Читать онлайн Трудное счастье, автора - Холт Виктория, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Трудное счастье - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Трудное счастье - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Трудное счастье - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Трудное счастье

Читать онлайн

Аннотация

Любовными и историческими романами Виктории Холт зачитываются во всем мире, отдавая дань ее доброму таланту. Герои Холт даже в самых грудных обстоятельствах находят путь к счастью.
...Жизнь казалась юной Фейвэл Фарингтон безоблачной, как небо Капри, где она жила со своим отцом. Но, как картинки в калейдоскопе, все изменилось после того, как она вышла замуж за наследника древнего и знатного английского рода Пендорриков. Страшная тайна тяготела над этим родом: молодые жены Пендорриков умирали неожиданной и трагической смертью. В предлагаемом читателю романе, впервые переведенном на русский язык, рассказывается о том, какие приключения пришлось пережить героине, как она раскрыла тайну рода Пендорриков, как обрела долгожданное счастье.


Следующая страница

Глава 1

После переезда в Пендоррик-холл я часто размышляла о том, какая интересная штука жизнь и какие сюрпризы она иногда преподносит. Человеческую жизнь иногда сравнивают с калейдоскопом, где в одно мгновение все может измениться самым кардинальным образом. Это сравнение удивительно точно подходит к событиям моей жизни: ее приятный, полный гармонии узор вдруг начал меняться то там, то здесь, пока не превратился в сплошной кошмар.
Я вышла замуж за человека, который, как мне казалось, был олицетворением моей мечты. Но в один прекрасный день этот любящий, заботливый и преданный мне мужчина вдруг изменился до неузнаваемости, а я с удивлением обнаружила, что замужем за совершенно незнакомым мне человеком.
Впервые я увидела Рока Пендоррика, когда однажды утром вернулась домой с пляжа. Он сидел в студии отца, держа в руках изящную керамическую статуэтку. Эта небольшая фигурка, изображавшая Венеру, была слеплена с меня лет одиннадцать назад. Тогда я была совсем ребенком. Отец всегда очень гордился этой работой и никогда не соглашался продать ее.
— Она не продается, — обычно говорил он.
Занавески на окнах в студии не были задернуты, и в ярких лучах солнца мой отец, такой белокожий и светловолосый, казался совсем бесцветным рядом со смуглым, черноволосым незнакомцем. Из-за белизны кожи и этих светлых, почти белых волос, а также из-за по-детски чистого и наивного выражения лица моего отца здесь, на острове Капри, прозвали Анджело. Да, характер у него был почти ангельский: его доброту и отзывчивость хорошо знали местные жители. В облике же его собеседника, как мне показалось вначале, было что-то угрюмое.
— А вот и моя дочь Фейвэл, — сказал отец так, словно они только что говорили обо мне.
Оба поднялись, и огромного роста незнакомец буквально навис над моим отцом. Он был худощав, отчего казался еще выше. Взяв меня за руку, смуглый гигант изучающе, словно бы даже прицениваясь, принялся рассматривать меня своими темными, почти черными глазами. Он смотрел на меня так, будто видел во мне что-то чрезвычайно забавное. В какое-то мгновенье у меня даже мелькнула мысль, что в его веселости есть нечто неприятное…
Я, в свою очередь, тоже смотрела на него с большим интересом. Лицо его было полно контрастов: немного оттопыренные и заостренные на концах уши делали его похожим на сатира, полные губы свидетельствовали о мягкости характера и чувственности, а твердый, решительный подбородок — о воле и настойчивости; длинный, прямой нос говорил об определенной надменности, а живые глаза светились юмором и озорством. Позже, возвращаясь в своих воспоминаниях к этим минутам, я пришла к выводу, что этот человек так быстро завладел моим воображением именно потому, что я ни в чем не была уверена в отношении него. Прошло много времени, прежде чем я по-настоящему узнала Рока Пендоррика.
Под его пристальным взглядом я неожиданно пожалела, что ничего не накинула на себя, возвратясь с пляжа, и смущенно отвела глаза.
— Мистер Пендоррик осматривал студию, — объяснил мой отец. — Он купил «Неаполитанский залив».
— Что ж, я очень рада, — ответила я. — Это действительно очень красивая акварель.
Незнакомец указал на статуэтку, которую по-прежнему держал в руках.
— Эта фигурка тоже очень красивая.
— Она не продается, — заметила я в ответ.
— Да, видно, она слишком дорога вашему отцу, чтобы он согласился продать ее.
Казалось, он мысленно сравнивает меня со статуэткой Венеры. Вероятно отец уже сказал ему, как он обычно говорил всем, кто восхищался ей: «Это моя дочь, когда ей было семь лет».
— Тем не менее, — продолжил он, — я уговариваю вашего отца продать ее мне, ведь в конце концов у него перед глазами по-прежнему есть оригинал.
Отец громко и несколько наигранно рассмеялся, как смеялся всегда, когда посетители были готовы купить какую-либо из его работ. Вообще торговец из него был никудышный. Отец любил работать, но всегда чувствовал себя несчастным, продавая свои творения. Когда была жива мама, продажей обычно занималась она. Теперь, когда матери не стало и я закончила школу, эта обязанность легла на мои плечи. Отец был готов за бесценок отдать свою работу любому, кто, по его мнению, действительно ценил ее. Человеку с подобным характером была просто необходима волевая женщина, которая бы вела все его дела. Такой женщиной и была моя мать. После ее смерти семейный достаток стремительно пошел на убыль. Но теперь, когда я снова жила дома и помогала отцу, наше финансовое положение стало понемногу поправляться, чем я по праву гордилась как своей заслугой.
— Фейвэл, не могла бы ты принести нам что-нибудь выпить? — попросил отец.
Я сказала, что прежде им придется немного подождать, так как я должна переодеться. Оставив мужчин наедине, я вышла из студии прямо в свою комнату, которая, как и две другие спальни, непосредственно к ней примыкала. Поспешно натянув голубое платье из льняной ткани, я отправилась в крохотную кухню, чтобы приготовить напитки. Когда я вернулась, отец уже показывал гостю бронзовую скульптуру Венеры — одну из самых дорогих своих работ.
Если он купит Венеру, подумала я, то мы сможем оплатить сразу несколько счетов. Надо забрать у отца деньги прежде, чем он успеет проиграть их в карты или в рулетку.
На короткое мгновение глаза Рока Пендоррика встретились с моими. Казалось, в них блеснули насмешливые огоньки. Должно быть, мое лицо выдавало то нетерпение, с каким я ожидала этой его покупки. Поставив статуэтку на место, гость с таким видом повернулся в мою сторону, словно в моем присутствии эта фигурка абсолютно перестала его интересовать. Внутренне я кляла себя за то, что своим появлением прервала их деловую беседу. Его глаза снова насмешливо заблестели, и у меня даже мелькнула мысль, не сделал ли он это нарочно, просто чтобы позлить меня.
Рок Пендоррик принялся рассказывать о том, какое впечатление на него произвел остров Капри, куда он приехал только вчера. Наш гость еще не успел осмотреть местные достопримечательности. Ему сказали, что на острове есть студия, где работает художник по имени Анджело, и что там можно купить прекрасные произведения искусства. Услышав об этом, он сразу же отправился к нам.
При этих словах отец даже зарделся от удовольствия. Что же касается меня, то я усомнилась в их искренности.
— А когда я пришел сюда и выяснил, что знаменитый Анджело — это мистер Фредерик Фарингтон, англичанин, моей радости просто не было предела. Сам я говорю по-итальянски ужасно, а заявления местных жителей, что здесь многие знают английский, на мой взгляд, — явное преувеличение. Мисс Фарингтон, какие достопримечательности вы советуете мне осмотреть?
Я рассказала ему о знаменитых старинных виллах, о красивых гротах.
— Но, — добавила я под конец, — каждый раз, когда я возвращаюсь сюда из Англии, мне кажется, что главное достояние Капри — это сам Капри, необычайной красоты остров в окружении моря неповторимой голубизны.
— Мне необходим проводник, который помог бы как следует узнать остров.
— Вы путешествуете один?
— Да.
— Здесь много туристов, — заметила я. — Думаю, вы без труда найдете себе подходящего спутника.
— Важно подобрать хорошего спутника… Который бы отлично знал остров.
— Не волнуйтесь на этот счет. Гиды знают его, как свои пять пальцев.
В его глазах сверкнули озорные огоньки.
— Вообще-то я не собирался брать гида.
— Местные жители слишком заняты, чтобы помогать вам.
— Уверен, что в итоге я все же подберу нужного мне человека, — заверил гость, и у меня возникло чувство, что его слова — не пустой звук.
Он снова принялся рассматривать фигурку Венеры.
— Вижу, она вам действительно понравилась, — сказала я.
Повернувшись в мою сторону, Рок Пендоррик окинул меня столь же внимательным взглядом, сколь внимательно он рассматривал бронзовую статуэтку.
— Да, очень, — ответил он мне. — Но я никак не могу решить, покупать ее или нет. Можно мне зайти к вам еще раз?
— Конечно, — ответили мы с отцом в один голос. На следующий день наш новый знакомый действительно появился вновь, а затем стал приходить ежедневно. По своей наивности я было решила, что Рок Пендоррик действительно раздумывает, стоит ли покупать Венеру, но затем поняла, что студия отца просто привлекала его своей богемностью с налетом итальянского колорита, то есть тем, чего не было у него на родине. Конечно, мы никогда не рассчитывали на то, что посетители будут всякий раз что-то покупать, заходя к нам. Мы просто были рады, что люди забегают к нам, чтобы поболтать, выпить немного вина, потолкаться в студии. И все же порой, зайдя, как говорится, на огонек, они действительно покупали приглянувшуюся им вещицу.
В визитах Рока Пендоррика, казалось, не было ничего необычного, но меня беспокоило то, с каким нетерпением я стала ждать очередного визита этого человека. Иногда я была просто уверена в том, что он приходит к нам лишь для того, чтобы увидеться со мной, в другие же дни все это казалось мне выдумкой, отчего на душе, признаюсь, становилось грустно.


Однажды, спустившись утром на один из небольших пляжей, я застала там Пендоррика. Мы много плавали вместе, валялись на песке. Я спросила, доволен ли он своим отдыхом на острове.
— Вне всяких сомнений.
— Наверное, вы уже многое осмотрели здесь?
— Нет. Мне бы очень хотелось побродить по окрестностям, но одному скучно осматривать остров.
— В самом деле? Обычно люди жалуются на то, что на острове слишком много туристов.
— Послушай, я ведь тебе уже говорил, — подчеркнул Рок, обращаясь ко мне на «ты», — что мне не нужен любой, первый попавшийся спутник.
Его продолговатые, чуть приподнятые к вискам глаза, казалось, о чем-то просили меня. Конечно, как мужчина он просто неотразим и прекрасно осознает это. Мне стало не по себе. Его мужское обаяние уже действовало на меня, и я опасалась, что мои мысли, как всегда, написаны на моем лице. Как можно безразличнее я сказала:
— Сегодня утром один из посетителей интересовался бронзовой Венерой.
В его глазах появились озорные огоньки.
— Ну что ж, если я действительно упущу ее, то ничего не поделаешь. Винить будет некого, кроме самого себя.
Он недвусмысленно намекал на то, что не собирается покупать статуэтку. Я вдруг страшно разозлилась на него. Конечно, студия для того и существует, чтобы сюда приходили люди и покупали работы отца. А на что, по его мнению, мы должны жить?
— Если бы эта Венера действительно понравилась тебе, ты бы ни за что не упустил ее, — Я всегда получаю то, что мне нравится, — просто ответил он, — но мне больше по душе фигурка той, юной Венеры.
— В самом деле?..
Ладонью накрыв мою руку, Рок Пендоррик заметил:
— Она просто очаровательна. И я предпочитаю заполучить ее.
— Ну что ж, пожалуй, мне пора домой, — не к месту заметила я.
Он лишь улыбнулся в ответ. У меня было такое чувство, словно он прекрасно понимает, что творится у меня в душе. Что скрывать, мне действительно нравилось его общество, я хотела как можно чаще видеться с ним. Я уже давно призналась себе, что для меня этот человек был не просто потенциальным покупателем работ отца.
Рок Пендоррик небрежно сообщил:
— Мистер Фарингтон сказал, что ты своеобразный коммерческий директор его студии. Теперь я и сам вижу, что это так.
— За художником всегда нужен присмотр, — ответила я. — Особенно сейчас, когда моей мамы больше нет в живых…
Несмотря на то, что после смерти матери прошло уже три года, как всегда при упоминании о ней, мой голос невольно дрогнул. Рассердившись на себя за эту слабость, я быстро добавила:
— Она умерла от туберкулеза. Мои родители переехали сюда в надежде, что здесь ей станет лучше. Мать была прекрасным менеджером и вела все дела отца.
— Так значит, свои деловые качества ты унаследовала именно от нее? — Его глаза были полны сочувствия, и это растрогало меня.
Или мне показалось?.. Несмотря на растущую привязанность к Року, я чувствовала, что в нем есть нечто загадочное, словно он намеренно что-то скрывал от меня. Это ощущение хотя и приводило меня в полное замешательство, тем не менее все больше разжигало мое любопытство.
— Надеюсь, что это действительно так, — ответила я.
— Должно быть, твоя мать прекрасно разбиралась в бизнесе?
— Да.
Короткий ответ помог мне скрыть предательскую дрожь в голосе. Сцены из прошлого замелькали у меня перед глазами. Я вспомнила свою мать, такую изящную и женственную, с красивым румянцем на щеках — явным свидетельством ее болезни, ее неуемную энергию, благодаря которой она до последнего дня жила полноценной жизнью. Когда мама была жива, даже остров, и тот, казалось, был совсем другим. Именно она научила меня читать, писать и хорошо считать.
Я вспомнила и долгие, полные ленивого безделья дни, когда я часами валялась на пляже, плавала в прозрачной, голубой воде или просто, лежа на спине, качалась на волнах. Я росла в мире красоты и гармонии окружающей природы и отголосков древней истории этого края. Мое детство было по-настоящему счастливым. Хотя, конечно, живя здесь, я слегка отбилась от рук. Иногда я вступала в разговоры с туристами, иногда по тропинкам взбиралась наверх, к старинным виллам, и, сидя на скале, любовалась прекрасным видом на Неаполитанский залив. После этого я возвращалась домой и подолгу слушала бесконечные разговоры взрослых, которые велись в студии. Я полностью разделяла чувства родителей — гордость отца своими работами и радость матери в те минуты, когда ей удавалось выгодно продать какую-нибудь из них.
Родители много значили друг для друга. Они были похожи на двух красивых бабочек. В радостном ощущении жизни они танцуют на солнечном свету. Но в этом танце без устали есть и некая обреченность, будто они знают, что скоро солнце зайдет и их счастью, как и самой жизни, наступит конец…
Известие о том, что я непременно должна отправиться в Англию, в школу, было воспринято мной с негодованием.
— Это просто необходимо, — настаивала мама.
Она больше не могла учить меня сама. Я довольно прилично знала несколько языков, ведь дома мы говорили по-английски, с соседями — по-итальянски, кроме того, в студии отца постоянно бывали французы и немцы. Но настоящего, систематического образования у меня, конечно, не было. Мать очень хотела, чтобы я поехала учиться в старую, хорошо известную школу в самом сердце Суссекса, где когда-то училась она сама. И настояла на своем.
Постаревшая уже директриса, знакомая матери, по-прежнему руководила этим учебным заведением. Думаю, что и все остальное здесь осталось таким же, как и в далекие дни маминой юности. Проучившись семестр или два, я постепенно смирилась со своей участью. Отчасти потому, что подружилась с очень приятной девочкой по имени Эстер Макбейн, и, конечно, потому, что Рождество, Пасху и летние каникулы я проводила дома. Моя непритязательность и покладистый нрав помогли мне полюбить Англию, а периодические поездки на Капри — пережить разлуку с родными.
После смерти матери все изменилось. Я узнала о том, что мое образование оплачивалось благодаря продаже тех драгоценностей, которые когда-то принадлежали ей. Мать хотела, чтобы после школы я продолжила учебу и поступила в университет. Но драгоценности были проданы за меньшую сумму, чем та, на которую она рассчитывала. Да и плата за обучение в школе оказалась выше, чем она первоначально предполагала. Все же после смерти мамы я еще два года продолжала учиться в суссекской школе, ведь таково было ее предсмертное желание.
Все это тяжелое для меня время дружба с Эстер Макбейн скрашивала мое существование. Эстер хорошо понимала мое состояние, ведь она была сиротой и воспитывалось у тетки. Чтобы хоть как-то отвлечь нас от тяжелых переживаний, на летние каникулы отец всегда приглашал Эстер к нам на Капри. Лето после окончания школы мы тоже провели вместе. Мы много рассуждали о жизни, строили планы на будущее. Моя подруга всерьез намеревалась посвятить свою жизнь искусству. Что же касается меня, то я просто не могла бросить отца одного и вынуждена была занять в студии место матери.
Мне вспомнилось письмо, которое я получила от Эстер вскоре после ее отъезда домой, и я невольно улыбнулась. Сам факт, что она прислала мне письмо, уже был неординарным событием: моя подруга всегда терпеть не могла писать письма. Эстер сообщала, что по дороге в Шотландию она познакомилась с одним мужчиной. Он занимался в Родезии разведением табака и ехал домой, в отпуск. Письмо было исполнено восторгов и намеков на возможное романтическое приключение. Несколько месяцев спустя я получила еще одно письмо. Эстер сообщала, что выходит замуж переезжает в Родезию.
Моя подруга была очень счастлива. Конечно, я по-своему очень радовалась за нее, хотя и понимала, что это конец нашей дружбы. Теперь мы могли только переписываться, а на это у Эстер не будет ни времени, ни особого желания. Еще одно письмо от нее, последнее, я все-таки получила. В нем моя подруга писала, что благополучно добралась до места и что у нее все прекрасно. Но замужество сделало ее совсем другим человеком. Даже по тону письма я поняла, что Эстер уже не та длинноногая девочка с ниспадающими на плечи волосами, которую я знала и которая мечтала посвятить свою жизнь искусству…
Лицо Рока Пендоррика, склонившегося ко мне, вернуло меня к реальности. Его глаза были полны участия.
— Похоже, я своими вопросами вызвал печальные для тебя воспоминания?
— Просто я вспомнила свою мать. Понимающе кивнув головой, он спросил после короткой паузы:
— А ты не хочешь вернуться в Англию, к родственникам матери… или отца?
— К родственникам? — тонким от изумления голосом спросила я.
— Разве твоя мать никогда не рассказывала тебе о своем доме в Англии?
Этот вопрос чрезвычайно удивил меня.
— Нет, она никогда не говорила об этом.
— Видимо, воспоминания были слишком болезненны для нее?
— Я никогда не задумывалась об этом. Но должна признать, что мои родители действительно ничего не говорили о своей жизни до свадьбы. По-моему, прошлое просто ничего не значило для них, и они считали свою жизнь друг без друга чем-то второстепенным.
— Должно быть, твои родители были очень счастливы в браке?
— Да.
Мы помолчали. Затем Рок тихо произнес:
— У тебя необычное имя. Фейвэл…
— Не более необычное, чем твое. Я всегда полагала, что так зовут какую-то сказочную птицу.
— Да, Рок — это огромная и сильная птица, которая может поднять в воздух даже слона.
Его голос звучал самоуверенно, и, не удержавшись, я ехидно заметила:
— Думаю, ты все же не так силен, как эта птица, и вряд ли сможешь поднять слона. Рок — это что, какое-то прозвище?
— Нет, так меня зовут с рождения. А полное имя — Петрок.
— Все равно звучит как-то необычно.
— Только не у меня на родине. Так в течение многих веков в моей семье называют мальчиков. Рок — это просто современная интерпретация. Как ты считаешь, мне подходит это имя?
— Да, — ответила я. — Очень.
Нагнувшись ко мне, он неожиданно поцеловал меня в кончик носа. Окончательно смутившись, я торопливо вскочила на ноги.
— Думаю, мне уже пора домой, — пробормотала я.
Наша дружба становилась все крепче, и это обстоятельство чрезвычайно радовало меня. До конца не осознавая степени своей неопытности, я всерьез полагала, что способна справиться с любой ситуацией. При этом я забывала, что мой так называемый опыт ограничивался частной школой в Англии, нашей студией на острове и моим общением с отцом, который по-прежнему считал меня маленьким ребенком. Я воображаю себя светской женщиной, не понимая, что светская женщина никогда бы не влюбилась в первого попавшегося мужчину только потому, что он был не похож на тех, с кем ей приходилось общаться до сих пор.
Да, своим природным обаянием Рок Пендоррик действительно мог очаровать кою угодно, когда хотел этого. И я не могла не почувствовать, что он старается понравиться мне.
Он приходил к нам в студию каждый день. Как-то раз, взяв в руки статуэтку юной Венеры и ласково поглаживая ее, он заявил:
— Знаешь, в один прекрасный день она станет моей.
— Вряд ли. Отец никогда не продаст эту работу.
— И все же я не теряю надежды.
Глядя в его почти черные глаза, я почему-то не сомневалась в этом. Рок действительно был из тех, кто берет от жизни все. Да и кто посмеет отказать ему? Статуэтка привлекала его только потому, что ее нельзя было купить, а Петрок Пендоррик не привык к отказам.
Он купил бронзовую Венеру.
— Не думай, — сказал он мне тогда, — что теперь я оставлю попытки заполучить ту, другую Венеру. Вот увидишь, она тоже станет моей.
Его глаза жадно заблестели. И тут я поняла, что именно он имел в виду.
Мы много времени проводили вместе. Досконально облазили весь остров, обычно выбирая самые безлюдные места. Рок нанял двух неаполитанских рыбаков, которые катали нас по морю. Мы удобно располагались в лодке и, опустив руки в прозрачную голубую воду, слушали полные страсти неаполитанские песни. Их пели для нас, снисходительно поглядывая в нашу сторону, как обычно итальянцы глядят на любовников, Умберто и Джузеппе (так звали рыбаков). Это были чудесные дни!
Несмотря на нетипичную внешность, в Роке, должно быть, было что-то сугубо британское, поскольку итальянцы тут же распознали в нем англичанина. Эта способность узнавать национальность человека по его внешности и манерам всегда вызывала у меня восхищение. Мою национальную принадлежность по внешности определить довольно трудно, хотя всякому ясно, что я не уроженка Капри. У меня русые волосы, но с самого рождения одна из прядей — белая, отчего они кажутся еще светлее, чем есть на самом деле. Мои глаза цветом напоминают морскую воду. Подобно ей, они способны менять свой оттенок — в зависимости от цвета одежды: иногда они кажутся зелеными, иногда — совсем голубыми. У меня короткий, слегка вздернутый нос, большой рот и хорошие, ровные зубы. В общем, я далеко не красавица, но моя внешность меня вполне устраивала.
Все это время меня мучила неопределенность наших с Роком отношений. Я была счастлива находиться рядом с ним и, порой забывая обо всем на свете и не желая задумываться о будущем, просто наслаждалась этими волшебными минутами. Но, оставаясь наедине с самой собой, например по ночам, с горечью думала о том, что будет со мной после его отъезда.
В эти самые первые дни нашего знакомства я узнала, что такое беспокойство о любимом человеке. Не предполагая при этом, что позднее моя жизнь будет просто переполнена им…
Он всегда был весел, но, казалось, за его веселостью скрываются какие-то раздумья. Вообще в нем было нечто непонятное мне, даже загадочное, и этой своей загадочностью он еще больше заинтриговывал меня. Подай Рок хоть малейший знак — и я отправилась бы за ним хоть на край света. Но я никогда не была до конца уверена в его отношении ко мне, и это придавало каждому проведенному вместе с ним мгновению особую, неповторимую прелесть.
Однажды мы поднялись к развалинам виллы императора Тиберия. В этот день открывающийся отсюда вид был особенно красив. И хотя я была здесь далеко не впервые и прекрасно знала окрестности, в присутствии Рока все вокруг вдруг приобрело какое-то новое очарование.
— Разве может что-нибудь сравниться с этой красотой? — спросила я.
На мгновение Рок задумался и затем сказал:
— Моя родина кажется мне не менее прекрасной.
— А где это?
— В Корнуолле. Наше море ничуть не хуже этою. Мне даже кажется, оно красивее, так как вода в нем постоянно меняет свой цвет. Тебе не надоедает это вечно синее, как сапфир, море? Наше море бывает и таким, но после шторма оно зеленое, а на рассвете — розовое. Я видел, как оно яростно бьется о скалы, и я наблюдал его спокойным и гладким, словно шелк. Уверяю тебя, моя родина поистине прекрасна, и у нас тоже есть своя история, ничуть не менее увлекательная, чем история Рима.
— Я никогда в жизни не была в Корнуолле. Неожиданно резко развернувшись в мою сторону, он крепко заключил меня в свои объятия и, прижавшись щекой к моей щеке, сказал:
— Ты скоро увидишь Корноулл!
Так среди развалин древней постройки, рядом с позеленевшей от времени статуей Мадонны началась моя новая жизнь. Она показалась мне удивительно прекрасной.
Рассмеявшись, Рок поднял меня на руки.
— Нас могут увидеть.
— Для тебя так важно, что скажут люди? — с этими словами, однако. Рок бережно опустил меня на землю. К моему великому огорчению, больше он не сказал о Корнуолле ни слова.


Отец внимательно относился к нашей дружбе. Он всегда радовался приходу Рока Пендоррика. Порой, когда мы возвращались с прогулок, он встречал нас у дверей студии, с видом конспиратора загадочно поглядывая на нас. Папа был весьма бесхитростным человеком, и очень скоро я поняла, что в голове у него зреет какой-то касающийся меня и Рока план. Неужели он и впрямь решил, что Пендоррик сделает мне предложение? Может, у того действительно серьезные намерения и мой отец догадался об этом? А если я все-таки выйду за него замуж, то как быть со студией? Отец просто не справится без меня. Что случится с ним, если я действительно уеду в Англию?
Я была в полном смятении. С одной стороны, мне очень хотелось выйти замуж за Рока Пендоррика, а с другой — я не была уверена в его чувствах по отношению к себе. Кроме того, я просто не могла оставить своего отца одного. Но ведь когда я училась в школе, он два года оставался один, напомнила я себе. И сама же себя опровергла: посмотри, к чему это привело…
Наши отношения с Роком все еще оставались неопределенными. Он ни разу и словом не обмолвился о женитьбе.
Отец часто приглашал его поужинать с нами. Рок всегда охотно принимал эти приглашения с тем условием, что вино он купит сам. Я готовила омлет, рыбу, иногда даже мясо и йоркширский пудинг. Мы питались довольно хорошо, ведь, ко всему прочему, мать научила меня еще и готовить. У нас дома всегда подавалось что-нибудь из национальной английской кухни.
Казалось, Року нравилось бывать у нас, и он подолгу засиживался в студии, ведя с отцом разговоры за бокалом вина. Он рассказывал о себе, о своем доме в Корнуолле и, в свою очередь, задавал вопросы отцу. Так он быстро узнал о нашей жизни, о тех трудностях, с которыми нам приходилось сталкиваться, о том, как мы всегда старались побольше заработать во время туристского сезона с тем, чтобы продержаться потом, когда наплыв туристов спадет. Я заметила, что единственная тема, которой отец тщательно старался избегать, — это его жизнь до женитьбы. После нескольких неудачных попыток разговорить его. Рок отступился и больше не задавал вопросов, что само по себе уже было довольно странным, учитывая то упорство, с которым он обычно продвигался к поставленной цели.
Помню, как однажды, придя домой, я застала их за игрой в карты. У отца был вид заядлого игрока. Когда я видела его таким, мне всегда становилось страшно. Его напряженные, полные азарта глаза буквально полыхали голубым огнем. Щеки даже слегка порозовели от волнения. Увлеченный игрой, он едва повернул голову в мою сторону. Несмотря на то, что Рок, поднявшись с места, приветливо поздоровался со мной, он, судя по всему, тоже был полностью поглощен игрой. Так значит, он тоже игрок, подумала я.
— Не волнуйся, Фейвэл не помешает нам, — заверил отец гостя.
Глядя Року прямо в глаза, я холодно спросила:
— Надеюсь, ставки не слишком высоки?
— Не забивай свою прелестную головку подобными проблемами, моя дорогая, — возбужденным голосом пробормотал отец.
— Просто мистер Фарингтон хочет выманить у меня из кармана пару лир, вот и все, — заметил Рок, и его глаза весело блеснули.
— Я приготовлю вам что-нибудь поесть. С этими словами я отправилась на кухню. Я никак не могла успокоиться и решила объяснить Року, что финансовое положение моего отца не позволяет ему играть в карты. Но когда чуть позднее мы сели за стол, папа просто сиял от счастья, из чего я сделала вывод, что сегодня удача в игре сопутствовала ему.
На следующий день, спустившись на пляж, я специально завела с Роком разговор на эту тему.
— Пожалуйста, больше никогда не играй с моим отцом. У него просто нет средств, чтобы просаживать их в карты.
— Но мистер Фарингтон получает от игры огромное удовольствие, — возразил он.
— В этой жизни многие получают удовольствие от того, что им вредно. Рок захохотал.
— Знаешь, а ты сварлива, как старая бездетная тетушка.
— Да пойми ты, мы не настолько богаты, чтобы рисковать деньгами, заработанными с таким трудом.
— Не беспокойся, Фейвэл, — его ладонь накрыла мою.
— Обещай, что больше никогда не будешь играть с отцом на деньги!
— А если он сам попросит меня об этом? Могу я тогда сказать, что все дело в его упрямой дочери, которая просто запрещает нам играть?
— Можешь придумать что-нибудь и получше.
— Но ведь это будет не правдой, — с притворной невинностью возразил он.
Я нетерпеливо передернула плечами.
— Ты вполне можешь найти себе других партнеров. Вовсе не обязательно садиться за игральный стол именно с моим отцом.
Немного подумав, Рок сказал:
— Просто мне нравится царящая в вашем доме атмосфера. — Мы лежали на горячем песке. Он нежно развернул меня лицом к себе и, глядя в глаза, добавил:
— А еще мне нравятся те сокровища, которыми обладает твой отец.
Я поняла, что Рок имеет в виду прежде всего меня, была на седьмом небе от счастья и в то же время опасалась хоть чем-то выдать свои чувства. Быстро поднявшись с места, я направилась к морю. Рок последовал за мной.
— Фейвэл, разве ты сама не знаешь, — положив мне на плечо руку, сказал он, — что я готов на все, только бы сделать тебя счастливой?
Глядя на него, я улыбнулась ему в ответ. Да, сейчас его глаза действительно были полны любви.
Мы много плавали, а затем снова и снова валялись на песке. Мы были веселы и беззаботны. В эти чудесные часы я чувствовала себя по-настоящему счастливой…
А два дня спустя, вернувшись с рынка, я снова застала их за карточным столом. Они уже закончили игру. По расстроенному лицу отца я поняла, что на сей раз он проиграл. Рок, напротив, был чрезвычайно весел.
Мои щеки буквально запылали от злости. Сердито взглянув на гостя, я без единого слова отправилась на кухню, чтобы отнести корзинку. Устало плюхнувшись на стул, я неожиданно поняла, что вот-вот разревусь. Рок провел меня, как последнюю дурочку, а значит, я больше не могу ему доверять. Мне хотелось спрятаться в какое-нибудь укромное местечко и дать волю слезам. Я была просто не состоянии видеть этого человека. Неожиданно позади меня раздался его голос:
— Могу я чем-нибудь помочь тебе?
Я обернулась. К счастью, слезы все еще не хлынули потоком. Они стояли в моих глазах, лишь придавая им особый блеск. Так что Рок не догадается о том, как мне плохо сейчас. Я резко ответила:
— Спасибо, я справлюсь сама.
С этими словами я снова повернулась к столу. Рок продолжал стоять за моей спиной. Обхватив меня за плечи, он неожиданно рассмеялся и, нагнувшись, прошептал мне на ухо:
— Я не нарушил данного тебе обещания, Фейвэл. Мы играли не на деньги.
Вырвавшись из его объятий, я принялась бесцельно рыться в одном из ящиков стола.
— Чушь, — возразила я. — Без ставок вы бы просто не сели играть. Вас увлекает не сама игра, а ставки, которые при этом делаются. Ведь каждый из вас просто убежден, что на этот раз ему повезет и он непременно выиграет. По-моему, это глупо до абсурда. Ведь один обязательно проиграет.
— Да пойми ты, я действительно сдержал данное тебе слово.
— Пожалуйста, не трудись объяснять, я пока еще не слепая.
— Да, конечно, мы снова играли. И ты была абсолютно права, сказав, что без ставок игра теряет всякий смысл. Кто, по-твоему, выиграл на этот раз?
— Извини, я должна приготовить что-нибудь поесть.
— Посмотри, я выиграл вот это… — Он извлек из кармана керамическую статуэтку Венеры и, снова засмеявшись, продолжил:
— Я же говорил, что намерен любым способом заполучить ее. К счастью, она досталась мне в честной борьбе. Так что, видишь, я сдержал свое обещание. Мы играли с твоим отцом, но не на деньги. И я выиграл это чудо.
— Пожалуйста, достань ножи и вилки, — уже другим тоном попросила я.
Спрятав статуэтку обратно в карман, он ухмыльнулся:
— С превеликим удовольствием.


На следующий день Рок сделал мне предложение. По довольно крутой тропе мы взобрались к Брачному гроту, который я всегда считала одним из наименее интересных мест на острове. Голубой, Зеленый, Желтый и Красный гроты, а также Грот Всех Святых привлекали меня значительно больше. Но Рок настаивал, чтобы в это утро мы отправились именно туда.
— Что ж, место вполне подходящее… — заметил он, когда мы наконец были у цели. Я обернулась к нему, он крепко сжал мою руку.
— Подходящее? Для чего? — недоуменно спросила я.
— Не хитри, ты все прекрасно знаешь. Даже сейчас, когда он смотрел на меня с неподдельной нежностью, я не была до конца уверена в его чувствах.
— Брачный грот, — едва слышно подсказал Рок.
— Насколько мне известно, этот грот посвящен Митре, — боясь выдать свое волнение, пробормотала я.
— Ерунда, — ответил он. — Именно здесь Тиберий соединял брачными узами юношей и девушек. Так говорится в путеводителе.
— Это не доказано точно, и некоторые ученые опровергают эту версию.
— Хорошо, сдаюсь. В таком случае, отныне этот грот будет знаменит тем, что именно здесь Петрок Пендоррик сделал предложение Фейвэл Фарингтон и она…
Мы смотрели друг другу в глаза. В этот момент я нисколько не сомневалась, что он любит меня так же сильно, как и я его…
Почти не разговаривая, мы вернулись обратно в студию. Рок был в приподнятом настроении, а я чувствовала себя счастливой, как никогда в своей жизни.
Узнав о нашем решении, отец так обрадовался, словно уже давно мечтал избавиться от меня. И наотрез отказался обсуждать, что он намерен делать после моего отъезда. Это обстоятельство ужасно тревожило меня, но только до того момента, когда мой жених объявил о своем намерении ежемесячно снабжать отца деньгами. В самом деле, почему бы мистеру Фарингтону не принять деньги от собственного зятя? А чтобы не чувствовать себя неловко, он может взамен писать картины специально для Рока, по его заказу.
— У нас в Пендоррике полно пустых стен, — добавил он.
Что ж, пожалуй, придумано неплохо.
Я впервые начала всерьез задумываться о Корнуолле, где мне теперь предстояло жить. Несмотря на готовность Рока рассказать о своем старинном, похожем на замок, доме, он тем не менее отказался подробно описать его. Я должна, считал он, увидеть его собственными глазами. В противном случае я могу вообразить себе нечто совсем непохожее на Пендоррик-холл и тогда, возможно, буду разочарована, приехав туда. Я не спорила, но была абсолютно уверена, что полюблю любой дом, в котором буду жить вместе с Роком.
Мы были влюблены друг в друга. И Рок больше уже не был для меня незнакомцем. Казалось, я даже понимаю его, понимаю во всем, кроме одного: почему ему так нравится дразнить меня?
— Наверно я делаю это потому, — однажды объяснил он мне, — что ты часто бываешь слишком серьезной и даже несколько старомодной, а мне так хочется видеть тебя всегда веселой.
Я долго размышляла над его словами. Думаю, я действительно отличалась от тех женщин, с которыми ему приходилось общаться до сих пор. Все дело в моем воспитании: тесный семейный круг, затем частная школа, правила которой не менялись десятилетиями. Кроме того, после смерти матери на мои плечи легла забота об отце. Да, мне непременно нужно научиться быть веселой, даже легкомысленной, словом — современной, твердо решила я.
Свадьбу мы решили отметить очень скромно и пригласили лишь несколько человек из числа живущих на острове англичан. Через неделю после бракосочетания мы должны были отправиться в Англию. Меня очень волновало, как на родине Рока воспримут известие о его женитьбе, и однажды я задала ему этот вопрос.
— Я уже написал домой и сообщил, что мы скоро приедем. Уверяю тебя, мои родные не так уж удивлены, — весело объяснил он. — И ужасно рады. По их мнению, все Пендоррики обязательно должны жениться. А я, пожалуй, слишком долго оставался холостяком.
Мне хотелось как можно больше узнать об обитателях Пендоррик-холла с тем, чтобы хоть немного подготовиться к встрече с ними. Но Рок всегда находил какой-нибудь удобный предлог, чтобы не говорить на эту тему.
— Я не мастер рассказывать, — обычно отвечал он. — Ты скоро все увидишь собственными глазами.
— А сам Пендоррик-холл? Это что-то вроде большого особняка? Или это настоящий замок?
— Я бы назвал это просто фамильным поместьем с большим домом.
— А сколько человек в твоей семье и кто они?
— Моя сестра, ее муж и их дочери-близнецы. Тебе не стоит беспокоиться, ведь они живут в другом крыле. У Пендорриков принято жить в отчем доме.
— А дом далеко от моря?
— Прямо на берегу. Тебе там понравится, как нравится всем членам семьи. А ведь ты скоро станешь миссис Пендоррик…
Приблизительно за неделю до свадьбы я заметила, что с отцом что-то происходит. Однажды, тихо войдя в студию, я застала его сидящим за столом. Ничего не видящим взором он смотрел в одну точку и даже не заметил моего прихода. В этот момент он показался мне совсем старым. Казалось, он чем-то напуган.
— Папа, что случилось?
Очнувшись от своих раздумий, он улыбнулся мне в ответ, но эта улыбка показалась мне вымученной.
— Что случилось? Абсолютно ничего.
— Но у тебя такой вид…
— Я работаю над скульптурой Тиберия и просто немного устал.
На какое-то время его ответ удовлетворил меня, но ненадолго. Мой отец не умел притворяться, и я все больше убеждалась, что он что-то скрывает от меня, причем это обстоятельство ужасно его огорчает.
За два дня до свадьбы я вдруг проснулась на рассвете. Мне почудилось, что по студии кто-то ходит. Фосфоресцирующие стрелки часов показывали три. Поспешно накинув халат, я приоткрыла дверь и увидела темную фигуру отца.
— Папа!
Вздрогнув от неожиданности, он обернулся.
— Моя дорогая девочка, прости, что потревожил твой сон. Все нормально, возвращайся обратно в постель, — сказал он тихим и ласковым голосом.
— Послушай, отец, — настойчиво просила я, — будет лучше, если ты все же объяснишь, в чем дело. Немного помолчав, он ответил:
— Пустяки. Просто я не мог уснуть и решил посидеть здесь.
— Почему ты не спишь? Тебя что-то беспокоит?
— Со мной все в полном порядке.
— Бесполезно притворяться. Я по твоему лицу вижу, что это не так. Ты переживаешь за меня? Волнуешься перед свадьбой?
Снова короткая пауза. Конечно, я права. Вполне естественно, что отец обеспокоен, ведь я должна буду уехать.
Он вдруг спросил:
— Девочка моя, ты действительно любишь Рока?
— Да, папа.
— Фейвэл, дорогая, ты уверена в своих чувствах?
— Тебя беспокоит, что мы так мало знаем друг друга?
Так ничего и не ответив мне, он прошептал:
— Скоро ты поедешь в Корнуолл и увидишь Пендоррик-холл…
— Но я обязательно буду навещать тебя, и ты тоже будешь приезжать к нам в гости.
— Думаю, — продолжил отец так, словно разговаривал с самим собой, — твое сердце будет разбито, если эта свадьба вдруг не состоится.
Он резко поднялся.
— Мне холодно, я хочу лечь в постель. Еще раз извини, что разбудил тебя.
— Папа, нам нужно поговорить. Почему бы тебе не рассказать о том, что тебя мучает?
— Иди спать, Фейвэл.
Отец нежно поцеловал меня, и мы разошлись по своим комнатам. Позже я так часто корила себя за то, что позволила ему уйти. Мне следовало заставить его рассказать обо всем, что так его беспокоило.


Наконец настал день свадьбы. Я была настолько взволнована предстоящими событиями, что перестала замечать странное поведение отца. В эти дни я просто не могла думать ни о чем, кроме как о нас с Роком.
Как, оказывается, чудесно проводить вдвоем весь день и всю ночь! Медовый месяц закрутил нас в вихре счастья и безудержной радости. Мы, как сумасшедшие, лазали по скалам, купались, катались на лодке с Джузеппе и Умберто. Они очень обрадовались, узнав о нашей женитьбе, и их арии стали еще более страстными. Возвращаясь домой после морских прогулок, мы с Роком изображали их в лицах, стараясь петь так же, как они. От этих выводимых фальшивыми голосами арий нам становилось еще веселее, и мы хохотали до слез. Когда я занималась стряпней. Рок обычно тоже приходил на кухню, уверяя, что хочет помочь мне. На деле же он мешал мне до тех пор, пока, вконец разозлившись, я не начинала его выпроваживать. Кончалось это тем, что он заключал меня в объятия и мы забывали обо всем на свете…
Как я и предполагала, Рок оказался страстным и довольно требовательным любовником, и я часто поражалась глубине и разнообразию испытываемых мною ощущений. Теперь я твердо верила, что отныне все в моей жизни будет прекрасно. Наслаждаясь сегодняшним днем, я не задумывалась о том, что ждет меня в Пендоррик-холле. Моя уверенность, что отцу не придется ни о чем волноваться, — ведь Рок позаботится о его будущем, как, впрочем, и о моем, — была непоколебима.
Однажды, отправившись на рынок, я вернулась домой немного раньше, чем намеревалась. Дверь в студию была открыта. Рок и отец сидели друг против друга. Выражение их лиц потрясло меня. Рок был мрачен, отец — в полном смятении. Видимо, он говорил моему мужу что-то неприятное, и я никак не могла понять, рассержен ли Рок или просто изумлен услышанным.
Заметив меня, Рок поспешно сказал:
— А вот и Фейвэл.
Казалось, они тут же надели на свои лица маски.
— В чем дело? — решительно спросила я.
— Ни в чем. Просто мы голодны, — подойдя ко мне и взяв корзинку, ответил Рок. Обняв меня свободной рукой, он улыбнулся.
— Кажется, я уже целую вечность не видел тебя. Я снова взглянула на отца. Он тоже улыбался, но в его глазах таились боль и… страх.
— Папа, в чем дело? — продолжала допытываться я.
— Ты просто выдумываешь всякие глупости, моя дорогая, — заверил он.
Я никак не могла избавиться от ощущения какой-то неловкости. Тем не менее, не желая ничем омрачать своего счастья, я все же позволила этим двоим убедить меня, что все нормально.
Солнце в тот злополучный день светило невыносимо ярко. Чтобы немного освежиться, отец отправился искупаться, а мне нужно было заняться приготовлением обеда. Я попросила Рока пойти на пляж вместе с отцом.
— А почему бы тебе тоже не пойти с нами?
— Мне нужно приготовить обед, и я сделаю его быстрее, если вас не будет дома.
Они ушли, но минут через десять Рок вернулся домой один. Войдя в кухню, он расположился за столом, у открытого окна. Кончики его оттопыренных ушей просвечивали на солнечном свету.
— Иногда, — сказала я, — ты бываешь похож на сатира.
— Разве я на самом деле не сатир? — серьезно спросил он меня.
— Почему ты так быстро вернулся?
— Я понял, что больше ни минуты не могу пробыть без тебя.
Я весело рассмеялась в ответ.
— Какой же ты глупый! Неужели ты не мог посидеть на пляже хотя бы еще минут пятнадцать?
— Нет, это слишком долго.
В душе я была рада тому, что Рок со мной, хотя он и мешал мне готовить. Настало время обеда, а отца все не было.
— Надеюсь, он не болтает с кем-нибудь, как обычно. Ты ведь знаешь, что это может продолжаться целую вечность, — заметила я.
— Это невозможно. На пляже никого нет. Через полчаса я заволновалась по-настоящему. И не без причин. Мой отец так и не вернулся домой. Его тело обнаружили в тот же день, к вечеру. Говорили, что скорее всего его ноги свело судорогой и он не смог доплыть до берега. Видимо, так оно и было. В этот момент найти другое объяснение случившемуся было просто невозможно.
Не будь со мной Рока, я не знаю, как смогла бы пережить эту беду. Единственным утешением в те скорбные дни была его любовь, так неожиданно ворвавшаяся в мою жизнь. Сомнения пришли позднее.



загрузка...

Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Трудное счастье - Холт Виктория

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Эпилог

Ваши комментарии
к роману Трудное счастье - Холт Виктория



Мой любимый роман. Читала и перечитывала раз 5. И наверное прочитаю еще раз.
Трудное счастье - Холт Викторияирина
2.11.2010, 8.51





Хороший триллер
Трудное счастье - Холт ВикторияКатя
20.10.2012, 21.16





Не лучшее произведение хорошего автора, к сожалению. Не стану писать о фабуле, динамике, историчности, однотипности речи персонажей разных социальных ступеней и пр. Роман, однозначно, слаб.
Трудное счастье - Холт ВикторияЕлена.Арк
24.01.2013, 21.38





я бы не сказала что этот роман слишком хорош....но почитать можно.
Трудное счастье - Холт Викториявэл
16.06.2013, 7.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100