и называющий себя лордом Полхорганом, все же остался и останется здесь чужаком.
— Ты ужасно ожесточен, — сказала я и затем как можно беспечнее спросила:
— Я-то выиграла сражение, а сам ты?
Муж с улыбкой повернулся ко мне.
— Ты имеешь в виду Ти?
— Ты называешь эту женщину Ти?
— Ее так зовут, дорогая. Алтея Грей. Для друзей — просто Ти.
— И конечно же, ты один из ее друзей?!
— Да. Со временем ты тоже подружишься с ней. Что же касается победы над Ти, о чем ты только что сказала, то она живет здесь уже около полутора лет, поэтому мы хорошо знаем друг друга.
Словно в продолжение нашего разговора о лорде Полхоргане он принялся весело напевать шуточную корнуэльскую песенку о коренных корнуэльцах и богатых чужаках, которых приходится терпеть из-за их денег.
— Думаю, ты явно предпочитаешь общаться с сестрой Грей, а не с этим пожилым инвалидом… Глаза Рока засветились лукавством.
— Ну и что? Ведь сама ты явно предпочитаешь обратное? Именно поэтому наш визит к соседу удался на славу. Я занимался сиделкой, а ты целиком посвятила себя хозяину дома.


Как мы и договорились, через два дня я снова отправилась к лорду Полхоргану, чтобы сыграть партию в шахматы. Вернувшись домой, я бросила открытый вызов мужу, заявив, что старик понравился мне еще больше, чем при первой встрече. Мое заявление окончательно развеселило Рока. Он расхохотался прямо мне в лицо.
На этот раз сестры Грей с нами не было, поэтому чай разливала я. Старик был очень доволен, выиграв у меня партию в шахматы. Затем, подозрительно посмотрев мне прямо в глаза, вдруг спросил:
— А вы случайно не подшучиваете над бедным инвалидом? Может, вы играли вполсилы?
Я поспешно заверила своего соперника в обратном. Мой ответ, казалось, вполне удовлетворил его. На прощание я пообещала старому Полхоргану, что через пару дней снова навещу его и мы проведем повторный ответный матч.
Моя жизнь в Пендоррике становилась все более разнообразной. Вместе с Морвенной мы немного копались в саду. Во время работы мне нравилось болтать с ней о том, о сем.
— Садоводство — очень полезное и увлекательное занятие, — как-то заметила она. — К тому же теперь у нас нет такого количества садовников, как прежде. При жизни отца в Пендоррик-холле было целых четыре садовника. Теперь три дня в неделю у нас работает Билл Паскоу, да иногда ему помогает Томе. Нам с Роком всегда нравилось самим копаться в земле, выращивать что-нибудь.
— Но теперь твой брат уже больше не работает в саду, — вставила я.
— Да, они с Чарльзом всерьез занялись хозяйством, и у них не остается свободного времени ни на что другое. — Она улыбнулась, слепо уставившись на садовый инвентарь. — Я очень довольна, что они прекрасно ладят друг с другом. Впрочем, это неудивительно, ведь они оба — прекрасные люди. Я часто думаю о том, как повезло мне в жизни.
— Я хорошо понимаю тебя, — серьезно ответила я. — Нам обеим очень повезло.
Чарльз действительно хорошо относился ко мне. Он держался дружелюбно и в то же время ненавязчиво. Мне импонировал его своеобразный шарм. А когда Рок впервые взял меня с собой, чтобы ознакомить с хозяйством, я почувствовала то уважение, с каким Чарльз относился к мнению мужа.
Постепенно я немного смягчилась и в отношении Рэйчел Бектив. Может, я все-таки поспешила в своей настороженности к ней?..
Однажды мы отправились с ней на прогулку. Рэйчел вдруг принялась рассказывать о себе, о том, как в школе познакомилась с Морвенной и затем однажды получила приглашение провести в Пендоррик-холле летние каникулы. С тех самых пор она часто бывала здесь.
Будучи вынуждена зарабатывать себе на жизнь, Рэйчел стала учительницей. Позднее она без колебаний согласилась в течение года заниматься с детьми Морвенны. Рэйчел понимала, как тяжело ее подруге вести такой большой дом да еще справляться с Ловеллой и Хайсон.
У самих близнецов, казалось, вошло в привычку сталкиваться со мной в самые неожиданные моменты. Видимо, им доставляло удовольствие пугать меня, выскакивая откуда-нибудь.
Ловелла обращалась ко мне не иначе, как к новобрачной, что сначала даже вызывало у меня улыбку, но теперь эта шутка уже не веселила меня. Что же касается Хайсон, то, находясь рядом, она просто молча сверлила меня глазами, что также не доставляло мне особого удовольствия.
Дебора прилагала все силы для того, чтобы мне было хорошо в Пендоррик-холле. Как-то она даже сказала, что испытывает ко мне материнское чувство, ведь Рок всегда был ей как сын. Однажды днем, сидя в саду, я снова почувствовала на себе чей-то взгляд. Я постаралась отбросить это неприятное наваждение, но ощущение, что на меня смотрят, не покидало меня. Я машинально взглянула на то окно в западной части дома, в котором когда-то впервые увидела Дебору. В этот момент я была почти уверена; что она снова стоит у окна, но на сей раз я ошиблась в своих предположениях. Какое-то время я неотрывно смотрела на это окно с задвинутыми занавесками, а затем, сама не знаю почему, вдруг перевела взгляд на восточное крыло. Занавески в одном из окон явно заколыхались. Помахав рукой в знак приветствия, я продолжала внимательно изучать окна, но ответа не последовало. Минут через десять в сад вышла Дебора.
— Должно быть, тебе очень нравится этот садик, — сказала она, подвинув поближе ко мне одну из белых с позолотой скамеек.
— У меня смешанное чувство к нему, — откровенно призналась я. — Какая-то непонятная сила влечет меня сюда, и тем не менее здесь я никогда не чувствую себя уютно.
— Почему?
Я оглянулась по сторонам.
— Думаю, все дело в окнах.
— Я всегда сожалела о том, что окна комнат не выходят во двор. Такой прекрасный вид и хоть какое-то разнообразие от простирающихся морских просторов и унылого сельского пейзажа.
— Дело не в природе, а в самих окнах. Из-за них здесь никогда нет уверенности в том, что ты одна. Она засмеялась.
— По-моему, у тебя слишком богатое воображение.
— Да нет» не в том дело. Скажите, Дебора, это случайно не вас я только что видела в одном из окон восточного крыла?
Дебора отрицательно покачала головой.
— Я просто убеждена, что кто-то наблюдал за мной оттуда.
— Не думаю, дорогая. Только не из восточной части дома. Туда вообще почти никто не ходит. Мебель там покрыта чехлами, за исключением ее комнат.
— Ее комнат? Чьих?
— Барбарины. Ей всегда нравилась именно восточная половина дома. В отличие от других членов семьи, которые были не в состоянии спокойно смотреть на соседний замок, «Каприз» никогда не нервировал сестру. А еще ее привлекала музыкальная комната. Бар-барина всегда считала ее расположение идеальным, ведь там она могла играть и петь, сколько душе угодно, никому не мешая.
— Тогда, может быть, я видела там одну из девочек?
— Возможно. А вот слуги тоже почти не заходят туда. Когда я приезжаю в Пендоррик-холл, за комнатами сестры присматривает Кэрри. Она всегда очень расстраивается, когда кто-нибудь посягает на эти ее обязанности. Думаю, тебе стоит сходить туда, ведь в конце концов теперь ты — новая хозяйка дома.
— Мне бы очень хотелось взглянуть на комнаты Барбарины.
— В таком случае мы можем отправиться туда прямо сейчас.
Я с готовностью вскочила со своего места. Дебора взяла меня под руку, и мы пошли к восточной двери. Мне показалось, что она несколько взволнована тем, что ведет меня в эту половину дома.


Входная дверь тихо закрылась за нами. Мы шли коротким, ведущим в холл коридором. Окружающая нас мертвая тишина действовала удручающе. Я мысленно убеждала себя в том, что все дело в моем плохом настроении. Неудивительно, что здесь так тихо, ведь в этом крыле дома уже много лет никто не живет…
— Слуги считают, что именно в этой части замка водятся привидения, — сообщила мне Дебора.
— Да, я слышала. И о Барбарине тоже.
— Так значит, ты уже в курсе? Говорят, что Ловелла Пендоррик не оставляла этот дом в покое до тех пор, пока Барбарина не заняла ее место. Типично корнуэльская легенда. Я рада тому, что родилась по другую сторону Теймара. Мне бы не хотелось постоянно убеждать себя в нереальности всех этих призраков и подобной им чертовщины, которая бродит здесь по ночам.
Я огляделась по сторонам. Холл в этой части дома по размерам и планировке был точной копией трех других холлов. Его стены также украшало оружие, а у основания лестницы стояли доспехи. Висящие в галерее картины, естественно, были другими. Мы вышли в коридор и, глядя на окна, я лихорадочно пыталась сообразить, в каком из них я могла заметить движение.
— Комнаты Барби этажом выше, — сказала мне Дебора. — После ее замужества я часто гостила здесь, ведь прежде мы никогда не разлучались. Пендоррик-холл стал мне вторым домом, поскольку я проводила здесь не меньше времени, чем в родном Девоншире.
Мы поднялись наверх, и Дебора распахнула двери в несколько комнат. Вся мебель в них была зачехлена, отчего все вокруг выглядело нежилым. А вот еще одна комната. В ее огромных, во всю стену, окнах раскинулась панорама побережья с гордо возвышавшимся над прибрежными скалами Полхорган-холлом. Но сейчас мне было не до «Каприза». В отличие от других эта комната выглядела вполне жилой. На небольшом пюпитре стояли раскрытые ноты. Рядом, на стуле, лежала скрипка, которую, казалось, только что положили туда. На столике открытый футляр…
— После смерти вашей сестры здесь все осталось по-прежнему?
Дебора утвердительно кивнула головой.
— Конечно, это глупо, но так нам было немного легче пережить нашу трагедию. Сначала никто из нас просто не мог найти в себе силы что-либо тронуть здесь. Кэрри периодически убирает в этой комнате, оставляя вещи на прежних местах. Бедняжка непоколебима в своем упрямстве. Если говорить честно, мы сохранили здесь все по-прежнему в значительной мере именно из-за нее. Ее преданность моей сестре трудно описать словами.
— И вам тоже?
Легкая улыбка тронула губы Деборы.
— Да, и мне тоже, хотя Барбарина всегда была ее любимицей.
— Вы были абсолютно идентичными близнецами?
— Да, как Ловелла и Хайсон. В деревне многие вообще не могли различить нас, но с возрастом отличия стали заметнее. Барбарина всегда была жизнерадостной и подвижной, я же — серьезной и медлительной. Так что по сути наше сходство было чисто внешним. То же самое начинает проявляться в Ловелле и Хайсон. Они похожи только тогда, когда спят. Как я уже говорила, Барби всегда была всеобщей любимицей. На ее фоне я казалась скучноватой и менее эффектной.
— Вас это огорчало?
— Огорчало? Нет. Как и другие, я просто обожала сестру. Более преданной поклонницы, чем я, у нее вообще не было. Когда Барбарину хвалили за что-нибудь, я всегда буквально расцветала от удовольствия. Мне казалось, что вместе с ней хвалят и меня. С близнецами всегда так.
— И Барбарина платила вам тем же?
— Абсолютно. Как жаль, что ты не знала мою сестру. Она была необыкновенной женщиной.
— Должно быть, ее замужество стало для вас большим ударом?
— Мы позволили этому событию разлучить нас не больше, чем это было необходимо. Конечно, на какое-то время мне пришлось остаться в Девоншире, поскольку нашему отцу требовался уход. Мама умерла, когда нам с сестрой было по пятнадцать лет и отец так и не смог оправиться после ее смерти. Но я часто приезжала в Пендоррик-холл. Сестра с радостью принимала меня в своем новом доме. Если уж говорить откровенно, не знаю, что бы она вообще без меня делала, когда… — На мгновение Дебора заколебалась и мне показалось, что она вот-вот поделится со мной чем-то очень сокровенным. Но затем, видимо, передумала и лишь неопределенно повела плечами.
Находясь здесь, в музыкальной комнате Барбарины, я снова ощутила непреодолимое желание как можно больше узнать о ней. Судьба этой женщины все сильнее захватывала мое воображение.
— Были ли ваша сестра счастлива в браке? — поинтересовалась я.
Дебора тут же отвернулась к окну. Осознав всю неуместность своего вопроса, я почувствовала себя неловко. Подойдя к Деборе, я опустила руку ей на плечо.
— Простите меня за бестактность. Она повернулась ко мне, и я заметила, что ее глаза увлажнились от подступивших слез. Слегка покачав головой, она улыбнулась.
— Ничего-ничего. Твой интерес вполне оправдан. В конце концов теперь ты тоже миссис Пендоррик. Не вижу никаких причин того, чтобы что-то скрывать от тебя. Присядь, я расскажу тебе эту историю.
Мы расположились у окна, из которого открывался прекрасный вид на побережье вплоть до самого Плимута. Был отлив, и из воды показались причудливые верхушки скал. Я невольно взглянула на Полхорган-холл. Сегодня море казалось таким же серым, как и его каменные стены, Дебора начала рассказывать:
— Хайсоны и Пендоррики — родственники, хотя и очень дальние. Мы с детства были знакомы с Петро-ком и его семьей. Конечно, говоря о Петроке, я имею в виду не твоего мужа, а его отца. Еще мальчиком он часто бывал в нашем доме. Петрок был всего лишь на год старше нас с сестрой.
— Рок очень похож на своего отца, ведь верно?
— Настолько похож, что иногда при виде Рока мне просто становится не по себе, словно бы это ожил тот, давно умерший, Петрок. Этот голос, жесты, манеры… В семье Пендорриков мужчины всегда очень похожи друг на друга. Барбарина влюбилась в своего будущего мужа еще совсем девочкой. И продолжала любить его до самой своей смерти.
— Должно быть, ваша сестра была очень счастлива, выйдя замуж за любимого человека?
— Почти до исступления. Глубина ее чувств к этому человеку даже пугала меня.
— А он любил ее?
Дебора с горечью улыбнулась.
— Петрок слишком любил женщин вообще, чтобы серьезно относиться к одной из них. Я всегда знала это и чувствовала, что их брак вряд ли кончится добром. Я даже предупредила Барбарину, но она и слышать ничего не хотела…
После непродолжительной паузы Дебора продолжала:
— Петрок Пендоррик часто навещал нас в Девоншире. Ты непременно должна как-нибудь съездить туда. Это болотистая местность, но там просто чудесно, хотя, конечно, такой пейзаж на любителя. Однажды мы отправились на прогулку. Неожиданно Петрок и Барбарина потеряли меня из вида. В тот день на болотах лежал особенно густой туман, в котором легко заблудиться. Тебе кажется, что ты хорошо ориентируешься, а на самом деле просто кружишь на одном и том же месте. Поняв, что произошло, я поначалу сильно испугалась, но затем все же сумела найти дорогу домой. Петрок и Барбарина же в этот день так и не появились. Ночь они провели в каком-то заброшенном домике, на который набрели случайно. У Петрока предусмотрительно оказался с собой шоколад. Иногда мне кажется, что все это было подстроено нарочно.
— Зачем? Ведь Барбарина любила его, а значит, в любом случае вышла бы за него замуж. Дебора тяжело вздохнула.
— Дело в том, что Петрок был влюблен в дочь местного фермера. Он даже пообещал жениться на ней. Но Пендоррики настаивали, чтобы сын взял в жены одну из дочерей Хайсонов. Ведь наш отец был богат, а Пендоррики очень нуждались в деньгах. Барбарина сильно переживала, узнав о том, что Петрок собирается жениться на этой девушке. Она поняла, что, должно быть, он сильно влюблен, если даже готов пожертвовать Пендоррик-холлом и жениться на девушке без гроша за душой. Конечно, Барбарина тоже нравилась Петроку, и женитьба на ней была ему вовсе не в тягость, не будь он так страстно увлечен другой. Вообще Петрок всегда с легкостью ладил с любой женщиной, совсем, как… — Она не договорила. — Ну, да ты знаешь таких мужчин.
Я смущенно кивнула головой.
— Значит, тогда Пендоррики были бедны?
— Не то, чтобы бедны, но они оказались в довольно затруднительном положении. Дом нуждался в ремонте. Сам Петрок играл, пытаясь хоть как-то улучшить финансовое положение своей семьи.
— Он был игроком?
— Да, как, впрочем, и его отец.
— А что случилось после той, проведенной на болотах ночи?
— Думаю, к этому времени Петрок все же решил жениться на Барбарине, прекрасно понимая, что этот брак решит сразу несколько проблем: он выполнит волю своих родственников и родных Барбарины и получит столь необходимые его семье деньги. Но у него не хватило духу открыто признаться в этом. Вот почему они якобы заблудились на болоте. Этой ночью Петрок соблазнил Барбарину, и все сразу стало на свои места…
— Она сама рассказала вам об этом?
— Моя дорогая Фейвэл. Барбарине было вовсе не обязательно рассказывать мне о случившемся. Ведь мы были близки, как никто. И я сразу поняла, что на самом деле произошло.
— И после этого Барбарина вышла замуж и наконец обрела свое счастье?!
— Как ты думаешь, можно стать счастливой с таким человеком? Да Петрок просто не знал, что такое верность. Это было не в его натуре, как, впрочем, и его отца. Петрок снова стал встречаться с дочерью фермера. Разразился грандиозный скандал. Затем последовали и другие увлечения. Петрок просто не мог пройти мимо юбки, так же как не мог упустить шанс сыграть в карты или в рулетку. И женщины почти всегда отвечали ему взаимностью. Я надеялась, что после рождения Рока и Морвенны сестра наконец перестанет переживать из-за мужа. Какое-то время так оно и было. Я думала, у сестры будут еще дети, которым она сможет посвятить свою жизнь и в которых найдет утешение…
— Вы разочаровались в своих ожиданиях?
— Пойми меня правильно. Барбарина любила своих детей, но она была не из тех женщин, которые могут закрыть глаза на измену мужа, ведь Петрок слишком много значил для нее.
— Выходит, она была несчастна?
— Думаю, вывод напрашивается сам собой, верно? Чувствительная, тонкая женщина и неверный муж, который к тому же и не утруждает себя попытками хоть как-то скрыть свои измены. У Петрока вообще никогда не было никаких секретов. Безрассудный игрок и большой любитель женщин — вот кто он был и не скрывал этого. Казалось, он придерживался такой философии: это семейный порок, который передается из поколения в поколение, поэтому я просто не могу ничего с собой поделать.
— Бедняжка Барбарина!
— По мере возможности я приезжала сюда, а после смерти отца просто переселилась в Пендоррик-холл. Именно благодаря мне сестра снова увлеклась музыкой. Сложись ее жизнь иначе, она наверняка стала бы профессиональной скрипачкой. Хотя Барбарине и не хватало усердия, играла она великолепно. Она вообще была весьма одаренным человеком. Помню, еще в школьные годы она принимала участие в постановке «Гамлета», где играла Офелию. Эта роль удивительно подходила ей. Мне же досталась роль призрака, так как на большее я просто была не способна. Барбарина сыграла в спектакле блестяще и имела бешеный успех.
— Не сомневаюсь. Конечно, я сужу только по портрету, тому, что висит в галерее.
— Да, там сестра действительно очень похожа на себя. Иногда мне даже кажется, что она — живая и вот-вот заговорит со мной.
— Чувствуется работа мастера.
— Портрет был написан за год до трагедии. Барбарина почти до исступления увлекалась верховой ездой. Костюм очень шел ей, и художник изобразил ее именно в нем. Как и Офелия, Барбарина умерла молодой. Жаль, что ты не можешь услышать песнь Офелии в ее исполнении. У сестры был довольно необычный голос, он удивительно подходил для роли Офелии. Сама я не пою, но, помню, в песне были следующие строчки:
Как узнать, кто милый ваш?
Он идет с жезлом,
Перловица на тулье,
Поршни с ремешком.
Ах, он умер, госпожа,
Он — холодный прах:
В головах зеленый дерн,
Камешек в ногах.
Монотонно продекламировав эти печальные строки, Дебора грустно улыбнулась мне.
— Барбарина пела так проникновенно, что меня пробирала дрожь. Впоследствии песнь Офелии особенно полюбилась сестре, и она часто исполняла ее, добавляя и тот куплет, который не вошел в спектакль:
Он встал на зов, был вмиг готов,
Затворы с двери снял:
Впускал к себе он деву в дом,
Не деву выпускал.
Дебора помолчала, словно не решаясь что-то сказать, но потом все же добавила:
— Мне всегда казалось, что в эти мгновения Бар-барина вспоминала ту ночь, проведенную на болотах.
— Бедная женщина! Должно быть, она была очень несчастна.
Словно почему-то рассердившись, Дебора неожиданно сжала кулаки.
— А она была просто создана для счастья. В жизни не встречала человека, умевшего так любить. Если бы Петрок действительно был таким, каким она себе его воображала, если бы… Да что теперь говорить об этом?! Разве жизнь такова, какой мы ее себе представляем в молодости? Впрочем… Впрочем, все это дела давно минувших лет.
— Я уже слышала эту историю. Говорят, балюстрада была непрочной и Барбарина упала вниз, в холл, верно?
— Да. К несчастью, все это случилось именно в той галерее, где висел портрет Ловеллы Пендоррик. Вот и поползли слухи…
— Должно быть, именно это обстоятельство и послужило причиной возрождения старой легенды?
— Эта легенда никогда и не умирала. Она жила среди местных жителей, которые искренне считали, что призрак Ловеллы все еще в замке. А потом они стали говорить, что Барбарина заняла место Ловеллы Пендоррик. — Дебора осмотрелась по сторонам и зябко новела плечами. — Хотя я и не воспринимаю подобные истории всерьез, иногда, когда я нахожусь в этой комнате, эта версия не кажется мне совсем уж нереальной.
— Все дело в атмосфере, царящей в старинных домах. Обычно мебель в них расставлена так же, как и сотни лет назад. Находясь здесь, в Пендоррик-холле, невольно думаешь о том, что во времена Ловеллы, которую местные жители называют первой новобрачной, все здесь, должно быть, выглядело точно гак же.
— Я бы все отдала за то, чтобы вернуть Барбарину. — Дебора резко поднялась. — Знаешь, давай немного пройдемся. От сидения в этой комнате у меня затекли ноги и совсем испортилось настроение. Надо взять с собой накидки. Посмотри, какие тучи. Ветер юго-западный, а значит, скоро пойдет дождь.
Я с удовольствием приняла приглашение Деборы и, захватив плащи, мы отправились в северную часть дома. Проходя мимо портрета Ловеллы Пендоррик, моя спутница на мгновение остановилась.
— Барбарина упала здесь. Видишь, балюстрада отремонтирована. Хотя непонятно, почему раньше никто не замечал, что она обветшала. Вообще-то в доме многое требует ремонта, но сейчас это стоит целое состояние.
Вглядываясь в красивое лицо, смотрящее на меня с портрета, я вдруг подумала, что по характеру Рок не так уж похож на своих предков. Окажись он на месте отца, то наверняка женился бы на дочери фермера, как он женился на мне. Ведь я тоже пришла в его дом без гроша за душой.
Через пять минут мы уже неспеша шли вдоль бегущей по скалам тропинке. Мягкий, пахнущий морем ветерок нежно ласкал наши лица.


Я не собиралась долго предаваться праздности. Да и не в моих привычках было бездельничать. Ведь на Капри всегда было чем заняться. Выполняя всю работу по дому, я еще занималась и продажей работ отца. Как-то раз я сказала Року, что и в Пендоррик-холле мне необходимо найти какое-то дело.
— Ты можешь сходить на кухню и немного поболтать с миссис Пенхаллиган. Она будет очень довольна. Ведь в конце концов ты хозяйка этого дома.
— Хорошо, я обязательно загляну туда, — согласилась я. — Надеюсь, Морвенна не будет возражать, если я выскажу какие-нибудь пожелания?
Рок нежно прижал меня к себе.
— Разве ты не миссис Пендоррик?
— Рок, — сказала я ему. — Я так счастлива! Иногда мне кажется, что я сплю и мне снится чудесный сон. И так скоро после папиной…
Закрыв мой рот поцелуем, он не дал мне договорить.
— Ведь я же обещал тебе, что ты будешь счастлива. А если тебе необходимо какое-то занятие, то как миссис Пендоррик ты должна интересовался тем, что происходит в деревне. Думаю, ты уже поняла это из разговора с викарием и его женой. Подожди, пройдет еще несколько недель, и ты будешь сетовать на то, что слишком загружена.
— Пожалуй, я действительно начну с того, что получше познакомлюсь с миссис Пенхаллиган, и, воз можно, схожу в гости к Даркам. Кстати, я обещала лорду Полхоргану зайти на чашку чая сегодня днем.
— Что я слышу? Снова? Так значит, старикан действительно понравился тебе?
— Да, — не без доли вызова ответила я. — Он мне симпатичен.
— В таком случае желаю приятно провести время.
— Спасибо. Думаю, так оно и будет. Рок с улыбкой смотрел на меня.
— Кажется, ты всерьез увлеклась этим человеком?
— Лорд Полхорган — старый и одинокий человек. И он относится ко мне как-то по-отечески… Улыбка мгновенно сползла с лица Рока.
— Значит, ты по-прежнему тоскуешь об отце?
— Близкого человека нельзя забыть… так быстро. Но я очень счастлива в Пендоррик-холле, и мне здесь все очень нравится. Твои родные чрезвычайно добры ко мне. И ты…
— И я тоже? — Рок рассмеялся. — Интересно, что же ты ожидала? Что я буду колотить тебя с утра и до самой ночи? — Он еще крепче сжал меня в своих объятиях. — Послушай, Фейвэл. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты была счастлива. Мне понятны твои чувства к этому старику. Он относится к тебе по-отечески, а это именно то, чего тебе так сейчас не хватает. Полхорган одинок и в своей жизни наверное многое упустил. Поэтому вы и нравитесь друг другу.
— Мне бы хотелось, чтобы тебе он тоже понравился.
— Не обращай внимания на мои слова в его адрес. Со временем ты поймешь, что я вообще большой шутник.
— По-твоему, я еще не знаю тебя как следует?
— Ну, по-настоящему мы узнаем друг друга только лет через двадцать. Но именно это и делает нашу совместную жизнь такой же интересной и увлекательной, как, скажем, открытие Нового Света.
Он давно уже говорил о чем-то другом, а его слова никак не шли у меня из головы. О них я размышляла, когда днем отправилась к лорду Полхоргану. Проходя через арку, я услышала позади чьи-то шаги и, оглянувшись, увидела Рэйчел Бектив с девочками.
— Привет, Фейвэл, — окликнула она меня. — Идешь на прогулку?
— Нет, в Полхорган-холл.
— Надеюсь, ты оделась как следует? Скоро пойдет дождь.
— Я захватила плащ.
— Ветер юго-западный. Если начнется дождь, то это надолго.
Они поравнялись со мной. Хайсон обошла меня, и я оказалась между ней и Рэйчел. Весело подпрыгивая : на ходу, Ловелла побежала вперед.
— Ты ходишь туда не по тропинке? — поинтересовалась Рэйчел. — Этот путь по крайней мере минут на пять короче.
— Нет, по дороге.
— Если хочешь, мы можем показать тебе самый короткий путь.
— Если это тебя не затруднит.
— Конечно же, нет, ведь мы вышли на прогулку.
— Большое спасибо.
— Ловелла, — позвала Рэйчел. — Мы идем вниз показать тете Фейвэл короткую дорогу в Полхорган. Ловелла резко остановилась.
— Вот как? Но там сейчас ужасно скользко.
— Нет, сильных дождей давно не было.
Мы свернули с дороги и направились по круто сбегающей вниз тропинке, петлявшей среди густых зарослей кустарника. Ловелла подобрала сухую ветку и, двигаясь впереди нас, энергично колотила ею по кустам, время от времени предупреждая нас:
— Осторожно, здесь обвал! Берегитесь, тут ветки перегородили тропу. Эксельсиор!
— Боже ты мой, пожалуйста, помолчи немного, — взмолилась Рэйчел.
— Если вам не нужны мои предупреждения об опасности, то так и скажите.
— Вечером, когда девочки ложатся в кровати, Хайсон много читает, иногда вслух, — объяснила мне Рэйчел, — и Ловелла часто повторяет то, что ей запомнилось. Особенно она любит новые для нее звучные слова.
— Ты любишь читать? — спросила я Хайсон.
Она кивнула головой в знак согласия и добавила:
— Ло — еще совсем ребенок и часто говорит глупости.
Неожиданно тропинка оборвалась, и мы очутились на довольно узком выступе. Где-то далеко внизу плескалось море, рядом вздымалась отвесная скала.
— Ничего страшного, это место достаточно безопасно, — заверила меня Рэйчел. Если, конечно, ты не боишься высоты.
Я ответила, что не боюсь, и это видимо огорчило Ловеллу.
— Однако тропинка становится чем дальше, тем уже. Здесь даже есть табличка, предупреждающая о возможном риске для жизни. Ее поставили специально для туристов. Ну, а местные жители все равно круглый год ходят по этой тропе.
Двигаясь притворно осторожно, Ловелла снова ушла вперед. Оглянувшись, она вдруг весело изрекла:
— Жаль, что у нас нет веревки. Мы бы привязали себя друг к другу, чтобы вытащить новобрачную, если она вдруг сорвется вниз.
— Большое спасибо тебе за заботу, но я вовсе не собираюсь падать.
— Эксельсиор! — снова весело выкрикнула Ловелла. — Какое все же замечательное слово! — Она продолжала идти по тропе, выкрикивая его.
Через мгновение я увидела то, что имелось в виду под «сужением тропы». Ярда два тропинка была узкой, словно книжная полка. Мы друг за другом миновали опасное место и, завернув за скалу, вышли почти к самому Полхорган-холлу.
— Да, так, конечно, значительно ближе, — сказала я. — Спасибо, что вы показали мне эту дорогу.
Ловелла уже направилась в обратный путь. Расставшись с Рэйчел и близнецами, я еще долго слышала, «как она продолжала кричать» эксельсиор «.
Лорд Полхорган был очень обрадован моим приходом. Мне даже показалось, что и его слуга относится ко мне с особой почтительностью. В гостиной сестра Грей читала старику свежую газету, и я сочла своим долгом сказать:
— Пожалуйста, продолжайте. Должно быть, я не рассчитала время и пришла чуть раньше. Пойду прогуляюсь по саду, мне давно уже хотелось осмотреть его.
Лорд Полхорган взглянул на часы.
— Вы пунктуальны, — заметил он и махнул рукой в сторону сестры Грей. Та тут же поднялась со своего места и аккуратно сложила газету.
— Всю жизнь терпеть не мог людей, пренебрежительно обращающихся со временем. Непунктуальность — огромный недостаток. Очень рад снова видеть вас, миссис Пендоррик. Мне бы хотелось самому показать вам сад, но, к сожалению, я не в состоянии сделать это. Ходить я не могу, а возить меня в кресле там трудно, ведь сад спускается вниз, к самому морю.
— Ну что ж, в таком случае я с удовольствием полюбуюсь им из окна.
— Когда-нибудь сестра Грей непременно потсажет его вам.
— С удовольствием, — ответила Алтея Грей. — Попросите подать нам чай. Да, вот еще что. Вы свободны, сестра. Думаю, миссис Пендоррик сама разольет чай.
Почтительно склонив голову, сиделка пробормотала:
— Я прослежу, чтобы чай подали немедленно.
Лорд Полхорган согласно кивнул, и сестра Грей вышла из комнаты, оставив нас одних.
— Сначала чай, — объявил старик, — затем уже шахматы. Присядьте. Давайте немного поговорим. Вы уже обживаетесь на новом месте? Вам нравится здесь?
— Очень.
— Как дела в Пендоррик-холле? Все хорошо? — Он проницательно взглянул на меня из-под своих густых бровей.
— Да. А вы полагали, что будет иначе?..
Старый Полхорган уклонился от прямого ответа.
— Всегда трудно привыкать к новой жизни. Должно быть, в Италии у вас все было иначе, и здешняя жизнь кажется вам слишком спокойной и размеренной?
— Я наслаждаюсь этой тишиной и покоем.
— Значит, здесь вам все же лучше, чем на Капри?
— Я была очень счастлива там до тех пор, пока не умерла моя мама. А до этого мне и в голову не приходило, что в моей жизни может быть что-то, кроме безоблачного счастья. Правда, я очень переживала, когда родители отправили меня в школу, но через какое-то время привыкла. А возвращаться домой стало настоящим праздником.
Он одобрительно посмотрел на меня.
— Вы очень разумная женщина. И это обстоятельство весьма радует меня, так как я не выношу глупости.
— Кажется, сестра Грей тоже довольна умна.
— Х-м, пожалуй, даже слишком.
— Разве можно быть слишком умным?
— Иногда я спрашиваю самого себя: почему эта женщина живет здесь? Уж по крайней мере не из горячей привязанности к своему пациенту. Ведь, если говорить на чистоту, то я просто — старый скряга.
Я рассмеялась.
— Ну, если вы сами сознаетесь в этом, то ваши дела не так уж плохи.
— Вы так считаете? Не забывайте, богатый человек всегда окружен Людьми, жаждущими хоть как-то облегчить его карман.
— И вы полагаете, что эта женщина?..
— Да. Я часто думаю об этом. Может, она рассчитывает на то, что я упомяну ее в своем завещании?
Должно быть, мое смущение тут же отразилось и на моем лице, так как старик поспешно сказал:
— Хорош хозяин! Если я и дальше буду продолжать в том же духе, то в следующий раз вы наверняка найдете подходящий предлог, чтобы не приходить ко мне. А я буду очень переживать.
— Я не стану ничего придумывать. Вы прямолинейный человек и всегда говорите то, что думаете. Так что я тоже постараюсь быть откровенной с вами.
— Да, в этом мы с вами схожи. — Он даже крякнул от удовольствия.
Принесли чай, и я принялась разливать его по чашкам. Это моя новая обязанность доказывала, что мы действительно подружились. Казалось, старику доставляло огромное удовольствие наблюдать за мной в такие минуты.
Взглянув в окно, я увидела, как Алтея Грей через сад направилась вниз, к морю. Она сменила свою форму на джинсы и светлую блузку. Неожиданно обернувшись, сиделка заметила меня и приветливо помахала рукой. Я ответила ей тем же.
— Это сестра Грей, — объяснила я хозяину дома. — Полагаю, она свободна на несколько часов?
Он кивнул головой в знак согласия и спросил:
— Она пошла на пляж?
— Похоже, что так?
— Местные жители сразу же недвусмысленно дали мне понять, что не одобрят, если я огорожу свой пляж. Поэтому забор поставлен там, где начинается сад.
— Как в Пендоррик-холле. Действительно, если огородить все частные пляжи, то вдоль берега просто невозможно будет пройти.
— Я всю жизнь считал, что мое — это мое и что я имею полное право сам распоряжаться своей собственностью. Но, должен признаться, местные жители встретили меня поначалу весьма враждебно, и я вынужден был пойти на кое-какие уступки. К старости люди вообще становятся умнее и терпимее к окружающим. Если бесконечно настаивать на своих правах, можно потерять самое ценное, что имеешь в жизни. — При этих словах старик вдруг погрустнел.
— Думаю, вы правы, — согласилась я.
— Взять хотя бы ваших родителей. Вероятно, они действительно были счастливы, несмотря на отсутствие собственного дома, не говоря уже о собственном пляже.
— Что верно, то верно. Мы жили небогато, но тем не менее вполне счастливо.
Лорд Полхорган неожиданно нахмурился, и я подумала, что, должно быть, проявила бестактность. Он вдруг сказал:
— Сестра Грей часто ходит на пляж. А вы?
— Пока нет. Дело в том, что я еще не совсем устроилась в Пендоррик-холле.
— И все из-за того, что я отнимаю у вас так много времени.
— Ну что вы, мне нравится бывать здесь; и я люблю играть в шахматы.
Немного помолчав, старик снова принялся расспрашивать меня о жизни на острове. Меня удивляло, что он слушал мои рассказы как-то уж очень внимательно, а затем буквально засыпал меня вопросами.
Когда чаепитие было закончено, я подвинула к его креслу изящный, инкрустированный перламутром столик и расставила фигуры. Мы принялись за игру, но уже через четверть часа я с удивлением обнаружила, что позиции моего противника довольно слабы. Обрадованная этим обстоятельством, я неотрывно смотрела на шахматную доску, изо всех сил стараясь закрепить свое превосходство. Затем, подняв взгляд на моего противника, заметила, что с ним творится что-то неладное.
— Извините, — едва слышно проговорил лорд Полхорган. — Пожалуйста, извините меня. — Он лихорадочно искал что-то у себя в кармане.
— Вы что-нибудь потеряли?
— Небольшую серебряную коробочку. Обычно она всегда при мне.
Поднявшись, я внимательно огляделась вокруг. Коробочка валялась на полу у самых его ног. Подняв ее, я подала коробочку старику. Он с облегчением вздохнул, торопливо извлек из коробочки маленькую белую таблетку и положил под язык. Затем лорд Полхорган откинулся на спинку кресла, сжав руками подлокотники. Меня охватила тревога, и я уж было потянулась к колокольчику, чтобы вызвать прислугу. Поняв мои намерения, старик отрицательно мотнул головой. Я остановилась в нерешительности.
— Через минуту мне станет лучше, — пробормотал он.
— Но вам же плохо. Может, надо…
Он снова отрицательно покачал головой, а я беспомощно застыла на месте. Через минут пять ему, видимо, стало лучше. Глубоко втянув в себя воздух, старик прошептал:
— Мне уже легче. Еще раз извините.
— Пожалуйста, не извиняйтесь. Просто скажите, чем я могу вам помочь.
— Посидите, через несколько минут все будет в полном порядке.
Я послушно села, с тревогой наблюдая за ним.
В тишине комнаты было слышно лишь тиканье каминных часов. Прошло еще какое-то время, и лорд Полхорган наконец улыбнулся мне.
— Жаль, что это случилось в вашем присутствии. Просто я вовремя не нашел свои таблетки. Должно быть, я случайно выронил их…
— Ради Бога, не извиняйтесь. Это я должна извиниться перед вами за свою беспомощность.
— Не надо огорчаться. Если бы я сразу принял таблетку, не отвлекая вас от игры, то вы бы вообще ничего не заметили, а так…
— Я рада, что все обошлось.
— Вы расстроены? Не стоит, ведь я уже старик и не могу побороть свои недуги. Я достаточно пожил на свете. Но, хотя у меня почти не осталось жизненных сил, мне тем не менее не нравится, когда я теряю таблетки, ведь в один прекрасный день это закончится плохо.
— Это какие-то особые таблетки?
— Нет, они не слишком-то эффективны. Хотя в девяноста случаях из ста все же помогают мне, расширяя сосуды.
— А если они перестанут помогать?
— Тогда останется только морфий.
— Простите меня, пожалуйста, за то, что я расспрашиваю вас об этом.
Старик ласково похлопал меня по руке.
— Старый мотор барахлит и нуждается в полной переборке. Как жаль, что я не могу попросить вас отвезти меня в деревню, в мастерскую Джима Бонда на ремонт.
— Вам следует немного отдохнуть.
— Не беспокойтесь. Я позвоню доктору и попрошу его осмотреть меня. В последнее время я действительно чувствую себя неважно.
— Может, стоит позвонить прямо сейчас?
— Этим займется сестра Грей, когда вернется с пляжа. Непонятно, как эти таблетки оказались на полу…
— Может быть, ваш карман прохудился? Ощупав карманы, старик отрицательно покачал головой.
— Думаю, вам сейчас необходим покой. Пожалуй, я пойду. И все же уверена, что доктора следует вызвать незамедлительно. Позвольте мне это сделать.
— Хорошо. Телефонная книжка вон там. Доктор Клемент.
Я тотчас же набрала указанный номер и, к счастью, застала доктора дома.
Объяснив, что звоню из Полхорган-холла, я сказала, что хозяин дома просит его срочно навестить.
— Хорошо, — ответил доктор Клемент. — Сейчас же еду.
Положив трубку, я снова подошла к старику.
— Чем еще я могу вам помочь?
— Присядьте. Давайте закончим игру. Боюсь, что сегодняшняя партия мной уже проиграна, так как я все время думал о коробочке. Тем не менее мы непременно должны продолжить игру, и я докажу, что мне уже на самом деле лучше. Если повезет, может, мне даже удастся выиграть у вас.
За игрой я не переставала исподволь посматривать на лорда Полхоргана. Ловя на себе мои взгляды, он лишь хмыкал в ответ. Доктор Клемент приехал прежде, чем мы успели закончить партию.
Я собралась было уйти, но старик и слышать не хотел об этом.
— Со мной все в порядке, — твердо заявил он. — Я позволил миссис Пендоррик вызвать вас только потому, что она ужасно волнуется за меня. Пожалуйста, объясните ей, что на самом деле мне уже мало чем можно помочь. Дело в том, доктор, что я случайно потерял свои таблетки, и прошло какое-то время, прежде чем миссис Пендоррик нашла их.
— Таблетки всегда должны быть у вас под рукой.
— Знаю, знаю. Сам не пойму, как я мог их выронить. Должно быть, случайно достал их из кармана вместе с носовым платком. Знаете, давайте выпьем по чашке чая. Думаю, миссис Пендоррик будет столь любезна и вызовет Досона. Наш чай уже совсем остыл.
От чая доктор отказался, да и я сказала, что мне уже пора возвращаться домой. Я была твердо убеждена в том, что доктору Клементу необходимо побыть наедине со своим пациентом.
— Но мы еще не закончили игру, — запротестовал лорд Полхорган.
— Ничего страшного. Это можно сделать и в следующий раз.
Попрощавшись, я вышла из дома. Бросив взгляд на часы, я поняла, что еще слишком рано, и решила идти в Пендоррик-холл вдоль моря. Был отлив, так что моя затея казалась мне весьма реальной. Обогнув дом, я увидела, как из теплицы вышел один из садовников лорда Полхоргана. Он любезно вызвался показать мне дорогу.
Садовник повел меня по обрамленной кустарником дорожке, которая заканчивалась калиткой. Пройдя через нее, я очутилась в саду. Представшее перед моими глазами зрелище было поистине чудесным. Здесь было целое море фуксий и белых лилий, наполнявших воздух нежным, чарующим ароматом. В причудливом алькове из зелени росла пальма, при виде которой я тут же вспомнила о нашем внутреннем дворике на Капри. На мгновение мне даже показалось, что я, каким-то непостижимым образом, оказалась в Италии с ее яркой и пышной растительностью. Даже гортензии всевозможных оттенков — от нежно-голубого до розового и белого, — и те были здесь значительно крупнее, чем в Пендоррик-холле.
Зигзагообразно проложенная дорожка облегчала крутой спуск к пляжу. Вдоль нее росли удивительной красоты цветы, названия которых я не знала. Я подумала, как здесь должно было хорошо в солнечный день. Сегодня же небо было затянуто тучами. Пронзительные, тревожные крики чаек навевали меланхолию.
Наконец я подошла к небольшой калитке, выходящей прямо на пляж. Отсюда, из бухты Полхорган, в свое время давшей название дому и имя его хозяину, был хорошо виден разбитый на скалах сад и возвышающиеся над ним серые стены Полхорган-холла. Никакой это не» Каприз «! Просто красивый замок, построенный в красивом месте.
Как всегда во время отлива вода отступила далеко в море. Когда наступит прилив, она будет плескаться у самой калитки, как в Пендоррик-холле.
Вокруг было безлюдно. Осмотревшись, я поняла, что отсюда до Пендоррик-холла значительно дальше, чем по дороге, Так что я не стала медлить и сразу же направилась в сторону своего дома. Торчащие повсюду скалы и небольшие, образованные отливом озерца значительно удлиняли путь. Но вот, перебравшись через огромную, выдающуюся далеко в море скалу, я оказалась на нашем пляже. Над ним вверх по склону раскинулся наш сад. Он был не такой ухоженный и значительно меньший по размеру, чем сад Полхоргана, но тоже очень красивый в своей естественной первозданности.
Я уже ступила на мягкий песок, когда услышала чей-то смех. Я огляделась и, увидев смеющихся, остановилась как вкопанная. На песке, подперев голову руками, расположилась Алтея Грей, а рядом с ней — растянувшийся во весь рост Рок. Увлеченные беседой, они не заметили меня. И я, опасаясь стать свидетельницей возможного развития этой сцены, поспешно крикнула:
— Привет!
Быстро вскочив на ноги, Рок в течение нескольких секунд ошеломленно глазел на меня, а затем бросился навстречу и, подойдя, взял меня за руки.
— Алтея, ты только посмотри, кто пришел! — сказал он. — А я считал, что ты все еще в» Капризе «.
Мы вместе подошли к Алтее Грей, которая так и осталась полулежать на песке. В ее голубых глазах, неотрывно смотревших на меня, читалась настороженность.
— В Полхорган-холле все в порядке? — спросила она.
Узнав о том, что произошло, Алтея Грей торопливо поднялась:
— Пожалуй, мне лучше вернуться.
— Поднимись к нам, я отвезу тебя на машине, — предложил Рок.
Взглянув на наш сад и на серые стены Пендоррик-холла, сиделка отрицательно мотнула головой.
— Не думаю, что так будет быстрее. Я лучше пройду по скалам. — Она повернулась ко мне. — Я так часто ходила здесь, что теперь прыгаю как горная козочка… До свидания, — добавила она и торопливо зашагала по песчаному пляжу.
— У тебя растерянный вид, — заметил Рок. — В последние годы у старика часто случаются такие приступы. Конечно, жаль, что это произошло, когда ты была с ним одна.
Открыв калитку, мы направились через сад вверх, к дому.
— Почему ты дошла через пляж? — поинтересовался муж.
— Сама не знаю. Может, потому, что я еще никогда не ходила этой дорогой. Я вышла из Полхорган-холла немного раньше обычного и решила прогуляться. Скажи, разве Алтея Грей — друг… семьи?
— Не семьи…
— Значит, она твоя подруга?
— Ты ведь знаешь, какой я дружелюбный тип. Вполне закономерные вопросы уже готовы были слететь с моих губ, но я сомневалась, стоит ли задавать их прямо сейчас. Мне не хотелось, чтобы Рок решил, будто я собираюсь ревновать его всякий раз, когда он заговорит с какой-нибудь женщиной. Не стоит забывать, что я вышла замуж за одного из Пендорриков, а они всегда славились в округе своей галантностью по отношению к дамам.
— И часто вы встречаетесь здесь, на пляже?
— Пойми, мы живем совсем рядом, а здесь, куда не пойди, везде встретишь своих соседей.
—  — Интересно, почему наш пляж нравится этой женщине больше, чем пляж в бухте Полхорган?
— Отсюда можно полюбоваться настоящим старинным замком, а что, кроме грубой подделки, можно увидеть с пляжа соседа?
— Но эта, как ты ее называешь, подделка, не менее красива, чем Пендоррик-холл.
— Кажется, ты все больше симпатизируешь старику. — Он окинул меня полным иронии взглядом. — Может, мне уже пора начать ревновать тебя к нему?
Я не совсем естественно рассмеялась, изо всех сил пытаясь скрыть свои чувства. Неужели его слова о ревности — всего лишь уловка, к которой обычно прибегают мужчины, стремясь скрыть собственную вину? Да нет, ерунда. Мои опасения просто нелепы.
Между тем с наигранной серьезностью Рок продолжил:
— Я очень ревнив, Фейвэл, поэтому тебе не стоит провоцировать меня.
— Надеюсь, сам ты не забыл поговорку: как аукнется, так и откликнется?
— Думаю, моей жене не придет в голову ревновать меня к первой встречной? Ведь она слишком умна для этого.
— Конечно. И все же, по-моему, легче приревновать к молодой и красивой женщине, чем к старому, больному старику.
— Мужчин любят не только за их личные достоинства.
— За что же тогда?
— Миллионеры не валяются на дороге.
— Что за чушь!
— Неужели? В твоих глазах я просто низкое животное, коль скоро меня волнуют такие земные вопросы, как деньги. Но ведь ты сама однажды подметила, что я чем-то похож на сатира, а сатир — это тоже своего рода животное. — Он помолчал, а потом серьезно добавил:
— По-моему, тебе не понравилось, что ты увидела меня с Алтеей, и я всего лишь хотел показать, как смешно с твоей стороны ревновать меня. А вообще я рад, что ты навещаешь соседа. Бедняга только сейчас начинает понимать, что не все на свете можно купить за деньги. Он просто счастлив, что молодая красивая женщина наливает ему чай и играет с ним в шахматы, да притом бесплатно. Такого удовольствия он уже давно не испытывал. Общение с тобой — настоящий подарок для старика.
— Прекрати, Рок! Скажи, ты всерьез против моих визитов к старому Полхоргану?
Нагнувшись, он сорвал какой-то цветок с удивительно сладким запахом и, с серьезным видом вставил его в петлицу моего льняного жакета.
— Я сварлив от природы и поэтому действительно несу абсолютную чушь. Дорогая, я хочу, чтобы ты чувствовала себя совершенно свободной и сама выбирала себе знакомых. Ради Бога, не вздумай прекращать свои походы в Полхорган. Я рад, что твои посещения доставляют радость пожилому и больному человеку. Конечно, соорудив свой» Каприз «, старик испортил нам весь вид, но я уже не сержусь на него за это. Можешь ходить к нему сколько твоей душе угодно.
Он понюхал цветок и затем нежно поцеловал меня в губы. Взявшись за руки, мы неспеша направились к дому. Как уже было не раз, муж заставил меня подчиниться своей воле. И все же, оставшись одна, я снова задумалась о том, не поощряет ли Рок мои визиты к лорду Полхоргану, чтобы иметь возможность в это время встречаться с Алтеей Грей…


Однажды утром я спустилась на кухню, где как всегда хлопотала миссис Пенхаллиган. В ее царстве сейчас вкусно пахло свежеиспеченным хлебом.
Кухни в Пендоррик-холле поражали своими размерами и, несмотря на то, что они были оборудованы по последнему слову техники, все равно выглядели средневековыми. Здесь, кроме собственно кухни, в нескольких помещениях располагались пекарня, маслобойка, мойка и то, что все называли молочной: тут было принято хранить молоко, масло, яйца и другие продукты. Под потолком на массивных перекладинах виднелись огромные крюки, на которые когда-то давно подвешивали мясные туши.
Сама кухня была просторной и одновременно довольно уютной. Пол в ней был выложен керамической плиткой темно-красного цвета, вдоль стен стояло множество разнообразных хозяйственных полок, под ними — различные небольшие шкафчики, а также стол для прислуги, за которым обедало не одно поколение людей, служивших у Пендорриков. В центре стоял большой, выскобленный до блеска деревянный стол, возле которого сейчас и колдовала миссис Пенхаллиган. При виде меня она так и засветилась от радости.
— Доброе утро, миссис Пенхаллиган. Я решила, что пора наконец нанести визит на кухню.
— Доброе утро, миссис Пендоррик, очень приятно вас видеть.
— Что это вы печете? Хлеб? Пахнет просто изумительно.
Миссис Пенхаллиган довольно улыбнулась.
— В Пендоррике всегда сами пекут хлеб. Ничто не может сравниться с домашним хлебом. Одновременно я пеку и булочки для своего отца. Так заведено в доме, и мои хозяева с пониманием относятся к этому.
— Как дела у вашего батюшки?
— Довольно сносно. Конечно, с годами никто из нас не становится моложе, но для своих лет отец выглядит прекрасно. На следующее Сретение Господне ему исполнится девяносто лет.
— Девяносто? Да, это уже кое-что…
— В целом он чувствует себя неплохо. Конечно, если не считать его основной болезни.
— Вот как?
— Конечно, вы ничего не знаете, и никому и в голову не пришло рассказать вам об этом. Дело в том, что мой отец ослеп, это случилось… Да, скоро тому исполнится двадцать восемь лет.
— Какая беда!
— Что вы, мэм. Даже сам отец, и тот ни о чем не жалеет. Он по-своему счастлив, коротая время на пороге дома со своей трубкой в зубах. Вы даже представить себе не можете, какой тонкий у него слух. Вероятно, это компенсирует ему отсутствие зрения.
— А что если я как-нибудь навещу его?
— Отец будет рад, если вы зайдете поболтать с ним.
— В таком случае я непременно загляну к нему.
— Вам нетрудно будет найти его. Он живет один во втором по счету коттедже. После смерти матери папа так и остался бобылем. Мы с Марией приглядываем за ним. Он ничего не платит за домик и даже получает небольшую пенсию. Так что у отца все в порядке. Его дела обстояли бы совсем замечательно, не будь он слепым.
Я слушала веселую болтовню миссис Пенхаллиган и думала, что ее словоохотливость освобождает меня от необходимости придумывать тему для беседы. Но вот она замолкла, и я сказала:
— Говорят, члены вашей семьи на протяжении многих поколений служили в Пендоррик-холле.
— Да, Плейделлы всегда работали здесь. Но я — единственный ребенок у своих родителей. — Мой муж — Пенхаллиган — до самой смерти тоже работал здесь, он был садовником. У нас тоже всего лишь один ребенок — дочь Мария. Так же, как и мы все, она работает здесь. На нас с ней и закончится род Плейделлов в Пендоррике. А если быть совсем точной, то он заканчивается на моем отце… Ничего не поделаешь, всему приходит конец, мэм. Вы хотели сделать какое-то распоряжение?
— Нет-нет, мне просто хотелось осмотреть все и потом решить, нужно ли что-то менять здесь.
— Вы поступаете абсолютно правильно, миссис Пендоррик, ведь теперь вы — хозяйка дома. Миссис Морвенна никогда особенно не интересовалась хозяйством. А вот мисс Бектив… — Лицо миссис Пенхаллиган неожиданно стало жестким. — Она — совсем другое дело. Когда мисс Бектив появилась здесь, то сразу заговорила не иначе, как:» Миссис Пенхаллиган, мы сделаем вот так и вот этак «. Хоть я всего лишь прислуга, но хорошо знаю, что почем, и принимаю распоряжения только от хозяйки дома. Так-то вот!
— Думаю, она просто хотела вам помочь.
— Помочь? На кухне я не нуждаюсь в чьей-либо помощи. У меня достаточно помощников. Моя Мария прекрасно знает свое дело, и с Хэтти Томе я тоже лажу прекрасно.
— Уверена, что тут все в полном порядке.
— Иначе и быть не может, ведь я работаю здесь столько лет. Я начинала еще в те далекие времена, когда предыдущая миссис Пендоррик впервые приехала сюда.
Как и всегда при упоминании Барбарины я почему-то заволновалась.
— Она интересовалась хозяйством?
— В этом смысле она очень похожа на вас. Да, ей до всего было дело, но она не намеревалась что-либо всерьез менять здесь. Помню, как однажды она пришла ко мне на кухню. Она собиралась на прогулку верхом. На ней был костюм для верховой езды — бриджи и жакет, типа мужского. В тот день миссис Барбарина выглядела просто отлично. В петлицу жакета был вдет небольшой голубой цветок, а на голове шляпка, отделанная красивой желтой лентой. Миссис Пендоррик очень любила шляпки и всегда носила их. Вы ведь видели портрет, что висит в холле, в южной части дома? Там она тоже в шляпке, но с голубым бантом.
— Да, я видела эту картину.
— Очень приятная леди. Служить ей было одно удовольствие, поэтому, когда… Ой, да я заболталась с вами. Мария всегда говорит, что у меня длинный язык, и она абсолютно права.
— Мне было очень приятно поболтать с вами.
Именно за этим я и пришла сюда.
Миссис Пенхаллиган буквально расцвела от удовольствия.
— Миссис Барбарина тоже была такой — всегда заходила, чтобы поболтать со мной, особенно вначале.
Потом она уж…
Я ожидала, что миссис Пенхаллиган скажет что-то еще, но она лишь нахмурила брови и продолжала задумчиво месить тесто.
— Значит, потом она стала не столь дружелюбна? — подсказала я.
— Да нет, просто, мне кажется, она была расстроена чем-то. Иногда она вообще не замечала никого вокруг.. Видно, была полностью погружена в свои проблемы, бедняжка.
— В свои проблемы?
— Да, они у нее были. Понимаете, она очень любила своего мужа… — На мгновение задумавшись, миссис Пенхаллиган вдруг резко перевела разговор на другую тему:
— Думаю, мэм, вы предпочитаете хлеб из муки грубого помола? Конечно, я пеку и хороший, белый хлеб, но больше простой. Мой отец любит белый хлеб, особенно приготовленный по старинным рецептам, и получает то, что хочет.
Я сказала, что считаю хлеб ее выпечки — самым вкусным, какой мне только приходилось когда-либо пробовать. Ничто не могло обрадовать пожилую женщину больше, чем такой комплимент. С этой минуты она стала моей верной союзницей. Кроме того, миссис Пенхаллиган явно успокоилась, поняв, что хотя я и хозяйка в этом доме, но все же не собираюсь посягать на ее права и вдобавок люблю посплетничать.
— Когда я в следующий раз буду проходить мимо коттеджей, то непременно загляну к вашему отцу, — пообещала я ей.
— Я предупрежу папу, он будет очень доволен. Но вы должны быть готовы к тому, что старик немного не в себе, ведь ему почти девяносто. Да и слепота, наверное, влияет. Слепому ведь многое представляется иначе, чем зрячим. А в последнее время его одолевает одна мысль. Видимо, это связано с появлением в Пендоррике новой новобрачной.
— Что же это?
— Мэм, вы ведь, конечно, слышали, как погибла мать мистера Рока и миссис Морвенны?
— Да.
— Дело в том, что это произошло в его присутствии. Отец страшно переживал случившееся. Затем, казалось, он совсем забыл о том, что произошло тогда. Ну а теперь, когда в Пендоррике появились вы, он снова вспомнил о той трагедии. Понимаете?
— Да, конечно. Но вы говорите, это случилось в его присутствии?
— Папа был в холле, когда бедняжка свалилась вниз. Тогда он еще немного видел. Конечно, он не мог четко разглядеть миссис Пендоррик, но знал, что она находилась наверху. Именно папа и поднял тревогу. И, хотя с тех пор прошло уже целых двадцать пять лет, он нет-нет, да и вспомнит об этом.
— А он верит… в эти рассказы о привидениях? О призраке Барбарины?
Мой вопрос застал миссис Пенхаллиган врасплох.
— Отец знает, что такое случается. Что же касается легенд о Барбарине, то он не любит говорить об этом. Чаще он просто сидит и о чем-то думает. Может, если бы он поделился своими переживаниями, ему стало бы легче.
— Я обязательно навещу его, миссис Пенхаллиган.
— Вы сразу узнаете его. Он все время курит свою трубку… Но уже готов первый хлеб, и Мария сейчас будет вынимать его из духовки. Не хотите посмотреть?
Ответив согласием, я прошла в пекарню. Мария и Хэтти Томе вежливо поздоровались со мной. Я ответила на приветствие, хотя в этот момент мне было не до них. Я не видела ни стоящих возле меня женщин, ни горячего золотистого хлеба. Как в кошмарном сне мне виделась одна и та же сцена: красивая, молодая женщина, падающая вниз с галереи, и стоящий внизу полуслепой мужчина, изо всех сил пытающийся понять, что происходит…


После разговора с миссис Пенхаллиган я впервые почувствовала себя хозяйкой дома. Преданная экономка, дочь самих Плейделлов, тех самых, что веками служили в семье Пендорриков, приняла меня. У моей золовки не было особого желания заниматься ведением хозяйства. Что же касается меня самой, то я была рада найти себе хоть какое-то дело.
Мне хотелось как следует узнать Пендоррик-холл, который начинала все больше любить. Я поделилась с Роком своими мыслями, и он несказанно обрадовался.
— Ну, что я тебе говорил! Все новобрачные до безумия влюбляются в наш старинный дом-замок!
— А может, им просто нравится быть миссис Пендоррик?
Это мое замечание привело мужа в прекрасное расположение духа. Он заключил меня в объятия, и я снова почувствовала себя счастливой.
— Мне многое нужно спросить у тебя, — сказала я. — Это правда, что древесные жучки съедают внутреннюю отделку дома?
— Эти мелкие твари — заклятые враги всех старинных домов Англии, дорогая. Они не менее пагубны, чем налоги.
— Еще один вопрос. Ты часто сожалеешь о том, что не так богат, как лорд Полхорган. Ты действительно считаешь, что когда-нибудь наступит такой день, когда тебе придется передать Пендоррик в распоряжение Национального треста?
Обхватив мое лицо ладонями, Рок нежно поцеловал меня.
— Не беспокойся, дорогая. Мы постараемся не подпустить этих волков к дому наших предков.
— Так значит, мы живем по средствам? Он добродушно рассмеялся.
— Я всегда знал, что женился на деловой женщине. Послушай, любимая, дай мне немного времени, и я покажу тебе абсолютно все, чем мы занимаемся в поместье.
— Рок, дорогой, как я рада.
— Знаю. Но прежде я должен как следует поработать, ведь я так долго не был дома. Кроме того, необходимо подготовить старину Чарли, ведь он немного старомоден и считает, что женщины не должны заниматься мужскими делами. Он не понимает, что я взял себе в жены не женщину, а настоящего бизнесмена. Дело в том, что Морвенну никогда ничего не интересовало, кроме ее сада.
— В таком случае постарайся побыстрее уговорить Чарльза.
— Обещаю. — Неожиданно его голос стал серьезным. — Я хочу, чтобы мы были вместе во всем, понимаешь?..
— И никаких секретов друг от друга! Рок крепко прижал меня к себе.
— Мы останемся близкими друг другу людьми навсегда, до того самого момента, пока нас не разлучит смерть.
— Рок, не надо говорить о смерти.
— Только как о чем-то, ожидающем нас в далеком-далеком будущем, любовь моя. Надеюсь, ты счастлива сейчас?
— Очень.
— Мне хочется, чтобы так продолжалось всю жизнь. И не беспокойся о замке, ведь теперь у меня есть такие замечательные помощницы, как ты и Чарльз. Поверь, он скорее умрет, чем позволит отказаться от Пендоррик-холла. Конечно, даже в случае передачи его Национальному тресту мы не лишимся дома полностью. Но, естественно, здесь многое изменится от постоянного присутствия посторонних людей, осматривающих твой дом ежедневно, кроме среды…
После этого разговора я снова почувствовала себя почти счастливой. Казалось, трагическая смерть моего отца и та отдалилась от меня. Теперь Пендоррик-холл стал моим вторым домом. Конечно, я была здесь» новенькой «, но меня приняли как родную, а сам Рок стал таким близким мне, каким не мог стать никто другой на целом свете.
Вскоре после этого разговора я окончательно решила заняться делами. Ведь Чарльз занят фермой, Морвенна — садом, а Рок руководит всем поместьем. Прежде всего я решила обойти дом и посмотреть, не нуждается ли что в срочном ремонте. Начать инспекцию следовало с восточного крыла, ведь оно нежилое. Поэтому однажды утром я вышла во внутренний двор и, немного посидев у пруда, направилась в восточную часть дома.
Не успела за мной закрыться входная дверь, как мне вспомнилась Барбарина и вдруг захотелось еще раз увидеть ее музыкальную комнату. Поднимаясь по лестнице вверх, я чуть было не повернула обратно, но затем все же пересилила свой минутный страх. Я не собираюсь дрожать от испуга всякий раз только лишь из-за какой-то старинной легенды! Подойдя к двери, я быстро повернула ручку и решительно вошла в музыкальную комнату. Здесь все было по-прежнему.
Скрипка лежала на стуле, на пюпитре стояли ноты. Закрыв за собой дверь, я напомнила себе о том, что пришла по делу. Интересно, где легче всего обнаружить древесных жучков? В оконных рамах? В дубовых балках на потолке? На полу или, может, в дверях? Если жучки действительно завелись здесь, то чем раньше начать бороться с ними, тем лучше.
Но Барбарина не покидала моих мыслей; хорошо зная по портрету, как она выглядела, я воображала ее сидящей здесь: глаза горят от вдохновения, слегка порозовели щеки. О чем она думала, в последний раз держа скрипку в своих миниатюрных руках?..
— Барбарина, — раздался чей-то шепот. Я почувствовала, как по моей спине побежали мурашки.
— Барбарина, ты здесь?
Позади меня послышалось какое-то движение, я обернулась. Дверная ручка медленно поворачивалась. Я непроизвольно скрестила на груди руки, сердце мое стучало так громко, словно собиралось вот-вот выскочить наружу. Дверь открылась…
— Кэрри! — укоризненно воскликнула я. — Ты до смерти напугала меня.
Маленькие глазки под густыми бровями заблестели.
— А, так это новобрачная мистера Рока? А я уж было решила…
— Ты решила, что здесь кто-то другой? Она кивнула головой и оглянулась, словно бы что-то искала.
Мне хотелось узнать, о чем думает эта женщина.
— Ты знала Барбарину?
Она снова молча кивнула головой.
— Она умерла, Кэрри.
— Нет, она не покоится в могиле, как все мертвые, — последовал ответ.
— Значит, ты действительно веришь, что Барбарина бродит по дому?
— Да, я чувствую, когда она появится здесь. Перед этим всегда возникает смутное ощущение какого-то движения.
Она вплотную подошла ко мне и заглянула в мое лицо.
— Вот и сейчас у меня такое чувство, что Бар-барина скоро будет здесь.
— А я ничего не чувствую! — Кажется, я ответила слишком резко, ведь эта женщина с детских лет нянчила Барбарину и Дебору и ужасно любила их. Когда умирают близкие, то оставшиеся жить иногда пытаются уверить себя в том, что мертвые могут воскреснуть. Неудивительно, что услышав меня, Кэрри действительно решила, что здесь Барбарина.
— Вы скоро сами почувствуете это, миссис Пендоррик, — пообещала она.
Я недоверчиво улыбнулась ей в ответ.
— Ну что ж, мне, пожалуй, пора.
Мне вдруг захотелось побыстрее уйти из этой части дома. Я снова вышла в сад и присела на одну из скамеек, чтобы немного отдохнуть. Совершенно непроизвольно мои глаза то и дело возвращались к восточным окнам…


Когда я на следующий день пришла в Полхорган-холл, доктор Клемент был там. Мне, как, впрочем, и самому хозяину дома, нравилась компания этого человека. Он остался выпить с нами чаю.
К моей радости, лорд Полхорган хорошо выглядел, он явно оправился после приступа. Мы разговорились о деревне, и я выяснила, что доктора Клемента, как и преподобного Питера Дарка, очень интересовали местные традиции.
Доктор жил на окраине деревни в доме, который достался ему от предыдущего врача, отошедшего от дел.
— Мой дом носит название» Треметик «, что по-корнуэльски означает» дом доктора «. Вы непременно должны зайти к нам и познакомиться с моей сестрой.
Он принялся рассказывать о своей сестре Мейбл, о ее увлечении гончарным делом, о том, что художественно изготовленные ею горшочки и пепельницы можно встретить в магазинах прибрежных городков. Там же продаются и ее картины. Доктор объяснил, что его сестра переделала старую конюшню под мастерскую, где теперь и располагается ее печь для обжига.
— На гончарном деле ваша сестра никогда не заработает денег, — прокомментировал хозяин дома. — Слишком велика конкуренция со стороны массового производства.
— Конечно, состояния на этом не сколотишь, но она получает огромное наслаждение от работы, — парировал доктор. — И если это радует сестру, то, значит, польза все-таки есть.
В шахматы мы в этот день не играли. Перед самым моим уходом доктор Клемент сказал, что приехал на машине и может подвезти меня домой. Я заметила, что в этом нет необходимости, но он продолжал настаивать, так что в итоге мне все же пришлось принять его предложение. По дороге доктор спросил, всегда ли я хожу в Полхорган-холл по дороге.
— Когда спешу, — сказала я, — то иду тропинкой, которую местные жители окрестили» Воровским закоулком «.
— Понятно, таким образом вы экономите целых пять минут. Взгляните вон туда. Когда-то там пролегала дорога, по обе стороны которой стояли дома. На днях я наткнулся на старинную карту. Глядя на нее, действительно понимаешь, что море постепенно наступает на берег. А ведь этой карте всего лет сто пятьдесят… Но послушайте, миссис Пендоррик, почему бы вам прямо сейчас не заехать к нам в гости? Я познакомлю вас с Мейбл, она будет очень рада.
А потом отвезу вас домой.
Взглянув на часы, я подумала, что Рок, должно быть, уже дома, и отказалась от приглашения. Доктор Клемент не настаивал. Он высадил меня у самых ворот Пендоррик-холла и умчался.
В последние дни солнце вообще практически не показывалось, но сегодня было особенно пасмурно. Муж объяснил, что солнце не выглянет из-за туч до тех пор, пока не переменится ветер. Сейчас он по-прежнему дул с юго-востока, мягкий и влажный. Печальный крик чаек дополнял мрачноватую картину дня. О чем они плакали? О неприветливом свинцово-сером море и затянутом тяжелыми тучами небе?..
Обогнув дом, я подошла к его южной половине, затем на мгновение остановилась, глядя на простирающийся далеко внизу сад. Да, сегодня все вокруг выглядело печальным. Даже цветы и те, казалось, немного потускнели.
Войдя в холл, я, как это было уже не раз, почувствовала на себе взгляд Барбарины, и, поднявшись по лестнице на галерею, остановилась перед ее портретом, Барбарина пристально смотрела на меня, и мне вдруг показалось, что ее губы тронула легкая улыбка.
Нет, должно быть, я просто схожу с ума!
Из-за пасмурной погоды и в доме все выглядело мрачным. Я прошла галереей, свернула в коридор. Некоторые окна здесь были приоткрыты. Как всегда, я не смогла удержаться, чтобы не взглянуть на внутренний двор. Неожиданно я отчетливо услышала звучащую скрипку и, поспешно распахнув окно, высунулась наружу. Да, несомненно, одно из окон в восточном крыле тоже было открыто. Неужели звуки музыки доносились именно оттуда? Устыдившись минутного страха, я напомнила себе о том, как испугалась Кэрри, позвавшей Барбарину. Ведь убедившись, что это не кто иной, как старая служанка, я перестала бояться. А ее россказни о каком-то движении, предвестнике появления призрака, и вовсе показались мне абсурдными!
Я решительно направилась по коридору в сторону восточной половины. По мере приближения к ней я снова услышала звуки скрипки и бегом помчалась вверх по лестнице. Музыка прекратилась. Рывком открыв дверь в музыкальную комнату, я замерла на пороге. Кого или чего рассчитывала я здесь увидеть?..
Скрипка по-прежнему лежала на стуле, ноты все так же стояли на пюпитре. В комнате никого не было. В зловещей тишине были слышны лишь громкие, напоминающие сардонический смех крики чаек за окном.
Мне расхотелось оставаться в доме. Рок еще занят делами, убедила я себя. И я решила пройтись в направлении фермы в надежде встретить там мужа.
По дороге я пыталась урезонить себя. Чепуха, просто кто-то в замке играет на скрипке. Мне показалось, что музыка доносится именно из нежилой части дома лишь потому, что я видела там скрипку. Самый простой способ рассеять все сомнения — выяснить, кто в Пендоррик-холле может играть на скрипке.
После мрачных морских пейзажей открывшаяся моему взору сельская картина подействовала на меня умиротворяюще. Вокруг простирались свежевспаханные поля. Кое-где виднелись одинокие деревья, пригнутые к земле бесконечными ветрами, но значительно более рослые, чем изуродованные и чахлые деревца на побережье. Воздух был напоен свежим, сладким запахом луговых трав. Понемногу я успокоилась и хорошее настроение снова вернулось ко мне.
Неожиданно я услышала звук приближающейся машины. К моей великой радости это был не кто иной, как сам Рок.
Остановив машину, он высунул голову в окно.
— Какой приятный сюрприз!
— Я еще не ходила здесь пешком, вот и решила прогуляться, а заодно и встретить тебя.
— Садись в машину, — скомандовал он. Муж нежно обнял меня, и в его объятиях я снова почувствовала себя как за каменной стеной.
— Я вернулась из Полхорган-холла, но дома никого не оказалось, поэтому мне и пришла в голову мысль немного пройтись.
Рок нажал на газ.
— Ну и как старик сегодня?
— Кажется, он вполне оправился.
— Говорят, что при его болезни так бывает всегда. Бедняга, для него, должно быть, это настоящая пытка, но надо отдать должное — он держится молодцом.
— Да, старый Полхорган — сильный человек. Рок резко развернулся ко мне.
— Вы по-прежнему дружны?
— Конечно.
— Редко кому удается поладить с ним. Я рад, что вы нашли общий язык.
— Неужели рад? Ведь ты явно недолюбливаешь старика.
— Хозяйки Пендоррик-холла всегда навещали больных, это — семейная традиция. Должен признать, ты с самого начала повела себя как настоящая миссис Пендоррик.
— Думаю, согласно преданию мне следовало бы навещать бедных и раздавать им горячую похлебку и теплые вещи.
Рок довольно захохотал.
— Только представь. Ты приходишь в Полхорган-холл с тарелкой супа и дешевым фланелевым одеялом. — Это разные вещи.
— Конечно. Полхоргану необходимо человеческое общение, а беднякам — теплые вещи. По существу это одно и то же, только проявляется в разных формах. Дорогая, я и в самом деле рад, что ты привносишь в одинокую жизнь старика немного тепла. Ты подарила мне так много счастья, что я согласен даже поделиться с ним. О чем вы обычно говорите? Наверное, лорд Полхорган рассказывает тебе о своих жестоких родственниках, бросивших его на старости лет одного?
— Он вообще ни разу не упоминал о своей семье.
— Ничего, он еще расскажет тебе о них. Просто ждет удобного случая.
— Кстати, — сказала я, — сегодня днем я слышала, как кто-то в доме прекрасно играл на скрипке. Кто бы это мог быть?
— На скрипке?.. — Рок озадаченно поднял брови. — Где?
— Я не уверена точно, где именно, но мне показалось, что играли в восточном крыле.
— Вряд ли кто вообще ходит туда, за исключением старой Кэрри. Но не думаю, чтобы она вдруг превратилась в профессионального скрипача. В детстве мы с Морвенной немного занимались музыкой, правда вскоре выяснилось, что мне нет смысла продолжать занятия. Венна же играла довольно неплохо, но после замужества она совсем забросила свою скрипку. Ведь Чарльзу медведь на ухо наступил, и он не отличит» Лунной сонаты» от национального гимна. Сестра же так сильно предана мужу, что думает точно так же, как Чарльз. В этом ты можешь брать с нее пример, дорогая.
— Так значит, на скрипке можете играть только вы двое?
— Подожди-ка. Когда-то, мне кажется, Рэйчел давала девочкам уроки игры на скрипке. Ловелла пошла в меня, у нее слух, как у молодого бычка. Что же касается Хайсон, то, по-моему, у нее со слухом все в порядке. Да, думаю, Хайсон умеет играть на скрипке.
— Вероятно, я слышала Рэйчел или Хайсон…
— А в чем, собственно, дело? Может, ты решила заняться музыкой? Или ты сама виртуозно играешь на скрипке и просто скрываешь свои способности? Ведь я мало что знаю о тебе, Фейвэл.
— Как и я о тебе.
— Ничего, дорогая, у нас впереди достаточно времени, чтобы как следует узнать друг друга.
Выехав на идущую вдоль побережья дорогу, мы заметили Рэйчел. Она направлялась в Пендоррик-холл. Рок остановил машину.
— Я искала девочек, — объяснила она. — Они еще днем ушли ловить креветок.
— Надеюсь, ты воспользовалась этой короткой передышкой?
— Да, я отправилась погулять и дошла почти до самой бухты Гормана. Я надеялась встретить их, но, вероятно, мы разминулись и они уже дома.
— Фейвэл говорит, что сегодня днем она слышала, как ты играла на скрипке.
Я повернулась, чтобы увидеть выражение лица Рэйчел. Она смерила меня насмешливым взглядом и ответила:
— Вряд ли ты могла слышать меня, ведь в это время я была на прогулке.
— В таком случае, это — Хайсон? Гувернантка недоуменно передернула плечами.
— Сомневаюсь, что Хайсон может хорошо играть на скрипке. Кроме того, я бы очень удивилась, если бы она променяла креветок на музыку.
С близнецами мы столкнулись у самого дома. В руках у обеих были сачки, Ловелла также несла небольшое ведерко с добытыми креветками.
Рэйчел спросила:
— Хайсон, ты случайно не играла на скрипке сегодня днем?
Девочка смутилась.
— Я? А что?
— Твоей тете Фейвэл показалось, что она слышала, как ты играла.
— Да? — Хайсон задумалась. — Нет, это была не я. Она явно заволновалась и даже отвернулась, чтобы скрыть это.


На следующий день дождь лил как из ведра, не прекратился он и к вечеру.
— В Корнуолле всегда так, — объяснил мне Рок. — Теперь ты понимаешь, почему здесь такая густая и зеленая трава?
На следующий день дождь шел уже с небольшими перерывами, хотя небо по-прежнему было затянуто серыми тучами. Вода у самого берега стала коричневой от смываемой дождем почвы, чуть подальше — серо-зеленой.
Рок собрался опять поехать на ферму, а я решила сходить в Полхорган, чтобы доиграть эту так и не оконченную партию в шахматы. Рок вызвался подвезти меня.
Как всегда лорд Полхорган был чрезвычайно обрадован моему приходу. По традиции выпив по чашке чая, мы сыграли в шахматы. На этот раз старик выиграл. По окончании партии ему всегда нравилось указывать мне на допущенные ошибки, подробно растолковывать, в какой именно момент я позволила ему получить превосходство надо мной. Это приводило старика в прекрасное расположение духа.
Я уже собралась уходить, когда приехал доктор Клемент. Встретив меня у самых дверей, он, казалось, огорчился.
— Уже уходите? — спросил он.
— Да, я и так задержалась дольше обычного.
— Мейбл с нетерпением ждет встречи с вами.
— Передайте вашей сестре, что мне тоже очень хочется познакомиться с ней.
— Сестра сама позвонит вам, можно?
— Очень хорошо. Скажите, как здоровье лорда Полхоргана?
Лицо доктора стало серьезным.
— Пока я не могу сказать ничего определенного.
Ухудшение может наступить в любой момент.
— Я рада, что сестра Грей всегда при нем.
— Для старика важно, чтобы его по-настоящему любили, как например, вы…
Доктор не договорил. Мне показалось, он хотел высказаться критически в адрес Алтеи Грей, но затем передумал.
Я вежливо улыбнулась.
— Ну что ж, мне пора. До свидания.
— До встречи.
Он вошел в дом, а я направилась было к морю, но затем решила вернуться домой коротким путем. Я очень скоро поняла, что совершила большую глупость. После дождей дорога превратилась в сплошное грязное месиво. Очевидно, на самой тропинке будет еще хуже. Я остановилась в нерешительности. Может, все-таки стоит повернуть обратно? Но тогда снова надо пробираться через грязь. Я решила, что теперь уже проще добраться до дома по тропинке. Все равно мои туфли насквозь промокли.
Я уже почти подошла к опасному сужению тропинки, когда позади меня вдруг раздался голос Рока:
— Фейвэл, стой, не двигайся, пока я не подойду к тебе.
— В чем дело?
Ничего не ответив, он подошел ко мне, крепко обнял и затем сказал:
— После дождя эта дорога очень опасна. Посмотри, видишь эти трещины? Там оползень. Даже здесь и то небезопасно.
Рок взял меня за руку и очень медленно, с большой осторожностью повел обратно. Когда наконец мы вернулись к началу тропы, он с облегчением вздохнул.
— Я страшно перепугался. Мне вдруг пришло в голову, что ты можешь пойти домой этой дорогой. Я сразу же отправился в Полхорган, но там мне сказали, что ты уже ушла. Оглянись. Видишь то место, где ты стояла всего несколько минут назад? Там уже оползень.
Я оглянулась и содрогнулась от страха.
— Тропинка сейчас особенно опасна. Почему ты не обратила внимание на предупреждение? Кстати, я и сам почему-то не видел его. Обычно во время дождей здесь стоит щит с устрашающей подписью:
«Пользуясь этой тропинкой, вы рискуете жизнью». Не понимаю, почему его нет…
Слегка нахмурившись, он огляделся по сторонам, затем удивленно сказал:
— Боже мой, интересно, кто это сделал? Нагнувшись, Рок поднял лежащий лицевой стороной вниз щиток с надписью. Ножка его была испачкана еще не засохшей землей. Явно еще совсем недавно он был воткнут в землю.
— Просто не понимаю, как он мог упасть. Слава Богу, что я подоспел вовремя.
— Я шла очень осторожно.
— Может, тебе бы и удалось пройти здесь… Но какой риск!
Рок крепко обнял меня, и я была до глубины души тронута этим проявлением заботы и любви. — Сейчас я поставлю щит на место, а ты иди к машине, она здесь, недалеко.
Когда мы подъехали к дому, Морвенна работала в саду. Резко захлопнув дверцу машины. Рок закричал:
— Кто-то убрал щит, предупреждающий об опасности. Тот, который ставят у самой тропинки. К счастью, я успел вовремя.
Морвенна изумленно застыла на месте.
— Кто это мог сделать?
— Думаю, об этом следует сообщить в муниципалитет. Хорошо, что я вдруг подумал о том, что Фейвэл может отправиться домой этим путем.
— Я сама часто ходила там, даже когда ставили предупреждение об опасности.
— Сегодня там несколько оползней. Тропой вообще нельзя пользоваться до тех пор, пока не будут предприняты какие-то меры. Нужно поговорить об этом с мистером Уинстоном. Ты его знаешь, это председатель нашего муниципального совета.
Из-за дома появился Чарльз. Я невольно обратила внимание на его заляпанные грязью ботинки.
— Что случилось?
Рок снова повторил свой рассказ.
— Даю голову на отсечение, что это туристы, — проворчал Чарльз.
— Ладно, все хорошо, что хорошо кончается. — Морвенна сняла рабочие перчатки. — Что ж, на сегодня хватит! Я бы не отказалась от чего-нибудь крепкого. Фейвэл, не желаешь присоединиться ко мне? Думаю, Рок тоже не будет возражать. Что же касается Чарльза, то он никогда не откажется составить компанию.
Войдя в дом, мы прошли в небольшую гостиную, рядом с холлом. Морвенна занялась приготовлением напитков. В это время в комнату вошли Рэйчел Бектив и Хайсон. На ногах у обеих были тапочки, что я заметила, проследив за полным одобрения взглядом Венны. Очевидно, они переобулись у задней двери, где всегда стояла домашняя обувь и резиновые сапоги на случай непогоды.
Снова зашел разговор о том, что кто-то убрал с тропинки щит. Не глядя в мою сторону, Рэйчел сказала:
— Хорошо, что ты вовремя подумал об этом. Рок. На скалах действительно сейчас весьма опасно.
Все это время Хайсон не поднимала головы, притворно внимательно разглядывая свои тапочки. Мне показалось, что на ее губах играла легкая улыбка.
— Кстати, а где Ловелла? — поинтересовалась Морвенна.
Как выяснилось, ни Рэйчел, ни Хайсон не знали, где она.
Ловелла присоединилась к нам минут через десять. Следом за ней в гостиную вошла и Дебора. У нее был заспанный вид. Очевидно, она только что поднялась с постели после дневного сна. Инцидент со щитом больше не упоминался, но меня не покидало ощущение, что не все из присутствующих забыли о нем. Рок по-прежнему выглядел обеспокоенным, гувернантка была вроде бы даже обижена чем-то. Хайсон поглядывала на меня таинственно, как будто знала какой-то секрет, которым не намеревалась ни с кем делиться.
На душе у меня было скверно. Уж не Хайсон ли убрала с дороги щит. Ведь было прекрасно известно, что из Полхорган-холла я могу пойти по тропинке. А может, она даже следила за мной? Но зачем ей это нужно? Из озорства? И все-таки я, как всегда, нашла разумный довод в оправдание случившегося, решив что из любви ко мне муж просто раздул из мухи слона, явно преувеличив реальную опасность.
От этой мысли у меня полегчало на душе, и я снова почувствовала себя вполне довольной жизнью. Так продолжалось до следующего дня, когда сомнения тяжелым грузом снова легли мне на сердце.


К утру погода резко изменилась. В лазоревом небе светило солнце, отчего море блестело так ярко, что до боли слепило глаза и было таким спокойным, что напоминало аккуратно разложенный на столе отрез шелка.
Рок взял меня с собой в кузницу. Там должны были подковать одну из его лошадей. Мне снова предложили стаканчик домашнего сидра из стоящего в углу бочонка. Мы с Роком наблюдали, как молодой Джим занимается лошадью, и не сразу заметили, что в кузнице появилась Дина. Так же, как и в первый раз, она довольно нахально уставилась на нас с Роком. Эту женщину явно интересовали наши с мужем отношения. Уж не была ли когда-то Дина любовницей Рока? Она явно стремилась что-то продемонстрировать мне.
— Может, когда-нибудь, — заявила Дина, — я предскажу миссис Пендоррик ее будущее…
Старый Джим недовольно пробурчал, что миссис Пендоррик вряд ли интересуется подобной ерундой, но его невестка полностью проигнорировала его замечание.
— Я хорошо гадаю на картах, но лучший способ узнать судьбу — это взглянуть на руку человека или раскинуть хрустальные шарики. Хотите, я точно предскажу, что вас ждет в будущем, миссис Пендоррик?
Она широко улыбнулась, откинув назад голову, от чего висящие у нее в ушах большие круглые серьги эффектно закачались.
— Как-нибудь в другой раз, — еле слышно ответила я.
— Смотрите, вы можете опоздать…
Мы вышли из кузницы и пошли по дороге вдоль коттеджей. Я сразу заметила старика, сидящего на пороге одного из них.
— Доброе утро, Джесси, — окликнул его Рок.
— Доброе утро, сэр.
— Нужно обязательно остановиться и поболтать с ним, — на ухо прошептал мне муж.
— С вами ваша жена, сэр? — мягко поинтересовался Джесси.
— Да, она пришла специально, чтобы познакомиться с тобой.
— Здравствуйте, — приветствовала я старика. — Ваша дочь много рассказывала мне о вас.
— Бесси — хорошая дочка… Моя внучка Мария — тоже хорошая. Не знаю, что бы я делал без них, особенно теперь, когда я стар и беспомощен, как ребенок. Мне приятно думать о том, что они обе работают в Пендоррик-холле.
— Жаль, что ты больше не живешь у нас, Джесси, — сказал Рок. Его голос звучал неподдельно ласково, отчего я снова почувствовала себя счастливой, как до посещения кузницы.
— Да, сэр. Мое место действительно там. Но лишившись зрения, я уже ни на что не способен.
— Ерунда, мы очень гордимся тобой. Стоит тебе прожить еще два десятка лет и ты прославишь Пендоррик и его обитателей своим долголетием.
— Мистер Рок все шутит, как его отец. Он тоже всегда шутил, до того, как… — Его дрожащие руки принялись нервно теребить ворот рубашки.
— Любой сын чем-то похож на своего отца, — ответил Рок. — Ну что ж, нам пора двигаться дальше.
Чисто импульсивно я подошла к старику и положила ему на плечо руку. Он на мгновение напрягся и его лицо осветила улыбка. Джесси довольно кивнул головой, а его дрожащие руки замерли.
— Как в старые добрые времена, — прошептал он. — Я рад, что в Пендоррик-холле снова появилась новобрачная. От всего сердца желаю вам удачи, мэм.
Когда мы отошли на достаточное расстояние, я сказала:
— Миссис Пенхаллиган рассказала мне, что твоя мать разбилась в присутствии Джесси. Это верно?
— Она разболтала тебе и об этом? — Рок нахмурился и затем раздраженно заметил:
— Похоже, им нравится ворошить события давно минувших лет.
Он взглянул на меня и, должно быть, от того, что я сильно удивилась его реакции, поспешно добавил:
— Думаю, их жизнь так бедна происшествиями, что они помнят любое неординарное событие, как бы давно оно ни произошло.
— Думаю, преждевременная смерть все же нечто большее, чем неординарное событие.
Рок взял меня за руку и, улыбнувшись, сказал:
— Помни об этом, когда в следующий раз тебе вздумается пойти по тропе.
Мы подошли к дому Дарков, и преподобный Питер пригласил нас зайти. Ему хотелось показать нам фотографии, которые он сделал в прошлом году.


В тот же день после обеда я вышла во внутренний двор. Не смотря на то, что все утро светило солнце, скамейки здесь еще не совсем просохли, так что сидеть на них было нельзя. Я решила пойти в сад, но увидела направляющуюся ко мне Хайсон. Она подошла и неожиданно спросила:
— Ты действительно испугалась, когда вчера дядя Рок остановил тебя на тропинке?
— Нет, мне и в голову не приходило, что я рискую жизнью до тех пор, пока он не сказал мне об этом.
— Может, тебе бы все же удалось пройти по тропе?
— Да, но все-таки хорошо, что Рок остановил меня, верно?
Хайсон согласно кивнула головой.
— Думаю, это было подстроено специально, — тихо сказала она.
Я внимательно взглянула ей прямо в лицо.
— Может, это своеобразное предупреждение тебе, а может…
Она неожиданно замолчала, уставившись в одно из окон в восточной части дома. Я проследила за ее взглядом, но ничего не увидела. Заметив, что я тоже смотрю на окна, девочка улыбнулась.
— До свидания, — вдруг заторопилась она и направилась к северному входу.
Я страшно разозлилась на нее. Что эта девчонка имела в виду? Может, ей просто хотелось произвести на меня впечатление? На что она намекала? Что она знает то, чего не знают другие? Довольно глупо с ее стороны. Но ведь Хайсон — всего лишь ребенок, и мне не следует забывать об этом.
Чье-то пение неожиданно прервало мои размышления. Сначала я не поняла, откуда доносится этот необычно звучащий голос. Я отчетливо слышала песню Офелии:
Ах, он умер, госпожа,
Он — холодный прах,
В головах зеленый дерн,
Камешек в ногах…
Снова взглянув на окна в восточном крыле дома, я увидела, что некоторые из них открыты, и решительно направилась к дому.
— Хайсон, — позвала я, поднявшись по лестнице на галерею, — Хайсон, ты здесь?
Ответа не последовало. Только сейчас я почувствовала, как прохладно в доме по сравнению с нагретым на солнце воздухом внутреннего двора. Вероятно, кто-то специально дразнит меня, подумала я, и от этой мысли во мне все буквально закипело от злости. Я вдруг поняла, что так злюсь от того, что мне уже не на шутку становится страшно.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Трудное счастье - Холт Виктория

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Эпилог

Ваши комментарии
к роману Трудное счастье - Холт Виктория



Мой любимый роман. Читала и перечитывала раз 5. И наверное прочитаю еще раз.
Трудное счастье - Холт Викторияирина
2.11.2010, 8.51





Хороший триллер
Трудное счастье - Холт ВикторияКатя
20.10.2012, 21.16





Не лучшее произведение хорошего автора, к сожалению. Не стану писать о фабуле, динамике, историчности, однотипности речи персонажей разных социальных ступеней и пр. Роман, однозначно, слаб.
Трудное счастье - Холт ВикторияЕлена.Арк
24.01.2013, 21.38





я бы не сказала что этот роман слишком хорош....но почитать можно.
Трудное счастье - Холт Викториявэл
16.06.2013, 7.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100