Читать онлайн Третий Георг, автора - Холт Виктория, Раздел - РОЖДЕНИЕ РЕБЕНКА в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Третий Георг - Холт Виктория бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Третий Георг - Холт Виктория - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Третий Георг - Холт Виктория - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Холт Виктория

Третий Георг

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

РОЖДЕНИЕ РЕБЕНКА

Георг очень обрадовался, услышав, что следующим летом Шарлотта, возможно, родит ребенка. Если бы не постоянные конфликты в правительстве, он мог бы считать себя счастливейшим человеком. Он мечтал о большой семье, и Шарлотта, забеременев так быстро, показала, что, скорее всего, оправдает хоть эти его надежды. Георг все крепче привязывался к Шарлотте, которая была ему хорошей и любящей женой, и он почти не думал о Саре Леннокс. Но он не мог не вспоминать те времена, когда Ханна ожидала ребенка. Теперь все по-другому. Нет необходимости в увертках, только радость, которую не надо скрывать.
Сколько проблем решилось бы, согласись Питт принять управление кабинетом министров, думал Георг. Но со времени, прошедшего после банкета, организованного лордом-мэром, народ стал нетерпимее. Не улучшило обстановку и то, что в январе пришлось объявить войну Испании, и жизнь еще раз доказала правильность политики Питта. Люди кругом обсуждали одно и то же: «Разве не из-за этой проблемы Питт ушел в отставку? Правительство в конце концов, объявило войну. Так значит Питт был прав… а остальные ошибались. И кто теперь правит? Бьют? Ньюкасл может называться первым лордом казначейства, но заправляет всем именно Бьют!»
Бьют! Все ненавидели его. Ему было небезопасно и рискованно появляться на улицах. «Коридорный!» – кричали вслед его карете, и он, выезжая по делам, никогда не был уверен, доберется ли он на этот раз цел и невредим.
Бьют добивался власти в течение многих лет, но теперь, когда власть была в его руках, он начал задумываться о том, стоило ли копья ломать. Он любил власть; но он любил и короля и искренне желал принести добро своей стране; и хотя он прекрасно понимал, что величие Питта затмевает его, он глубоко сожалел о уходе Великого простолюдина. Бьют действительно хотел задавать тон в правительстве, но чтобы при этом Питт был рядом с ним, или – лучше – чуточку позади него, и тогда можно пользоваться советами этого великого мудреца.
Если бы только Питт согласился быть на вторых ролях… Но Питт – человек гордый и никогда не принизит собственного достоинства. Ему нужно все – или ничего.
Бьют по-прежнему привязан к королю и принцессе, и те относились к нему с восторгом и любовью, что чрезвычайно воодушевляло его. Речи Бьюта в парламенте часто бывали столь ярки и убедительны, что многие пересматривали свое мнение о нем. Лишенный такой гениальности, какой Бог одарил Питта и Фокса, Бью тем не менее, добивался желаемого не только потому, что ему удалось заполучить в любовницы принцессу. Теперь, чтобы завершить свое триумфальное восхождение, ему мешал Ньюкасл. Георг тоже недолюбливал этого человека, поэтому Бьюту не пришлось прилагать усилий к тому, чтобы вызвать у короля неприязнь к Ньюкаслу. Бьют понимал, что если бы он избавился от правительства Ньюкасла, то ему, вероятно, удалось бы окончательно достичь своей цели. Случай предоставился в вопросе о субсидиях, которые Англия давала Фридриху Прусскому, помогая ему вести войну в Европе. Бьют возражал против продления этих выплат, а Ньюкасл придерживался иного мнения.
Ньюкасл пригрозил уйти в отставку и отправился к королю, которого уже подготовил Бьют.
– Ваше Величество, боюсь, что я не согласен с лордом Бьютом относительно помощи Пруссии, – сказал Ньюкасл. – Наверное настало время, когда мне придется удалиться от государственных дел.
– Ну тогда, милорд, мне придется постараться как можно скорее найти вам подходящую замену, – резко ответил король.
Ньюкасл был поражен; после всех тех лет, что он служил дому Ганноверов, он ожидал, что последуют хоть какие-нибудь возражения; но даже он сообразил, что король приветствует его отставку и не намерен убеждать его взять свои слова обратно.
Таким образом Ньюкасл ушел в отставку, а лорд Бьют занял пост, к которому давно стремился и ради которого плел свои интриги. Он стал первым лордом казначейства и был избран кавалером ордена Подвязки. Вдовствующая принцесса прослезилась от радости, увидев его при всех своих регалиях; король обнял его и сказал, что это один из счастливейших дней в его жизни. Только Бьют чувствовал себя немного не в своей тарелке, понимая, насколько тяжела может оказаться ноша государственных дел.
Тем не менее он назначил Франсиса Дэшвуда министром финансов, а Джорджа Гренвила – государственным секретарем по Северному департаменту – на пост, который он сам только что освободил. Лорд Хенли остался лордом-канцлером, герцог Бедфорд – лордом-хранителем печати, лорд Гренвил – лордом-президентом Совета, а граф Эгремонт – государственным секретарем по Южному департаменту.
Имея такой сильный кабинет, он почувствовал, что его уверенность растет. Бьют сообщил королю и вдовствующей принцессе, что в первую очередь он начнет добиваться прочного и почетного мира.


Королева уже дохаживала последние месяцы, ребенок должен был появиться в августе.
Букингемский дворец был готов к заселению в июне, и они с королем решили, что переедут туда и проведут там летние месяцы. Из Хэмптона и Сент-Джеймса привезли мебель и картины, и когда все привели в полный порядок, Шарлотта пришла в восторг, особенно, услышав, что люди называют их новый дворец «домом королевы».
Устроили новоселье, на которое был приглашен весь двор, а Георг со своим педантичным отношением к деталям, составлял планы этого празднества.
Конечно, был концерт; король и королева настояли на этом, и поскольку стояла прекрасная летняя погода, выступления проходили на открытом воздухе. Руководить подготовкой этого мероприятия король назначил некоего мистера Куффе, немца по происхождению. Помимо концерта намечался также и бал.
На улицах возле дворца толпились зеваки, ожидая увидеть королевскую чету. Они с восторгом приветствовали короля и королеву, стоявших на балконе, потому что беременность королевы вновь вернула королю популярность, которую он было утратил, допустив отставку Питта. Теперь к Георгу снова вернулись симпатии народа.
Если бы он избавился от этого ненавистного Бьюта и добился возвращения их кумира Питта, то его поданным не на что было бы жаловаться.
Переезд королевской четы в Букингемский дворец стал радостным событием, и толпы людей собирались приветствовать их.
Бал восхитителен, решила Шарлотта, и ей захотелось, чтобы такие праздники устраивались почаще. Она поделилась своими мыслями с Георгом тем же вечером, когда они остались в своих покоях одни.
– В твоем положении это не пойдет тебе на пользу, – покачал он головой.
– Но, Георг, я же не буду в таком положении после августа, – напомнила она.
– Вполне возможно, это скоро повторится, – ответил он.
Шарлотта удрученно вздохнула, потому что довольно тяжело переносила жару и время от времени испытывала недомогание. Все это стоит пережить ради того, чтобы родился ребенок, но мысль о том, чтобы почти сразу все снова повторится, подавляла ее. Тем не менее, Шарлотта, не сказала мужу ни слова. В конце концов, она и сама не успокоится, родив только одного ребенка.


Шарлотта выглядела бледной и изнуренной. К ней заглянула вдовствующая принцесса и озабоченно поинтересовалась ее здоровьем.
– Тебе следует сейчас жить за городом, – сказала она. – Нет ничего лучше деревенского воздуха, когда ждешь ребенка.
– Но мне нравится этот дом.
– Ты должна поехать в деревню, – настаивала свекровь. Она находила такой переезд целесообразным не только из-за здоровья королевы. Шарлотта начала немного говорить по-английски и проявляла слишком большой интерес к тому, что происходит вокруг. Она открыто высказала свою точку зрения в отношении отставки мистера Питта. Но самое сильное беспокойство вызвало то, что беседуя с одной из своих фрейлин – так сообщила мисс Паскаль – Шарлотта призналась, что король очень интересуется квакерской верой, и потому ей самой хотелось подробнее узнать об этой вере и обсуждать эту тему с Его Величеством, если вдруг возникнет разговор.
Совершенно ясно, что она была в курсе всех событий, происходящих вокруг. Вдовствующая принцесса и лорд Бьют пригласили Шарлотту в Англию, чтобы вынашивать детей короля, а не совать нос не в свои дела и вести расследования.
Поэтому королева должна уехать в Ричмонд и жить там в уединении. Принцесса Августа одарила свою невестку холодной улыбкой.
– Ричмонд! Вот, что тебе нужно. Я не успокоюсь, пока ты здесь. Я дам указание твоим фрейлинам, чтобы они не тревожили тебя своей болтовней.
– Мне нравится беседовать с вами. Ведь это помогает мне совершенствоваться в английском.
– Всему свое время. Не забывай, что ты носишь под сердцем наследника трона.
– Но, может быть, это не мальчик.
– Не сомневаюсь, что это будет мальчик, – настаивала Августа, словно, подумала Шарлотта, я буду виновата, если родится девочка. А ведь первый ребенок самой принцессы именно девочка.
– Даже если этот ребенок не будет мальчиком, то уж следующий – наверняка, – заверила ее Августа.
Боже мой, воскликнула про себя Шарлотта, как они могут говорить о следующем ребенке, когда этот еще не появился на свет.
– Я составлю для тебя распорядок дня, моя дорогая. Тебе захочется совершать небольшой моцион, и когда король будет в Ричмонде, вы сделаете это вместе. Не сомневаюсь, что король постарается быть с тобой всякий раз, когда ему удастся выкроить время от государственных дел. Ты будешь читать, заниматься английским и шитьем. И мне кажется, что твоим фрейлинам не следует слишком надоедать тебе пока ты беременна. Я дам им указание, чтобы они тратили на беседу с тобой не более получаса в неделю.
– Но…
Вдовствующая принцесса шутливо погрозила пальцем, что совсем не сочеталось с ее холодным и расчетливым взглядом.
– Это ради твоего же блага, – сказала она. – Мы не можем позволить, чтобы сейчас случилось что-то непредвиденное, не так ли?
Вскоре Шарлотта покинула Букингемский дворец и направилась в Ричмонд, где медленно и монотонно тянулись неделя за неделей.


Георг присоединился к Шарлотте в Ричмонде и здесь начал вести жизнь сельского джентльмена. Ричмонд находился достаточно близко от Сент-Джеймса, что позволяло ему приезжать на приемы при дворе и важные государственные мероприятия. Георгу нравилось думать о том, что он станет отцом, и радовала уютная домашняя жизнь. В Ричмонде у него появилось время на то, чтобы проявить себя преданным супругом.
Его привлекала сельская жизнь, он с удовольствием встречался и разговаривал без всяких церемоний с местными жителями, расспрашивал их о работе и о житейских делах. Особенно его интересовали занятия фермеров, он обстоятельно беседовал с ними, обсуждая проблемы сельского хозяйства.
Он стал очень популярен в Ричмонде, и его радовало, когда местные мужчины в знак приветствия просто прикладывали руку ко лбу, а женщины приседали в реверансе, говоря ему: «Доброе утро, сир», вместо принятых приветствий при дворе.
А еще были дни, которые он проводил с Шарлоттой. Они оба любили музыку, и Георг одобрительно слушал, как его жена пела или играла на клавесине. Он был счастлив сидеть рядом с Шарлоттой и разговаривать с ней по-немецки; она шила или вышивала, а так как он не любил сидеть сложа руки, то научился ремеслу изготовления пуговиц и занимался им с огромным увлечением и терпением.
Но несмотря на столь скромный образ жизни, Георг не забывал о государственных делах. Каждое утро он поднимался в пять утра, сам разжигал в своей спальне в камине огонь из дров, заготовленных слугами накануне вечером. Затем он снова ложился в постель, ожидая, пока согреется комната. Умывшись и одевшись, он принимался изучать государственные бумаги, пока не наступало время завтракать вместе с Шарлоттой.
Каждое утро он с удовольствием оглядывал ее. Она казалась в добром здравии, а незатейливая жизнь и воздух Ричмонда, несомненно, шли ей на пользу. У нее был большой живот, и некоторые знатоки говорили, что судя по тому, как она носит ребенка, это будет мальчик.
В восемь утра они завтракали.
– Мне только чашечку чая, моя дорогая Шарлотта, – говорил он свою обычную фразу.
На что она отвечала:
– Георг, этого же недостаточно!
Он упрямо сопротивлялся ее попыткам заставить его поесть чего-нибудь еще. Георг не собирался потакать своей наследственной любви к обильной пище и рискуя тем самым растолстеть. Такая воздержанность дисциплинировала его жизнь. С Ханной Лайтфут и Сарой Леннокс он не сдерживал своих пристрастий, зато теперь принимал свою чашку чая так, словно это было именно то, чего он желал; так же воспринимал он и эту некрасивую женщину, сидящую напротив него.
Несмотря на конфликты в правительстве, это были счастливые дни. И Шарлотта не забивала себе голову слухами о неурядицах в правительстве. Все ее мысли были сосредоточены на ребенке.


В один из своих визитов в Сент-Джеймс Георг услышал новость. Мистер Фокс, сообщивший ее с лукавым видом, явно получал удовольствие от замешательства, в которое, как он должен был знать, это сообщение приведет Георга.
– Ваше Величество, моя золовка Сара Леннокс несколько дней тому назад вышла замуж.
Георг почувствовал, что краснеет.
– О… Неужели?!
– Да, сир. Памятуя о том, что Ваше Величество настолько любезны, что проявили интерес к ней, я подумал, что вы пожелаете узнать об этом.
– Хм… о, да!
– Они тихо обвенчались в часовне Холланд-хауса. Возможно, это и не блестящая партия, но…
– Кто жених? – быстро спросил Георг.
– Банбери, сир, Томас Чарлз Банбери. Ему повезло. Он, конечно, не богат, но унаследует титул барона. Она сделала свой выбор, и Ваше Величество согласится со мной, что не в богатстве счастье.
– Хм, – хмыкнул Георг и отвернувшись, заговорил с кем-то другим. Но он не слышал, что ему говорили, думал о Саре, которая теперь вышла замуж на кого-то другого, а ведь могла бы быть его женой.


Король возвратился в Ричмонд. Как же некрасива Шарлотта, а сейчас и того хуже со своим огромным животом. Весь ее облик был просто гротескным. Он вспомнил Сару, как она учила его этому танцу с глупым названием «Бетти Блю», кажется так? Сару смеющуюся и дразнящую, переворачивающую все вверх дном в парке Холланд-хауса. Он бросил Сару ради Шарлотты, а теперь у Сары другой возлюбленный – какой-то Банбери.
Что за глупое имя, сердито подумал Георг. Кто такой этот Банбери? Жалкий баронет… хотя даже еще и не баронет, пока не умрет его отец… и никакого состояния. Но Сару никогда не интересовали ни титулы, ни богатство. Если бы она стремилась к этому, то разве отказала бы королю? А эта девушка отказала ему однажды… хотя позднее и проявила к нему благосклонность. А затем его убедили вместо нее взять в жены Шарлотту. Он мог бы любить Сару… а он теперь вынужден довольствоваться Шарлоттой.
В Ричмонде его уже больше не посетило чувство удовлетворенности. Невыносимо было смотреть на Шарлотту, когда его душа и тело взывали к Саре, и куда бы он не глядел, ему всюду представлялась она… с этим Банбери.
Казалось, даже стены давили на него. Он не мог находиться в помещении и пошел прогуляться пешком. Начался проливной дождь, но он продолжал идти. Дождь несколько отвлек его от душевных страданий, но зато промочил насквозь, в сапогах хлюпала вода, но он не обращал на это внимания.
В таком дискомфорте он находил спасительное облегчение. Георг промерз и дрожал, когда вернулся домой. Его лихорадило и он отчаянно чихал.


Король страдал от инфлуэнцы в острой форме; он бредил, и, к ужасу лечивших его врачей, грудь его покрылась сыпью, которую они не смогли идентифицировать как симптом какой-нибудь известной им болезни.
Шарлотта настояла на том, чтобы самой ухаживать за ним. Она была в отчаянии, потому что, когда пригласили врачей, чтобы сделать ему кровопускание, он кричал, что не желает их видеть, не хочет, чтобы хоть кто-то притрагивался к нему. Его поведение казалось весьма странным; он не был теперь похож на того благоразумного, сговорчивого молодого человека, которого все знали прежде.
– Убирайтесь! Убирайтесь! – кричал он. – Оставьте меня в покое… все вы!
Двор оцепенел от ужаса, все думали, что король может умереть. А что тогда? Регентство? Что за странное стечение обстоятельств? Молодого короля внезапно сражает болезнь, а наследник трона еще не рожден!
На удивление окружающим Шарлотта в этих условиях проявила силу своего характера. Это снова была та молодая женщина, которая осмелилась написать письмо Фридриху Прусскому. Никто не мог уговорить ее уйти из комнаты больного – ни мать короля, ни лорд Бьют. Она – его жена, и ее место здесь.
Она приказала врачам сделать королю кровопускание; к этому времени король уже настолько ослаб, что не мог протестовать. Шарлотта проводила в комнате больного дни и ночи, и никто не мог заставить ее покинуть мужа.
Благодаря ее заботам и стараниям докторов, Георг начал поправляться, и, наконец, настал день, когда он сел в кровати и попросил немного поесть; его уже больше не мучила лихорадка, и ум его прояснился.
– Скоро ты совсем поправишься, – сказала ему Шарлотта.
– Так и должно быть, ведь у меня накопилось много нерешенных дел.
– О, но ты не встанешь с постели, пока не наберешься сил. Это я тебе обещаю.
Король ощутил, как в нем поднялась волна негодования. Он не мог допустить, чтобы это неуклюжее маленькое создание указывало, что ему делать. Если она так думает, то следует поскорее разрушить ее иллюзии.
– Завтра я встану, – сказал он тоном, не терпящим возражений.
Шарлотта ласково посмотрела на него и покачала головой.
Как смеет она, не такая красивая как Сара, как она только смеет командовать им.
Услышав от врачей, что королева оказалась прекрасной сиделкой, и что никто не смог бы проявить большую преданность, он несколько смягчился по отношению к ней. Шарлотта – добрая женщина, и не ее вина, что она некрасива; ее нельзя винить за то, что прекрасная Сара вышла замуж за этого Банбери.
– Я слышал, что из тебя получилась хорошая сиделка, – сказал он ей. Он должен попытаться полюбить ее. Все-таки она носит под сердцем его ребенка, который, возможно, станет наследником трона, если родится мальчик, а если девочка, и если детей больше не будет, то и она может стать королевой. Ему следует быть добрым к Шарлотте. Он должен забыть Сару Леннокс и любить свою жену.
– Конечно же, я была твоей сиделкой. Неужели я бы позволила кому-нибудь еще ухаживать за тобой.
Шарлотта изменилась, стала менее застенчивой; какое-то время она тут заправляла всеми делами. Стоит ей позволить, и его жена с готовностью давала бы ему советы и наставляла его. Такого не должно случиться. Он не позволит ни одной женщине руководить им, а особенно той, которая не смогла очаровать его.
– Ты останешься в постели, пока не будешь чувствовать себя совсем хорошо, – сказала она с милой настойчивостью.
– Я встану завтра, – спокойно и решительно повторил он.
И он сделал это. Шарлотта протестовала, но Георг отмел все ее протесты.
Никто не смеет ему диктовать, как ему поступить. Он – король, и сам будет принимать решения.
Говорили, что король слишком быстро поднялся после своей тяжелой болезни, и порой Георг чувствовал, что это действительно так, но он не собирался позволять Шарлотте решать за него.


Наступил август, и приблизилось время, когда королева должна была рожать. Однажды утром, за завтраком, Георг сказал ей:
– Наследник трона должен появиться на свет в Лондоне.
– О, но здесь в Ричмонде гораздо спокойнее, – воскликнула Шарлотта.
– Возможно и так, но это одна из наших традиций. Шарлотта опечалилась. Последние недели были такими приятными. Она полюбила Ричмонд и всегда будет вспоминать о нем, как о месте, где познала величайшее счастье в своей жизни.
Однако вернуться в Букингемский дворец было бы не так уж плохо. Конечно, слишком близко к Сент-Джеймсу, но гораздо приятнее, чем этот старый, мрачный дворец, который ей всегда напоминал тюрьму.
– Мы возвращаемся в новый дом? – спросила она. Но Георг покачал головой.
– Он не будет готов. Ты должна сказать своим фрейлинам, чтобы они подготовились к возвращению в Сент-Джеймс. Думаю, нам не стоит затягивать с переездом.
Шарлотта начала было возражать, но Георг пресек все ее попытки.
Георг становился чересчур упрямым, и хотя лорд Бьют и его мать еще могли убедить его изменить свое мнение по некоторым вопросам, у Шарлотты этого не получалось.
Он дал ей возможность высказать все, что она думает, пока потягивал свой чай, а затем сказал так, словно она и не упоминала о том, что ей не нравится Сент-Джеймс:
– Моя дорогая, прошу тебя, передай своим фрейлинам, что мы должны уехать… на этой неделе, я полагаю.
Ей ничего не оставалось делать, как подчиниться. Все это неважно, успокаивала она себя. Скоро у нее появится ребенок, и она привезет его в Ричмонд.
Шарлотта с нетерпением ждала своего первенца. Она хотела написать домой, рассказать им, что испытываешь, когда готовишься стать матерью. Но это было бы слишком жестоко… для бедной Кристины.
Поэтому Шарлотта смиренно дала указание своим фрейлинам готовиться к отъезду, а через некоторое время ее водворили в этот мрачный старый Сент-Джеймс дворец, где ей предстояло ожидать желаемого события.


Утро одиннадцатого августа выдалось светлым и теплым. Всем в окружении королевы, было ясно, что она вот-вот должна родить.
Швелленбург, давно забывшая повеление королевы вести себя с меньшей заносчивостью, взяла все под свой контроль и так застращала бедную Хаггердон, что та запуталась, в какую сторону ей бежать.
– Созовите всех фрейлин, – скомандовала она, – время родов королевы приближается.
Хаггердон быстро подняла всех на ноги и дворец загудел, как растревоженный улей. На улицах начали собираться толпы людей. Это был первый ребенок короля, и если родится мальчик, он станет принцем Уэльским, то есть наследником трона. А будет девочка, то все равно есть повод для радости, поскольку это очень добрая примета. Ведь королева так быстро показала, что может рожать детей. Вышла замуж в сентябре 1761 года, а первый ребенок появился в августе 1762 года. Что может быть лучше? Не все могут посоперничать с ней в такой быстроте.
Вскоре в толпе заметили, что карета вдовствующей принцессы направляется в Сент-Джеймс. В этот день люди на улицах, казалось, стали добрее к ней и встречали лишь холодным молчанием. Никто не напоминал ей, как обычно они любили это делать, о безнравственной жизни, которую она ведет. Даже вдогонку карете лорда Бьюта не слышалось обычных угроз и насмешек.
Никакой злобы в тот час, когда рождается член королевской семьи.
Начали прибывать министры: Эгремонт, Девоншир, Джордж Гренвил, Галифакс и остальные. Затем приехал архиепископ Кентерберийский. Возбуждение нарастало с каждым часом.
Фрейлинам, собравшимся в приемной перед спальней королевы, не позволили заходить туда, к большому неудовольствию мадам фон Швелленбург. Даже министров не допускали; и только архиепископ Кентерберийский удостоился этой привилегии.
В другой части дворца томился в ожидании Георг. Он казался крайне взволнованным, ему ненавистна была мысль о боли, и он молил Бога, чтобы Шарлотта родила быстро и безболезненно. Георг благодарил Бога за то, что ему досталась плодовитая жена, и просил его, чтобы родившийся ребенок оказался мальчиком.
– Хотя, – поспешил добавить он, – пол ребенка не так уж важен. Пусть только Шарлотта благополучно решится от бремени и ребенок родится здоровым. Сейчас я не прошу ничего больше.
Как долго приходится ждать! Георг вспомнил то время, когда Ханна рожала ему детей. Тогда он не испытывал такого волнения, быть может только потому, что не знал, в какое точно время это случится?
Нет, надо заставить себя выбросить мысли о Ханне из головы. Она умерла. «Ханна мертва, мертва», – повторил он. Но зловредный голос, который то и дело возникал у него внутри, нашептывал ему: «А мертва ли она, Георг? Ты уверен в этом?»
– Ханна умерла, – вновь повторил он. – Дети находятся в хороших руках, а Ханна умерла… умерла.
«Ты слишком горячишься, Георг, – возражал ему голос. – А что, если она не умерла?..»
– Ханна мертва, – шептал он, стараясь убедить себя в этом.
Георг так и не смог избавиться от нарастающего напряжения. Он не ложился спать, и ранним утром одна из фрейлин сообщила ему, что схватки у королевы участились.
– Это может случиться в любой момент, сир.
В любой момент. Он посмотрел на свои часы. Он должен думать о Шарлотте. Сейчас это самое важное. Он не должен думать ни о ком другом, кроме Шарлотты.
Он молил Бога, чтобы поскорее пришел лорд Кентелуп, поскольку этот почтенный джентльмен по долгу своей службы как вице-гофмейстер должен известить короля, когда ребенок родится. За это он получит щедрое вознаграждение: пятьсот фунтов за девочку и тысячу – за мальчика. Это все, что требовалось от вице-гофмейстера.
Поскорее бы все случилось.
Шарлотта совсем обессиленная лежала на постели. Долго ли еще, спрашивала она себя. Казалось, что все длится бесконечно.
– Который час? – прошептала она.
– Теперь уже недолго осталось ждать, – ответил успокаивающий голос, а кто-то другой тихо сказал ей, что уже почти семь часов.
Семь часов, а когда начались сильные схватки было три.
Шарлотта не кричала, так как понимала, что любой ценой она не смеет допустить этого. В прихожей к каждому звуку прислушиваются фрейлины, они ждут первого крика ребенка.
Она представила себе, как они перешептываются: мисс Чадлей, маркиза, мисс Паскаль, мисс Вернон и, конечно, мадам фон Швелленбург вместе с бедняжкой Хаггердон.
О, нет, они не должны услышать ее криков. Когда рождается член королевской семьи, должна быть только радость. Никто не должен помнить о страданиях. Вот уже скоро родится мой ребенок, уговаривала она себя. И она собрала все свое мужество, чтобы перенести мучительную боль.


Наконец раздался первый крик ребенка, за которым последовали всеобщая суета и возбуждение.
– Ребенок родился! Девочка или мальчик?
Кто-то сказал, что девочка, и лорд Хантингтон, не дождавшись лорда Кентелупа, обязанного принести королю эту весть, помчался в покои короля сообщить ему, что он отец очаровательной девочки.
– А как королева? – спросил король со слезами на глазах.
– Я этого еще не узнал, – ответил ему Хантингтон.
– Меня мало волнует пол ребенка, лишь бы королева была вне опасности, – сказал Георг.
Больше он не мог ждать и поспешил в покои королевы, где акушер Шарлотты мистер Хантер (она настояла на том, чтобы роды у нее принимал он вместо обычной повитухи) приветствовал короля новостью о том, что он стал отцом сильного, крупного и прелестного мальчика.
– Мальчика?!. Но мне сказали, что родилась девочка.
– Ваше Величество, можете убедиться в этом сами. Вряд ли могут быть сомнения относительно пола ребенка.
И вот он увидел его, пронзительно кричащего, здорового мальчугана. Король, не стыдясь никого, разрыдался; расплакались от радости и все находившиеся в комнате; затем Георг подошел к кровати, с которой ему улыбалась Шарлотта.
– У нас сын, – сказала она. А он преклонил перед ней колени, взял ее руку и поцеловал.


Лондон был вне себя от радости. Женаты меньше года, и уже родили здорового мальчика. Это доброе предзнаменование.
Теперь будут крестины, а с ними – балы, именины, празднества и благодарственные молебны. В конце концов, этот ребенок – принц Уэльский! По всему Сити звонили колокола и гремели пушечные салюты.
– Мальчик! Хороший, крепкий, здоровый мальчик! – сообщали люди друг другу из своих окон, при встрече на улицах, и даже кричали проезжавшим мимо по реке небольшим судам.
Люди всегда ждали каких-нибудь предзнаменований, и случилось так, что в этот день в Лондон было доставлено взятое в плен судно «Гермион», на котором находился груз золота. И прежде чем поместить его в хранилище Английского банка, этот стоящий миллиарды фунтов груз на телегах проследовал по улицам города через толпы веселящихся людей.
– Золото! – кричали люди. – Теперь наша страна станет еще богаче!
И в день, когда родился наследник, прибавляется золотой запас страны. Разве это не хорошее предзнаменование! Говорили, что ребенок родился с золотой ложкой во рту.
Ребенка должны были назвать Георгом Августом Фредериком, а церемонию крещения назначили через две недели после рождения. Малыш не вызывал беспокойства, а проголодавшись громко кричал, требуя пищу с высокомерием, которое, не чаявшая в нем души мать, называла королевским, и всем показывал, что он весьма жизнеспособен.
Когда в королевских семьях так много младенцев рождались слабыми и болезненными, этот ребенок был просто благословением, за которое Шарлотта неустанно благодарила Бога. В сущности, она ни о чем ином, кроме своего маленького принца, и не думала.
Люди собирались у Сент-Джеймса, желая поглядеть на своего будущего короля, а когда его вынесли на балкон, все просто неистовствовали от радости. Самой популярной персоной в королевстве стал маленький принц Уэльский, а уже за ним следовали его родители, потому что произвели его на свет.
Вот теперь, думала Шарлотта, я знаю, что такое быть абсолютно счастливой. Когда она держала ребенка на руках, забывались все изнурительные месяцы ожидания. Просыпаясь по утрам, она не могла дождаться, когда няньки принесут его к ней. Ей хотелось бежать к нему, взглянуть на его розовенькую мордашку и убедиться, что с ним все в порядке.
Георг разделял восторги жены. Этот орущий, розовенький младенец однажды станет королем. Георг торжественно поклялся, что приложит все свои силы, чтобы оставить ему королевство таким, которым тот мог бы действительно гордиться.
Недовольство нараставшее в Сити со времени отставки Питта, затмила радость, связанная с рождением королевского отпрыска. Когда принца Уэльского привозили в Гайд-парк на прогулку, за ним и его няньками следовали толпы людей. Все они смеялись от удовольствия, слыша, как он показывает им силу своих легких или видя, как он лежит на атласных подушках, довольно улыбаясь.
– Храни его, Господь, – кричали они. – Здоровый, славный парнишка, это уж точно!
Обычно после таких прогулок королева приглашала всех, кто хотел, прийти во дворец и отведать сладкого пирога и горячего напитка. Напиток приготовлялся из теплого вина и яиц, что считалось очень полезным для ослабленных людей и детей; как и следовало ожидать, в специально отведенных комнатах при дворе собиралась толпа, чтобы отведать угощений королевы. За порядком здесь следили лейб-гвардейцы, но даже несмотря на это попадались такие озорники, которые набивали себе карманы пирогами. Людям нравился такой обычай, и они были бы не прочь, если бы в королевской семье каждую неделю рождался ребенок.
Но вот настал день крестин. Состоялась тихая церемония в гостиной королевы. Была половина седьмого вечера, и королева возлежала на своем королевском ложе. Она стала выглядеть гораздо привлекательней, потому что ее глаза излучали светлую радость. На ней было расшитое серебром белое платье, такое же как на свадьбе, и усыпанный бриллиантами корсаж – свадебный подарок короля. На фоне королевского ложа, покрытого малиновым бархатом, отороченным золотой тесьмой, белый атлас и брюссельские кружева, в которые была облачена королева, являли собой впечатляющую картину. Воистину «расцвет ее уродства пришел к концу».
Маленький Георг, которого несла гувернантка на атласной, расшитой золотом подушке, в знак протеста отчаянно кричал.
Бабушка – вдовствующая принцесса взяла его у гувернантки, что ему явно не понравилось, и он завопил еще громче, но это только вызвало у всех улыбку. «Он – очень упрямый маленький проказник», – с любовью и пророчески сказал король. Вперед вышли крестные отцы – герцог Камберлендский и вельможа, приехавший из Мекленбурга в качестве доверительного лица герцога – брата Шарлотты.
Архиепископ Йоркский окрестил ребенка; король расчувствовался и разрыдался; а королева, наблюдавшая за всем этим, думала о том, что нет большего счастья на земле, чем то, которое она сейчас переживает.
Церемония завершилась. Шарлотта взяла ребенка на руки и подержала его несколько минут, а затем передала гувернантке, чтобы малыша положили в колыбель. Там он лежал за китайской ширмой, установленной вокруг кроватки, чтобы никто не мог прикоснуться к нему.
Все присутствовавшие на церемонии в восторге столпились вокруг колыбели.


Шарлотта не думала ни о чем, кроме своего ребенка. Он стал ее жизнью. Она не собиралась отдавать его в руки гувернантки и нянек. Георг согласился с ней. У них превосходный ребенок. Почему бы им самим не получать удовольствие, ухаживая за ним?
Шарлотта заказала восковую фигурку, которая была точной копией их ребенка.
– Теперь, – сказала она, – я всегда буду помнить, каким он был в младенчестве.
Специально для этой фигурки изготовили стеклянный футляр, и она поставила фигурку на свой туалетный стол, чтобы всегда можно было посмотреть на нее, когда оригинал оставался в детской.
В первые месяцы все ее мысли вертелись только вокруг ребенка, а вскоре она обнаружила, что вновь беременна.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Третий Георг - Холт Виктория


Комментарии к роману "Третий Георг - Холт Виктория" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100